Ивашкова Юлия Леонидовна: другие произведения.

в синем небе белые голуби

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
 Ваша оценка:
  
  Из дошкольного детства он хорошо запомнил дощатый пол в доме, выкрашенный в тёмно-зелёный цвет. В июльские дни, когда градусник, забытый на буфете, начинал вдруг сердито блестеть пульсирующей серебристой полоской, которая упрямо лезла вверх и намеряла окружающему пространству температуру, почти не совместимую с жизнью, мать его, подоткнув цветастый подол сарафана, выливала на этот пол с размаху пару вёдер воды и потом блаженно плюхала крепкими босыми ногами по растекающемуся холодку.
  Впоследствии, живя в других домах, он долго удивлялся тому, что соседи немедленно реагируют на любой нечаянно расплёсканный ковш воды - ведь весь накопленный им за недлинную жизнь опыт говорил о том, что пол для воды должен быть абсолютно непроницаем.
  Вверх от пола шли стены, на которых где-то в вышине таились недосягаемые выключатели. Можно было взять стул, на него положить толстую коричневую дедушкину книгу, и тогда, встав с этой высоты на цыпочки, дотянуться до выключателя, но дедушка сердился и предпочитал приходить на зов и включать свет сам, лишь бы не трогали его книгу.
  Самым интересным местом в доме был балкон. Путь к нему преграждала дверь - опасная, кусающаяся острыми краешками облупившейся краски и торчащими щепочками - а ну-ка занозку, получи! Пол за дверью был каменный и гладкий, горячий от солнца, с большой выемкой в углу, где оставалась на какое-то время вода после коротких летних дождей. Чёрный металл балконной решётки весь в дырках или погнут - мальчик долго удивлялся, что за великан смог дотянуться до их этажа и согнуть толстенные прутья, но бабушка объяснила, что это не великан, а война, когда враги стреляли по дому из своих винтовок и пулемётов. После этого он очень зауважал дом - тот был ранен на войне, и гладил иногда искорёженную решётку ладошкой, уговаривая не плакать и обещая, что всё пройдёт. Под балконом проходил тротуар, а за ним - высокое дерево, верхушка как раз вровень с решёткой. Иногда он с замиранием сердца думал, что если вдруг - вдруг - случайно упадёт вниз, то дерево, наверное, удержит его своими ветвями.
  Даже через тридцать лет ему будет сниться иногда - он падает с балкона, и дерево пружинит под ним спасительными ветками. Утром и вечером под балконом мелькали макушки прохожих, но к полудню становилось пусто, и тогда можно было крошить вниз кусочек булки, отведать которой слетались голуби, жившие на крыше соседнего дома. Сначала крошки замечал кто-нибудь один, и перелетал поближе, на столб, откуда разглядывал круглым глазом, изгибая в разные стороны шею - действительно крошки ли? - а потом планировал медленно вниз, и, заметив это, спускалась за первым ещё парочка, а затем уже, шумя крыльями и толкаясь, срывалась вся стая. И мальчик чувствовал себя значительным - ещё бы, он кормит столько птиц, и они, наверное, все благодарны ему!
  Он по часу мог стоять и крошить кусочки хлеба, наблюдая за толкотнёй шумных голубей, слушая их воркующий клёкот. Особенно нравилась ему одна бело-коричневая птица со смешными мохнатыми ногами. Потом приходила бабушка, и всё заканчивалось...
  А к школе родители увезли его к себе на север, туда, где восемь месяцев лежит снег, и нет ни голубей, ни воробьёв. Нет, он. конечно, не страдал нисколько от этого, и жизнь его, как жизнь всякого ребёнка, была полнокровна и насыщена событиями. Однако, через десять лет, поехав поступать в институт в более южный город, он, выросший тем временем в долговязого юношу с развязными усиками, сам удивился тому, как дрогнуло сентиментально сердце при виде сизой с жёлтым глазом голубки, усевшейся на подоконнике общежития. И сами собой сложились строчки ( он грешил по юности стихами):
  Это было - послушай - не вспомнить -
  Впрочем, было ли? Так далеко -
  В синем небе белые голуби
  Кружат стаей легко-легко...
  А потом... потом была первая весна вне родительского дома, и первая любовь, и, бережно держа в руке ладошку любимой, он задыхался от нежности, переступая через блестящие на солнце лужицы и ручейки. На тротуарах пыжились голуби - у них тоже была пора любви, и взъерошенные самцы выясняли отношения перед притворно спокойными голубками. Боже, как он им симпатизировал - уж он-то теперь понимал, что такое любовь!
  А после родилась дочка, и начала ходить и лопотать что-то на смешном детском языке, и, натянув на неё великоватое, подаренное соседями пальтишко, он выносил её на площадь, ставил рядом с собой и начинал крошить заранее припасённый кусочек хлеба. Слетались голуби, девочка, неуклюже переступая ножками в ботиках, бросалась прямо в средину стаи, птицы вспархивали и вновь садились к еде, а ему казалось, что это он снова стоит на балконе бабушкиного дома...
  Годы летели, жизнь шла, много чего вместилось в неё, и плохого, и хорошего, в пятьдесят же, к добру ли, к худу ли, он оказался с семьёй на земле обетованной. Пошли до боли знакомые всем приезжим хлопоты - язык, никак не укладывающийся в густо поседевшей голове, съёмное жильё в доме с протекающими трубами, дети, мотающиеся по стране в поисках работы. Голубей здесь было в избытке, и никто их не любил за настырность, шум, а главное - невыносимую грязь. Но ему как-то было уже не до голубей, и он их просто перестал замечать.
  Однажды по-осени жена прихворнула, и он вышел один в магазин и аптеку, чувствуя себя как-то неуютно - она гораздо бойчее объяснялась с продавцами, и обычно умела втолковать им, что нужно, он же предвидел проблемы и заранее нервничал, складывая в уме фразы, которые непременно рассыпались перед самым концом. Вдруг что-то привлекло его взгляд на обочине - подошёл - в куче листьев лежала голубка, неподвижная, с окровавленным крылом, но глаза ещё не подёрнулись плёночкой, в них ещё теплился оранжевый огонёк. Рядом, за углом, была клиника ветеринара, и он, не думая, схватил тельце несчастной птицы и бросился туда, путая и придумывая слова, так, словно в спасении голубки и заключался смысл всей его предыдущей жизни...
  На следующий день господин Вилер рассказывал сослуживцу:
  - Представляешь, я привожу свою собаку на прививку к доктору Береро, собака нервничает, боится, и вдруг какой-то сумасшедший врывается с дохлым голубем в руках и начинает кричать на смеси русского с ивритом - "Спасите! Спасите!"
  - Голубя? - удивился сослуживец.
  - Ну да, представляешь! А доктор Береро очень добросовестный, он начал оживлять эту падаль, безуспешно, конечно, он наполовину сгнил уже. И это сумасшедший просто рыдал, когда эту грязь выбросили на помойку. А мой сын потом - тут глаза Вилера увлажнились, как всегда, когда он упоминал о единственном сыне - мой сын потом говорит: "Наверное, он очень одинок, этот человек, если так убивается над мёртвым голубем". Представляешь, двенадцать лет парню?
  
  
  
 Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
А.Кош "Вечеринка в стиле "вамп" Е.Плахотникова "Последний хранитель" А.Корнев "Юноша из личной коллекции" А.Стерхов "Последний рубеж" Беркем аль Атоми "Мародер" В.Бодров "Кровь титанов. Шутки судьбы" Е.Самойлова "Ключи Наследия" С.Багдерина "Иван-Царевич и С.Волк. Похищение Елены" С.Малицкий "Муравьиный мед" Н.Осояну "Невеста ветра" И.Новак, Л.Жаков "Аквалон" Е.Белецкая, А.Ченина "Ловушка для Сэфес" В.Тарасенко "Вспомнить все" Д.Казаков "Врата Порядка" В.Рыжиков "Маскарад" Д.Богачев, О.Бондарев "Две половинки победы" И.Эльтеррус "Серые пустоши жизни"

Сайт - "Художники"