# Танец Судьбы

Елена Кипарисова

Будущее нам не известно, и не в этом ли наше спасение? Чем эти знания могут стать для нас - спасением или проклятьем? Сможешь ли ты жить как прежде, зная, что ждет впереди?

ЕЛЕНА КИПАРИСОВА

Танец судьбы


Аннотация: Будущее нам не известно, и не в этом ли наше спасение? Чем эти знания могут стать для нас - спасением или проклятьем? Сможешь ли ты жить как прежде, зная, что ждет впереди?


День первый

Этим летом невозможно было спастись от яркого полуденного солнца. Огненным шаром оно засело на безупречно-голубом небе, беспощадно уничтожая последние прохладные тени, раскаляя угрюмо-серый асфальт, и превращая воздух в горстку пара.

Антон, развалившись на деревянной скамейке, притаился в относительной прохладе раскидистого дерева, наблюдая за парком, который теперь напоминал пчелиный улей - люди шумно сновали вдоль узких аллей, ненадолго замирая то перед киоском с напитками, то перед разноцветной палаткой с мороженым. Их присутствие, казалось, только распаляло солнце, которое явно решило испепелить все живое в местном городке. Парень поморщился, потягивая холодное пиво и с завистью наблюдая с маленькой девчушкой в ярко-розовом платье, которая играла с большим бумажным веером.

Во всем этом, конечно же, существовали и свои плюсы - девушки теряли свою прежнюю бдительность, спасаясь от жары в крошечных ничего не скрывающих тонких одеждах. Антон проводил взглядом одну в коротких шортах, которые скорее напоминали нижнее белье, и покачал головой - нет, такой вариант его сегодня не утраивал.

- Нынешнее поколение совсем потеряло стыд, - пробормотал сбоку непонятно откуда взявшийся старик.

Парень резко обернулся, с ног до голов рассматривая странного старца. Аккуратно подстриженная седая борода походила на маленькую щетку, широкополая черная шляпа скрывала остальную часть лица, а темный костюм выглядел совсем не по погоде.

- Не жарко? - подтрунил над ним Антон, потягивая свою тонкую светлую футболку, которая начинала липнуть к телу.

- В наше время девушки старались привлечь внимание мужчине не короткими юбками и обнаженным телом, а совсем другими... ценностями.

- Зато сейчас ты сразу видишь, что тебя ожидает.

- Неужели? - усомнился старик, вполоборота оборачиваясь к Антону. - И что же ты видишь?

- Да все, - смутился парень, глупо хихикнув. - Вот например эта - торчащее нижнее белье, говорит о том, что девушка не против его снять, яркий макияж, что она слишком истосковалась по мужскому вниманию...

- А что-то большее? - перебил его пожилой мужчина, отворачиваясь от девушки, которая как раз наклонилась поправить застежку ярко-розовых босоножек. - Ваши примитивные животные инстинкты и так понятны, а как найти ту, что тронет твое сердце?

- Сердце? Они все трогают мое сердце, особенно блондинки.

- Ну, твоя супруга будет брюнеткой, - хмыкнул старик, поправляя шлюпу и пуская на лицо еще большую тень.

- Ну да, - хохотнул Антон, поражаясь, что этот сумасшедший выбрал именно его скамейку. - Так ты у нас кто? Кто-то вроде Нострадамуса?

- Не нужно быть провидцем, чтобы видеть переплетения судеб. Ты мне не веришь?

- Знаешь, я вообще не собираюсь жениться. Семейная жизнь - это не для меня. Не могу принадлежать только одной девушке. Мы - свободные люди, зачем же связывать себя по рукам и ногам.

- Не веришь в столь великое чувство? - хмыкнул старик, потирая колючую бороду. - Совсем?

- Хэй, ну почему же. Некоторые люди такие терпеливые, что могут прожить с одним человеком всю жизнь, но я не такой. Я люблю разнообразие.

- Никто и не говорит о "всей жизни", резко кому так везет. Но для каждого существует та единственная, которая изменит его представление о мире.

- И для меня? - издевательски удивился Антон, в душе посмеиваясь над потерявшим разум стариком.

- И для тебя, - кивнул тот. - Она уже рядом, возможно даже среди этих расфуфыренных девиц. Как ты отличишь ее от этой пестрой массы? Какая она?

- Да так любой может сказать. "Твоя судьба где-то рядом, только сумей ее увидеть!" Как по мне, так это полный развод. Ты ничего не можете сказать наверняка. Ну, возможно я все-таки женюсь, возможно, мы даже проживем с ней какое-то время, а потом окажется, что это не она! И куда мне предъявлять претензии? Санта Клаусу в Лапландию?

- О, я ничего не говорю просто так, упрямый юноша. Начиная с сегодняшней ночи, тебе явятся три сна. Всего три, которые расскажут все, что касается единственной в твоей жизни любви. После этого ты просто не сможешь мне не поверить.

- Да неужели? - в голос рассмеялся парень, качая головой на глупость старика. - Мне откроется будущее? И что нужно, положить под подушку блюдце молока? Золотой гребень?

- Ничего не нужно. Только верить. Завтра ты мне расскажешь, насколько все изменилось. - Пожилой мужчина встал и черной тенью побрел прочь из парка.

Антон еще какое-то время сидел на лавочке, борясь с приступом внезапной дрожи, хотя воздух вокруг наверняка достиг критической отметки 35 градусов. Этому старику удалось его напугать, хотя парень и храбрился. Странно, но мысли о недавнем разговоре так и не выходили из головы, а фразы незнакомца эхом звучали в ушах. Кто бы ни был этот сумасшедший, Антон точно не собирался верить в его чепуху, и тем более возвращаться сюда завтра.


Сон первый

Антон держал ее за руку, ощущая ладонью спокойный уверенный жар. Они шли близко-близко друг к другу вдоль цветущей аллеи, совершенно не обращая внимания на окружающих. Он даже не пытался смотреть на других девушек, будто специально их игнорируя, его взгляд блуждал под ногами, а мысли отсчитывали шаг за шагом. Что-то теплилось в груди, странное пугающее чувство, совершенно ему непривычное.

- Мы можем просто погулять по набережной. - От ее неуверенного тихого голоса сердце парня резко подскочило, изменяя привычному ритму. - Или покататься на аттракционах.

- Как скажешь. - Хотелось подпрыгивать на каждом шаге, отрываясь от земли, но Антон сдержался, стараясь выглядеть суровым и холодным - открыто демонстрировать свои чувства было слишком сложно.

- Или мы можем никуда не ходить, - девушка расстроенно потупилась, скрывая лицо за завесой темно-каштановых волос. - Знаешь, если тебе не хочется, я тебя не заставляю. Все нормально. Можем никуда не ходить.

- Все нормально, - ответил Антон, и сердце неприятно сжалось, словно протестуя против такого короткого ответа. - Мне не сложно.

Девушка тяжело вздохнула, отворачиваясь, а затем вырвала свою руку из его ладони. Она замерла, вынуждая остановиться и Антона. Ее грусть для него была подобна ножу в сердце - острый клинок, играючи, прочертил тонкую линии на груди, а потом вонзился по самую рукоять. Сложнее было понимать, что именно он является причиной этой грусти. Ее глаза потухли, став цвета выгоревшей травы, хотя раньше сверкали изумрудами.

- Антон, знаешь, это ни к чему не приведет.

Его сердце сжалось, но парень закусил нижнюю губу, стараясь не показывать своих эмоций. Этот разговор должен был однажды состояться, его удавалось все время откладывать, но никто не стал бы терпеть такое отношение долго. Он утомил ее своими вечными сомнениями и недомолвками, своей холодностью и равнодушием. И вот они пришли к финалу. Удивительно, что среди шумной многолюдной улицы можно было почувствовать себя совершенно одиноким. Разбитым. Потерянным. Антон знал правильные слова, но мысли путались, уводя его в сторону. А время ускользало вперед изворотливой змеей.

- Антош, я все понимаю. И то, что тебе не нужны долгие отношения, и что меняешь девушек как перчатки, и что со мною из-за... я даже не знаю из-за чего. Но просто не нужно тянуть. Если ты устал, так и скажи. Не нужно играть со мной, держать на привязи как собачку, чтобы не досталась другому. Не нужно. Прошу. Я человек, у меня есть чувства. Твое молчание убивает меня, словно я навязываюсь. Поверь, я сильная - не хочешь, не надо. Я найду того, кто будет счастлив рядом со мной.

- Я счастлив, - пробормотал он слишком неуверенно, тяжело вздыхая и пряча глаза.

- Да прекрати, ты счастлив, когда вокруг тебя вьются полуголые девицы. Прости, я думала, что мне все равно, - продолжила девушка, лишь на секунду замолчав и переведя дыхание. - Но, увы, нет. Оказывается, я себя очень ценю.

- Я тоже тебя ценю. - Почему у него не выходило ничего кроме пустых безликих фраз? - Очень.

- Я заметила. Такое чувство, что я силой тащила тебя на свидание. Мне не нужна твоя жалость. Просто давай закончим все сейчас, раз и навсегда. Больше никаких недомолвок, никаких пропущенных вызовов. Давай перестанем мучить друг друга.

- Я... - Антон больше не мог вымолвить ни слова.

- Я все поняла.

Вокруг на них уже начали оглядываться люди, заинтересованные внезапной ссорой "влюбленной парочки". Антон хотел спрятаться, провалиться сквозь землю, лишь бы не быть героем этой драмы, в душе проклиная себя, что не выбрал более уединенного места. Теперь отступать было поздно. Он понимал, что она готова уйти. Что она собирается уйти. Но что парень мог сделать? Ему хотелось верить, что в его жизни ничего не изменится с ее уходом, что он не станет жалеть об упущенной возможности, о несказанных словах, о сокрытых чувствах. Но это было неправдой. Довольно жалкой ложью, чтобы уберечь свои чувства. Ему не хотелось показаться слабым, слишком слабым для мужчины, который был обязан контролировать свои чувства.

- Я... - предпринял он очередную попытку, но вновь провалился. Слова не хотели срываться с губ, словно им мешал какой-то барьер. Да что, черт возьми, с ним происходило?

- Антон, не надо, просто, - она тяжело вздохнула, - просто расстанемся, словно ничего и не было. Ты пойдешь своей дорогой, а я своей. Все будут счастливы.

- Стой! - Парень схватил ее за руку, не позволяя развернуться и уйти. Прохожие тревожно оборачивались, словно вокруг не было ничего другого более интересного. Антону не хотелось устраивать бесплатное представление. - Пойдем, поговорим. Только не здесь.

- Не здесь? - недовольно скривила губы девушка. - Не здесь, не сейчас. У тебя все не вовремя. Знаешь, мне надоело оставаться на втором плане, выжидать, когда у тебя найдется для меня минутка. Я настолько тебе... неудобна?

- Нет, не так...

- А что так? Ты не хочешь знакомить меня со своими друзьями, словно стесняешься.

- Я не стесняюсь... - ... а боюсь, что они отнимут тебя. Почему не удавалось произнести это вслух?

- Уже не важно.

- Нет.

Девушка смотрела под ноги, на серый асфальт, раскрашенный разноцветными мелками. Молчание затягивалось, а ее терпение подходило к концу.

- Я... люблю... - Слова мгновенно взлетели по воздуху вверх, теряясь в шорохе листвы и гомоне человеческих голосов.

Она устало вздохнула и высвободила свою руку из его хватки. Антон чувствовал ее грусть на себе, равнодушно наблюдая, как по хрустальному сердцу в разных направлениях тонкой паутиной расходятся трещины. Один удар и оно разобьется сотнями сверкающих осколков.

- Любишь? Себя? - хмыкнула девушка, поправляя прическу, словно делая вид, что этот разговор совершенно ее не волнует.

- Тебя. Люблю... тебя, - наконец вымолвил парень, ощущая, как в груди разрастается огненное тепло. - Прости, что тянул.

- А тебе не кажется, что немного поздно? - она нервно покусывала губу, дергая на запястье тонкий золотой браслет. - Не время и не место?

- Нет.

- Антон, я... я не знаю... Не думаю, что что-то получится. Мы - разные. - Ее слова больно резанули по сердцу, которое, казалось, больше не могло вынести нахлынувших чувств. - Слишком разные. Да разве тебе и нужен кто-то?

- Мне нужна ты. - Голос зазвучал увереннее, обретя необходимую твердость. - Я люблю тебя.

Девушка опустила взгляд, словно не веря этим словам. Текли секунды, но никто не нарушал молчания. Казалось, мир вокруг растворился, случайные прохожие обернулись лишь безликим тенями, кружащимися вокруг, потеряв любую значимость. Он ждал только ее ответа, всего одного короткого слова, но она молчала, и ему становилось все страшнее. Девушка могла отвергнуть его, она и собиралась сделать это. Не то чтобы Антон этого не заслужил. Он должен был показать, сколько для него значит ее присутствие. Много. Слишком много. Так много, что вселяло страх. Сердце замирало при мысли, что она развернется и уйдет, что встретит другого. Лучше, добрее, заботливее. Каково это остаться одному? Наедине со своими взбунтовавшимися чувствами?

- Выходи за меня замуж.


День второй

Антон проснулся, словно от резкого толчка, какое-то время глядя в потолок и пытаясь унять бешеное сердцебиение. Каждая деталь сна буквально въелась в его сознание, раздражая мысли короткими электрическими разрядами. Он не собирался верить в бредни старика, даже после столь очевидных доказательств. В универе на тех парах психологии, на которых он присутствовал, рассказывалось о самовнушение. Видимо именно это с ним и произошло. Его любопытство сыграло злую шутку, запомнив слова незнакомца и подкинув безумную идею сознания.

Но что можно было сказать насчет странной ноющей боли в сердце, почему парень чувствовал ее даже сейчас, когда утреннее солнце пробивалось сквозь темные шторы, а на кухне уже слышалась возня родителей? Это казалось столь реальным, словно настоящие воспоминания, словно Антон действительно любил ту девушку, имени которой даже не знал. На душе до сих пор таился страх, страх, что она ответит "нет".

Душ немного привел его в чувство, и парень даже начал посмеиваться над своей наивностью. Девушка, любовь, предложение... Все наверняка было подсмотрено в каком-нибудь слезливом романтическом фильме. Нет, он не играл в такие игры.

Ему хотелось забыть сон, выбросить, как ненужный мусор, но что-то не позволяло. Такие как он не должны были сомневаться. Любовь... Он хмыкнул, качая головой. Нет, ему определенно хотелось жить полноценной жизнью, а не тянуть на своих плечах семью, ограничивая себя во всех удовольствиях. Тогда почему это странное чувство не проходило? Почему, выйдя на улицу, Антон искал в толпе эту девушку, которой даже не существовало на самом деле?

Он и не заметил, как оказался у входа в тот же самый парк, в который поклялся себе больше не заглядывать. Как в запутанном лабиринте, петляя из одного коридора в другой и все равно выходя к одному и тому же месту.

Антон медлил, переминаясь с ноги на ногу. Можно было уйти и положиться, что все закончится. Да и кто вообще утверждал, что старик будет ждать его на прежнем месте? И что, теперь из-за безумного бродяги обходить любое место стороной? Как последнему трусу? Парень огляделся по сторонам, словно надеясь встретить кого-то знакомого, а потом спокойно направился по широкой аллее, переключая свое внимание на молоденьких девушек. Лето было в самом разгаре и не стоило тратить его на раздражающие факторы, что пытались омрачить жаркий июль.

Старика Антон увидел еще издалека. Тот сидел все на той же светлой скамье, безразлично глядя на толпу, что прохаживалась то в одну, то в другую сторону. Его взгляд казался рассеянным, ни на чем не останавливаясь. Он ждал. Парень резко остановился, как трус нырнув за ближайшее дерево и переводя дыхание. Что такого было в этом незнакомце, что заставляло его дрожать и задыхаться. Странным было еще и то, что из всех ближайших скамеек, лишь на его оставалось свободное место - люди избегали пожилого мужчины. Наверное, это имело смысл.

Парень хотел развернуться и уйти в том направлении, в котором и пришел, но уже несколько минут стоял на месте, словно чего-то дожидаясь. Знака? Но какого? Словно услышав его мысли, старик обернулся и помахал, как старому доброму знакомому. По спине Антона пробежал отвратительный холодок, будто сама смерть дыхнула ему в затылок. Он не мог бежать как последний трус. Нельзя было просто развернуться и уйти. Окружающие смотрели на него с непониманием, эти косые взгляды походили на острые жала, и Антон чувствовал, что этот старик бросил ему вызов.

Парень засунул руки в карманы и небрежной походкой направился к скамье, по пути стараясь понять, зачем вообще это делает. Чувство экстрима? Страх показаться слабым? Пожилой мужчина, похоже, не был удивлен, лишь слегка изменив позу - положив ногу на ногу и поправив шляпу с широкими полями.

- Как спалось? - с усмешкой спросил он, даже не повернувшись в сторону Антона, когда тот присел рядом.

- Спал как младенец. Вы что, какой-то фокусник-гипнотизер?

- А что, похоже?

- Вы внушили мне это в голову, пока мы с вами разговаривали, - уверенно заявил парень, нервно потирая руки. - Это что-то вроде тех бродячих цыган, которые обирают тебя до нитки.

- Так я еще, по-твоему, и вор? - рассмеялся старик, но этот смех показался слишком молодым и задорным для его лет. - Да, просто поражаюсь нынешней молодежи. Вам лишь бы обвинять кого-нибудь. Разве я дал тебе повод усомниться в себе?

- Что за игру вы ведете? Какой-то долбанный правительственный эксперимент?

- Правительство? О, нет, я не работаю на правительство, и ни на кого не работаю. - Мужчина покачал головой, словно в жизни не слышал большей глупости. - Но ты прав, мне нравится наблюдать за людьми. Казалось бы, внешне они не слишком-то отличаются, но поступки... они уникальны.

- И мои уникальны? - с неприязнью спросил Антон, не понимая, почему до сих пор не ушел.

- Пока нет, но я думаю, что ты удивишь меня. Очень скоро.

- Так я для вас подопытная свинка? Знаете что, мне плевать. Я не верю в весь этот бред. Что бы мне не снилось, это полная чушь. Я не такой.

- Пока не такой, но люди меняются, если у них есть достойный повод. Судьба пошлет тебе его, вот только хватит ли тебе мужества им воспользоваться?

- Это было смешно, - парень даже попытался рассмеяться для большего эффекта. - Я мнусь, не находя слов, пытаюсь объясниться девушке в любви, боюсь ее потерять. Скажете, это все скрыто в моем подсознании? Как мило.

- Я не считаю, что стоит стыдиться подобных чувств. - Голос старика стал тверже, напоминая суровый северный ветер. - Вы никак не научитесь ценить то, что действительно важно.

- Мы? Да ты точно псих.

- Но ты почему-то слушаешь меня.

- Больше нет. - Парень поднялся на ноги, чувствуя, как в грудь ударил резкий порыв холодного ветра, непонятно откуда взявшийся в самый разгар жаркого полудня.

- Тебе же интересен ответ, - задумчиво произнес старик, ни капли не удивившись поступку Антона.

- Я не задавал вам никакого вопроса, - нахмурился парень, вновь чувствуя отвратительную липкую волну страха, скользнувшую к самому сердцу. - И мне точно не нужен ответ.

- Не от меня. От нее. Разве тебе не интересно, что она ответила?

- Ее не существует, и мой сон лишь жалкий бред.

- Завтра расскажешь, - крикнул ему вслед незнакомец, но Антон уже шагал прочь, чувствуя себя последним идиотом, второй раз наступающим на одни и те же грабли.

Нет, теперь путь в этот парк для него был официально закрыт. Раз и навсегда.


Сон второй

Экран телевизора приветливо мерцал в полумраке, создавая призрачное сияние. Антон развалился на диване, чувствуя рядом ее теплое дыхание. Она уже спала, или делал вид, что спит. На самом деле, фильм был довольно скучным, и парень откровенно зевал, теряя нить сюжета.

Девушка рядом с ним пошевелилась, прижимаясь еще крепче и уткнувшись носом в его шею. Волна жара прокатилась по телу, успокаивая и расслабляя. До утра оставалось не так много, но Антону не хотелось тратить это время на сон, хоть он ему и требовался. Они слишком редко виделись - полчаса до работы, пара часов после, иногда выходные. Но им же требовались деньги. Деньги, деньги, деньги... все сводилось к ним. Теперь Антон сам должен был думать, как обеспечить их молодую семью. Не то чтобы им требовалось много, но сколько можно было жить в съемной квартире? Им требовался свой уголок.

- Ты такой напряженный, - прошептала девушка сонным голосом. - Ты слишком много работаешь и так редко бываешь дома.

- Это ненадолго, нам просто нужен старт, - ответил он, обнимая еще крепче. - Купим квартиру, а там станет легче.

- Думаешь?

- Конечно, я не хочу просить помощи у родителей, что бы ни случилось, мы справимся со всем сами. Все же не так плохо? - Он надеялся, что она развеет его сомнения, ведь в свои двадцать три парень и так много достиг. Сам.

- Господи, конечно же, не плохо. Мы отлично устроились. Просто я вижу, как ты страдаешь, мучаешься. Ты работаешь слишком много, в таком темпе никто долго не протянет.

- Это лишь временно, - тяжело вздохнул Антон, закрывая глаза. - Если ничего не вкладывать, то ничего и не получишь. Если я не покажу, что готов работать, не заработаю себе репутацию, то все бесполезно.

- Но ты нужен и здесь, - печально прошептала девушка, словно стесняясь этих слов.

- Ну, я же стараюсь для нас. Я хочу обеспечить нам достойную жизнь, чтобы мы ни в чем не нуждались.

- Ну, нам и не нужно многого. - Она перекатилась, оказавшись сверху, и легко поцеловала парня в колючую из-за щетины щеку. - У нас отличная жизнь, большего и желать не стоит. У меня есть ты.

- А у меня ты, - ответил он, открывая глаза и встречаясь с доверчивым зеленым взглядом. - Но мы заслуживаем большего. У нас будет все. Обещаю.

- Я верю тебе.

Повисло странное молчание, словно она выжидала, не решаясь что-то сказать. Антон всегда чувствовал такие моменты. Они были вместе не так долго, но он слишком хорошо понимал ее. Каждую эмоцию, каждую мысль, буквально как свои собственные. Девушка явно нервничала, хоть и отчаянно пыталась это скрыть. Его собственное сердце учащенно забилось, предчувствуя что-то нехорошее.

- Все в порядке?

Она не ответила, лишь слегка заерзав в его объятьях.

- Я... думаю, это может подождать. Наверное...

Антон напрягся, приподнимая голову и смотря в ее глаза, полные не то тревоги, не то испуга. Девушка поморщилась, делая так всегда, когда сильно нервничала.

- Так, теперь я действительно волнуюсь. Рассказывай.

Она тяжело вздохнула, отстраняясь и садясь на диване, сцепив руки в замок и уставившись в пол. На фоне мерцающего экрана телевизора ее фигура выглядела не более чем хрупкой маленькой тенью, вздрагивающей от ярких вспышек.

- Я не знаю, как сказать. - Казалось, девушка была готова расплакаться. - Понимаю, что время не совсем подходящие, мы женаты всего ничего, и еще совсем молоды... - ее голос затих, превратившись в неясный шепот.

- Что случилось? - Антон начинал нервничать все сильнее, чувствуя, как предательский жар расползается по коже, будто они оказались в адском пекле. - Да не молчи...

- Я беременна, - выпалила она на одном дыхании, а затем сжалась, словно сама испугавшись этих слов.

Антон молчал, снова и снова повторяя про себя эту фразу, никак не в силах до конца понять ее смысл. В комнате стало еще жарче, а из легких ушел весь воздух. Он понимал, что должен что-то сказать, но губы не слушались, наверное, со стороны парень походил на рыбу, выброшенную на берег безжалостной волной.

Девушка, наконец, посмотрела на него, и этот взгляд заставил его сердце замереть. В нем переплетались такие сложные эмоции - и страх, и отчаяние, и непреодолимое желание, и смешная растерянность. Но в этих теплых родных глазах стояли слезы.

- Господи, ты из-за этого так волновалась, - просипел Антон, с опаской заметив, что пропал голос.

Она кивнула все еще не решаясь ответить.

- Глупышка, - расхохотался парень, бросаясь к ней и сжимая в объятьях. Девушка радостно завизжала, когда он оторвал ее от пола и закружил по комнате, сметая по пути в темноте какие-то вещи, с шумом рухнувшие на пол. - Моя глупышка.


День третий

- Что это за гребанный эксперимент! - вскричал Антон, как только достиг скамейке, на которой, как и вчера, сидел старик, словно и вовсе никуда не уходил. - Думаешь, это смешно?

Парню было все равно, что прохожие начали оборачиваться, а некоторые даже крутили пальцем у виска. Он не мог успокоиться, эмоции буквально разрывали на части, требуя выхода. Все его мысли на протяжении двух прошедших дней занимали безумные видения, которые рисовали ему счастливое семейное будущее. Антон даже сам толком не понимал, почему его так это злит. Он перестал отвечать на звонки друзей, даже забывая, что это лето обещал проводить только с ними. Как какие-то надуманные сны могли помешать этому? Почему уже третий день парень сломя голову несся в парк, и ради чего? Ради чудаковатого старика, который нашел "свободные уши" для своих бредней.

- Не принимай так близко к сердцу, - ответил пожилой мужчина, ничуть не смутившись от громкого крика. - Неужели увиденное расстроило тебя? Обычно люди радуются подобной судьбе.

- Ставь свои эксперименты на ком-нибудь другом! - Антон напрягся, сжав кулаки и часто дыша, как загнанный зверь. - И хватит лезть в мою голову!

- Остался последний сон, Антон.

Парень замер, точно зная, что не говорил мужчине своего имени. Черт, все это становилось слишком странным. Зачем он вообще связался с этим сумасшедшим.

- С меня хватит. Да я больше ногой сюда не ступлю, а вновь начнешь свои фокусы, я обращусь в полицию. Понял, недоумок?

- Ну что ты, зачем же так грубо? Это нужно не мне, а тебе. Поверь, Антон, - мужчина слегка вскинул голову, и его тонкие губы дрогнули в усмешке, - завтра у тебя будет уйма вопросов.

- Да мне плевать, даже если завтра я решу сюда вернуться, - практически прорычал парень, сдерживаясь из последних сил, чтобы не наброситься на старика, - то тебе лучше выбрать другое место для своих игр. Иначе я за себя не ручаюсь. Прочищай мозги кому-нибудь другому.

- А как же семейное счастье? - Голос мужчины оставался совершенно спокойным, диссонируя с окружающим шумом. - Оно тебя не прельщает?

- Счастье? - Антон дернулся как от пощечины. - Ты мыслишь слишком примитивно - любимая женщина, ребенок - начитался любовных романов?

- А как насчет того, чтобы ценить то, что есть? Судьба редко делает такие щедрые подарки.

- Иди к черту! И чтобы больше мне на пути не попадался!

Парень развернулся и зашагал прочь, чувствуя, что даже расстояние не уменьшает его злости. Хотя до конца и не понимал ее причины. Стоило злиться лишь на себя одного, который терпеливо выслушивал сумасшедшие истории старика, который верил в них, который не мог выбросить из головы два последних сна, вновь и вновь прокручивая их в голове. Да что с ним такое творилось? Почему странные незнакомые чувства прохладным вихрем кружились в груди, требуя чего-то другого, чего-то недостижимого.

Антон упорно списывал все на побочные эффекты гипноза, которым, несомненно, воспользовался его странноватый собеседник. И это до чертиков пугало. Почему он до сих пор так ясно видел образ той девушки, до мельчайших подробностей помнил весь клубок сложных эмоций, переплетенных в его груди, словно действительно пережил и их встречу, и их разговор? Но ничего подобного никогда не случалось в его жизни.

Страшно было признавать, что в глубине души ему было даже жаль, что все это останется лишь наивным сном. Казалось, в реальной жизни он никогда не испытывал и половины подобных эмоций, словно застывший в глыбе льда. Даже посреди жаркого лета вокруг него всегда кружил мороз. Как же глупо это звучало. Антон всегда считал себя здравомыслящим, рассудительным, но как одному незнакомцу удалось так просто вывести его из себя?

Теперь он боялся. Боялся последнего третьего сна, словно тот мог навсегда изменить его жизнь, что-то ломая внутри, оставляя полную разруху. Неужели эксперимент этого старика удавался?


Сон третий

Тело дрожало в сильном ознобе, отчего каждый шаг казался еще тяжелее, словно Антон пытался пройтись по поверхности Луны. Тяжелое дыхание отдавалось в ушах, затмевая все остальные звуки. Костюм, специально сшитый для особых мероприятий, сейчас казался совсем тесным, а галстук обмотался вокруг шеи на подобии удавки.

Парень спешил, как мог, спотыкаясь на высоких ступеньках, падая, и вновь поднимаясь. Время тянул все медленнее, превращаясь в бесконечную петлю, где ему не удавалось вовремя добраться до семьи. Окружающий мир потерялся, становясь неясным размытым пятном, незначимым, бессмысленным.

Антон успокаивал себя, что с ним не может произойти ничего плохого, ни с ним, ни с его близкими. Беда всегда обходила их стороной. Только... он еще сильнее сжал в кулаке записку, ставшую теперь лишь бесформенным белым клочком, но, развернув ее, наверняка еще можно было прочесть те проклятые слова. "Долги нужно отдавать". Они не могли расплачиваться за его ошибки! Только не они! Ведь это он совершил ошибку! Он сунулся туда, куда не следовало. Заигрался. Не рассчитал свои силы.

Ему казалось, что страх достиг своего пика, что тело попросту не способно испытывать что-то большее, но, увидев приоткрытую дверь в квартиру, Антон готов был зарыдать, лишь бы уменьшить адскую боль, раскаленным ножом засевшую в сердце. Они никогда не забывали запереть замок. Никогда. Сердце замерло, и он надеялся, что оно остановится совсем, уберегая от правды.

Антон согнулся пополам, чувствуя внезапно накатившую волну тошноты, схватился за дверной косяк и замер. Из квартиры не доносилось ни звука. Что если они ушли гулять, или в магазин, а кто-то просто пробрался внутрь. Только так. Без других вариантов. Он не мог отдышаться, практически ничего не видя перед собой, только яркие пятна, размывающие очертания прихожей. Голос не слушался и с губ сорвался хриплый кашель, который должен был стать ее именем.

Превозмогая себя, парень сделал шаг вперед, словно пьяный, вступая в квартиру. Куда они могли подеваться? Гостиная пустовала, не выдавая никакой трагедии, только чашка с еще теплым кофе, сиротливо стоящая на журнальном столике, говорила о том, что они были здесь совсем недавно. А потом? В спешке убежали. Хоть бы это оказалось правдой.

Антон шагнул на кухню и замер - идеально белый паркет украшала тонкая линия из крошечных алых капель, словно дорожка красных муравьев, тянущаяся за массивный кухонный стол. Между широкими деревянными ножками он видел какую-то тень, словно ворох одежды, спрятанный кем-то наспех.

Парень не шевелился, пытаясь понять, что именно так его пугает - распахнутая дверь, опустевшие комнаты или неясные очертания фигуры, лежащей на полу. Он уже знал, что произошло, но просто отказывался это понимать. Тонкая струйка крови, желто-синяя расцветка халата, который она всегда носила дома, и главное - тишина... Такая мертвая, что, казалось, могла забрать с собой, открывая то, что до этого скрывалось от сознания. Он упал на колени, но не почувствовал боли от удара о пол, тело онемело, и Антон надеялся, что это первый признак того, что смерть спешит и за ним.

Ее фигура казалась такой хрупкой, словно у хрустальной балерины, бледная кожа светилась изнутри, слишком ярко контрастируя с приглушенными оттенками стен кухни. Казалось, она спала. Выражение ее лица говорило о таком умиротворение, что Антон боялся потревожить сон девушки. Его ладонь коснулась безжизненной руки и тут же обожглась, словно дотронувшись до застывшего айсберга.

- Ты замерзла? - Голос парня дрогнул, пропав в звенящей тишине, напоминающей жужжание сотен назойливых комаров.

Он осторожно коснулся ее волос, поправив растрепавшуюся пряди, пока не заметил тонкую алую полоску, стекающую из виска на пол. Такая крошечная, почти незаметная, можно было притвориться, что ее и вовсе нет, но сердце его жены уже не билось. Казалось, Антон плакал, а может ему просто хотелось, чтобы эта боль нашла хоть какой-то выход. Он не отходил от девушки, подняв ее обмякшее тело на руки и укачивая в своих объятьях, будто пытаясь согреть своим теплом.

Она не откликалась на его крики, сон оказался сильнее ее. Время замерло, испуганное приходом смерти. Антон больше не понимал, где находится и почему по его щекам ручьями бегут слезы, поглощенный невыносимой болью, разрывающей его на части, испепеляющей изнутри, обращающей в горстку пепла. Он искренне верил, что вместе с ним в руинах останется и весь мир.

Это была его ошибка. Его вина. Но разве плата могла быть настолько высокой? Как какие-то деньги могли стоить человеческой жизни? Жизни его семьи? От этой мысли он задрожал, не в силах остановить короткие судороги. До и после. Всего час назад этой записки не существовало, и у него были семья и ребенок. Ребенок. Антона словно ударила молния. Куда подевалась малышка?

Он поднял девушку на руки, удивляясь, почему она стало такой легкой, и направился обратно в гостиную, осторожно укладывая ее на диван. Нежная кожа буквально сливалась с белой обивкой - спящая красавица, обманутая злой мачехой. Существовал ли у него шанс вернуть ее к жизни. Нет. Он не был ее принцем, он был для нее... палачом.

Антон, шатаясь, прошелся по гостиной, пытаясь обнаружить хоть какие-то следы их трехлетней дочери. Что если они забрали ее с собой? Господи, только бы она была жива. Ни одно чудовище не могло отнять жизнь у такой малышки.

Но детская была пуста. Раньше Антон находил яркие рисунки на стенах весьма забавными, теперь же клоуны пугали его, словно насмехаясь над тем, кто за одну секунду потерял все. Силы покинули его, и парень опустился на пол, обхватив руками колени и спрятав лицо, закрываясь от внешнего мира и позволяя ему катиться в пропасть.

Он не сразу различил шорох, такой тихий, что показался ему вначале лишь игрой воображения. Но Антон резко подскочил на ноги, когда звук повторился, на этот раз немного громче. Он доносился из шкафа, совсем маленького, выполненного из светлого дерева и украшенного замысловатой резьбой. Тело напряглось, мышцы одеревенели, волна ярости была такой сильной, что парень пошатнулся от неожиданности. Он бросился вперед, распахивая дверцу и застыл, обратившись в камень - на полу, сжавшись в комок, сидела его маленькая дочурка. От яркого потока света, хлынувшего в крошечную коморку, девочка вздрогнула, испуганно смотря на отца, но ничего не говоря.

Антон припал на колено, слова вертелись на языке, но голос пропал, он мог только смотреть на нее, протягивая вперед руки, одержимый желанием обнять ее.

- Мамы нет... - прошептала малышка. Медленно поднимаясь на ноги и неуверенно шагая к Антону. - Нет...


День четвертый

Антон с трудом дождался рассвета. Как загнанный зверь он ходил по комнате, дожидаясь первых солнечный лучей, но даже свет не мог прогнать ночной кошмар, застывший перед его глазами, пробравшийся в самое сердце. Парень помнил все до мельчайших деталей, и боль потери до сих пор разрывала его изнутри, лишая самообладания. Он потерял ту, которую никогда не знал. Или только потеряет. Неужели это могло стать его будущим? Или уже стало.

Утром в парке было довольно пусто. Редкие прохожие с опаской косились на странноватого парня, нервно озирающегося по сторонам и, казалось, готового броситься на любого встречного. Антон глупо надеялся, что старик будет ждать его на том же самом месте, и вид пустой скамейки вызвал неприятный холодок, пробежавший по позвоночнику - а что если тот больше вообще не придет?

Парень нервно поерзал, закидывая ногу на ногу и пытаясь расслабиться. Время тянулось слишком медленно, солнце поднималось все выше, нагреваясь до слепящей белизны. Парк начал оживать, наполняясь гулом разговоров и громкого смеха, но Антона только злило чужое присутствие. Он не узнавал себя. Это было сродни полному помешательству - беспокоиться о том, что никогда не происходило... и вероятно никогда не произойдет. Тогда почему в душе родилось это беспокойство? Откуда взялись все эти чувства? Память прошлого? Кого он потерял?

- Давно скучаешь? - Антон, вздрогнул, оборачиваясь на голос - старик расслабленно сидел на краю скамьи, будто был там всегда. - Не спалось?

Антон долго молчал, не знаю, что сделать - накричать, сдать незнакомца полиции, просто уйти. Он даже толком не понимал, зачем вообще вернулся в этот парк.

- Так, это ваше видение моего будущего? - наконец удалось произнести ему.

- Мое? Нет, это просто твое будущее. Так скажем, история о настоящей любви, ты же в нее не верил?

- И это, по-вашему, любовь? Та девушка умерла. Совсем молодой.

- Но она по-настоящему любила, была счастлива, у нее родилась малышка. Разве лучше прожить целую жизнь и никогда этого не познать?

- Жизнь всегда лучше смерти, - сухо ответил парень, не поднимая взгляда. - Тем более такой незаслуженной.

- Ты мыслишь слишком плоско, - не согласился пожилой мужчина. - Жизнь и смерть - не противоположности, они партнеры в танце, и только слаженный дуэт может выглядеть зрелищно.

- Ты точно псих, - вздохнул Антон, потирая лицо руками, словно это могло помочь ему избавиться от кошмара. - Слава Богу, это лишь твои бредни.

- Ты не веришь, что это произойдет на самом деле? Что твоя супруга уже совсем рядом?

- Моя супруга? - Внезапная вспышка ярости удивила его самого. - О чем ты болтаешь, старик? Что эта девушка существует, что она умрет из-за меня? Думаешь, это смешно? Весело?

- Вы искренне полюбите друг друга, проживете вместе несколько счастливых лет, у вас появится ребенок... Не пойму, к чему такой трагизм?

- Смерть. Жестокое убийство. Так что твоя история оставляет желать лучшего. Ты все понял? Три ночи - три сна. Доволен? Игра закончена.

- Нет, - покачал головой пожилой мужчина, потирая рукой короткую бороду. - Все только начинается.

- Что начинается? - не понял Антон, но ощутил, как желудок болезненно сжался в нехорошем предчувствии. - О чем ты?

- Что если я скажу, что эта девушка существует. Она в парке, прямо сейчас, совсем близко? - Антон не видел взгляда незнакомца, но ощущал его на своей коже, словно сотни тонких острых игл. - И вы предназначены друг другу.

- Предназначены? Она умрет из-за меня через пару лет. Это ты называешь быть предназначенными друг другу? Слушай, не важно. Мой ответ - нет. Я не верю в твои рассказы. Ты покопался в моих мозгах, на этом спасибо. Все свободны.

Мужчина ничего не ответил, только посмотрел в сторону, словно увидев какого-то знакомого. Антон не хотел вестись на его провокации, но сам инстинктивно обернулся, рассматривая пеструю толпу прохожих. Это казалось сном, но на этот раз им не являлась. Она стояла чуть поодаль, весело болтая со своими подругами - каштановые волосы отливали на солнце темным золотом, летнее желтое платье раздувалось легкими порывами ветра. Разве такое могло происходить в действительности?

Антон жадно изучал лицо девушки, стараясь найти хоть какое-то отличие от той, что преследовала его во снах, пытаясь доказать себе, что это лишь обман зрения. Он узнал бы эту улыбку где угодно, из тысячи, из миллиона... Это повергло его в шок, окончательно выбило из колеи. Ему казалось, что его тело зависло над пропастью, когда секунда растягивается в вечность, а ожидание предстоящей боли становится всем, что ощущаешь. Парень попытался что-то сказать, но голос пропал, оставив только глухой хрип, тут же утонувший в дневной суете. Как старику удалось проделать этот трюк? Гипноз? Внезапно нахлынувшая паника была слишком реальной.

- Что скажешь теперь? - тихо проговорил ему на ухо старик, видимо наслаждаясь удавшимся трюком. - Вот и она. Совсем рядом. Твоя судьба. Любовь, как бы смешно это не звучало, способная изменить тебя, дать больше, чем ты когда-либо имел. Разве это не чудесно.

- Она умрет. - Осознание пронеслось сквозь него опустошающим ураганом. - Умрет. Я обреку ее на смерть.

- Не ты, у всех свой срок. Рано или поздно мы все умрем. Только судьбе известна эта цифра. Ей решать, не нам. Мы можем лишь ждать и в нужный момент не упустить шанса. Она мечтает о любви, жаждет ее, бредит ею. Что ты будешь делать? Откажешь девушки в этом? Тебе стоит поспешить.

Антон не мог ничего ответить, дрожа в непонятном ознобе. Ему с трудом удавалось принять тот факт, что все увиденное во сне было правдой. Его будущая жизнь. С ней. И без нее. Найти и потерять. Он не хотел быть палачом. Он не мог стать им для нее.

Парень поднялся на ноги, сам не зная, что хочет сделать - подойти к ней или убежать прочь. Душу разрывали такие противоречивые чувства - незнакомая до этого любовь и удушающая боль, от осознания, что все это у него отберут. Он сам позволит сделать это.

Тем временем девушка подхватила свою светлую плетеную сумку с яркими цветами и помахала подругам, заспешив к выходу из парка. Антон дернулся навстречу, когда она прошла достижимо близко от него, но устоял, спрятав взгляд, когда незнакомка мимолетно взглянула в его сторону.

- У нее будет другой, более достойный, способный защитить, - прошептал парень, будто оправдываясь перед стариком. - Она найдет свою любовь.

- Или нет, - задумчиво ответил ему пожилой мужчина, тоже вставая на ноги. - Увы, нет.

Антон непонимающе посмотрел на него, а тот только кивнул в сторону, туда, куда ушла девушка. Звук шин и сигналы клаксонов показались слишком громкими, заглушая даже размеренное гудение парка. Парень обернулся на звук, но не увидел той, что являлась ему во снах. Все происходила как в замедленной съемке, словно назло стараясь дать Антону шанс понять свою ошибку. Люди что-то выкрикивали, размахивали руками, собираясь в тесный круг. Их паника мгновенно передалась и ему. Правда медленно проскальзывала в его создание, слишком отвратительная, чтобы принять.

- В ее жизни уже ничего не будет.

Старик поправил шляпу и побрел прочь, больше ничего не сказав. Антон не двигался, не остановил его, ничего не крикнул ему вслед - он буквально заледенел. Сердце покрылось тонкой коркой льда, замедляя свой бег, в душе кружили снежные вихри, заметая все чувства, которые до этого момента еще уцелели внутри.

Вдалеке слышался звук приближающейся скорой, но парень понимал, что это уже не имеет значения. В ушах стоял зловещий шепот стрика: "В ее жизни уже ничего не будет". Ничего. Впереди маячила пустота. И для нее и для него. Антон развернулся и побрел прочь, преследуемый гулом обеспокоенных голосов, которые пытались спасти ту, которой было суждено уйти из этого мира так ничего и не познав - ни любви, ни счастья материнства... ничего. В ее жизни уже ничего не будет. И он сам отнял у нее это. Сам не позволил прожить дольше. Спаситель и палач в одном лице - судьба насмехалась над ним. Жизнь и смерть - не противоположности, а партнеры в танце. Антон понимал, что проиграл им обоим. Потеряв ту, что никогда не была его. Лишившись той жизни, которая никогда и не принадлежала ему. Потеряв последний шанс... впереди маячила только пустота.