Звездная Елена: другие произведения.

Невесты для темных, или Национальный спорт "обмани демона"

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурсы: Киберпанк Попаданцы. 10000р участнику!

Конкурсы романов на Author.Today
Женские Истории на ПродаМан
Рeклaмa
Оценка: 7.83*30  Ваша оценка:

  Невесты для темных, или Национальный спорт 'Обмани демона'
Обновление
  Официальная легенда: 'Когда случилось затмение, и месяц закрыл собой солнце, пришли на землю демоны. Много их было, много зла принесли они. Но могучий Талгариор, мечом и огнем уничтожающий все живое, узрел деву прекрасную ликом и преисполнилось сердце его любовью, а тело страстью. Но дева душою чистая, была непреклонна. И тогда сказал могучий Талгарион: 'Сердце мое тебе принадлежит, светлоокая, и если пойдешь со мной, одарю я твой дом золотом и плодородием, но коли откажешь - превращу в мертвую пустыню'. И орошая лицо свое слезами, протянула дева ладонь дрожащую...'
  
  Я перечитала древний свиток в сто двадцатый раз, нервно ожидая Люську у школы демоновых невест. Нет, она, конечно, именовалась не так, а 'Пресветлый храм избранных', но по факту да - школа демоновых невест, ни больше, ни меньше. Из-за ворот доносилось бубнящее:
  - Волоокие девы, долженствует вам ходити аки лыбеди, спину держать горделивую, руки белыми, до земли да иной грязи не прикасатися, и честь да чистоту блюсти неукоснительно!
  В общем, уроки у них уже заканчивались, и это была стандартная напутственная речь главного жреца Пресветлого храма избранных. После которой открылись ворота, и степенно переваливаясь 'аки гуси на водопой' из храма выбрели собственно невесты, а точнее - девки безбашенные. Правда безбашенные, деревенька-то наша на горном плато располагается, откуда из нее не выйди, так обзор открывается из серии 'высоко сижу, далеко гляжу', от того и не строили в поселении башни сторожевой, соответственно и прозвали деревню - Безбашенная.
  Девки, меж тем все так же переваливаясь, спускались по тропинке. То, что переваливаются вообще не удивительно - сидят же на неудобных скамейках шесть часов кряду, тут не то, что переваливаться, тут впору на четвереньках ползти. И они бы может и поползли, да верховный жрец не велит! Ему гусиный похондос больше импонирует.
  - Не лыбся, - крикнула мне Люська, пытаясь переваливаться быстрее.
  - А я чего, я вообще тут читаю, - соврала, не моргнув глазом.
  Вообще в Безбашенной все девочки на особом положении. Здесь как девочка родится, так сразу заявляется главный жрец, восторженно на крошку молитвы налагает, да и приставляет к дому опытного жреца для помощи молодой матери. Так что пеленки стирать, дите качать, по ночам к малютке вставать - это все жрец. И пока девочка растет, никакой работы не ведает - окромя вышивания бисером. Это занятие жрецами почему-то приветствуется. Девочки в деревеньке спят вволю, едят что хотят, за жрецами-няньками бегают по горам цветы собирают, веночки плетут, сказки рассказывают, шалости устраивают. Работать, готовить, убирать там или за скотиной приглядывать - ни-ни, ибо как завещал великий Первый жрец 'не гоже избранной грязи касаться'.
  И в результате все безбашенные девки реально безбашенные - веселые, румяные, с хитринкой в глазах, все как одна золотоволосые, пышные, счастливые, жизнью сверх меры довольные, а уж красивущие...
  Да, завидую.
  - Амирка, чего вылупилась? - крикнула Васена.
  Действительно, и с чего бы мне завидовать? Мне пятнадцать! Груди нет, дней женских нет, волосы у меня черные, глаза никак не голубые, а темно синие, телом тощая как пацан, и самое грустное - я не местная, соответственно к избранным не принадлежу, и таким образом скотина на мне, уборка на мне и вот даже готовить уже заставляют. А я, между прочим, унаследовала папину профессию, так что я - охотник! Причем лучший охотник в этих местах после папы... ну просто мы с ним единственные охотники, так что - да, я второй по крутости безбашенский охотник! И я в отличие от этих с походками 'аки лыбеди' умею по следу любое животное выследить, устроить засаду у водопоя и поднять медведя на рогатину! Жаль только животные об этом не знают, и сколько я им положение вещей не объясняю, никак не поймут, что меня нужно опасаться и вообще бежать прочь сверкая копытами! Нет! Звери безбашенские как и все тут - безбашенные! Стоит мне залечь в засаду, в плечо тыкается мокрый нос рысенка Ушика, а его мама залегает с другой стороны и мы лежим и ждем - рысь! И когда какая-нибудь все же появится, она не бежит от меня, нет, она же безбашенная, она радостно прыгает ко мне играться! А олени! Вот крадешься ты с луком наизготовку, идешь осторожненько, чтобы ни одна веточка под ногой не хрустнула, а тебе вдруг дышат в спину! Поворачиваешься - Кривой Рог, вожак местных оленей! Он по мне с детства фанатеет, даже таскал веточки с малиной из лесу, когда я болела, со всеми своими рогами пробирался в дом, топал до моей кровати ставил малину, сам на колени опускался и тяжело вздыхал. И если бы он один! Еще прибегали зайцы, косули, мишка заваливал с семьей, кабаны дикие, гуси, лебеди, утки там всякие... Папа у меня же охотник. Он опытный жуть, на медведя с голыми руками ходить может! Жаль, медведь не в курсе... В общем да, когда папа лежит в засаде, к нему все местные тигры присоединяются, им тоже любопытно, кого же на тропе к водопою застукать можно. Ну и собственно я папина единственная дочка, соответственно для всего леса - детеныш, соответственно...
  Не будем о грустном.
  - Чем займемся? - потягивая затекшие ноги, спросила Люська, едва подошла.
  Люське тоже пятнадцать, но тут даже сравнивать больно для моего самомнения - она высокая, золотые волосы до пояса, кожа идеальная, глаза как небо голубые, грудь ого-го, телята и те оборачиваются, бедра крутые, и вообще она самая красивая девка на деревне.
  - Идем на пруд? - предложила я.
  Подружка моя потянулась и промямлила:
  - Мне лениво...
  Лениво ей... Я с утра на пруду уже раз шесть была - белье полоскала, а ей, видишь ли, лениво.
  - К бабке Уде перхоть тереть? - выдала новое предложение.
  Люська скривилась и выдала:
  - Лениво.
  - К деду Макару готовить чернила для зубов? - новое предложение.
  - Скучно...
  О да, я знала, что Люське весело - на луг сходить. Сейчас конец мая, самая страда для травы, и парни сено косят. А Люське сын кузнеца нравится, а мне нет. И оно как бы не то, чтобы не нравился, просто так получилось, что у Васьки нет одного зуба и синяк в пол лица по моей вине, а он все никак забыть об этом не хочет. Между прочим дело в пять утра было, на зорьке, а счас уже дело к вечеру, а он... Ну и память у парня.
  - Ай, мой Васенька, - затараторила Люська, целенаправленно повернув к лугу, - он самый красивый парень на деревне!
  Был когда-то... там просто у него половина головы теперь лысая... и собственно синяк, и зуба нима...
  - Ах, у моего Васеньки такие кудри, - продолжала Люська.
  И тут я подумала - ей ведь не объяснишь, что все случайно произошло и вины моей если и есть, то вообще самая капелька. И остановилась.
  - Амирка, ты чего? - величественно обернувшись, спросила подруга.
  Луг за холмом был, вот на холм мы сейчас и поднялись. Я глянула на деревню - красивая у нас деревенька, все дома новенькие, ровненькие, дороги чистые да широкие, скотина ухоженная, шерсть на солнце так и сияет, сады урожая полны, по обочинам цветы цветут, детишки в нарядных рубахах, молодухи да женщины в красных богатых сарафанах, мужики в белоснежных рубахах, черных брюках красными кушаками подпоясанных, да в сапогах блестящих... Красивая у нас деревня, богатая. А все дело в чем - демон тот, что девку шантажом злонамеренным уволок, он, дабы девка о судьбе родных своих не тревожилась, да не печалилась, наложил на дом ее заклинание Плодородия. Но как-то не аккуратно наложил, так что на всю деревню оно и легло. И с тех пор семечку жаренную уронишь - на утро уже росток, к вечеру подсолнух цветет, к следующему утру урожай можно снимать да жарить. С той поры в Безбашенной голода никто не ведает, ибо растет все, что ни посадишь, окромя сорняков. И на земли эти, столь плодородные, охотников много нашлось! Деревенских согнали, местный царь приказал дома все снести, да урожай на образовавшееся поле засеять. По двадцать урожаев в год сымали!
  Да только так получилось, что у демона с девкой той дети родились особые - силы немерянной, красоты не описанной, ладненькие да пригожие. А другие демоны на дело такое поглядев, и себе жизни привольной многодетной пожелали. Так что пяти лет не прошло, как ровно в полдень сверкнуло небо, да и ступили на поле колосящееся шестеро демонов... Царь не выжил.
  А демоны поле заровняли, дома деревенским отстроили, опосля селение защитили, шесть девок взамен благодеяний своих уволокли да и были таковы. А по земле весть пошла - что де есть деревенька безбожников, Базбашенной кличут, и там де сатане поклоняются. Ой и сколько против нас с тех пор походов крестовых устраивали - не счесть. Последний вчера был. Мы как раз на рассвете поднялись с папой коров кормить, а тут звон колокольный в пресветлом храме избранных, мол 'Представление, очередное бесплатное представление'. Ну мы дела все побросали, да и на окраину деревеньки. Стоим, ждем! Скотина с нами прибежала, ей тоже интересно было посмотреть, что за новые идиоты на земле Вериосской народились.
  И народилось их видимо-невидимо - тысяч пятнадцать! И все как полагается - с попами, хоругвями, молитвами, водой святой, пушками, арбалетами, конницей и архиепископом. Архиепископ смотрелся круто - весь в золоте, аж глазам больно! И войско на нас двинулось грозное, суровое, с воплями 'Сотрем с земли Вериосской отродье демоническое! За церковь! За веру, братья!'. И лица такие суровые, что у нас даже коровы подхихикивать начали.
  Ну, дальше как всегда - из пушки в нас пальнули, ядро отлетело. Из луков - стрелы все к ним обратно. Из арбалетов - та же история! Погнали конницей - о защитный полог лбы расшибли. Через два часа битвы за веру и чистоту земли Вериосской идиоты всея страны с досады сидели и плакали как маленькие дети. Пожалели. Мы вообще всех всегда жалеем, а потому сходили, компрессы раздали, молоком напоили, приголубили, посочувствовали, и к архиепископу за благословением сходили - мы ж верующие. Мужик так расчувствовался, что даже в деревню к нам сходил (полог он тех, кто с добром пришел всегда пропускает), там службу провел. К слову из всего войска токмо его полог и впустил, остальные молились за деревней. А как помолились, мы батюшке гостинцев с собой надавали, сыров всяких, семян, трав лечебных, жеребенка одного, да котика. Тут дело в чем - заклинание плодородия оно так и действует же на все, так что коровы наши зараз четырех телят приносят, куры по два яйца в день несут, козы да овцы три раза в год ягнятся, а уж молока дают - в общем сыров у нас много. Одно плохо - с мясом проблема. То ли от заклинаний демонических, то ли от общей атмосферы добра и довольства, да только все животные у нас... безбашенные. Утром в коровник зайдешь, тебе все вежливо - Мууу. В овинник - Беее. В козлятник - Меее. На удой сами строятся, к воде сперва маленьких, да едва народивших пропускают, в стаде не дерутся, любой команды слушаются, на пастбище строем ходят. И как после этого их резать?! Так и живем - мясо покупаем у торговцев, а они у нас животных на развод - коровы, козы да овцы безбашенские, они по удоям лучшие в Вериоссии, из курей лучшие квочки, гуси да утки самые плодовитые. Но не только живность скупают - яблочки наши не зря молодильными кличут, на них самый высокий спрос идет. Да и на травы лечебные очередь. К слову - травы мы с папой в основном то и собираем, но это так... Мы все равно лучшие охотники в округе, вот! А то, что нас торговцы травниками кличут, так это они от общей необразованности и невежества!
  - Амирка! - позвала Люська. - Амирка, к хлопцам идем, нас уж заметили, вон, радуются, руками машут.
  Глянула на луг. Ну да, машут... кулаками. 'Радуются'. Васька и все его семь братьев. У кузнеца вообще одни сыновья в семье, а он девочку хотел, вот и старался.
  - Слушай, Люська, пойду я, - решила, начиная нервничать.
  - Да ты чего? Смотри, Васенька то обрадовался, вон к нам бежит.
  Угу, с косой наперевес, смерть походу изображает. Лысую такую, беззубую и с фингалом под глазом.
  - Да нет, пойду я, - заметила, следя за приближением своей 'смерти неминучей', - дел полно, да и вообще настроения нет.
  Люська на мое замечание не отреагировала, пристально вглядываясь в любимого хлопца, после чего с сомнением протянула:
  - Амирка, чай с глазами что-то, али солнце напекло, да никак Васенька мой... постригся, что ли?
  - Чай к смотринам готовится, с образом экспериментирует, - невинно протянула я, уже прикидывая - успею добежать до леса или придется в деревню мчать.
   В лес оно спокойнее, там дядь Мишантий спасет, а в деревне защитника еще поискать надо, отец то с утра в горы за травами ушел...
  - Слушай, Люська, пошла я, - осторожно отступая, сказала подруге.
  И тут ветер донес до нас рев: 'Амирка, ведьма, стоять!'.
  - Ой, - расстроилась Люська, - а чего это он тебя остаться просит, а?
  Не, избранные, они все какие-то... безбашенные. Это однозначно жрецы на них плохо влияют.
  - А это мы, Люсь, в догонялки играть счас будем, - невинно просветила я подругу.
  - Да? - она вконец расстроилась, им носиться сломя голову ни-ни, не дай демон упадут еще, моську попортят, им низя. - И он тебя догонит, а потом ты за ним бегать будешь?!
  - Хрена с два! - в сердцах ответила я. Но тут же исправилась: - Ты же знаешь, я охотница, а мы, охотники, быстрее всех бегаем.
  Угу, от зверей! А они за нами! А как догонят, давай облизывать от радости. Брр!
  - Пока, Люсь, - попрощалась я, так как Васенька уже мчался вверх по холму.
  - Стой, зараза! - орал Васька.
  И мы помчались - я впереди, сын кузнеца позади, с той же косой наперевес. У меня была фора и вообще я была отдохнувшая, Васька же промчался с полтора километра по лугу, после взбегал на холм, так что уже чуть запыхался. Так что я даже не сильно испугалась, неприятность заключалась в другом - он же пацан, они молча за врагом бегать не умеют, и потому в спину мне неслось:
  - Амирка, ведьма! Поймаю все ноги переломаю! Зараза! Поветрие моровое! Ведьма!
  А я-то девка безбашенская, соответственно тоже языкатая, и ему в ответ неслось не менее ласковое:
  - Изыди, лысый! Что б ты провалился! Сам ведьмак, морда побитая! Офанарел ты, Васька, вконец офанарел!
  Вслед нам смотрели детишки, коровы, козы, овцы, собаки, коты, куры, гуси, утки, ну и бабы деревенские. Вот одна-то и добила, с мечтательным вздохом выдав:
  - Ох, весна, любовь... Видать на днях придут сваты в дом Теяра-охотника...
  Я, пробегающая как раз мимо тетки Всены, от удивления споткнулась, свалилась, покатилась кубарем до ручья, и там осталась лежать, раскинув руки и глядя в небо. Васька, который шагов на сто отставал, вдруг оказался в момент рядом, отшвырнул косу, и кинулся ко мне с воплем:
  - Амирка, не ушиблась?! Ты чего под ноги не смотришь, а?
  И перед моими глазами пронеслись утренние события. Встала я на самой зорьке, умылась, косу заплела, как и всегда натянула брюки да рубаху, лапти походные тканные, да пошла скотину кормить. А тут за околицей Васька стоит, да такой заговорщицки подмигнул и говорит: 'Амирка, дело жизни и смерти. Идем'. А мы с кузнецовыми сыновьями... как бы так чтобы хрен не упоминать, в общем... враждуем. Я ж охотник, второй по крутости в деревне, а животных жалко. Вот отец покажет мне как сильцо на зайца ставить - я и поставлю. У кузнеца во дворе. Папа ямы маскировать научил - к утру восемь штук накопала, да в засаду засела. Весело было, да, а потом я, рысь, олень и три косули весело от злющих кузнецовых сыновей улепетывали. Но особливо мы завраждовали, когда я на них стрелки испытывала. Дело тут в чем - папа мне трубку духовую подарил, это стало быть в нее заряжаешь дротик с ядом, и дыханием в животину посылаешь. Животных мне было жалко, а соседей вот вообще нисколечки. Собственно - кузнец наш сосед и есть, но он мужик уважаемый, и остаются только... Первым я дротик с сонным ядом испытывала - уложила троих прежде, чем остальные братаны засекли откуда снайпер по ним прицельный огонь ведет. Пока до дерева домчались - полегли еще двое. Шестого завалила, когда он на дерево полез. Седьмого почти, а Васька был восьмым. Он меня с дерева стащил, хворостину выломал и отходил так, что сидеть я долго не могла. С тех пор - ненавижу. Но уважаю - ибо я лично о своих тренировках на соседских братьях молчала как партизан, точно зная - поступаю я не то чтобы хорошо, но и кузнецовы сыновья молчали. Ни разу на меня отцу не пожаловались, так что в тот день, когда Васька меня все же достал, я домой пришла молча и не жалуясь. А на утро засела в засаде с парализующим ядом!
  В общем, не дружили мы с кузнецовыми сыновьями, никак не дружили. А гадости друг дружке это завсегда. Так что, потопав сегодня утром за Васькой, я лично ничего хорошего не ждала, но к нападению хороший охотник всегда готов, так что в одном кармане у меня был дротик с парализующим ядом, во втором пыль с почесовника - гадская штука, один раз вляпаешься, потом весь день чешешься.
  И оказалась права - Васька задумал очередную пакость. Привел меня в кузню, где окромя него подленько ухмыляясь еще четверо мускулистых братьев Гутаргов стояли, они вообще все здоровые, а мяса семья кузнеца больше всех покупает. В общем привел, подвел к наковальне - а там что-то, платком накрытое.
  - Открывай, - говорит.
  Ну я так, опасливо, спиной к очагу встала, чтобы значит со спины никто не напал, достала на всякий пожарный дротик, продемонстрировала - чтоб знали.
  - Да открывай уже, - рассмеялся Васька, - ничего плохого не сделаю, клянусь.
  Ага, так я и поверила! Достала мешочек с пыльцой почесовника - братаны уже знали, что это такое, и потому слаженно сделали шаг назад. То-то же, знай наших.
  - Амирка, - Васька уже не улыбался даже, - ты вообще хоть когда-нибудь вырастешь уже, а?
  - Я взрослая! - заявила гордо.
  И держа под прицелом внимательных глаз всех Гутаргов, достав нож, осторожно поддела край платка острием. Ничего не случилось. Я подняла чуть выше... Ничего не случилось. Я подняла еще выше и застыла от удивления. Там было кольцо. Золотое. Такое красивое, и с камешком в центре, который был как будто капелька росы на лепестке розочки и...
  - Нравится? - спросил Васька.
  Мне очень-очень понравилось, даже сразу в руки взять захотелось. Но тут Васька вдруг шагнул ко мне и торжественно так:
  - Я давно хотел сказать тебе, Амира, что ты...
  - Стоять! - потребовала я, выставив сразу нож, чтоб знал - без боя не сдамся.
  - Амирка, да прекрати ты, - сказал Борька, обходя с другой стороны. - Ты можешь просто молча выслушать?
  - И тебе стоять! - потребовала я, выставляя в его сторону дротик.
  И тут Сашка задумчиво предложил:
  - Так, набрасываемся на нее все сразу, тут пока не свяжешь, разговора не получится.
  И ко мне!
  Я с перепугу шарахнулась в сторону, свалив попутно меха. Они повалились на пол, задев крышку печи. Та, падая, швырнула горсть угольков прямо в Ваську! Прямо на волосы! Вспыхнул огонь. Митька метнулся тушить брата и случайно заехал ему кулаком в глаз. Васька взвыл, схватил ведро, не удержался, поскользнулся и рухнул на пол на бадейку... Зуб долой, да. Оно-то конечно отрастет, тут у всех зубы здоровые и коли сломаешь отрастают за неделю, но в тот момент... В тот момент, горным сайгаком выбираясь из кузницы, я думала только об одном - Спасайся как можешь!
  Спаслась...
  - Амир? - Васька встревоженно ощупывал мои ноги на предмет их целостности.- Амирусик, где болит? Что задела?
  - А тебе какая разница? - я села и вопросительно посмотрела на катастрофу, по имени Василиан Гутарг.
  Парень нахмурился одной половиной лица, вторая и так вся синяя была, и вдруг спросил:
  - А пойдешь со мной на демоновы смотрины, а?
  И я все поняла. Подобралась, на колени встала, он то сидел, прямо на траве, да я ж ростом не велика, потянулась к нему, к щеке здоровой прикоснулась. Он аж застыл, да глаз на меня вытаращил. А я по щеке выбритой, и с чего бы брился, сегодня ж не праздник, а он и утром гладенький был, и начала утешать:
  - Да не выберут ее, Васенька, не кручинься. Ну хочешь и пойду завтра с тобой, чтобы тебе спокойнее было?
  Остолбенел. Эх, видать совсем за Люську переживает, оно и понятно - самая красивая девка безбашенная, такую точно демоны сходу забрали бы. Да только...
  - Вась, - опять по щеке погладила, - Вась, не расстраивайся, мы уже перхоть заготовили, жир для волос, зубы подчерним как надо, воск для нарывов тоже у меня уже готов, жрецов споим и обманем демонов, как пить дать обманем, они уже сколько - лет десять никого не забирали, так? И сейчас не заберут!
  Да, смотрины уже завтра, все с рассвета готовиться начнут, у меня вообще костюм хромого и косого мальчика был заготовлен, так что встретим во всеоружии... Как и всегда. А вечером праздновать бум...
  - Амирааааааа, - послышался мамин голос.- Амииир!
  Я подскочила, похлопала Ваську по плечу и утешила:
  - Не грусти, вот увидишь, останется Люська и поженитесь. Все, пока.
  И помчалась к маме.
  Мама у меня красавица - невысокая, но глаз не оторвать. Две толстые косы черными змеями до талии спускаются, глаза кошачьи карие, губы полные, личико смуглое, фигурка как часы песочные, и одевается вовсе не так как деревенские. На маме всегда туники каменьями расшитые, шаровары широкие, да тканевые туфельки. И вот когда я смотрю на нее, всегда завидую, что у меня от мамы только волосы да разрез глаз, остальное все от папы. Вот и худобой в папу пошла, хотя мама сказала, что как девушкой стану, и на человека буду похожа. А еще мама умеет ножи метать. Ловко так и точно в цель. И на улицу она никогда без ножей не выходит, поэтому все деревенские кумушки, которые маму почему-то как-то совсем не очень любят, стоит ей выйти, прячутся по домам. А вот мужчины маму уважают, и дети любят, и животные, и подруги у мамы тоже есть, такие, которые вопросов не задают.
  - Остановись, - еще издали сказала мама, - иди спокойно, ты девушка, а не пацан.
  Остановилась, подумала, и пошла переваливаясь аки лыбедь белая.
  - Грешно смеяться над избранными, - укорила меня мать.
  Пожав плечами, пошла к ней уже нормально.
  И тут из-за калитки, высунулась бабка Урмена, и ехидно так:
  - А что, Арима, чай сватов ждете уже?
  В полете сверкнул нож...
  Бабка, взвизгнув, уползла. Оно как - воровства на деревне нет и отродясь не было, тут у всех и так достаток, так что калитки да ворота имелись, а вот забор смех один - мне до колена. И так у всех. Потому то и ползла бабка, по-пластунски, головы не поднимая.
  Ну я сбегала, из ее калитки нож воткнувшийся забрала, и снова степенно направилась к маме. Подошла, нож ей протянула.
  - Спасибо, - мама взяла оружие, сунула в ножны. - Горе ты мое, ты почему по деревне с воплями носишься, а?
  - Да я так, - пожала плечами.
  - Она 'так', а я с лестницы грохнулась, да к тебе на выручку помчалась! Амирка, чем думала?!
  А чем тут думать, так... не думалось.
  - Что вылупилась? - нахмурилась мать. - Одна ты у меня, Амирка, одна одинешенька, а вся в отца! То на охоту, то в горы, а то среди ночи не дозовешься! Ты мне прямо скажи - где ночевала сегодня?
  Пожав плечами снова, пробормотала:
  - Так, у бабушки я...
  - Даже имени ее не смей называть! - прикрикнула на меня мать. - И марш домой, горе мое луковое, там лукошко возьмешь да сбегаешь на тот край деревни.
  - К бабушке? - догадалась я.
  - Я сказала не смей! - мать была непреклонна. - А потом обедать, поняла? Дома обедать! Отец уже вернуться должен. И чтобы я про твою бабку слова больше не слышала!
  Мама с бабушкой не ладят. Ох и не ладят. Не любят безбашенные чужаков, совсем не любят. Да может маму и приняли бы, вот только - папа у бабушки с дедушкой один сын, один единственный. Тут такое редкость - не только коровы да козы плодовитостью отличаются, да вот вышло, что один отец у бабушки родился. И рос он на загляденье всем - высокий, глаза синие словно небо вешнее, кудри русые золотятся на солнце, сам ладный, худощавый, да не худой, улыбчивый, добрый. Да и девушку ему родители сговорили под стать - ладную да пригожую. Вот только - выбрали ее демоны. Выбрали и в мир свой уволокли. Папа тогда сильно горевал, так горевал, что из деревни вовсе ушел, лет пять скитался, охотником стал, на севере зверя бил, да шкуры возил в Весен, столицу государства нашего. А так как пришлый был, торговать на рынке гильдия не дозволила, перекупщикам отец сдавать не хотел, вот и продавал на корабли. Брали особенно торговцы с востока, и на одном из таких кораблей папа и увидел маму. Он мне рассказывал, что когда она в парандже полупрозрачной вышла на палубу верхнюю, да глазами карими на отца взглянула, сердце остановилось. Не просто остановилось - с той минуты деве иноземной и принадлежать стало. И далеко папа от корабля не ушел, околачивался возле два последующих дня, да с моряками речи заводил, так и узнал, что маму и еще девятерых девушек везут северному хану, в дар от хана восточного, повелителя Стылой пустыни.
  А мама, она в гарем северного хана вовсе не хотела, она вообще одного батыра из Шахредза любила, а потому план имела побегательный. От чего побегательный - потому как только она побежит, как капитан Сурмет на нее орла ручного спускал, тот нагонял, хватал и обратно на корабль нес. Но в тот день побегательный план увенчался успехом, потому как мама, едва корабль отплывать стал, сиганула в воду ледяную студеную, зима на дворе имелась, из воды шустро выбралась, да и побежала по пристани. Капитан орла за ней... А папа то у меня знатный охотник! Он птичку с одного удара вырубил, маму в шубу соболиную закутал, да и понес прочь, в номер гостиничный. А когда он ее из шубы развернул, мама на него взглянула и... забыла на прочь, как там ее улюбленный батыр с лица выглядел. Вообще про все забыла. В веру нашу перешла, с папой обвенчалась и вскорости в ее животике поселилась я!
  А дальше грустно, потому как в Безбашенную возвращаться папа с молодой женой не стал - не любят здесь чужих, и на браки такие благословения не дают. Оно как - деревенские чистоту крови соблюдают строго, потому как демоны берут только светлокожих, золотоволосых, да голубоглазых, другие им не нужны. И тут толи кровь у местных особая, толи гены, демон их знает, но кровью своей безбашенные гордятся и с чужими не смешивают. Так что не стал отец маму с родителями знакомить, и поселились они там же в Весене. И зря они так сделали - ханы они как шакалы - подлые да мстительные. Не простил северных хан маме побега, отправил своих узкоглазых на поиски, и те маму нашли... Напали шепелявые днем, когда отца дома не было. Маму схватили, связали, да на корабль уволокли. И может не было бы ни меня, ни вообще всего, да только отплыть они не смогли - шторм начался. Мама говорит, что боги услышали ее молитвы. Услышать то они услышали, да только у мамы в животике я была, а ее штормом связанную по всему трюму трепало... Так что когда отец, да знакомые его дружинники князя вериосского на корабль напали и маму нашли, у нее уже начались роды преждевременные. И я-то родилась, а вот кроме меня больше никто, и мама болеть начала сильно, так сильно, что папа мне кормилицу нашел. А затем нанял телегу, да и перевез нас в свою родную деревеньку. Что примечательно - полог кормилицу мою не пропустил, уже тут потом молоком козьим отпаивали, было ж мне меньше месяца.
  Так и стали мы безбашенными. Дедушка и бабушка конечно иноземке не обрадовались. И благословения не дали. И папе сказали, чтобы не смел им на глаза показываться, отродье свое забирал, и иноземку уволок, но... только после того, как бабуля ее вылечит. А лечить пришлось долго, уж как бабушка ни старалась, мама не поднималась на ноги и чахла на глазах. И исхудала так, что бабушка в одну ночь не выдержала, на руки ее подняла, унесла к ручью, искупала в воде студеной с наговорами да молитвами. И мама выздоровела. Мне уже годика два было, когда мы в свой дом перешли жить, а к пяти я впервые поняла, что не такая девочка, как все. Все бегали за жрецами в белых одеяниях, игрались и веселились, а меня жрецы к ним не пускали... вот совсем.
  А потом я узнала и кто такие демоны, и почему их так классно обманывать.
  И вот стоило об этом подумать, как на губах у меня заиграла улыбка, и вообще дорога через всю деревню показалась коротенькой такой. А подходя к бабкиному дому, я услышала:
  - Позор на весь мой род! Одна у меня внучка и та - кровь поганая иноземная! Стыд то-какой, ой и стыд! И девка-то вся чернявая, смотреть противно!
  А, все ясно, у деда опять жрецы. В этом году всего четыре девки заневестились, а те, что старше пятнадцати уже замужем. Оно ж как - мы всей деревней представление разыгрываем, аккурат для того, чтобы демоны и не забрали никого. И как только рогатые плюясь с досады в свой портал ныряют, мы сразу оп и за свадебку. Все свадьбы и играют вечером в последний майский день. Днем смотрины - вечером свадьбы. Ну так вот - в этом году всего четыре девушки, недобор стало быть, вот жрецы и ходят лисами хитромордыми вокруг бабушки с дедом, чтобы и меня в невесты записать. А я против! И бабушка с дедушкой против! А мама и вовсе ножами без разговоров сразу в жрецов кидается, только те на порог заявляются. Я ж у нее одна дочка, а у бабушки и дедом одна внучка, но жрецы сила, с ними надо считаться, а то мало ли... Так то враждуют мама и бабушка жестко и показательно в последнее время. И в общем я уже поняла, что зайти следует попозже, но тут дед жрецов вывел на улицу...
  Неловкий момент - я с корзинкой, двое жрецов, побледневший дед.
  Дед пришел в себя быстро, нахмурился и грозно вопросил:
  - Почто пришла, позор моего рода?!
  А я с пирожками, и те вкусный аромат распространяют на двадцать шагов вокруг. У жрецов ноздри затрепетали.
  - Я...- начала запинаясь, - а я мимо шла, отравы вам принесла.
  У дедушки уголки губ дрогнули, но он сдержался и так же сурово:
  - Что ж, горе моих последних дней, в дом иди, бабке в злонамерении признайся!
  Согласно кивнув, угрюмо согласилась:
  - Иду, покаюсь...
  Дед отошел, пропуская меня в калитку, после в спину крикнул:
  - И чтобы больше я тебя в доме своем не видел, убожество иноземное!
  Прозвучало пафосно и громко! И вообще может даже бы и сработало, но тут из дома раздалось радостное бабушкино:
  - Что, Амирочка пришла? Солнышко бабушкино, иди скорее, блинов тебе напекла, как любишь с малиной.
  Я застыла, осторожно оглянулась - у жрецов морды вытянулись, от чего их белые бороды смешно так отвисли. Дед напрягся. Я, решив спасти ситуацию, тяжело вздохнула, сгорбилась и грустно сказала:
  - Ага, с малиной, опять небось стекла толченого подсыпет... Горе мне горе...
  И пошла в дом.
  Позади старший жрец откашлялся и робко так:
  - Севостьян, пошто девку мучаете? Красивая ведь девка стала, ладная, глядишь и демоны...
   - Да даже позориться не буду, господам нашим благодетелем гадство иноземное показывать! И не просите! Тут честь моя затронута, гордость семейная, а вы... Эх, вы!
  И с этими словами деда закрыл калитку. Я мышкой юркнула в дом, попала в радостные бабушкины объятия, вмиг была затискана и зацелована, и только потом бабушка спросила:
  - Чего там Севостьян буйствовал? Опять соседям на показ?
  - Жрецам, бабушка, - ответила я, в свою очередь обнимая ее.
  Бабушка у меня большая, пышная как булочка, румяная, и добрая такая, что у нее добром каждая морщинка светится.
   - Как жрецам? - встревожилась она. - Опять жрецы были?
  Дед вошел в дом, с топотом вытер ноги о половик, и пробасил:
  - Заладили дважды в день наведоваться, упыри храмовные. Амирка, давай ко мне!
  
  Я бабушке лукошко сунула, и к деду с разбегу. Он подхватил, закружил, прижал к себе крепко-крепко, а после держа меня на вытянутых руках сурово оглядел и пробормотал:
  - Да какая ж с тебя девка-то? Дите еще, как есть дите.
  - Пятнадцать ей, - напомнила бабушка, неся лукошко к столу.
  - А я бы лет ну тринадцать дал максимум, - решил дедушка.
  Я же болтала ногами и просто улыбалась - люблю их.
  - Охотница моя, - деда на пол поставил, волосы на макушке растрепал. - Ну, рассказывай, как день прошел?
  И я сидела с ними за столом, болтала ногами и уплетала блины с малиновым варением. А в окно светило заходящее солнышко, какая-та пчелка жужжала, пытаясь выбраться через стекло, мурлыкал Черныш, устроившись под моим стулом, улыбалась бабушка, кивал, слушая про то как я гоняла от Васьки дедушка и хорошо так было.
  А потом в окно постучали, я глянула и увидела заплаканную Люську. Ну да, им сегодня тревожная ночь предстояла, плохо быть избранными, ой плохо. Вот так в вечер перед смотринами мыкаться бледным приведением, с двумя жрецами на хвосту, которые после пары самоубийств, избранных теперь в эту ночь одних не оставляли.
  - Впусти, что уж, - грустно сказала бабушка.
  Люська вошла бледная. И вот час назад была вся нормальная вроде, а сейчас солнце к закату и даже руки дрожат.
  - Ну чего ты, - я открыла двери.
  А Люська посмотрела на меня и прошипела.
  - Змея ты подколодная, Амира. И мать твоя змея и ты!
  От удивления я даже сказать не смогла. Люська слезы вытерла и добавила:
  - Будь ты проклята!
  Развернулась и пошатываясь, как дядь Заим когда напьется, ушла. А я стояла, смотрела ей вслед и понять ничего не могла.
  - Забудь про нее, Амирочка, - бабушка обняла за плечи, в дом увела. - Просто забудь. Видимо одна девка завтра к демонам точно пойдет.
  Забыть я не смогла. Еще немножко посидела с бабушкой и дедом, опосля попрощалась и убежала домой - ночь предстояла длинная, и мне нужно было поспать хоть немного.
  ***
  Как стемнело, меня разбудил Сева - заводила деревенской компании малых, и мы побежали готовиться к завтрашнему дню.
  Деревня гудела, не спал сегодня никто. Мужики из реки ил таскали, бабы рыбу потрошили, детишки готовили образы, а староста наш дядька Игнат руководил всем и сразу, и его зычный голос раздавался то здесь, то там. Мы же с ребятами в трепетном ожидании завтрашнего развлечения, обсуждали, кто в чем будет.
  - У меня нарыв ооот такой будет! - хвастался Сева. - Во все лицо!
  - А глядеть как будешь? - улыбнулась я.
  - Э...э... злая ты, Амирка, - расстроился мальчик.
  - О тебе забочусь, - пряча улыбку, заверила я.
  Сева задумался, потом расцвел и заявил:
  - На пол лица нарыв! Гнойный!
  Ребятишки завистливо засопели, я же с трудом сдержала смех.
  Обожаю день смотрин! Самый лучший праздник в году, и самый-самый веселый! Начинается он вот как сейчас - еще до полуночи, готовимся к нему вообще весь год, но тайно. Потому как если жрецы засекут... Но жрецы, как ни стараются, по жизни этот великий день пропускают, являясь уже к концу, когда дело сделано, избранные спасены, все пьют, гуляют и радуются жизни. А вот причина, по которой жрецы всегда праздник пропускают очень и очень проста...
  - Амира! - крик папы заставил остановиться. - Ами-и-ира!
  Замерев, я развернулась, сказала мелким 'у бабки догоню', и помчалась к отцу. Бежать было просто - по всей деревне огни горели, а улицы тут станут грязными и скользкими только под утро, потому как иначе ил впитается, и весь эффект пропадет.
  Пробежав через половину деревни, я подбежала к деревенским старейшинам, среди которых возвышались рослые фигуры папы и старосты дядь Игната Михеича. В трех шагах от них остановилась, поклон поясной до земли отвесила (старость уважать надобно), и там стоять и осталась.
  - Подойди, - важно сказал дед Всеслав, самый уважаемый старейшина.
  А без слова его я приблизиться права не имею. Ну уж теперь, с позволения подошла, рядом с отцом встала, и так как занервничала немного, ранее то старцы к себе не звали, схватила отца за руку. Так оно как-то спокойнее было.
  Папа мои пальцы сжал ободряюще, но первый не заговорил, не ему было слово держать.
  - Дело у нас к тебе, - задумчиво начал Игнат Михеич, - про жрецов да нежелательность их присутствия слыхала небось?
  Я закивала - как не слыхать? Необходимость усыпления жрецов и собственно процесс к которым это происходило, опосля демоновых смотрин обсуждала вся деревня. Весело обсуждала, с огоньком. Жрецы о том подозревали, и пытались препятствовать всеми силами - за три дня до смотрин не ели да не пили ничего, дабы сонную траву им в питье не подсунули. Ну да ничего, мы, безбашенские, индивиды крайне находчивые. Помнится года три назад, усыпительную траву подлили в воду купели. Жрецы перед сном сходили, помылись, молитвы демонам прочитали, да и спать легли... на сутки. Ох и злились же, ох и негодовали, особливо когда все девять заготовленных избранных оказались уже с деревенскими парнями повенчанными. Да, у нас с этим быстро - только демоны смылись, сразу священник на порог. А там стало быть парами построили да с пирком и за свадебку.
  В прошлом году жрецы есть перестали за пять дней. Только воду и пили, и то - даже не из колодца, а вовсе из горного ручья. Безбашенские наши покручинились, покручинились, да спас всех деда Микола - взял горилку, на праздник заготовленную, в горах в засаду засел. И токмо жрецы на водопой пришатались (с голодухи они вообще едва на ногах держались), так он все и вылил прямо в ручей. Жрецы уклюкались с пары глотков... В результате мужикам пришлось волочить их до самого храма, где те благополучно проспали очередные смотрины.
  В этом же году жрецы решили не пить, не есть, не спать - в молитвах провести всю ноченьку, чтобы узреть великих рогатых да могучих поутру, коим жизни свои даровали, да службу служили великую.
  Вообще жрецов об этом никто не просил. И в деревеньку нашу их никто не звал, да только сатанисты Вериосские, ранее в черное рядившиеся, глаза черным подводившие, да губы темным мазавшие, как прознали, что есть в стране деревенька, в коей демоны себе невест отыскивают, так явились умертвиями непугаными. Ой и страху то навели - говорят все бабы деревенские, что разродиться не могли, вмиг ребятни на свет напроизводили. И такой ор в деревне стоял, что мужики от злости сатанистов похватали, да слова им такие сказывали 'Ежели еще раз, хоть разок, мы вас!..' Собственно это были все слова, но сатанисты усекли с первого взгляда. Поясно кланялись, черноту с лица смывали, да с тех пор в белое рядятся, бороды отпустили, ходят тихохонько, опосля и вовсе помогать по хозяйству стали. В общем, с сатанистами смирились, тем более что польза от них была - за избранными приглядывали, кто заболел лечить пытались, иной раз скотину искать в болотах помогали. А когда деревню заклинанием защиты накрыло, так и вовсе пользу принесли, торговцев приманили, рынок организовали на границе, его так и прозвали Торг Безбашенный. Да на рынке том водой проклятой торговали. Воду нашу покупали охотно, помогала она от болезней, сглазов, неудачи, и всякому еще, что жрецы придумывали. Да, мы сами поражались, но токмо жрецы новое чегось придумают, от чего вода помогает, так она сразу и помогать начинает... ну, ежели торговцы в это веровали. А веры в торговцах было немеряно - с цельными бочками за водой приезжали, в итоге у жрецов и храм золоченый, и одежда сукна не простого, и украшениев как у цыганского барона, не меньше. Одевали они их правда раз в год - на сами смотрины, в смысле выряжались исключительно для демонов. И ничего удивительного, что рогатые благодетели безбашенские, как-то сторонились позвякивающих восторженных поклонников.
  Но, собственно, проблем не было, пока у старосты дяди Игната не подросла первая из пятнадцати дочерей... А девок своих староста любил, и мужиком был страсть каким умным, а еще говорят, прадед у него был из богоизбранного народа, который на окраине Вериоссии проживал, так что никто не удивился тому, что за день до смотрин у дядь Игната родилась великая идея. То есть самому факту ее рождения никто не удивился, а вот идее... Но поддержали. Во-первых, наши безбашенские за своих всегда горой, а демоны-то пришлые. Во-вторых, благодеяния благодеяниями, но девок всем было жалко, особливо родителям. В-третьих, мы ж безбашенные. С той поры 'обмани демона' стало самой любимой деревенской забавой, переплюнув спуск по зиме с горы Жмурихи, прыжки через костер, поиск по весне цветущего чертополоха и быстрой езды.
  Так что в ту ночь жрецы получили подарочек - винцо красное, южное и благополучно проспали сутки.
  Потом была картошечка с мясцом, от добросердешных безбашенных баб... Снова проспали.
  На третий год жрецы сообразили, что дело тут не чисто, и от поросенка начиненного яблоками попытались отказаться... Но сказать 'нет' прямо в глаза безбашенным бабам не решились, взялись по кусочку попробовать - проспали. Потом была пыльца сон травы в подушках, ворота запертые, так что выломали их жрецы только к закату, когда дело уже было сделано. Опосля отвар сон травы в колодец подлили... Еще были призраки, за которыми бывшие сатанисты погнались с просьбой поведать о жизни загробной, а в итоге оказались заперты в подвале. Не, их спасли, но через сутки. В этом году жрецы, как оказалось, решили, во что бы то ни прорваться на смотрины.
  - Тяжелы грехи наши, - начал старейшина дед Симон, - да неужто отступим, дадим супостатам девок нашенских безбашенских ворогам отдавать?
  Не знаю к кому был вопрос, но посмотрели все на меня.
  Я на папу.
  Папа на меня.
  Мы вместе на старейшину.
  Дед Симон, осознав что моментом мы не прониклись и намек не осознали, тяжело вздохнул произнес:
  - Годы окаянныя...- протянул дед.
  Мы с отцом переглянулись, оба одинаково не понимая, про что конкретно пытается сказать старейшина.
  Дед Симон тяжело вздохнул и произнес:
  - Жрецов след на кривой кобыле объехать.
  На какой кобыле? Папа нахмурился, я же спросила:
  - Дед Симон, да где ж мы ее возьмем то, кобылу кривую? У нас безбашенные все здоровеньки, кривых и нету вовсе.
  Старейшина почесал бороду, хмуро глядя на меня, и произнес:
  - Длинна коса, да ум короток!
  То есть я дура?! Надулась, руки на груди сложила, на старейшину смотрю исподлобья. Дед Симон на меня точ таким же взглядом. Не, старики иногда как дети.
  - На кривой козе, говорю, - говорит он, - к жрецам подъехать след!
  - Час от часу не легче, то им кобылу кривую подавай, то теперь козу... Дед Симон, вы определитесь уж, а?
  Нет, вообще так со старостами разговаривать нельзя, но между прочим я не хамлю, я возмущаюсь. Это они мне предлагают пойти и скотину обезглазить? Нет, я, конечно, могу, я охотник, второй самый лучший охотник в округе, но... а не буду из идейных соображений, вот!
  - Не согласная я скотину калечить! - объявила гордо.
  - А хто тя просит? - возмутился старейшина. - Я говорю - обмануть жрецов надобно! А ты - кобыла, коза, определитесь! Дура девка, как есть дура!
  И мне так обидно стало.
  - А чего сразу срамите да обзываете? - несмотря на то, что отец одернул за рукав, возмутилась я. - Так и сказали бы 'Свет наш, Амирка, на одну тебя уповаем, уж не откажи, охотница ты знатная, да жрецов устрани от завтрашнего мероприятия, а мы тебе за то век будем благодарны'. И все! Разве много я прошу, а? А вы мне про козу да кобылу!
  От наглости такой невиданной да не слыханной обалдела я первая, потом накрыло присутствующих, даже отец на меня поглядел, словно только увидел, а дед Симон вдруг залихватски так подмигнул, два шага вперед сделал, опираясь на клюку, склонился до земли, да зычненько так:
  - Свет наш, Амирка, на одну тебя уповаем, уж не откажи, охотница ты знатная, да жрецов устрани от завтрашнего мероприятия, а мы тебе за то век будем благодарны.
  Ой и стыдно мне стало. Рукавом прикрылась, опосля за отца спряталась, стою себе, румянец во всю щеку, аж огнем горит.
  - Али поклон не по душе, матушка? - продолжил издеваться самый старый безбашенный старейшина, - или тоном не угодил, свет наш Амирушка?
  И так мне обидно стало, что не выдержав, я из-за батюшкиной спины высунулась и хмуро спросила:
  - Так спасать вас, али сами управитесь?!
  - Амира! - пристыдил отец.
  А я что.
  - А он первый начал, - пробормотала, насупившись.
  - Домой ступай, - приказал отец.
  - Не могу,- не согласилась я, - мне еще перхоть натереть надо, в этом году моя очередь.
  И тут старейшина сказал:
  - Охолонись, охотник. Давно я к девке твоей приглядываюсь, давно уж при одном на Амирку взгляде, улыбка сама губы кривит. А с делом энтим если кто и сумеет совладать, то токмо она и одна. Тебя-то жрецы в храм свой не запустят.
  Отец что-то хотел ответить, да я перебила:
  - Чай и без спросу можно, есть там путь дорожка одна тайная, для жрецов самих сотворенная, да...
  Папа развернулся, схватил меня за плечи, встряхнул и зло спросил:
  - Что?!
  Знамо дело - папа против того, чтобы я на версту к храму приближалась, да и Люська им никогда не по нраву была, мама сразу про нее сказала 'Лицом пава, да душонка змеиная', так что признаваться мне вовсе не хотелось, ну да отцу врать в глаза я не умею и не хочу. Дорогих сердцу людей не обманывают.
  - Ходила я туда, бать, - тихо призналась. - В сами ворота ни-ни, ты ж запретил, а так любопытственно было сверх меры, вот я и...
  Отец плечи мои отпустил, выпрямился, и смотрел хмуро, с неодобрением. И горько стало до слез, да что уж там - виноватая я.
  - Завтра поутру уезжаем, - мрачно произнес папа.
  Токмо голову и опустила.
  - Окстись, Светомир, - староста дядь Макар Игнатович к нему ближе подошел, - не пропустит, купол-то.
  Это да, бабы да девки местные всю жизнь в Безбашенной и живут, нету им ходу отседова с той поры, как в девичество вступают, да только...
  - Не местная она, - напомнил всем отец. - Коли надо так, поможем чем сможем, но как солнце над горами засияет, уйдем. Я все сказал.
  И хоть батя охотник простой, а к слову его и старейшины прислушиваются. К моему, как выяснилось, тоже:
  - Ну дык, Амирка, - заговорил старейшина Симон, - как спасать нас будешь, матушка?
  Про охрану, коей жрецы обзавелись я знала, и про то, что ходу сегодня никому в храм нету знала тоже... А еще ведомо мне было, что перед сном каждый жрец ходит в часовенку молитву вознести... А еще имелся у меня яд новый, сонный как раз, папа только на прошлой неделе готовить научил...
  - Дротики, - сказала я, и бате улыбнулась.
  Папа задумался, после произнес:
  - Яд я готовлю.
  А жаль, у меня был составчик, который хотела на кузнецовых сыновьях испытать, и вот для жрецов в самый раз был бы, да видно не судьба.
  - Тут пропорции правильно рассчитать нужно, - сурово напомнил отец.
  - Я понимаю, - тяжело вздохнула.
  - Экспериментировать можешь на охране, - внезапно добавил папа.
  Взвизгнув, я подпрыгнула, обняла папу, крепко-крепко, и едва он опустил меня на землю, развернулась и опрометью бросилась домой, готовить дротики к самой замечательной охоте. Потому как с детства мечтала на жрецов поохотиться, с тех пор, как они меня, маленькую, от избранных гоняли. Обидно так было. А в этом году гонять перестали же, напротив как завидят, все лезут с речами ласковыми да посулами знатными, а мне то что? Обида, особливо детская, она мести требует!
  До дому промчалась споро, да на повороте едва в болото не свалилась, поскользнувшись. Нет, обычно у нас все дороги сухие и ровные, да и скотина воспитанная, по дорогам навоз не разбрасывает, так что беги хоть днем, хоть ночью, да только сегодня мужики ил с реки возили, он кое-где расплескался. Болотный, вонючий, скользкий. Вот я и... Но удержалась, за тын ухватилась и устояла.
  - Амирка, ты это, охолонись бегать-то, - сказал мне дядя Ратибор.
  Прокралась под заборчиком, увидев, что самая большая лужа образовалась у нас перед воротами, скользнула в калитку кузнеца Гутарга, и мне тут же навстречу кинулись два громадных волкодава - оба в холке мне по плечо будут, а так вообще здоровее, на пол головы точно выше.
  - Буран, Ураган, да стойте вы!- взмолилась я.
  Но песики не послушались, и через мгновение у меня была вылизана вся моська. Тщательно. Не смотря на мои визги и попытки прикрыться рукавом. Дверь кузнецова дома открылась, вышла тетя Матрена, увидела творящееся безобразие и спросила:
  - Амирка, ужинать будешь?
  - Сссспасите... - пискнула, потому как псы взялись еще и все остальное вылизывать.
  - Буран, Ураган! - рявкнула кузнецова жена.
  А голосок у нее - ух. У ней же муж, да восемь сыновей, так что командовать тетя Матрена навострилась знатно. Песики тут же хвосты поджали и к порогу, вылизывать хозяйские лапти.
  - Тетя Матрена, - я старательно вытиралась, - я через ваш огород пробегу, а? А то перед нашими воротами болота много, извазюкаюсь вся.
  Кузнецова жена кивнула, со странной улыбкой на меня поглядывая. Да так поглядывая, что пока я шла, все еще вытираясь, по дорожке к прорехе в заборе, все думала с чего бы. А потомочки остановилась и прямо спросила:
  - Теть Матрена, а вы чего улыбаетесь-то?
  - Ничего, - тут же ответила женщина так, что сразу я заподозрила - что-то тут не чисто дело. А кузнецова жена вдруг добавила: - Амирочка, деточка, только ты к Люське не ходи больше, не надо. Да и говорить с ней поостерегись. Змея она подколодная, и не друг тебе вовсе.
  Про Люську это зря - у меня даже плечи поникли.
  - Амирочка, - тетя Матрена со ступеней сбежала, быстро ко мне подошла, - Амирочка, доча, небось ходила уж к тебе змея эта?
  Шмыгнув носом я попросила:
  - Не надо про Люсю так...
  Теть Матрена платок достала, лицо мне вытерла, нос последним, пальцем по нему щелкнула да и сказала:
  - Светлая ты Амирка, как солнышко, тьмы в людях вовсе не видишь. Ну да ничего, Васенька от дурных-то оградит. А ты совета моего послушай - не ходи к Люське, не говори с ней, да даже в сторону ее не смотри. Чует сердце мое - гнев затаила девка на тебя, а значит и до подлости недалече.
  Хотела было возразить, да тетя Матрена свой вопрос задала:
  - А бежишь-то куда?
  - Ой! - и я, вспомнив, на бег сорвалась. И уже на ходу выкрикнула: - Так жрецов упокоить сегодня мне выпало!
  Что мне кузнецова жена вслед крикнула уж и не слышала - ветер шумел в ушах, да трава под ногами шелестела.
  До дома домчалась я быстро, да в схрон с дорожки и завернула. И вот завернула-то быстро, от того в гостя лесного и врезалась на полном ходу!
  - Ух! - выдохнула отлетая от Михаила Топтыгина и падая на траву.
  - Грр, - ответил мне зверь лесной, протягивая самую настоящую рогатину, отполированную настолько, что она сверкнула в свете полной луны.
  - Ух ты, - только и сказала я.
  - Грррр, - поддержал беседу мишка.
  - А еще что есть? - заинтересовалась я.
  Не, ну откудова рогатина тут все понятно - часть леса нашего тоже заклинанием демонским накрыло, так что он от охотников пришлых защищен, о чем звери очень даже в курсе. Но некоторые молодые, вот как Михаил Топтыгин, которому два года всего, они себе нервишки пощекотать любят. От чего и ходют в соседний лес 'по охотники'. Развлечение у них такое. А от тех охотников и таскают нам трофеи - надо же похвастаться. В смысле - никто кроме нас с батей и не оценит-то.
  - Ыгырр, - подтвердил мишка, встал, из-под себя вытащил суму охотничью, лук со стрелами, и багор.
  - А багор откуда? - удивилась я.
  С багором оно только на рыбалку и ходить по весне, когда нерест начался.
  - Грр, - Михаил Топтыгин мощными мохнатыми плечами пожал.
  - Заимку разорил значит, - догадалась я.
  Медведь активно закивал головой.
  - Уважаю.
  А что - заимку вскрыть это сноровка нужна, то есть с такими-то лапами замки вскрыть, да двери пудовые отворить.
  - Здорово, - похвалила я.
  - Угурр, - сказал Михаил Топтыгин и на двор выжидательно поглядел.
  - Батя сейчас придет, яд готовить мне будет, - успокоила я мишку, которому еще и перед отцом о подвигах своих хотелось поведать.
  - Грр? - спросил он.
  - Ну мне яд, - начала пояснять, - на жрецов иду охотиться.
  - Ыыыгрррх! - восхитился мишка.
  Да, лесные жрецов недолюбливают. Оно как, сатанисты же привыкли жертвы демонам приносить, а в Безбашенной людей низя, и животину деревенскую стало быть тоже низя, так они поначалу пытались животных под жертвенные нужды приспособить. А животные у нас народ дружный, сплоченный да с выдумкой, так что однажды парочка жрецов проснувшись по утру обнаружила себя на споросколоченном в лесу алтаре, в окружении сухого валежника, да обозревая нагло скалящегося мишку с факелом в лапе, и факел этот топтыгин меееедленно так к дровишкам поднес... Вот с тех пор жрецы в лес не ходят, а лесные жрецов не любят.
  - Грр? - бросив все трофеи, осведомился у меня Михаил Топтыгин.
  - Неее, тебе со мной нельзя, - тут же преисполнилась важности я. - Дело опасное, ответственное, а если не выгорит старейшина к жрецам на кривой козе поедет, вот. А мне козу жалко, чтобы ей да из-за жрецов глаз выкалывали.
  Мишке козу тоже стало жалко, так что Топтыгин насупился и сел печально свесив голову.
- Вот, - продолжила я, - а если не на кривой козе, то на кривой кобыле. А кобылу мне тоже жалко.
- Ууу, - согласился Михаил Топтыгин.
У него вообще с одной из деревенских кобыл дружба с детства Веснянка когда жеребенком несмышленым была в колодец старый свалилась, а медведь тоже еще мелкий был, но вытащил, с тех пор дружат, гостинцы друг другу таскают и в гости ходят.
В этот момент открылась калитка, разом замычали коровы, куры закудахтали, петух заголосил, из кустов рядом со мной и топтыгиным высунулась хитрая серая морда.
- Бес! - воскликнула удивленная я.
Волк фыркнул на меня, юркнул обратно в кусты, и уже оттуда вытащил... жреца. Топтыгин, посрамленный принесенной добычей, рухнул прямо на тропинку. Я так вообще отшатнулась и едва не завизжала, а папа, которого как раз вся живность-то и приветствовала, подошел, сурово на жреца посмотрел и спросил:
- Один был?
Бес молча обратно в кусты, достал второго длиннобородого, следом мешок. И вот вопрос - а чего вообще жрецы с мешком возле нашего дома делали? Да не на дороге, а тут, у сараюшков?! Папа присел на корточки, осмотрел бездыханные тела, задал вопрос:
- Душил кто?
Из кустов показался Филимон - удав местный. Ну местный то местный, но за лягушками он к соседнему пруду ползает, а с нашими безбашенскими дружбу водит, они ему песни поют и хороводы устраивают. А вообще Филя не наш, приполз из фургона цыганского. Дело как было - цыгане они до золота охотчие, а слух ходит будто у нас все дороги золотом усыпаны, мол от демонов подарки, вот эти хитромордые и попытались в деревеньку проникнуть. И странное дело - кони их прошли, собаки прошли, два медведя ручных с кольцами в носах, удав и тот прополз, побитый был, слабенький, а цыган полог не пустил. Бабы наши сердобольные живность гнать не стали, мужики медведей от колец носовых и цепей освободили, псы разбежались по дворам, а удав на пруду пристанище нашел, теперь лягушками верховодит. А цыгане ушли, да, поругались, словарь ругательств у мужиков обогатили, в телеги свои впряглись и ушли. Жалко было, потому как цыгане они народ предприимчивый, они чтоб в деревню проникнуть и с катапульты себя запускали, и подкоп рыли, и в животинок переодевались, и немощными прикидывались - сплошное представление было, причем каждый день с утра и до вечера. И любопытственно так, что коровы на дойку вечернюю сами к нам на окраину деревни прибегали. О, кстати о коровах...
- Амирка, - батя посмотрел на меня сурово, - коров подоила?
И я пошла доить коров. Всех! Двенадцать буренок встретили меня недовольным мычанием.
Коровы они скотина умная и крайне себялюбивая, а тут вымя от молока чуть не трещит. И молока-то, молока много. В обычных деревнях коровы едва ль ведро дают наши сразу три! Сидишь и доишь, и доишь, и доишь...
Открылась дверь в коровник, зашла мама, хмуро спросила:
- Доишь уже?
Взыньк! - ударила молочная струя в стенку ведра.
- На ужин чего не пришла? - продолжила родительница, беря ведро и табурет, чтобы следующую корову начать доить.
- Так у деда с бабкой поужинала, - призналась я. И добавила: - А, и жрецы у них были. Мама, которая уже и ведро поставила, и вымя вытерла на всякий случай, нет, коровы мылись сами, но порядка ради, выпрямилась, на меня сурово посмотрела.
- Чай объегорили, - поспешила успокоить маменьку.
Кивнув, мама посидела, поглаживая лоснящийся коровий бок и не спеша приступать к дойке, а опосля:
- Светомир на неделе с Топтыгиным на семеновских собирался... - задумчиво проговорила матушка, продолжая поглаживать корову.
И я доить перестала.
- Для дротиков новый яд изготовил, знатный яд...
Нет, то что мама жрецов с моего детства недолюбливает, это я знала, но чтобы настолько! Про тот яд я знала папенька очень уж зол на мужиков из Семеновки, что за горой расположена. Мужики там ушлые, они зверей нашенских приманивают, кого медом, кого мясом, а как те из-за купола выходят, так и губят по чем зря, а некоторых тем же цыганам продают, в диковинку ведь умные звери-то. Так вот как появятся семеновские. Звери к папке, а уж тот с Михайлой
Топтыгином, да с Филимоном, да и еще с кем придется, и в засаду на них. А в прошлый раз пчел диких к делу приспособили, ну и эффект всем понравился - мужики убегали опухшие, красные, видом жуткие, почесоном мающиеся. Вот и яд новый для дротиков на основе пчелиного и осиного яда был. Только батя мне его не то что не давал и думать о нем запретил, он его вовсе взял и спрятал!
- В спальне, под кроватью в четвертом от стены ящике, - словно невзначай проинформировала мама.
И начала доить корову. Взыньк-взыньк - ударялись струи молока о ведро.
- Маам, - позвала, не веря в происходящее.
- Мать - существо мстительное, а они моего ребенка столько лет от других детей гоняли... - в каждом слове злости, как яда у осенней подковряжной гадюки.
Пеструха, которую мама как раз доить взялась, голову повернула, мордой в мамино плечо ткнула - поддерживает, ей маму тоже жалко стало.
- А батя как? - уже понимая, что мне руки развязывают, спросила я.
- Дел то столько, - мама бросила на меня коварный взгляд черных раскосых глаз, - чай пока коров со мной подоит, да пока корм зададим, на сыр молоко поставим... часа два у тебя есть, Амирчонок.
Да было б сказано!
Через пяток минут я с папиными дротиками и его же духовой трубкой, мчалась огородом семейства Гутарг, прямо к дороге. И пусть меня там перехватить лысый черт, в смысле Васька, пытался, я через кусты сиганула, опосля через забор, и помчалась по краю улицы, там где мужики ил еще не разлили.
Быстро бежала, просто ух. Я ж говорю, мы с батей, охотники, а потому бегаем жуть как. А оттуда огородами, через пруд, вверх по холму, в обход стены и...
И прибежала, елки колючие.
Аккурат к веселой теплой компании прибежала - старейшина наш дед Симон в обнимку с Михаилом Топтыгиным стояли! А рядом с ними почему-то коза!
И мишка в эту козу сначала лапой тыкал, а потом чего-то втолковывал старейшине. И вот чего совсем не понятно!
А дед Симон, меня заприметив, укоризненно головой покачал, и еще более укоризненно:
- Амирка, подъехать на кривой козе это образное выражение, означает обмануть, объегорить, обвести вокруг пальца, понимаешь?
Почему-то отрицательно мотнула головой, хотя поняла я все.
- Эх, девка, - дед Симон усмехнулся полным белых здоровых зубов ртом.- Батя где?
И кто-то заметно покраснел.
- Без бати, значит, - все понял старейшина.
- Мммеее, - поддержала коза.
И тут за стеной раздался звон колокола - жрецы на службу собирались. Мы все переглянулись - мишка с козой, я со старейшиной, и дед Симон дал команду:
- Пора.
Сурово кивнув, перекинула лук и духовую трубку за спину, поплевала на руки и полезла вверх по стене. Специально полезла, потому что ломанись я через тайное место, за мной бы и старейшина и медведь увязались, а может быть даже и коза, так что отчаянно ползу вверх.
Не прошло и пяти минут, как доползла, подтянулась, забралась на стену и... и чуть не свалилась! Потому что Михаил Топтыгин взял и сдал деду Симону ту самую брешь в стене, и теперь оба они, и медведь и дед ховаясь за колодцем, наблюдали за мной. Да что там оба - коза с другой стороны сруба выглядывала!
Они же мне всю жрецово остановительную миссию сорвут!
И тут кто-то тронул меня за плечо...
Учитывая, что вокруг ночь, а сижу я на самом верху стены, это было очень неожиданно, и поворачиваться не было никакого желания вовсе!
- Амир, - раздался шепот Васьки, - Амир, батя твой сказал, ты это, гнездо забыла.
- Чтоб тебя, - тихо выругалась с перепугу, обернулась, узрела Гутаргового сына, и прошипела: - Какое гнездо?
- Осиное, - Сашка, третий кузнецкий сын тоже на стену взобрался.
- И пчелиное, - со стороны Васьки влез Борька.
А сыны у Гутарга все плечистые, телом здоровенные, руками пудовые, чай испугалась я за крепость стены то. Она и в правду заскрипела натужно - строители то из бывших сатанистов никакие.
Вообще удивительно, что стену возвели и она держится - по первости-то все с весенними ливнями съезжали вниз, а эта стоит, уже и не помню сколь годков-то...
Вот только на Гутаргов стена рассчитана не было.
- Сслеззайите! - услышав угрожающий треск, взмолилась я.
Кузнецовы сыны разом вопросили:
- Чего?
Мишка, даже не знаю с чего и посмотрела на него, лапой глаза закрыл, дед Симон головой покачал, коза за сруб спряталась и...
Треск вышел на славу!
Затрещало так, что в храме сатанинском вой поднялся и крики 'Демоны!', а я, в ужасе, почувствовала, как падает стена-то...
- ММама! - пискнула я.
- Амирка! - рявкнул Васька.
- Твою корову! - Борька сиганул вниз первым.
- Бежа-а-а-а-а-а-а-а-ать! - заорал Сашка.
Мы вскочили, и по трясущейся как студень стене, бросились к храму, в котором паника только нарастала. А вокруг гудели выпадая из кладки каменья, звенела посуда в пристроенной к стене жрецовой кухне, да почему-то отчаянно мемекала коза. И вот чего ей неймется?
На бегу глянула и едва не свалилась - благо Васька подхватил, да так под мышкой удерживая и понесся дальше. А кто бы на моем месте не остановился? Гнезда то братья Гутарги приволокли, это да, но как стена начала рушиться, Борька и Сашка их попросту во двор сатанистам швырнули, те раскололись, пчелы да осы, и неважнецки что ночь, повылетали и обнаружили, что вот с этого самого момента они остались бездомными!
А обездоленные пчелы и тем паче осы это... козе досталось первой! Вторым пострадал дед Симон, который начал носиться по двору перед храмом, почему-то с воплями:
- Амирка, бесова девка! Ну попадись мне! Ай! Ой! Амирка!
Самый умный Михаил Топтыгин притворился мертвым... Да, оно не только с медведями срабатывает, жужжащее разъяренно войско оказывается тоже мертвыми брезгует.
И тут Васька швырнул меня с разбегу на крышу жрецова храма, сам сиганул следом, ну а Сашка уже был тут и в этот момент стена все же рухнула! Ой и грохоту было! Даже пчелы с осами притормозили и перестали деда Симона жалить, засмотревшись на падение сатанинского оплота...
Ненадолго.
Ибо стоило стенам рухнуть, как жрецы из храма то и выскочили, посмотреть что деется.
А пчелы и осы мигом обрадовались, узрев, что мишеней для вымещения злости обездоленных-то прибавилося! И загудело, зашумело раздраженное гневное жужжание.
- Братья, это же только пчелы! - заорал успокоительно сатанист Лукич, он тут вроде как бы один из трех главных.
Я, подползя к краю стены, хмыкнула и мстительно протянула:
- Ну, допустим, не только...
И я сейчас не про ос, нет.
- Факелы, братья, факелы несите! - перекрывая гул, приказал брат Саваргарус.
Я молча достала трубку, приладила, опосля правую руку облачила в тонкую кожаную пропитанную воском перчатку, для защиты от яда, и открыла батину заветную коробочку.
- Амирк, это что? - жарко зашептал Васька прямо в ухо.
- Не мешай, - сурово потребовала я.
Во дворе меж тем на одну жертву обездоленных стало меньше - мишка хватанул пробегающего мимо деда Симона, придавил его лапой к земле и старейшина с распухшим уже лицом, все поняв, затих, мертвого изображая. А вот сатанисты опомнились, пчелы и осы их и ранее жалили, и началось:
- Дым нужен, братья, дым!
- Тряпки неси!
- Деревенские это!
- Да просчитались, что нам пчелы с осами!
- Факелы!!! - продолжал вопить брат Саваргарус.
Сноровисто вставила дротик в трубку, прицелилась, дунула.
Маленькая ядовитая стрелка промчавшись через весь двор безболезненно вошла аккурат в шею жреца. Сатанист замер, пошатнулся и рухнул наземь, недоорав 'Факе...'.
В духовую трубку лег следующий дротик. Прицелилась - дунула. И еще один сатанист, взмахнув белой бородой, рухнул наземь.
И вот его падение сатанисты заметили.
- Это какие-то неправильные пчелы!- раздался чей-то неуверенный голос.
- Безбашенские, - с яростью в голосе заметил второй.
Уложила обоих.
Началась паника!
Жрецы по двору бегают, коза радом с мишкой и старейшиной устроилась и из-за лапы топтыгина на творящееся безобразие поглядывает, я стреляю, Васька с Сашкой в жрецов черепицей кидаются, осы с пчелами тоже развлекаются, они вообще в сам храм залетели, и оттуда притаившихся выкуривают, в общем никому не скучно.
Через полчаса все было кончено - жрецы вповалку лежали кто где, осы и пчелы деловито осваивали новое жилье - пчелы в крыше храма, осы под ней, коза ходила меж бессознательных сатанистов, Михаил Топтыгин крутил барабан, доставая очередное ведро из колодца, дед Симон уже смоченный кушак прикладывал к искусанному лицу, мы спускались с крыши, а Борька стоял, уперев руки в бока и широко расставив ноги и обозревал...
Обозревать было что.
- Да, Амирка, утворила ты, - укоризненно произнес он.
Чуть не свалилась, после такого. На земь спрыгнула, руки в бока тоже уперла, и вопросила:
- И стену, по-вашему, я повалила?
- А то, - Сашка подошел следом, - знаешь же, что бородатые строители аховые, так чего на стену полезла?
Лишь руками развела, ибо совестью у некоторых и не пахло.
- И додуматься же надо было - пчел с осами в храм запустить, - продолжил Борька.
- Да ты их сам приволок! - заорала разгневанная я.
Но никоим образом не усовестившись, гутаргов сын продолжил:
- Сколько лет безбашенские жрецов устраняли тихо-мирно, а эта бесова девка за пол часа храм-то и порушила!
А у меня, к слову, еще два дротика осталось! - Обратились за помощью, на свою голову, - простонал дед Симон, эту самую голову окуная в ведро с водой, которое Топтыгин ему достал. Эдак мне дротиков на всех и не хватит.

Обновление

- Но, булль-булль, чего уж теперь! - старейшина вынырнул из ведра, оттер шапкой мокрое искусанное лицо, подмигнул мне заплывающим глазом и выдал. - Да вот еще восемеро в деревне избранных охраняют, а как с ним справится и не ведаю, Амирке-то поручать страшно, еще и деревню разгромит.
Достала духовую трубку, предпоследний дротик приладила.
- Амир, ты чего? - всполошился Борька.
- Э, девка, не дури, - заголосил Сашка.
- Не боись, и на тебя хватит, - злокозненно пообещала я.
Они все ужаснулись и отступили, даже Васька. Гордо вскинув подбородок, многозначительно добавила:
- Ну-ну...
И пошла выручать избранных.
В последнюю ночь перед пришествием демонов избранным полагалось провести во храмовых кибитках, за молитвами и осознанием своего предназначения... это так сатанисты думали. Мы считали иначе и девок спасали вот уже почти десять лет кряду, а сегодня спасать выпало как раз мне. И я вот пошла к кибиткам, стеклом окруженным, представляя как сейчас спасу Люську, как она мне на шею кинется и благодарить будет, как объяснит, наконец, почто змеей подколодной обозвала, как...
До кибиток я дошла, замок с хрустальной двери сбила и навстречу мне кинулись радостные Лизка, Онелка и Светлица. И накинулись, и завизжали, и стали говорить какая же я умница-разумница,а Люська вышла, на меня глазами злыми-презлыми как две узкие щелочки посмотрела, опосля на Ваську, от чего-то словно заробевшего и глаза опустившего и...
- Да миритесь уже! - не выдержала я.
Васька вскинулся, словно хотел мне что-то сказать, брат его Сашка и вовсе рот открыл, и тут Онелка вдруг да и скажи:
- Мирка, а ты чего снаружи, а не в кибитке была?
- Я?! - удивилась сильно. - Да куда ж мне, это вы избранные, а я...
Онелка, Лизка да Светлица разом заулыбались, волосы свои длинные светлые жемчугами украшенные за спину откинули жестом отработанным, платья стеклярусом расшитые оправили, губы красным обведенные облизнули, да и...
- Так недобор же, - сдала Онелка, - вот братья Жупан и Засмур и пошли тебя добывать, раз отец твой по-хорошему не пожелал. Люська им обстоятельно рассказала, во сколько коров доишь да и как к вам на огород со стороны ручья пройти, вот они и...
- Что?! - не своим голосом вопросил Борька.
- Люська рассказала? - вторил ему своим, но каким-то странным голосом Сашка.
Я из всего этого не поняла вообще ничего. То есть понять, что те двое схваченных волком и удавом Филимоном жрецы за мной приходили я теперь осознала, а то все ж любопытственно было от чего они у нас в кустах заседали, не по нужде же, а оно вона как все... Но Люська то тут при чем?
- Да Люська-Люська, - подтвердила Светлица, Сашку недвусмысленно так улыбаясь - невестились они с год уже как, от того видимо и увязались за мной Гутарги, - без ее ценных указаний, они бы к вам поостереглись. Боятся, Амирка, мамку твою, уж больно метко ножами кидается.
Сашок молча подошел вплотную к Люське, глянул на нее, словно вообще не слышавшую беседы, зло да с отвращением, опосля повернулся, подхватил захихикавшую Светлицу да и понес. Им до утра было чем заняться - в грязи да траве поваляться, волосы растрепать и взлохматить, зубы чернотой зачернить, пару нарывов на лице организовать - не до бесед в общем.
Борька им вслед посмотрел, опосля на Люську, плюнул выразительно и девкам сказал:
- Пошли, вам до утра есть чем заняться.
Избранные повернулись и плавно, аки лыбеди, потопали с Борькой.
А я одного понять не могла:
- Люсь, ты это, хотела, чтобы мне тоже почет и уважение как избранным, да? - от чего-то очень хотелось в это верить.
Хоть и не верилось.
- Добрая душа у тебя, Амирка, - дед Симон подошел неслышно, - ох и добрая, подлости человеческой в упор не видишь. А ты, Люська, домой ступай, да иди шибко - подлым людишкам не пристало с дородством шагать. По дороге подлости токмо и можно, что шибко да озираючись шагать, скользкая та дорожка и конец у ней неизменен - рано ли, поздно ли, а мордой в грязь.
Развернулась Люська гордо, рвано как-то, и поспешила так, словно и вправду по скользкой дорожке шла. А я, повернувшись к Ваське, спросила укоризненно:
- Что ж ты ей не сказал, Вась? Она ж теперь так и не знает, что ты ж ее любишь же!
Оценка: 7.83*30  Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com М.Атаманов "Искажающие реальность-5"(ЛитРПГ) Б.лев "Призраки Эхо"(Антиутопия) Д.Куликов "Пчелинный Рой. Уплаченный долг"(Постапокалипсис) Л.Джейн "Чертоги разума. Книга 1. Изгнанник "(Антиутопия) Кин "Новый мир. Цель - Выжить!"(Боевая фантастика) Е.Кариди "Суженый"(Любовное фэнтези) И.Иванова "Большие ожидания"(Научная фантастика) Е.Флат "Невеста из другого мира"(Любовное фэнтези) Д.Черепанов "Собиратель Том 2"(ЛитРПГ) М.Лунёва "Мигуми. По ту сторону Вселенной"(Любовное фэнтези)
Хиты на ProdaMan.ru Гончая. Ли МаринаБоль и сладость твоих рук. ЭнкантаГостья Озерного Дома. Наталья РакшинаОдним днем. Ольга ЗимаКошачья магия. Нелли ИгнатоваЧервеные розы. михайловна надеждаПростить нельзя расстаться. Ирина ВагановаМой парень — козёл. Ника ВеймарПраво на счастье. Ирис ЛенскаяВальпургиева ночь. Ксения Эшли
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
С.Лыжина "Драконий пир" И.Котова "Королевская кровь.Расколотый мир" В.Неклюдов "Спираль Фибоначчи.Пилигримы спирали" В.Красников "Скиф" Н.Шумак, Т.Чернецкая "Шоколадное настроение"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"