Торжественное заклание бедной меня их угрюмому командиру состоялось через неделю после моего знаменательного прибытия. Мы с кэпом шли по длинному больничному коридору, который всё никак не кончался. "Лучше б он не кончался вовсе", - мрачно подумала я. Предстоящая авантюра, мягко говоря, не радовала. Буквально до дрожи в коленках и холодного комка в области живота.
- Маленький, ну не волнуйся ты так, всё нормально.
Видимо, моё состояние было заметно не только мне. Я подозрительно покосилась на говорившего:
- Маленький - это что, ты так изощрённо издеваешься? Если уж сравнивать на вес, то маленьким окажешься именно ты. Да не просто маленьким, а прямо-таки лилипутом! И вообще, если кто здесь и волнуется сверх меры, так, по-моему, точно не я. Не будем показывать пальцем, но у тебя букетик в руках как-то странно подрагивает, вон уже все цветы пообсыпались. Такими темпами до палаты донесёшь голый веник. Хотя, уверена, нашему больному всё равно будет приятно - мало кому преподносят столь оригинальные растительные композиции. А, кстати, я интересуюсь, с чего это тебе пришло в голову, что ваш доблестный воин обрадуется сей живописной икебане? Ничего получше в качестве смягчающего обстоятельства придумать не мог?
- Ладно, не бубни. Ты всю плешь мне этими цветами проела ещё когда мы их выбирали - то не слишком мужественно, то чересчур пёстро, то воняют отвратно. "А не хочет ли наш дорогой кэп извести своего командира незаметно, но окончательно? Как основного конкурента на пути к вожделенному продвижению по службе?" - явно передразнивая меня, манерно дёрнул мощным плечом капитан. Затем пожал уже обоими: - В любом случае, букет-то будешь вручать ты.
- Ты чего, оборзел, в натуре?! - от возмущения перехожу на сленг. - Чтоб я, да с этим веником, да на людях показалась? Не дождёшься! Твоя идея, вот сам и мучайся.
- Не выступай, Лизавета, ты не на собрании партийной ячейки. Забыла о своём новом статусе? Теперь ты - член команды. А я, соответственно, твой командир.
- Только пока ваш майор не выздоровеет! И вообще...
- Тихо! Мы пришли.
Действительно, кэп остановился перед одной из дверей, осмотрел свою форму, оглядел меня и, кажется, остался доволен нашим с ним внешним видом.
- Я тебя о-очень прошу - веди себя корректно и не болтай лишнего, всё как мы договорились.
- Это уж как получится, - тяжкий вздох. - Как звать-то хоть его, героя вашего? - я обречённо смотрела на дверь. Меня терзали плохие предчувствия. Хотя не исключено, что дело было вовсе не в них, а в той третьей порции шашлыка - не смогла удержаться. По-моему, кэп на сей раз оказался прав (ну надо же!), не стоило излишествовать.
- Никита.
- Как-то несолидно звучит. Не слышно того стального призвука, который должен присутствовать в именах подобных железобетонных личностей.
- Не умничай! Каких ещё железобетонных личностей?
- Ну-у... Для того, чтобы управляться с такими, как вы, просто необходимо быть железобетонным. Я так думаю.
- Это каких это таких, как мы, а?!
- Не нужно кричать. И личико сделай попроще, а то, не дай Бог, кто увидит - в их внезапной и мучительной смерти от разрыва сердца будешь виноват только ты. Ой, ну зачем так хмуриться - мне уже страшно!
- Да тихо вы оба! Здесь больница, а не дискуссионный клуб! Ишь, разорались тут под дверью! - прервала нашу увлекательную беседу подошедшая медсестра, рыжая деваха моей комплекции, только в два раза выше.
- Выясняйте отношения в другом месте. У нас тихий час! - по коридору прокатилось гулкое эхо, затихая где-то на уровне чердака.
Мы замолкли, пристыжённые, попутно прислушиваясь к звону в ушах. С таким голосом и мегафона не надо.
Она открыла дверь, и мы очутились в палате. Ну что сказать. Палата как палата, стандартная такая, на четыре человека. Правда, складывалось ощущение, что даже стены в ней пропитаны военным духом. Не в прямом смысле, конечно - портянок и носков по углам не стояло (по крайней мере, на виду). В воздухе витали обычные больничные запахи - спирта и тушёной капусты (видно, недавно был обед). Просто всё в комнате было по-военному аккуратно и, такое чувство, строго на своих местах. Никакого беспорядка на тумбочках, никаких раскиданных по всему полу тапочек и небрежно брошенной на спинку кровати одежды. Что называется, аж плюнуть некуда! У меня даже мелькнуло подозрение, что когда здешние постояльцы вставали, то заправляли кровать по уставу, с линейкой. Мне, как человеку, не испытывающему страсти к идеальному порядку (и это мягко сказано!), подобное было как немой упрёк, посмотри, мол, какая чистота, и это у мужиков, к тому ж больных (Угу. На голову!). И представь, что бы было, если б на месте одного из них оказалась ты! Ох, лучше не думать. Если нужно что-нибудь испачкать, сломать, захламить - Лиза по этому делу первейший специалист. Правда, стараюсь с подобными привычками бороться. Иногда. Под настроение. Как правило, с бодуна. Вот такая странная реакция на алкоголь. Опять отвлеклась!
Кровать командира была прямо за дверью, у стены. По крайней мере кэп направился именно к ней, бодренько помахивая на ходу нашим дивным подношением растительного происхождения. Я последовала за начальством, и, выглянув из-за его широкой спины, наконец-то узрела того, ради кого всё это затевалось.
Он был необычайно бледен. Под глазами залегли тени. Однако это не помешало мне отметить про себя, что больной очень даже ничего: светло-русые волосы, густые, стриженые под мой любимый полубокс, правда, уже несколько отросший; резко очерченные скулы, что придавало лицу истинно мужской шарм. Ямочка на подбородке, красивой формы губы, не тонкие и не пухлые - в самый раз. Прямой нос, угольно-чёрные ресницы и брови... Красавчик прямо!
"Он никогда не думал о карьере в кино? Там бы такого с руками и ногами оторвали, с его-то харизмой!"
- Помолчи, - сквозь зубы прошипел кэп.
- Уж ничего сказать нельзя! Подумаешь! - обиженно буркнула я. Ой, я что, всё это вслух произнесла?!
Тут лежащий на постели открыл глаза и посмотрел на нас. Глаза его оказались ярко-синими и глубокими, как два омута.
"Какие гла-азки! Это ж мой любимый цвет! Нет, ну какой мужчина-а... Надеюсь, ноги у него не кривые."
- Нет, - с таким взглядом, каким одарил меня кэп, можно подрабатывать василиском, отлично получится... Я что, опять вслух?!
- Да!
Ой! Поспешно прикрыв рот рукой (мало ли чего ещё ненароком вырвется) и жутко смутившись, я не забыла, однако, про себя порадоваться: а ведь про качество и размер других частей Никитиного тела я упомянуть не успела, что непременно случилось бы, не сбей меня с мысли кэп со своей извечной любовью к истине (Любой вопрос нуждается в ответе! (С) Кэп). Мог бы, кстати, сделать вид, что не слышал!
- Простите... Я нечаянно! Вырвалось! - пролепетала я, слегка краснея.
Никита скользнул по мне равнодушным взором, перевёл взгляд на кэпа... И вдруг уставился на вашу покорную слугу во все глаза! Лицо больного вытянулось от изумления.
Видя его замешательство, кэп спохватился:
- Кит, это Лиза, новый член команды.
Теперь больной смотрел во все глаза на капитана.
- Как новый член? Какой новый член?! У нас никогда не было женщин! И почему именно она??
- Интересно, товарищ командир, что вас во мне не устраивает?! - аж задохнулась от возмущения я (нет, вы посмотрите на него!). - И вообще, что за дискриминация? Подумаешь! А что женщин никогда не было - это, конечно, прискорбный факт, и с Вашей внешностью вдвойне странный. Но лично я бы на Вашем месте не стала отчаиваться - это никогда не рано и никому не поздно. Да, кстати, я не поняла - у вас что, вся команда девственники? Что-то вроде боевого монашеского ордена на выезде? То-то я смотрю, угрюмые все какие...необщительные... Немудрено. Или это вы себя на "вы" называете? Должна предупредить, подобное обращение к самому себе обычно является либо одним из признаков зарождающейся мании величия, либо знаком принадлежности к царскому роду, - задумчиво-оценивающий взгляд в сторону больного. - Второе сомнительно - фамильных черт Романовых я в вас что-то в упор не наблюдаю... - ещё один задумчивый взгляд. - Могу посоветовать хорошего психиатра. Прекрасный специалист. Нетрадиционный подход. Враз от любой мании избавит! Если, конечно, не угробит окончательно. Что поделать, питает нежную страсть к разного рода экспериментам. А их последствий не может порой предвидеть и сам, - тяжело вздыхаю и развожу руками.
Теперь уже оба командира смотрели на меня абсолютно ошалело. Кэп от моей наглости аж пятнеть начал. Глядя на их ставшие большими и невероятно выразительными глаза, я как-то сразу поняла, что высказалась достаточно. Даже более чем. Самое время удалиться, проще говоря, слинять от греха подальше. Целее буду. Пусть выяснят всё без Лизонькиного непосредственного участия (мысленно-то я всегда рядом!). А то с таким болтливым языком и до греха довести недолго. И кто меня вечно за него тянет? За язык, не за грех!
Буркнув что-то вроде: "Пойду поищу гальюн. Заодно валидольчику вам прихвачу", - я, не дожидаясь, пока к ним вернётся дар речи, дунула из палаты.
Спустя где-то полчаса, вдоволь нагулявшись по коридорам госпиталя, а попутно и запомнив, на всякий случай, где что располагается, я решила-таки рискнуть своим бесценным здоровьем, и вернуться в палату.
На цыпочках подкравшись к двери, прижалась к ней ухом и прислушалась. На моё удивление, в палате царила тишина. Почему-то сразу вспомнилось, что на фронте затишье - не к добру. Отчаянно захотелось снова куда-нибудь слинять. Волевым усилием поборов в себе сей недостойный порыв, я тяжко вздохнула, перекрестилась и поплелась на заклание.
Как ни странно, при моём появлении гром не грянул, молния не сверкнула, а присутствующие лишь спокойно обернулись в мою сторону.
Кэп сделал знак подойти. Я на всякий случай огляделась на предмет выяснения, мне ли адресован сей многозначительный жест со стороны начальства. К сожалению, других кандидатов поблизости в упор не наблюдалось.