Бирке Элеонор: другие произведения.

Школа мечтателей 2. Пролог

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Создай свою аудиокнигу за 3 000 р и заработай на ней
📕 Книги и стихи Surgebook на Android
Peклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:

    Харм улетел, и никто не знает, что же с ним случилось. Законы природы взбесились. Как вернуть их равновесное состояние? И кто такое промечтал? Что такое Изнанка нашего мира?.. Кирку Беккету предстоит разбираться не только с этим, но с собственным родителем. Конечно не один он будет думать и пытаться. Военный человек и уроженец мира Зеландер будут вести собственные расследования. Однако внезапные открытия могут перевернуть не только "мир" Беккета-младшего, но нечто поистине масштабное... (Черновик. Книга дописана. В данный момент огнем горит редактура.)


      
         


ПРОЛОГ

  
   Чучело кота зашевелилось, закряхтело, неспешно поднялось и прыгнуло со стола. Но генератор не был включен! Почему труп ожил?
   Ветхон, всего минуту назад решивший подкрепиться, разинул рот в предвкушении вяленой колбасы и хлеба, но моментально забыл об обеде. От изумления он вжался в стул и замер. Кот шагал по полу в сторону Пантелея, а трубки, по которым в тело животного поступала оживляющая жидкость, волочились за ним. Однако трубки оказались довольно коротки, ведь затея Ветхона по оживлению мертвых животных предполагала, что кот будет слегка дергаться или издаст парочку звуков. А тут такой прорыв! С другой стороны, прорыв прорывом, но без генератора кот не должен был даже шелохнуться!
   Ветхон от страха ли, но почти не разумея, швырнул в животное бутербродом и поджал колени.
   Кот сделал еще пару шагов, и длина основной трубки достигла предела. Кот дернул лапой, потом еще раз, и шланг выскочил из ящика с генератором, а сиреневая жижа, находящаяся в шланге, стала заливать мастерскую. Кот остановился, посмотрел мертвыми глазами на шланги, торчащие из лап. Он наклонился, лизнул один из них. Его мотнуло вперед. Утеряв из поля зрения свои конечности, кот тут же позабыл о них и продолжил двигаться к Пантелею.
   Чашка, что чучеловед сжимал в руке грохнулась в ветошь, горой лежащую на обеденном столике. "Мастер трупов" вскочил на ноги, и в этот момент из пасти котяры вырвалось злобное шипение: он явно намеревался напасть на своего создателя.
   Два других, все еще живых кота, пойманных учителем-чучеловедом в один день с тем, что по непонятным причинам только что ожил, в безумии метались в своих клетках. В животных, как и в самом Ветхоне, буйствовала паника. Коктейль из особого состава, заставляющего работать нервные каналы даже в умерщвленном теле, делал свое дело: кот двигался; однако Пантелей не обрадовался, он в полнейшем и неконтролируемом ужасе бросился бежать.
   Пантелей выскочил на улицу, добежал до калитки, врезался в нее (какого черта она оказалась закрытой?), грохнулся на спину и запрокинул голову, чтобы оценить опасность. Кот мягко ступал по полу мастерской. Пантелей перекатился на пузо и, выглядывая из-за перьев травы, стал наблюдать. Кот сделал еще несколько шагов, на этот раз с явной задержкой, а последний шаг дался тому жутко долгими усилиями, и вот в конце концов кот застыл. Теперь, если бы не была перемазана в оживляющий коктейль его шесть, он сошел бы за мохнатую куклу. Ветхон подполз чуть ближе. В течение минуты кот обмяк, расплылся поверх собственных конечностей. Теперь кот напоминал некое вязкое вещество, испещренное волосками шерсти. Похоже оживляющая жидкость растворила его внутренности. Изо рта, пузырясь, выступила сиреневая пена. Вскоре он стих и больше уж не дрогнул.
   Ветхон поднялся на ноги. Он пытался осознать происходящее, но пока не решился вернуться в мастерскую. Угроза в виде злобного трупа кота вроде как миновала, потому в голове чучеловеда закружились догадки.
   Кот, трубки, генератор... Но ведь двигатель не запускали! Пантелей только планировал сделать это! Что же произошло?!
   Экспериментатор-чучеловед старался объяснить себе пугающее оживление кота. Сходу разрешить задачу не выходило, потому как голова чучеловеда вместе с круговертью предположений подалась в пляс головокружения. Ветхона мутило, и подкатывала тошнота, а мысль из рациональной превращалась в фантастическую и даже сумасшедшую.
   Опять он надышался галлюциногенов! Случался уже подобный казус, да и не раз. А может быть никакой кот и не оживал вовсе?..
   Ветхон стоял во дворе своего дома и наблюдал, как стены мастерской поплыли, а ветви деревьев, словно чаинки, заваренные кипятком неба, стали пускать витиеватые течения, неспешно окрашивая небо в свою заварку.
   Пантелей присел на траву. Зеленая подстилка показалась ему чем-то мягким, пуховым. Мужчина распластался на земле, нечаянно сравнивая себя с жижей кота, минуту назад растекшегося на полу в мастерской. Учитель тонул в мягкости воображаемой перины, но вот неприятность - истома угасала, тревога росла и ширилась. И вот уже нагрянула госпожа паника.
   Пантелей попытался ухватиться за край пуховой ямы. "Она сожрет меня!" - кричала его неврастеничная натура. Но пуховый край оказался тонким и ломким, как пленка льда, схватившая ночной прохладой лужу. Ветхон подтянулся, лед отломился и растаял в руках, но сразу обратился в легкий пух, поднялся, улетел. Тогда Ветхон попытался закинуть ногу повыше: но та отяжелела. Казалось будто она была каменной и весила не один центнер. Нельзя было ее даже приподнять. Чтобы оторвать пятку от земли ему пришлось конкретно поработать. От напряжения он кряхтел и потел. Капельки пота подпрыгивали с кожи и, обратившись в тот же пух, улетали. Вдруг нога стала легкой, и сама взметнулась ввысь. Теперь только туловище мешало ногам утащить чучеловеда в небеса. Кое-как Пантелей уложил невесомые ноги на контур ямы. С невероятным усилием ему удалось зацепиться за ее край. Стенки ямы теперь показались чучеловеду прочными и холодными. Наконец, Пантелей выбрался. Сил почти не осталось. Он тяжело дышал, но вот что странно опять он почувствовал этот кисло-гнилой запах...
   Он встал на ноги и окинул взглядом уже знакомую местность.
   Растительность имела сиреневый оттенок. Или нет, она была почти синей, и каждый листочек или травинка застыли, словно нарисованные. Стремилось уносилось ввысь на добрую сотню метров высокое глянцевое здание почти без окон. Это был дом, в котором он жил. Перед парадным входом его жилища раскинулась равнина, на которой "рыдали" сотни живых тварей, навеки прикованных к питающей их живой почве.
   Пантелей знал это место. Он бывал здесь десятки раз в своих сновидениях.
   -- Я дома, - прошептал Ветхон и улыбнулся. -- Я дома!.. - повторил он.
   Подбежал Фистель, его питомец. Крохотные крылья на огромном и неуклюжем теле существа с грустными глазами затрепетали. Крылья скорее были некой насмешкой и не предназначались для полетов. Здесь мог летать лишь господин, лишь Галахан. Вряд ли от радости, скорее от благоговения крылышки склонились, и Фистель покорно прижал свою огромную голову к земле.
   Господин трепал скользкую чешуйчатую голову громадины, осматривая свои владения и наслаждаясь видом. Здесь было красиво! Не так, как привычно большинству людей, но красиво по-особенному. Здесь была мечта! Здесь осуществлялось задуманное. Ветхон, забывший что-то свое, что-то важное, чувствовал здесь эту атмосферу. Здесь его душа оживала, здесь витали мечтания.
   Фистель бывший трусливым и нерешительным, по крайне мере, был свободен. Лишь еще трое местных обитателей фауны, кроме Фистеля, имели привилегию передвигаться по скорбному сине-бурому миру, по скорбной Галахирии. Почва не была их тюрьмой.
   Другим же повезло много меньше: животные рождались, росли и угасали, - все в одном конкретном месте. В месте, куда с самого рождения вросли их лапы.
   Галахан посмотрел на свои ладони - они блестели. Свет грязно-желтого солнца играл на скользких вышлифованных руках Галахана. Ни одной линии - никаких вариантов судьбы. Он не верил в начертания жизни на линиях ладоней, но удалил их, на всякий случай. Он знал лишь одно - судьбы не существует. Он создает ее, а воображение мечтателя уже вовсю малевало триумф и всеобщее поклонение его величию. Не признание - именно поклонение. Он - бог! Он...
   Мысли Галахана, а может и Ветхона, прервали шелест и потрескивание, которые донеслись из ближайшего к нему синего шара неживого кустарника. Рыжие зрачки сфокусировались на кусте. Там, среди листвы, сидел мальчишка лет десяти или двенадцати. Он был грязным и слишком худым, скорее даже истощенным. В глазах мальчика читался страх, но вместе с ним в них вдруг промелькнула надежда. Он смотрел на Галахана так, будто узнал его.
   Галахан задавался вопросами. Кто этот мальчик? Как возможно ему появиться здесь? Здесь нет других людей, точнее не было... В голове Галахана всколыхнулась мысль: "Выбрался! Наконец-то! Хоть кто-то выбрался!"
   -- Откуда? - спросил он, то ли себя, то ли мальчонку. Он подошел, а мальчик вдруг улыбнулся: -- Ты кто? - спросил Галахан.
   -- Я Марк. Вы помните меня? - ответил мальчик. - Вы! Это ведь вы? Вы так помолодели! Господин Ветхон, это вы? Скажите, что это вы! Вы поможете мне? - мальчишка заплакал, а Галахан все пытался вспомнить, откуда же он знает этого мальца? "Марк! Марк? Кто такой этот Марк?.." а мальчишка все вторил:
   -- Это вы! Вы! Слава мечте! Я думал, что умру. Слава мечте! Где вы были?.. То есть где мы? Вы знаете, что это за место?
   -- Как ты?.. - в голове крутилось только одно слово "выбрался", и Галахан повторил его, совсем не понимая, что же это значит. - Ты выбрался? Как? Откуда ты выбрался? - он почувствовал себя, какой-то механической машиной, неспособной анализировать. Он был ненастоящим, он сам был... иллюзией. Казалось ему позволили мыслить в каких-то рамках, буквально - В РАМКАХ! Его пленил коробочный разум, в котором нет места для чего-то иного, для догадок, для собственных мыслей. "Выбрался, выбрался... выбрался... СТОП! Я не Галахан! Я живу в Воллдриме, я - чучелове..."
   -- Эй! - раздалось за спиной.
   Галахан обернулся. К нему шагал он сам. В таком же желтом обтягивающем жакете и плотных шортах до колена: человек - его отражение, человек с рыжими зрачками, окаймленными черной радужкой.
   -- О, наконец-то! Выбрался! - сказал пришелец, разглядывая Марка, а Ветхона он будто бы не замечал. Он явно был доволен или даже безумно рад увидеть мальчика. Он выставил указательный палец вверх, и его гладкая поверхность сверкнула в свете здешнего светила. Он потер пальцем переносицу и шагнул к чучеловеду.
   Копия вела себя будто это он тут хозяин. Может это и был Галахан? Пришелец небрежно глянул на Ветхона и приложил кулак к губам. Будто дым, он стал втягивать Ветхона в себя. Да, он точно был не копией. Явился господин оригинал!
   Ветхон почувствовал, как размягчается его тело, как он превращается в нечто бесформенное, в какой-то дым или пар. Он вот-вот оторвется от земли, он уже в воздухе... он бестелесен, его засасывает...
   "Нет! Нет! Я живой! Я не придуман, я живо-о-о-ой, живо-о-о-о...." - кричало его коробочное сознание. - Не-е-е-е-ет! - но вот каждая из его клеток оказалась в глотке Галахана, и в этот момент последняя мысль: -- Я до-о-о-о-о-ом-а-а-а-а...." - сжалась и сдавилась. Настоящий Галахан, потревоживший сновидение Ветхона, укутал его своими скорбными объятиями, какой-то черной и беспроглядной любовью; обнял, как земля сжимает в объятиях отдаваемое ей тело, лишенное жизни...
  
   Ветхон открыл глаза. Нет, этот сон был иным, совсем иным. Страшным, но одновременно умиротворяющим. Ветхон ловил внутри себя понимание, принятие, родство. Любовь всегда была тяжелой и давящей. Он уже испытывал это чувство... кстати, когда он испытывал его?..
   Слезы стекали по морщинистым вискам Ветхона, лежащего на спине на лужайке перед своей мастерской. Это были слезы счастья, пришедшие вместе с предчувствием чего-то важного. Пантелей смотрел в небо и ловил отголоски прошлого. Он наслаждался моментом и не спешил вспоминать. Он вдруг понял, что память в любом случае вернется. Теперь в ней представлялась огромная дыра, в которую вот-вот хлынет все, что удерживалось некой стеной, выстроенной умелыми мечтами одной старой женщины... Этот поток вскоре наполнит его жизнь смыслом.
   Похоже действие коктейля все еще не прошло: небо "играло", перетягивая внимание на себя. Ветхон отвлекся и стал смотреть. Он залюбовался небесными играми облаков.
   Белоснежные облака плыли, преображались. Они стремительно меняли форму и даже цвет. Масса белых, серых, темно-синих туч усмехалась опьянению учителя. Формируя головы, разрывая их и создавая новые непременно язвительные лица, которые кружились в вышине над лежащим на траве учителем, в сценах из прошлого, давно минувших дней, забытых диалогов и ситуаций.
   Небесный фон заполонила целая ватага взлохмаченных голов облачных гигантов. Кривые, отвратительно улыбчивые и обязательно важные, - все смотрели вниз на крохотного жалкого чучеловеда. Они смеялись, презрительно отворачивались и о чем-то шептались.
   Вскоре головы стали преображаться в живность, дома, детей и взрослых. Фантазии учителя проигрывали сотни сценариев... а может это были вовсе не фантазии? Ошметки, остатки историй и фактов, но разрозненных и нечетких. Спустя какое-то время картинка неба выстроилась в схему подключения кота к генератору, в план трубок, в строение живых чучел...
   -- Мырррррмяуууууу! - резануло слух Пантелея.
   Он встал. Сколько минут, а может быть часов он пролежал на улице? Трудно сказать. Голова все еще кружилась, да и все вокруг кружилось. Галахан, лица на небе, страх, догадки... а ведь он начал что-то вспоминать...
   Ветхон взглянул на свой дом и сарай мастерской. Стены, крыша, окна и двери, - все выглядело смазанным, будто сделаны они были из свечного воска, расплавившегося под гнетом пламени.
   Вдруг свет в мастерской погас. На улице был день, но из помещения лилась тьма. Она падала из дверного проема, будто столб тьмы, затеняя яркость солнца. Тьма вела себя как свет, а свет таял в ней, будто сам был тьмой. В темноте прогудело новое "Мяу!", переходящее в шипение, а потом десятки голосов запели кошачьи песни. В голове Ветхона схема соединения нескольких генераторов и десятков трубок становилась все более четкой, детальной и научно обоснованной. Вырисовывалась одна большая и единая система.
   -- А ведь все это реализуемо, - произнес он. -- А ведь так можно оживить сотни животных одновременно!
   Воодушевление наполняло его грудь, он тянул воздух носом и наслаждался этим сладким холодком внутри, покалыванием. Глаза старика разгорались азартом, он уже планировал где взять необходимые запчасти, и что можно стащить из школы. Но вдруг из темноты показалось несколько животных, а через несколько секунд на чучеловеда двигалась уже целая ватага разноцветных кошачьих: рыжих, полосатых, черных... Старик остолбенел. Поток котов не заканчивался. Они были злы и сбиты с толку, они шипели, кусали собратьев.
   Они уже умерли или только готовились к этому? Чучеловед сходит с ума или все еще действуют пары коктейля для оживления? Да какая разница! Они нападут! Это он знал совершенно точно. Старик бросился прочь, а котяры помчались следом.
   Откуда они все взялись?! Ведь он только планировал массовое оживление! Почему? Как так вышло?
   Что делать?!!!
   Не разбирая дороги, не думая и ничего не слыша вокруг, он без устали мчался по улицам Воллдрима. Он будто черпал силы из неведомого источника. Он так забылся страхом и галлюцинациями, что пробежал несколько километров по дорогам и тропинкам, по улочкам и закоулкам. На одной из улиц Пантелей споткнулся и упал. Он в страхе обернулся, но, слава мечте, коты уже давно не бежали за ним.
   Он встал на четвереньки, но вдруг защемило сердце, он стал задыхаться. Он хватал воздух, скорчившись и пригнувшись к земле. Песок влетел в рот, резанул глотку, и Пантелей закашлялся, схватился за грудь. Приступ не прекращался. В какой-то момент Пантелей ударился лбом о камни, которые выстилали дорожное полотно. Ветхон кашлял, пытаясь выплюнуть рвавший горло песок. Не в силах остановить приступы кашля, он лег на спину и зарыдал, и вскоре к плачу примешался смех.
   Безумие сжирало его сущность, он четко это чувствовал, но не пытался взять рассудок под контроль. Ум трогался, ум исчезал, чучеловед готов был полностью свихнуться.
   -- Почему? Почему все рушится? - шептал он, всхлипывая. - За что, боже? За что?..
   Но что это? То есть кто? Над ним пронеслось нечто. Огромная птица быстро удалялась, поднимаясь вверх, делая круги и петли. Высоко над землей она зависла, взмахнула крыльями, и из них выстрелили молнии. Да, именно из крыльев. И, нет, это была не птица. Это... Это...
   -- Это человек!.. - Ветхон встал на ноги и потер глаза. Он приложил ладонь ко лбу, всматриваясь ввысь. Он рассмотрел руки и ноги крылатого человека, туловище, голову. Это был мальчик - мальчишка с крыльями. И только теперь до Ветхона дошло:
   -- Как же хорошо я вижу! А как далеко! И даже не нужны очки... - "Очки... Очки! Очки!!!" - это слово долбило мозг, и Ветхон повторил его десяток раз. - А ведь точно! Те золоченые очки Брегантины... Ведь с них все началось... Они нужны мне! Я их хочу!"
   Накатывающаяся шизофрения ли сыграла, но Ветхон позабыл о мальчике-птице. Он вспомнил происшествие, перевернувшее его жизнь. Одна мелкая вещь, оказавшаяся на выставке мастеров-чучеловедов, изменила все! Очки, что дала ему примерить Брегантина, были... они были волшебными! И это точно! В них он увидел себя молодого, здорового, уверенного в себе.
   Не слова, но желание обладать подобным устройством разливалось по всему телу, пробираясь в самые мельчайшие закоулки кровеносной системы учителя. Это чувство не походило ни на что другое. Оно было ново, но в то же время казалось старым и давно утерянным. Мысль становилась осязаемой. И вот она мчится по его мышцам и органам, вбирает из каждого атома крохотную частицу самой себя. Летит по артериям и венам, собирается в скопления, несется к сердцу и, утомленная собственной массой, вырывается из груди - устремляется наружу. Он видит свою мысль, она материальна, он полностью согласен с ней. От счастья кружится голова.
   -- Что со мной?.. Как хорошо... - эти будоражащие метаморфозы его тела теперь показались ему родными, столь знакомыми когда-то давно, в какой-то чудесной и намного лучшей жизни. Он нечто подобное помнит. Что-то такое он делал... Когда? Во сне? Нет! Во сне это делал вовсе не он. Это делал Галахан. Точно! Но и он помнит, он помнит, он что-то помнит... Нет, не так: он хочет вспомнить... он почти помнит...
   Он маленький, вот его родители - папа и мама. Папа высокий, его кучерявые волосы неуклюже топорщатся в стороны. Он, увлеченный книгой, в которую сейчас всматривается, расхаживает по комнате и на его лице читаются аккорды эмоций. Он в восторге, он увлечен, он живет событиями и персонажами книжной истории.
   А мама! Она сидит на голом полу и смотрит в огонь, она плачет. Отчего? Почему папа не видит этого? Толчок в спину, Ветхон обернулся. Перед ним стоит мальчик, подросток - не иначе. Он ехидно лыбится, а потом кладет на плечи Пантелею руки, и его лицо искажается. Ему больно? Нет, он просто готовился ударить! Он бьет Пантелея коленом в живот, он ощущает такую знакомую боль. Пантелей смотрит на свой живот, еще совсем детский, со следами синяков разной степени синеватости и желтизны - частенько он получал от старшего брата.
   -- Не надо! Ах, зачем?.. Грейхан, ты злой и печальный!.. - к ним подбежал отец и влепил Грейхану пощечину, сын упал и рассмеялся. Он безумен, он... Кто он?
   Пантелей посмотрел на брата и прищурился, его зрачок уже тогда становился немного рыжеват.
   Ветхон схватился за голову, и из глаз брызнули слезы. Как же он мог забыть? Как?! Грейхан - его брат, его родной, самый близкий, и они всегда были так похожи. В старших классах Школы Мечтателей бывало их за близнецов держали. И он, его брат... он... он и есть Галахан! "Не я! Это он!!! и... Школа Мечтателей..."
   Этот день казался безумным. Пантелей не верил в эту реальность, ведь она сплошь противоречила самой себе. Эти воспоминания наполняли его тяжелой, трудной любовью и грели, но в то же время казались иллюзорными. А оживший кот! Что же тут творится?! Котяра вел себя вовсе не так как должно, однако о чем-то подобном чучеловед непрестанно мечтал. "Да-а-а-а-а, ведь я мечтатель..." - Пантелей был поражен воспоминаниями собственного детства, потому мысль, что он мечтатель, пронеслась мимо, он не осознал ее. На самом деле она показалась слишком очевидной, но главное: Галахан (или его зовут Грейхан), он был очень близок с братом. Лишь если Пантелей возражал, лишь тогда он получал удары в живот, потому старался не особо противиться воли старшего брата. А у Грейхана всегда было полно идей, полно планов - мечтатель, настоящий мечтатель!..
   -- Я тоже! Я ведь тоже мечтатель... - наконец-то понял Пантелей.
   Он поражался своим мыслям и не видел ломавшейся природы Воллдрима. Погодные явления, отгородившись друг от друга, заполняли участки города на свой лад. Где-то лил дождь - стояла осень, в других местах природа погружалась в зиму, но здесь она цвела и грелась солнцем.
   Раздался грохот грома. Ветхона вырвало из мимолетного сна наяву. Он стоял на дороге, усыпанной гравием, а мальчик-птица почти скрылся из виду. Справа метрах в ста столб пыли повис в воздухе. Там что-то происходило. Ветхона что-то звало. Туда! Ему надо туда! Он помчался к пыльному облаку.
   Дом каких-то богатеев лежал в руинах. Два сверкающих на солнце шара висели перед развалинами на заднем дворе. Ветхон интуитивно пригнулся - спрятался: словно понимал - не стоит выявлять свое присутствие. Внутри тонких прозрачных сфер парили люди...
   Кое-кого Ветхон узнал. В одной из сфер была вечно неприятно улыбающаяся Мэри и ее неизменный спутник - "ковырятель земли", огородный гений Кристиан Хванч. С ними какая-то молодая женщина: миниатюрная, в перепачканной одежде. Кого-то она напоминала... На кого же она была похожа? В другом шаре были трое: мужчина, женщина и ребенок. На женщине было изорванное платье, она была безмолвна и явно растеряна. Она все крепче сжимала себя за плечи, а подбородок дрожал: она была напряжена и едва сдерживала слезы. Мужчина источал сосредоточенность. На его руках всхлипывала девочка в ночной рубахе.
   Вдруг Ветхон услышал неприятное кошачье: "Ш-ш-ш-ш-ш!" - и опустил голову. Рядом, изогнув спину, стояла кошка. Она шипела, а шерсть на позвоночнике торчала дыбом. Ветхон скривился в ухмылке: уж не собралась ли она напасть? Те три кота, что отключились в его коморке, когда пытались сгрызть плоды его экспериментов, поплатились за свою беспечность, и эта поплатиться, если он только захочет.
   -- Псик отсюда, пошла, пошла... - прошептал Ветхон и поднял глаза. Шары и люди исчезли. -- Этого быть не может, я все еще галлюцинирую? - он почесал затылок и взвизгнул от боли. В его ногу вцепилась гадкая кошка. Он мотнул ногой, но кошка не отпускала. Тогда Пантелей ухватил ее за шиворот и, издав приглушенно: "Ы-а-а-а-а-а!" (видать прилично прихватила живодера Фелиссия), оторвал мерзавку от ноги, потом отшвырнул ее подальше. Кошка приземлилась в нескольких шагах и обернулась, опять зашипела, а потом резво помчалась к тому месту, где недавно висели в воздухе шары. Она прыгнула и... и пропала! Растворилась в воздухе!
   -- Что? - Ветхон плюхнулся задом на землю. -- Это продолжается? Опять какие-то видения...
   Он долго так сидел, то забывался, то пытался думать. Внутренний диалог все шел, все продолжался. Кто с ума сбрендил: он или весь мир? Погода, небо... волшебство...
   День продолжал плюсовать безумные события. Спустя полчаса или около того Пантелей почти уверился в нереальности происходящего. Лишь сон может преподносить подобные сюжеты. Да и брат... Какой еще брат?! Нет у него никаких родственников! Он чучеловед! Старый одинокий учитель, утерявший смысл жизни, позабывший даже свое прошлое. Уродец и ничтожество.
   Все этот эликсир! Знать конкретно он надышался своим оживляющим коктейлем...
   Но! Что точно важно! Что точно, совершенно точно правда?! Наука! Он завершит эксперимент, он разработает противоядие от галлюциногенного коктейля. Это дело он не бросит, только не этот проект! Тем более он четко представил схему работы аппарата по оживлению котов, когда лицезрел игры облаков.
   Он ущипнул себя - немного больно, ухватил усики дернистого газона, вырвал их и засунул себе в рот. На зубах заскрипела земля, а шершавые травинки царапали нёбо и были отвратительны на вкус. Он выплюнул зеленую кашицу, поковырялся в зубах, то и дело сплевывая волокна и песок: совсем не похоже на сон, все слишком реалистично.
   Права ли окружающая действительность или все врет?
   Какая разница!
   В какой-то миг в голову постучала идея. Дом то был из богатых, а хозяева улетучились. В руинах можно найти какие-нибудь ценности, а, если повезет, попадутся деньги. Наверняка! Хозяева бежали в спешке. Он не заметил с ними сундуков или чемоданов. Богатство рядом. Надо только поискать. А если все это сон или иллюзия, тогда он вообще ничего не теряет. Репутация, свобода?.. Тьфу! Даже если и потеряет, не велика беда!
   -- Начнем, пожалуй, - прошептал он и принялся за дело.
   Он перелез через фасолевую изгородь, обошел розы, туи, пробрался к заднему двору. На глаза сразу же попалось покрывало. "Сойдет!" - подумал он. Ветхон разложил покрывало на травке, представляя, как вскоре натаскает на него целую гору стоящей добычи. Бабахнул гром, и Ветхон пригнулся. Не поднимая глаз, чуть сгорбившись, он замер. Видимо Ветхон пытался таким образом обмануть разгневанного бога - всевидящего наблюдателя, старавшегося уличить в грязных поступках своего подопечного.
   Так сразу ничего не попадалось на глаза. Хотя - вот и подсвечник, возможно серебряный, а там кружевной тюль. Возможно и не тюль: от грязи можно было спутать его со скатертью или фатой невесты. Битый час Ветхон изучал обломки, но ничего ценнее подсвечника он так и не нашел. Наверное поэтому, он так и не выпустил серебряную ценность из рук. Он сел на корточки и почесал живот. Не выдержал равновесия и шмякнулся на задницу. Что-то уперлось в ягодицу. Ветхон переместился вбок и нащупал предмет, смахнул с него песок...
   Восторг! Неверие глазам! Там оказались очки! Они так походили на те, что примеряла ему Брегантина. Совсем недавно он жаждал обладать ими, и вот, пожалуйста, бери - мечты сбываются! Причем вот так, буквально. Правда эти были голубые, но материал и гибкость - все как у тех самых!
   -- Странный материал: не пластик, не метал и даже не стекло... Брегантина, эти тоже твои?.. Брегантина... А ведь действительно, та молодая женщина в прозрачном шаре немного походила на старушку-директрису. Одевалась похоже, и эти... эти длинные волосы, собранные в пучок...
   Он бережно очистил очки от пыли.
   -- Эй, господин, что вы тут ищите? - донеслось сзади. Ветхон взглянул через плечо. На лужайке стоял мужчина с садовыми ножницами в руках, он угрожающе хлопал ими по своей крепкой ладони.
   -- В чем дело то? - Пантелей встал и повернулся.
   -- Разве это ваш дом?
   -- Конечно мой!
   -- Господин Генри Смолг, вы сильно постарели!
   -- Смолг? - повторил Ветхон. -- В чем проблема? Здесь никого нет.
   -- Но это не значит, что отсюда можно тащить все что заблагорассудится, - садовник приближался.
   Ветхон сполз с торчащего остова кирпичей, пару раз едва не грохнувшись.
   -- Господин, вы видите, что творится? - садовник указал на небо. - Природа меняется, мир разваливается. А вы... вы просто бездушный человек. В такой момент думаете лишь о наживе!
   -- Вовсе нет. Я ищу-у-у-у-у.... выживших. Вдруг кого придавило, - сообразил Пантелей, одной рукой прижимая к пузу подсвечник, а другой вожделенные очки.
   -- А что это у вас там?..
   Подсвечник оказался на земле, и Ветхон заложил, некогда держащую ценнейший экспонат руку за спину, а потом попытался сосредоточить все внимание на очках:
   -- О, это... это... это мои очки, я плоховато вижу, - он одел бенайрис и, в общем-то ничего не произошло. Ну, малость зрение ухудшилось. Он зажмурился.
   -- Все же я попрошу вас уйти. Люди, которые здесь... Это земля принадлежит очень хорошим людям, и я признателен им за очень многое. Уйдите, по-хорошему...
   -- Хм, - хмыкнул Ветхон, но вдруг за спиной раздалось:
   -- Ты можешь сделать с ним все, что захочешь.
   Ветхон обернулся. В воздухе парил Галахан.
   -- Сделай так, - Галахан почесал указательным пальцем свою переносицу, и его глаза впялились в садовника. Ветхон посмотрел на доставучего крепыша, и тот вдруг стал стремительно краснеть. Казалось, он задержал дыхание. Он краснел и краснел, и глаза пучились от напряжения. Неожиданно для него самого и для господина Пантелея, мужчину разорвало на части, обратив мускулистое тело в сине-бурые лоскутки. Не куски плоти, но ленточки разлетелись по сторонам. Подхватываемые ветром, теперь они летали повсюду вокруг, словно новогодний серпантин.
   -- Видишь, как все просто? - рассмеялся Галахан, а потом подлетел и опустился перед братом на обломок стены, положил руки на плечи Пантелею и улыбнулся. Вдруг резко ударил Ветхона коленом в живот. Пантелей упал, а очки сместились на щеку. Галахан сразу же исчез.
   -- Эй, вы чего это? С кем вы говорили? - на Пантелея смотрел садовник, он явно был растерян и явно же не походил на клубок ленточек. -- Вы чего? С вами все в порядке? Чего это вы падаете на ровном месте? Живот прихватило?
   Ветхон подскочил на ноги и рванул с места. Словно кузнечик, он скакал через куски камня и кирпича, а потом перемахнул через полутораметровую клумбу и бросился бежать прочь, позабыв свой серебряный подсвечник.
   Правда, на этот раз пробежка вышла хоть и стремительной, но не долгой. Уже через несколько секунд Пантелей лежал под обвитой фиолетовой фасолью оградой Смолгов. На этот раз Ветхон быстро утомился. Какое-то время он высматривал нет ли погони, но вскоре понял, что никто его не преследует. Он встал и не спеша пересек дорогу, присел на скамью в скудной тени засохшего дерева.
   Воллдрим трясло, законы природы перепутались... Творилось невероятное! Но все это не так уж важно, ведь Ветхон воплотил свою мечту!
   Рука сжимала то, что так мечталось раздобыть - очки, показывающие другой мир! Очки, меняющие жизнь!..
  
   Позже Ветхон назвал события тех дней "Днями Землетрясений". Он мечтал о них, старался не забыть.
   Смутные обрывки детства, ожившее чучело кота, и неизвестно откуда рожденная идея о том, что Грейхан и Галахан один человек; загадочные очки, показывающее то, чего нет; люди-волшебники... Он то мечтал вспомнить, то жаждал забыть свое прошлое. Его чучельная жизнь и тоска непонятного происхождения тогда преобразились в нечто новое. Он столько понял... Он захотел... Он знал, что может... Он многое сделал, когда понял, что все это не галлюцинация и не сон.
   Те дни минули, и Ветхон давно утерял блаженные чувства, пережитые в те мгновения. Жажда жизни, возможность и желание творить. Тогда он мог мечтать, легко, без каких-либо стараний. Он стал понимать свое предназначение. Жизнь обретала смысл. На миг, на несколько деньков, пара недель или чуть больше...
   Лежа в темноте комнаты, он громко вздохнул и перевернулся на другой бок. Уставившись в стену, Пантелей сквозь зубы прошептал: "Тупые солдафоны!"

  
  
  
  
  
  
  
   За продолжением сюда: Непролог и Неглава


 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com А.Ефремов "История Бессмертного-4. Конец эпохи"(ЛитРПГ) И.Головань "Десять тысяч стилей. Книга вторая"(Уся (Wuxia)) А.Найт "Наперегонки со смертью"(Боевик) Л.Джонсон "Колдунья"(Боевое фэнтези) Т.Май "Светлая для тёмного"(Любовное фэнтези) А.Кутищев "Мультикласс "Турнир""(ЛитРПГ) К.Воронова "Апокалиптические рассказы"(Антиутопия) Д.Сугралинов "Дисгардиум 2. Инициал Спящих"(ЛитРПГ) В.Коломеец "Колонизация"(Боевик) Ю.Резник "Семь"(Киберпанк)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Колечко для наследницы", Т.Пикулина, С.Пикулина "Семь миров.Импульс", С.Лысак "Наследник Барбароссы"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"