Елохин Павел Владимирович: другие произведения.

Две собачьи истории

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс 'Мир боевых искусств.Wuxia' Переводы на Amazon
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фантрассказа Блэк-Джек-20
Peклaмa
 Ваша оценка:









     Гицели


     Если случается в детстве что-нибудь страшное, оно или напрочь забывается, или яркими осколками солнечного стекла врезается в память.
     Белобрысый пацан с облупленным малиновым носом был в нашем дворе старше всей детской компании. Он недавно переехал к нам во двор. Из бахвальства перед нами, с глуповатой малиновой улыбкой он убил у всех на глазах одного из живших в то время во дворе маленьких полуслепых щенков. Единственное, что меня хоть немного сейчас утешает: щенок умер мгновенно. А тогда мы и этого не понимали. Смирные, испуганные до дрожи, до дурноты и слабости, стояли мы около мёртвого щенка, и перед нами маячило красное лицо, похожее на воздушный весёлый шар, прихотливо колышущийся отдельно от земли.
     В детстве память торопится набрать полные пригоршни воспоминаний. Целые дни проводишь на улице среди больших одноэтажных домов, и эти дома, изогнувшиеся навечно улочки, по которым бегал, становятся тобой. И только потом - обвал отрочества. Оно раскрывает тебе глаза, и ты с удивлением видишь, что всё вокруг - не ты, а ты - вот он: стоишь, оторопевший, в самой середине этого светлого мира. Как будто в первый раз видишь своих друзей, а они всё те же - бегают, ничего не понимают. Смещается душа, организм порочно, сладостно и тайно готовится к вечному делу. Уже кажется стыдным носиться по улице с игрушечным пистолетом в руке, и книги заслоняют внешний мир. Но ещё иногда, глухо стесняясь кого-то, ты достаёшь ящик с состарившимися без тебя игрушками и играешь. Тихо. Один.
     Всё это проносится насквозь так быстро, что успеваешь лишь повернуться и смотреть вслед - как удаляется, уменьшаясь и темнея, самоуверенное дерзостное отрочество.
     Девятнадцатилетним я зашёл в свой старый двор.
     В детстве мир был целым, большим и неразборным. Теперь же я видел пригонку деталек, отдельные предметы, разрывы и чёткости. Всё, решительно всё способно предстать нагромождением угольчатых линий, едва терпимых граней, твёрдых поверхностей и объёмов.
     Вот он, стоит у подъезда железный прямоугольник с приваренной у основания пластиной, о которую счищают с обуви грязь. Я смутно помнил теперь, что был в детстве момент, когда я видел эту раму так же, как сейчас - резко отделённой от всего, уродливо выпученной мне навстречу. Пластина, как и тогда, была в засохших кусках серой грязи, куски точились пылью, которая лежала вокруг прямоугольника жёлтым мягчайшим ковром. На солнце она нагревается, и приятно идти по ней босиком. Место было то же самое, но что-то очень важное изменилось, чего-то не было. Не было самого важного, что было тогда, того, что надо вспомнить. И я вспомнил.
     Наш двор был на краю города, и там, где двор кончался, начиналась деревня с виноградниками и чистыми белыми и голубыми крестьянскими домами. Тут же брал начало огромный овраг, старый, с прирученными и возделанными берегами, в разломе которых, за озером, прятался под зеленью пышных деревьев сдержанно гулкий центр города. А здесь на горе бешено полоскалось вывешенное из окон общежития разноцветное бельё, завывал ветер в железных пролётах склонившейся над всем районом телевизионной башни. Здесь, в общежитиях, жили ожиданием настоящих квартир, и поэтому не заботились о том, как выглядит со стороны фасад дома. Черновая жизнь перед въездом в новую квартиру затягивалась на года.
     Гицели - слово страха и боли. Люди, которые убивают ничьих собак. Если собака ничья, её называют бродячей. И вот однажды была облава: отдуваясь (жара), сквозь густую зелень кустов шли по краю двора два человека в линялых спецовках. Наибольшая полдневная жара для гицелей - лучшее время: собаки прячутся в тени, дремлют.
     Тех собак, которые казались им получше, гицели не убивали, а ловили длинной верёвочной петлёй. Машина с низкими грязными клетками, откуда шёл собачий вой и лай, стояла подальше от места охоты.
     - Гицели!
     Тот из ребят, кто увидел их первым, быстро разносит весть. Любимых псов, живущих во дворах и вроде бы ничьих, быстро утаскивают с улицы поглубже в подъезды, в комнату, если родителей нет дома. Альма виновато стояла посреди нашей комнаты, боясь к чему-нибудь прикоснуться дворовыми боками, и мне казалось, она понимала, что её спасают.
     В этот раз они двигались совсем медленно. Я услыхал крик 'Гицели!' и вышел из дома. Альмы во дворе не было. Мимо меня пронеслось несколько незнакомых мне собак с высунутыми языками. Раздался близкий выстрел, и сразу второй. Не помня себя, я вернулся в подъезд, по коридору первого этажа побежал ко второму подъезду. Выскакивая на улицу, я услыхал ещё выстрел.
     Она бежала со всех ног, но не смогла убежать. Она полетела в пыль около железной пластины для очистки обуви. Как будто моментально срезало ноги. Она упала, ударилась всем телом, и алая пена показалась изо рта. Дыша после стремительного бега судорожно и часто, она хрипела и била ногами по пыли, пыталась подняться, и в этом хрипе, в застывших бьющихся глазах был ужас, а розовая лужица у её рта расползалась по пыли всё шире. Собака ворочалась в пыли и хрипела, и жизнь уверенно покидала её.
     Вытянулась и застыла. Оскаленные зубы в пыли, голова с открытыми глазами запрокинута.
     Я стоял в тёмном проломе подъезда в четырёх шагах. Собака и рама уродливо выпучились, резко обособились от окружающего мира. Я тогда ещё не знал, что это - момент взрослого восприятия.
     Вот что вспомнилось, когда я увидел эту железную раму в жёлтом неровном круге пыли.
     В детстве память торопится набрать полные пригоршни.
     
     Веста
     
     Над зелёной ершистой травой вставало весёлое светило. По траве упоённо носилась мохнатая, рыжая с чёрным, собака. Ещё совсем щенок. Огромный мир только приоткрылся перед нею, и со всей энергией, которую дала природа щенку, она ринулась в этот мир, утонула в цветах, красках и запахах.
     Бескорыстная твоя радость! Радость живого, молодого, растущего! И где-то в стороне поглощает тебя глазами счастливый хозяин, мой отец.
     Он принёс её за пазухой. Торчала, моталась глупая мутноглазая щенячья голова. Ничего не понимала. Свой угол. Молоко. Лужа на полу и счастливый неуклюжий щенячий сон.
     Потом началось что-то ужасное, странное, невозможное. Щенок, обещавший стать породистым колли и получать каждый год медали (да и не в них дело!) ничего не ел. Её глаза тускло светились, гноясь, взгляд был грустным.
     Лишь когда выходила на улицу, она преображалась. Носилась счастливо и лаяла не переставая.
     Её радость не умиляла хозяина; он уже девятый месяц кормил её с рук .
     Специалисты-собаководы качали головами и удивлялись странной псине, доверчиво глядевшей на них из угла комнаты: редко увидишь экземпляр, собравший столько атавизмов, признаков вырождения. И нос, и окрас, и аппетит - всё было не так.
     - У-сы-пить. - Их советы выражались одним словом.
     И вечером, когда усталая собака после прогулки проваливалась в свой таинственный собачий сон, на кухне слышался голос хозяина, который думал, что убеждает мою мать, а на самом деле убеждал самого себя. Слышались слова: '... что это за собака?.. дисквалифицирующий порок...'
     Уже давно стало ясно, что - не до выставок и медалей. Её вообще никогда ни на одну выставку не допустят. Ведь она - урод среди собак, так говорят собаководы. Паспорт с безупречной родословной стал похож на неуместный, но старательно рассказанный анекдот.
     И сейчас она устало спит в соседней комнате. И с кухни доносится огорчительный голос хозяина. А она беспомощно увязает в мутном болоте своего сна. И хозяин готов кормить её из рук всегда.
     Сейчас зима. Воспоминание: неуклюжий толстый щенок наивно семенит за моими ногами по узенькой тропинке с высокой зелёной ершистой травой справа и слева. Беспомощные близорукие щенячьи глаза, горбатый носик и толстые лапки.
     Она занимает всё его время. За ней нужен уход, как за маленьким ребёнком. Ничего, скоро ты перестанешь мучиться сама и мучить близких твоих людей.
     Всего один укол.
     

7 янв 1979





 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com М.Юрий "Небесный Трон 2"(Уся (Wuxia)) Н.Пятая "Безмятежный лотос 2"(Уся (Wuxia)) Д.Мас "Королева Теней"(Боевое фэнтези) А.Верт "Пекло 2"(Боевая фантастика) NataliaSamartzis "Стелларатор"(Научная фантастика) М.Атаманов "Искажающие реальность"(Боевая фантастика) М.Юрий "Небесный Трон 4"(Уся (Wuxia)) Л.Светлая "Мурчание котят"(Научная фантастика) А.Тополян "Механист"(Боевик) Д.Сугралинов "Дисгардиум 2. Инициал Спящих"(ЛитРПГ)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Институт фавориток" Д.Смекалин "Счастливчик" И.Шевченко "Остров невиновных" С.Бакшеев "Отчаянный шаг"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"