Елохин Павел Владимирович: другие произведения.

Стихи-1984

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фантрассказа Блэк-Джек-20
Peклaмa
 Ваша оценка:

1984






* * *

Хорошо дирижировать тыщей
хрипло-чёрных грачей!
Так взметнутся с деревьев, что тише
самолёт. Кто здесь чей?

Гроздья крыльев, носы. Дальше небо.
Не базар и не ад.
Теплота в январе так нелепа! —
я ей рад.

Здесь ведь юг, это непоправимо,
и вдоль речки — трава
по весеннему! Мне так грачино!
Что ли крикнуть «ура!»? 4.1.84.
* * *

Собака лаять перестала.
Она не выбилась из сил,
она существовать не стала.
Вот этот дядя попросил.

Вот этот дядя — он охотник.
Трудоучаствует он так.
хоть он и не большой охотник
бездомных убивать собак,

не норовит он на попятный,
ружьё ведь изобретено.
Сказали, долг. Пусть неприятный,
потом забудется оно.

Забудется, как кровь фонтаном,
и как с размаху головой,
как подранка добивал он,
и трудный тот предсмертный вой.

Придёт потом к жене, к детишкам,
смахнёт усталость, смоет грязь,
в окно не всматриваясь слишком,
всё непреложней становясь. 4.1.84.
* * *

Я заблудился в Ташкенте.
Он хаотичен как жизнь.
Вдумчивый дед мне дорогу
неправильную показал,

спутав левое с правым,
и долго, пока ждал трамвая,
рассказывал о былом
и о шестьдесят шестом.

Печально бренчали трамваи
и выпуклый свет фонаря
несли по маршрутному кругу.
О, как хаотична судьба!

Как было мне не заблудиться
среди родословных корней,
как улицы, переплетённых?
Я ехал, не зная куда,

покорно смотрел сквозь окно,
как всё незнакомо. Шло время,
а я всё по рельсам стучал
неправильно взятым трамваем,

и, если уж честно, не очень
хотел бы узнать, где же я,
и радостно вдруг отыскаться.
Да это же и невозможно.

Я вышел и остановился,
и выпал из общего круга
событий и коловращений.
Трамвай, проезжавший куда-то,

искру удивлённо зажёг:
мол, кто это там, возле рельсов?
И бок его мне сообщил:
«Ташкенту 2000 лет».

Да, я — только сороковая
частичка. Куда мне понять,
что он из себя представляет.
Блуждать, как иголка в кишках,—

не значит постичь, что к чему.
Будничный обуви стук
эхом домам рассказал,
что я вернулся в квартиру.

Что же поделать? Пришёл.
Буднично и деловито,
всё узнавая вокруг,
так и не разобравшись. 27.1.84. Ташкент
* * *

Стремления обуревают
по-прежнему. Отличье в том,
что результаты их бывают
ясней тотчас, а не потом.

Ещё не сделан шаг, а разум
его последствия учёл,
и шаг вдруг обессмыслен сразу,
и никуда я не пошёл.

А кто-то бегал и смеялся,
и что-то даже находил.
Он счастливо не сомневался,
и этим правильнее был. 27.2.84.
* * *

Под ветром судорожны ветви.
Ещё нет листьев, но весна.
По небу носит безответно
обрывки белые письма.

На небо, как со дна колодца,
гляжу в предчувствии чудес.
Сегодня что-нибудь начнётся
не где-нибудь, а прямо здесь,

не зря так много стало света,
так странно всё, и неспроста
под ветром судорожны ветви,
и листьев нет ещё. Весна. 30.3.84.
* * *

Гусар и барышня



Окончен вальс.
шампанского налей.
Осталась фальшь,
и всё подвластно ей.

Мизинец — от.
Коробит? Ерунда.
Который год
пусты твои года.

Корсет, и твой
усталый доломан.
Как пень не стой,
пусти в глаза туман,

закручивай роман,
ты ж признанный гурман!
Короче, всё шарман.
Господь с тобой. 11.4.84.
* * *

Памяти Басё



Дождь намекал, а не шёл.
На асфальте, где с каплями пыль,
я конфету «Школьная» нашёл.
Апрель! 14.4.84.
* * *

В нашем маленьком мире
все так жаждут любви.
Вы, конечно, любили,
но любили ли вы?

Удалось ли не сбиться
на расхожий мотив?
Очень страшно влюбиться,
так и не полюбив. 27.4.84.
* * *

Ловит листья лес.
Ломок лай собак.
Льют лучи с небес.
Осень тает так.

Заморозка звон.
Зябко и озноб.
Небо — старый зонт.
Так зима идёт. 30.4.84.
* * *

Кинопередвижка



В зале — кепки, польта,
кашель, дым и гам.
На экране — кольты,
драки, chewing-gum.

На экране — лошадь,
молодой ковбой.
В зале водку глушат,
затевают бой.

На экране режут
и вигвамы жгут.
В зале что-то брешут,
семечки жуют.

На экране — хитрый
Джон, и happy-end,
музыка и титры.
В зале — жёлтый свет.

Сквозняком завился
папиросный дым.
Кто-то спит, склонился.
Голые ряды. 30.4.84.
* * *

Волосы перебирает ветром,
стынет в лужах поздняя вода.
С этим разлетающимся летом
точно уж не слиться никогда.

С этими минутами на воле
не остаться, мимо пробегут.
Не угнаться, пробовать не стоит.
Лето всюду, а я только тут. 4.84.
* * *

Жизнь идёт, а мы не замечаем,
или не желаем замечать.
Старимся над кружкой с крепким чаем,
привыкаем горевать и ждать,

оставляем юные надежды,
окунаем разум в мир и тлен.
На душе безрадостно и снежно.
Безболезнен плен привычных стен.

И ни восхититься, ни заплакать —
ровно, как в пустыне. Благодать.
Окаменевает сердца мякоть.
Ближе то, чего не избежать. 3.5.84.
* * *

Я одинокий пилигрим,
ты неприкаянная дева.
Давай с тобой поговорим
под звуки старого напева.

Искал я счастья в красоте,
но правота была сильнее.
Не стало глаз в моей мечте,
ведь небеса любых синее.

Искала ты любви, но той —
воспетой, жертвенной, желанной.
Не посчитались и с тобой.
Теперь не выглядишь ты странной.

Я одинокий пилигрим,
ты неприкаянная дева.
Давай с тобою переспим
под звук старинного напева. 9.5.84.
* * *

Огни св.Эльма



Старинные, пропахшие чужбиной,
угрюмо шли на запад корабли.
Равниной волн дни проплывали мимо,
но не было и не было земли.

И знали люди — будет очень скоро
край мира. Неизбежно с рёвом там
в пучину льются водяные горы,
не выручить людей и мачт крестам.

Подняв в мольбе глаза к пределам неба,
застигнутый врасплох моряк стоял:
там, выше клотика, в ненастье слепо
огонь голубоватый засиял.

«Знамение Христа! Он всех нас помнит!
Он поддержал нас и зовёт вперёд!»
Попутный ветер крут, оснастка стонет,
земля всплывает впереди из вод. 22.5.84.
* * *

Ласточки в цех залетают.
Здесь у них дети, под крышей.
Люди их не замечают.
Писка птенцов и не слышно.

Цех — это место, где люди
трудятся очень серьёзно.
Ласточек в цехе не будет —
и не заметят, возможно.

Скоро закончится нерест.
Люди уйдут, цех закроют,
и сквозь закрытые двери
души птенцов в небо взмоют.

Предотвратить это нечем.
Птицы снуют беззаботно.
Кажется им, будет вечен
вылетный путь их и влётный. 6.6.84.
* * *

Иду на работу после дождя.
Дамба сырая. Ноги скользят.
Шаг. Нога отползает к обочине.
Надо идти. Даже если не хочется.

Слева волны. Озеро Манта.
Справа волны. Нагульный пруд.
Помню, Йорг написал мне: "Pantha
rhei". Верно. Так же и тут.

Плавно большая серая цапля
Красную книгу крылами чертит.
Озеро Манта — серая капля —
из глаза Земли слезою летит. 8.6.84.
* * *

Крутились бешеные кольца,
и был волшебный часослов,
как новое рожденье Солнца,
как сбой миров!

Тебе не верю я, волшебник,
но поспеши меня увлечь,
чтоб осиянно твой лобешник
всходил меж плеч!

Наври, судьбы горе-хозяин!
С тобою выбросим балласт
и так фотонно завихляем!
Но нет — ты слаб.

Твои изломанные жесты,
твоё дрянное волшебство.
Прости — конечно, ты божествен.
Прости родство. 12.7.84.
* * *

По наезженным рельсам, на которых не держится ржавчина,
мимо города ночью привычно идут поезда.
Всё железно у них, и нет рейсов, которые начерно,
а у нас, у людей, если силы впустую растрачены,
эти силы, как рельсы, пришпалены, и навсегда.

Стыки рельс — пустота, чтобы в случае их расширения
не согнулись они, изнывая от жарких тисков,
а у нас, у людей, на стыках — нравоучения,
чтоб не сгорбиться и не застрять в пустоте озверения,
и не видеть тех снов,
и не жаждать тех снов,
и не помнить тех снов. 12.7.84.
* * *

Брюсов



Брюзгливое дребезжание
холодного хрусталя.
Потугами содержания
оформленная земля.

Упорное, каждодневное,
поверившее уму.
Великое — или бренное,
не нужное никому? 13.7.84.
* * *

Хозяева отдыхают.
Квартира без них одна.
По делу зашёл сюда я —
и грохнула тишина.

Как странно в такой квартире,
где мебель, но нет людей!
На полках книги застыли,
порядок среди вещей,

и воздух прозрачным квадратом
таится под потолком,
и кажется: кто-то рядом,
и даже — в тебе самом!

Он ждёт: что ты будешь делать?
А ты как ваты кусок.
В кармане слипается мелочь.
Какой от неё здесь прок?

Скорее отсюда выйти!
Но прежде тебе сейчас
в зеркале надо увидеть
бездну понятных глаз.

Короткое замыкание —
и принял ты двойника.
Напрасна у глаз рука:
теперь без него — никак,
лишь ждать, что и это канет.

Изнервленный и больной
всегда сам себя пугает,
и вкрадчиво страх ручной
так цепко ногтем пронзает,

без боли, щекотно так,
студень костного мозга
наматывает на кулак,
так знобко и так морозно.

Квартира пустая — склеп,
а вещи исчадия ада.
Один. Никого нет рядом.
Один. Потому — нелеп.

Скорее забудь про страх,
уйди из квартиры этой.
В душе разойдётся мрак
лишь от живого света. 19.7.84.
* * *

Чёрные решётки
на снегу так чётки!
Снег припал к решётке, снег полуживой.
Чёрные решётки
на снегу — как чётки!
И — по вороне над каждой головой.

За решёткой — школа,
родина кола.
Бесшабашный двоечник скачет по воде.
Лёд кидает всполох
свеженьким сколом.
Классы все гуляют: «а», «б», «в», «г», «д».

Фиоретуры нотки —
запах получёткий:
запах детства, школы и по льду шагов.
Будут после фотки,
чётки и нечётки,
только этот запах не почуять вновь. 29.7.84.
* * *

Трибун овал. Спортсменов головам
хлопки людей — как будто хлопья снега.
Ты весел, зол. Ты вышел на тартан.
Зависит от тебя твоя победа.

Ты на пути сюда не раз упал,
забыл считать удары и подножки,
во все ловушки подлые попал,
но всё-таки добрался до дорожки.

Твои шиповки хуже, чем у всех,
и вылиняла майка в тренировках,
но ты разделаешь их под орех
в беззубых и растоптанных шиповках.

Рванули старт, пошли на первый круг,
столпились, заработали локтями,
и если преграждал дорогу друг,
тянулись дать подсечку ноги сами.

А у тебя здесь не было друзей,
и ты держался в стороне от стычек.
Тебя отжали к внешней стороне
и из фаворитов молча вычли.

Но ты ушёл от группы головной,
в которой не бежали, а толкались,
и стелется тартан перед тобой,
а сзади липнет к пяткам чья-то зависть.

Ты выдал всё: что можно и нельзя,
но судей смог лишь этим позабавить.
Тебе последний круг не прозвонят,
а могут и ещё один добавить.

Всех обогнав на круг и полтора,
по своему дымящемуся следу
ты добежал и рухнул на тартан,
настигнув всем назло свою победу. 24.10.84.
* * *

Девочка рисует на асфальте
белый красивый цветок.
Девочку в покое вы оставьте —
кто б нарисовать так смог
этот лепесток?

Девочку домой позвала мама,
девочка ушла домой,
а на асфальте рос упрямо
цветок вниз головой. 25.10.84.
* * *

Символист



Он знал одни лишь символы.
Бодлер и Малларме
в него врывались силами.
Сидел он на корме,

вокруг непонимающе,
и на людей глядел,
стихи писал, пока ещё
необъяснимо цел.

Он выходил на улицу,
как в полночь входят в дом,
сажал на листья гусениц,
и листья гладил он.

Стеснялся петь, не мог не петь,
хотел борьбы, был слаб,
поймал весь мир в худую сеть
и сдал его в заклад.

Необязательных болот
прошёл немую слизь,
и проследил из тухлых вод
кристалл, взошедший ввысь.

Сквозь призмы истиннейшей грань
шло радугой добро,
но это всё в такую рань
случилось, что прошло.

Где рос кристалл, поднялся лес,
и звёзды лили свет,
и символ там, где смысл исчез,
виднелся, как ответ.

Он то забыл, он стал весёлый,
но слёзы были — капать.
Не зря глаза, что видят всё,
устроены, чтоб плакать. 9.11.84.
* * *

Природе не уподобляйтесь,
не будьте, как она, тихи,
в поэтов молодых влюбляйтесь,
или хотя бы в их стихи. 11.12.84.
* * *

Феб горит.
До зари
говори,
говори!

Воздух свеж,
воздух чист.
До невежд
достучись!

Им уют,
им покой.
Не пойдут
за тобой.

Эта боль,
этот смех,
как юдоль:
не для всех.

Феб горит.
Но пока
кто узрит?
Облака. 12.84.
* * *

Замри и вслушивайся: тихо,
и только просверк быстрых глаз.
Я знал, как пахнет голубика,
но память в памяти не спас.

Как много их, воспоминаний,
сошедших медленно на нет!
Как много их, бесцельных знаний,
и как единственен ответ! 12.84.
* * *

Артикул игрушки написан на лапке.
Лягушка, медведь, бегемот
лежат в магазине на полке в порядке.
Едва ли их купит народ.

Кому-то хотелось, чтобы появились,
они, может быть, старались.
Раненые, хромые звери столпились.
Конечно, они не удались.

И лучше купить самолёт или книжку,
но девочка входит в дом,
она прижмёт к себе горбатого мишку
и будет плакать о нём. 12.84.




 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com М.Атаманов "Искажающие реальность"(Боевая фантастика) С.Климовцова "Я не хочу участвовать в сюжете. Том 2."(Уся (Wuxia)) А.Робский "Убийца Богов"(Боевое фэнтези) В.Пек "Долина смертных теней"(Постапокалипсис) О.Мансурова "Нулевое сопротивление"(Антиутопия) Д.Сугралинов "Дисгардиум 6. Демонические игры"(ЛитРПГ) Т.Мух "Падальщик"(Боевая фантастика) М.Юрий "Небесный Трон 5"(Уся (Wuxia)) И.Головань "Десять тысяч стилей. Книга вторая"(Уся (Wuxia)) К.Федоров "Имперское наследство. Вольный стрелок"(Боевая фантастика)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Колечко для наследницы", Т.Пикулина, С.Пикулина "Семь миров.Импульс", С.Лысак "Наследник Барбароссы"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"