Смрадная книга. В отзывах на неё мне встретилось утверждение, что две третьих в ней - правда. Не знаю. В силу рвотных позывов дочитать её у меня никак не получается. Может, дальше по тексту концентрация лжи падает, и в среднем оно так и выходит, но на первых страницах чуть ли не каждый абзац авторского текста - это либо ложь, либо глупость. Либо расчет на глупость читателя, на неопытность читателя, на незнание читателя, то есть - подлость.
ПОДЛЫЙ, низкий, исподний, последнего качества, плохого разбора; || о человеке, сословии: из черни, темного, низкого рода-племени, из рабов, холопов, крепостного сословья; || о нравственном качестве низкий, бесчестный, грязный, презренный. На ярмарку привезен самый подлый товар, южн. низшего качества. Бедны, да не подлого рода: деды их были именитые купцы. У него жена взята из подленьких, вологодск. простого рода, из бедного дома; в перм.-черд. иногда подлый означает: бедный, нужный, или вовсе нищий. Подлое дело, бесчестное, заведомо безнравственное, лишающее уваженья. Подлый человек, подлец, подлянка, готовый достигать целей своих низким искательством, в ком нет чувства чести и самоуваженья.
Толковый словарь живого великорусского языка Владимира Даля
Вот от начала и до последней читанной мной страницы остается это ощущение: речения подлой дворовой девки, подглядывающей за госпожой.
*
Текст.
Вступление.
"В июле 1989 года нобелевский лауреат Иосиф Бродский написала стихотворение "На столетие Анны Ахматовой":
Страницу и огонь, зерно и жернова,
секиры острие и усеченный волос -
Бог сохраняет все; особенно - слова
прощенья и любви, как собственный свой голос.
В них бьется рваный пульс, в них слышен костный хруст,
и заступ в них стучит; ровны и глуховаты,
затем что жизнь - одна, они из смертных уст
звучат отчетливей, чем из надмирной ваты.
Великая душа, поклон через моря
за то, что их нашла, - тебе и части тленной,
что спит в родной земле, тебе благодаря
обретшей речи дар в глухонемой вселенной.
Это означает, что говорить об Ахматовой в ином ключе стало невозможно. Отныне те, кто не считал ее великим поэтом и сомневался, в том, что она кого-то простила в жизни и что душа ее была душой великого человека, - должны были иметь дело с Бродским.
Это неправда. Хотя бы потому, что хотя бы эта-то авторесса говорит об Анне Ахматовой как раз "в другом ключе". И при этом "не имеет" она никакого "дела" с Бродским.
"И вот уже главный редактор уважаемой радиостанции, вопрошенный слушателем: "Почему Вы говорите о России "эта страна?", даёт назидательный ответ "Потому что так, к вашему сведению её называла Анна Ахматова". Вопрос считается исчерпанным. Назовет ли кто самый великий свою мать "эта женщина"? Но Ахматова назвала."
Это либо недомыслие по глупости, либо - если недомыслия нет - подлость.
Назидательный ответ "главного редактора" (если он был) оставим на его совести, а что касается Анны Ахматовой, то она никогда не называла Россию "этой страной". Потому что "этой страной" она назвала СССР. И раскроем цитату:
А если когда-нибудь в этой стране
Воздвигнуть задумают памятник мне,
Согласье на это даю торжество,
Но только с условьем: не ставить его
Ни около моря, где я родилась
(Последняя с морем разорвана связь),
Ни в царском саду у заветного пня,
Где тень безутешная ищет меня,
А здесь, где стояла я триста часов
И где для меня не открыли засов.
Затем, что и в смерти блаженной боюсь
Забыть громыхание черных марусь,
Забыть, как постылая хлопала дверь
И выла старуха, как раненый зверь.
И пусть с неподвижных и бронзовых век
Как слезы струится подтаявший снег,
И голубь тюремный пусть гулит вдали,
И тихо идут по Неве корабли.
Ахматова родилась в другой стране, выросла в другой стране, получила образование в другой стране, прославилась в другой стране, вышла замуж в другой стране, родила сына в другой стране. А эта... эта отняла у неё всё. "И мужа, и сына" - тоже
"...Её именем клянутся, её памятники везут в Петербург, ее цитирует госсекретарь США Мадлен Олбрайт... "Час мужества пробил на наших часах" (пробил она произносит так, как записано в словарях русского языка - не так, как писала вполне пренебрежительно относящаяся к языку этой страны поэтесса").
Когда стоит вопрос, кто по-русски говорит правильно: очередной(-ая) американский(-ая) госсекретарь или великая русская поэтесса, то по наитию стоишь за наших.
И потому что в памяти сразу возникает незабываемый американский губернатор с его преступными противниками: "какие ваши таказательства?!" И потому что речь великих русских поэтов сама по себе - норма.
Но уж давайте посмотрим в словарях. Открываю мой любимый сайт "Грамота.RU":
ПРОБИТЬ, -бью, -бьёшь; пробей; пробил, пробил; -ла, -ло и св.
1.
что.
Ударами или иным способом сделать отверстие, проём, проход в чём-л.
П. стену. П. дверь в стене. П. лунку во льду. П. нефтяную скважину. П. дыру. П. тоннель..."
Как видите, в словарях ударение - двойное. То есть и здесь либо глупость, либо прямая ложь. А уж вывод авторессы из этой глупости/лжи - подлость обыкновенная.
И уж раз речь зашла о правилах русского языка: если поэтесса - писала, если она давно уже не с нами, то надо не относиться к оным оного пренебрежительно, надо согласовывать времена, надо было написать относившаяся.
"Великий русский поэт Бродский уверяет..."
Этот абзац -- тоже глупость, но глупости этой авторессы о других поэтах пусть разбирает кто-нибудь другой. Скажу только, что разница между мадригалом и дачей показаний под присягой, обыкновенно, известна всем. Да и она её знает, но по привычке к подлости "лепит горбатого".
Читаем дальше.
"... в двадцатом веке не прославилась ни одна женщина, если она не была красива или элегантна...."
Ну-у-у... леди Тетчер красотой не отличалась, но была элегантна... А Марина Цветаева? А мать Тереза? А Валерия Новодворская, наконец?
"... Те женщины, которые озаботились не внешностью, а душой или духом - они играют не на нашем поле. Я говорю не только о матери Терезе - неженская судьба была и у Марины Цветаевой"
Даже забавно. Оказывается, горестная судьба Марины - это игра. Игра на чужом поле. Как "Спартака" на поле "Зенита", как двадцати двух миллионеров -- в мячик. И служение ближнему матери Терезы - это тоже не женское занятие. Это ж не подиум, не кухня, не спальня и даже не синхронное плавание или художественная гимнастика!
"Ахматова была неподражаемо красива... Стиль ее был независимым и дерзким... Она рабски списала образец для подражания из дамского журнала для истинных леди."
Наконец-то хоть слово правды. Два слова. Два утверждения.
--
Ахматова была красива
--
Стиль ее был независим.
Как из этих двух посылок можно вывести "рабское следование"?.. Запросто. Это называется бабская логика:
- Милая, посмотри какие вон у той девушки красивые волосы.
- Милый, знал бы ты, какая она дура.
"Я вот она - стихи!!!"
Истинная леди не ставит столько восклицательных знаков. Да и глупостей таких не пишет тоже. Сравните:
"...Pro domo mea скажу, что я никогда не улетала или не уползала из Поэзии, хотя неоднократно сильными ударами весел по одеревеневшим и уцепившимся за борт лодки рукам приглашалась опуститься на дно...
...X. спросил меня, трудно или легко писать стихи. Я ответила: их или кто-то диктует, и тогда совсем легко, а когда не диктует - просто невозможно...
...У поэта существуют тайные отношения со всем, что он когда-то сочинил, и они часто противоречат тому, что думает о том или ином стихотворении читатель.
Мне, например, из моей первой книги "Вечер" (1912) сейчас по-настоящему нравятся только строки:
Пьянея звуком голоса,
Похожего на твой.
Мне даже кажется, что из этих строчек выросло очень многое в моих стихах.
... Стихи еще делятся (для автора) на такие, о которых поэт может вспомнить, как он писал их, и на такие, которые как бы самозародились. В одних автор обречен слышать голос скрипки, некогда помогавший ему их сочинить, в других - стук вагона, мешавшего ему их написать. Стихи могут быть связаны с запахами духов и цветов. Шиповник в цикле "Шиповник цветет" действительно одуряюще благоухал в какой-то момент, связанный с этим циклом"
Обратите внимание, как тщательно Анна Андреевна дистанцируется от своих стихов. Жизнь помогает писать, дает толчок им или материал для них. Но -- стихи отдельно, автор --отдельно: "...когда б вы знали из какого сора/растут стихи не ведая греха..."
А фразой подобной той, которую привела авторесса, поэты отделываются от слишком навязчивых интервьюеров или настырных требований автобиографий.
"Стихи, правда, тоже были искусственными - слишком часто...
Такой вот заколдованный круг.
Что же остается?
Остается все же горстка хороших, а может и прекрасных стихов, тонкая музыкальная нота в некоторых других, бессмысленное претенциозное нагромождение во всех остальных"
Еще раз:
"...бессмысленное претенциозное нагромождение во всех остальных"
Прочитав данный экзерсис, я полезла в интернет смотреть, кто же это такая, которая с таким апломбом пишет о стихах Ахматовой. Никто.
Что ж, тогда вспомним Раневскую - нечужую для Ахматовой женщину:
"... во время посещения Лувра советской театральной делегацией какой-то деятель заявил, что ему совсем не нравится Венера Милосская. На что Раневская моментально ответила: "Эта дама, - сказала она, показывая на Венеру, - так давно нравится всем, что он уже может сама выбирать, кому она будет нравиться"."
Анна Ахматова выбрала тоже. Не глядя.
"Остается... высшей пробы стильность и внешняя красота и тяжкая, страшная жизнь, где ею самой выворачивался на изнанку, литературно обрабатывался, передергивался каждый ее шаг, каждый день, где не щадился никто, и ни во что не ставилась даже она сама - она не позволяла себе быть самой, потому что сама она противоречила легенде, где всё на продажу"
Мы убедимся ещё, что правда в данном абзаце - это "тяжелая страшная жизнь" и "красота", а всё остальное ("выворачивалось", "не щадилось") - это постаралась авторесса.
"Продавалось недешево - она хотела быть бессмертной"
Ахматова не "хотела" этого. К старости своей в своем "бессмертии" у Ахматовой сомнений не было. И не только у нее.
Ахматова двувременной была.
О ней и плакать как-то не пристало.
Не верилось, когда она жила,
не верилось, когда ее не стало...
...Над смертью и бессмертьем, вне всего,
на лежала, как бы между прочим,
не в настоящем, а поверх него,
лежала между будущим и прошлым
.
Е.Евтушенко
Выделю и подчеркну: "Над смертью и бессмертьем..."
**
"...Дорога не скажу куда..."
Меж нами так не говорят,
нет у людей такого знанья,
ни вымыслом, ни наугад
тому не подыскать названья,
что мы, в невежестве своем,
cтрокой бессмертной назовем.
Б. Ахмадулина
Выделю и подчеркну: "Строкой бессмертной назовем...".
**
И эту тень я проводил в дорогу
Последнюю - к последнему порогу,
И два крыла у тени за спиной,
Как два луча, померкли понемногу.
И год прошел по кругу стороной.
Зима трубит из просеки лесной.
Нестройным звоном отвечает рогу
Карельских сосен морок слюдяной.
Что, если память вне земных условий
Бессильна день восстановить в ночи?
Что, если тень, покинув землю, в слове
Не пьет бессмертья?
Арсений Тарковский
Выделю и подчеркну: "Не пьёт бессмертья..."
**
А стихотворение нобелевского лауреата нам уже предъявляли.
"Может за ЭТУ боль ей Бродский подыграл? За ЭТО помянул в нобелевской речи?"
Бродский получил нобелевскую премию в 47 лет. То есть в возрасте, когда всё сто раз передумано, взвешано и отмеряно. Да и нобелевская лекция - это речь итогов, а не игр. Напомню фрагменты из нее:
Для человека частного и частность эту всю жизнь какой-либо общественной роли предпочитавшего, для человека, зашедшего в предпочтении этом довольно далеко -- и в частности от родины, ибо лучше быть последним неудачником в демократии, чем мучеником или властителем дум в деспотии, -- оказаться внезапно на этой трибуне -- большая неловкость и испытание.
Ощущение это усугубляется не столько мыслью о тех, кто стоял здесь до меня, сколько памятью о тех, кого эта честь миновала, кто не смог обратиться, что называется, "урби эт орби" с этой трибуны и чье общее молчание как бы ищет и не находит себе в вас выхода.
Единственное, что может примирить вас с подобным положением, это то простое соображение, что -- по причинам прежде всего стилистическим -- писатель не может говорить за писателя, особенно -- поэт за поэта; что, окажись на этой трибуне Осип Мандельштам, Марина Цветаева, Роберт Фрост, Анна Ахматова, Уинстон Оден, они невольно бы говорили за самих себя, и,возможно, тоже испытывали бы некоторую неловкость.
...Я назвал лишь пятерых -- тех, чье творчество и чьи судьбы мне дороги,хотя бы по тому, что, не будь их, я бы как человек и как писатель стоил бы немногого: во всяком случае я не стоял бы сегодня здесь.
...Стихи, по слову Ахматовой, действительно растут из сора;
...Пишущий стихотворение, однако, пишет его не потому, что он рассчитывает на посмертную славу, хотя он часто и надеется, что стихотворение его переживет, пусть не надолго. Пишущий стихотворение пишет его потому, что язык ему подсказывает или просто диктует следующую строчку. Начиная стихотворения, поэт, как правило, не знает, чем оно кончится, и порой оказывается очень удивлен тем, что получилось, ибо часто получается лучше, чем он предполагал, часто мысль его заходит дальше, чем он расчитывал. Это и есть тот момент, когда будущее языка вмешивается в его настоящее.
Перечитаем ещё раз: "...Я назвал лишь пятерых -- тех, чье творчество и чьи судьбы мне дороги,хотя бы по тому, что, не будь их, я бы как человек и как писатель стоил бы немногого: во всяком случае, я не стоял бы сегодня здесь", и вертаемся к нашей прозе.
"А может всё было проще? Родилась девочка: талантливая и очень красивая..."
Принимается
"... погруженная в себя..."
Написать можно и так, а можно вот так:
"Солнце пекло немилосердно. Особенно тяжело приходилось дамам: их сложные пляжные наряды (под шелковыми платьями непременно имелись две юбки, одна из которых была жестко накрахмалена, тугой лиф и, само собой разумеется, корсет) вовсе не располагали к беспечному отдыху. Разговор между отдыхающими вяло перетекал с погоды на обсуждение общих знакомых, мужчины сонно ухаживали за женщинами, а женщины так же вяло флиртовали с кавалерами. И вдруг головы курортников как по команде повернулись в одну сторону. На пляже появилась босоногая лохматая девчонка в платье, надетом на голое тело. Тогда никто из отдыхающих не предполагал, что эта бесстыдная особа станет известна всей России под именем Анна Ахматова"
Александра Тырлова
Можно так, можно эдак, можно как угодно. Потому что и то, и другое, и десятое -- вымысел.
"... высокомерная, склонная во всех и во всем видеть только плохое и желавшая всех за это наказать, возвеличившись сама"
И это - вымысел, но это -- злобный вымысел. Впрочем, авторесса здесь раскрывается сама: это ей хочется видеть в Анне Ахматовой только плохое и это она -- желает ее за это наказать, возвеличившись самой.
А если юность у авторессы давно прошла, тогда дело уж совсем плохо.
"...начала писать стихи. Был успех, но мир не пал к ее ногам"
Кому он нужен - весь мир? Македонскому мальчишке? Римскому мальчишке? Дикому татарину? А вот когда тебя отмечает Александр Блок... Или вот когда:
"...Вячеслав Иванов молчит минуту... Потом встаёт, подходит к Ахматовой, целует ей руку.
- Анна Андреевна, поздравляю вас и приветствую.Это стихотворение - событие в русской поэзии".
Г. Иванов "Петербургские зимы"
"... теперь можно было не только мечтами украшать будущее, но и легендами прошлое."
Например, такими:
"Как-то раз мы, вероятно, плохо сговорились, и я, зайдя за Модильяни, не застала его и решила подождать его несколько минут. У меня в руках была охапка красных роз. Окно над запертыми воротами мастерской было открыто. Я, от нечего делать, стала бросать в мастерскую цветы. Не дождавшись Модильяни, я ушла. Когда мы встретились, он выразил недоумение, как я могла попасть в запертую комнату, когда ключ был у него. Я объяснила, как было дело. "Не может быть,- они так красиво лежали..."
Анна Ахматова "Амедео Модильяни"
...а там - Ахматова, такая молодая,
В Париже утреннем, качающем мосты,
Привстав на цыпочки, в окошко Модильяни.
Бросает красные тяжелые цветы.
Е. Евтушенко
"... всё это были ее выдумки, всё было совершенно не так."
Разумеется. У любого события столько версий, сколько участников. А если о нем было что-то написано, то потом свои версии добавляют ещё и читатели. Кстати, свидетелей было много, ибо жизнь - долгая. Всем не надиктуешь. Но даже Библию, по свидетельству Марка Твена можно прочитать как сборник скабрезных историй.
Так что найти в "незаслуженно долгой и очень заслужено горькой" жизни можно многое. Это уж кто что ищет.
"Она сама, в письменной форме - тем, кому бы поверили, надиктовывать было нельзя - записала себя в число великих поэтов." "Нас четверо"[выделено мною L++]. Никто из великих современников ее таковой не признавал - ни Блок, ни Маяковский, ни Мандельштам, ни Цветаева, ни Пастернак.
Еще одна глупость. Потому что ни один поэт, ни одного народа мира от каменного века до сегодняших дней не признавал ни одного из современников "великим". Хотя бы потому, что "великий" должен пройти проверку временем. Потому что "великий поэт" - это тот на ком учатся последующие поколения. В своем же поколении... В 1921 году в Питере прошли выборы "короля поэтов". Среди прочих присутствовали Блок и Маяковский. Толпа выбрала Северянина.
А современники-поэты... Вот, например, Георгий Чулков - поэт, прозаик, издатель. Тот самый Чулков, которому Блок посвятил цикл стихов 'Вольные мысли'
"Анна Ахматова связана по времени с младшим поколением наших лириков, но по духу своей поэзии она, быть может, единственная, которая достойна войти в круг старших символистов."
Г. Чулков "Анна Ахматова"
Это из статьи, а вот из его воспоминаний:
...Среди беседы моя новая знакомая сказала между прочим:
- А вы знаете, что я пишу стихи?
Полагая, что это одна из многих тогдашних поэтесс, я равнодушно и рассеянно попросил ее прочесть что-нибудь. Она стала читать стихи, которые потом вошли в ее первую книжку "Вечер".
Первые же строфы, услышанные мною из ее уст, заставили меня насторожиться.
- Еще!.. Еще!.. Читайте еще, - бормотал я, наслаждаясь новою своеобразною мелодией, тонким и острым благоуханием живых стихов.
- Вы поэт, - сказал я уже совсем не тем равнодушным голосом, каким я просил ее читать свои стихи.
Так я познакомился с Анной Андреевной Ахматовой
Уточню про "четверку":
Анна Ахматова
Нас четверо
Комаровские наброски
Ужели и гитане гибкой
Все муки Данта суждены.
О.М.
Таким я вижу облик Ваш и взгляд.
Б.П.
О, Муза Плача.
М.Ц.
...И отступилась я здесь от всего,
От земного всякого блага.
Духом, хранителем "места сего"
Стала лесная коряга.
Все мы немного у жизни в гостях,
Жить - этот только привычка.
Чудится мне на воздушных путях
Двух голосов перекличка.
Двух? А еще у восточной стены,
В зарослях крепкой малины,
Темная, свежая ветвь бузины...
Это - письмо от Марины.
1961
<
"Помню, рассказывала, как лежала после третьего инфаркта в больнице в тяжелом состоянии, посещать ее запретили. Но к ней все же пробился молодой московский поэт. Причем с единственной целью: узнать ее мнение, кто "первее" - Цветаева, Мандельштам или Пастернак. Заметим, что молодой человек саму Ахматову не включил в свой перечень. Но она нашла в себе силы ответить: "Все они звезды первой величины, и не нужно превращать их в чучела наподобие диванных валиков, чтобы этими валиками избивать друг друга"."
Дмитрий Бобышев
И всё-таки...
***
-- Александр Блок.
Для Блока Анна Ахматова была одной из "младшего поколения наших лириков". Одной из лучших.
"На голос Ахматовой откликнулись, как откликнулись когда-то на свежий голос С. Городецкого, независимо от его "мистического анархизма", как откликнулись на голос автора "Громокипящего кубка", независимо от его "эго-футуризма", и на голос автора несколько грубых и сильных стихотворений, независимо от битья графинов о головы публики, от желтой кофты, ругани и "футуризма"
.
Блок "Без божества, без вдохновения"
То есть Ахматова и "гений Маяковский" для Блока были равновелики. Блок был не прочь снисходительно подшутить - что над ним, что над ней.
Вот о нём:
"Хлебников и Маяковский
Набавили цену на книги,
Так что приказчик у Вольфа
Не мог их продать без улыбки"
Блок. День проходил в сумасшествии тихом (вариант
)
Вот о ней:
"Помню, как Блок на вечере у Сологуба сказал мне полушепотом, когда кого-то из поэтов обвинили в подражании Ахматовой: "Подражать ей? Да у нее самой-то на донышке"".
Ю. Л. Сазонова-Слонимская "Николай Владимирович Недоброво"
И знаменита его фраза:
"Она пишет стихи как бы перед мужчиной, а надо писать как бы перед Богом"
Е. Ю. Кузьмина-Караваева "Встречи с Блоком"
Разумеется, Блока должно было задеть именно это. Ведь именно в этом - вернуть русскую поэзию из "надмирных высей" символизма на землю, и было миссией акмеизма Ахматовой: вернуть розе запах живой - и колючей! - розы, докричаться до мужчины, до поэта, а может, и лично до Блока:
Ты письмо мое, Милый, не комкай.
До конца его, друг, прочти.
Надоело мне быть незнакомкой,
Быть чужой на Твоем пути.
Не гляди так, не хмурься гневно.
Я любимая, я Твоя.
Не пастушка, не королевна
И уже не монашенка я -
В этом сером, будничном платье,
На стоптанных каблуках...
<
Ахматова "Ты письмо мое..."
Обратите внимания на заглавные буквы в словах "Милый", "Твоя", "Твоем" и сравните хотя бы вот с этим:
Не знаешь Ты, какие цели
Таишь в глубинах Роз Твоих,
Какие Ангелы слетели,
Кто у преддверия затих...
В Тебе таятся в ожидании
Великий свет и злая тьма -
Разгадка всякого познания)
Блок "Я - тварь дрожащая..."
Получилось ли докричаться?
У Блока два стихотворения о прощании с Дельмас.
Одно - "Ты была всех ярче, верней и прелестней" - истинно блоковское: певучее, переполненное метафорами и символами. Такое, с каким не стыдно предстать перед Богом!
А вот второе... Второе написано не перед очами Его, а вспоминая её взгляд, её глаза, её слезы:
![Анна Ахматова []](/img/e/elx_e_e/anty1/annaahmatowa-mandelxshtam.jpg)