Еремина Дарья Викторовна. 19. Живой проект

Двумя днями позже Михаил вернулся в Москву. Встреча с Пэттинсоном, хоть и была перенесена на день, состоялась и прошла в деталях так, как предполагал Михаил. Президент вернулся с компроматом на Крышаева, с легким сердцем ввиду обещания замять дело Калмана, с уверенностью в поддержке корпоративной деятельности и надеждой на своевременное извещение о проблемах. Это будет стоить реорганизации ЗАО с введением нового учредителя вместо крестного. В свою очередь это означало судебное разбирательство, уже явная война с Николаем Крышаевым, особенно ввиду планируемой эмиссии с размытием его доли. Михаил предполагал, что знает крестного достаточно. По крайней мере, он не ожидал, что Николай остановится на "помериться кошельками и связями". Но в данную минуту над грядущей опасностью размышлять было рано.

Пройдя по вестибюлю офиса Live Project Inc. Михаил зашел в лифт. Нажав кнопки восьмого этажа и закрытия дверей, он вспомнил другой лифт, не поднимавший, а спускавший его на подземную автостоянку. У него были завязаны глаза. Рядом стоял Влад.

- Ты подчиняешься Уно?

- Мы все подчиняемся Уно... - усмехнулся живой проект.

- Должно быть это... приятно?

Влад громко засмеялся.

- Михаил Юрьевич, все не так просто, - пояснил он позже, уже в машине. - Уно человек и у него бывают эти... гормональные всплески... и тогда даже мне тяжело сдержаться, чтобы не трахнуть его.

Михаил поперхнулся, Влад, как ни в чем не бывало, продолжал.

- Он как Гренуй в конце, с ним рядом бывает сложно, не всегда понятно...

- Ты читал Зюскинда? - засмеялся тогда Михаил и улыбнулся теперь, вспомнив это.

- Дэн заставил. Он не подпускал меня к Уно, пока я не дочитаю Парфюмера, чтобы хотя бы приблизительно понимать происходящее.

- В общем-то... хороший вариант, - согласился Михаил. - Я сниму уже повязку?

- Снимай.

Они ехали по запруженным улицам, которых Михаил не узнавал. Влад продолжал.

- И ему тоже не всегда сладко. Каждый хотел бы узнать каково это - когда все тебе доверяют с полувзгляда и слушаются с полуслова. Но жить так всю жизнь... я бы не выдержал, я бы начал резать их как ягнят.

- Влад, тебе необходим противник, - пояснил Михаил, - у Уно нет необходимости в искусственном противостоянии... Я понимаю, почему его списали и как ему удалось спастись. С ним дали маху, это точно.

- Слава богу, он один такой, - сказал Влад тихо, и Михаил скосил на него взгляд. - И хорошо, что он с нами...

Михаил вошел в свой кабинет в начале одиннадцатого и по взгляду, которым председатель обежал собравшихся учредителей, можно было ожидать какой-нибудь мальчишеской шалости. Он не улыбался, но улыбка таилась где-то внутри, напрягая мышцы лица и воспламеняя взгляд. При его появлении практически все расслабленно откинулись в креслах.

- Здравствуйте. Я на день задержался и прошу прощения, - начал он, читая повестку, оставленную Людмилой на столе. - Да, все это мы обсудим, но я хочу начать с другого вопроса. Начиная с основания Лаборатории Королева и до сегодняшнего дня господин Крышаев являлся совладельцем компании, и выполнял неоднозначные функции. В основном его деятельность имела коммуникативный характер... до недавних пор.

Закурив, Михаил запустил файл и вывел на большой экран подготовленный видеоряд. Там было признание бывшего сотрудника СБ, детали похищения и даже отчетная видеосъемка. Михаил спокойно наблюдал, как морщится Иванов, как отвернулся интеллигентный Владислав Савельевич, когда уже избитому Александра вырезали чип. Михаил уже видел это, как и Крышаев, а вот сидящий рядом с ним закадычный дружок прикоснулся к шее, когда на голове живого проекта затянули пакет... Никто из присутствующих не знал, зачем происходящее на экране понадобилось господину Крышаеву. Но сам факт использования для подобного сотрудников корпорации, уничтожение ее имущества, а мастер-образ живого проекта стоил немало... сам факт участия в подобных делах удивил собравшихся. В то время, когда Петр раздавал планшеты с подготовленным компроматом, Михаил понимал, что факт заказа Крышаевым подобных дел кроме удивления никаких иных эмоций у присутствующих не вызвал. Он посмотрел на зама, ища не поддержки, но участия. Губы Петра были сжаты в линию, он не смотрел на друга. Это могло бы выражать презрение или брезгливость, но Михаил неожиданно понял, что Петр просто-напросто ревнует. Понял с облегчением и мгновенно простил друга.

- Спасибо, Петь, - поблагодарил он зама. - У вас в руках копии документов, аудио и видеозаписи, подтверждающие распоряжения господина Крышаева... - Михаил наблюдал, как его крестный тяжело поднимается с места, - сотрудникам службы безопасности (чьим руководителем он никоим образом не являлся, что означает одно: подкуп) осуществить деятельность во вред корпорации. И не все можно было бы прикрыть с вашей помощью, господин Иванов. Речь идет и о внешних территориях. Читайте, господа, не буду мешать.

- У тебя ничего не выйдет. И ты за это заплатишь, сосунок... - глухо сказал Николай Крышаев, направляясь к двери. Михаил проигнорировал реплику крестного.

- Там же материалы по Манте, где как вы помните, проводник убил девять подростков. Эти записи способны похоронить репутацию корпорации, если просочатся за пределы кабинета...

Потребовалось больше часа, чтобы члены учредительного собрания ознакомились со всей подготовленной информацией. Все присутствующие прекрасно знали о роли Крышаева в подъеме лаборатории профессора Королева, но делали вид, что знакомятся с интересом. Михаил с омерзением наблюдал, как собравшиеся мужчины с готовностью играют в придуманную им игру. И готовность эта была рождена не страхом или осознанием справедливости, а безразличием.

- Я могу ограничить влияние господина Крышаева внутри корпорации, но это не будет иметь значения, если он по-прежнему будет иметь право голоса...

Михаил немного помолчал, прежде чем изложить свои планы по ликвидации ЗАО и сопутствующих процедурах. Все промолчали, услышав имя Эдварда Пэттинсона. Все проигнорировали факт откровенного разбоя, который Михаил собирался учинить в ответ на действия неугодного ему крестного. После изложения всех предложений и доводов, в кабинете пару минут стояла тишина.

- Михаил, но мы не можем за это голосовать... - тихо, но твердо сказал мужчина в очках.

- Кто может нам помешать, Олег Валентинович?

- Устав.

- Какой именно пункт?

Михаил поднялся и прошел к собственному диплому на стене, за которым был врезан сейф. Набрав код и приложив ладонь к сенсорам, Михаил достал пухлый Устав и положил его перед Олегом Валентиновичем. Тот торопливо, но аккуратно начал перелистывать страницы.

- Пять, четырнадцать, три, - сказал он через несколько минут. - Вопросы о закрытии, реорганизации, ребрендинге, дополнительных эмиссиях, объявлении банкротства и прочие, имеющие последствия...да, этот... не могут обсуждаться при личном отсутствии держателей контрольного и/или блокирующих пакетов голосующих акций и/или личном отсутствии учредителей Общества.

- Ясно, - сказал Михаил. Он действительно не помнил об этом пункте. - Позвольте предложить вам получасовой перерыв, пока я не решу этот вопрос.

- Конечно, Михаил, - с явной иронией ответил седой здоровяк, всегда сидевший рядом с Николаем Крышаевым и бывший его пожизненным партнером и должником.

Постепенно кабинет президента опустел. Лишь Петр, привалившись к подоконнику, продолжал безучастно наблюдать мыски своих модных замшевых бот.

- Ты мне расскажешь, что произошло в Вашингтоне? - поднял он взгляд.

- Да, Петь, конечно. Дай я позвоню маме и решу это недоразумение.

- Мне выйти?

- Да как хочешь, ты мне не мешаешь, - Михаил набирал номер матери.

Через несколько минут разговора Петр понял, что ему все же стоит выйти.

- Нет, Миша! - возмущалась Лариса Сергеевна, - Ты не смеешь так поступать с Николаем, я запрещаю тебе, я не даю своего согласия!

- Мама, он замарался по...

- Миша, - прервала его мать, - тебе легко сейчас раскидываться направо и налево тем, что ты не заработал. Крышаев был другом твоего отца, он своим лбом торил дорогу для лаборатории, когда о положении, которое она ныне занимает на мировом рынке никто и не мечтал. Он столько сделал для нас, сколько никто и никогда больше не сделает. Благодаря ему лаборатория твоего отца выросла в транснациональную корпорацию. Он взвалил на себя и нес, не гнушаясь запахами, столько помоев... - Лариса Сергеевна поморщилась и отвернулась. - Этот бизнес не был чистым, Миша, и за то, что тебя эти подробности практически не тронули, благодарить ты должен Николая.

Михаил был в ярости, но понять это можно лишь по побелевшему лбу и глубокому размеренному дыханию.

- Я не позволю тебе ликвидировать компанию ради того, чтобы избавиться от Николая. Нет! Мое слово - нет! - закончила вдова профессора Королева твердо.

- Хорошо, - глухим голосом согласился Михаил. - Куратора от Пентагона нашли в море у Певека несколько дней назад. Что это дело рук кого-то из корпорации - сомневаться не приходится.

- Это сделал Николай.

- Вот как, - без удивления продолжил Михаил. - Пэттинсон купил Крышаева с потрохами, чтобы тот слил ему архив Арктики-1 и, предполагаю, не только Арктики-1. Я уволил всех, я надеюсь, людей Крышаева, это несколько сотен человек, но не уверен, что обезопасил корпорацию от его шпионажа. Крышаев играет в свои внутренние войны внутри ЗАО, не считаясь с моим мнением. Я запретил трогать Александра, чуть ли не на следующий день люди Крышаева практически убили его. Я уверен, что знаю лишь крохи того, что он творит на самом деле. И ты хочешь, чтобы он оставался в числе учредителей, имел слово на голосованиях?

- Да, - тихо ответила Лариса Сергеевна. Ее голос уже не был так тверд, но ответ был прежним. - Я не буду его оправдывать, делай что хочешь, чтобы обезопасить компанию, но лишить Николая того, что принадлежит ему по праву, я не позволю. Ни ликвидации, ни эмиссии, ни размытия его доли!

- В таком случае мне нужно пять процентов голосующих акций и один привилегированных. Я заключил сделку. Где мне их взять?

- Для Пэттинсона? Миша, ты в своем уме? Ты пытаешься избавиться от Николая, называя его продавшимся и отдать его голос тому, кто его купил?

- Не только. Пэттинсон со своим влиянием в Вашингтоне будет бесспорно полезен, но для него предназначен один процент. Остальные пять - цена лояльности к ЖИВОМУ ПРОЕКТУ на их территории.

- Кому именно уйдут эти пять процентов?

- Мама, ты понимаешь, что нам это нужно? Нам нужна защита в США, нам нужны наши сторонники. Если мы хотим там работать и развиваться, нам нужны...

- Мохнатые лапы? - перебила Лариса Сергеевна без улыбки. - И ты смеешь кивать на Крышаева?

- Мама!

Они смотрели друг на друга молча, чуть вниз, потому что камеры были врезаны в верхнюю часть мониторов. Потом Лариса Сергеевна притронулась дрожащей рукой ко лбу и закрыла глаза.

- У нас не будет контрольного пакета, - сказала она.

- Это лишь в теории! На практике у нас останется все тот же контроль. И у нас нет выхода... - на лицо Михаила было больно смотреть, но Лариса Сергеевна понимала, что есть всего три возможных варианта разрешения этой ситуации, один из которых она уже отмела.

- Это очень много, Миша, - сказала она с грустью. - Мне нужно подумать...

- Ты не посмеешь, - тряхнул он головой. - Мама, даже не думай!

- Тебе все равно перейдет весь пакет, даже если тебя не будет в корпорации, - сказала она, глядя в сторону. - Я бы хотела, чтобы ты получил контрольный пакет, - ей было тяжело говорить, Михаил вовсе потерял дар речи. - Дай мне пару часов, сынок. Мне нужно подумать.

Лариса Сергеевна отключилась, и Михаил резко поднялся. Он кинул взгляд в проем окна, но Петра там не было. Нерешительно положив ладонь на подголовник кресла, мужчина перевел дыхание и отвернулся. Он не хотел возвращаться на место, которое уже завтра, возможно, перестанет быть его. Пройдя к окну, Михаил стал дожидаться учредителей, чтобы продолжить собрание, а точнее сообщить, что оно возобновится завтра.

В это время Александр сидел за ноутбуком в снятой пару дней назад трехкомнатной квартире в спальном районе Москвы. Комнаты были обставлены качественной мебелью, на кухне и в ванной имелись вся необходимая техника, здесь было чисто и уютно, но Александр не имел привычки обращать внимание на место своего всегда временного проживания. В двух других комнатах поселились Глеб Саныч и Шурик, который забегал к Саше каждые пятнадцать минут и выдыхал какой-нибудь очередной восторг, мешая тем самым работать.

- Слушай! - снова появился Шурик, и Александр терпеливо поднял взгляд, - ты видел эту штуку в ванной? Я только сейчас понял, зачем она...

- Шурик, хватит! - крикнул Глеб Саныч строго и парень виновато исчез.

Через несколько минут старик зашел сам.

- Через две недели у тебя будут документы, даже права. Ты машину водить умеешь?

- Нет, Глеб Саныч.

- Ну... вот и научишься.

- А фото? Нужно же фото... я не могу фотографироваться в таком виде, нужно...

- Саша, твое фото в сети сейчас имеет рейтинг выше, чем Фио Калоре. Уж его мне не сложно было найти. А вот ДНК, отпечатки и скан глаз при получении предоставишь. Получать будешь сам.

- Понятно. Спасибо, Глеб Саныч.

Старик собирался выйти.

- А кто такой Фио Калоре?

Обернувшись, старик приподнял бровь и, ничего не ответив, вышел. Подумав немного, Саша сам вышел из комнаты.

- Какой они имеют реальный вес? - спросил он в коридор.

- Кто? - обернулся Глеб Саныч, не успевший сесть за свой стол.

- Те, с чьим рейтингом вы меня сравнили. Фио Калоре и другие такие же...

- Фио Калоре? - засмеялся Шурик, выйдя в коридор, но под взглядом старика притих. - Их слушают все, кто думает, что голова создана для еды, а руки для онанизма.

Александр перевел взгляд на бывшего хирурга. Тот задумчиво поморщил лоб, а потом согласно пожал плечами:

- Ну, в общем-то... значительный, если разобраться. Ведь таких...

- Большинство, - твердо закончил Александр. - Спасибо, Глеб Саныч.

Еще через час Михаил получил самый сокрушительный удар в своей жизни от самого родного человека на земле:

- Я не могу, Миша, - Лариса Сергеевна задержала взгляд на кружочке камеры, в который смотреть было значительно легче, чем в глаза сына. - Я не прощу себе, если оставлю после себя... огрызок от дела жизни твоего отца. Он создал корпорацию, он вложил в нее душу, жизнь, талант. Он должен был передать тебе контрольный пакет, как и ты должен передать контрольный пакет своим детям. Я не прощу себе этого. Я не могу.

Михаил молчал, не веря собственным ушам и одновременно принимая то, что говорит мать. Он закрыл глаза, опускаясь глубже в отцовское кресло. Между бровей пролегли две глубокие, болезненные складки. Прикоснувшись ко лбу, он сжал пальцами виски.

- Я не могу поверить в это, - тихо сказал он. - Чем же ты думала, я мог бы заняться, после того как ты вышвырнешь меня из корпорации?

- Миша, не надо...

- Ты подумала об этом? Зачем мне контрольный пакет акций корпорации через десять-двадцать-тридцать лет, дай бог тебе долгой жизни, если эти годы я не смогу управлять ей?

- Миша, в мире миллион возможностей, ты... неприлично богатый молодой мужчина и при этом ты днем и ночью изводишь себя на работе, которая высасывает тебя до капли. Тебе тридцать три года, а ты до сих пор не женат. Я уже потеряла надежду увидеть внуков. У тебя даже хобби нет. Вся твоя жизнь - этот чертов офис, который я ненавижу, который будто порабощает вас... сначала отца, теперь тебя, и вы гибните, сами того не замечая, делая-делая-делая этих проклятых клонов! - Лариса Сергеевна всхлипнула.

- В одном ты права, мама, - голос Михаила был еле слышим, - этот чертов офис - вся моя жизнь. И ты хочешь лишить меня её.

- Да будь он проклят! - вскричала мать в диссонанс сыну.

- Это твое окончательное решение?

Лариса Сергеевна вытерла глаза и вздохнула:

- Да, Миша. Это мое окончательное решение. Завтра я лично приеду на собрание. Придется признать перед Пэттинсоном, что ты не обладал полномочиями заключать эту сделку от лица корпорации. С последствиями я разберусь сама.

Возникла продолжительная пауза.

- Мама, ответь мне, - попросил Михаил смиренно. - Ты делаешь это чтобы лишить меня корпорации или для того, чтобы сохранить для своих несуществующих внуков контрольный пакет акций?

- Я не...

- Только честно. Мы не так часто бываем откровенны друг с другом.

- И потому и потому, - сдалась Лариса Сергеевна, полагая, что будет винить себя за это остаток жизни. Но они на самом деле не часто были искренни друг с другом.

- Что в большей мере?

- Второе.

- Над чем ты думала эти два часа? Сколько ты можешь отдать?

- Полтора процента...

- Боже, мама! Как великодушно!

Лариса Сергеевна дернула головой, и Михаил подумал, что это мог быть какой-то новый симптом... Он погасил иронию и тихо уточнил:

- Если я найду обеспечение для четырех с половиной процентов, ты поможешь сохранить мне место?

- Да.

- Спасибо, мама, - кивнул Михаил. - Я люблю тебя.

- Я тебя тоже, сынок. Прости...

Михаилу было непросто решиться набрать этот номер, и он понимал сколь мизерны шансы получить помощь. Когда на экране появилось знакомое лицо, Михаил вздохнул, отогнав подозрения, что само существование этих живых проектов - фикция. Но лишь когда собеседник понимающе улыбнулся, Михаил понял, что ляпнул:

- Здравствуй, Саша, мне нужна ваша помощь.

- Дэнис, Михаил, - поправил живой проект. - Для этого разговора тебе нужен Уно?

- Да, мне нужны все, кто принимает решения.

- Хорошо, тогда подожди, пожалуйста, несколько минут на линии.

Михаил откинулся в кресло, закуривая. Дэнис отключил звук, и президент видел лишь его лицо, шевелящиеся губы, краткую улыбку. Потом Михаила резануло, как ножом. Он не знал, почему увиденное отозвалось в нем резкой, выкручивающей внутренности болью. Михаил смотрел, как на колени живого проекта забралась крохотная девчушка и ткнула пальцем в экран. С минуту они сидели вместе, после чего женские руки забрали ребенка и Дэнис обрел голос. В тот же момент окно поделилось, и появился Уно. Михаил не мог выдавить ни слова.

- Здравствуй, Михаил, - сказал Уно. - Мы готовы выслушать тебя.

- У тебя дочка? - спросил президент после затянувшейся паузы.

- Да, - улыбнулся живой проект.

- А у тебя, Уно? У тебя тоже есть дети, жена?

- Да, Михаил. Почему тебя это удивляет?

Михаил покачал головой. Он не мог понять, почему напрямую связывает открывшееся ему в эти минуты с воспоминанием их недавней встречи, когда Дэнис говорил уверенно и спокойно и лишь австралийский акцент смягчал звучание его слов, но не смысл: "...если ты попытаешься купить Россию, я куплю весь остальной мир и мы задавим тебя". Только сейчас он понял, что в противостоянии победителем станет не он. И благодарил бога, что они не стали его противниками.

- Я понимаю, что не имею права просить вас о чем-либо, - сказал Михаил глухо, проигнорировав вопрос Уно, - но у меня нет выхода. У меня нет ни желания, ни времени юлить... Я взял на себя обязательство обеспечить голос, эквивалентный шести процентам акций Live Project Inc... Если до трех часов завтрашнего дня я не найду обеспечение, мне придется распрощаться с президентским креслом.

Денис положил пальцы на клавиатуру и спустя какое-то время отрицательно покачал головой.

- Я не выведу столько до завтра, Миша.

- Сколько у вас есть?

Они молчали.

- Миша, это уловка? Ты... - Дэнис улыбнулся, но в этой улыбке не было веселья, - ты...

- Нет, Дэн, это не уловка, - устало сказал Михаил. Надежды таяли.

- А твоя матушка не готова распрощаться ни с одной акцией? - вмешался Уно.

- Она даст полтора процента.

- Значит речь о четырех с половиной? - уточнил Денис. Михаил поднял на него взгляд, на мгновение потерявший ясность. Потом поспешно кивнул:

- Да.

- Сколько ты можешь купить до момента выполнения обязательств? - продолжал Денис.

Михаил посмотрел на часы. Теперь ему понадобилось несколько минут, чтобы выполнить нехитрые операции сложения и деления.

- Ноль девять процента или около того...

- С нашим... резервным фондом, - напомнил Уно.

Михаил поднял взгляд, в котором читалось страдание, и пересчитал:

- Полтора процента, если продам с себя даже носки...

- Какое выгодное это дело, работорговля, - беззлобно усмехнулся Денис и позволил себе улыбнуться. - Итого, речь о трех процентах.

- Да.

- У нас есть эти средства, Уно, - сказал Дэнис и не удивился, когда Михаил исчез с экрана.

Подойдя к окну, президент провел по лицу ладонью. Его потрясывало, но времени для эмоций не было, он вернулся в кресло с готовностью выслушать решение о своей судьбе.

- Как ты собираешься обеспечить возврат средств? - спросил Дэнис.

- Деньгами, в рассрочку. Не поставками же живых проектов...

Его шутку не оценили.

- Или вы ждете обещаний о содействии Александру и Высоцкому?

- Не ждем, - усмехнулся Дэнис. - Но и деньгами не пойдет.

- Чего же вы хотите? Есть вариант сотрудничества UFW с Live Project Cosmetics...

- Акции Live Project Inc. один к двум, как только они перейдут к тебе.

- Что?! - Михаил поперхнулся сигаретным дымом и закашлялся. - Дэн, ты в своем уме?

- К кому, ты думал, обращаешься? - спокойно спросил живой проект.

Михаил откинулся на спинку кресла и неожиданно засмеялся:

- Твоя взяла.

- Уно, твое слово, - Дэнис приподнял подбородок.

Минуты, которые Уно размышлял, показались Михаилу часами. Уно глядел куда-то вниз, и могло показаться, что живой проект что-то прикидывает и просчитывает, но Михаил почему-то был уверен, что тот вспоминает. На его загоревшем лице с лучиками морщинок и отпечатком несгибаемой воли к жизни и силы, позволяющей держать в узде - всю жизнь - свою власть над людьми, сменяли друг друга грусть и радость, любовь и потери, прощение, стремление вперед и как итог - этот день и это решение:

- Конечно, Дэнис, - сказал Уно. - Я согласен.

Михаилу на мгновение показалось, что время остановилось, а он потерял зрение и слух, но это длилось лишь мгновение. Он не мог вымолвить ни слова, не мог даже улыбнуться, просто смотрел в экран. Когда он разжал губы, изо рта не вылетело ни звука.

- Спасибо, - сказал он беззвучно, и двое просто кивнули, будто спасать жизни было их привычной повседневной работой.

Оставить комментарий © Copyright Еремина Дарья Викторовна (dashade@yandex.ru) Размещен: 10/02/2012, изменен: 26/02/2012. 24k. Статистика. Глава: ЖИВОЙ ПРОЕКТ - роман		Ваша оценка:

Еремина Дарья Викторовна: другие произведения.

19. Живой проект