Аннотация: Начиналось как юмористическая фантастика, а закончилось в традиции "Потерянного рая" Мильтона.
ИСТОРИЯ АЛАНА ХАЙДА,
КОСМИЧЕСКОГО РАЗВЕДЧИКА
Кто знает, откуда приходят скитальцы,
Причастные тайн самой преисподней...
Беовульф.
ПЕРВАЯ ЧАСТЬ
Первая глава.
В то отвратительное утро, когда за окном вовсю сияло солнце, люди шли в парки, на выставки и друг к другу в гости, я готовил себе кофе и бутерброды, а Диана терпеливо ждала, пока я выведу ее на прогулку, мне позвонил Шеф.
Своих начальников подчиненные называют Шефами. Мы, подчиненные нашего Шефа, не отличались оригинальностью. Шеф сказал:
-Немедленно ко мне.
-Есть, - ответил я уныло.
Мне двадцать девять лет. У меня есть собака Диана, ньюфаундленд. Черный, как мои волосы (если я позволю им отрасти). Я живу в семидесятиэтажном доме, на тридцатом этаже. У меня однокомнатная квартира. У меня двенадцать братьев и сестер. Я самый младший. Наши родители живут в Австралии. Я там не живу.
Я полицейский.
Я все же успел выпить кофе и съесть один бутерброд. Я выгулял Диану на лестнице (все равно там никто не ходит) и запер квартиру. В подземном гараже меня ждал мотоцикл.
Я не простой полицейский. Я не слежу за порядком в городе. Я имею дело с порядком в космических масштабах. Я работаю в отделении Галактической полицейской службы, Земное отделение.
Я старомоден - езжу по земле, как нищие. На мотоцикле - как они же. Зато нет пробок, регулировщиков и ограничений скорости. Если ты доехал куда надо живым - тебе повезло. Мне везет. Я надеялся, что так будет и дальше. У меня хороший мотоцикл, поэтому я езжу быстро, и в меня никто не успевает врезаться. Так или иначе, я ехал на работу в субботу утром и не знал, что скоро удача мне очень понадобится.
До сего дня моя работа заключалась в том, чтобы сидеть у монитора и ставить галочки против одних преступников, крестики против других, вписывать имена одних преступников в одни папки, других - в другие, а данные некоторых особо отважных бандитов отсылать в Галактический Центр учета, куда-то за миллионы миль от Земли.
Короче говоря, я был ненастоящим полицейским.
И я хотел им остаться.
Мы получаем хорошую зарплату и большую пенсию. У нас масса скидок и льгот. Наш отпуск - семьдесят четыре дня. Мы такие защищенные! И все это лишь за то, что я сижу за компьютером и ставлю галочки. Не надо даже жизнью рисковать. Меня это очень устраивало.
Я так задумался, что чуть не влетел в чей-то запаркованный мотоцикл. Думать надо было прекращать.
Мое рабочее место находится под землей. Там еще лучше, чем на земле. Я оставил мотоцикл на парковке и сел в лифт. Восьмой этаж, второй коридор налево. До конца. Безо всякой задней мысли я вошел, не постучавшись.
Шеф был не один. За столом, у фальшивого окна, сидел незнакомый толстяк. Я поздоровался, Шеф указал мне на стул рядом с его столом.
-Позвольте представить вам нашего сотрудника Хайда. Это тот самый молодой человек, о котором я говорил.
Я почувствовал себя неуютно под внимательным взглядом толстяка.
-Вы действительно родились на Дорсе? - спросил он.
-Да, - ответил я.
-И долго вы там жили?
-До семнадцати лет.
-Вы знаете дорсайский язык?
-Знаю.
-А вы знаете, что вы единственный в вашем отделении, кто знаком с дорсайским языком?
Мне стало совсем нехорошо. Шеф что-то замышлял в отношении своего самого незаметного подчиненного.
-Какой ужас, - сказал я.
Шеф скривился. Я подумал, что он не представил мне толстяка. Наверное, шишка какая-нибудь. Так и оказалось.
-Я представляю здесь Галактический центр учета. У нас возникли большие проблемы, и я надеюсь, что вы сможете нам помочь, - сказал толстяк. Тут мне пришло в голову, что по ошибке я что-нибудь не то отправил в центр, и теперь меня пришли наказывать. Я посмотрел на Шефа. Не похоже было, что он станет меня защищать.
-Вы слышали об угрозе космических бродяг? -тем временем спросил меня толстяк. Я ответил:
-Что-то слышал.
-Вы знаете, в каком участке галактики они сейчас угнездились?
-Нет. Я же просто сортирую преступников по папкам.
-Если они снимутся с места и полетят, не особенно торопясь, то через год достигнут Территории.
Не скажу, что я был потрясен. Я действительно мало знал о космических бродягах. Они были кочевниками; как саранча, они налетали на планеты, селились на них, опустошали запасы и улетали, оставляя коренному населению пустыню. Не было точных сведений о том, как они выглядят, какая у них культура, откуда и куда они направляются. Также оставалось непонятным, как они умудрялись захватывать планеты, на которых стояло мощнейшее оружие. Я не знал, что они так близко, но, откровенно говоря, мне было на это наплевать.
Толстяк это понял. Он сказал:
-Вам на это наплевать.
Я смутился.
-Я вас понимаю, - продолжал толстяк. - И хорошо, что наплевать. Вам - и всем жителям Территории, - должно быть на них наплевать. И чтобы так было и дальше, мы должны работать вместе.
И тут мне стало по-настоящему страшно. Работать вместе?!
-Я ничего не умею, - пробормотал я. - Я статистикой занимаюсь...
-Значит, перестанете ею заниматься. Нам срочно необходимо отправить агента на Дорсу. Определенного агента. Такого, как вы.
-Как я? - Я даже ткнул в себя пальцем. - Да какой из меня агент!
-Вы знаете дорсайский язык. Кроме вас на Земле знают этот язык всего сто двадцать девять человек. Это во-первых. Во-вторых, вы все же полицейский, вы прошли спецподготовку, хотя наверняка не особенно старались. Полицейских, знающих дорсайский язык, двенадцать человек. И вы единственный, кто подходит для наших целей.
-Почему это единственный? - спросил я. Было уже понятно, что от этого типа не отмашешься, и перспектива оказаться в космическом корабле приводила меня в ужас.
-Вы мужчина и вы молоды.
-И это все? - поразился я. - И только-то надо быть молодым мужчиной, чтобы тебя записали в агенты галактической разведки?
-Полицейским, знающим дорсайский. Дело в том, что культура дорса запрещает общаться с женщинами любых рас, поскольку сами они только мужского пола, что, думаю, вы знаете.
-Я знаю, но моя мать жила на Дорсе, и к нам в дом запросто приходили дорсайцы. Все прекрасно ладили...
-Это неофициальные отношения. На официальном уровне это запрещено. С женщиной никто не будет работать. Дальше. У нас на Дорсе есть агентурная сеть. Объясню, почему на Дорсе. Это самая ближайшая планета к границе Территории на том участке, где предположительно могут высадиться бродяги. Дорса очень беспокоится, и они занимаются бродягами гораздо серьезнее, чем мы. Вы станете работать в их команде - это совместная команда, наша и их. Поэтому вам необходимо знать язык дорса. У нас там работает всего шесть человек, а недавно мы узнали, что один из них погиб. Вы замените его.
-Ну что, Хайд, есть возражения? - спросил меня Шеф. Конечно есть, подумал я, но ничего не сказал.
Мне больше не надо было ходить на работу. Теперь я ездил в земное отделение центра учета, где меня инструктировал толстяк. Я был подавлен и не скрывал, что боюсь бывать в космосе с тех пор, как, возвращаясь с семьей на Землю, пережил крушение. Хотя никто тогда не погиб, все эти толстенные, бесшумно закрывающиеся переборки, питание по из стен, полная тишина, а иногда и темнота, довели меня в то время до нервного срыва. Толстяк, услышав мою историю, заметил, что "это прибавило вам опыта". Я и не думал, что он посочувствует.
Диану мне разрешили взять с собой. Я сказал, что без нее я никуда не полечу. Это мой единственный друг. Мой помощник. Но толстяк не стал мне возражать - он тоже любил собак.
За день до вылета я позвонил родителям и сказал, что улетаю на Дорсу. Они удивились, зная о моем страхе перед полетами, но работа есть работа, и я ничего не мог поделать. Они дали мне адреса своих знакомых, чтобы я заходил к ним в гости, и пожелали удачи. Кажется, они до сих пор считали меня маленьким мальчиком. Но что с того, если я боюсь летать или не хочу рисковать своей жизнью, предпочитая иметь дело с бумажками? Это не делает человека неполноценным. Оправдываясь перед собой, чтобы не вспоминать о завтрашнем дне, я лег спать в одиннадцать вечера, и Диана, которую я только что причесал, легла рядом. Так мы и уснули.
В восемь пропищал будильник. Сумки были собраны, мы поели, окинули прощальным взглядом квартиру и вышли на улицу, где меня ждал толстяк на машине. Он остановился на двадцать седьмом этаже, где движение было не слишком активным. Мы с Дианой забрались на заднее сидение, и толстяк рванул на космодром.
Корабль был общий, тип "крейсер", на сто двадцать человек пассажиров и пятьдесят команды. Толстяк проводил меня в мою каюту и напутствовал по всем правилам. Я должен был связаться с ним по прилете на Дорсу, прямо из космопорта, где меня встретит глава нашей агентурной группы. Регулярно раз в неделю я буду посылать на Землю краткие донесения, отчеты о проделанной работе, сведения об отношениях с командой дорса и о том, что мы узнали о бродягах. Я был в таком состоянии, что не понимал и половины из того, что мне говорили, только кивал и говорил "да" и "хорошо".
Наконец, толстяк ушел. Я усадил Диану во взлетное кресло и пристегнул ее. Потом сел в свое и с замиранием сердца стал ждать взлета.
Через несколько минут объявили готовность. Я подумал, что на Земле все равно не случаются катастрофы, поэтому сейчас бояться нет смысла. Мы плавно взлетели, и мой страх постепенно ушел.
Полет должен был продолжаться десять недель. За это время можно было перезнакомиться со всеми пассажирами, но я вышел из каюты лишь на третий день. Я обдумывал произошедшее со мной: такие резкие перемены жизни были мне ненавистны. Я не успевал приспособиться к новым условиям и выбивался из привычной жизненной колеи.
В состоянии стресса я бродил по коридорам, даже не вглядываясь в лица персонала и пассажиров. Служащий, приносящий мне завтрак, обед и ужин, постепенно стал таким же мрачным, как и я. Дорсайский язык вылетел у меня из головы. Все инструкции толстяка превратились в бессмысленный набор фраз. Мне было страшно, то и дело начинались приступы клаустрофобии, и пару раз я даже обращался за помощью в медицинский отсек.
Короче, я был слабаком.
На второй неделе полета я обнаружил небольшой бар. Большинство посетителей бара работали техниками; офицерский состав посещал ресторан в центре корабля. Мне понравилась непринужденная атмосфера бара, и я стал его завсегдатаем. Я приходил туда после ужина, покупал пиво и сидел где-нибудь в уголке, потягивая его через соломинку, наблюдая за людьми и тихо приходя в ужас от своего положения. Вот, мысленно обращался я к корабельным техникам, вы летите себе с Земли на Дорсу, туда и обратно, обратно и туда, и дела вам ни до чего нет, кроме корабельных систем, а я... лечу на Дорсу, там меня ждет работа, дорсайцы, бродяги какие-то... кто знает, может, неспроста погиб тот парень, может, эти бродяги уничтожают тех, кто слишком много о них знает... Мне становилось жаль себя. Никто меня не любил, кроме собаки, да и собака любила только потому, что была собакой - они же преданы хозяевам... я ее кормлю... родители сказали мне "пока", братья и сестры, наверное, до сих пор не знают, какая судьба уготована их брату... впрочем, им никогда не было до меня дела. И так далее.
Однажды я все-таки напился. Для меня это нехарактерно. До потери памяти я напивался лишь пару раз в жизни, и мне это не понравилось. Но тут... то ли в пиво что-то подмешали, то ли настроение было такое, только я как уселся за столик вечером, так до четырех утра и пил. В пять часов был пересменок, и бар почти опустел. Я решил отправиться в каюту, но не смог встать: все вокруг закачалось, я тоже закачался - и упал прямо на пол. "Как хорошо", кажется, подумал я. Останусь тут.
И уснул.
Очнулся я в полной темноте. Сам я никогда не сплю в темноте - наследие катастрофы. В глубине комнаты у меня всегда горит слабый свет. Я попытался сесть, но голова снова закружилась, и я упал на подушку. Диана, подумал я, где Диана? Я позвал ее, но ответа не было.
Рассуждать в таком состоянии было подобно смерти, и я предпочел снова заснуть.
Когда я пришел в себя, то понял, что все это время находился в собственной каюте. Тот, кто меня сюда притащил - возможно, служащий, приносящий еду, - не знал, что я сплю при свете: этим объяснялась темнота. Диана преспокойно лежала в кресле и, скорее всего, не слышала моего пьяного зова.
Мне было очень стыдно. Я не решился снова показаться в этом баре. Три дня я просидел в каюте, терзаясь и укоряя себя за очередную слабость. На четвертый день, после завтрака, в мою каюту кто-то постучал.
-Кто там, - хрипло сказал я.
-Кес, - ответили мне. - Это Кес.
Кто такой был Кес, я не знал.
Я встал и открыл дверь.
На меня смотрело существо незнакомой расы: одеяние - зеленое на черном, красные с желтым узоры, в ушах длинные серьги, глаза прозрачно-голубые, круглые, как у кота, с такими же желтыми зрачками. Болотного цвета кожа. Длинный, как у лягушки, рот. Еще и улыбается.
Я вопросительно поднял брови.
-Что-то вас не видно - сказал Кес.
Если бы я мог, я бы поднял брови еще выше.
-Где? - удивился я.
-В баре, - ответил Кес. - Вы там напивались.
-Всего раз, - тут же ответил я. - Я туда больше не пойду.
-Стыдно? - еще шире улыбнулся Кес.
-А кто вы такой? - вместо ответа спросил я.
-Я вас тащил на себе через весь корабль, - сказал Кес. - Вы забыли, я понимаю. Испачкали мне церемониальную одежду, между прочим. Оторвали от нее кусок рукава. Вас вынесли из бара и оставили прямо в коридоре. Я проходил мимо. Я вас знаю, мы с вами почти соседи... вот, решил помочь на свою голову. Но я пришел не для того, чтобы вас в чем-то обвинять. Просто проведать, как вы. Давно не виделись все-таки...
Я молчал. А что тут скажешь?
-А где мы с вами виделись? - спросил я секундой позже.
-Как где? - удивился Кес. - Да мы каждый день встречались вот в этом коридоре. Мы же соседи. Здоровались. Я беспокоился.
-Беспокоились? - протянул я. - Я вас не помню. Я с вами не здоровался. Но все равно спасибо за помощь. Не хотите зайти?
-С удовольствием, - широко улыбнулся Кес и шагнул в каюту. Диана приветливо гавкнула. - Привет, девочка, - кивнул ей Кес. - У вас замечательная подруга.
Я не знал, что и думать. Закрыв дверь, я указал Кесу на диван, а сам направился к телефону, чтобы заказать что-нибудь в номер.
-Что вы предпочитаете? - спросил я на всякий случай. Неизвестных мне рас было пруд пруди, а неизвестных мне обычаев - еще больше.
-Кофе, - сказал Кес, присев на диван, - три больших кофе и пять кофейных булочек.
Я заказал ему кофе и булочек, а себе чай и ватрушек. Здесь, на корабле, пекли отличные ватрушки. Я не мог обойтись без пары-тройки ватрушек в день; Кес, по-видимому, подсел на кофе.
Немного удивленный служащий прикатил столик. Увидев Кеса, он поджал губы и удалился, высоко подняв голову.
Кес в один присест проглотил все свои булочки и церемонно взял в руку чашку кофе.
-За вас, - сказал он и приподнял чашку. Я в ответ приподнял чашку чая и ответил:
-И за вас. Спасибо вам за помощь.
Какой кошмар!
Мне никогда не удавались все эти раскланивания и благодарности. Прямо скажем, я их ненавидел. Я чувствовал себя неуютно, когда благодарил кого-то, даже если тот заслуживал благодарности. К тому же, меня задели слова о подруге. Что он имел в виду?
Кес молча выпил три чашки кофе, подождал, пока я допью свою одну, и, таинственно понизив голос, сказал:
-Никто бы не подумал.
-Что? - спросил я. Я нервничал.
-На вас. Никто бы на вас не подумал. Я и сам не думал. Вы молодец.
Я молчал. Черт возьми! Что происходит?!
Кес покивал головой и продолжал:
-Вас никто не ждал. Все думали, что вы погибли. В той катастрофе.
-А, - сказал я. - В той катастрофе! Нет, я не погиб. Никто не погиб. Но с тех пор у меня фобии.
-Я понимаю, понимаю, - снова покивал головой Кес. - Любой бы заработал себе фобии в такой ситуации. Было страшно, правда?
-Спрашиваете! - ответил я. - Темнота, тишина, кормят через трубку...
-Да что вы! Некоторые так и считали. Говорили, вы где-нибудь лежите. Кома, да? Что-нибудь видели?
-Почему кома? Я в сознании был. Просто двери закрылись.
Кес вдруг наклонился к Диане и спросил:
-Вы там были?
Диана не шевельнулась. Я объяснил:
-Я не знаю, что вы подумали, но это просто собака. Домашнее животное. Возможно, это не в вашей традиции...
Кес разинул пасть и захохотал. Я раньше думал, что боюсь только ответственности и межпланетных перелетов. Однако смеющийся Кес выглядел устрашающе.
-Простите, друг мой, - сказал он, наконец. - Традиции, традиции... путаются в голове все традиции. Да-да, домашнее животное... это прекрасно. Однако какой вы! Собака для отвода глаз!
-Для какого отвода глаз! - возмутился я. - За кого вы меня принимаете! Что за намеки вы тут отпускаете в мой адрес!
-Извините, извините, - перебил меня Кес, приложив руки к груди. - Я вас понимаю. Я бы так же себя вел на вашем месте. Не надо уточнять детали, мы оба все прекрасно понимаем. Больше я вам не буду надоедать, а если что, помогу, будьте уверены. Никогда не забуду, что вы тогда мне сказали.
-Когда тогда?
-Когда я попытался вас пристыдить. Очень неосмотрительно с моей стороны, но я же не знал! Вы оторвали мне часть рукава, испачкали весь перед, но я и не заметил этого, покоренный вашей мудростью и тем открытием, которое в тот момент совершил. С другой стороны, если бы на моем месте был офицер земной службы...
Кес многозначительно посмотрел на меня. Я покрылся холодным потом.
-Неужели!.. - прошептал я. - Неужели я это сказал?
-Благодарите богов, что это услышал я, - сказал Кес, уже вполне серьезно. - Вам не стоит напиваться.
-Я знаю, знаю, - в отчаянии проговорил я. Какой я идиот! Выболтать первому встречному, что я занимаюсь делами бродяг! Кес встал.
-Я не прощаюсь, - сказал он. - Очень скоро мы увидимся снова.
-Да, - ответил я. - В коридоре, видимо.
Кес улыбнулся и вышел прочь. Я повалился на кровать в изнеможении. Я ругал себя еще пару дней, сокрушался о чем только можно и нельзя, но постепенно в мою душу сомнение закрадывалось. Хоть я и человек, предпочитающий тишину и бумагу, но я не идиот. Мы явно говорили о разном. Я говорил о далекой катастрофе на маршруте Дорса - Земля, а о чем говорил он? О каких таких "многих"? О каких таких "всех"? Кто обо мне думал? И что это за многообещающее "скоро мы увидимся"? У меня не было возможности связаться с толстяком, а потому я решил, что это досадное недоразумение скоро забудется и мною, и Кесом.
Через пять долгих и утомительных недель, когда пассажиры перестали выходить из кают, потому что опротивели друг другу, всех нас вывел из состояния апатии сигнал тревоги. По инструкции все должны были включить корабельный видеофон и слушать, что скажет капитан. Капитан сказал вот что:
- Десять минут назад мы получили сигнал о помощи от крейсера "1289". Как ближайший к ним корабль, мы обязаны отправиться к ним и оказать посильную помощь. Для этого нам понадобится отклониться от заданного курса. Просьба соблюдать спокойствие, нашему кораблю ничего не угрожает. Судя по всему, поломка у них незначительная, так что мы быстро вернемся на свои координаты и в следующие несколько дней наверстаем упущенное время. Примерно через четыре часа мы подлетим к крейсеру "1289". Будьте в это время у себя в каютах и старайтесь без необходимости не покидать пассажирский отсек.
Сердце мое принялось бешено колотиться прямо сразу после слов "сигнал о помощи". Как я мог соблюдать спокойствие! Я обнял Диану.
-Как они могут такое говорить! Какое спокойствие! Как они вообще могли меня послать в космос, в такую даль! Я этого толстяка засужу, паразита поганого, он же знал, что мне крышу сносит в таких ситуациях! Собачка моя, только ты меня и понимаешь, тебе-то хорошо, тебя там не было... - и все в таком духе. Я не мог остановиться. Надо же было выговориться. Я говорил до тех пор, пока не успокоился. Потом я решил принять ванну. Воды для ванной, само собой, на корабле не было, была сухая грязь, хранившаяся в герметичных пакетах, которая разбухала от соприкосновения с воздухом. Я высыпал содержимое одного такого пакета в ванну и забрался в коричневые пузыри, пытаясь расслабиться.
Что было плохо с этой грязью, так это то, что ею можно было пользоваться лишь полчаса. Через 30 минут она остывала, постепенно засыхала и комьями отваливалась от тела. Я вытерся полотенцем, с отвращением глядя на себя в зеркало, и закрыл ванну крышкой для очистки. Выйдя из ванной, я неожиданно для себя увидел посреди комнаты служащего, прикатившего мне обед.
-Прошу прощения, - сказали мы друг другу одновременно.
Я-то понятно за что просил прощения - я вышел гол как новорожденный. Служащий, человек лет сорока, отвернулся к своей тележке. Я в смущении подошел к кровати и накинул халат. Тут служащий выпрямился и сказал:
-Это не мое дело, господин Хайд, но меньше всего я хочу вам зла.
Я молчал. Похоже, что молчание снова становилось лучшим выходом из положения.
Служащий тоже молчал и смотрел на меня.
-Что вы имеете в виду? - спросил я в который раз за этот полет.
-Не связывайтесь с господином Олино ни сейчас, ни потом. Это хитрый чиновник, у которого нет никакого представления о чести и достоинстве. Он сделает для вас что-нибудь доброе, а потом потребует вернуть в десятикратном размере. То, что он сделал для вас здесь, на корабле, он припомнит вам потом, когда попросит о каком-нибудь одолжении. Это одолжение будет несравнимо с той помощью, которую он оказал вам. Это старая гвардия, и их порядки отживают свое. Хаос уходит, слава богам, и новое поколение вдохнет жизнь в разрозненные ныне ряды.
Если бы еще я понимал, о чем идет речь!
-О чем идет речь! - воскликнул я. - Кто такой Олино!
-Тот гиат, с которым вы сидели неделю назад и пили чай с ватрушками. Он действительно гиат, он не менялся, но это не суть важно. - Служащий вздохнул. - Я понимаю вас, вам тяжело. Вы много пережили. Вас никто не ждет. Вас похоронили. До недавнего времени, да что там говорить, еще неделю назад, и я ничего не знал. Но теперь вас встретят как героя. На вас лежит большая ответственность. Я вам не завидую. Вам будут врать и говорить, какой вы умный и счастливый, но вы не верьте.
Я бы и не стал.
-Возможно, вас попытаются отправить на пенсию. Писать мемуары. Кстати, вы еще способны меняться? Если да, то поспешите. Идущие о вас еще не знают. Это будет для них сюрпризом. Впрочем, именно тогда Олино и пригодится.
Служащий снова вздохнул и откатил тележку к двери.
-Всего хорошего, - сказал он. - Еще увидимся.
И вышел.
Сказать, что я удивился, это не сказать ничего. Столько новых сведений о моей персоне! Меня никто не ждет, все меня похоронили... меня встретят как героя... Видимо, меня с кем-то перепутали. Главное, чтобы ошибка не оказалась фатальной. И как только я об этом подумал, раздался сигнал тревоги. Я воспринял это как плохой знак - и оказался прав.
Вместо капитана я увидел на экране видеофона лицо незнакомого инопланетянина.
-Господа пассажиры, - обратился к нам инопланетянин. - Ваш корабль захвачен.
Ну, подумал я, это еще ничего.
-Мы представляем собой разведывательный отряд расы, которую вы называете бродягами, а мы именуем лемурами. Ваш корабль захвачен нами не с целью выкупа, а с целью полного пленения. Прошу вас не покидать кают. Наши воины сами придут к вам и изложат инструкции по поведению в сложившейся ситуации. Корабль будет отбуксирован за границу Территории, а вы - распределены по резервациям. Еще раз напоминаю: не выходите из кают.
И тут со мной произошло нечто невероятное. Я перестал волноваться и испытывать страх. Я обрадовался. Как все удачно! Надо же, я летел на Дорсу, чтобы изучать бродяг, а тут они сами появились, собственной персоной - изучай сколько влезет! Наконец-то я почувствовал себя полицейским. Агентом. Резидентом! Внедриться. Разведать. Доложить. Смогу ли я? Но есть ли выбор? Я решил, что буду действовать по обстоятельствам (а что еще я мог решить?), и попытался принять расслабленную позу, чтобы вторжение бродяг в каюту не застало меня врасплох.
Я ждал, ждал, шли часы, и я засомневался в том, что корабль действительно захватили: возможно, кто-то спьяну пошутил. Я чуть не уснул. В конце концов, когда я почти удалился в страну сновидений, дверь каюты открылась, и на пороге появился Кес с тремя лемурами-бродягами.
Я приподнялся на локте и сказал:
-Привет.
Кес церемонно зашел в каюту, а инопланетяне застыли на пороге по стойке "смирно".
Я почувствовал себя неловко от того, что все стоят, а я лежу, словно римский патриций. Я тоже встал.
И Кес разразился речью.
Я пожалел, что встал.
Кес был любителем поговорить.
Если не брать во внимание пышные фразы, напрочь лишенные информации, то речь Кеса сводилась в основном к описанию моих заслуг. Конечно, не на ниве бумажной полицейской работы. Я, наконец, понял, за кого они меня принимают. Несколько лет назад на Землю высадился разведчик бродяг, который, поработав года два-три, бесследно исчез. Это был опытный разведчик, не позволявший до тех пор никаких вольностей в обращении с Центром, а потому все решили, что он погиб. Затем бродяги, чьей разведывательной сети могли бы позавидовать службы Дорсы и Каллипсо, начали захватывать отдельные корабли дальнего следования, о чем не становилось известно Территории, потому что бродяги не требовали выкупа и не отпускали свидетелей. В такую ситуацию попал и наш корабль. Кес, гиат с планеты Гиат, много десятилетий назад оставленной бродягами в состоянии полнейшего упадка, летел на корабле в качестве наблюдателя - такова была обычная практика. Если бы он не решил помочь случайному пассажиру (мне) добраться до каюты, то никогда бы не узнал, что этот случайный пассажир и есть тот самый разведчик, который несколько лет назад пропал на Земле. Не знаю, что же такого я сказал Кесу в состоянии алкогольного опьянения, но этого было достаточно, чтобы меня приняли за того, кем я не являлся. В какой-то степени я, конечно, был разведчиком, но совсем не тем.
Мне стало ясно, что бродяги способны менять форму тела. Однако если форму сохранять долго, обратного превращения может уже не быть. Это меня спасло. Побыв несколько лет в шкуре человека, обратно в лемура я превратиться не мог.
Я выслушал речь. Я был сама скромность. Я сказал:
-Мне очень лестно слышать в свой адрес такие высокие слова, которых я, право, не заслуживаю. То, что непростительная слабость заставила меня выдать свою личность, не делает мне чести, хотя я рад оказаться среди друзей и коллег. Даже предположить не мог, что это случится так скоро.
Кес протянул мне руку и сказал:
-Пойдемте, Хайд, вас хочет видеть наш капитан.
Наше путешествие растянулось еще на восемь недель. Чтобы выйти за пределы Территории и не попасться военным патрулям, корабли предпринимали сложные маневры, задерживающие нас и в без того долгом пути. Военные привыкли к таким перелетам, но пассажиры, которым разрешалось делать все то же, что и при обычном рейсе, не были готовы к таким ударам судьбы. Помимо перспективы оказаться в гетто, им приходилось терпеть космическое однообразие пейзажа лишние три недели. Запасы спиртного подходили к концу. Земной экипаж корабля работал как обычно, лишь несколько бродяг-надзирателей стояли у ключевых постов, чтобы капитан вдруг не отдал какой-нибудь особый приказ. Я проводил дни с занудой Кесом Олино. Мой служащий, которого звали Рута, оказался офицером лемурийской разведки и перешел на корабль захватчиков для продолжения работы. Несмотря на то, что я вроде как тоже был разведчиком, мне на тот корабль перейти не предложили.
Сперва я решил не расслабляться и узнать что только можно в сложившейся ситуации, однако скука и навязчивый Кес доконали меня уже через неделю. Я понял, что имел в виду Рута, говоря о характере Олино. Мне пришлось быть официальным, чтобы не допускать фамильярности и намеков на то, что может быть истолковано как дружеское расположение. Я не хотел быть другом Кесу.
Но рано или поздно то, что началось, должно закончиться. Мы убрались с Территории и подлетали к планетной системе, где расположились бродяги. Планет было всего четыре, звезда одна, похожая на Солнце. Из четырех планет заселенными оказались только две, но на двух других бродяги рассредоточили свои военные базы. На подлете к первой из них нам навстречу вылетел крейсер, который собирался забрать пленников. Меня приветствовал какой-то генерал, пожал руку и вернулся к себе на корабль. После того, как пленников увезли, наш крейсер опустел. Два дня мы летели до главной планеты, у которой не было имени, только номер: Зет 12, и в течении этих дней Кес готовил меня к церемонии встречи с военными шишками лемуров.
Планеты, захваченные бродягами, населяла гуманоидная цивилизация. Поскольку цивилизация была в упадке, захватчики были встречены скорее как спасители. Они принесли с собой механику и разнообразные науки, а потому местные жители были только благодарны бродягам за их появление. Мы высадились в степи и на вездеходах отправились в город. За невысокой горной грядой я с удивлением обнаружил долину, покрытую лесом. У края этой долины стоял город, где меня ожидало командование.
Мы ехали по малолюдным улицам, никто из прохожих не обращал на нас внимания, и я постепенно перестал нервничать. Мне хотелось быть как можно незаметнее. Как всегда.
В небольшом двухэтажном доме, окруженном лужайкой, меня приветствовали три генерала, несколько штатских и два моих непосредственных начальника - Идайл Оло и Ласс Мара. Я повторил свою историю, которую сочинил еще на корабле: авария, амнезия, больница, другая работа, невозможность выйти на связь... Лемуры с сочувствием выслушали меня, не задавая никаких вопросов, а потом усадили за стол. Диана, привлекшая особое внимание, неподалеку от нас наслаждалась чьим-то мясом.
-Вам необходимо отдохнуть, - сказал мне один из генералов. - Помните, как вы любили наш лес?
-Не особенно помню, - смущенно сказал я.
-Не переживайте. Когда вы войдете в него, то все вспомните. Пройдитесь по любимым местам. Я вас понимаю. Только времени нет. Пока никто не торопится, но еще год, и мы... Так что ваш отпуск только на два месяца, к сожалению. Надеюсь, вам этого будет достаточно, чтобы восстановиться и войти в курс дела. Мара этим займется, надо думать. Так ведь, Мара?
Мара кивнул. Он не смотрел на меня, сосредоточенно ел, словно пришел сюда именно для этого. Оло мне понравился гораздо больше: веселый толстяк, шуточки-прибауточки, всё посмеивался надо мной и моей амнезией.
После ужина подали машину; Мара сел за руль.
Я глядел по сторонам. Центр города был более-менее благоустроен, но когда мы выехали на окраину, я пришел в некоторое замешательство. Дорожное покрытие кончилось, машина то и дело разбрызгивала грязные лужи. Одноэтажные деревянные дома по обе стороны дороги были огорожены проволочными заборами. Улицы также пустынны, как и в центре. Я подумал, что везде одно и то же.
-Ты действительно ничего не помнишь? - спросил меня вдруг Мара. Я вздрогнул: вопрос был неожиданным и задан таким тоном, что мне стало совсем не по себе.
-В каком смысле?
-В прямом.
Я решил не отвечать на такую грубую провокацию. Что мне было терять? Вряд ли их настоящий разведчик объявится здесь одновременно со мной.
-И ты не можешь меняться?
-Нет, не могу.
Мара повернул налево, и мы выехали на дорогу, ведущую к лесу. У горизонта темно-зеленой стеной вставал лес. По обе стороны дороги на поросших травой песочных насыпях валялись бревна, фрагменты металлических конструкций и мусор. Мы ехали еще минут десять, мусор постепенно исчезал, появлялись двухэтажные дома с ухоженными двориками, где стояли машины и иногда даже играли дети.
-Приехали, - сказал Мара и свернул в открытые ворота.
Мой дом оказался одноэтажным, но с несколькими пристройками и высокой, окруженной деревьями башней в глубине сада. В доме горел свет. Я спросил:
-Здесь еще кто-то живет?
Мара усмехнулся и сказал:
-Да, живет.
Мы вышли. С собой у меня не было теплых вещей, поскольку на Дорсе, куда я направлялся, жаркий климат - большая часть планеты покрыта песками. Здесь же стояла глубокая осень. Я замерз. К тому же, неожиданно пошел дождь.
-Входи, - сказал мне Мара. - Я загоню машину.
Я взял сумку, вылез и быстро поднялся по ступенькам. Дверь оказалась не заперта. Я вошел в дом. Диана последовала за мной и тут же заняла место у камина, впрочем, холодного и довольно грязного.
Походив по комнатам, я никого не обнаружил. На кухне, полной всякой утвари и еды, стояла клетка с неизвестным мне животным. Более всего оно напоминало красную игуану. Увидев меня, игуана заорала истошным голосом и бросилась на прутья клетки, разинув зубастую пасть. Я стоически выдержал этот порыв и спросил у нее:
-Ты злишься, что я вернулся?
-Он тебя никогда не видел, - сказал мне Мара, зайдя на кухню.
-Тогда почему он так радуется? - спросил я, желая пошутить. Шутка, как я и предполагал, не удалась.
-Он не радуется. Он злится. Я весь день его не кормил.
-Да? - спросил я. То есть как?..
-Ты хочешь сказать, это твой дом? - удивился я, во все глаза глядя на Мару.
-Нет, это твой дом, - злобно сказал Мара.
-А игуана твоя?
-Какая еще игуана!
-Вот эта зубастая зверюга. Она похожа на земную игуану.
-Мне наплевать, на что он похож. Это существо из леса. Оно пришло сюда само, когда ты исчез на Земле. Я воспринял это как знак. Я решил, что ты погиб и воплотился в этом существе. А теперь выяснилось, что ты жив, все забыл, завел собаку, и тебя зовут идиотским именем Хайд.
-Можно Алан, - сказал я.
Мара встал прямо передо мной и продолжил свою гневную речь:
-Ты как всегда не слушаешь, что тебе говорят. До сего момента я не очень-то верил в рассказ о катастрофе, о том, что ты больше не можешь меняться...
Я промолчал.
-Ладно, - сказал Мара. - Все устали, я тоже, завтра начнем тренировки. Подъем в пять утра. Впрочем, сейчас уже полночь, значит, в семь.
-Ужас какой, - пробормотал я.
-Я не сомневался, что ты это скажешь, - ответил Мара. - Ты помнишь, где ты спал?
-Да здесь особенно не из чего выбирать... - Комнаты были убраны в лучшем минималистском стиле. Кроме жизненно необходимых вещей в них ничего больше не было. Выбрать из четырех комнат спальню не представляло больших сложностей: в ней на полу лежала огромная циновка, валялись смятые одеяла и несколько подушек. Мара вел себя в гостях довольно бесцеремонно.
Я бросил в углу спальни сумку, снял с себя брюки и свитер и отправился в ванную, принял душ, навестил спящую на ковре Диану, пожелал ей по возможности спокойной ночи и, наконец, забрался под тонкое одеяло на жесткой циновке. Ничего хорошего мне на ум не приходило. Как можно заснуть на такой поверхности? Знаю, что спать на мягком вредно, но такая жесткая и колючая штука точно не даст мне заснуть. Я ворочался, ворочался, потом дотянулся до свитера и накрылся им; стало потеплее, но холод добрался до ног. Я был готов заорать от злости, как вдруг дверь открылась и на пороге возник Мара. Неужели! - подумал я в ужасе, - Неужели утро! Но Мара к моему огромному изумлению начал раздеваться. Я сидел и смотрел на него во все глаза. Во-первых, я плохо вижу в темноте, а во-вторых, мне стало очень любопытно увидеть голого лемура. И только в последнюю очередь я подумал: а собственно говоря что он делает в моей спальне?
Мара без лишних разговоров разделся и сел рядом со мной. В темноте его черные глаза сверкали так, словно в глубине горели серебристые огоньки.
-Ну, здравствуй, друг, - сказал Мара тихо и положил мне руку на плечо. О нет, подумал я. О нет! Как же мне быть?! Меня испугало не то, что, возможно, мне предстоит заняться сексом с инопланетянином, чью анатомию я не знал. Я испугался потому, что на самом деле я не был его другом, это не со мной он жил в этом доме, не моему воскрешению радовался. Тот, другой, возможно, и в самом деле мертвый, который, быть может, действительно воплотился в эту зверюгу на кухне, не простит подмены. Тайное станет явным. Если бы все было так просто, как мне представлялось на корабле! Я смотрел на Мару, и мне хотелось проснуться в собственном доме на Земле. Чтобы ничего этого никогда не было.
-Ты и о нас не помнишь, - Мара улыбнулся. - Какая-то у тебя избирательная память. Себя ты помнишь, а других - нет.
Он погладил меня по плечу. Я сказал:
-Холодно. - О, лучше бы я молчал. Голос всегда меня выдавал. Мара притянул меня к себе и обнял. Я тоже обнял его, опасаясь наткнуться на спине на какие-нибудь шипы или рудименты (а такое бывало). Его кожа была сухой, покрытой крошечными шерстинками, как на каком-нибудь материале. Я погладил его, потому что рукам было очень приятно. Мара проговорил:
-У тебя странное тело. Как будто ты состоишь из частей. В твоем теле больше воды, чем в моем.
-Наверное, - ответил я. Мне стало хорошо, тепло, спокойно. Мы легли; мне захотелось, чтобы и у меня была такая кожа, и я уснул, позабыв о холоде и жесткой циновке. Мне снилась Диана. Как я выгуливал ее на лестнице и все боялся, что попадусь на глаза соседям.
Хотя я страшно устал, я проснулся первым. Мара спал, лежа на спине. Я повернул голову и стал смотреть на него. Может быть, пойти приготовить завтрак? Хайд в своем репертуаре, усмехнулся я. Я не хотел, чтобы Мара спал, мне было скучно в незнакомом доме, и я сказал:
-Пора вставать. Уже семь.
Не открывая глаз, Мара повернулся на бок, ко мне лицом, и спросил:
-Пора? Ты хоть знаешь, что тебе сейчас предстоит?
Я счел лучшим промолчать. Мара открыл глаза и сказал:
-Тренировка.
Вторая глава
Я бежал. Я бежал первым, за мной - Мара. Мы мчались уже четыре часа. Я не знаю, как мне это удавалось. Откуда я брал силы, откуда узнал, как правильно дышать. Мы неслись узкими тропинками, перепрыгивали через ямы, перебирались через упавшие стволы. Несколько раз я падал, но Мара так орал на меня, что волей-неволей приходилось вставать и продолжать сумасшедший бег. Я больше не обращал внимания на причудливые растения, на гигантские деревья, на оранжевых птиц с черными хвостами, странных животных, то тут, то там мелькавших среди деревьев. Диана благоразумно осталась дома, предпочтя безумству, которое она, несомненно, предчувствовала, изучение укромных уголков сада. Наконец, я не выдержал. Я перестал смотреть, куда бегу, и со всей скорости налетел на дерево. Наверное, я сделал это специально.
К сожалению, очнулся я в лесу. И без того пасмурное небо стало черным, как ночью. Мара сидел на траве рядом. Я протянул руку и из последних сил вцепился ему в шею.
-Ты это что? - проговорил Мара, без особых усилий отведя мою руку.
-А ты? - прошептал я. - Дай воды...
Мара вытащил из-за пояса флягу, отвинтил крышку, налил туда немного воды и поднес к моим губам. Ну ладно, подумал я, я тебе отомщу. Всего лишь глоток воды после всего, что я перенес?
-Этот лес, - сказал Мара, убирая флягу, - ты ничего не вспомнил?