# Об осени, феях и яблоках

R Эрик

А я? Ведь я останусь?

Останусь?


В комнате было темно и холодно, от сквозняка шевелились занавески. Мальчик, делая вид, что ему вовсе не страшно, подошел к окну и, запрокинув голову, начал жадно вдыхать городской воздух, который только в эту пору - осенью, приобретает удивительную, поистине пьянящую кристальную свежесть, от которой кружится голова и на миг вырастают крылья. Так он готов был стоять вечно - держась ручонкой за занавеску и смотря большими распахнутыми глазищами в черноту ноября. Черный кот мягко вспрыгнул на подоконник, мальчик вздрогнул и от неожиданности сделал шаг назад. И вовремя - в замке уже скребся ключ, пришла с работы мама. Войдя в комнату и увидев сына у окошка с котом на руках, она недовольно покачала головой :

- Опять у окна торчал, а? И снова босиком, - и женщина тут же продолжила, явно не желая слушать оправданий, который слышала почти каждый день, - таблетки пил? Наверняка нет, сейчас же иди пей.

Мальчик, тихонько вздохнув, побрел на кухню, шлепая босыми пятками по линолеуму. Женщина закрыла форточку и, будто вспомнив что-то, села на подоконник, прислонившись лбом к стеклу.

Сзади раздалось тихое "кис-кис" - ребенок вернулся за любимцем. Подавив порыв слабости, женщина еще раз шикнула на него - а не шикнешь, так опять забудет свои таблетки. А они строго до еды, а после нужно дать другие. А еще после - укол.

- Мам? - в дверном проеме стояла маленькая фигурка, - мам, я все выпил. Мам, послушай... долго мне еще уколы делать будут? У меня попа болит. И таблетки горькие. Мне надоело их пить. И дома мне сидеть тоже надоело.

Женщина с горечью посмотрела на сына - худенький, бледный, с синяками под глазами. Вчера опять кровь носом шла... Она попыталась улыбнуться:

- Немножко. Скоро все пройдет, раз - и все.

- Правда? Это как в той сказке? Где фея вылечила все королевство и принца? - маленькое личико просияло. Мальчик забрался на кровать с ногами, прижимая к себе игрушечного медведя.

- Точно. Все будет, как в сказке, - мама взъерошила ему волосы, - пойду готовить тебе с мишкой ужин.

- Мам, я палец сегодня поранил. Помазал зеленкой, щипало! Кровь долго-долго шла, но перестала. Мам... можно, я спать лягу?...

- Конечно, конечно, отдохни, - и, еще раз погладив ребенка по голове, женщина подоткнула ему одеяло и хотела было уйти.

- Мам, спой мне песенку?

- Не сегодня, милый, горлышко у мамы болит, - ответила та, еле сдерживаясь.

- Жалко... Но ты выздоравливай, хорошо? Тебя тоже вылечит фея! - он рассмеялся и уже более сонно добавил, - щелочку оставь.

Щелочку для света, она, конечно, не оставила - дым сигарет едок, а плач в пустой квартире звучит громче. Она знала, что сын не проснется до утра - врачи говорили, это бывает. А еще они говорили, что без должного лечения он умрет. А на должное и на даже какое-нибудь лечение у нее не было денег. За этот год умерли мама и бабушка, потом в кризис уволили с работы. Денег было в обрез на жилье, что тут говорить об операции в Израиле... Слезы бессилия - самые горькие слезы.

Мальчик не заснул. Он знал, что мама плачет на кухне - она плакала почти каждый день. И много курила, хотя раньше не курила вовсе. Еще он знал, что она плакала из-за него, но не понимал, почему. Она же обещала, что он выздоровеет и все будет хорошо.

Прижимая к себе мишку, он прокрался к окну и распахнул форточку. Осторожно, чтобы створки не ударились друг о друга. Тут ему показалось, что идет мама, и он быстро юркнул обратно в постель.

Но это была не мама - свет на кухне уже погас, а звук повторился. Гудящую тишину медленно пронизал запах корицы. И снова - клац-клац. Ребенок сел в кровати, испуганно завернувшись в одеяло. Форточные рамы ударились друг о друга: белый туман заполз в комнату и сгустился в виде человеческой фигуры.

- Ты кто? - мальчик был смелым и любопытным. И он знал наверняка - баба-яга не пролезет в форточку, потому что форточка маленькая, а значит, это не баба-яга и бояться нечего.

Раздался тихий свист, перемежающийся с гулким звоном. По комнате рассыпались тусклые синие огоньки-гнилушки. Плотный туман рассеялся и пришедший стал гораздо заметнее. Это была худая, смертельно худая девушка с синеватой кожей и сиреневыми волосами. Она подпирала лицо руками и беззвучно раскачивалась из стороны в сторону. Кожа была странной - будто изорванной, вся в язвах и порезах. Потрескавшиеся губы были почти незаметны, а единственным живым местом были глаза - чистые, бледно-бледно серые, цвета жидкого металла. Проведя истонченными пальцами снизу вверх по лицу, девушка поправила волосы. Локоны тоже были замечательны - густые и пышные, они ниспадали потоками на плечи и спину, скрывая следы как от кнута поперек позвоночника. Незнакомка выглядела так, словно она всего несколько часов назад была рабыней жесточайшего хана, и тут ее освободили из темницы, одели в полупрозрачные одежды тончайчего муслина, вымыли и расчесали волосы и привели сюда. Выглядела она чрезвычайно странно, но при этом гармонично и приятно, как-то по-волшебному восхитительно.

- Я - фея, - прошептала незнакомка, поднимая голову.

- Фея? Настоящая? - радостно вскочил мальчик.

- Самая-самая, - девушка пыталась улыбнуться, но у нее плохо выходило.

- А я думал, феи другие...Тетя фея. А у тебя есть крылышки? - парнишка обошел сидящую вокруг, осторожно вдохнул исходящий от нее приятный запах, потрогал пальцем гнилушку.

- Может быть, раз есть я, есть и другие. Прости, что я такая, ладно? - на худенькой руке феи появилось кроваво-красное яблоко, - возьми.

Мальчик было протянул руку, но тут же отдернул и сел:

- А оно мытое? Мама не разрешает мне есть грязные, я болею, у меня плохой им...им-му-ни-тет. Она расстроится, если я не буду ее слушаться.

Ничего не сказав, девушка поднялась - оказалось, она была очень высокой, почти до потолка. Глаза ее светились странным светом. Она еще более настойчиво протянула плод ребенку и на этот раз улыбнулась, широко и чисто.

Мальчик откусил кусочек - сочно и ароматно, было уже неважно, чистое оно или нет, такое чудесное яблоко ну никак не могло навредить. Словно вспомнив что-то, он подал его обратно:

- Нужно делиться радостью, я помню.

- Как тебя зовут? - девушка разломила яблоко надвое и присела рядом на кровать.

- Юра, - мальчик взял свою часть, - а вас?

- Каждый зовет меня по-разному. Я не обижусь, если и ты меня назовешь как-то по-своему.

Мальчик притих на пару секунд.

- А почему ты так выглядишь? Ты поранилась? У тебя, как и у меня, не заживают ранки?- карие глаза так и светились переживанием и сочувствием, - я мажу свои зеленкой, но у меня они не такие.

Девушка выпрямила руки и принялась разглядывать кисти - почти кость, разве что с кожей и парой ниток вен да воспаленными шишками суставов.

- Понимаешь, я прихожу к тем, кому нужна. И забираю у них то, от чего хочется избавиться - те беды и недуги, которых никому не пожелаешь. Я и твою болезнь заберу себе.

- Не надо, я не хочу, чтобы ты болела, - ребенок взял ее за руку и умоляюще сжал.

Девушка отняла ее и легонько коснулась носа мальчика и поднялась. Зашелестели невидимые ветви, зашумело невидимое море, пахнуло озоновой свежестью и - тут она распахнула их. Два большущих крыла, во всю комнату, природно-белоснежных, кое-где с пообтрепавшимися перьями, где-то чуть присыпанные дорожной пылью. И фея засветилась - вокруг нее словно образовался вихрь из мелких частиц - синих, голубых и пронзительно-белых, они плясали под неслышимую, но до боли знакомую мелодию и, наверное, это и была та самая пыльца фей, про которую пишут во всех сказках. Мальчик невольно поднялся и вдруг понял, что из него что-то выходит - какой-то красный поток, прямо из груди. Поток, отпечатывающийся кровавыми каплями на чудесных крыльях. Секунда, две - все кончилось. Крылья исчезли, враз ослабевшая фигура осела на пол и, казалось, уменьшилась в размерах. Мальчик подошел и поцеловал ее в высокий лоб, а фея прошептала :

- Боль от забранного не страшна. Это был не твой груз, но ты не хотел возвращать его. Это была не твоя боль, но ты готов был ощущать ее, только чтобы другому было легче. Помни, что от всего можно избавиться - будь то плохое или хорошее. А за меня не беспокойся, я немного отдохну и буду выглядеть совсем по-другому - и, внезапно вспыхнув, она исчезла, а мальчик почувствовал такую усталость, что упал на кровать и заснул, даже не накрываясь одеялом.

С утра квартиру огласили радостные крики :

-Мама, мама, на улице солнышко! И мне так хорошо, мама, пойдем погуляем! Я совсем здоров! И посмотри, скорее посмотри на Уголька!

Женщина испуганно вздрогнула - неужели снова ремиссия? Куда идти, к какому врачу? Но, вбежав в комнату, она остолбенела: сын, ее сын, бегал по комнате, танцевал с мишкой, подкидывал под потолок подушки и беспрестанно тормошил ее за подол. А как он изменился! Покруглел, из глаз ушел нездоровый блеск, кожа приобрела розовый цвет, исчезли вечные непроходящие царапины и синяки. Болезнь не нажала на паузу, накапливая силы для нового удара, она просто исчезла.

- Мама, да посмотри же ты, наконец, на Уголька! - снова потянул ее за руку Юра. Женщина обернулась и вновь ахнула - из смольно-черного кот превратился в белоснежного.

- Мама, давай мы его Снежинкой назовем, ну пожалуйста!

- Снежинкой? Почему Снежинкой? Он же мальчик!

- Ну и что! Зато он будет гордиться - так зовут мою фею! И ты посмотри, что она сделала - посмотри в окошко!

И правда - за окном раскинулся кусочек оранжевого лета - солнце, чистое небо и ни малейшего дуновения ветерка.

- Мама, пойдем за мороженым?

- А пойдем!


12/10/2009


http://i57.fastpic.ru/big/2014/0421/2f/6af9f6a1aa80fc5ff83263bc7896872f.jpg Картинка героини, любезно нарисованная Скользящим ака Kuro Laik.