Степан решил посвятить свою жизнь беззаветной борьбе за мировую справедливость. Ведь столько в мире голодных и обездоленных.
Происхождение у него было самое пролетарское. Отец, Василий Водников, чуть ли ни с самого рождения обучал сына премудростям молотобойного дела. Рано пришлось познать радость труда и тяжесть подневольного гнёта. С пяти лет голубоглазый русоволосый мальчик управлялся на кузне как заправский специалист. Целыми днями махал он тяжёлым молотом, высекая огненные искры. Так проходил год за годом.
Однажды к ним в цех пришёл странного вида мужчина в пиджаке и шляпе. На лямке через плечо его висел небольшой деревянный ящик. Вскоре человек соорудил треножник и водрузил на него серую пучеглазую гармошку. На секунду всё вокруг заполнил фиолетовый мерцающий свет… Господин назвался репортёром и объяснил, что скоро Степана пропечатают в газете. Впрочем, читать всё равно никто не умел.
Изо дня в день ковал Степан мудрёные детали, а выковал стойкий и непреклонный характер. И в суровую годину Великой Революции пустился с красными бойцами в далёкий путь, в светлое справедливое Завтра, в вечный бой за угнетённых и обиженных. Он нещадно громил врагов, и так неожиданно получилось, что пригодился его природный талант молотобойца. Реввоенком отдал строжайшую директиву бережно расходовать боеприпасы. В целях экономии патронов казнь производили так: шею контры зажимали в тиски, а Степан тяжелым молотом крошил капиталистический череп. Мужество и сноровка позволяли за день обслужить таким образом до ста человек и более.
Иногда в кровавом крошеве проблёскивали частицы жёлтого металла. Это были осколки буржуазных зубов с золотыми коронками. Степан промывал мозги в деревянном лотке и сдавал металл комиссару Эйхе. Тот – своему начальству и так далее до самого Ленина, пополняли золотой запас молодой Советской Республики. Ни одной крупицы не было утеряно.
Друзей у Степана в отряде было мало, но зато какие – уже упомянутый комиссар Соломон Давыдович Эйхе и командир отряда, старый и опытный вояка Комков Михаил Степаныч. Эйхе, маленький и худощавый, с черными волосами и колкими бегающими глазками, и зимой и летом одевался в чёрную кожаную куртку, такую же фуражку и был подпоясан верным двенадцатизарядным маузером. Степаныч, в противоположность ему, огромный русоволосый мужичина, носил серую шинель солдата царской армии и никогда не расставался со старой трёхлинейкой.
Друзья ценили Степана Водникова как смелого бойца и опытного молотобойца. Остальные товарищи поглядывали на него с недоверием и опаской (иногда ведь приходилось казнить и своих – кого за трусость, а кого по недоразумению). Под беспощадным молотом мог оказаться каждый.
Однажды произошло очень странное событие. Даже Степан, невозмутимый и малолюбопытный, был слегка удивлён. Рабочий день подходил к концу. Боец расправился с тридцатью врагами. Привели тридцать первого, последнего на сегодня. Враг петлял ногами и заваливался набок, как овца, больная вертячкой. Приглядевшись повнимательнее, Степан узнал в нём того самого фотографа из юности, с пучеглазой гармошкой и весёлой пшыкалкой. Буржуина зажали и подали сигнал к казни. Пролетарий занёс разящий молот и вдруг увидел, что предназначенная для удара голова начинает морщиниться и покрываться складками. Поверхность всё более напоминала мозговые извилины. Странное это зрелище – волосатый мозг.
Под могучим напором молота голова пшыкнула словно перезревший гриб-дождевик. Когда сиреневое облако пыли развеялось, Степан увидел, что тело опало, а на том месте, где минуту назад красовался череп, стоит небольшая жестяная коробочка. Открыв её, рабочий обнаружил внутри пространное послание на пожелтевшем листке бумаги. Читать он так и не научился, поэтому пошёл за советом к своим верным друзьям – Эйхе и Степанычу.
Те как раз были вместе и с интересом рассматривали королеву степей – тачанку. Выслушав скупые объяснения молотобойца, Степаныч сдвинул папаху на лоб и стал недоуменно чесать в затылке, а у Эйхе глаза недоверчиво застрели во все стороны.
Он взял записку и начал читать: "Дагагой тавагищ Степан! Пишут тебе кгаснознамённые бойцы из далёкой Венггии. Стганно, стганно всё это!" -- недоумённо произнёс Соломон Давыдович.
"Да, случай и впрямь подозрительный!" -- поддержал Степаныч.
Комиссар продолжал: "У нас тут полно бугжев, контгы, деникинских недобитков, холуёв, кулаков, белых казаков и польских панов, а патгонов на них жалко. Очень нам нужны, тавагищ Степан, такие опытные молотобойцы и вегные нашему делу люди, как ты! Габоты моге!
Пгиезжай к нам! Без тебя, Степан, нашему делу большая нехватка. Если надумаешь, пгиходи сегодня ночью к стагой мельнице, а мы всё устгоим.
Ггупа Венгегских тавагищей"
В картавом исполнении Соломона Давыдовича послание производило странноватое впечатление.
"Да, дело непонятное. Возможно, провокация!" -- выпалил Степаныч.
Посовещавшись, друзья решили пойти всё-таки ночью на указанное место, прихватив двенадцать штыков и устроить засаду. Выпустить Степана и захватить врага врасплох, если таковой объявится.
Наступила ночь. Маленький отряд двинулся в путь. Один за другим солдаты отставали и терялись, но никто этого как будто не замечал. Вот и Степаныч провалился в волчью яму, а Соломон запутался в чьих-то силках. Неожиданно Степан остался один. Он недоумённо пожал плечами и пошёл дальше.
Связной у мельницы оказался скользким типом. Довольно хитрый малый – весь в прыщах, лицо перевязано косынкой (дескать, зубы болят), прихрамывает на левую ногу. Не подав руки, повёл героя в Венгрию. Перешли ручей вброд, дальше начиналась венгерская пустыня. Вдалеке виднелись весёлые огоньки. Подошли два венгерских красноармейца. Связной представил: "Познакомьтесь, Степан, это товарищ Люцифер и товарищ Вельзевул, можно просто Вельзевулыч!" Люцифер был низкого роста, черноглазый и черноволосый, в кожанке, на боку красовался маузер. Вельзевулыч, здоровенный детина в папахе и солдатской шинели, держал в руках трёхлинейную винтовку Мосина образца 1891 года.
"Видите ли, Степан, -- начал комиссар издалека, -- извините нас за небольшой обман, но ситуация не совсем такая, как описано в письме. Впрочем, я думаю, Вы согласитесь, что дела это принципиально не меняет. Мы не в Венгрии, в аду. Но нам действительно просто жизненно необходимы такие опытные кадры, как Вы, Степан. Демоны и черти вконец обленились и распоясались. Скопилось огромное количество грешников и буржуев, а наказывать их некому. Пройдёмте, я ознакомлю вас с предполагаемым фронтом работы."
Степана подвели поближе, и он увидел, как далёкие огоньки превращаются в огромное количество рассеянных тут и там грешников, закованных в кандалы и зажатых в деревянные тиски, так, что одни головы торчали. Огни в фоновом режиме прожигали им заднепроходное отверстие. Здесь были и Крупп, и Рокфеллер, и Ротшильд, и Форд, и многие-многие другие.
Из всего этого недоумённый Степан понял только одно – что вокруг полно буржуев и необходимо расколотить их черепа. И с радостью согласился. Ему вкололи сыворотку бессмертия, -- и, -- аля-улю, -- вперёд и с песнями!