Ерошин Алексей: другие произведения.

Ночной каменщик

"Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Ссылки:
Конкурсы романов на Author.Today
Загадка Лукоморья
 Ваша оценка:

   Тишина наступала примерно в половине первого. По будням, конечно. По праздникам, выходным - бывало и позже. Шаги в коридорах малосемейки затихали, умолкала музыка, замирала вода в трубах - дом засыпал. Но это была не та тишина. Дом еще долго успокаивался, устраиваясь на ночь. Эхо дневных звуков блуждало по лестничным пролетам, вездесущие проныры-сквозняки подыскивали место ночевки, вздрагивали холодильники, потрескивали остывающие телевизоры - какой-то невнятный гул все равно давил на уши. Настоящая тишина наступала в половине второго. Ольга наслаждалась ей, блаженствуя в звенящей пустоте, и только потом засыпала. Но только не сегодня. Она накинула халат, взяла сигареты и вышла на балкон, поеживаясь от промозглой майской прохлады.
  
   Мегаполис разрастался стремительно, как раковая опухоль. Еще буквально вчера под окнами стояли частные домишки с покосившимися сараюшками, утопающие в буйных кущах сирени пополам с войлочной вишней, а сегодня - раскинулась новостройка. И в темном лабиринте цокольного этажа кто-то настойчиво стучал и стучал звонкой кельмой по свежей кладке.
  
   Ольга щелкнула зажигалкой, раскурила сигарету и затянулась. Теплый горький дым потек в грудь, обволакивая легкие привычной отравой. Надо было давно бросить поганую привычку, да все не выходило. Метастазы каменного монстра глубоко проникли в тело.
  
   Простакам кажется, что Мегаполис кончается там, куда доползают его улицы. Но это только видимость, его показные щупальца. Есть и другие, невидимые. Те, что дотянулись проселками до самых дальних деревень и опутали каждого их жителя. Выдрали тех, у кого корни оказались послабей, затянули в жадную каменную глотку, чтобы жевать, жевать, жевать, перемалывать в труху, по капле выпивая душу, иссушая ее, обращая в камень - основу собственного благополучия.
  
   Днем Ольга приносила жертвы каменному Молоху - работала в маленькой сувенирной лавке. И только ночь была в ее распоряжении - до этого самого момента. Теперь, наверное, Город послал кого-то из ревностных служителей своих отобрать последнее - полчаса тишины перед провалом в привычное забытье.
  
   "Вот сукин сын,- думала Ольга, облокотясь на перила,- дня ему мало - стучать". Она понимала, конечно, что все это глупость, мания, детский каприз, что тишины вообще не бывает. Но там, в деревне, были живые звуки - вздыхала в хлеву корова, сонно переступая с ноги на ногу, мыши в подполье шуршали, попискивая, на дальнем краю деревни дежурно побрехивали собаки. За раскрытым окном шелестела листьями яблоня, на пределе слышимости стрекотали нетопыри, проносясь над крышей в погоне за ночными бабочками. Сверчок скрежетал за печкой. Ходики, конечно, гремели. Но как-то неторопливо, размеренно и уютно, что ли. Они не любили демонстрировать скоротечность жизни, отсчитывая минуты по-старинке, и только подчеркивали тишину и покой. Тот самый, которого здесь так не хватало.
  
   Ольга проводила взглядом красный метеорный след окурка. Ночной каменщик все не унимался. Кельма продолжала постукивать торопливо и звонко, и ночная сырость разносила этот стук далеко окрест. Между тем, движения никакого на стройке не наблюдалось, кроме неясной тени в окне вагончика сторожа.
  
   Ольга накинула пальто прямо на халат, сунула босые ноги в холодные туфли, вздохнула и выскользнула за дверь. Она не очень представляла себе, что скажет этому странному каменщику, да и скажет ли вообще. Звуки манили, звали, непостижимым образом пронизывая стены - звали именно ее. Потому что - Ольга это чувствовала - во всей округе не спали только трое: она, сторож и этот некто с кельмой.
  
   Она на цыпочках прошла по гулкой пустой кишке коридора и спустилась к вахтерской. Дежурная бабулька похрапывала, уронив голову в кроссворд. Ольга неслышно пересекла вестибюль, заставленный велосипедами о трех колесах и детскими колясками, и вышла на улицу.
  
   У земли звуки были слышнее. По ногам сквозил свежий ветер, уберегшиеся от вырезки тополя царапали ночную черноту корявыми узловатыми пальцами, стараясь дотянуться до бледных мерцающих звезд. Вокруг было пусто и жутковато. Забор стройплощадки начинался сразу за дорожным бордюром, и походил на Ольгин бюджет - зиял большими дырами. Посредством дыр население боролось, как могло, с расползанием Города - тащило для бытовых нужд все, что плохо лежало. Но дом, невзирая на это, рос - быстрей, чем его успевали растаскивать.
  
   Ольга в студенчестве подрабатывала на стройках, и нашла, что с тех пор мало что изменилось - за забором петляла между штабелями плит и кирпичей разбитая подъездная дорога, освещенная бдительным оком прожектора. На рельсах дремал длинный и тощий, как цапля, башенный кран. От земли на цокольный этаж вели грубо сколоченные деревянные мостки. Идти внутрь было страшновато. Ольга подобрала валявшийся неподалеку холодный увесистый кусок арматуры и поднялась по скрипучим доскам в темный лабиринт.
  
   Звонкий стук стальной кельмы разлетался по пустым кирпичным извилинам. Сначала казалось, что звучал он отовсюду одновременно - сначала глуховато, как будто мастер выравнивал раствор, а потом звонко, словно он прилаживал кирпич. Ш-шик - та-та-та - так-так-так-так. И снова. Ольга прошла немного вперед, и ей стало казаться, что звук идет из недостроенной соседней комнаты. Прожекторный луч пересекал ее всю - совершенно пустую. Заляпанная раствором кельма лежала поверх рабочих перчаток на штабеле приготовленных кирпичей.
  
   Ольге вдруг стало жарко. На секунду ей показалось, что кто-то глядит ей в спину из темноты. Она оглянулась испуганно, но никого не заметила. Между тем, невидимая кельма продолжала стучать. Ш-шик - та-та-та - так-так-так-так. Ольга закусила губу и звякнула в стену арматуриной. Невидимый каменщик замолк на секунду, а потом стук его кельмы раздался с другой стороны дома.
  
   В дальнем конце лабиринта вспыхнул свет фонаря и послышались осторожные шаги по бетонной крошке. Ольга шагнула в тень, подняв арматурину на уровень плеча.
  
  - Эй!- позвали оттуда.- Кто здеся? Выходи, а то как стрельну!
  - Не подходи!- предупредила Ольга.- А то как дам!
  
   В проеме показался силуэт невысокого коренастенького человечка. Луч его фонаря скользнул по бледному Ольгиному лицу, и тускло блеснул на поднятой ржавой железке.
  
  - Ты зачем тут? Сумашеччая, чо ль?
  - Стучит,- коротко пояснила Ольга.
  - А-а-а...- неопределенно кивнул силуэт,- стучит. А кто - не пойму.
  
   Ольга шмыгнула носом и выдохнула:
  
  - Так это не вы стучали?
  - Не. Да опусти палку-то, не бойся - сторож я. Не обижу. Стрелять не буду - пошутил я. Нечем стрелять. А и не возьмешь его стрельбой-то.
  - Кого?
  - Ну... Этого, кто стучит.
  
   Ольга опустила дрын.
  
  - А кто стучит-то?
  
   Сторож погасил фонарь и шагнул в полосу света. Лицо у него было располагающее. Даром, что небритое и сморщенное, как сушеная слива, зато доброе.
  
  - Кто... Кабы знать - кто... А ты-то никого не видала?
  - Нет...
  - То-то вот и оно... Прям тебе мистика какая-то. Дрожишь-то со страху, али замерзла?
  - Сама не знаю,- призналась Ольга.
  - Это я к чему,- пояснил сторож,- чайник у меня на плите. Идем, отогреисся. Да ты не боись, мне молодые девки уж ни к чему - седьмой десяток разменял.
  - Я и не боюсь,- ответила Ольга, бросив арматурину на пол.
  
   Сторож поднял палец:
  
  - О! Глянь-кось, угомонился.
  
   Заварки сторож не жалел. Чай у него был такой крепкий, что вязал во рту.
  
  - Зови меня деда Жора,- представился сторож, высыпая на затертую клеенку зубодробильные сушки,- а с этими осторожней - они только чуток помладше меня будут. Ты их в чае размакивай.
  - Ничего,- улыбнулась Ольга.
  - А ты девка-то, я смотрю, деревенская,- угадал деда Жора.
  - А вы как узнали?
  - Дык, здешняя разве куда ночью сунется?
  - Не знаю.
  - Во-от. А коли деревенская - говори, как на духу: в мелкую нечисть веруешь?
  - В кого?- переспросила Ольга.
  - Да в кого - в шишей всяких, домовиков.
  
   Ольга подула на черный кипяток в жестяной кружке и пожала плечами:
  
  - Не знаю, я их не видела.
  - Я тож не видал,- признался сторож,- а слыхать слышал. Тебя-то вон тоже - чего принесло? Стучит?
  - Стучит. А чего стучит?
  
   Деда Жора бухнул в кружку изрядную порцию смородинового варенья и принялся его размешивать, неторопливо побрякивая ложкой.
  
  - Я так думаю - дом у него тут был, у домовушки-то. А как сломали - осиротел, бедолага. Домовикам ить прописка не положена. Вот и строит себе новое жилье. Токмо домовик без приглашения не могёт селиться. А кто его пригласит, коли никто в него не верит? Потому - беда с ним будет. Озлобится, чудить начнет, шишимориться.
  - Чего?
  - Чего-чего... Шебаршиться, беспокоиться. Пакостить по мелочи. Никому от него покою не будет. Посуду перебьет, пыли натащит. А ночью на грудь сядет - не вздохнуть, и ну дурь нашептывать, кошмарные сны напускать. От что бывает, когда домовик не при месте. Да что нынче домовик-то, коли сами хозяева не при месте. Ты, вона, чего не спишь, по стройкам ходишь? Душа, значится, не в порядке. А была бы в порядке - сопела бы щас мужику под мышку, ага?
  - Ага,- согласилась Ольга.- А чего вы сами его не пригласите?
  - Да приглашал уж. Не идет. Не то не нравлюсь я ему, не то не хочет в моем вагоне поселяться - он же временный. А может, и нету его вовсе, а я из ума уж выжил. Как думаешь-то - есть он или нет?
  - Не знаю. Но ведь стучит кто-то?
  - Да не стучит уж. Спугнули, чо ль... Или спать пошел.
  - Да и мне пора,- сказала Ольга,- на работу завтра. Спасибо за чай, деда Жора.
  - Да чо там. Заходи, ежли чо. Я всегда тута. Гвоздей вдруг надо, или доску какую - найдем. А то, может, поболтать. Ночами-то скука тута.
  - Зайду,- пообещала Ольга,- рассказываете интересно, заслушаешься.
  - А-а, чо там,- отмахнулся сторож,- не мешки ворочать. Это я завсегда... Тебя проводить, чо ль?
  - Да я сама, тут рядом.
  
   На улице стало еще темнее - звезды закрыли тучи, в воздухе висела тонкая водяная морось. Прожектор с вагончика сосредоточенно глазел в недра кирпичного лабиринта. Тощая ссутуленная тень Ольги скользнула по свежей кирпичной кладке и замерла у пустого оконного проема. В окне сидел огромный черный кот.
  
  - Эй, каменщик,- тихонько позвала Ольга,- иди жить ко мне. Я тебя приглашаю.
  
   Кот сверкнул на мгновение зелеными фарами глаз и принялся умываться.
  
  - Я дверь открою,- сказала Ольга.- Захочешь - приходи.
  
   Кот спрыгнул с окна и растворился в темноте. Ольга пожала плечами, еще немного постояла и влезла назад в дыру.
  
  
   ***
   Сквозняк нудно завывал в балконной щели, студя босые ноги. "Надо закрывать дверь,- подумала Ольга,- докурю, и закрою".
  
   В коридоре послышались легкие, почти невесомые шаги, на порог легла короткая серая тень. Огромный черный кот вывернул из-за косяка, зажмурил зеленые глазищи и осторожно втянул носом теплый запах жилья.
  
  - Заходи,- сказала Ольга,- не бойся.
  
   Кот неторопливо прошел по коридорчику, заглянул в ванную, потом на кухню. Осмотрев скромные апартаменты, он вспрыгнул на кресло, свернулся калачиком и замурлыкал. Ольга закрыла дверь, погасила свет и нырнула в кровать. Закрыв глаза, она слушала мягкое кошачье тарахтение в темной тишине и чувствовала, как покой неторопливо расплывается по комнате. "Вот теперь хорошо,- думала Ольга.- Теперь - хорошо. Но еще надо будет купить ходики...".
 Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Пленница чужого мира" О.Копылова "Невеста звездного принца" А.Позин "Меч Тамерлана.Крестьянский сын,дворянская дочь"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"