Аннотация: Квазисредневековая фэнтези. Текст в работе. Пока только пролог и первая глава.
Мёртвый узел.
Рассвет был холоден и ал,
Я въехал в город свой,
Наперерез мне прошагал
Вооружённый строй.
Не слышен был военный горн,
Молчал и барабан,
Лишь ангел колокола стон
Донёс через туман.
Песня ирландских повстанцев. Перевод Ольги Чигиринской.
Пролог.
Переправа, судя по всему, началась ещё в сумерках. Едва рассвело, Ривальд догнал колонну - уже неподалёку от временного моста через Кангу. О том, как по берегам притоки спрятали такое количество лодок и плотов, чтобы за несколько ночных часов навести мост, он пока не решался и гадать. Понятно, что идея принадлежала Вангету, да наверняка и за исполнением он присматривал. Вот где пропадал последнюю неделю...
Хорошо, что успел к переправе. Вангет явно торопился и ждать не стал бы. По молодости люди склонны себя переоценивать, но Ривальд понимал, что без его меча здесь обошлись бы. Тем более что 'железноруких' вёл сам герцог. За Вангетом его люди пошли бы в огонь и в воду. Собственно, и шли, когда было нужно.
Ривальд ехал вдоль строя, обгоняя конные сотни, приветствуя знакомых командиров или воинов. 'Железнорукие' соблюдали порядок, никто не пытался провести свою сотню к переправе пораньше за чужой счёт. Интересно, как скоро наши соседи с севера и востока сумеют наладить такой же порядок в своём войске? Пока что только 'рыжие плащи' ('кровавые плащи' добавил мысленно Ривальд на северном диалекте, подхваченном в плену) могли поспорить с 'железнорукими' своей дисциплиной, да некоторые отряды герцога Айланского. К счастью, с Глором у нас ни войны, ни особенных счётов нет. Но если молодой герцог, правая рука королевы Морганы, сумеет привести в подобающий вид то несуразное, что называется королевской армией, нам туго придётся. Или если Наставник сумеет воссоздать на полуострове армию по старогроннскому образцу. Утверждающие Веру - пока наиболее сильный воинский орден. Но уже не единственный, есть и другие. Полководца равного Вангету или покойным врагам - Эйнору и Фальмеру - насколько нам известно, нет ни у церковных орденов, ни у Файты. Китоан далеко, оттуда могут прийти разве что отдельные отряды наёмников или шибко рьяных 'меченосцев'. Но и без выдающегося полководца, просто с грамотными командирами хорошо организованная армия весьма опасна. Особенно, если она сильнее числом. Воспитатель Вангета, Легер, граф Эйнор, как ни был хорош, а под Линнедом проиграл и сам погиб. Правда, в конце, когда почти всё войско уже бежало, удача краем рта улыбнулась и южанам: от случайной стрелы арбалетчика погиб заехавший вперёд граф Фальмер. На том и кончилось у 'меченосцев' единое командование. Расползлись по герцогству, где просто грабили, где пытались какую-никакую власть установить. Забыли, что племянник и наследник Кеннета Аллийского жив. Через несколько лет и 'меченосцы' и пришедшие следом за ними файтианцы поняли, что Вангет не просто спасался в южных горах, а готовил ответный удар. Поняли, правда, когда ощутили это на собственной шкуре и промеж глаз. Дураков и в алтаре бьют, как говаривал Антайн. Наверное, какая-то айланская присказка. Интересно, где-то он сейчас?
Первые сотни стояли уже на том берегу и, по словам последнего встреченного Ривальдом командира, Вангет был вместе с ними. С третьей сотней перешёл на другую сторону и Ривальд. Мост хоть и слегка колыхался под ногами, оказался куда надёжнее, чем выглядел с берега. И лошади почти не пугались. Впрочем, лошади у большинства 'железноруких' тоже неплохо обучены - и за этим командующий следил.
Интересно... те из аллийцев, кто гроннской веры, по-прежнему называют Вангета герцогом, хотя и его дядю и его самого Наставник лишил и титула, не только от церкви отлучил. А 'верные' на волю своего первоепископа... хм... плюют в открытую, получается, не сказать бы хуже. И даже многие священники наложенный на Аллию интердикт игнорируют, служат, как служили. Местные, естественно, не те, кто с 'меченосцами' пришёл. А эти... либо отправились восвояси, либо мучениками стали за свою веру. От рук единоверцев в том числе.
А вот 'отрицатели', как их гроннские прихвостни прозвали, называют Вангета главнокомандующим Аллии, как он и сам себя именует в своих посланиях. Дескать, не хочет от гроннской церкви никакого признания и титулов тех ему не надо даром. Правда, когда свои герцогом называют, вроде не гневается, понимает, что люди привыкли к старому, пусть даже оно и хуже нового. Сам Ривальд вслух называл его как положено, а про себя то так, то этак.
Проехав мимо знамени с 'железной рукой' (вышитая панцирная рукавица, сжатая в кулак), Ривальд отдал ему честь. Привычки, полученные сперва в детстве, потом в плену у северян, потом в войске Вангета все перемешались. Северяне, и все 'верные' знамя приветствуют, да и что с полуязычников взять? 'Братья свободной веры' приветствуют особо только 'старших братьев', а знамени лишь полупоклон отдают, как и командирам, до самого командующего включительно. Салют знамени со старогроннских времён пошёл, как говорят, ну да тогда все язычниками были. У первых полков, собранных из 'верных' при последних императорах, поначалу даже знамён не было, были шесты с особыми знаками.
Ривальд в плену насмотрелся, как айланцы и файтианцы своим знамёнам салютуют, и первое время следом за аллийцами из 'верных' всегда свои знамёна приветствовал. По этой причине и его иногда за человека гроннской веры принимали - и сами 'верные', и 'собратья'. Потом вроде бы отучился, но не до конца. Иногда просыпается привычка, как сейчас, например.
Палатку Вангет на берегу не раскинул, лишь с коня сошёл. Стоял в окружении нескольких телохранителей и офицеров, наблюдая за переправой. По лицу не понять, доволен или нет; это уж Ривальд давно усвоил: герцог... тьфу ты, командующий... одобрение или неодобрение голосом выражает, а по лицу, когда молчит, не прочтёшь ничего.
И Ривальду только кивнул, показал взглядом - встань рядом - и дальше молчит. То ли о переправе думает, то ли о вещах куда более отдалённых. Многие говорят, а ещё больше верят про себя, что у командующего пророческий дар. Это Ривальд понимает, что Вангет каждый раз сперва мыслью бьёт врага, а уж потом мечом. Сначала найдёт как ударить, а уж потом ударит. Даже в бою, когда всё вокруг меняется каждый миг, он всё равно думает, что делает. Думает так же быстро, как происходят события, или ещё быстрее. Сам Ривальд так не может, но хотя бы видит, как это происходит. За то, наверное, и держит при себе, хотя никаких особенных заслуг за Ривальдом и нет. Ну и за то, что с ним на мечах можно упражняться в полную силу, учили Ривальда всё-таки на совесть. Сперва отец, а потом, в плену, Антайн. Всё-таки интересно, чем он сейчас занят?
Ни в какие свои дела, кроме охоты за разбойниками, Антайн пленника не посвящал, хоть и продолжал учить фехтованию ('Выучишь на наши головы!' - смеялся старый герцог, пару раз увидевший их занятия). Однако Ривальд слепым всё ж таки не был, понимал, что человек непонятного звания и происхождения не зря находится в свите, и занимается иногда вещами немаловажным. Может, потому его во время обмена Антайн и отпустил, что глазастый и сообразительный пленник стал слишком много понимать. Хоть и видно было, что жалко ему расставаться. Ривальду и самому было жаль. Северянин, враг, человек чужой веры, а поди ж ты... Ну, конечно, и жизнь спас, но не только в этом дело. А, толку с таких раздумий! Была б у меня голова как у Вангета или того же Антайна, может, и додумался бы до чего толкового. А так только душу зря бередить.
- Заканчивают, - тихо сказал командующий. Кажется, не очень доволен скоростью переправы. - Передайте, чтобы не рассёдлывали и на привал не становились. Идти будем до вечера. Ривальд, поедешь со мной.
Ночевать Антайн собирался уже в столице. Придётся немного проехаться вечером, но за ворота Большой Стены его пустят, а во дворец он не собирался, всё равно герцога в столице нет. Посланец от Глора Айланского встретил Антайна ещё в Канниде, сообщил, что Глор с супругой отправились сопровождать её величество в монастырь под Давом. После чего распрощался и поехал дальше на север - должно быть, герцог хотел что-то сообщить и брату, на время его отсутствия заведующему делами Айлана.
Хотя после войны, как это обычно и бывает, разбойников стало больше, в такой близи от столицы Антайн не боялся встретиться с крупной бандой, а мелкая вряд ли решилась бы посягнуть на пятерых воинов в полном вооружении. Он мог бы ехать и ночью, но имело смысл дать людям и лошадям отдых - свиту её величества всё равно не догнать. Пробираться к герцогскому дому через весь город тоже не стоило, переночуем в какой-нибудь пригородной гостинице, всё равно на юг по левому берегу ехать.
В этой поездке его сопровождали незнакомые ранее спутники, недавно приехавшие из Айлана. Впрочем, как присмотрелся Антайн по дороге, дело своё они знали, грех жаловаться. Конечно, для серьёзного путешествия он выбирал бы людей сам и выбрал бы тех, кого уже проверил лично, но в обычное сопровождение айланцы вполне годились. К дороге привычны, за лошадьми смотрят внимательно, оружие в порядке. Старший, Вилем, как узнал из разговоров Антайн, и в серьёзных переделках побывал. Сорок с лишним лет, ничего удивительного. Правда, рыцарского пояса до сих пор не носит, хоть и дворянин, но слишком незначительного рода, и в герцогской свите до сих пор не состоял. А, может, и провинился когда-то, да так и не забыли ему. В такие подробности Антайн без особой нужды не вдавался: захочет - сам расскажет. А не захочет - ну, так мне с ним не в разведку идти и не дочь за него выдавать.
Ни дочери, ни сына у Антайна, впрочем, не было, как и жены, хотя тоже через год сорок будет. Пока служил в Айлане, не до того всякий раз оказывалось - места глухие, чтобы хуже не сказать, а происхождение сомнительное... До какого-то времени дурная слава его устраивала, а как стал служить при сыне герцога, те, кто хотел жить, языки прикусили. Кто оказался слишком глуп или несдержан, сложили головы в поединках, равного меча при айланском дворе он так и не встретил. При файтианском, надо заметить, тоже. Если бы он учил Ривальда до нынешних лет, тогда может... Парень был способный.
Пока ещё не было настолько темно, чтобы внимательно следить за дорогой, и предаваться воспоминаниям ничто не мешало. Конь обучен хорошо, пустяков не испугается, не понесёт и не споткнётся. Да и не пустяков тоже. Думать не так удобно как в кресле или расхаживая по комнате, зато дышится неплохо. Ближе к городу станет нести с Рыбного причала и со скотобоен, а пока дует с полей. Свежо, приятно, дождя нет. Хорошо бы и завтра не было. Хорошо бы, её величество не разъехались с братом Гервидом, посланником Флана Фальмера-младшего, он как раз в Гронн направляется, и вроде бы Наставник не прочь снять с сына прославленного 'меченосца' наложенное отлучение. Хорошо бы сейчас в общих чертах обсудить планы графа, прежде чем отлучение снимут. Тогда с братом Гервидом (видимо, он поедет назад уже весной) говорить можно будет на обратном пути и вполне официально.
Брак, который планировали ещё до аллийской войны, когда Фальмер-младший ещё не носил усов и не получил рыцарского посвящения, а Моргана если и не ходила под стол пешком, то едва возвышалась над столешницей, расстроился по причине дурного нрава прежнего короля в куда большей степени, нежели из-за обстоятельств политических. Кеннет Файтианский сперва рассчитывал путём брака закрепить за короной Фальмерское графство, но сперва помолвку отложили по причине малолетства невесты, потом из-за войны, на которой не только погиб Фальмер-старший, но и вполне мог сложить голову его сын. А потом Кеннет овдовел и решил, что может теперь вступить в новый брак, в надежде завести сына. А ослабленное войной графство занял нахрапом, якобы опасаясь вторжения еретиков. Молодой граф, не получивший аллийских земель, ибо Вангет, племянник Кеннета Аллийского, разбил 'меченосцев', и в своих родовых владениях оказался на птичьих правах. В конце концов, Флан разругался с несостоявшимся тестем окончательно и уехал на Тольронский архипелаг. Там впутался в борьбу короля, такого же самодура, как и покойный Кеннет, с баронами и городами, возглавил восстание, и угодил под отлучение от церкви, так как Наставник благоволил королевской партии, а не партии баронов.
Тем временем Кеннет Файтианский вошёл со своими войсками на земли Аллии. Старый герцог Айланский, да и его сын, 'священного похода' не одобряли, чтобы не сказать хуже, но как вассалы в предприятии покойного короля участвовали. Там-то Антайн и подобрал Ривальда...
Мальчишка был ранен и, хоть не помер ни от потери крови, ни от заражения раны, неминуемо помер бы от слабости или подхватил бы по осени простуду. Прокормиться или укрыться в разорённой войной местности он бы не сумел. Не сумел бы даже добраться до ближайшего живого посёлка, если бы не Антайн.
Антайн с отрядом воинов герцога Айланского рыскал по окрестностям, выбивая одну за другой банды разбойников, дезертиров и прочей шушеры, решившей попользоваться послевоенным беспорядком либо просто вконец озверевшей от всего, что творилось здесь в последние годы. Кем были хорошо вооружённые бандиты, несколько часов назад спалившие село в полторы сотни дворов и перерезавшие большую часть жителей, Антайн не удосужился выяснить. Многие плохо понимали по-файтиански или на гроннском, но были это китоанские наёмники покойного герцога Аллийского или китоанские же 'меченосцы', пришедшие сражаться за святое дело, он не поинтересовался. Раненых бандитов добили на месте, взятых в плен развесили на деревьях неподалёку от села, не выясняя, есть ли среди них люди из рыцарского сословия. Если бы крестьян уцелело побольше, Антайн просто отдал бы налётчиков им. На обратном пути дозорные услышали чей-то стон и заглянули в овражек на берегу реки - не уцелевший ли разбойник прячется или, может, ещё кто-то из крестьян избежал резни.
Ни то, ни другое: нашли раненого мальчишку лет двенадцати-тринадцати в совершенно изодранной и замызганной, но когда-то хорошей одежде. У мальчишки был кинжал, а рядом валялся труп разбойника, заколотого этим самым кинжалом. Уже в агонии бандит зацепил паренька и тот к появлению людей Антайна был почти без памяти.
О том, что юный пленник не из дворян, Антайн узнал не скоро - паренёк был неразговорчив, а несколько раз пытался бежать. Хотя бежать зимой - почти верная гибель (для такого молокососа так и без 'почти'), убедить в этом паренька удалось не сразу. Как и в том, что не все чужеземцы - исчадия ада и людоеды. О причинах этого мнения, сверх видимых вокруг простым глазом, Антайн узнал только весной, когда мальчишка проговорился, что он родом из Барита, где отец служил в городской страже. И служил, судя по всему, офицером, так как мальчишка, несмотря на телячий возраст, оружию и началам борьбы был обучен.
Узнав про Барит, Антайн понял, что его найдёныша ни искать, ни пытаться выкупить не будут. Некому. Население Барита 'меченосцы' перебили почти целиком, не различая верных от еретиков. Перебили и тех, кто искал спасения в церкви, убивали священников прямо в алтаре... Вряд ли Бог сотворил для отца мальчишки такое же чудо, какое сотворил для него самого. Тем более что офицер стражи наверняка дрался на стенах во время последнего приступа.
Ривальд прожил у Антайна почти три года. Как на грех, он оказался ещё и из семьи еретиков. Антайн по этой причине предпочитал не появляться вблизи королевской свиты, когда Кеннет наезжал в свои новые владения. По требованию Наставника Кеннет ввёл в Файте закон о наказании нераскаянных еретиков, и орден Защитников вёл себя в северных землях Аллии почти так же деятельно, как и при 'меченосцах'. Разве что в тех местах, где стояли айланские отряды, им особенно не давали воли - и старый герцог, и его сын были о такой затее Наставника мнения сугубо ругательного.
А потом Вангет разбил 'меченосцев' на юге и пошёл на север. Война вспыхнула с новой силой, и северянам не посчастливилось. Новый предводитель еретиков успел разгромить часть файтианских отрядов по отдельности, а остальным пришлось отходить с захваченных было земель.
Айланцы отступали одними из последних. С ними Вангет дрался неохотно - то ли понял в первых стычках, что они обучены лучше королевских войск, то ли ничего особенного против них не имел. Когда встали по обе стороны старой границы, на реке Канга, даже предложил обменяться пленными. Командовал войском к тому времени старый герцог, от новых известий из Аллии у Кеннета сделался припадок гнева, закончившийся ударом. Король был прикован к постели, вельможи растеряны. Герцог айланский счёл за благо закончить военные действия, пленниками обменялись, хотя бывший при войске посланец Наставника и возражал, требуя задержать и покарать еретиков. Герцог пропустил эти требования мимо ушей. Вместе со всеми пленными Антайн отпустил и Ривальда. Оставаться в Файте юному еретику и впрямь не стоило... Жалко, правда, всё равно. Интересно, где он сейчас?
То ли по времени суток, то ли по иной причине народу навстречу попадалось немного, и те, кто попадался, спешили уступить дорогу скачущим с севера воинам. Антайну и его людям пришлось уступить дорогу встречным первый раз за день уже недалеко от города. Вилем что-то проворчал, увидев возникшую из-за поворота кавалькаду, но Антайн молча свернул на обочину. Ехали и так быстрее, чем он рассчитывал с утра, а встречные не должны были сильно задержать - две дюжины всадников без обоза.
В сумерках плащи большей части встречных казались издали тёмными, и то, что они рыжего цвета, Антайн разглядел только вблизи. Утверждающие Веру. Либо сами куда-то направляются, либо сопровождают кого-то. Двое всадников в голове колонны были не простыми воинами, кроме орденских плащей они носили и рыцарские пояса. 'Меченосцев' Антайн не любил, но делать нечего - воины есть воины - поднял руку, приветствуя Утверждающих.
А вот в середине строя ехали ещё два всадника - в белых плащах другого ордена. Именно их, очевидно, и сопровождали Утверждающие. Белые плащи носили Защитники Веры, следователи и судьи Особого Надзора в том числе. Судя по серьёзному воинскому сопровождению, эти двое как раз были из Надзора. Тьфу, зараза. Антайн не был суеверен, и не считал подобную встречу дурной приметой, но видеть Защитников был не рад.
Вилем и остальные айланцы склонили головы, приветствуя Защитников - монахи, как-никак. Антайн остался сидеть в седле неподвижно, не шевельнув ни рукой, ни головой. Дурная слава, говорите? Ну, в том, что я стесняюсь проявить свою неприязнь к тем, кто её заслуживает, меня до сих пор не упрекали.
Один Защитник выглядел лет на пять старше Антайна, второму, кажется, было не больше двадцати. Старший, проезжая мимо Антайна, лишь слегка шевельнул губами, не улыбнувшись, а, скорее, наметив улыбку. А вот по лицу молодого Защитника видны были обуявшие его чувства. Едва проехали мимо, как он тронул старшего спутника за рукав. Тот покачал головой, потом пожал плечами и свернул с дороги на обочину. Теперь уже усмехнулся Антайн.
- Поезжайте, - сказал он Вилему. - Подождёте меня в предмостье.
Тот, кажется, хотел что-то возразить, но удержался. Последние воины Утверждающих проехали мимо, старший Защитник махнул им рукой - мол, проезжайте, сейчас догоним.
Интересно, что им надо? Хотят услышать подтверждение того, что увидели? Ну, на здоровье, монахам, говорят, воспитывать смирение полезно. Защитников, хоть бы они были и из Надзора, Антайн не боялся. А старший, кажется, и его самого узнал, вряд ли станет угрожать одному из приближённых герцога Айланского. Что Глор подобного никому, даже и из князей церкви, не спустит, любой мало-мальски осведомлённый человек знает. Да и воинов своих Защитник отпустил, так что вряд ли для серьёзной ссоры остановился.
- Слава господу, - приветствовал Антайна старший из монахов.
- Да прославится, - холодно ответил воин. - Чем могу служить?
Такой переход к делу, даже не представившись, был не просто невежливостью... Но на ночь глядя Антайн не чувствовал в себе желания быть вежливым, во всяком случае, с господами из Надзора.
- Моё имя - Ганн из Тройна, я несу служение в ордене Защитников Веры, - представился старший, не обратив на подобную невежливость внимания. - Мой брат по служению - Верген из того же города родом.
Брат Верген, надо заметить, аж ёрзал в седле от возмущения. Плохо ты, старший брат, своего спутника воспитываешь. У служителя Надзора лицо должно быть непроницаемым, а не похожим на развёрнутый свиток. Читай - не хочу. Наверное, думает даже, не тайный ли 'отрицатель' перед ними. И на меч Антайна косится. Впрочем, может он с Ганном недавно путешествует, да и в ордене вряд ли давно, не успел ещё привыкнуть. Ну, извини, юноша, при твоей работе на тебя всю жизнь будут со страхом и неприязнью смотреть. А, может, и не только смотреть.
Возможно, кстати, старший и подъехал к Антайну, чтобы выдержку своего спутника проверить. Особенно, если недавно с ним странствует.
- Я - Антайн из Айлана, слуга герцога. У вас ко мне какое-то дело, благочестивые братья?
- Не то, чтобы дело, - Ганн из Тройна дружелюбно улыбнулся, показывая, что не расстроен более чем холодным приёмом. - Но вы едете на юг, должно быть, ибо герцога нет в столице.
Антайн кивнул. Никакого секрета это не составляло, столицу королевская свита наверняка покидала вполне открыто. А Защитники - люди осведомлённые.
- Воины обычно просят благословения в дороге, потому что дорога на юг, как, впрочем, и дорога на восток, ныне небезопасны.
- Знаете, благочестивый брат, - усмехнулся Антайн. - Я бы предпочёл просить благословения в дороге у священника какого-нибудь другого ордена.
- Но мы все служим господу, пусть даже некоторые из нас недостойны своего призвания...
- Раз вы знаете о моём господине и о том, куда он направляется, то вы, должно быть, знаете и о том, какого он мнения о служении Надзора, - пожал плечами Антайн. - Со своей же стороны я могу сказать, что мнение это целиком разделяю.
Надзор в земли Айлана старый герцог не допустил, и его наследник гнул ту же линию. Говорили, что прежний Наставник был крайне недоволен этим обстоятельством, тем более, что именно в Айлане находили приют многие беглецы из Аллии, а власти не делали различия между верными и еретиками, принимая их.
- Молодой герцог хотя и мудр куда более, чем это обычно для человека и старше его годами, тоже может ошибаться, - заметил Защитник. - Тем более, что Айлан, в отличие от южных земель Файты не испытал на себе неистовства еретиков.
- И ни одна из земель до начала 'священного похода', - отрезал Антайн. - А я и собственными глазами видел следы пребывания 'меченосцев' в Аллии, потому что входил туда с королевским войском. И говорил с ребёнком не иначе как чудом Господним спасшимся из Барита.
Ага, при упоминании Барита и старший брат поморщился. Похоже, небезнадёжен. Один дворянин из королевской армии, помнится, заявил, что так еретикам и надо, и что суд Божий над ними свершился. Ну, что ж, ревностный единоверец очень скоро получил отличную возможность самому поинтересоваться у Бога, какого тот мнения. Правда, герцог после этого услал Антайна на дальнюю заставу - подальше от греха.
А младший брат, от возмущения не находивший себе места в седле, похоже совсем вознамерился нарушить орденскую дисциплину и обличить недолжные воззрения встречного воина - да наткнулся как раз на пристальный взгляд Антайна. Таким же взглядом посланник герцога смотрел во время поединка на королевского капитана, прежде чем проткнуть его мечом. А перехвативший этот взгляд старший счёл нужным взять брата Вергена за руку, напоминая о себе. Всё-таки худо-бедно, а воспитали братья из ордена у младшего выдержку, проглотил всё, что уже собирался сказать.
- Никто не безгрешен, кроме как Бог, - примирительно заметил Ганн из Тройна. - И даже намереваясь как можно лучше послужить ему, мы по нашей удобопреклонности к злу, иной раз жестоко ошибаемся в средствах.
- Средства, какими ваш орден находит нужным служить ему, меня не устраивают, даже за вычетом происходившего на юге, - пожал плечами Антайн. - Хотя я воин и мне привычно исполнять свой долг силой оружия, и путь мой далёк от милосердия. Не гневайтесь, благочестивые братья, но говорю я то, что думаю, и боюсь, что едва ли продолжение нашей беседы имеет смысл.
- У меня другое мнение, - старший брат из Надзора смотрел внимательно, и у Антайна вдруг возникло чувство, будто случайный собеседник за эти минуты услышал не только его слова, но и все мысли, всколыхнувшиеся в душе во время беседы. - И я всё же рад знакомству с Антайном из Айлана, чья учёность прославлена не менее чем воинские заслуги. Нэйтан из Вильмы советует нам изощрять свой ум в защите веры, так же как воинствующие братья изощряют своё оружие и умение им владеть. Если нам когда-нибудь суждено свидеться, я бы с удовольствием побеседовал с вами.
Обещание встречи в устах служителя Надзора, надо заметить, звучало весьма двусмысленно само по себе, хотя, кажется, ничего угрожающего именно сейчас Ганн из Тройна в виду как раз и не имел.
- До встречи, господин Антайн, - уверенно ответил Защитник. - Да благословит вас Бог, и даст вам силы идти тем путём, которым он направляет вас... И его руководство, и его благословение потребуются всем нам, - негромко, скорее для себя, добавил он, видя, что воин уже повернул коня, - Тяжкие годы у нас позади, но и впереди ждут большие испытания. Дай нам Бог сохранить веру и совесть, пройдя через них. Поедем, брат.
Брат Верген жестом попросил разрешения говорить.
- Нет. Помолчи и подумай. Мне тоже надо подумать о многом. Поговорим на привале...
Антайн обернулся и увидел, как старший Защитник что-то негромко говорит своему молодому спутнику. Судя по унылому лицу последнего - что-то нравоучительное.
- Никто из людей не безгрешен, - пожал плечами Глор Айланский и передвинул 'военную машину' влево, угрожая на 'всаднику' на правом фланге Морганы. Королева Файты двинула вперёд 'пехотинца', подпирая 'всадника' и одновременно закрывая продвижение в эту сторону вражескому 'офицеру', чтобы он не мог угрожать 'королеве' на доске.
- Я не нахожу себя достаточно твёрдым в вере, чтобы наставлять в ней других, тем более силой, - продолжил он, перемещая 'офицера' назад, чтобы открыть дорогу 'рыцарю'. Моргана, раздражённая то ли словами герцога, то ли складывающейся на доске ситуацией, поморщилась. Первое время после вступления на престол ей было нелегко найти желающих играть с ней в 'королевскую битву', потому что она часто сердилась из-за проигрыша. Потом придворные поняли, что Моргана, в иных случаях довольно памятливая на обиды, из-за игры зла на противника не держит и успокаивается быстро. И то сказать: не многим предоставлялся подобный шанс её рассердить, играла молодая королева лучше большинства любителей 'королевской битвы' при дворе. Но вот Глор обычно выигрывал у неё две партии из трёх, а то и больше. С Екатериной, женой Глора, они играли почти на равных, кажется, за счёт того, что слишком хорошо знали манеру друг друга - играть Моргана научилась в девять лет и тогда же научила свою восьмилетнюю подругу.
- Нашли о чём разговаривать за доской, - поморщилась Екатерина, сидевшая у окна с книгой в руке. Что она взяла почитать в монастырской библиотеке, Моргана не заметила, но сейчас её вдруг одолело любопытство. Даже раздражение прошло.
- Что у тебя?
- Записки императора Анхора... Кто-то привёз из Гронна копию, очень прилично сделанную, и совсем недавно. Может, даже после войны.
Моргана снова поморщилась, на этот раз от напряжённого усилия памяти. Историю она, благодаря много читавшей подруге, знала довольно хорошо, но вот многие имена путала или забывала. Особенно, если они не были так уж прославлены.
- Первый император, возведённый на престол солдатским мятежом, - напомнила Екатерина. - Вообще-то в 'записках' от него самого меньше четверти написанного... Остальное дописал Дагар, его родич и советник.
- Это которого варвары убили? - вспомнила Моргана, имея в виду императора.
Екатерина кивнула:
- Почти. Его войско разбили, он отступал с отрядом гвардейцев и наткнулся на какой-то вооружённый отряд, кажется из бывших мятежников, которые ещё со времён прошлого императора в тех краях прятались. Он всего четыре года правил. У Дагара в конце про это есть.
- Ты, получается, раньше читала?
- У Глора была копия, но неполная. Вторая половина, уже после восшествия на престол.
- Ага, коварный заговор, - Екатерина снова уткнулась в книгу.
- Всё равно рассказывай, если что интересное будет, - Моргана закрыла 'короля' 'пехотинцем', но стеснила тем самым манёвр стоящего в середине строя 'советника'. - А... чтоб тебя, прости господи... вы меня и в монастыре в грех введёте. Рассказывай, рассказывай, всё равно я проигрываю.
- Завтра, на крайний случай, послезавтра, должен приехать Антайн. Если встретил по дороге брата Гервида, то и его привезёт, - сообщил Глор, заводя 'военную машину' во фланг 'советнику' и одновременно угрожая им 'королеве'.
Моргана прошипела что-то невнятное, покачала головой...
- Сдаюсь. Всё равно не могу сосредоточиться... Не вздумай перед Наставником за еретиков заступаться, особенно через посредничество брата Гервида. С его господина и так отлучение пока не снято, не хватало ещё, чтобы ты под него угодил.
- Не буду, - Глор покачал головой. - Да и не станет он такими вещами заниматься, в ущерб графу Фальмеру.
Насчёт возможного отлучения, подумал он, её величество, конечно, на воду дует. Нынешний Наставник помягче прежнего, кажется, а и прежний на Айлан отлучения или интердикта наложить не решился, хоть и грозил. Королева Файты, всё же, вернейший из союзников Гронна, а герцог Айланский - сильнейший вассал Морганы, хоть и не в самых тёплых отношениях с главой церкви. Печально, что церковь так увлеклась мирскими делами при прошлом Наставнике и так перемешала дела светской власти с делами духовного руководства верными... Но лодку сейчас раскачивать лишний раз не стоит, все в ней плывём. Война вроде аллийской ещё в какой-нибудь из окрестных стран никому не нужна, худой мир (а в случае возобновления союза с графом Фальмером он может стать не таким уж худым) всё лучше доброй ссоры.
- Что это там? - Екатерина выглянула в окно. Глор тоже поднялся, посмотрел через голову жены. Во двор, обнесённый стеной, въезжал какой-то обоз. Пара телег уже внутри, а командир воинов, сопровождавший обозников, о чём-то переругивается с капитаном королевской охраны. Ещё три воза застряли на мосту, кажется, у одного на последних саженях пути колесо соскочило. Тревога, слабая, неоформленная, словно еле слышное жужжание комара, заставила прищуриться. А ведь если сейчас попробовать поднять мост, гружёные возы не дадут этого сделать...
Глава 1.
Последние два дня Гервид старался не торопиться, не выматывать зря коня и не выматываться самому. Чувствовал он себя неважно, кашлял, по утрам даже в тёплой постели знобило. Правда, как садился в седло, вроде бы через час-другой отпускало. Гервид не спешил, но и не разнеживался, знал за собой, что если расслабится, может свалиться окончательно. Нет уж, доеду сперва до монастыря, если там пролежу неделю, ничего не произойдёт, даже больше времени на переговоры будет. А за два дня пути до Дава слечь в столице и глупо, и обидно.
Хотя в другое время в столице он задержаться не отказался бы. Красивый город. И не такой мрачный, как Нарф, столица Тольрона. Гервид покинул Айкангу почти восемь лет назад, вместе с молодым Фланом. Тот, окончательно разругавшись с королём, плюнул на всё и уехал к родственникам матери в Тольрон. И эти восемь лет ни ему, ни Гервиду, при всём мирном характере занятий последнего, скучать не пришлось. Какая уж там скука, если господин отлучён за участие в мятеже от церковных таинств, а самому приходится служить, вопреки запрету из Гронна... Каждое утро просыпаешься с мыслью, что больший грех - нарушить волю Наставника или подчиниться его запрету, который считаешь несправедливым? С ней же и засыпаешь. Интересно, каково в Аллии приходилось тем священникам, которые служили вопреки наложенному на герцогство интердикту? 'Меченосцы', помнится, в Барите даже священников не пощадили... А еретики куда как косо на верных смотрели во время 'священного похода', зачастую даже на тех, кто вместе с ними сражался против 'меченосцев'. Вот так начнёшь на судьбу жаловаться, а потом подумаешь - тебе-то ещё и повезло, грех Господа гневить...
Ехал до сегодняшнего дня по правой стороне Канги, завтра по левой придётся. Надо будет встать пораньше, чтобы по улицам проехать, пока их вконец народом не забило. Ещё ведь и через мост переезжать. Ночью улицы пусты, да стража не пропустит. Конечно, если королевское письмо показать... но не для того оно, чтобы перед всеми по дороге размахивать. Да и поспать ночью не помешает, не юноша, в конце концов, отдыхать тоже надо.
Правый берег здесь выше, и с него даже на подъезде видно изрядную часть столицы. И остров со старым дворцом, и новый на левом берегу. И собор неподалёку от нового дворца... сколько, интересно, лет его ещё будут строить? Начали двенадцать лет назад, да размах, похоже, не по силам оказался. Могут и ещё столько же достраивать. Денег в казне мало, хоть и крупной войны последние годы нет. На севере как обычно, может, даже и потише, чем обычно, но войск приходится держать больше, чем на западе и на востоке. Разве что на юге, на аллийской границе, почти столько же. Или даже больше, если с севера кого-то сняли. Если же сняли, отправили на юг, больше некуда. На всякий случай. Мира с Вангетом, в конце концов, никто не заключал - какой с еретиком может быть мир? Воевать, правда, желающих тоже немного.
'Ну и чёрт с ними со всеми', - сказал тогда молодой граф. - 'Если я даже из-за родовых земель войну затевать не стал, Аллия мне и вовсе даром не нужна. Там нас каждый камень ненавидит'.
А больше желающих возглавить 'священный поход' не нашлось. По крайней мере, среди тех, кто действительно мог бы это сделать. Тех, кто считал, что мог бы, естественно, набралось немало. Только эту публику Вангет сожрал бы в один присест и костей не выплюнул. А личной местью ни Флан-старший, ни его сын не увлекались. Тем более, что старший и погиб от случайной стрелы, даже конкретного виновника не найти.
Впрочем, младший и Тольроне умудрился найти приключений на свою... голову. Король-то там оказался не лучше Кеннета Файтианского, а, может, и хуже. Потому что ещё и дурак. На кой пёс Наставнику было его поддерживать, когда он собственных вассалов до мятежа довёл?
У Гервида заранее имелась договорённость, что по дороге он остановится в столичном доме герцога Айланского, чтобы, если вдруг из переговоров ничего не выйдет, не ставить в неловкое положение королеву. Переговоры в монастыре Дава всё равное неофициальны, до тех пор, пока Наставник не снимет с графа Фальмера отлучение. Если повезёт, то можно и будет там и Антайна встретить. Если тот, конечно, правым берегом ехал. Тогда он, понятно, будет ночевать в герцогском доме. А если ехал левым берегом, то может и не заехать, чтобы зря времени не терять - очень в его духе.
Дорога повернула, река на несколько минут скрылась из глаз, справа и слева пошли дома - придорожные трактиры для тех, кто не собирался заезжать прямо в столицу, а следовал дальше береговым трактом. За трактирами, чуть дальше от дороги - дома купцов, предпочитающих жить в пригородах, и склады возле них. Церковь, а за ней кладбище. Гервид придержал коня, спешился, повернулся к строению и перекрестился. Сопровождающие последовали его примеру. Двое людей графа Фальмера, ещё двое - герцога Айланского, брат которого решил, что дороги не настолько безопасны, чтобы ехать втроём. А 'старшие братья' у 'вольноверов' вообще ходят всегда пешком и поодиночке или по двое. У столицы вряд ли можно их встретить, во всяком случае, путешествующими в открытую. Впрочем, и тайных еретиков в Айканге едва ли много. И Защитники из Надзора в королевстве действуют, и просто желающих принять веру врагов с юга вряд ли много найдётся. Вот у границ время от времени еретиков хватают. Там до 'священного похода' их было хоть и меньше, чем в Аллии, но тоже немало. Большинство, конечно, бежало во время войны - либо на юг, в аллийские горы, либо на северо-запад, в Айлан, куда ни старый герцог, ни его сын Надзор не пустили.
У ворот, как и следовало ожидать, образовалось столпотворение. Не вавилонское, но вполне приличное. Солдаты из стражи просматривали возы, опрашивали проезжающих, подозрительно всматривались в некоторые лица. Со священника проездная пошлина не положена - её величество служителей церкви уважает, да и некоторые из проезжающих посторонились. Когда такие дела на границах, да и в самом королевстве творятся, лучше пользоваться возможностью оказать почтение церкви. В другое время Гервид не стал бы пользоваться такой любезностью, постоял бы в общей очереди - он любил смотреть на людей в толпе, каждый раз поражаясь одновременно их различию между собой и тем, насколько даже очень разные люди, всё-таки похожи друг на друга. Слушать обрывки разговоров, пытаясь по ним представить жизнь крестьян, торговцев, рыцарей, бродяг, вельмож, тоже бывало интересно. Но уже начинало смеркаться, от реки тянуло холодом - от северной излучины городская стена не закрывала. Так что воспользоваться почтением, которое здесь питали к сану священника, пожалуй, стоило. Нечего лишнюю возможность подбирающейся простуде подкидывать.
Впрочем, когда добрались до герцогского дома, Гервид почувствовал, что торопливость у ворот не помогла. Уже совершенно точно знобило, когда слезал с коня, что-то ответил на какой-то вопрос слуги, потом спохватился:
- Что ты сказал?
- Что подать на ужин, благочестивый брат?
- Горячего питья. Вина подогретого или что-нибудь в этом роде. Немного сыру и хлеб.
Может, удастся придушить горячим питьём простуду. Лекарь наверняка уехал следом за герцогом, да и не такая это напасть, чтобы всерьёз волноваться. Но за два дня пути от Дава... Проклятье. Н-да, дожил - проведя столько лет по большей части в военных лагерях и крепостях чаще ругаться, чем молиться, стал. Пастырь, чтоб тебя...
Спать. Завтра станет ясно - и есть ли силы дальше ехать, и... Интересно, есть ли труд Нэйтана из Вильмы в библиотеке Дава? Должен быть...
Гервида разбудил негромкий шум во дворе. Если бы сон был здоровым, он бы не проснулся, продолжал спать. А так глаза открылись, хотя больше ничего делать не хотелось. И шевелиться не хотелось, хотелось поплотнее закутаться в одеяло и не открывать глаз... желательно до второго пришествия, когда придёт Царь Небесный судить живых и мёртвых. Похоже, дорвалась простуда до своей добычи. Как победители до вражеского обоза. Сглотнул. Так и есть - горло болит, голова соображает какими-то отрывками и зигзагами, бросаясь от одной мысли к другой. Интересно, почему до сих пор не покрыли камнем дорогу в предмостье? Ага, это должно было быть сразу после мысли, что надо выезжать и проверить, хорошо ли подкованы ли кони. Но вторая мысль вылезла раньше первой. Если вообще придётся ехать сегодня. Не столько даже из-за болезни, сколько... проклятье!
До Гервида дошло, что суета во дворе и за дверью комнаты, негромкая, но тревожная, означает что-то весьма неприятное. Если бы ни свет, ни заря приехал кто-то важный, было бы больше шуму, потому что не боялись бы разбудить спящих. Не стараются совсем уж соблюдать тишину, потому что скорость важнее, чем скрытность, но и лишнего внимания привлекать не хотят.
Гервид заставил себя подняться, одеяло отбрасывать не стал, укутался в нёго, как древние императоры в мантию, и подошёл к оконцу. Во дворе откуда-то выводили лошадей, несколько воинов в цветах Айлана проверяли сбрую. Только приехали и снова собираются ехать? Куда? Зачем? Ещё одно усилие - думать о том, что происходит вокруг, а не погружаться в воспоминания, как он почти месяц хворал, едва приехавши в Тольрон. Просквозило, наверное, на море во время переезда... Так. Это же Антайн внизу, выбегает одетый в парадное платье, ему тут же подводят коня. В таком виде ехать - только во дворец. А в такой спешке - только с важной и едва ли доброй вестью.
Когда стало ясно, что нападающих слишком много, Глор, сберегая жизни уцелевших гвардейцев и людей из свиты, приказал им прекратить сопротивление. В конце концов, за Вангетом не числилось тяги к бессмысленной резне. Только к 'меченосцам' аллиец был беспощаден. Но откуда он здесь, чёрт его побери совсем, взялся?
Солдат, разоружив, отвели к стене, молодой капитан южан прошёл вдоль вставших в линию своих людей, направляясь к вышедшему из дверей гостевого дома Глору. На миг остановился, опознав цвета плаща и герб. Кажется, не ожидал здесь увидеть. И сам Глор не думал, что охота шла на него. Но как и откуда Вангет узнал, где будет королева? А главное - как успел настолько стремительно и незаметно добраться сюда с целым войском?
- Сожалею, ваша светлость, - сказал капитан. Верхняя часть лица прикрыта наличником шлема. Бороды не носит, лишь небольшая щетина - не брился дня три. Совсем молодой голос. - Должен сообщить, что вы наш пленник, как и все остальные, находящиеся в монастыре. Ваш меч, прошу вас.
О чём он сожалеет, юноша не уточнил. То ли о своих потерях, то ли обо всех убитых, то ли ещё о чём. Глор пожал плечами, снял перевязь и протянул капитану. Тот, хоть и был молод, осторожности не потерял: кивнул стоящему рядом солдату, тот подхватил оружие. Капитан еретиков, не держал уже руку на своём оружии, но взялся за пояс совсем рядом с ножнами. Мало ли чего... Сообразительный юноша. И ещё почему-то кажется, что Глор где-то слышал этот голос.
Интересно, где? И куда, любопытно, делся Вангет? Издали Глор во время схватки видел его - узнал и по одежде, и по фигуре, и по манере держаться. Глор Айланский был одним из немногих людей, воевавших против аллийцев, которые видев Вангета на расстоянии вытянутой руки, потом имели возможность об этом рассказать. Или запомнить настолько, чтобы потом узнать даже издали, в доспехах и шлеме.
Когда отец вёл с Вангетом переговоры о перемирии, они встречались лично. И отец взял Глора с собой. Если бы Вангет был... не просто подлецом, а ещё и дураком при этом... он мог бы попытаться обезглавить армию. Ни тем, ни другим аллиец не был, удовольствовался перемирием на год и отводом королевских войск за Кангу. Получив тем самым шесть лет спокойной жизни. Ну, насколько она вообще может быть спокойной, когда по всем границам - страны правителей враждебной веры, а о самом непризнанном герцоге Наставник сказал, что благословится рука, которая прольёт кровь его. Что-то очень важное и очень скверное даже сверх этого должно было случиться, чтобы Вангет напал во время мира - пусть не заверенного никаким договором, но мира. И что-то скверное должно было случиться, чтобы пограничные дозоры проворонили целое войско - пятьсот солдат, самое меньшее. Почти наверняка больше. И чтобы никто не поднял тревогу, пока это войско шло по землям Файты от границы сюда. Они шли без обоза, это видно, только с вьючными лошадьми. Телеги для того, чтобы под видом возчиков проникнуть за стены монастыря и привезти под пологами людей, наверняка захватили уже неподалёку отсюда, а не волокли с собой. Но раньше-то почему с ними никто не столкнулся, не заметил, не поднял тревогу? Даже без обоза конное войско всё равно идёт медленнее, чем скачет гонец.
- Я знаю, что её величество находится здесь, - сказал молодой капитан, прерывая размышления герцога. - Я обещаю от имени его светлости командующего Аллии, что ни жизни, ни чести, ни здоровью её величества ничто не грозит, но она должна будет отправиться с нами.
- Позвольте мне подняться к её величеству и известить её, - кивнул Глор. Деваться некуда. Но какая нечистая сила их сюда принесла? Тьфу, второй раз за несколько минут в стенах монастыря ругаюсь. Впрочем, если вспомнить, что четверть часа назад здесь лилась кровь, вряд ли стоит слишком волноваться из-за невоздержанности в словах. И просить у Бога надо упокоения усопших и милости к живым, а не прощения за сквернословие. Во всяком случае, сначала - упокоения и милости, а уж потом всего остального...
Сейчас Глора интересовало главное: кто из находившихся за стенами гвардейцев (все в монастыре расположиться не смогли) успел уйти с известием и как быстро известия дойдут до Старшего Совета? Весьма возможно, Вангет исчез именно потому, что стремился проследить за событиями вне стен монастыря. И значит, у него здесь действительно куда больше людей, чем видел Глор. Хотя и виденных хватило. Но как? Как? И впрямь поверишь в байки тех из монахов, что поглупее - будто еретики в сговоре с нечистым и поклоняются ему в виде хорька или кошки. Чушь, бред. А тысяча аллийских всадников под стенами Дава - не бред? Плен королевы и собственный плен - наяву или тоже в бреду привиделись? Наяву, наяву... Моргана у себя в комнате заперлась. Хорошо хоть не одна, на пару с Екатериной - та её успокоит, будем надеяться, не допустит до вовсе каких-нибудь сумасшедших поступков.
До утра никто не подоспеет на помощь. Такой силы, чтобы разбить тысячу 'железноруких', в ближайших городках нет. Это столичный гарнизон надо на помощь звать. Два дня туда, два обратно. А завтра... то есть, уже сегодня утром - наверняка выступим в Аллию. Не для того Вангет добычу брал, чтобы её сразу из рук выпустить. А для чего? Вот и вопрос вопросов. Нарушить мир, опрокинуть хрупкое равновесие, обрушить на собственную страну гнев соседей... Не спятил же он... Хотя, конечно, от такой жизни спятить недолго. Легер, такое впечатление, спятил под конец первого перемирия, когда Флан-старший был ещё жив. Впрочем, я бы на его месте... если бы на моей земле моих соплеменников губили, против закона и против обычая предавая жестокой смерти, а я стоял по ту сторону линии, определённой перемирием и смотрел... пусть даже глазами разведчиков и со слов беглецов. Чёрт, очень может быть, что я бы тоже такое поганое перемирие нарушил. Но сейчас-то такого не было. Вангет, в отличие от Легера, разделял веру 'братьев', но представить его вождём 'священного похода' еретиков Глор до сих пор не смог бы, даже упившись этого новомодного ранойского пойла, похожего на жидкий огонь. Стоп. Сам Вангет в 'священный поход' не пойдёт, и никого из своих людей не пустит. А вот чтобы отвратить новый 'священный поход' верных от Аллии... тут он пойдёт если не на всё, то на многое.
Болван, сказал себе Глор. Обрадовался, что новый Наставник не такой упёртый, как прежний. И короля Тольронского заставил с подданными примириться, и обещал с графа Фальмера отлучение снять. И браку поспособствовать... А как это из Аллии выглядеть будет? Граф Фальмер, отцу которого предыдущий Наставник власть над Аллией отдал, женится на королеве Файты, верной дочери церкви. И вокруг Аллии с трёх сторон - государства, чей верховный владыка имеет титул герцога Аллийского вдобавок ко всем остальным и Наставнику своим положением обязан. Я бы на месте Вангета ждал 'священного похода'? Ждал бы, к гадалке не ходи. Но вот до такого бы не додумался... А и додумался бы - как провести не пустыми совсем землями тысячу конных, так чтобы их никто не заметил?
Тьфу, как помянешь некстати нечистого, так он теперь всё на ум лезет. Уж не потому ли Вангет в монастырь не вошёл после штурма? Впрочем, может быть, и вошёл, только я не видел, потому что к королеве поднялся.
Когда в ворота герцогского дома кто-то стал колотить рукояткой меча, часовой проснулся. Хорошо, что разбудили, если бы мажордом застал спящим... И ведь боролся со сном до последнего часа перед рассветом. Тьфу, не иначе сглазил кто - ни разу до сих пор не водилось за Фельмом такого, чтобы заснуть на посту.
Барабанил в ворота, оказывается, не перепивший лишку рыцарь или стражник, а Антайн, особый посланник герцога, собственной персоной. Ни разу за ним такого не водилось, чтобы ненужный шум поднимать, с тревогой подумал Фельм, откидывая засов. Не иначе, стряслось что-то. Пронеси, господи...
Лошади въехавших во двор воинов выглядели изрядно замученными - гнали их всерьёз. Антайн, соскочив с седла, тут же крикнул появившемуся слуге:
- Привести свежего коня! И плащ мне приготовьте поприличней. Немедленно.
Остальные воины, расседлав коней, никуда не торопились. Выглядели все поголовно мрачнее тучи. Действительно, что-то случилось, и, тут уж никаких сомнений, что-то крайне нехорошее. Война началась? Помер кто-то из первых лиц королевства при подозрительных обстоятельствах? Мятеж?
Фельм посматривал из своей будки на приезжих, навострив уши. Однако те переговаривались между собой тихо, слышно ничего не было. Подойти спросить он не решался - никого из новоприбывших, кроме Антайна, он не знал, а Антайна спрашивать бесполезно, если не хочет говорить. А сейчас ему, по всему видать, и некогда: убежал переодеваться, значит, скорее всего, со своей срочной дурной новостью во дворец поедет.
Генерал Ларам, граф Ротт, командующий королевской армией, уже не спал. Сидел, читал донесения, привезённые с севера. Если судить по ним, за последний год набегов из Хаттаара стало намного меньше - похоже, хаттаарцы перенесли своё внимание на восточные берега моря, оставив юг в покое. А свободные войска могут понадобиться. Интересно, если с графа Фальмера снимут отлучение, и он станет мужем королевы, как тогда рассматривать Аллию? Предыдущий Наставник передал её Флану-старшему, младшего не торопился утверждать, пока тот не убыл в Тольрон, а там уж другие дела пошли. Вангет - еретик, и ни один из соседних государей его законным правителем Аллии не признает. Даже герцог Айланский. А новый Наставник вполне может поставить условием снятия санкции прежнего поддержку 'священного похода', например. Почему-то кажется, что задаром он отлучение не снимет... Предыдущий Наставник точно поставил бы именно это условие. Про нынешнего пока ничего толком непонятно. То есть, общие речения против еретиков есть, конкретных мер, сверх уже введённых в Файте, Гронне, Раноа и Китоане законов о ереси, пока что нет.
Провоевав всю жизнь, воевать генерал не любил. А если придётся воевать именно с Вангетом, да против Аллии, которая на своих северных, западных и восточных соседей куда как зла (и не сказать, чтобы напрасно), то об этом даже думать неприятно... Но думать приходится. Уж как там решит Наставник, и как отреагирует королева, это их дела. Наши дела - советовать, пока глупость не сделана, и делать всё возможное, чтобы она не слишком дорого обошлась, когда уже решение принято. Впрочем, что ещё сам Фальмер скажет... Характер у него по твёрдости отцовский, а вот почтения что к светской, что к духовной власти, куда как меньше. Интересно, как они на этот счёт с Морганой будут договариваться, если всё-таки брак состоится? Да и на любой другой счёт тоже... У обоих норов - что тот камень, на который коса нашла.
Уже по известию о том, что спешно прибыл Антайн из Нэймира, особый посланник герцога Аллийского, и просит его срочно принять, генерал понял, что дело плохо. С чего бы тот сорвался именно к нему, да ещё прямо на рассвете? А уж лицо вошедшего никаких сомнений не оставляло. Генерал тут же взмахом руки услал адъютанта, благодаря Бога, что тот, хоть и знает дело, в людях разбирается неважно.
Антайн, в свою очередь выругался про себя, заметив что от одного его вида генералу сделалось нехорошо. Под пятьдесят ведь уже, от серьёзных потрясений в таком возрасте можно сердечный приступ заработать. И останемся мы ко всему прочему без командующего...
- Её величество и его светлость живы, - поспешил сообщить он. Генерал перевёл дыхание. Ага, значит, именно об этом и подумал. - Но это, к сожалению, единственная хорошая новость.
- Подробнее.
- Солдаты Вангета в числе, по меньшей мере, пятисот, перешли границу и совершили нападение на монастырь в Даве, когда там находились её величество и его светлость с супругой. Они, по словам монахов монастыря и отпущенных на свободу членов свиты, захвачены Вангетом в плен и уводятся в Аллию.
- Каким образом? - поскольку они остались одни, генералу не было необходимости изображать спокойствие.
- Не знаю. Причём, пятьсот - это самое меньше. Я лично думаю, что их было около тысячи. 'Железнорукие', 'изгнанники', в общем, лучшие воины аллийца. И это совершенно точно, среди уцелевших есть те, кто видел эмблемы. Гвардейцев, кого перебили, кого просто разогнали, но не преследовали, сразу пошли обратно. Это значит, что они, во-первых, знали, зачем идут, и на всё остальное им было наплевать. А, во-вторых, они не скрывали, кто они такие.
- Хм, хотел бы я посмотреть на тысячу обученных людей, которые прикинутся случайно проходившими разбойниками, - генерал шуткой попытался перебить ошеломление от известий. Это ещё удар, а не боль. И, тем более, не потеря крови. А крови, похоже, будет много.
- Надо собрать Старший Совет, причём срочно. Мы прискакали, как только выяснилось, что произошло, но кое-кто из гвардейцев будет добираться самостоятельно, и узнают обо всём скоро.
- Это понятно, - генерал кивнул. Да, если кто-то из вельмож заподозрит, что от него хотят скрыть такие сведения, да ещё в подобных обстоятельствах... Половина Старшего Совета тут же заподозрит заговор, вторая половина просто будет слишком зла для здравого рассуждения. Пусть уж лучше сразу действуют друг у друга на глазах. Уравновешивая, так сказать.
А ведь это война... Во всяком случае, войско понадобится хотя бы даже для того, чтобы некоторые особенно прыткие и честолюбивые люди не решили воспользоваться пребыванием королевы в плену. А если всё-таки решат - чтобы дать по рукам. Но главное - что делать с Вангетом? Как вести дело, чтобы королеве и герцогу сохранили жизнь? Это если они вообще ещё живы... Побейся-ка со связанными руками против фехтовальщика, который и так тебя одной левой бьёт.
Ривальд пристальнее всего следил за герцогом. Воин в расцвете сил, даже без оружия, всегда опасен. Сам Ривальд не прочь был бы сойтись с ним на мечах, тем более, что в последний год редко попадались хорошие соперники на поединках, а в стычках по стране - одна шелупонь, у которых даже если и были мечи (а мечей с войны по стране ходило немало), то пользоваться ими они всё равно не умели. Во время плена он несколько раз видел, как герцог, точнее, тогда ещё наследник, упражняется с Антайном, и уже тогда было ясно, что вырос мастер меча, каких на свете мало. Испытать такую руку в бою было соблазнительно.
Но пока думать следовало совсем о другом. О том, что ему доверено охранять пленных, причём таких, которые стоят десятка пограничных крепостей самое малое. В том числе и следить за порядком среди людей, чтобы не позволили по отношению к ним что-либо неподобающее. Тем более, женщины...
Королеву Моргану он невзлюбил с первого взгляда. Красивая молодая женщина и как раз во вкусе Ривальда - не слишком полная, темноволосая, высокая... А раз встретился взглядом - словно удар пропустил на учебном поединке от неприятного противника. И зло берёт, и сдерживать себя надо, и от этого внутри ещё злее становишься. Странно... Герцогиня была куда больше похожа на северянку или даму с побережья, а файтианцев и фальмерцев он за редкими исключениями, терпеть не мог. Но вот что-то не вызывала Екатерина такого неприятного чувства.
Командующий уехал вперёд - проследить, как дела в соседнем небольшом монастыре, находившемся сразу у выхода из 'пустой земли'. Ривальду сказал 'Отвечаешь головой', и больше ничего не добавил: ни чего ему самому впереди понадобилось, ни по какой причине кого-нибудь из капитанов постарше в сопровождение пленных не назначили.
Ну что ж - приказ есть приказ. Пленные ехали верхом, женщинам он позволил ехать рядом, а вот герцога пропустил вперёд и сопровождать послал людей поопытнее. А три пары конных отделяли наиболее опасного пленника от королевы и от супруги. Это если самого Ривальда не считать. И позади пленников - не один десяток. И хвостовой дозор где-то, уже за пределами видимости. И ещё дозоры по сторонам.
Вот и приехали, подумал Глор, когда конный эскорт... точнее конвой, остановился. Интересно, что и кто нас здесь ждёт? По дороге колонна пару раз растягивалась, а сам Глор ехал хоть и без оружия, но и без пут. Если бы он был один, он бы, может, и рискнул. Но утащить за собой Моргану и Екатерину у него всё равно бы не вышло. Его от них отделяло полдюжины солдат. И потому Глор Айланский ехал туда, куда направлялся сопровождающий его отряд 'отрицателей'.
Отряд выехал ещё к одной обители, кажется, обители Найвинна, если Глор ничего не путал. Здесь находился другой аллийский отряд, а помещения служителей, должно быть, заняло начальство. Несколько человек, привязанных к жерди, сидели на земле у ворот. Весьма возможно, это были монахи, захваченные врагом здесь. Один из них был сильно избит, а на плечах можно было различить обрывки когда-то белого, а теперь заляпанного грязью и кровью плаща. Удивительно, что не убили. Глор этого Защитника не помнил, а 'отрицателям' его имя было ещё более безразлично. Для них любой из Защищающих Веру - смертельный враг, потому что главное занятие ордена - Надзор. Во всяком случае, главное с точки зрения еретиков. С точки зрения многих верных, к сожалению, тоже.
- Прошу наземь, - сказал молодой всадник, предводительствовавший конвоем. Глор высвободил ногу из стремени и спрыгнул, подал руку подъехавшей следом жене, потом Моргане.
- Благодарю, - сказала она, и прежде чем кто-либо успел опомниться, шагнула мимо Глора к сидящему с краю Защитнику. И опустилась на колени.
- Благословите меня, благочестивый брат, - сказала она. 'Отрицатели' вокруг стояли как поражённые громом. Служитель, привязанный к жерди, разумеется, не мог поднять руку. Но головой кивнул и шёпотом сказал:
- Благословляю, сестра. Да восстанет Бог, и да расточатся враги его...
- И да бегут от лица его ненавидящие его, - сказала Моргана, поднимая голову.
Во всеобщем потрясённом молчании негромкие голоса, однако, услыхали все, стоящие вокруг. У ближайшего к Глору солдата вырвался невнятный гневный возглас, он шагнул вперёд, замахиваясь, чтобы ударить Защитника обухом топора.
- Как рассеивается дым, ты рассей их, - Глор перехватил 'отрицателя' за руку, ударил ногой под колено, вырвал у него топор и толкнул человека на двух других, бросившихся к нему солдат. А топор швырнул под ноги другой паре. Лезвие по обух ушло в землю у сапог ближайшего, оба непроизвольно шарахнулись назад. - Как тает воск от огня, так да погибнут нечестивые от лица Божия, - увернувшись от замаха древком копья, он прямым ударом в челюсть швырнул ещё одного воина наземь.
- А праведники да возвеселяться, да возрадуются перед Богом и восторжествуют в радости, - сказала Екатерина, помогая королеве подняться. За ней повторили связанные служители. Яростный крик десятков людей заглушил их, но через мгновение ещё громче раздался молодой голос:
- Назад! - молодой командир, вёзший их сюда, вогнал своего коня между пленниками и толпой солдат, выхватил меч и поднялся в стременах. Ближайшие попятились - похоже, своего предводителя они знали и, как ни были злы, оказать открытое неповиновение не решались.
А потом головы солдат повернулись к воротам, и снова наступила тишина.
- Поздравляю, - сказал откуда-то из-за спины Глора спокойно-ироничный голос. - Впечатляющая демонстрация.
Герцог обернулся. В воротах стоял мужчина почти одного с ним роста, лет тридцати на вид, светловолосый и голубоглазый. Оружия он не носил, и был одет на сей раз в куртку и плащ такого же покроя, как и его воины.
- Ривальд, - Вангет, герцог Аллийский, кивнул молодому командиру. - Проводи наших гостей в верхние комнаты. Служителей в подвал. Здравствуйте, ваше величество. Прошу меня простить за несколько назойливое гостеприимство.