Sukkub: другие произведения.

Эф: Ад ожидания

"Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Ссылки:
Конкурсы романов на Author.Today
Загадка Лукоморья
 Ваша оценка:

АД ОЖИДАНИЯ.



Молодой герцог, тягостно вздыхая, сидел у открытого окна и созерцал верхушки тополей, бегущих вдоль длинной аллеи.
Что может сравниться с ожиданием? Оно огнем опаляет душу, как кипящая кровь адских рек, где стонут и мучаются грешники.
Что может сравниться с любовным томлением? Сердце будто сжато когтистой рукой злобной фурии, что преследует виновных и не дает им пощады. Почему его любовь так несчастна?
Что может сравниться с пылкой страстью? Лишь терзания в аду предавших разум вожделению и гонимых свирепым вихрем средь острых скал.
Что ожидает его за то преступление против воли и любви, что он затеял, и что должно свершиться сегодня вечером? Ему все равно. Ад наяву сломил все благие цели, оставив нелегкий выбор меж совестью и злодеянием. Да и что грозит ему, всесильному владыке людскому? Ад после смерти? Это случится нескоро, а безответная страсть уже выжгла каленым железом ноющую рану в душе. Плоть его восстает, и огнем горят чресла, стоит хоть на миг сомкнуть веки, чтобы вспомнилась она, обнаженная и невыразимо прекрасная.
Такой она случайно предстала пред ним всего несколько дней назад. Герцог откинулся в кресле и бессильно застонал, стиснув рукой гульфик. Проклятая плоть! Сладостное воспоминание сразу наполнило силой и новой болью его фаллос.
Герцог уже почти проклинал тот день, когда решил поохотиться. Лихой конь умчал его вслед за собачьей сворой, оставив спутников позади. Собаки, преследуя быстрого оленя, затерялись среди деревьев, и тут скакун споткнулся о корень раскидистого дуба. Пришлось спешиться и, поминая черта, брести пешком.
Герцог не боялся заблудиться в знакомом с детства лесу. Он запел неаполитанскую любовную песенку и пошел по заросшей тропинке. Досада улеглась, уступив место воспоминаниям об амурных приключениях, навеянных незатейливыми словами. Как жаль, что цветущий Неаполь пришлось покинуть так скоро!
Тогда они с Лоренцо обхаживали неприступную красотку, жену племянника короля. Миниатюрная Лаура, казалось, была выточена из мрамора. Ее нежная кожа поражала белизной, а дивный лик напоминал мадонн Боттичелли. Та же строгость печального взора синих глаз, те же плавные линии плеч и те же рыжие локоны, убранные в скромную прическу. Многие юноши сходили по ней с ума, посылали драгоценные подарки, которые возвращались к ним нераспечатанными вместе с цветами, и устраивали под окнами красавицы серенады, частенько состязаясь друг с другом в искусстве пения. Но ставни дома неизменно оставались плотно закрытыми, как и ее сердце. Лишь в церковь ходила она ежедневно, где подолгу исповедовалась у священника и неподвижно простаивала пред святым распятием, осеняя себя крестом. Но даже и там не было возможности перекинуться с Лаурой даже парой слов, ее тенью сопровождал огромный, мощного телосложения слуга-мавр.
Едва герцог приехал к своему другу Лоренцо, как тот поведал ему о своей безутешной любви к суровой мадонне. Герцог высмеял Лоренцо, но на следующий день сам пал жертвой синих глаз донны Лауры. Любовь захватила его целиком, не давая сердцу биться ровно. Он, уподобясь прочим влюбленным юнцам, распылял деньги на богатые подарки, нанимал лучших неаполитанских музыкантов, платил поэтам, воспевающих в стихах красоту Лауры. Но тщетно. Лоренцо совсем упал духом, отказывался от еды, плакал и без конца пропадал в церкви, высматривая свою жестокосердную возлюбленную. И у герцога созрел дерзкий план.
Всем было в Неаполе известно, что муж Лауры пренебрегает их супружеским ложем, предаваясь разврату в гнусной компании мужеложцев. Лишь родство с королем помогало избегать ему скандалов. Всех удивляло, что Лаура, тем не менее, свято чтит ему верность, и, возможно, поэтому ее многочисленные поклонники не собирались сдаваться, рассчитывая, что терпение красавицы наконец-то иссякнет.
Герцог предложил Лоренцо пробраться ночью в дом неприступной Лауры и попытаться поговорить с ней наедине, сладкими речами заставить склонить голову ее упрямство, описать прелести наслаждений и уговорить выбрать меж ними, ее самыми верными поклонниками. План был дерзок и безрассуден. Подними красавица тревогу, им пришлось бы спасаться позорным бегством и рисковать быть избытыми ее слугами, но молодость смеется над подобными опасностями. И в ближайший вечер, проводив Лауру из церкви домой, ступая вслед за ней и ее мавром так, чтобы она обратила на них, разряженных и блистающих драгоценностями, свое внимание, они уже могли поклясться друг другу, что мимолетная улыбка озарила ее строгое лицо. Это казалось обоим благостным знаком.
В полночь, прихватив садовую лестницу, они взобрались по увитой плющом стене, постаравшись скрыть следы вторжения за вьющимися листьями. Дом спал, ни звука не доносилось из приоткрытой ставни. Осмелев, друзья залезли внутрь. Удача улыбнулась им, они сразу попали в спальню госпожи. Слабым огоньком тлел одинокий светильник у изголовья, и во мраке угадывался среди высоких подушек под балдахином женский силуэт на кровати. Плавно полилась речь Лоренцо, обладавшего даром убеждения в совершенстве. Он уговаривал прелестную Лауру не пугаться непрошеных гостей, а лишь смиренно выслушать, ибо не желают они ей зла, а лишь хотят, чтобы сделала она свой выбор меж ними или, отвергнув их страстную любовь, дала спокойно уйти опять под сень ночи. Госпожа оставалась безмолвна и даже не шевелилась, хотя герцог и был уверен, что она пробудилась и слушает Лоренцо, затаив дыхание. Даже в камень вдохнули бы жизнь его речи. Герцог, скучая и почти не прислушиваясь к другу, шагнул к приоткрытой двери спальни. Ему неожиданно послышался шум на лестнице. Лоренцо, увлекшись, нанизывал слова точно жемчужины, и ничего не слышал. Неслышной тенью герцог выскользнул из спальни и стал спускаться вниз. Неясные звуки доносились отчетливей. Как будто вскрики и удары хлыста. Безумно заинтересованный, герцог сошел на первый этаж, миновал опрятную кухню и наткнулся на приоткрытый подвальный лаз. Женские крики явственно доносились снизу. Сжав в руке острый кинжал, взволнованный герцог без колебаний полез внутрь.
Зрелище, что неожиданно предстало пред ним, потрясло. Посреди мрачного сырого подвала на цепях была подвешена тонкая женская фигурка, полностью обнаженная. С кнутом в руке перед ней расхаживал нагой слуга-мавр и рычал на нее по-звериному. Герцог с ужасом узнал донну Лауру. Запрокинув голову с разметавшимся золотом волос, она содрогалась в конвульсиях и жалобно скулила, точно побитая собачонка.
Герцог едва не выскочил с кинжалом наперевес, чтобы избавить ее от страшного мучителя, как вдруг Лаура подняла к мавру свой лик и улыбнулась. У герцога волосы встали дыбом на голове. Отпрянув поспешно за огромную винную бочку, он притаился, не выпуская свое оружие.
Мавр схватился за свой восставший фаллос, напомнивший герцогу небольшую толстую дубинку, и принялся водить им по нежным ягодицам подвешенной девушки. По ее нежной коже каплями стекала алая кровь из рассеченных кнутом царапин. Завороженный герцог наблюдал за утехами странной пары, затаив дыхание и забывая моргать.
Лаура сладострастно изогнулась, пытаясь насадить свои дивные ягодицы на это копье, но, издав возмущенный возглас, мавр отшатнулся. Девушка вновь жалобно и пронзительно заскулила. Мавр громко расхохотался и неожиданно с силой всадил свой фаллос меж двух ослепительно белеющих полушарий и погрузил его до основания. Лаура закричала от внезапной боли, но крик ее перешел в стон, и она задергалась, принимая и выталкивая из себя здоровенную темную плоть. Наконец, мавр разразился потоком ругательств, вытащил фаллос с белеющими каплями семени, схватил кнут и стал охаживать нежные бока распростертой пред ним пленницы.
Герцог утер пот со лба. Славным же утехам предается эта святоша! Надо поскорей убираться из этого проклятого богом подвала! К тому же Лоренцо может отправиться его искать. И как будто в подтверждение мыслей, на его плечо внезапно опустилась рука. Герцог вздрогнул и обернулся. Бледный Лоренцо стоял за его спиной, устремив полный ужаса взгляд на предмет своей страсти. Герцог вдруг заметил, как вспух гульфик его друга, и вдруг сам неожиданно почувствовал, как сладострастный огонь пылает в его паху. Единая мысль мигом пронзила их разум и, не сговариваясь, с кинжалами наперевес они выскочили из своего укрытия.
Мавр оцепенел от ужаса и испуганно забился в дальний угол, сжимая бесполезный кнут. Лаура, широко открыв синие глаза, с изумлением наблюдала за странной парой, выскочившей с искаженными яростью лицами из-за винных бочек, точно пара чертей. Изрыгая страшные проклятья, Лоренцо первым подбежал к девушке, на ходу высвобождая разбухший фаллос, хлестнул развратницу наотмашь по щеке и резко овладел ею спереди. Лаура застонала и, подпрыгнув, обхватила ногами бедра Лоренцо, продолжая содрогаться в страстных конвульсиях. На ее перекошенное лицо было страшно смотреть. Герцог, сам сходя с ума от вожделения, несколько мгновений наблюдал за страстной парой, как вдруг зашел сзади и овладел девушкой тем же способом, каким недавно сношал ее мавр. Громкий торжествующий крик Лауры подтвердил то, что она ждала именно этого от второго незваного гостя. Воистину, это было ни с чем не сравнимое удовольствие! Их с Лоренцо пальцы переплетались на ее высокой груди и мягком животе. Повременив сбросить семя, они быстро поменялись местами, и эхо разнесло вскоре по подземелью их тройной стон, свидетельствующий об окончании ни с чем не сравнимого удовольствия.
После этой ночи они никогда не видели донну Лауру. Тем же утром со своим верным мавром она покинула Неаполь в неизвестном направлении. Но герцог и его друг недолго сокрушались, что их мадонна так и не сделала меж ними своего выбора...
Потрясающее воспоминание о беззаботном времени вызвало смех у герцога. Он потянул поводья, неожиданно заметив впереди просвет. Деревья расступились, открыв проход к маленькому пруду, усеянному звездочками белых кувшинок. Конь потянулся мордой к воде, усталый герцог хотел было и сам умыться, но щебет девичьих голосков заставил поспешно отступить под сень плакучей ивы. В чистой воде купались три девушки. Они брызгались и радостно смеялись, перебрасываясь шутками. Герцог выглянул из-за кустов и залюбовался нагими купальщицами. Их гибкие молодые тела заставили позабыть обо всем.
Девушки звали в воду свою нерешительную спутницу, оставшуюся на берегу. Как не пытался герцог разглядеть ее, но не мог, плакучая ива надежно скрывала ее своими длинными ветвями. Уговоры делались все настойчивей, но герцог даже не прислушивался, позабыв о сидящей на берегу, и во все глаза смотрел на белые тела девушек. Хотя картинка была очаровательна, тем не менее ни одна из купальщиц не взволновала его - тонкого ценителя женской красоты, коим мнил себя не без оснований герцог. Несмотря на свою молодость, он отличался безупречным вкусом и не мог не признать, что именно неприятие несовершенства уменьшало список его любовных побед очень сильно по сравнению с друзьями.
Рыженькая девушка обладала красивой полной грудью, но бедра ее были тяжелы, а ягодицы напомнили герцогу круп его любимого скакуна. Он усмехнулся, отводя презрительный взгляд. Брюнетка была сильно тоща, а третья, наоборот, сильно толста, ее огромный рыхлый живот заставил молодого человека брезгливо передернуться. В Неаполе подобная толстуха атаковала его навязчивыми знаками внимания и пылкими признаниями, ему из-за нее пришлось уехать, поскольку она была сестрой короля.
Герцог вздохнул, не найдя достойного предмета для любования и уже собрался было вернуться на тропу, как вдруг купальщицы радостно загомонили, видимо, их робкая спутница решилась. Затаив дыхание, герцог выжидал. Сердце его вдруг неистово забилось, будто какое-то смутное предчувствие заставило кровь бежать быстрее. Он едва сдержал изумленный возглас восхищения, когда из-за ветвей показалась четвертая подруга. Никогда в жизни еще не видел герцог подобного совершенства! Девушка была так прекрасна и соблазнительна, что у юноши перехватило дыхание. Схватившись за грудь и позабыв об осторожности, он наполовину высунулся из кустов, пожирая глазами дивную купальщицу.
Белокурые локоны ручьем стекали по гладкой мраморной спине до самой земли. Когда девушка подняла изящные руки, чтобы скрепить булавками непослушные пряди, герцог едва не упал в воду только при виде трогательного светленького пушка подмышками нагой прелестницы. Ее грудь - о, верх безупречности, даже по сравнению с Венерой во дворце Медичи, коей он так восторгался! - казалось, тоже была выточена рукой скульптора и увенчана нежно-розовыми кружками маленьких сосков. О, все блага мира отдать бы за то, чтоб приникнуть к ним нетерпеливыми устами и испить сладостный нектар! Пушистый треугольник меж округлых бедер манил прикоснуться к нему перстами и ощутить влажную плоть сокровенного женского лона. Герцог без раздумий расстался б с богатством и титулом ради такого счастья, предложи ему кто-нибудь в этот миг! Но едва повернулась прелестница, и герцог вскрикнул при виде ослепительной красоты безупречных ягодиц.
Холодная вода привела его в чувство. Нога соскользнула с влажной земли, и, к своему стыду, он полетел в пруд, изрядно напугав купальщиц. Громкие негодующие крики девушек заставили его, мокрого и грязного, поспешно бежать. Навстречу уже спешили слуги из отставшей свиты. Непритворный ужас на их лицах заставил герцога расхохотаться и позабыть о невольном унижении. Вот только белокурую красавицу он помнил так отчетливо, будто созерцал пред собой всю жизнь, ни на миг не отводя взгляда.
Задыхаясь от пережитого волнения, с горящими безумием глазами, герцог без конца вопрошал слуг, кто была она. Напуганная челядь лишь пожимала плечами, пока кто-то не обронил, что должно быть то была дочь обедневшего барона, чей ветхий замок находится поблизости от обширных имений герцога.
Юноша воспрянул духом. А, дочь его вассала! Видение становилось реальностью. Только б его не узнали купальщицы, ведь те три, видимо, были ее служанками и могли видеть герцога прежде, если бегали на свидание к его слугам. Если...
Герцог поспешно переоделся и повелел проводить его в замок барона. Вассалу и в мечтах не привиделся бы подобный визит столь важного гостя. Свежий конь домчал его в миг до покосившейся ограды, и жалкое зрелище нищеты открылось взору господина.
Его со свитой встретили испуганно, но с достоинством. Старый барон, смущаясь, пригласил отобедать, но герцог отказался, ужаснувшись тому, чем могли бы его накормить в этом пристанище бедности. Он лишь с вызовом повелел, чтобы дочь барона сегодня же вечером доставили к нему. Но едва произнес герцог подобное, как гнев вспыхнул в глазах вассала, и барон с достоинством ответил, что, скорее, сам перережет ей горло своей отцовской рукой, нежели отдаст на потеху тщеславному юнцу. Француаз - единственная отрада его горестной жизни и память об умершей и горячо любимой жене. Герцог вспылил и хотел было приказать слугам бросить его в темницу, как вдруг само небесное создание бросилось со слезами к его ногам. Роскошные белокурые локоны рассыпались, скрыв пыльный пол и его грязные сапоги. Как она была прекрасна даже в слезах, склоненная и молящая о пощаде! И сердце герцога дрогнуло! Не прощаясь, он вспрыгнул на лошадь и ускакал, оставив в ужасе барона и Француаз.
Но, едва выехав за покосившиеся ворота баронского замка, он очутился в аду. Аду неразделенной страсти, аду боли воспаленных чресел, аду любовного томления. Ни есть, ни спать не мог герцог, сидя у окна и глядя вдаль, туда, где жила прелестная Француаз. Он со слезами сравнивал себя с самонадеянным Актеоном, влюбившимся в девственную богиню, жестоко покаравшую его за то, что он подсматривал за ней во время купания. Так же отвергла его чувства и та, ради которой он готов был на все. Почти на все. Жениться герцог не мог на дочери своего вассала.
На пятые сутки неутоленная страсть совсем измотала. Бледный, с темными кругами вокруг угасших глаз, герцог сидел, по-прежнему созерцая далекий горизонт. И тогда, на исходе дня, было принято решение. Привезти девушку в замок! Старого барона, если осмелится протестовать, убить! И Француаз окажется в его власти. Глаза герцога вспыхнули зловещими огоньками, и слугам был отдан четкий приказ, наполнивший его силой сопротивляться боли утомленной плоти.
Скоро. Теперь уже совсем скоро.
Вместе с угасающим солнцем смягчались муки томительного ожидания, и душу понемногу заполняли сладостные грезы. Она опять станет рыдать у его ног, и хрустальные слезы увлажнят лилейные щеки. Но на этот раз он будет непреклонен. Бокал доброго вина смягчит и притупит ее горе и страх перед неизвестностью. Невинная девушка, не познавшая близости с мужчиной, не может представить себе, какая райская услада ожидает ее в его страстных объятиях. Герцог выпьет ее слезы, осушит нежные щеки поцелуями, вкусит блаженство ее розового язычка, испробует божественный вкус ее слюны, что слаще нектара.
Шнуровку корсета можно будет разрезать острым кинжалом, Француаз, точно лань, затрепещет при виде острого лезвия. У нее не хватит смелости противиться его воле. Он ласково сожмет ее полную грудь и прильнет поцелуем к розовому кружку соска. Только б сдержаться и не сбросить семя во время этого восхитительного мгновения. Сможет ли он противостоять своей измученной томлением плоти? Можно на миг оторваться от ароматной кожи и осмотреть ее прелести жадным взглядом, потрогать упругие волоски лобка и проникнуть трепетным пальцем внутрь, раззадоривая в ней желание. Ее гибкое тело выгнется дугой, и он услышит нежный стон. Как важно в тот миг заглушить его своими устами, и тогда она ответит на его поцелуй со всей страстью, на которую способна. Ласковые слова помогут ей преодолеть робость, она раздвинет ноги, готовая отдаться, но герцог еще повременит. Бутон желания еще не раскрылся розовым цветком, но как пахнут бутоны! Он должен сполна насладится ее девственным лоном, пощекотать языком, прежде чем прольется алая кровь, и услышать ее крик. Крик сладострастия. А затем, когда она полностью доверится его опыту, он скинет гульфик и обнажит свой мощный фаллос, но пока незаметно для нее, чтобы не испугать воспаленной, жаждущей плотью и резко войдет в лоно, сломав ту перегородку, что мешает неземному удовольствию. Крик боли Француаз эхом отразится от стен полутемной спальни и угаснет в сумраке. Больше она не станет кричать, только стонать и извиваться, вкушая прелести любовной страсти. Он измотает ее, выжмет все соки, измазав ее мягкий живот и свой фаллос алой девственной кровью, досуха изопьет ее жадным ртом. И когда она откинется в изнеможении на подушки, он будет ласкать ее грудь умелыми пальцами, целовать припухшие губы и вдыхать запах белокурых волос, что послужат им роскошным ложем любви.


Скорей! Скорей! Герцог нервно заломил руки. Удастся ли слугам отбиться от погони? Увенчается ли успехом дерзкое похищение? Обойдется ли без убийства старого упрямого барона? Герцог выведал, что каждый вечер после ужина девушка со служанками гуляет в саду перед сном, там ее и подстерегут его верные слуги.
В волнении он привстал, не отрывая от аллеи взгляда. Топот копыт слышался все явственней и все ближе. Герцог бросился вниз, перепрыгивая через ступени.
Он выбежал из двери в тот миг, когда слуги осадили взмыленных лошадей. Француаз, перекинутая лицом вниз через луку седла, была без сознания. Ее роскошные волосы волочились по земле. Герцог подскочил к ней, приподнял голову и, не сдержавшись, впился в пунцовые губки девушки. Француаз слабо пошевелилась, ротик ее открылся, и обильная рвота полилась потоком на роскошный камзол и изысканную бородку влюбленного. Герцог в ужасе отшатнулся, его резко передернуло от нахлынувшего отвращения. Он неловко утерся расшитым жемчугом рукавом и, ссутулившись, побрел обратно, небрежно махнув рукой изумленным слугам. Глаза его были пусты и безжизненны.

 Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Пленница чужого мира" О.Копылова "Невеста звездного принца" А.Позин "Меч Тамерлана.Крестьянский сын,дворянская дочь"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"