Воспитание младенцев в вере
Журнал "Самиздат":
[Регистрация]
[Найти]
[Рейтинги]
[Обсуждения]
[Новинки]
[Обзоры]
[Помощь]
|
|
|
|
Аннотация:
У вас в руках удивительная книга. Она представляет собой сборник свидетельств о детской вере, составленный родителями. Священник эти свидетельства просто прочитал и написал к ним комментарии. Это как беседа людей. Мамы и папы (тети, дяди, бабушки) рассказывают, как ведут себя в храме, дома во время молитвы их малыши, какие сложности возникают в деле воспитания детей. Пастырь Церкви и сам отец двоих детей делится собственными соображениями на этот счет. Эта книга не сборник душеполезного чтения, не научное богословское сочинение, это взаимообогащающая беседа верующих и любящих Бога людей.
|
Воспитание младенцев в вере
Да приедет Царствие Твоё...
(из детской молитвы)
У вас в руках удивительная книга. Она представляет собой сборник свидетельств о детской вере, составленный родителями. Священник эти свидетельства просто прочитал и написал к ним комментарии.
Это как беседа людей. Мамы и папы (тети, дяди, бабушки) рассказывают, как ведут себя в храме, дома во время молитвы их малыши, какие сложности возникают в деле воспитания детей. Пастырь Церкви и сам отец двоих детей делится собственными соображениями на этот счет.
Эта книга не сборник душеполезного чтения, не научное богословское сочинение, это взаимообогащающая беседа верующих и любящих Бога людей.
Чудо новорожденного младенца
Четырехлетний малыш обращается к своей новорожденной сестренке: "Ну, давай, расскажи мне о Боге, а то я уже начинаю забывать"...
Индейская притча.
К.П.:
Рождение ребенка на биологическом уровне - обычное природное действие. Но Церковь видит большее в зачатии, беременности и рождении нового человека, гораздо большее, нежели просто череду естественных физиологических процессов. Любой внимательный и любящий родитель подтвердит: недели внутриутробного развития ребенка, дни приблизившихся родов, сами роды - это особое время. Словно некая сила присутствует рядом. Поддерживает и сохраняет мать и маленького человека.
Появление в мире ребенка, с самого момента зачатия, - это появление уникальной личности. Личности, которая никогда не исчезнет, не растворится, как пар в воздухе. Даже умерший до родов младенец (аборт, выкидыш, ребенок, умерший при родах) - это настоящий и полноценный человек. Его личность еще не сформировалась, душевно он незрел. Пока это чистый лист, на котором ничего не написано. Но может быть написано! С момента рождения начнется насыщенная душевная жизнь - время роста и формирования разума, воли, чувств.
Хотя можно сказать, что формирование личности, некоторая душевная жизнь начинаются и до родов.
Мы знаем, что ребенок чувствует любовь и нежность родителей, еще находясь в материнской утробе. Он может волноваться вместе с матерью и радоваться. Еще до отделения от родительницы, еще когда он с ней составляет одно целое, и тогда его душа жадно вбирает в себя знания о мире - через звуки, доносящиеся оттуда, через питательные соки от матери, содержащие гормоны ненависти, страха или радости.
Ребенок начинает жить задолго до рождения. И Церковь учит, что как младенец включен в жизнь нашего мира со всеми его стрессами, нервозностью, жестокостью, но и любовью и нежностью, так же ребенок включен и в процесс общения с Богом еще до рождения.
Сознание младенца туманно, неконтрастно. Он что-то чувствует, переживает, но что - сказать не может. Так же он чувствует и благодать Божью. Его душа касается потустороннего, невыразимого ни для нас, ни тем более для него... Но душа чувствует благодать!
В Евангелии мы читаем, как от приближения назаретской девушки Марии, беременной Сыном Божиим, встрепенулся Иоанн Предтеча в утробе его матери Елизаветы. На некоторых древних иконах, изображающих встречу Богоматери с родственницей Елизаветой, мы видим: Елизавета, спешащая навстречу Марии, вдруг словно споткнулась, схватилась за живот. Евангелист рассказывает об этом так: "Мария ... с поспешностью пошла в нагорную страну, в город Иудин, и вошла в дом Захарии, и приветствовала Елисавету. Когда Елисавета услышала приветствие Марии, взыграл младенец во чреве ее; и Елисавета исполнилась Святаго Духа, и воскликнула громким голосом, и сказала: благословенна Ты между женами, и благословен плод чрева Твоего! И откуда это мне, что пришла Матерь Господа моего ко мне? Ибо когда голос приветствия Твоего дошел до слуха моего, взыграл младенец радостно во чреве моем" (Лк. 1, 39-44).
Из жизнеописаний многих подвижников веры мы узнаем, что еще задолго до рождения они выражали свое чувствование Бога тем, что двигались в утробе матери во время богослужения или во время домашней молитвы. Подобное известно и сегодня. Некоторые верующие женщины рассказывали мне, что первый раз ощутили движения своего младенца во время богослужения. Почему? Конечно, играют роль сильные эмоции матери и так далее... Но только ли биологическое объяснение у этого явления? Ведь и кроме церковных служб у современной женщины может быть немало сильных и ярких эмоций, на которые мог бы откликнуться ребенок. А может, это реакция ребенка на встречу с Богом? Его мама коснулась Неба, и пока еще не рожденный малыш чувствует благодать Божью вместе с нею?
Именно поэтому духовное воспитание ребенка должно начинаться задолго до рождения. Мама, связанная не только физически, но и душой со своим малышом, введет его в отношения с Богом, только если ее собственная душа будет обращена к Богу. Еще до рождения ребенка мама приобщит его к своей вере, если будет молиться и вести церковную жизнь. Если будет вступать в общение с ангелами и святыми, будет причащаться, то есть принимать в себя силу и энергию жизни Воскресшего Христа. Мама должна помнить, что это нужно и для нее, и для ее будущего (точнее, уже настоящего, только пока не родившегося) ребенка.
Итак, ребенок пришел в этот мир. Пришел не как гость, который посидит, встанет и уйдет. Пришел как сын, как дочь хозяина дома. Этот дом - весь мир, а хозяин мира - Господь.
Пришел, чтобы вырасти, научиться жить в этом доме и впоследствии сохранять этот дом и управлять им.
Если мы вспомним библейский рассказ о творении первых людей, мы увидим что сотворенный мир - Эдемский сад - Бог вручил людям, чтобы те его возделывали и хранили.
Задача человека не просто попользоваться миром и покинуть его. Человек, наделенный бессмертной душей и способностью общения с Богом, должен и весь мир, всю вселенную привести к Богу, приобщить бессмертию.
Кроме того, человек не просто наемник Божий, нанятый для осуществления каких-то Его замыслов. Человек самоценен. Он сам безмерно велик в очах Господа. Земные родители хотят, чтобы их чада сберегли и преумножили семейное достояние, но также чтобы эти чада выросли в максимальную меру совершенства. Так и Господь. Вместе с обетованными горизонтами вечного и блаженного бытия преображенной вселенной Он желает совершенства и каждому отдельному человеку. Господь хочет, чтобы каждый человек пришел к познанию истины, каждый встал на путь духовного роста и спас свою душу.
Вот из этого изначального библейского "назначения" человека я исхожу в воспитании своих детей.
Правда в том, говорю я им, что мир больше того мира, который мы видим вокруг себя. Мы видим лишь маленькую часть полноты мироздания, мы видим мир земной. И даже если мы возьмем телескоп и перенесемся далеко в космос или возьмем микроскоп и узнаем о тайне жизни, заключенной в капельке воды, мы все так же охватим взором лишь маленькую часть полноты.
В чем полнота мира? В осознании того, что у нашего мира есть Творец и заботливый Отец - Господь. И что рядом с нашим, видимым миром, есть невидимый духовный мир. Это мир, наполняемый легким трепетом ангельских крыльев, мир в котором пребывают души умерших людей. Можем мы установить общение между двумя этими "измерениями" сотворенного Богом мироздания? Миром физическим и миром духовным? Да! В этом и состоит суть веры христианской. Но вера без опыта не имеет силы. Одно дело читать в книжках о том, что есть любовь, другое дело самому любить. Не теоретическое знание, но религиозный опыт соединяет два плана бытия.
В чем этот опыт? В молитве, в участии в церковной жизни, в работе над душой. В знании всей правды о мире, знании, что мир не исчезнет в результате катастрофы, что не исчезнем и мы, даже со смертью. Что нас, таких слабых, глупых Господь одарит Своей силой и мудростью, и что по жизни мы пойдем не в одиночку, а с Ним, вложив ладонь в Его руку.
Ребенок, если вы приступаете к его религиозному воспитанию в шесть-семь лет, должен самостоятельно решить: будет ли он довольствоваться малой частью мира, как зверек, который знает только об одном: что в этом мире для него приятно и вкусно... Или же он не зверек, а человек, который может объять собою и земные, и небесные сферы, стать другом всякой букашке и собеседником Бога и Ангелов? И если выберет второе, он сможет пойти путем христианской жизни. Вместе с вами.
Воспитать христианина
К.П.:
Исследования психологов показывают, что душа новорожденного ребенка (конечно, не будем забывать о наследственности и врожденной у каждого человека склонности к греху) чиста как белый лист бумаги.
Самыми первыми (они называются базовыми) эмоциями являются радость, гнев, удивление.
Это уже не просто ответные реакции на физиологические состояния: голод-сытость. С двух месяцев ребенок радуется появлению человеческого лица, ему нравится, когда его щекочут или подбрасывают. Гнев появляется у ребенка примерно в шесть месяцев. Младенцы сердятся, когда их лишают предпочитаемой еды или любимой игрушки. Гнев этого возраста еще не грех, как считают некоторые. Этот гнев - реакция неудовольствия на то, что ребенку мешают делать то, что он хочет. Но если всегда сразу бежать удовлетворять все (справедливые и несправедливые) требования ребенка, любой ценой успокаивать его: "Ну не плачь, на соску (потом конфету, мороженое и т.д.), только замолчи, наконец", - безобидные базовые эмоции могут начать развиваться в греховном направлении.
Следующие эмоции (называются комплексными или составными) формируются примерно к полутора - двум годам жизни ребенка. Это чувство вины, замешательство и гордость. Сломавший игрушку малыш чувствует вину: "Вы велели мне быть осторожным, а я не был". Маленькая девочка, впервые поймавшая мяч, вероятно, с гордостью думает: "Было трудно, но я сделала это сама!" Можно ли и тут безобидную психическую реакцию обратить в греховное направление? Несомненно. Та же детская невинная гордость - "Я смогла" - может перерасти в совершенно осознанную гордыню. Преувеличенные похвалы старших, зацикливание на том, что ты лучший, одареннейший, не такой как другие, могут превратить младенца к четырем-пяти годам в маленького надменного гордеца.
К чему мы здесь приводим эти сведения? К тому, что воспитание религиозности в ребенке самым прямым образом связано с воспитанием малыша вообще.
Ведь воспитание в вере - это не просто привитие привычек молиться и кланяться. Не имеет никакой нравственной цены и даже вредна привычка крестообразно водить рукой и нагибать головку. Воспитание в вере - это введение ребенка в мир правильных Божиих и человеческих отношений, знакомство с системой ценностей, возвещаемых Церковью. Поэтому, думая о воспитании малыша, вы должны сразу решить, что вы хотите в нем видеть: человека, выполняющего некоторые христианские традиции или христианина в каждом поступке, жесте и мысли.
Воспитывать христианина - это значит, что ребенок с детства уяснит, что его родители верят в Бога, высшей и абсолютной ценностью считают Царство Небесное, а главной задачей жизни - богоуподобление. Звучит торжественно и как-то нежизненно, книжно, но давайте перенесем разговор в плоскость нашей обычной жизни.
Когда родители говорят с ненавистью или неприязнью о родственниках или знакомых, когда с легкостью обманывают, имеют дурные наклонности характера (злоба, грубость) и живут с этим, не каясь, не думая исправляться, - тогда ребенок видит, что сами родители живут не как христиане. Может ли родитель учить ребенка ценностям Царства Небесного, если он только и говорит, что о приобретении ценностей мира сего? Злобствует по поводу обвесившей его продавщицы, выйдя с ребенком из гостей, где только что улыбался хозяевам, начинает их "за глаза" обсуждать? Чему могут научить родители, если все свободное время или проводят у телевизора, или ругаются, или ходят по магазинам?
Известный православный педагог и богослов протопресвитер Василий Зеньковский говорит, что православное воспитание ребенка следует понимать как спасение души. "Если формулировать тему воспитания, как тему спасения, то не значит ли это, что мы вводим эсхатологический момент в задачи воспитания? Но этого не только не следует бояться, этого наоборот нужно искать. Воспитание направлено на конкретную личность, судьба которой уходит в эсхатологическую перспективу, к которой мы все приобщаемся через смерть. Нельзя так жить, как если бы не было смерти. Эсхатологическая тема встает перед каждой личностью, как ее тема и только в этом свете открывается нам вся глубина, вся сложность проблем жизни".
"Цель воспитания в свете православия, - пишет о. В. Зеньковский, - есть помощь детям в освобождении их от власти греха через благодатное восполнение, находимое в Церкви, помощь в раскрытии образа Божия. Иначе это может быть сформулировано как раскрытие пути вечной жизни, как приобщение к вечной жизни в жизни эмпирической (т.е. земной)".
Отец Василий тут открывает перед родителями-христианами еще одну большую и важную тему - тему смерти. Мы обычно воспитываем человека только для жизни этой, земной. Но воспитание ребенка-христианина подразумевает то, что мы помним о конечности земной жизни и готовим его душу к вечности, к встрече с Богом. Когда призовет его Бог? В каком возрасте? Доживет ли до старости? Это знает только Господь.
А что у вас?
"У меня в детстве был панический страх смерти. Очень долго. Хорошо помню, как окатывал ледяной ужас, когда приходила в голову эта мысль. Особенно, когда ночью проснёшься, в туалет побежишь, и вдруг - простая такая мысль: а ведь всего этого потом не будет. Точнее, все-то как раз останется, а не будет - меня... И еще. Как услышу звуки похоронного марша, бегу в ужасе домой. В те времена скорбные процессии долго шли по улице, сопровождаемые этими рыдающими звуками. Я неслась бегом на пятый этаж, чтобы зарыть голову в мамины колени и не слышать этой музыки. Помню, мама меня успокаивала растерянно: ну это же так не скоро ещё будет! Но меня, видимо, такие объяснения не утешали.
Потом, когда стала верить в Бога - все само собой прошло. Хотя специально не думала на эту тему".
Мама, ты меня любишь?
"Бог впервые приходит к детям через ее любовь. Как говорят, "Бог, чтобы стать ближе всем, создал матерей" - прекрасная мысль! Материнская любовь как бы воплощает любовь Бога, и она окружает жизнь ребенка нежностью".
Императрица Александра Феодоровна
А.Е.:
С каждым днем душевная жизнь малыша становится все сложнее. Он потихоньку учится говорить, узнает названия окружающих вещей и собственных чувств, начинает отличать хорошее от плохого, бояться, радоваться, ненавидеть... Учится всему, стараясь с самого рождения подражать самым близким ему людям. Уже в два года младенец твердо знает, с кого ему надо брать пример прежде всего: с мамы и папы...
Мама! Это больше, чем слово, пусть даже прославленное первое слово, которое произносит ребенок. Это дар Божий, счастье, незаслуженная награда - быть мамой. И такое же счастье иметь любящую маму! У новорожденного с матерью существует особенная связь: ребенок чувствует мамины настроения, и мать сердцем ощущает болезни и неприятности своего малыша, иногда эту странную невидимую связующую силу называют "необрезанной пуповиной". Психологи утверждают, что ребенок в возрасте до трех лет наиболее гармонично развивается, находясь в постоянном контакте с матерью. Люди верующие дополнительно к этому замечают еще что-то вроде невидимого покрова, распространяющегося над головкой малыша, когда мама рядом, когда мама думает и молится о нем.
Дети очень тяжело переносят психологическое отторжение матери при гневе, срыве и раздражении (если, правда, они не привыкли к этому настолько, что перестали реагировать). Трудно описать то состояние ужаса и брошенности, которое захватывает ребенка при этом. Давайте представим себя на месте малыша - человечка, у которого мир ограничен стенами его квартиры и двориком под окнами. Да, он знает, что где-то есть непонятный и огромный мир, но он заглядывает в него только краешком глаза, ступает только краешком ноги, при этом крепко держась за мамину руку. Что для этого малыша папи-мамина защита, опека? Надежней спасательного жилета в дырявой лодке, мощнее струи огнетушителя в бушующем пламени, быстрее службы 009! Да что там сравнивать, мама и папа для ребенка - беспредельные вершители его судьбы, которым он абсолютно доверяет, несмотря ни на что. А теперь представим, какого ему - всерьез услышать от этих величественных, громадных, почти божественных человеков фразу: "уйди, я тебя не люблю" или "не могу тебе этого простить"...
Маленький рассказ
Сидит в электричке человек лет четырех, смотрит в окно и чего-то там напевает. Еще он болтает ногами, досаждая этим мамочке, чем-то сильно расстроенной, сидящей напротив.
- Ты прекратишь или нет?
Он прекращает ненадолго, но он же поет, но поезд же идет, как же можно не болтать!
- Смотри, опять испачкал, идиот!
"Идиот" улыбается виновато, потом заискивающе, но на мамочку это не действует. Через некоторое время опять:
- Дрянь бестолковая!
..?!! Но она же его мама, и он поджимает губы и смотрит на меня. А чем я могу помочь ему, я лишь сочувствую ему глазами и вдруг встречаю взгляд мудрейшего человека... Он опускает голову, слушая оскорбления, и вздыхает легко и мирно.
Насколько же они умнее нас!
Максим Яковлев, "Фрески"
А что у вас?
"Моя дочка, когда была совсем маленькой, совершенно не могла переносить мою сердитость на нее, обиду или недовольство. Она, как будто чувствуя физическую боль, бросалась ко мне с выражением страха на лице и умоляла торопливо: "Мамочка, мамочка! Я больше не буду!". А потом проверяла, на всякий случай, заглядывая в лицо: "Ты не сердишься?"
А когда ей был всего годик, после любого строгого замечания в свой адрес ей было необходимо - поцеловать, обнять, то есть убедиться, что ее простили".
Гимн младенцу (очень личное).
"Па-а-па, давай биться!" - умоляюще тянет мой сынуля, пытаясь всунуть отцу игрушечную саблю. "Подожди, не сейчас, я устал", - вздыхает тот. Мне смешно видеть огорченную мосю и жалко: "Ну хочешь, я с тобой побьюсь?" Он радостно подается навстречу, но, вспомнив папины уроки, разочарованно произносит: "Нет, ты девушка. А с девушками нельзя"...
У каждого близкого человека в его жизни своя роль. Папа - это папа. Мамочка. Бабушка. Ура, дедушка приехал! Леша (дядя родной). "Лубимая Саса" (сестричка). Он всех любит. Ему безразлично, что бабушка считается не такой уж хорошей и лучезарной, так как она - теща или свекровь. Он не понимает, что кто-то сегодня особенно весел только потому, что "навеселе". Обиды и мелкие склоки витают вокруг него, не задевая, вызывая лишь искреннее удивление: "Ты Сашу наругала, она что ли плохая?"
Он абсолютен. Он - непреложная истина. И именно в его свете так хорошо видна лживость и лицемерность остального мира...
Я постоянно куда-то несусь по своим неотложным делам, но глубоко в душе у меня залегла странная ложбинка, виноватость такая, неспокойность; и где-то за спиной тихо, но отчетливо тикают часы, дни, годы, за которые мой доверчивый малыш превратится во взрослого парня, досадливо роняющего при виде меня: "мам, сколько раз просил стучать, когда заходишь в комнату".
Я никогда не могла спокойно смотреть, как на улице, поддавшись минутному раздражению, мамаша дает своему чаду подзатыльник или, усмиряя, так дернет за руку, что все его маленькое тельце сотрясается. Я далеко не идеальная мать - сама раздражаюсь, выплескиваю эмоции на попавшегося под руку, - но мне в таких случаях хочется взять этого ревущего, испуганного человечка и увести от его мамочки; накормить, приголубить, отдать ему всю ласку, которая у меня еще осталась.
Только 17-18 лет они будут с нами. Потом еще долгая жизнь, но там, скорее всего, на первом месте будут уже не папа с мамой. И вот в этот момент мы, наконец, осознаем, как он дорог нам, наш ребенок. И какой он был милый, послушный в детстве. И как нам хочется туда вернуться...
Есть такой мультик - о живом паровозике. Он постоянно сбивал расписание, останавливаясь, чтобы посмотреть - то на распускающиеся подснежники, то на восход солнца. А на упреки отвечал: "Если этого не увидеть, можно опоздать на всю жизнь".
Времечко бежит. Часики - тик-так, тик-так...
Мое родное, доверчивое существо, у мамы замирает сердце, когда ты поднимаешь на меня самые чистые в мире глаза и просто смотришь. Ты не пытаешься сказать, что тебе плохо, или хочется конфетки; даже тень какой-либо роли пока не легла на твою мордашку, ты вообще не умеешь ничего изображать. Ты просто смотришь, как будто стремишься на всякий случай запомнить мое лицо навсегда, и так ясно видно, что твои глаза - это радужная оболочка, и в ней дырочки, через которые устремляется ко мне вся твоя маленькая бесхитростная душа.
Тебе не нужны изысканные кушанья: кусок сахара для тебя - сладость. Ты проживешь без дорогих игрушек: восхищенно смотришь, как на огрызке бумаги я неумело рисую солдатиков. Тебе нужно лишь одно, - чтобы тебя ПРОСТО ЛЮБИЛИ.
"Мама, ты меня любишь?" - какой смешной и глупый для нас вопрос. Но ты сморишь немного даже со страхом и замираешь: рухнет сейчас мир или расцветет снова яркими красками.
Ты смотришь на меня и я знаю: хочу ли этого или не хочу, думаю об этом или нет - ты мой. Ты весь во мне, а я в тебе. Я могу поднять тебя на вершины восторга и низвергнуть в горькие муки детских обид и слез. Я в ответе за тебя. Я могу делать вид, что не знаю этого, что существуют детские сады, школы, партии и правительства, но все равно, буду всегда явственно ощущать тиканье твоих часов.
А может, стук твоего сердечка.
Когда придет с работы папа ...
К.П.:
Сын подражает отцу, как высшему для себя авторитету. Девочка же смотрит на папу несколько иначе. Для нее он не пример копирования (таким примером обычно является мать), но образец мужчины. Известно, что чаще всего в дальнейшем девочка выбирает мужа по образу своего отца.
Отец не может быть просто "спонсором" семьи, на нем лежит гораздо большая ответственность. На него смотрят, на него равняются его дети. Каждый поступок папы в семье - "на виду", соответственно, он должен с максимальной ответственностью подходить к своему поведению. К сожалению, именно этого сегодня не хватает нашим мужчинам.
Роль отца в семье апостол Павел сравнивает с отношением Христа к Церкви. "Мужья, любите своих жен, как и Христос возлюбил Церковь и предал Себя за нее... Так должны мужья любить своих жен, как свои тела... ибо никто никогда не имел ненависти к своей плоти, но питает и греет ее, как и Господь Церковь" (Гал. 5, 25,28-29). Христос любит Церковь всегда, разрыв, развод невозможен. Он относится к ней не с тиранией, не влача еле терпимое сосуществование, но нежно заботясь и опекая. Церковь, в лице своих членов, может поступать недостойно, но Супруг ее, Господь, никогда не бросит любимую, не отвернется от нее. Он всегда готов с терпением исправлять недостатки членов Церкви.
Мы не можем представить себе, чтобы Господь бессмысленно гневался или наказывал произвольно. Точно так же истеричный, слабохарактерный, внезапно агрессивный отец, снимающий стресс вымещением злобы на детях - жалкая пародия на настоящего отца.
Хорошо, когда папа проводит много времени с семьей, но не лежа у телевизора. Хорошо, когда любит играть, гулять, общаться, и все это делает не с плохо скрываемым выражением скуки на лице, а с радостью. "Вот наследие от Господа: дети; награда от Него - плод чрева" (Пс. 126, 3). Относиться к воспитанию детей халтурно, к детским заботам и проблемам равнодушно - для верующего человека равносильно тому, что он отворачивается от дара Божьего, бросает подарок, полученный от Господа, в грязь.
Я помню как мой папа, занятый в будние дни с утра до вечера, субботу и воскресенье посвящал нашей семье. Мы все вместе отправлялись в парк, лес, в музей, на выставку, в кино и потом обсуждали фильм. Примерно лет с 13-ти мы с папой часто стали гулять вдвоем. Мы говорили о жизни, я рассказывал о своих друзьях, смеялись над советской действительностью, тогдашним социализмом.
В одну из таких прогулок, это была осень, все было усыпано янтарными и багряными листьями, мы зашли на старинное кладбище. Мы читали надгробные надписи, пытались представить себе людей живших 100-150 лет назад. В глубине кладбища чернели развалины старинного храма. Папа начал рассказывать мне о Церкви, о Иисусе Христе. Эти рассказы произвели на меня потрясающее впечатление. Мы условились в следующее воскресенье прийти к действующему храму. И действительно, подошли к собору, стояли под дождем, смотрели на людей выходящих оттуда, боялись зайти: коммунист и комсомолец. Мы знали, что существует некий надзор за теми, кто посещает храм, а у отца, работавшего на государственном радио, если бы его заметили, могли быть серьезные проблемы.
Наконец я решился и зашел в храм. Золотое свечение, исходившее от подсвечников, икон, отовсюду (этого цвета не было в моем школьном-советском мире), аромат ладана... Удивительное пение, наполнявшее храм, струившееся сверху, с хоров (не помню, чтобы в моей "прежней" жизни пели сверху). Я был покорен храмом и сразу понял, что есть что-то безмерно выше и прекраснее, нежели наш серый безбожный мир.
Этот опыт определил в дальнейшем всю мою жизнь.
А что у вас?
Все лето по соседству с нашей дачей мы слышали по вечерам веселые детские визги и удары мяча. Даже хотели сходить, попросить, чтобы они не шумели в одиннадцатом часу вечера. Почему-то думалось, что это родители "гудят" и, хорошо подвыпив к вечеру, начинают тормошить своих ребятишек. Но потом мы познакомились с соседями и поняли, как мы заблуждались...
Стоит только показаться вечером Витиной машине, когда он возвращается с работы, так не только дочь Полинка, но и все окрестные ребятишки бегут за ней с криком "дядя Витя! Дядя Витя! Будем сегодня играть?". Каждый вечер они затевают, собрав целую ватагу разновозрастных ребят, - то вышибалы, то футбол, то хоккей на роликах. Ни маму, ни папу не раздражает крики и беготня ребятишек, а у Полины никогда не бывает проблем с подружками и друзьями.
Другой пример, на тех же дачах. Два папы идут играть со своими шестилетними сыновьями в футбол "на большое поле". Вопроса "с кем играть?" не возникает. По дороге они обрастают ватагой пацанов, которые, обычно маясь от безделья на местных "бродвеях", уже издалека кричат: "Вы в волейбол или футбол? Можно с вами?". С огромным удовольствием гоняют с малышней и их отцами 13-ти и 15-тилетние подростки. К сожалению, не много пап находит время, чтобы поиграть в мяч со своим сыном и его приятелями. И стайки подростков слоняются вокруг магазина или сидят часами на скамейке возле волейбольного поля, ведя пустые, глупые, "беспонтовые" свои разговоры.
Из записей императрицы Александры Феодоровны
"Просто преступление - подавлять детскую радость и заставлять детей быть мрачными и важными... Их детство нужно по мере возможности наполнить радостью, светом, веселыми играми. Родителям не следует стыдиться того, что они играют и шалят вместе с детьми. Может, именно тогда они ближе к Богу, чем когда выполняют самую важную, по их мнению, работу".
А что у вас?
"Когда я только пришла в православную Церковь, я, естественно, активно взялась за "продвижение к светлой цели" своих детей. Особенного переусердствования, к счастью, не было: мы просто сидели вечерами, читали какие-то особенные места из Евангелия, из житий святых, обсуждали вместе. Это были наши тихие вечерние "душевно-духовные" разговоры. Все было бы прекрасно, если бы я не обратила внимания, что для меня и для детей это вошло как бы в привычку. Ну как объяснить... Вот выдалась у меня свободная минутка, пришла я к ним, села поговорить - и сразу думаю: что бы такого им полезного, духовного сказать или прочитать. Или они сами льнут ко мне, зовут: мама, посиди с нами - и как бы подразумевается, что мы сейчас или Библию почитаем, или еще что-то в этом духе.
А папа - все остальное: мячик, возня, солдатики, настольный хоккей и т.д. и т.п. То есть такое подсознательное разделение: папа - жизнь и веселье, мама - занудство.
И дошло до меня: станет ли дальше от моих детей Бог, если я просто буду их любить? Просто буду дарить им свое такое драгоценное, такое цейтнотное время! Играть в их игры, выслушивать их болтовню, отвечать на их вопросы... А проповеди? Ну во-первых, каждый день нашей жизни - проповедь. А во-вторых, наши 10 - 15 минут перед сном для молитвы и... всего, чего бы мы ни захотели, - никуда от нас не денутся!"
"Отодвинуть шкаф" или Розанов против Льюиса.
А. Е.:
Больше десяти минут, даже в самом возвышенном настроении, эти маленькие проныры не могут выстоять спокойно. Душно, ничего не видно из-за спин, но крепкая мамина рука не выпускает, елозь - не елозь. И вот наконец распахиваются сияющие врата и торжественный голос провозглашает: "Святая святым"...
В начале минувшего века известный писатель и философ В. Розанов сравнивал современную ему Церковь со шкафом, придавившим живую человеческую жизнь и веру. Особенно тяжелыми многоступенчатые службы и обряды Православной церкви кажутся для маленького ребенка. Как вводить малыша в храм, как рассказать ему о вере? Как научить любить красоту Божественных служб, не навредив, не оттолкнув, не переусердствовав?
А что у вас?
"Минувшим Великим постом я была на Таинстве Елеосвящения, или соборовании. Рядом со мной все время простояла маленькая девочка, которая "просто" была рядом с соборующимися родителями. Она не хотела пойти посидеть, хотя родители ей сто раз это предлагали, называя ее вредной. Она просто очень стеснялась там сидеть без них. Мать, кроме того, постоянно одергивала ее: то она вяло крестится, то не слишком низко кланяется. Надо ли говорить о том, что я сама стояла как на иголках, потому что мне было безумно жалко ребенка. Почему родители не могли сходить на соборование по очереди? Это Таинство совершалось каждую неделю...
Бедные-бедные наши дети. Зашиканные, задерганные, заранее осуждаемые за свой живой нрав и нелицемерное поведение. И туда им нельзя, и сюда, и то нельзя трогать и се. И побегать после причастия неприлично, даже на улице: "Ты же только что причастилась!" Хотим сделать их такими маленькими "благочестивыми" старичками и старушками. Не мудрено, что мы полностью отбиваем нашим детям охоту идти в церковь - причем на всю жизнь.
Почему им нужно стоять тихо, если они ничего не понимают, когда читают, например, Евангелие? Даже я не понимаю и не слышу, просто узнаю по некоторым долетающим отрывкам, какое место читают. А они? "
Большинство современных взрослых о Боге и Церкви в детстве ничего не знало. Никто не будил их рано утром в воскресенье - "к Причастию", они не визжали от радости, окропленные на Пасху святой водой. Они видели Бога разве только на сатирических картинках, в виде дедушки, восседающем на облаке. Нынешние дети живут во время, когда "железный занавес", отделяющий Церковь от мира, рухнул, и тысячи людей смогли войти в широко открытые двери. Уникальность и одновременно рискованность этого периода заключается в том, что взрослые устремляются в храм, крепко держа за руку своих детей.
С одной стороны, - здорово, когда мама во всем разбирается вместе со своим маленьким ребенком: бить или не бить земные поклоны, целовать или не целовать руку священнику... Это очень сближает, в некоторых случаях сводя на нет проблему отцов и детей. С другой стороны, ошибаясь, спотыкаясь, падая и снова вставая, взрослые учатся на своих ошибках, а дети только безвинно страдают. Хорошо, если мамы и папы быстро разберутся в новом для себя мире - мире священников и свечниц, панихид и акафистов - и успеют выработать свою линию поведения, восприятия и воспитания прежде, чем перегрузят ребенка многочасовым пребыванием в храме и подле него. А если нет?
Наша родительская проблема заключается в том, что мы не имеем достаточно сил, знания, незакомплексованности, в конце концов, чтобы познавать новую для себя науку - жизнь в Церкви - самостоятельно. Как палочку-выручалочку, как "сим-сим-открой дверь", мы толкаем впереди себя своих доверчивых чад. Нам по сердцу атмосфера храма: свечи, пение, нас тянет сюда, и мы водим, водим в церковь наших деток: причащаем, помазываем елеем, подсовываем под благословение. Не понимая, что вера может существовать только как активное, двустороннее действие: Бога и самого человека. Что жизнь в Церкви предполагает НАШЕ непосредственное участие. Сначала мы должны на себе понять, что такое Церковь, Причастие, молитва и лишь потом, выслушав все замечания, сделав выводы в результате собственных ошибок, то есть приобретя личный опыт, - осторожно вводить в храм своих детей.
Часто людей в Церкви привлекает лишь обряд. Особенно женщин. Им нравится одеться "по православному", купить свечей, истово креститься, даже стоять на коленях. Прекрасному полу как-то проще все это сразу же воспринять. С мужчинами сложнее. Мужчин обряд скорее отпугивает. Но сверхправда и для тех, и для других в том, что если кроме обряда в Церкви ничего не увидеть, - он всегда будет камнем преткновения между родителями и детьми, мужьями и женами, "неверующими" и "воцерковленными" родственниками. Человек, пришедший в храм, должен искать: узнавать, читать, молитвенно вопрошать и стараться услышать ответ - в чем суть веры, молитвы, Таинств? И только изнутри поняв это, надевать сверху обряд, как красивую, драгоценную одежду. "Ибо Я милости хочу, а не жертвы, и Боговедения более, нежели всесожжений", - предельно просто и ясно говорит нам об этом Господь (Ос. 6,6).
Воспитывать нашего малыша в искренней вере мы можем так же, как и во всех других жизненных сферах, - собственным примером. Ребенок сам научится, как мама, благоговейно целовать икону, как папа, читать молитву перед едой, как старший брат, строго и тихо стоять в храме. Точно так же он будет говорить "спасибо" - потому что в семье все умеют благодарить, не осуждать - потому что родители никогда не позволяют себе злословить о ком-то "за глаза", и не читать подряд восьмую книгу о Гарри Поттере - потому что "чтиво" в доме вообще не появляется. Если папа и мама в первую очередь воспитают себя - свое отношение к святыням, свое молитвенное настроение, свою цельность и собранность, свой вкус и манеры поведения, - им ничего уже не надо будет "вбивать" в детей.
У маленьких детей часто бывает такое выражение лица, будто они общаются с ангелами. Человек приходит из небытия и уходит в него, поэтому, наверное, чем ближе он к начальной или конечной пограничной черте, тем яснее на его лице отблеск Горнего мира. Воспитывая своих детей, как это не парадоксально звучит, мы тоже многому можем учиться у них.
Например, не лгать. Так не лгать, как может только младенец: не только словами, но и взглядом, выражением лица, даже мыслями. Учиться быть нелицемерными, подлинными, искренними, всепрощающими, необидчивыми, чистыми. Так доверять и верить, как они: вложить ручонку в большую ладонь взрослого и, даже не подняв глаз, не взглянув вперед, - пойти туда, куда тебя ведут, зная, что так будет лучше. Учиться любви, - кто еще нас в жизни будет так любить, так принимать в любом настроении, так жалеть за каждую шишку, так замечать не то что слезы в глазах, но даже чуть омраченное настроение, так прощать - все! сразу! и навсегда. Так ласкать, так целовать, так обнимать, так миловать... Пока в доме младенец, мы можем ежедневно учиться у него настоящей христианской любви. Недаром Господь наказывал нам: "будьте как дети".
Первые религиозные шаги наших малышей тоже поражают своей искренностью и живостью. Дети даже могут вразумлять взрослых своим непосредственным, ненадуманным восприятием Бога и учить их настоящей вере.
Мой ребенок говорит...
- Мама, знаешь, почему Даше лучше? Потому что я за нее помолился...
- Когда это?
- В машине, когда мы ехали на занятия...
А-а, действительно вспоминаю. Видела в зеркало заднего вида: мой сынок вдруг стянул с себя шапку и, отрешенно глядя куда-то вдаль, что-то тихо говорил две минутки, шевеля губами... Вот такая первая, искренняя, самостоятельная молитва.
"Мама, когда ты крестишь меня, это меня ограждает от грехов так же, как воздух вокруг Земли ограждает ее от метеоритов?".
Наверное, у ребенка с рождения существует своя система восприятия Божественного начала и свои методы общения с Ним. Доказательством служат многие свидетельства нынешних взрослых, выросших в атеистическом обществе, но в детстве постоянно стремившихся к чему-то потустороннему. Эту детскую "врожденную религиозность" ни в коем случае нельзя перечеркивать со словами "а надо так". Лучше постараться осторожно направить эти стихийно-природные токи по известному, столетиями проторенному руслу. То есть присущий детям Дух облекать в Слово. Уча их познавать это Слово и учась у них чистоте Духа. Только таким образом мы сможем дать друг другу очень многое.
А что у вас?
"Давным-давно, когда я была маленькой девочкой, мне очень захотелось попасть в пионерский лагерь на Чёрном море. Так захотелось, что я начала подсознательно искать лазейки для продвижения в реальность своего "хочу". Я с силой произносила ровно три раза: "хоть бы! хоть бы! хоть бы!", мысленно нарисовав картину желаемого. И - вот радость! - мой абсолютно не пробивной папа достал где-то горящую путёвку.
С тех пор я приняла в душе и полюбила своего "хотьбу". Не очень часто (чтобы не избаловаться), но всегда с надеждой я прибегала к этому заклинанию. Не помню, всегда ли заканчивались успехом мои взывания, но через некоторое время мне захотелось "овеществить" моего друга и господина моей судьбы. Им стал, если память не изменяет, какой-то особый деревянный сувенир. Я разговаривала с ним и иногда благоговейно обтирала пыль.
В общем, чистой воды идолопоклонничество.
Спустя много лет я рассказала о моём "хотьбы" дорогому человеку. А он, в свою очередь, признался, что и у него всегда был "свой бог". Если мальчик хотел чего-то справедливого - он просил у него.
Не лишним будет напомнить, что мы выросли в эпоху, когда уже не надо было ни ёрничать на тему религии, ни прописывать в "Крокодилах" верующих, ни доказывать научными методами торжество разума над "предрассудками". Подавляющее большинство населения страны Советов не помнила уже, не думала, не помышляла о Боге. Несуществование Бога было настолько естественно, настолько являлось азбучной истиной, что не требовало доказательств"...
Рассказы о блаженном Грише
Особую любовь Гриша проявлял к детям. С ними он не особенно даже и юродствовал, дарил им конфеты, часто и перед причастием. Православные родители просили Гришу не давать детям конфет перед причастием, потому что несознательные дети их могли перед причастием съесть. Но Гриша всегда отвечал таким мамам и папам: "За собой смотри". А иногда: "Сами поменьше жрите"...
Некоторые родители, заметив Гришину склонность к детям, стали задавать ему вопросы на воспитательные темы. Как научить детей молиться? Как научить поститься? На все такие вопросы Гриша отвечал мамам-папам одно: "Себя учи".
(из книги М.Кучерской "Чтение для впавших в уныние")
К.П.:
У меня много знакомых христиан разных конфессий. (Отчасти это объясняется тем, что по благословению священноначалия я в течение ряда лет готовил православные передачи на протестантском радио "ТЕОС".) И с этими людьми я с радостью общаюсь. Например, всех приглашаю в собор, в котором служу, на экскурсию. Я рассказываю гостям о храме, иконах, истории православия, отвечаю на вопросы.
Совсем недавно наш храм посетила паства пятидесятнической церкви. После встречи подошел молодой человек, ведущий группы детского служения. Он сказал: "А можно я отдельно приду с нашими детьми? Я хочу, чтобы Вы рассказали о православных святых, о вашем удивительном богослужении и о встрече с Богом, которое происходит во время богослужения".
В чем парадокс этого вопроса? В том, что именно православную Церковь часто обвиняют в мертвенности, схоластизме, убивающем всякую искру подлинной религиозности. И вот этот человек, свидетель "подлинно-живой" веры просит провести встречу с православным священником. Значит, есть в православии, в этих обрядах, священнодействиях то, по чему тоскует душа искреннего верующего человека неправославного исповедания. Есть! И я со всей уверенностью, наблюдая детей растущих в вере, могу сказать: православие не пыльный шкаф, кадильным дымом удушающий религиозное чувство детей.
Если уж сравнивать православие со шкафом, то с "платяным шкафом" из "Хроник Нарнии" К. Льюиса. Тот шкаф, если сквозь него протиснутся, вел в потрясающую сказочную страну, наполненную невероятными приключениями.
Православие интересно для ребенка. Оно интересно не только разукрашенным храмом, завораживающим обрядом, необычными одеждами, пением и проч. Православие интересно самим учением, ведь оно учит о том, что духовный мир это такая же реальность, как и мир наш, земной, и этот духовный мир рядом, он просто невидим.
Мир моих детей, которые даже не от момента рождения, а от момента зачатия воспитываются в Церкви, вмещает и Бога, и святых, и усопших, и ангелов. И бесов. Для обычного ребенка непонятно, кто такая, например, баба Яга или леший. Это что, все придумано? Значит сказка - это неправда?.. Мои дети воспринимают сказку иначе. Они знают, что бесы - это реальность, что они могут принимать любой образ. И поэтому такие мифологические злые персонажи сказок не вымысел. Как не вымышлены подвиги древних героев богатырей, борющихся с драконами, добывающих живую воду, умирающих, но оживающих Божественной силою. Может быть, что-то здесь преувеличено, что-то надумано позже, но идея доброй сказки, безусловно, исторична. Об этом много писал ленинградский ученый В. Пропп (см. "Исторические корни волшебной сказки" и др. работы).
Но разговор не о сказке, а о том, что дети изначально расположены к мистическому восприятию мира. Ребенок верит, что мир населен таинственными существами, что в мире идет скрытая борьба добра, любви, красоты со злом, ненавистью, уродством. Расставаться (помню по себе) с этими мыслями, понимать, что все материально, механистично, - очень грустно.
Так вот, Церковь имеет власть объяснить малышу, что на самом деле все так и есть. В мире действительно идет борьба сатаны с добром, проявлениями Божией красоты и мудрости. У Ф. М. Достоевского читаем: в мире идет битва сатаны с Богом и поле этой битвы - сердца людей. Это не совсем верная формула. Сатана не равный Богу противник, между ними никакой битвы быть не может. А что есть? Огромная злоба сатаны, который всеми силами, хитростью и подлостью старается навредить Божиим замыслам о мире и человеке. Правота Достоевского в том, что материальный мир - скажем моря, леса, насекомые и проч. - не привлекает сатану. Его заманчивая добыча - человек, созданный по образу Божию и призванный наследовать Царство Небесное. Вот почему со всею силою сатана обрушивается именно на человека, на его душу. Действительно, сокровенная глубина души человека, называемая в Библии сердцем, становится тем местом, где пересекаются благодатная Божия воля, желающая возвести человека на небо, и сатанинская злоба, мечтающая увлечь человека за собою, в преисподнюю.
Духовная жизнь ребенка, как, конечно, и взрослого, никогда не должна "зацикливаться" на обряде. Обряд - это именно "обряд", то есть лишь одежда, покров таинственной реальности. Обряд может изменяться соответственно времени, культуре. Духовная реальность остается неизменной. Обряд может отступать на второй план, если того требует высший закон христианства - закон любви. Но обряд не главное! И он собою не определяет и не исчерпывает всей тайны жизни с Богом.
Если так воспитывать ребенка, он никогда не будет воспринимать Церковь как тоскливый пыльный шкаф. Богослужебная жизнь храма его будет радовать, но если ее по какой-то причине нет, христианство для него не закончится, не иссякнет.
Например, ребенок попадает на лето к неверующей (или не посещающей храм) бабушке или в детский лагерь. Если за беготней на речку, волейболом, песнями у костра под гитару он забудет про Бога (в храм-то не ходит), то вера такого человека мало чего стоит. Или же бабушка кормит котлетами, а ее надо слушать, - значит посту конец, ешь что хочешь, развлекайся как хочешь.
Как ведет себя ребенок, у которого вся его религиозность не сведена к привычным обрядовым формам, для которого вера - это живое чувство? В том же лагере он найдет время уединиться и помолиться, побеседовать с Богом. Он не будет смеяться над пошлыми шутками ребят, если они касаются веры, Бога, Церкви. Он знает, что можно съесть котлету и сладкий пирог, испеченный бабушкой, но если сегодня постный день, лучше отказаться от второго куска пирога. Если предлагают мороженое - откажись: "спасибо, но сегодня просто не хочется", дают конфету - возьми, искренне поблагодари, но скажи, что съешь потом. Ты ее действительно съешь, но, например, завтра. Наконец, пост не сводится к пище. Всегда можно в постный день пожертвовать развлечением, отказаться от телевизора. И делать это ребенок должен не по принуждению, а с радостью и свободно, исходя из собственного желания.
Кто-то скажет, что это невозможно. Что ребенок просто не сможет отказаться от сладостей, которые предлагают, или от интересного кинофильма. Но на самом деле это реальность. Ребенок, который не может сознательно и совершенно свободно отказаться от удовольствия, - просто ребенок с неразвитой волей. Четырехлетний, может быть, и не сможет, но этого от него и не требуется. А восьмилетний обязан не быть рабом желаний, но властвовать над ними. Если этого нет - это исключительно вина родителей.
В прошлом году моя дочь была в лагере на одном из островов реки Вуокса. На этом острове есть огромные гранитные глыбы с высеченными древними людьми рисунками, так называемыми петроглифами. Там же есть группа камней, напоминающая доисторических животных: мамонта, медведя, черепаху и пр. И вот среди этих каменных животных устроена площадка, которая, по мнению археологов, могла служить жертвенником. Все это интересные свидетельства каких-то древних языческих культов.
В качестве оригинального мероприятия в этом лагере устроили праздник для детей: сбор подношений каменным животным. Каждый должен был найти или сделать что-то замечательное: необычный камень, венок из цветов и т.д. Потом дети отправлялись все вместе к животным и клали на жертвенник свои подарки.
Когда дочь мне об этом рассказала, я спросил ее: "А ты участвовала в этом?" - "Нет, конечно, папа, я же христианка, я не могу приносить жертвы языческим богам". Меня очень это порадовало.
Ребенка нужно воспитывать в любви к Богу. В любви, а не в страхе, и именно к Богу, а не к обряду. Когда произошел большевистский переворот 1917 года, мы помним, с какой ненавистью к религии, к Церкви разрушали храмы и убивали священнослужителей русские люди. Люди, которых с детства приводили в храмы, исповедывали, причащали, которым преподавали в школах Закон Божий. Это значит, что этим людям не привили подлинной любви к Церкви, к Богу. В их жизни был тоскливый и душный обряд, к которому их принуждали. Но их не научили подлинной религиозности.
Вот этому мы должны учить наших детей. Сообщить им настоящую любовь к Богу, к православной христианской вере, к нашей церковной культуре. Научить уважать и ценить то прекрасное, что есть в других религиозных традициях. Открыть детям, что наша вера - это не сумма знаний, но удивительная жизнь в единстве с Богом.
А что у вас?
...Мои неугомонные любознательные проныры делали наши походы в церковь сплошным для меня позором.
Например, что для ребенка может быть интереснее многосвечника, который к тому же и крутится? А возможность зажечь погасшую на нем лампадку? Возиться с масленым фитильком, выпачкав при этом ладошки, а потом эти ладошки, пока мама не видит, о штаны или о пальто вытереть - как хорошо! А еще есть церковные кружки, в которые так звонко падают монетки, - одна за другой, одна за другой. Можно почистить от наплывов подсвечник или, присев на корточки, взять из стоящей на полу плошки остатки свечек и мять их, мять, выделывая незамысловатые фигурки. Однако есть в церкви и очень строгие бабушки, которые могут не разрешить это делать...
Что же я должна сделать в первую очередь, дабы помочь укорениться зернышку веры в сердцах своих детей? Прежде всего, решила я, необходимо помочь сложиться в них самому счастливому, самому благополучному образу Православной Церкви. Никаких отрицательных эмоций или тягостных воспоминаний о принуждении или скуке не должно возбуждать в моих детях воспоминание о церкви...
Когда дети были совсем маленькими, я старалась наше с ними пребывание в храме не продлевать долее одного часа. Посещение церкви начинается, конечно же, с покупки свеч, причем желательно, чтобы их было как можно больше и чтобы они подольше заняли моих детей. Свечи ставим перед иконами, которые поближе к притвору, - там меньше народу, и мы не так мешаем своим громким шепотом. Но вот свечи иссякли. Я усаживаю ребятишек рядышком на скамейку, а сама встаю к ним поплотнее, чтобы вовремя пресечь болтание ножек и вначале такое невинное, чисто дружеское их взаимное попинывание. Прошло пять минут. Маленькому уже надоела неподвижность, да и старший в первый раз (он это сделает еще раз десять) спросил меня тихо: "Мама, а скоро причастие?". Тогда я беру маленького на колени, а старший прижимается ко мне (изменил позу - уже облегчение). Вскоре малыш слезает с колен, да и старшему хочется просто постоять. Но тут запели "Херувимскую", и я встаю на колени. Готовность, с которой вслед за мной делают мои сыновья, вовсе не означает, что они будут пребывать в той же позе вплоть до окончания пения. Через минутку благоговейного стояния старший начинает ерзать коленями по полу, упираясь в него руками (своего рода физкультура), а младший уже лежит - так ему удобнее. Я, заметив такое бесчинство, тут же встаю с колен и крепко беру их за руки. И все-таки маленькому уже хочется размять ножки - благо, около киосков он уже заметил парочку веселых физиономий. Начались хождения - теперь нужен глаз да глаз. В нужный момент на помощь приходят монетки, как всегда, заранее припасенные в моих карманах. Наконец и с ними покончено. Что бы еще поделать? - бегают по сторонам шустрые глазенки. Тут, однако, запели знакомую молитву, а это мои ребятишки ужасно как любят. И вот мы вместе поем "Верую", а затем и "Отче наш" старательно подтягиваем...
Что бы ни произошло между нами в церкви, я никогда не напоминаю им о плохом по дороге домой.
- Ну, слава Богу, - начинаю я разговор с ними, - вы сегодня хорошо вели себя в церкви.
Старший, который помнит за собой кое-какие грешки, с напряжением переспрашивает:
- Это ты в кавычках сказала?
- Нет, я совершенно серьезно. Вы у меня молодцы.
И тут же я стараюсь подобрать свеженький пример их хорошего поведения.
Я вижу, как радостны и счастливы мои дети. Они с не меньшим усилием, нежели я, старались преодолеть трудности, связанные с тем отрезком времени, который они провели в церкви. Дети прикоснулись к благостыне святого места и уже знают, что это не пропадет втуне.
(из книги Александры Соколовой "Две мои свечи")
А что у вас?
"Дочка Дария, трех с половиной лет. Причащаем с супругой ее регулярно, а вот на Всенощную никак не удавалось ее привести (к помазанию елеем). Решились, наконец, взять Дарию на всю службу. По прошествии некоторого времени, стала капризничать, проситься поскорее пойти домой. После помазания процесс усугубился: проситься домой перестала, но сидя на солее, стала распевать песни, причем никак не относящиеся к данной службе... Супруга решила вывести ее на улицу погулять. Ну и попутно, сидя на лавочке, объяснила ей ее поведение, и что если та будет так поступать, то мама с папой больше не будут брать ее с собой в храм. Дария, в слезах, обещала больше так не делать.
На следующее утро между мамой (М) и дочерью (Д) состоялся такой диалог:
Д: Мам, а я больше не буду себя плохо вести в храме, я буду молиться.
М: Хорошо, а о чем ты будешь молиться?
Д: Чтобы поскорее домой пойти!"
А что у вас?
Мы никогда не приходим с детьми к началу службы. Никогда не проходим вперед с малышами. Старшие пробираются поближе к алтарю сами. Для них это место - место взрослых. Мы стараемся выбирать храм, где не очень тесно. В результате, мы и старшие дети довольно редко причащаемся. Это все не очень хорошо, наверное, но, что делать? Еще мы никогда не берем в храм игрушки, книжки и еду. Если далеко едем, оставляем все это в машине. Хочу, чтобы дети чувствовали, что церковь - место особое, отличное от двора, скажем. Если малышам (или старшим) становится невмоготу, выходим погулять. Старших иногда выдворяем "на послушание": приглядеть за малышами. Они ворчат, но радуются. В храме все-таки трудно молчать, стоять, молиться. А нам, взрослым, всегда легко?
Еще одна традиция. Приезжаем в церковь всей семьей. Говорим: "У нас пятеро взрослых и Леночка спит в коляске. Сначала с ней гуляет папа, потом мама, от Евангелия до канона - Маша, от "Милостию и щедротами..." до "Всякое дыхание да хвалит Господа ..." - Валя и т.д. Они слушают службу, потому что ждут "свой" возглас, но ведь слушают. Надо их как-то заинтересовывать происходящим в храме.
Не едим перед литургией (стараемся) все, а не только тот, кто причащается, а то малыши, которые причащаются каждое воскресение, чувствуют себя обиженными. При этом говорим, мол, кто немощный может выпить стакан молока. Немощными становиться не спешат. Было пару раз, что предпочитали завтрак причастию (кто-то между пятым и восьмым годом), но это действо вызвало неожиданно дружное возмущение других детей. Послышались недвусмысленные намеки на чечевичную похлебку. Слава Богу, практика не прижилась.
А что у вас?
Мой сын Игорь, шести лет - живой, подвижный мальчик. В церковь на причастие ходит то с удовольствием, то с преодолением некоторого сопротивления, но, в общем, без конфликтов. Приходит - обомлевает от великолепия - но минут на пять. Потом начинается... Шепотом: "А скоро "Отче наш?" А скоро причастие? А мы до крестика будем стоять?" (до конца службы то есть - чтобы подойти приложиться к кресту). Меня это внутренне всегда дезориентировало. Я все время думала, что вот, конечно, ему тяжело, ему непонятно. "Давай свечку поставим", - предлагаю, или подниму хоть на минуточку - чтобы видно было и т.п. А ведь ему уже шесть, через год - на исповедь, то есть вообще всю службу стоять...
Но вот интересно - как-то раз прислушалась к мнению папы, который начал ходить с нами в храм. "Не надо его все время занимать. Не трогай его, не обращай внимание на нытье. А что с ним будет?" Забирает его, проходит вперед и просто стоит. Вижу, сын что-то спрашивает, ответ прост - "ничего страшного, пятнадцать минут ты можешь постоять"... И ведь стоит. Стала я все это анализировать и поняла. А сколько времени он, вообще, умеете ждать? Ну вот, например, в очереди в поликлинике, когда я его не развлекаю непрерывно? А сколько - помолчать, пока поговорят взрослые, не перебить, подождать? Да и пяти минут не может. Дело-то, оказывается, не в "скучности" церковной службы, а в неумении находиться в собственной тишине. Как некоторые взрослые: приходят с работы домой, включают радио, телевизор, прослушивают автоответчик и т.д. и т.п. Так же и наш малыш - три полки книжек, четыре - игрушек, старшая сестра, кипы бумаги, фломастеры, игры, пластилин... - но все равно: мама, а что мне делать? А даже если бы всего этого и не было, он ведь уже умеет ДУМАТЬ. Так вот и оказывается - не умеет, не привык...
Что тут мне самой себе посоветовать? Во-первых, дома на вопрос "что мне делать?" - или отвечать "сам придумай", или давать поручения типа "посуду помой", а не бежать развлекать его. Во-вторых, ослабить свое постоянное попечительство о нем, сам он справится, ничего, не переломится: и подождет автобус, и в очереди постоит, и помолчит, пока родители разговаривают со знакомыми, а не будет ежесекундно дергать за руку и ныть: пойде-ем..."
А что у вас?
Хочу поделиться своими "находками". Мои дети очень оживляются, когда перед службой мы пишем записочки вместе: всех наших друзей, всех малявок - печатными буквами. "А как Сеня будет? Сений? А, Арсений! А Маша?.." Кто посмелее - потом эти записочки сам может подать в свечную лавку и положить просфорки в специальный мешочек.
Один раз объяснила, на что могут идти деньги, которые мы даем в храме. На ремонт - ты же видел, что все лето храм ремонтировали? Вот на твои денежки, которые ты бросил в копилку, может быть, купят банку краски и побелят вот эту стенку. Или - цветы, видишь, сколько цветочков у икон стоят? Надо видеть, с каким теперь сознательным чувством исполненного долга и причастности он опускает денежки.
Еще они очень любят, когда им покупают в праздник иконки - именно им, и какие они сами выберут. Дома они их ставят на именно их собственное место и всем показывают, что это моя иконка - ну и т.д.
Иногда бывает среди недели праздник, память какого-нибудь святого. Причащаться не идем, но в церковь хочется в этот день зайти. Можно купить цветочки, хоть один, и отнести в храм - "подарить", поздравить святого. Лучше даже если ненадолго: зашли, поцеловали иконку (поднимите своего малыша, пусть он сначала хорошенько разглядит эту икону, а потом - уверяю, у ребенка желание поцеловать ее появится само собой), отдали цветочек - ну и все. Хорошо, правда, еще голубей у церкви покормить старыми крошками, взятыми из дома.
Еще советы: стараться объяснять малышу ту часть службы, на которой он присутствует. Выучивать некоторые возгласы, чтобы узнавал в храме и ориентировался. Вообще все время пытаться все объяснить на его уровне и сделать его причастным всему тому, что происходит в церкви.
Когда я смотрю на детей, стоящих на литургии, мне всегда хочется обратиться к родителям. Дорогие родители! Попробуйте сами встать так, чтобы перед вашими глазами находилась, в лучшем случае, спина какой-нибудь тетеньки в пальто. Сколько сможете выдержать? По своим детям я заметила огромную разницу - стоят ли они близко к алтарю и наблюдают за действиями служителей, или маются где-то "на задворках" в толпе. Конечно, не всегда получается из-за множества народа пройти вперед. И как бы мне хотелось сказать всем взрослым в храме: если вы видите, что прямо за вашей спиной стоит малыш (а неплохо было бы обратить на это внимание! ведь даже в театре или кино мы думаем о том, видно ли сидящим сзади людям или нет), пропустите его вперед! Особенно это касается шести - семилетних детей, которые уже соблюдают правила поведения в храме и могут как-то участвовать в общей молитве. "Пустите детей приходить ко Мне"! Давайте их хотя бы пропустим к алтарю поближе!!
Вопросы к священнику:
1). На какую службу ходить с малышом и на сколько времени?
Можно ходить на любую церковную службу. Это может быть Божественная литургия, может быть вечернее богослужение. Только необходимо рассказывать ребенку, что сейчас он увидит.
Не обязательно выстаивать всю службу. Пусть это будет то время, в течение которого ребенок сможет спокойно и с желанием побыть в храме. Если он утомился, можно выйти, совершить небольшое путешествие вокруг храма, посидеть во дворике. Можно сделать эту прогулку продолжением храмового действа, если предложить малышу помолиться, посмотреть на деревья, небо, солнце или звезды и понять, что Бог, к которому он только что с многими-многими людьми обращался в храме, - Творец (лучше - Художник) всей природы, всего нашего мира. После небольшой пятиминутной прогулки можно вернуться в храм.
Но ни в коем случае нельзя, если ребенок устал за богослужением, предлагать ему поиграть с ребятами. (Почти в каждом храме за богослужением присутствуют дети, которые на службу не обращают никакого внимания. Они слоняются, разваливаются на скамейках, рассматривают прихожан, переговариваются, играют и прочее). Богослужение - вот то святое и единственное, чем занимаются в храме. Храм не место для игр и развлечений, оставим их для дома.
О самых маленьких. Совсем недавно, когда я совершал Божественную Литургию, в храм пришла мама с малышом. Они зашли в тот момент, когда запели "Милость мира". Я узнал об этом по воплю ребенка. Но это был не вопль горя, а крик радости. Ребенок что-то кричал: мама, дай, не надо, хочу... обычный детский набор. Потом он запел песню. У малыша было хорошее настроение, и слава Богу. Но он мешал молиться сотне человек. Мама стояла рядом, истово крестилась, кланялась и не обращала на ребенка никакого внимания. Я попросил пономаря выйти к этой женщине и объяснить ей, что до причастия (еще минут пятнадцать) ей с малышом лучше погулять у входа в храм.
После службы я поговорил с этой женщиной. Она просто не представляла, что если ребенок громко разговаривает, поет песни, он может кому-то мешать. Кроме того, она сама хотела помолиться, а к голосу своего ребенка настолько привыкла, что научилась вообще его не слышать.
А ведь в этой ситуации, и в подобных ей, все очень просто. Если вы видите, что ребенок капризничает, или, напротив, у него веселое настроение, и он себя шумно ведет, выйдите из храма, погуляйте у входа, займитесь с ребенком, покачайте его, поговорите с ним, словом успокойте. Если вы боитесь пропустить причастие, попросите какую-нибудь прихожанку (желательно молодую, может быть тоже маму с ребенком) выйти к вам и позвать вас, когда причастие начнется.
Есть масса вариантов и совсем необязательно мучить ребенка и доставлять неудобства прихожанам.
2). Обязательно ли после причастия ждать конца службы, чтобы поцеловать крест?
Если ребенок утомился, лучше уйти почти сразу после причастия, желательно же дождаться отпуста. Поясню: каждое богослужение заканчивается отпустом. Священник с крестом в руке выходит на амвон (площадка перед Царскими вратами) и возглашает: "Христос истинный Бог наш, молитвами Пречистыя Своея Матери ... и всех святых помилует и спасет нас яко благ и человеколюбец". После произнесения этих слов богослужение считается оконченным.
Обычно после окончания службы священник произносит проповедь. Обращена она к взрослым, маленьким детям непонятна, однако, думаю, детей с семи лет лучше приучать слушать проповедь. При выходе из храма после Божественной литургии положено целовать честной Крест Христов. Но священник будет давать целовать крест только после проповеди. Те, кто хотят все-таки приложиться к Кресту, могут поцеловать большой крест, укрепленный у панихидного столика (где поминают усопших) или иной крест, например, нательный.
3). Обязательно ли для малыша елеепомазание, и когда можно прийти и уйти с ним во время вечерней службы?
Центральная часть Всенощного бдения (праздничного вечернего богослужения совершаемого накануне воскресных и праздничных дней) - полиелей. Зажигается весь свет в храме. Священнослужители выходят на середину церкви. Весь храм наполняеся благоуханным кадильным ароматом. Выносится и читается Евангелие. В знак праздника верующих помазывают маслом. И чтецы торжественно читают канон праздничного дня (канон состоит из небольших отрывков - тропарей, в которых раскрывается историческое и богословское значение праздничного дня и сам этот праздник прославляется).
Вот самая важная часть Всенощного бдения: чтение Евангелия и чтение канона. Елеепомазание за всенощной лишь прекрасный древний обычай, но не то, ради чего спешат в храм!