Эсаул Георгий: другие произведения.

Знамя Победы Ссср над Рейхстагом! Наши дни! Или романтическая их данке шуле любовь Георгия и фрау пани Эвки!

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Peклaмa:


 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Ещё один мой потрясающий шедевр мирового масштаба! и политика, и любовь и глубочайшие философские иследования! Всё на фоне грандиознейшей Идеи!

  Роман "Знамя Победы СССР над Рейхстагом! Наши дни! Или романтическая их данке шуле любовь Георгия и фрау пани Эвки!" написан Великим Всемирным Писателем Эсаулом Георгием (Эсаулов Юрий Александрович!) в городе Люберцы 29 июля 2011 года!
  
   В девять часов семнадцать минут по европейскому времени локомотив германской железной дороги выпустил газы на немецком вокзале, словно отправлял себя в последний путь в скупку краденого цветного лома!
   Из вагона вышел подозрительный небритый мужчина средних лет и смешанной национальности: типичный гражданин Российской Федерации!
  Мужчина огляделся, долго шевелил губами, когда читал название города на вокзальной выставке, словно изучал меню жизни!
  Наконец высказался, как рублем одарил:
  "Типа Дюсельдорф!
  Но это не Дюсельдорф, потому что Дюссельдорф я представляю иначе!
  Ничто у этих немцем не разберу, словно специально меня путают!
  И зачем повесили вывеску Дюсельдорф на Берлин?
  И откуда я взялся на неметчине, будто меня в ссылку сослали, как декабриста?"
  Мужчина давно ничему не удивлялся, потому что когда за сорок пять лет, то удивление стоит денег, а, если нет денег - то и удивления нет, и восторгов нет, и других эмоций тоже нет!
  Бывший физик ядерщик верил в паралельные Миры, в чудеса, и не удивился бы, если к нему на голову упала летающая тарелка с зелеными инопланетянами!
  Вот и сейчас он не воскрешал в памяти, не распрашивал себя, как и почему оказался в Германии, а принял Германию, как должное: оказался и оказался, а дальше - посмотрим, ведь на любопытство у мужчины денег тоже нет!
  Германия - не кошка, есть не просит!
   Зовут мужчину Георгий, а родом он из РФ, где булки на деревьях не растут!
  В Африке булки растут на хлебных деревьях, а в РФ хлебные деревья не завезли: негров завезли, а на хлебные деревья денег не хватило!
  К мужчине быстро подошёл местный жулик, а по эрэфовски - разводила!
  Разводила на ходу придумывал, как выманить из Георгия деньги, а Георгий уже издалека узнал тип разводилы, его методы, поэтому скучал!
  Разводила подошел к Георгию, снял соломеную шляпу, поклонился и быстро быстро затараторил, как он полагал, на баварском наречии!
  Георгий слушал и изучал жолтые ботинки нетипичного немца, мама которого, наверняка, в сорок первом связалась с негроидом, а затем отбывала срок в колонии строгого режима на Колыме!
  - Послушайте, немец! Что вы лопочете не по русски!
  Я тебя всё равно не понимаю!
  Меня на деньги не развести по простой причине, потому что их у меня нет!
  Георгий знал, что лучший способ, чтобы попрошайка или кидала ушёл без воплей - сказать, что нет денег!
  Немец приуныл, но затем заговорил на смешаном одеском языке:
  - Гер, русский, но почему же сразу вы имеете ко мне недоверие, словно я ваша мама, которая не оставила вам завещание?
  Не скрою, что хочу развести вас на деньги, но мы же в Европе, гер!
  Я вас так облапошу, что вы мне спасибо скажите, как учителю пения в своей средней школе!
  Вы же закончили среднюю школу в России, гер?
  - Да, да, имено среднюю школу я закончил в России! - Георгий удивился проницательности кудесника, гениальным его знаниям, поэтому с жаром пожал его обе руки! - Удивите же, меня, удивите, мужчина!
  Но повторяю, денег у меня нет на разные глупости!
  - Так вот гер, в Европе обманывают честно - всегда предлагают что то взамен денег!
  И это что то стоит намного дороже, чем деньги, гер!
  Вы это что то можете продать в Еврейской автономной области или в Москве намного дороже!
  Я имею юаровские брилианты по сто евро за карат!
  - Извините, немец, но и имейте их!
  - Тогда, гер я предложу вам.. предложу вам...
  Вы же читали Денискины расказы в средней школе? Читали?
  Агага! По глазам вижу, что читали!
  И пипискины заразы Эсаула Георгия, наверняка читали!
  В Денискиных расказах и в Пипискиных заразах мальчик Миша (Мойше, Мишель) предложил Дениске (Дениске Абрамовичу) жука светлячка за самосвал!
  И при этом Мишель Мойше Мишка знал, что делает доброе дело, искрене верил, что жучок стоит дороже самосвала, поэтому сказал во время обмена своего насекомого на металический самосвал:
  "Знай мою доброту!"
  И я тебе скажу, гер:
  "Знай мою доброту!"
  Я предложу тебе не алмазы и брилианты, которых в Европе, хоть жопой ешь, а предложу тебе ван дер шлюхен!
  ОГОГО!
  Грос ван дер шлюхен!
  Георгий при слове "шлюхен" заинтересовался - да и кто бы не заинтересовался?
  Немец поднял руку (одет он в клетчатый жолтый пиджак, как клоун!) и два раза театрально щелкнул пальцами!
  К мужчинам подошла толстая девушка славянской наружности, с очами навыкате, как у Надежды Константиновны после выстрела Авроры!
  Девушка одета в клетчатую серую рубаху и в джинсовый комбинезон, как их либен сантехник!
  Он встала рядом с немцем и скромно опустила глаза, как корова Буренка в селе Ивачино!
  "Корова! Настоящая корова!" - Георгий едва сдерживал восторг и поглощал девушку очами!
  Он знал, что восторг скоро пройдет, корова исчезнет, потому что на девушек безплатно никто не смотрит!
  Немец увидел искры в глазах Георгия и воодушевился:
  - ОГОГО! Майн либен фрау!
  Гер, я вижу, что их данке шлюхен задела струны вашей тонкой души!
  Я счастлив, что поранил загадочную русскую душу!
  Заплатите сто евро и шесть тугриков, тогда фрау Дитрих ваша на два часа!
  - Милейший, где же я возьму тебе сто евро?
  Даже, если ты мне мумию Гитлера представишь - нет у меня денег, нет, потому что я русский!
  Были бы деньги - пропил!
  Георгий облизывал взглядом фрау Дитрих, знал, что она исчезнет в ближайшую минуту!
  Немец огорчился, но по его интелигентному виду не понятно: огорчается ли он, что у Георгия нет денег на фрау Дитрих, или отттого, что по обычаю народов РФ не сядет с Георгием под деревом и не разопьет ведро водки!
  Немец вздохнул, поправил красную бабочку на шее и продолжал торг, Одесса отдыхает:
  - Тогда гер, я за меньшую цену предложу вам леди Елизавету Джонсон, всего лишь за сто пятьдесят тысяч белорусских рублей и шестнадцать раковин каури!
  Согласитесь, что их данке шуле шлюхен леди Елизавета Джонсон стоит намного дешевле, чем шлюхен фрау Дитрих! - Немец учтиво подтолкнул девушку к Георгию: - Леди шлюхен Елизавета Джонсон, сделайте геру книксен!
  Девушка поклонилась Георгию, словно береза надломленая на берегу реки Оки!
  Георгий понравилось раболепство, он запоздало пожалел, что не помещик, что у него нет крепостных крестьян!
  - Нет, гер немец, шлюхен леди Елизавета Джонсон для меня стоит слишком дорого!
  А попроще и подешевле их данке либен шлюхен у вас имеются?
  - Имеются, имеются, гер товарищ! - Немец во что бы то ни стало решил продать Георгию девушку на два часа, под любым именем продать! - Норвежка шлюхен Изильда или Изгольда!
  Сорок шесть рублей и пятнадцать дирхемов!
  - Дороговато, гер! - Георгий удивлялся, как ловко немец управляется с сумами в валютах! Но не удивлялся, что немец каждый раз показывает на одну и ту же девушку, но называет её разными именами, и, в зависимости от имени, цена девушки меняется! - Немец, а почему столь разные валюты, и как ты на ходу не путаешься в мировых курсах, которые являются фундаментом экономики?
  - Гер, мы живём в тяжелое время!
  Да, чтоб я так жил, как питекантроп!
  Вдруг, да взорвется атомная бомба, и уничтожит одно или несколько Государств?
  Тогда у меня останется валюта другого государства, не знаю какого, поэтому цены произвольные и валюты произвольные, как в рулетке!
  Вы берете Брунхильду за семнадцать корейских доларов и шестнадцать левов?
  - Нет, немец, мы не на Курской дуге!
  Давай, предлагай, а я выберу по вкусу!
  Торги продолжались пятнадцать минут!
  Георгий отверг шлюхен Ингеборгу за три стотинки и шесть песо!
  Не понравилось ему и имя шлюхен Софии ван Хелен за шестнадцать марок и три долара сша!
  Была отвергнута грос их данке либен шуле Милавка Йовович за семнадцать рублей и три белорусских рубля!
  Наконец Георгий устал и согласился на польскую шлюхен Эвку за восемь гривен Украины и один монгольский тугрик!
  Немец быстро по курсу Центробанка Казахстана поменял Георгию рубли на гривны и на тугрики: шлюхен Эвка вышла не дорого - в пересчете на деньги РФ - шестнадцать рублей!
  Шлюхен Эвка взяла Георгия за рукав и повела в комнаты матери и ребенка на данке шуле немецком вокзале!
  Немец посмотрел на свой золотой Брегет, засек время и помахал новобрачным молодоженам шляпой канотье:
  - Счастливого пути, гер и шлюхен пани Эвка!
  Георгий полуобернулся и крикнул немцу:
  - Немец! Мне не нравится Дюсельдорф, не хочу гороховый Дюсельдорф!
  Желаю Берлин, мать его через коромысло!
  Переименуешь? А?
  - Три Курских рубля! - Немец никогда не упускал выгоду, словно приклеился к ней клеем Момент!
  Последний раз из его рода опростоволосился только дед Хаим: он опоздал на пароход, потому что надорвался под тяжестью мешка с золотом!
  Георгий с шлюхен Эвкой прошли мимо обер полицейских с тяжелыми дубинками, как баклажанами!
  Георгий в знак презрения ко всему немецкому - а как же - его дед воевал - плюнул под ноги вертухая!
  Аккуратный немецкий полицейский тут же шваброй для кёрлинга затер плевок!
  Тогда Георгий бросил фантик от конфеты мимо урны: второй полицейский вприпрыжку догнал фантик и водворил в мусорницу!
  Георгий почувствовал безразличие в мозгу и в членах!
  Фрау Эвка привела его в комнату матери и ребенка с немецкими занавесочками, геранью на подоконике и портретом национальных Кая и Герды на беленой стене!
  Георгий развалился на кровати, не снял башмаки и задал вопрос, над которым мучился последние секунды:
  - Их либен шлюхен фрау Эвка...
  - Не фрау, а пани Эвка! - Девушка професионально поправила речь Георгия, потому что закончила Вологодский педагогический Университет по специальности "Учительница русского языка и литературы"! - За фрау придется доплачивать... - Эвка чорным фломастером написала на тыльной стороне левой ладони "Эвка"!
  Девушка по опыту знала, что сейчас напьётся до потери памяти, и она забудет про оплаченое имя! - И не называйте меня по другому, вы же оплатили только имя "пани Эвка"!
  Георгий промолчал, его не интересовало, что говорит женщина, потому что женщина, по мнению Георгия, находится на низшей стадии абстрактного мира, мысли женщины непонятные и не нужные!
  Он протянул руку и скинул со столика для пеленания младенцев стопку пеленок, жизнь шла своим чередом, и где то в далеком Сезенево мужик Николай вытаскивал из озера тощего карася!
  Эвка разделась догола, села на табуретку и курила вонючую немецкую сигарету!
  Георгий молчал, время шло, как утопленица по дну реки Вязьмы!
  Вдруг Георгий вскочил с кровати, будто пружина пропорола слепую кишку:
  - ЭЭЭ... Их данке либен шлюхен пани Эвка!
  Время то оплачено, а ты бездействуешь, как немцы под Москвой!
  Что ты умеешь, болезная коровушка?
  - Я знаю сорок поз Камасутры, шестнадцать способов орального... - Девушка перечисляла бы свои знания в сексе до утра, но Георгий нетерпеливо перебил её, как камнем по губам!
  Он в волнении ходил по маленькой их шлосе комнатке, нервничал, засунул руки в карманы брюк, как поэт Маяковский:
  - Не то! Не то, милая!
  Я же не напрасно заплатил за тебя шестнадцать рублей, что по курсу банка сша равно пятьдесят центов, а по украинскому курсу - четыре гривны!
  Что ты делаешь лучше всего, вспомни, вспомни, ван дер шлюхен!
  Неужели в твоей многострадальной яркой жизни...
  - Вспомнила, вспомнила, гер! - Лицо девушки озарилось милой улыбкой, словно она скушала двадцать гамбургеров с пивом Карлсблад! - Я понимаю о чем вы говорите, майн либен гер!
  Сексом я занимаюсь примерно по шесть часов в день, но это малость, это недостаточный опыт, мало человеко часов по сравнению, ах, по сравнению... Как вспомню, так всё в грудях поднимается, а внизу живота падает, как в трясину Вандорена!
  Я родилась и выросла в Вологодском селе Ивачино, где много жирной саранчи!
  Жили мы бедно, голодали, но мыслями шли вперед к Комунизму!
  Я закончила Вологодский педагогический Университет и уехала в Германию проституткой, то есть ван фрау их данке либен шуле шлюхен!
  Но мой стаж проститутки несравним... он слишком мал по сравнению с моим стажем кастелянши в студенческом общежитии!
  Да, да, гер, я работала кастеляншей дни и ночи, не покладая рук и ног!
  Значит... Значит... лучше всего на свете, больше всего я умею - кастелянить!
  - Дорогая моя шлюхен их данке цвайн Эвка! Дай же я тебя расцелую понятливую! Как же ты выросла, как возмужала! Умна, умна девка, ничто не скажу против!
  - Вы дядя Эдгар? - Девушка не поняла порыва Георгия!
  - Я - гер Георгий, но это не важно, как не важна для нас французская революция!
  Главное, что у тебя есть професия, что где то ты професионалка, а в наше время професионалов, истиных знатоков осталось меньше, чем уток на нудистком карьере в Кратово!
  Давай же, обслужи меня, как кастелянша, пани шлюхен Эвка!
  Георгий сел на кровать, как в театре Эстрады, а окрыленая пани Эвка бегала по комнате, готовила декорации!
  Она повесила простыню, как дверь, сделала окошко и просунула в окошко славную головку:
  - Вам что, гер? - Девушка спросила строгим голосом, каким разговаривают кастелянши в городе Вологда!
  - Мне нужно новое постельное белье, госпожа кастелянша!
  - Я выдавала вам на прошлой неделе, мистер Георгий!
  А где вафельное полотенце, которое вы утеряли?..
  Георгий и шлюхен Эвка беседовали до изнеможения, до потных лиц, и чувствовали единство интересов, окрыленость юношеских мечт и крепкую хватку професионализма!
  За полчаса до окончания сеанса Георгий с видимым сожалением поднялся с кровати, подошел за ширму (дверь) к кастелянше шлюхен их драй Эвке и по дружески пожал умной девушке руку:
  - Спасибо, спасибо шлюхен пани Эвка!
  Мне никогда не было так хорошо, даже на рыбалке на реке Кезань!
  Вы - умелая кастелянша, не посрамите честь РФ и Вологды!
  Голая драй пани шлюхен Эвка от похвалы покраснела, робко пожимала круглыми белыми плечами:
  - Мне тоже никогда так не было прекрасно пан... гер... мусью... мистер... халиф... господин Георгий...
  - Остается еще полчаса времени, пани Эвка, но я эти полчаса дарю тебе!
  Поспи, или собери пеленки, как будто ты кастелянша в Вологде, а пеленки - простыни и пододеяльники в студенческом общежитии, где стада клопов...
  - Спасибо, пан, гетман, царь, господин Георгий...
  - Ну, типа я пошёл?
  - Да, милорд, атаман, господин... - пани Эвка присела в позу лебедя!
  Георгий потоптался, махнул рукой на прощание, как отправлял поезд в Кулунду:
  - Ну, значит, бывай, девка... пани Эвка их данке либен шуле...
  Вдруг пани Эвка зарыдала, как полагается Вологодской дородной девушке с рыжими веснушками, прыгнула на шею Георгия,
  - И И И! Да разве можно так с живым человеком?
  С людьми так не поступают!
  Никуда тебя не отпущу, родной!
  Георгий растрогался, похлопывал девушку по обширной попе:
  - Ну, ну, типа хватит!
  Ты кто? Ты - их данке либен шлюха шлюхен!
  А я кто? Я - никто!
  Я даже не знаю где я и с кем я.
  Но девушка не прерывала воплей, стенаний и рыданий!
  Она держала Георгия крепко крепко, как в молодости держала тюк с постельным бельем!
  И нет на Руси той мужской силы, которая вырвется из рук любящей девушки!
  Георгий в досаде на себя, на ностальгию по жизни кастелянш в Вологде кусал губы!
  Он закурил бы Беломор, лихо сплюнул бы, сверкнул бы золотым зубом, поправил бы лихую кепку: но ни золотого зуба, ни жиганской кепки, ни Беломора у него нет!
  Георгий только сплюнул: что имел, то и сделал!
  Неждано негадано яркая мысль озарила его сознание, как десятью рублями одарила:
  - Послушай деваха их данке шуле либен зольдатен пани Эвка, шлюхен типа.
  А у тебя есть парень? Был парень?
  Эвка прекратила рыдания, но держала Георгия крепко, как оковы!
  Воспоминания украсили её умное чело!
  У неё было около тысячи мужчин и женщин, но, к своему величайшему удивлению, простая Вологодская девушка поняла: нет у неё парня, не было у неё никогда парня!
  И от безысходности, что она одна в этом злом немецком мире, пани Эвка снова зарыдала, как корова на бойне!
  Георгий понял молчаливый ответ их айн шлюхен и решил, как Рубикон переплыл:
  - Пани Эвка! А, пани шлюхен Эвка!
  Давай, как Дон Кихот и осел Санчы Пансы и Дульсинея, как Буратина и Мальвина, я стану твоим парнем, по настоящему любящим парнем!
  И ты же полюби меня, слышишь, шлюхен Эвка, полюби!
  Мы свои чувства пронесем через года, через столетия, через тысячелетия!
  На крыльях любви воспарим к Звездам, - Георгий говорил, а шлюхен Эвка слушала с раскрытым ртом, как на базаре, когда продавала клюкву, а кавказец её обворовал! - Ты, Эвка, работай, шлюхничай, кастеляничай, но не забывай о моей любви к тебе и твоей огромной любви ко мне!
  Мы не займемся сексом, потому что секс убивает любовь, как лошадь убивает копытом зайца!
  До секса, до свадьбы, до рождения наших детей пройдут годы, но это будут годы истиных испытаний, высочайших чувств, которых в этом мире осталось меньше чорной икры!
  Как твоё истиное имя, шлюхен ван дер либен Эвка?
  - В дни молодости, в годы юности и младенчества меня называли Наташа, и кастелянша - тоже Наташа!
  - Я назову тебя этим именем, в письмах напишу твоё имя, но сейчас не произнесу, потому что это имя стоит дороже, чем шлюхен пани Эвка, а я заплатил только за шлюхен пани Эвку!
  В наше злое время... А ТЕ времена...
  Мы не помним светлое время, потому что ещё не родились тогда, когда честь стоила дороже денег, а про гомосеков знали только милицейские работники!
  И сейчас представь, что ты моя возлюбленая девушка, а я твой любимый парень (сорока пяти лет!)!
  Представь, пани шлюхен Эвка, что у меня богатый и уникальный характер: самые трудные задачи решаю на ходу, как в поезде Москва Пекин!
  Характер у меня лучше, чем у Ленина, все завидуют моему характеру!
  И этот парень, я - ваш весь, майн либен данке шуле шлюхен Эвка!
  Представьте, что ваш парень, то есть я, без волнений отдается потоку стремительной жизни, и жизнь несет меня белым течением, мы минуем скалы, рифы и акул!
  Представь, что мою любовь к тебе пришла внезапно, как удар хлыстом по глазам, или по ягодицам - потому что тебе, как шлюхен садомазохистке этот образ ближе!
  Я, как хмельной облизываю тебя взглядом, и сразу, без утайки признался тебе в любви на нашем первом этом свидании!
  Само признание в любви делает меня счастливым, как белочку в колесе Ролс Ройса!
  Я понимаю, что внезапность моего признания озадачила тебя, может быть слегка напугала, как в колодце Тахура, вы не верите в моментальную любовь, потому что вы сначала кастелянша, а затем их данке шлюхен девушка!
  Вы полагаете, шлюхен Эвка, что если я быстро признался вам в любви, то наша любовь не прочная, не выдержаная, как паленый коньяк из Тбилиси!
  Но это не так, моя милая, не так, пусть все гоблины и эльфы подземелий мне чешут пятки!
  Представьте, что я на года затаил чувства к вам, поклялся терпению, чтобы не улетел мотылёк нашей тонкой любви!
  И теперь, скрытое от постороних алчных глаз с астигматизмом, моё чувство разрастается, как розовый бутон!
  Георгий говорил, а пани Эвка с восторгом смотрела на него, слушала, даже не накинула на безстыдное белое голое тело плащ палатку!
  И бедная ан цвай драй шлюхен приняла романтическую игру, в кастелянше била ключом одна мысль: "Мой парень! Мой парень! Наконец-то!"
  Пани Эвка взяла руки Георгия в свои пухлые трудовые ладошки и с чувством, с пылом, с жаром произнесла:
  - Ах, как я вас понимаю, гер Георгий!
  Я принимаю вашу любовь, как Джульета приняла в себя Ромео!
  Может быть, это только ролевая игра в любовь, но мы проверим наши романтические чувства временем, как кислое вино превращается в уксус!
  Теперь и на койке с негроидом в Амстердаме, и в кастеляной комнате в Вологде меня согреет мысль, что у меня есть любящий парень из...
  Откуда вы, Георгий?
  - Из Москвы с Красными Звездами...
  - Парень из Москвы!
  Знаете, Георгий, я в студенческие годы испытывало некоторое чувство... нет не любви... скорее - приязни к нашему преподавателю истории Ильязу Петровичу!
  Но Ильяз Петрович умер от старости, так и не узнав о моих дружественых чувствах и той душевной теплоте, которая согревает моё тело, - шлюхен пани Эвка автоматически провела белыми шикарными ладонями по алебастровому телу! - Ильяза Петровича похоронили на кладбище около дороги, это самое престижное кладбище в Вологде, где говорят, даже находятся могилы царской семьи с королевскими драгоценостями!
  Я побывала на кладбище в январе, когда хлопьями падал крупный ароматный снег с запахом льнокомбината и не нашла занесеную снегом могилу Ильяза Петровича!
  Тогда, возле другого могильного креста с новой силой воскресла во мне тоска по безвремено ушедшему пенсионеру преподавателю со смешными седыми кудряшками на висках!
  И теперь мысли об Ильязе Петровиче непрерывно мешаются с мыслями о вас, командор, генералисимус, монсиньор, господин Георгий!
  Несмотря на то, что вы почти в моих объятиях, рядом, мне уже сейчас все труднее обходиться без тебя, всё больше и тягуче тянет к тебе, мой сокол в очках!
  Я вступаю в неравную схватку сама с собой и проигрываю себе у твоих ног, кабальеро!
  И я не запрещу прекрасному чувству любви обойти меня стороной, мой парень Георгий!
  И я буду писать тебе письма чаще, чем требуют рамки приличия для молодой германской леди родом из Вологды, благо мы находимся в одной стране, в Германии!
  В минуты гнева я обругаю мыслено не тебя, а моего сутенера - и не только из за того, что он безсовестно меня обманывает и выдает зарплату тугриками и украинскими гривнами, но также из нежелания очернить нашу романтическую дистанционую любовь!
  Пани шлюхен Эвка на секунду задумалась, теребила набухшие соски, а Георгий воспользовался паузой:
  - Еще сегодня утром я не знал цели, не чувствовал мир, мои мысли и тело одеревенели, как у солдат Урфина Джюса!
  А теперь у меня и Германия в кармане и романтическая любовь с девушкой, у которой тысячи разнооплачиваемых имен!
  Однако, когда судьба нас сведет в следующий раз, я не обнаружу своих чувств, потому что так требуют правила романтической игры!
  Моё отношение в тебе, шлюхен Эвка, прежде лучезарное и открытое, изменится на непростое, интелигентное!
  Я больше не выскажу своего откровеного и наивного восторга при виде вас, их данке либен шуле шлюхен Эвка!
  И дело тут не в том, что я не в силах обуздать свою похоть и мысли, а в том, что уже не буду иметь право говорить вам открыто о своей любви, потому что между нами маячит гроб с Ильязом Петровичем!
  В вашем присутствии, несравненая шлюхен, мною овладеет юношеская робость с мокрыми подмышками и необузданой несвоевременой эрекцией!
  Всё моё внимание сосредоточится на самообладании, чтобы я не показался клоуном этим заносчивым немцам в штанах с подтяжками!
  Если же мы останемся наедине, то больше не сыграем в кастеляншу и студента, потому что моё утаёное чувство требует любви, но я уже буду опасаться отказа,!
  И вы, как полагается, заметите во мне перемену!
  И, если сейчас вас коробит и подчас даже возмущает легкая непосредственость, с какой я проявляю свои чувства, то потом, когда вы меня полюбите по настоящему, пани шлюхен Эвка, вы будете ждать признаний в любви, игры в кастеляншу и студента!
  Но я не отвечу вам взаимностью, потому что взаимная радость перерастет в бурный секс!
  А нужен ли секс Вологодской шлюхен пани и бывшему инженеру физику?
  В растеряности вы позабудете про Камасутру со своими клиентами, ночами напролет будете гадать: что же со мной произошло с тех пор, почему я переменился, словно меня кастрировали и отрезали язык на холодец!
  Обычно проницательная в делах мужчин, вы обмишуритесь в нашей любви их шлосе шлюхен Эвка!
  Георгий сказал бы ещё много, но за окном раздались три паровозных гудка: немец показывал пани Эвке и Георгию, что оплаченое время закончилось!
  Георгий с распахнутым чувством легкости выскочил на их Карлмарксштадштрасе!
  На вокзале вместо вывески Дюсельдорф вывешено название:
  "Берлин"!
  Георгий облегчено вздохнул, поправил манишку и галстук, дал немцу альфонсу три рубля (затем Георгий пожалел, что переплатил!) за труды по переименованию города:
  "Вот я и в Берлине!"
  Посетители вокзала на всех языках кляли свою судьбу, потому что ехали в Дюсельдорф, но попали в Берлин!
  Немец альфонс их успокаивал и обещал, что за умереную плату через десять минут переименуют берлин обратно в Дюсельдорф!
  Георгий крепко пожал на прощание руку одеситу немцу и спросил, вспомнив самое важное о Германии:
  - А что, немец, взаправду немцы нарочно громко пердят в ресторанах и в людных местах?
  Немцы пердят и не стыдятся?
  Немецкий одесит отвел глаза в сторону и как бы виновато прошамкал золотыми зубами:
  - Я к ихним привычкам не совсем привык, потому что как бы не чистокровный ариец!
  Говорят, что немцы везде безстыдно пердят, как скунсы!
  Но лучше проверьте сами, их данке шуле либен гер!
  Сходите в ресторан, желательно в наилучший ресторан Германии!
  Георгий снова распрощался с добродушным немцем разводилой и пошёл с вокзала в город!
  Он заглянул в ближайшее кафе, где сидели подозрительные немцы и посмотрел на меню:
  - Донерветер! Никаких денег не хватит на вашу еду, проклятые прусаки!
  Где это видано, где это слыхано, чтобы жаркое из ляжки свиньи стоило сорок евро!
  Георгий вышел из кафе, он даже забыл про иследование пердежа немцев во время еды!
  И напрасно забыл, потому что вслед Георгию послышалось громкое пуканье из разных концов обеденого зала!
  Пердел даже хозяин заведения!
  Георгий направился к ближайшей помойке: по опыту и чутью русского инженера - не зря же шесть лет учился в самом трудно и престижном институте Мира - знал, что в помойках около заведений общественого питания много полезных, иногда почти нетронутых отбросов!
  Он рылся всего лишь пять минут, как наткнулся на слегка попахивающую, но вполне съедобную их данке либен шуле алес для русского человека, курицу гриль!
  Только Георгий открыл рот для трапезы, не отходя от помойки, как за спиной робко кашлянули и чистый невиный русский голосок искушеного мужчины проблеял:
  - Гер русиш!
  Их швайнен кюхельбекер тухлый хун!
  Позвольте я угощу вас почти свежей швайн косточкой!
  На ней болтаются несколько лохмотьев питательного мясца и свиной кожицы с салом!
  Георгий посмотрел на доброго советчика, как на вытащеного из Волги сома!
  Доброжелатель одет в строительную робу, в оранжевую каску, кирзовые сапоги!
  Рядом с русским человеком стояла тележка времен Советской власти из концлагерей!
  В тележке навалены кирпичи и камни, как для постройки Московской железной дороги!
  Незнакомец с широкой рязанской улыбкой протягивал Георгию огромную кость с кусочками мяса!
  Подарок столь неожиданый и щедрый, что Георгий замешкался, выискивал подвох, словно ему подарили милион доларов сша и три мешка каури и тугриков!
   Незнакомый строитель увидел замешательство Георгия, захохотал, открыл безубый рот, и усердно хлопал себя костью по ляжке:
  - Бери, товарищ, бери!
  Я надыбал сегодня из помоек мешок костей!
  У немцем пост, кошерный день, шабаш!
  День праздного гомосексуалиста!
  А хун вонючая их данке либен шуле курица - их здесь навалом в каждой помойке!
  Георгий с благодарностью принял чуть влажную и теплую от рук незнакомца огромную кость, взамен отдал тухлую их данке шлюхен курицу!
  Разнорабочий бережно принял курицу в свои объятия, а затем лихо швырнул в ближайшее открытое окно жилого дома!
  Послышались вопли на загадочном немецком языке, крики "Донерветер" и "Русиш швайн"!
  Георгий и его новый друг захохотали, и отвернули головы от окна, что, якобы они здесь не причем, что тухлая хун курица сама влетела в окно немецкого бюргера!
  Они спрятались за помойку, Георгий грыз кость, а новый товарищ с партийным интересом и одобрением смотрел на утоление голода Георгия!
  Вдруг, неприятное чувство предательства кольнуло Георгия в сердце:
  - Товарищ, а вы то, наверно голодный, как тамбовский волк?
  Отдали мне свой завтрак, по доброте душевной, а у самого, небось, живот сводит от голода!
  - ХА ХА ХА! Нет, их либен гер турист!
  Нет, нет и ещё раз нет!
  Я сыт, как самый толстый кюхельбекер!
  - Но вы худой, гер Георгий, худой как пробка от пива с писающим мальчиком на этикетке!
  Не выпьете ли со мной сладкой водки или горького шнапса?
  У меня в ботинке на чёрный день припасено сто евро!
  Георгий уже потянулся к ботинку с деньгами, но новый товарищ решительным жестом, как регулировщик, остановил его!
  Лицо рабочего посуровело, взгляд стал сосредоточеным и упрямым, как у первого комсомольца:
  - Я бы рад ужраться, как свинья, товарищ!
  Но не могу, не имею морального права до конца строительства новой Берлинской стены!
  Мы ещё повоюем, мать их!
  Мы им покажем кузькину мать!
  Гер так сурово посмотрел на Георгия, что Георгий чуть не подавился дареной костью от дойче швайн!
  В свою очередь Георгий вежливо поинтересовался о новой Берлинской стене и услышал потрясающий расказ, краше которого только расказ про падишаха, от которого убежала наложница Гюльчатай!
  Оказывается, рабочий с групой единомышлеников прибыл из Воронежа в Германию с одной фанатичной идеей: заново отсроить Берлинскую стену!
  В Воронеже всё равно делать нечего, а в Германии хоть стену построят, безплатно, но в назидание потомкам!
  Все великие дела делаются на энтузиазме и без трусов!
  В Германии вольных каменщиков не ждали, потому что своих масонов хватает, и идею постройки новой Берлинской стены отвергли!
  Но Воронежские работяги не расчитывали на понимание немчуры, поэтому отважно строили на свой страх и риск!
  Каждый вечер власти отлавливали рабочих, сажали в кутузку, а утром отпускали, потому что в Германии их данке шуле либен демократия!
  За ночь гастарбайтеры из Турции разламывали стену на кирпичики, разносили по камушкам, потому что туркам за работу давали пиво Берлинское с сосиськами и кислой капустой!
  Утром Воронежские умельцы выходили из каземата и начинали строить стену заново, проклинали предателей турок и немцев!
  Так продолжалось долго, пока догадливые их данке шуле либен немцы не пошли по пути подкупов и завлекания!
  Они применили западную идеологию и подкупили рабочих, чтобы они не строили новую Берлинскую стену, а жили в Германии с толстыми фрау немками, в подареных домах, с пансионом и обязательным пуканьем в загородных и столичных ресторанах!
  Рабочие из Воронежа предали Идею строительства новой Берлинской стены, все предали, почти все, кроме одного, который и стоял с тележкой для постройки новой Берлинской стены!
  У него оказалась несгибаемая воля, потрясающая идея, перед которой отступили буржуазные хищнические идеологии и гадкие уловки!
  Ни в одной стране мира рабочие не трудятся задаром, да ещё делают ненужную тяжкую работу!
  Только русские федераты на это способны, как много лет в зад повернули реки вспять!
  Рабочий расказывал, а на глаза Георгия налетала скупая мужская слеза!
  Зависть, чёрная зависть охватила Георгия, как плащ смерти!
  Он завидовал рабочему, что у того цель в жизни, цель, которая дороже сытной жизни в немецких домах с дородными фрау и походами в пукательный ресторан!
  Идея выше всего, выше чести и достоинства офицера вермахта и гусара Екатерининского полка!
  От зависти Георгий задушил бы рабочего, потому что легче убить человека, чем смотреть, как он радуется!
  Но Георгий нечеловеческим усилием сдержал себя и даже похвалил за сдержаность, как Наполеон!
  А голубые идейные очи строителя Берлинской стены смотрели на Георгия весело и ясно, лучики доброты и лукавства играла в уголках глаз в прятки, мать их туды и разсюды!
  Георгий никогда не давал советов, потому что тот, кто дает совет, полагает другого более глупым, но сегодня Георгий посоветовал:
  - Товарищ! Вы скажите властям, что строите не Берлинскую стену, а, например, стену Плача, как в Израиле!
  Клон Израильской стены плача в Берлине!
  Тогда мировая масонская общественость вас подержит, даже выделит помощь рабочими руками и деньгами Рокфелера!
  Вы построите стену выше и длинее Китайской Великой Стены!
  А на церемонии открытия возвестите, что построили не стену Плача, а новую Берлинскую стену!
  Так вы всех обманете, даже ООН с негроидом во главе!
  Строитель сначала обрадовался, приободрился, как белка в колесе!
  Его сгорбленая спина распрямилась без гроба!
  Искры полетели из восторженых глаз!
  Но затем он внимательно испытующими очами заглянул в глаза Георгия, как в погреб:
  - Обмануть? Вы сказали, гер, чтобы я обманул мировую общественость?
  Да, я обману Мировую общественость!
  Но как я обману Идею?
  Как я обману себя?
  Что я потом скажу себе, товарищам, людям?
  Как я загляну в свои лживые глаза?
  Как мне потом жить с неправдой в сердце?
  В Великую Отечественую войну с прусаками... ХАХАХА! Как потешно их называют прусаками, как тараканов до Революции... в Великую Отечественую Войну с немчурой наши славные предки, когда попадали в плен, могли бы обмануть на время немцев и сказать, что переходят на сторону СС, что будут верно служить Вермахту, а не СССР!
  А затем, когда пукательные данке шуле дойчеры поверили бы им, убежали бы снова в Россию, в Москву!
  Подумаешь: ложь на несколько дней, как с гуся вода!
  Но почему же наши деды говорили, что лучше смерть, чем предательство, чем обман и ложь?
  И умирали, но не лгали!
  А ты, товарищ, предлагаешь мне назвать новую Берлинскую стену стеной Плача?
  ИИИИЫЫЫЫХ, товарищ, товарищ гер!
  Болять мои раны!
  - Может быть, всё-таки, выпьем шнапса за знакомства и за новую Берлинскую стену? - Георгий волновался, он чувствовал себя неловко, что хотел расшатать веру рабочего, подорвать его моральные устои! - Я пошутил, товарищ, насчет новой Берлинской стены!
  Идея выше стены!
  - Спасибо за приглашение выпить литр шнапса, гер!
  Но их данке либен шуле Идею не пропьешь!
  Тем более, что я на работе не пью! - Могучий духом, но тщедушный телом Воронежский рабочий поднялся на трясущиеся ноги! Он опирался на плечо Георгия, но любовно смотрел на тачку со строй материалами! И нет той силы в Мире, которая остановила бы воронежского строителя в его устремлениях к Мировому порядку в виде новой Берлинской стены! - Идею не пропьешь!
  Ну, бывай, гер, - работяга протянул Георгию дрожащую мозолистую руку с наколкой "Север"!
  "ЭГЕГЕ! Товарищ изнурил себя работой, изработался! - Георгий невольно отметил и подал другу руку! - Но всё же я ему завидую, как первопроходцам Америки!
  Если рабочий и умрет, то погибнет не напрасно!
  Каждый день на Земле без толку умирают милиарды людей, но только единицы умирают за Идею!
  Красиво! Красиво умирать не запретишь!"
  Неждано негадано рабочий встрепенулся, как тетерев под деревом:
  - Их данке либен товарищ!
  А какая у тебя Идея?
  Что ты оставишь в наследство потомкам?
  Рабочий из Воронежа спросил в лоб, и Георгий пошатнулся, словно от удара топором в бровь!
  "Вот так спросил меня строитель Берлинской стены!
  Вот попал в точку, как в яблочко Робин Гуда!
  Я родился, жил, учился, пил водку, но не думал о своей идее!
  Прозябал, как безыдейный могильный червь!
  И что у меня за идея, что отвечу кристально чистому, как воды Байкала, строителю Берлинской стены?
  Да, да, да! У меня имеется красивая идея, она родилась секунду назад в мозгу, и разрастается, словно атомная бомба!"
  - Товарищ строитель комунизмам и новой Берлинской стены!
  У меня идея - водрузить Знамя Победы, Красное Знамя СССР над Рейхстагом!
  Красное Знамя Победы, Славное Знамя Труда!
  В Великую Отечественую войну товарищи Кантария и Иванов водрузили знамя над Рейхстагом!
  А где оно теперь, знамя то?
  Пропили СССР, пропили Знамя над Рейхстагом? - Георгий говорил, и с каждой секундой проникался своей идеей, словно сбрасывал мирскую шкуру и становился частичкой истории с Пугачевым и Екатериной Второй!
  Он уже верил, что идея пришла к нему давно, что он жил этой идеей с рождения, а не придумал сейчас!
  "Может быть, эта идея генетически в меня заложена, чтобы я водрузил Знамя Победы над Рейхстагом, востановил историческую правду!
  Наверно Идея была законсервирована до поры до времени, а встреча со строителем новой Берлинской стены подстегнула Идею!
  Да, да, да, конечно - да!
  Не придумал же я эту идею только сейчас!"
  - Товарищ строитель! Мы повернем реки вспять, как Ангару и Ганг!
  Ты построишь новую Берлинскую стену, а я востановлю историческую справедливость - верну Знамя Победы на Рейхстаг!
  И ещё: у меня есть фрау их либен шуле девушка!
  Мы романтически любим друг друга на фоне идеи Знамени Победы над Рейхстагом!
  Георгий в волнении закончил небывалую для него речь, речь откровение!
  А рабочий строитель из Воронежа смотрел на Георгия каменым взглядом истукана с острова Пасхи!
  Во взоре трудящегося сквозило не уважение, нет, играло более высокое чувство, как карлик смотрит на фотомодель!
  Рабочий из Воронежа, кюхельбекер донерветер, смотрел на Георгия, как на носителя Великой Идеи!
  Он обожал Георгия, был ему предан, как преданы товарищу Сталину милионы граждан СССР!
  Идея Георгия на фоне романтической любви с девушкой намного выше идеи о новой Берлинской стене!
  Рабочий встал бы перед Георгием на колени, но это не по идейному, не по советски!
  Он просто обнял Георгия за плечи, трижды облобызал, смахнул непрошеную слезу счастья, восторга и обожания:
  - У меня нет слов, нет слов, гер данке шуле!
  Знамя Победы над Рейхстагом... это... это...
  На это способны только Великие люди, рожденые на Олимпе!
  Я преклоняюсь, я поклоняюсь... возьмите все мои деньги, они вам нужнее, гер товарищ! - Рабочий доставал из необъятных карманов комбинезона рубли, гривны, песо, евро, долары, марки, фунты, затем добавил пригоршню золотых коронок и паладиевых! - Возьми, возьми, гер это богатство, оно тебе нужнее, потому что идешь на верную смерть, на погибель!
  Я ещё надыбаю: по ночам я брожу с киркой по Карлмарксэнгельсштрасе и экспроприирую у эксплуататоров!
  Я ещё им повыбиваю зубы!
  - Георгий молча принял подношение, как налог с хана Батыя!
  Он уже жил в новом Мире, и всё, что он делал раньше: дышал, говорил, чувствовал голод, стыд и позывы в туалет, - всё, что было неидейным, теперь светилось идеей!
  Георгий теперь дышал, моргал, икал, чесался, потел но уже на фоне Идеи, где человек - ничто, а Идея - всё!
  Он уверил себя, что не он принял деньги от рабочего из Воронежа, а Идея Водружения Знамени Победы над Рейхстагом приняла деньги!
  Георгий молча пошёл от рабочего, а рабочий снял кепку, кинул её на блестящие, без единой пылинки, камни мостовой, топтал кепку и кричал в спину Георгия, вопил с восторгом:
  - Тебя убьют, гер, обязательно убьют в Рейхстаге!
  Но идея твоя будет жить, гер!
  Я захороню твои останки в новой Берлинской стене, как в Великой Китайской стене замуровывали людей для крепости материала!
  Георгий уходил от рабочего, рабочий рыдал над Идеями, любовно поглаживал тележку с кирпичами и булыжниками!
  Из кармана рубашки вылетела фотография, на которой Белокурая миловидная женщина с уставшим лицом, с двумя детишками сидят на перевернутой верх дном лодке!
  На обороте фотокарточки написано:
  "Василий! Ты когда к нам вернешься?"
  Рабочий бережно поцеловал фотографию три раза, по числу сфотографированых, акуратно положил карточку обратно в карман:
  "Скоро, скоро, мои, их данке либен швайнен, милые я вернусь!
  Вот только дострою новую Берлинскую стену, только захороню товарища, который осуществит Великую Идею, снова водрузит Знамя Победы над Рейхстагом, вот тогда и вернусь!
  Вы без меня не умирайте, родные!"
  Рабочий надсадно закашлялся в чахоточном крике, толкнул тележку, и покатил к началу новой Берлинской стены, как в светлое будущее ада, кандыба в потрепаных штиблетах!
  Георгий же зашел в верлюхт гешефт, проклятый магазин!
  Георгий знал, что теперь не сможет есть, пить, одеваться, как другие, потому что он с Идеей!
  Он будет спать на помойках, хотя денег рабочего хватит на шикарный номер в гостинице, перестанет бриться, станет безразличен к одежде, по крайней мере до подхода к Рейхстагу, а водружение Знамени Победы требует чистоты - перед водружением Георгий и помоется, и наденет чистое белье, и побреется и даже, может быть, надушится духами!
  А теперь - долгий тернистый путь на Рейхстаг!
  И путь этот невозможно пройти без шнапса, потому что мозг Георгия, его организм бурлит огненой лавой под тяжестью идеи, и можно сойти с ума раньше срока, если этот пожар не затушить шнапсом!
  В их данке магазине за прилавком стояла дородная усатая фрау немки кюхельбекер, словно пес Цербер на дороге в ад!
  Георгий удивился, потому что в Москве все гешефты отданы в могучие руки чурок!
  - Бутылку шнапса, майн либен швайн! - Георгий в довесок к словам щелкнул себя по кадыку и показал жестами, что пьет из стакана!
  Буфетчица дрогнула тремястами роскошными килорамами, захохотала и сняла с полки бутылку французского коньяка Камю:
  - Их данке либен с вас три евро и шесть реалов за шнапс!
  Георгий достал из кармана пачку денег рабочего, вытаскивал замусоленые евро и искал реалы, бурчал по инерции, хотя не знал сколько это будет на пересчете в рубли:
  - А чё так дорого, их данке либен шуле майн кюхель?
  Спекулируете?
  Подешевле нет ничто?
  Продавщица ауф цван драй не высказала удивления, что богатый, судя по пачке наличных разных денег, посетитель требует самое дешевое пойло, наоборот, она зауважала Георгия!
  В руки Георгия перекочевала бутылка немецкого шнапса за один евро и две украинские гривны!
  Георгий отсчитал деньги, но немка повелительным жестом отвергла плату:
  - Найн! Нихт! Их данке нихт либен!
  Это подарок, гер!
  Мой тебе подарок! Возьми меня замуж!
  Я буду твоей преданой фрау!
  "А что, и взаправду возьму её замуж непутевую шлюхен!
  Девка справная, работящая с усами и жопой, как у командарма Буденого!
  Нарожает мне гитлерюгендов..."
  Георгий подумал и устыдился своих мыслей, устыдился, что на миг забыл о романтической любви с шлюхен дамой сердца пани Эвкой Наташей, забыл про Идею, а Идея отвергает женитьбу, поэтому что все идейные, особено зэки, не женатые!
  - Не нужна ты мне девка, не нужна!
  И Подарок я твой не возьму, потому что комунисты с фрау денег не берут!
  Вот тебе деньги за бутылку, и... живи спокойно в тихом дойче омуте!
  Глаза продавщицы наполнили брилиантовые слезы!
  Она раздумывала: упасть от горя на пол, кататься по кафелю и рыдать или - остаться мужественой фрау, как завещали её предки викинги!
  Их данке либен фрау закусила нижнюю губу, вышла из за прилавка (Георгий увидел, что одета фрау фрекен в юбку балерины и пуанты!) и начала танец балет!
  Она танцевала с чувством, свежо, неординарно, как пава в Лебедином Озере!
  Георгий видел, что шлюхен фрау, несмотря на триста килограмов живого веса, двигается необычайно легко, словно балерина Волочкова в паре с балериной Улановой!
  Фрау продавщица танцевала гешефт танец, но, но как бы её ладная фигура не поворачивалась, а глаза всегда устремлены в глаза Георгия, как снайперская винтовка в лоб фашисту!
  И столько боли и отчаяния Георгий прочитал в очах фрау шлюхен, что не раздумывая отпил из бутылки несколько глотков зловоной алкогольной жижи, занюхал рукавом рубашки!
  Шнапс атомной бомбой ухнул в желудок!
  Мозги Георгия затуманились, а чувства протрезвели!
  Фрау продавщица с завистью проследила за глотком Георгия:
  - Их майн либен групен фюрер!
  Почему же ты не берешь меня в жены, в свои фрау?
  Или телеса мои тебе не сподабаются, донерветер?
  - Телеса твои - умные, фрау шлюхен!
  Но у меня Идея и романтическая любовь с другой фрау!
  Простую любовь я бы предал, но романтическую любовь не предают, иначе рухнут каноны культуры, иначе Ромео не соединился бы сзади с Джульетой, иначе Дон Кихот не вышел бы на тропу войны с ветряными мельницами!
  - ОГОГО! Как я завидую твоей романтической фрау, гер!
  Я убью эту фрау, пусть только попробует швайнен мерзавка, зайти в мой их драй ладен магазин!
  Но я понимаю тебя, штрасе гер!
  Ох, как я тебя понимаю, болезного обергрупенфюрера!
  Фрау говорила, но не на миг не останавливала свой лихой балетный танец, где лебедь умирал в муках!
  Георгий засунул руки в карманы, сплюнул на пол - жизнь удалась:
  - Фрау, а Яблочко ты можешь?
  - Их ан яблочко? Их либен яблочки! - фрау продавщица забежала за прилавок, доставала огромные дойче швайнен яблоки, роняла, набирала в охапку, прижимала к безразмерной груди! - Их либен яблочки апфель для майн гер!
  Яблочков много - хоть жопой их либен данке шуле ешь!
  - Не это яблочко! - Георгий отмахнулся рукой в досаде на глупую фрау! - Матроский танец Яблочко!
  Танец Мирового пролетариата!
  Георгий козлиным голосом, но с чувством, с пониманием, что не он поёт, а Идея в нём поёт, затянул:
  - Эх, яблочко,
  Да куда котишься?
  Ко мне в рот попадешь -
  Да не воротишься!
  Ко мне в рот попадешь -
  Да не воротишься!
  Эх, яблочко
  Да ананасное!
  Не ходи за мной, буржуй,
  Да я вся красная!
  Не ходи за мной, буржуй,
  Да я вся красная!
  Эх, яблочко
  Да огородное!
  Прижимай кулаков -
  Да все народное!
  Прижимай кулаков -
  Да все народное!
  Эх, яблочко,
  Да цвета зрелого.
  Любила красного,
  Любила белого.
  Любила красного,
  Любила белого.
  Эх, яблочко,
  Да цвета ясного.
  Да ты - за белого,
  А я - за красного.
  Ты - за белого,
  А я - за красного.
  Эх, яблочко
  Да и не спелое!
  А буржуйское дело
  Да прогорелое!
  А буржуйское дело
  Да прогорелое!
  Эх, яблочко
  Да на завалинке!
  Да продает офицер
  Да стары валенки!
  Продает офицер
  Да стары валенки!
  Эх, яблочко,
  Да не докотится.
  Буржуйская власть
  Да не воротится!
  Буржуйская власть
  Да не воротится!
  Фрау немка с поглощающим обожанием смотрела на Георгия и вспоминала свою непутёвую жизнь от рождения до встречи сначала с гером Генрихом, затем с гером Фрицем, затем с другими герами и вот, пришёл звездный час - встреча с идейным гером!
  Фрау продавщица в смятении бегала по гешефту, заламывала белые руки, прогоняла посетителей: не знала, продолжать ли охмурение гера танцем или записывать слова песни огрызком карандаша Икея на мятый листочек!
   Наконец, фрау все же решила, что запишет слова безсмертной песни для потомков, для сопливых будущих киндеров гитлерюгендов!
   Она широко раставила добрые ноги и полезла под лавку за листиком из ученической тетради!
   Когда фрау продавщица выползла, через десять минут, то не нашла Георгия, как не нашла своего отца в Париже!
  Она не догадывалась, что полюбила, влюбилась по маленькие ухи, в Георгия не потому что он красивый и ладный в свои сорок пять лет, а сошла с ума от любви к его Идее!
  Идея преобразила Георгия, сделала более притягательным и сексуальным, чем Президент сша!
   Георгий ушёл в неизвестном для фрау направлении, ушёл в легенду!
   Фрау продавщица села на дубовую лавку, скрестила руки на груди и заголосила по немецки, как голосили её далёкие предки, когда медведь гризли поедал семью!
   Через двадцать минут воплей и стенаний фрау поняла, что слезами горю не поможет, расправила листочек, подложила под него касовую книгу и записывала по памяти слова из песни Яблочко!
   Георгий в это время твёрдой увереной походкой подвыпившего гера шёл к германскому их дойче Арбату!
   "В каждом городе, в каждой столице есть бомжатские рынки, на которых продают ВСЁ, даже честь и совесть!
   А мне, для покорения Рейхстага это ВСЁ и нужно!"
   Георгий не знал определено, что ищет, что нужно для взятия Рейхстага в мирные дни, ещё не продумал план, потому что отложил план на вечер, когда на дойче небосклоне появится первая Рождественская Звезда!
   Сейчас Георгий надеялся на русское Авось!
   И Авось перегородило дорогу, Авось в виде шествия гомосексуалистов!
  Цветная веселая зажигательная река геев бурлила вокруг Георгия, затягивала в омут, парня с чистой головой!
  Около Георгия остановились молодожены: жених гер в кожаном облегающем костюмчике с отверстиями на мошонке и на заднепроходном отверстии, и невеста - тоже гер, в легком облегающем белом свадебном платье, как фрау курица хун!
  Невеста гомосексуалист держала над головой белый зонтик от Солнца и задорно хохотала белыми зубами, на зависть безубым старикашкам!
  Сзади у невесты платье на шнуровке, и видна голая спина, юношеские гитлерюгенд ягодицы и обратная сторона коленок!
  Георгий оскорбился, что на него смотрит голый зад гомосексуалиста, как в душу с грязными носками!
  Георгий надул губы от обиды, пригубил из бутылки со шнапсом, высморкался в рукав и тем же рукавом занюхал шнапс!
  На душе побелело и потеплело, словно на пляже гомосексуалистов в Ялте!
  Вдруг, кто то осторожной, как улитка с рогами, подергал Георгия за локоток!
  - Товарищ, товарищ, я же вижу, что вы русский!
  Не позорьте нашу культуру! - Красивая женщина смотрела Георгию в глаза. На её груди средних размеров натянута майка "Турция"! На шортах написано "Египет"! - В Германии неприлично смотреть в упор на кого либо!
  Вас неправильно поймут дойче шлюхен немцы!
  Вы принижаете честь и достоинство гомосексуалистов, когда безцеремоно их разглядываете, словно собак на случке!
  Представляете, что о НАС подумают в Европе?
  - Наши деды и прадеды воевали с прусаками! - Георгий смотрел на соотечественицу с высоты своей идеи Водружения Знамени над Рейхстагом! Очи Георгия пылали, а рот вещал, как рот Председателя Совета Министров на Двадцатом Съезде КПСС! - И не для того наши прадеды с Екатериной Второй воевали, чтобы по нашей, времено окупированой немцами, земле бродили гомосексуалисты!
  Я нетерпим к любому проявлению однополых мужских браков...
  Георгий вызывающе смотрел на молодоженов гомосексуалистов, не отводил взора, орлиного могучего взора, когда прусаки ненароком бросали на него косые, как у китайского зайца, взгляды!
  Русская скромная женщина ойкнула, прижала батистовый платочек к губам и ушла в толпу, как ладья Владимира Красное Солнышко!
  Через пять минут к Георгию подошёл жених гомосексуалист в железных их дойче либен ботинках!
  Жених размахивал цепью, на конце которой болтался железный шар с шипами, словно Солнышко с лучиками!
  Георгий сначала дрогнул душой, но Идея выпрямила его спину и заставила ещё отхлебнуть из горла бутылки!
  "Пусть я погибну в неравном сражении с гомосексуалистом прусаком!
  Пусть мужчина невеста пляшет на мне в туфельках с каблуками!
  Но я погибну не напрасно!
  На моё место придут другие Знаменосцы, более достойные и выдержаные, как красный революционый Кагор!"
  Немец остановился перед Георгием, посмотрел сверху вниз, как спутник "Восток" и прокаркал на немецком их данке наречии:
  - Вы пристально смотрите на нас, гер, презираете европейскую культуру, попираете ногами их данке либен шуле алес человеческое достоинство геев и лесбиянок!
  А всё почему, гер швайн?
  Всё потому, что вы сами хотели бы с флагом (когда дойче немец сказал про флаг - Георгий вздрогнул!) идти в наших рядах!
  Но вы слишком некрасивый и неэпатажный, у вас нет ан невесты мужчины, поэтому вы испытываете комплекс неполноцености и осуждаете нас, словно мы украли у шлюхен Короля Франции банку с грибами рыжиками!
  Согласитесь, гер кюхельбекер, что, если бы рядом с вами стояла невеста мужчина, как моя, то вы бы перешли в ряды их данке шлюхен гомосексуалистов!
  И относитесь с пониманием и терпением к различным вердамт проклятым концесиям и половым влечениям - это дух времени, донерветер ветер перемен!
  На этом позвольте, швайнен их драй откланяться!
  Гомосексуалист галантно поклонился и отошёл к невесте, как петух на насест с петухами, но не курицами!
  Георгий не раздумывал над словами немца, потому что слова не имели отношения к Идее, отхлебнул малый глоток шнапса!
  Затем достал из кармана кость и глодал косточку, наслаждался её духмяность и твердостью, как молодой боров наслаждается морковкой!
  А невеста гомосексуалист пристально, без тени смущения, некультурно смотрела на Георгия во все подведеные мужские женские глаза!
  Невеста не обращал внимание на умные речи жениха, а впитывал энергию Идеи Георгия!
  Жених почувствовал, что невеста душой уже не с ним и возревновал, хотя чувство ревности не присуще высокообразованым культурным немцам, которые оглушительно пукают в ресторане!
  А невеста шептала посиневшими губами без усиков:
  - Ганс, посмотри шлюхен швайнен Ганс!
  Этот донерветер гер парень со шнапсом и с костью в руках - он камильфо, обворожителен, визажист хун!
  Над ним сияние, у него Идея, он прекрасен, как статуя писающего мальчика!
  Невеста сжал кулачки и отошёл от жениха на два шага в сторону лучшей жизни!
  Жених обиделся, он понял, что неясное чувство доверия, которое как нить Ариадны соединяло их сердца, ослабло, обвисло, как флаг в безветрие!
  В одно мгновение перед мысленым взором жениха гомосексуалиста пронеслась вся его дойче шлюхен жизнь: поход с отцом на реку Рейн, отец в полосатых штанах, клетчатом пиджаке, тирольской шляпе с пером тонет в реке Рейн, принятие в гитлерюгенды у памятника фюреру в четвертом класе швайнен школы, первая их данке швайн садо мазохисткая любовь с Кларой Фридрих, курс донерветер точных и гуманитарных наук в шлюхен Университете в Берлине, шлюхен дисертация о взаимодействии религий, вступление в официальные ряды гомосексуалистов, свадьба с Куртом!
  А теперь верлюхт Курт его бросает, Курт им брезгует, даже отошёл на два шага, как от ядерной бомбы!
  Ещё недавно Курт прижимался тощим боком и лепетал в постели слова вечной швайн любви!
  Жених новым взором посмотрел в затуманеные хун очи невесты и плюнул в них не без восторга и внутренего раскрепощения!
  - Да пропади ты пропадом, их данке либен шуле алес швайн Курт!
  Иди, иди, дурочка, к новому жениху, пьяному геру, который кушает и даже не пердит во время еды, потому что некультуральный!
  Он сломал нашу счастливую семейную, как у Маргарет Течер, жизнь!
  Плевал я тебе в глаза и плевал в твою кюхель задницу!
  Жених гордо развернулся, поднял голову с немецко фашисткой фуражкой и пошел к лесбиянкам!
  На выпуклых ягодицах дородного шлюхен немца играли солнечные зайчики надежды!
  Георгий не знал о трагедии двух влюбленых гомосексуалистов, не подозревал и о разладе из за него!
  Разве сравнится сссора двух гомосексуалистов с Водружением Красного Знамя СССР над Рейхстагом?
  В голове шумело то ли от шнапса, то ли от избытка информации!
  В мозгу маячком прыгала мысль, что неплохо бы написать письмо романтической их данке либен шуле алес шлюхен пани Эвке!
  Но в письме необходимо указать подвиги во имя любимой девушки, а подвигов Георгий, как он полагал, ещё с утра не совершил!
  И Георгий пошёл за подвигами для любимой шлюхен Эвки!
  
  На щегольских стульчиках за тоненьким столом в открытом кафе сидели два бюргера и со смаком пили пиво!
  "Слабаки! - Георгий с нежностью гладил по пузатому боку бутылку с остатками шнапса, точнее с половиной шнапса! - Зачем пиво, если шнапс стоит дешевле и в нём больше градусов алкоголя?
  И где рядом с этими дойче жмотами кислая капуста с баварскими колбасками?
  Не порядок это, ох, не порядок!"
  Георгий тяжело упал на свободный стул за столиком немцев, для удали сделал глоток шнапса и положил ноги на стол, как войну объявил культуре Запада!
  - Что, их данке либен шуле алес швайнен немцы?
  А вы кладете ноги на стол и полагаете себя умнее других?
  Нюхайте и мои штиблеты, потому что, как аукнется, так и откликнется, дети фюрера!
  В своём лице я объявляю вам, двум немцам, войну!
  Ругайте же меня, вурдалаки, ругайте фет швайны, жирные тараканы!
  Но немцы не ругали Георгия, а смотрели на него с почтением: не с презрением и ненавистью, а с почтением, почти обожанием!
  Георгий не ожидал приязни к себе и к ногам на столе, смутился, и для уничтожения смущения ногами скинул пиво немцев со стола!
  Кружки разлетелись на мелкие кусочки, жижа потекла к узорным штиблетам врагов!
  Георгий подумал, что надо бы, для эфекта пукнуть за столом, как пукают немцы, но устыдился, понял, что русский человек во время обеда не сделает того, что делает немец!
  Немцы, неожидано для Георгия, встали, приподняли шляпы и поклонились!
  Левый дойче немец с подобострастной улыбкой сказал:
  - Если пан думает, что мы немцы, то пан ошибается, как ошибаются геры в горах Чехословакии!
  Мы - не шлюхен данке немцы, мы - туристо, их либен туристы за свиными ляжками!
  Я - чехословак пан Тадеуш, а мой камарад - поляк - пан Валдек Новак!
  Пан Новак услышал своё имя и широчайше, что чуть не лопнули челюсти, улыбнулся Георгию:
  - Пшепшашу пана!
  Мы вас любим, товарищщщ!
  Я - культуральный поляк, барзо культуральный!
  Я сейчас для вас станчу, станцую наш танец Краковяк, чтобы вы оценили нашу культуру и отличие настоящего пана от безродного немца швайны!
  Пан Новак встал в позицию, первую фигуру танца Краковяк, но Георгий испугался будущего танца сильнее, чем боялся темноты!
  Он схватил пана Новака за лацканы пиджака, насильно усадил на стул, погладил по голове, как собаку бульдога:
  - Что вы, что вы пан Новак!
  Достаточно с меня сегодня танцев, потому что избыток культуры портит настроение и мозг!
  Великая Ванга сказала, что танца должно быть столько, сколько человеку нужно!
  А избыток танца приводит к нехорошему!
  - Прошу прощения, гер! - Чехословак пан Тадеуш снова поклонился, с сожалением смотрел на лужу пива! К луже подошел жирный немецкий шлюхен гусь и лакал пиво, как водку! За верлюхт гусем подбежал жирный их данке либен шуле алес кот и тоже лакал! - По моему пани Ванга сказала эту фразу про деньги!
  Она сказала, что денег не нужно слишком много, что денег должно быть столько, сколько нужно!
  Избыток денег вредит!
  Вот так сказала пани Ванга!
  Георгий недобро прищурился на чехословака, сжал губы, как вампир на воеводстве:
  - Это кто у нас самый умный и барзо культуральный?
  Ты, пан Тадеуш, видел Вангу?
  Разговаривал с Вангой?
  Женился на Ванге?
  Вот то то и оно, то то и оно!
  Ума нет, а лезешь к честным герам и панам, не говорю уже о товарищах!
  Может быть, ты ещё скажешь, что во всём комуниста виновата?
  Что русские некультуральные?
  Что Пражская весна не пошла Чехословакии на пользу?
  Дупу поцалуй, пан Тадеуш!
  Да, да, да! Ты не ослышался, дупу поцалуй, лучше пану Валдеку!
  Георгий злобно встал из за стола!
  Нервы, как струны в соборе Петра в Берлине!
  Он подошёл к буфетчику, швырнул на стойку три гульдена и два франка:
  - Пива, этим умникам, не шлюхен немцам!
  Жирный буфетчик обрадовался неожиданому приработку, лихо налил две кружки пива Карлсбард, словно отправлял эшелон в Норвегию!
  Георгий часть пива из кружек вылил на пол, долил в кружки шнапс, сделал дойче ёрш!
  Пан Тадеуш и пан Новак увидели, что Георгий добавил в пиво шнапс, с радостью подбежали, охали!
  Пан Новак так торопился, что поскользнулся в луже пива, но быстро встал, пробурчал что то про зловоные немецкие дупы и снова чмокал, как лось!
  Паны выпили ерша и упали одновремено, только ноги в штиблетах взлетели к ясному немецкому либен небу!
  Георгий взял с прилавка горсть сухариков, перешагнул через панов и гордый, потому что ради любимой пани шлюхен Эвки сделал подвиг - уложил двух врагов: чехословака и поляка, пошёл в ожидаемому блошиному рынку, где продают ВСЁ!
  По пути Георгий купил новую бутылку шнапса, как пополнил мировые запасы нефти!
  С продавцом Георгий торговался долго, потому что сын западных гор не уступал ни сантима, ни куруша!
  Но наконец продавец хандлер согласился на смесь трех валют, которая в переводе на рубли равнялась примерно двадцати трем рублям по курсу Центробанка Финляндии!
  Новый шнапс оказался, как и прежний: крепкий и зловоный!
  Георгий пил и радовался, словно выиграл в лотерею Аляску с лохматыми алеутами и бритыми чукчами!
  Мысли скакали в голове Георгия дикими ослами, но среди ослов гордо выхаживал Конь Идеи!
  Правдами и неправдами Георгий добрел до местного Дюсельдорфского или Берлинского Арбата с бородатыми полицейскими!
  Не имеет значения название и размер города, главное - чтобы ты верил, что это место для тебя!
  И столько благодати в воздухе, и столько в окружающей флоре и фауне умиротворения, что Георгий на секунду дрогнул сердцем и усомнился:
  "А нужно ли мне пить алкоголь, шнапс в частности?
  Не приведет ли неумереное потребление алкогольной продукции к разрушению мозга и печени, других внутрених органов, и, как следствие, в неустойчивости психики, раскординации движений и нездоровому цвету лица, несвойственому революционеру?
  Не предаю ли я питием свою любовь пани Эвку шлюхен шлосе?" - Георгий уже высматривал в толпе подходящую морду бюргера, в которую швырнет бутылку со шнапсом, внутрене напрягался, как койот перед стрижкой, оправдывался перед самим собой за идею бросить пить, но Георгия за локоток мягко взял дойче швабский немец с бородой
  И столько в бороде мудрости, столько в очах немца правды и сопереживания, что Георгий опустил руку с бутылкой, затем поднял и угостил немца шнапсом!
  Немец пил шнапс из горлышка, лакал с жадностью, притоптывал в такт глоткам левой ногой, обутой в мягкий сапожок из кожи Юнгельфрауского оленя!
   Георгий разглядывал нового немецкого дойче товарища, товарища, потому что не бросил в трудную минуту размышления - пить или не пить:
  "Этот швабский немец поразительно похож лицом на основоположников Марксизма Ленинизма Карла Маркса и Фридриха Энгельса!
  Бытие рождает сознание, а цвет лица и борода рождают воспоминания и образы!
  Сколько бородачей в Германии - столько детей Карла Маркса!"
  Немец в знак молчаливого согласия с невысказаными мыслями Георгия размахивал левой свободной рукой, совершал магические пасы, будто плыл на лодке по реке Куре!
  - Шнапс - это молоко любимой женщины! - Хун немец оторвался от бутылки и смотрел в очи Георгия проницательными истино арийскими глазками, в уголках которых прыгали веселенькие зайчики концлагеря Дахау! - Вы, гер, я вижу, задумали недоброе - отрицание алкоголя во всех его проявлениях, словно вы не гер в Германии, а туземец на Огненой Земле, который коптит на костре живую шлюхен мать старуху!
  Отрицание всегда приводит к плохому, как и ругание с любимой шлюхен девушкой!
  Вспомните немецкого нашего швайна шлюхен Фейербаха!
  Философ Фейербах отрицал, отрицал, да плохо кончил со своим отрицанием - он умер! - Карломарскоподобный их данке немец говорил, но бутылку со шнапсом Георгию не возвращал! Для сохраности он даже завел руку с бутылкой за спину, чтобы Георгий забыл про волшебный верлюхт шнапс! Георгий не возражал, потому что гешефтского шнапса в мире много, а немецких философов мало, как мишек панд в китайском зверинце имени Мао Дзе Дуна! - А я ещё не умер, значит я умнее Фейербаха и других философов, которые умерли!
  Да кто они, что теперь скажут в фёр могилах своих сырых?
  Умничали, умничали, да все всё равно померли! Пшик! - Со словом "пшик" немец громко перднул, как ишак, наверно от несвежего шнапса! И то, что немец не застыдился своего пука, что не извинился за безкультурность, уверило Георгия в том, что дойче немцы пердят во время трапезы, испускают газы, как мертвые утки! Немец продолжал умную речь о том, что сколько бы философ не философствовал, но всё равно умрет! - Фейербах критиковал мировозрение и учения Канта и Гегеля, их идеализм, словно Фейербаху нужен материализм для забивания гвоздей в крышку ладен шлюхен гроба! - Немец никак не уходил с любимой темы о смерти, словно смерть ему намазали немецким их данке медом с горы Юнгфрау! - Да, да, ООО, да!
  Вас ист дас!
  Йа, Йа!
  Фейербах доказал для себя, что идеализм Канта и Гегеля - плохо, а материализм Фейербаха - хорошо!
  Но что Фейербах имел после доказательств, кроме чирия на левой ягодице и гемороя?
  - Всё равно и Фейербах и Кант и Гегель умерли, поэтому глупые!
  А мы живём, поэтому умнее Канта, Гегеля и Фейербаха!
  Молодежь, сколько бы знаний не имела, всегда умнее стариков, потому что молодые лучше, а живые лучше мертвых! - Георгий закончил за пьяного швабского немца обличительную философскую речь, как отрубил голову Королю Людовику!
  Немец их данке минуту стоял с раскрытом ртом, который виднелся сквозь кущи бороды, словно пещера с троглодитами!
  Затем положил обе руки на плечи Георгия и сказал тем проникновеным безстыдным голосом, которым немцы обращаются с другими народами, особено из жарких стран:
   - Их либен драй гер!
  Я - доктор немецкой философии, но вы переплюнули верлюхт меня в философской беседе!
  Я преклоняю перед вами колени, гер, преклоняюсь целиком!
  Философ с усилием, с треском в коленках встал на колени, обхватил ноги Георгия (бутылку со шнапсом из рук не выпускал!) и жадно жадно целовал те места, до которых доходил рот и язык, как у змея Горыныча!
  Борода, усы и пейсы кололи ноги Георгия даже сквозь брюки, словно о Георгия терся молодой азиатский верблюд!
  Георгий сверху вниз с высоты своего величия взирал на дойче немца, на его клетчатый кафтан, на потешные шортики с лямкой через плечо, на полосатые чулки, на коричневую шляпу с пером, словно под ногами возился бородатый павианообразный павлин!
  Наконец немец встал с коленей, как когда то с коленей поднимется Русь, сплюнул волоски изо рта:
  - Гер швайнен! Давайте объединим донерветер усилия в шлюхен философии!
  Мы посрамим память Гегеля, Канта и Фейербаха!
  Мы разрушим все философии и на камнях хун философов построим свою гешефт философию, философию Космоса и...
  - Нет смысла в нашей философии, потому что мы всё равно умрем! - Георгий перебил немца, как отрубил хвост гадюке! - Умрем, Идеи не умрут, - Георгий сказал бы про свою Идею Водружения Знамени Победы СССР над Рейхстагом, повторное водружение, но передумал, потому что немец не дотягивал, по мнению Георгия, до Идеи Знамени Победы, - а все умрут!
  На этот раз прусак немец ещё дольше стоял с открытым ртом, затем плечи его поникли, как две вербы на Плющихе:
  - Вы правы гер, ох, как донерветер, вы правы!
  Много лет я изучал философию предков, рылся в книгах, нюхал чернильницы, а что толку?
  Всё равно все умрут - и я, и библиотекари, и даже мой начальник гер Шнитке! ХА ХА ХА! - Немец захохотал громко, без стыда и без совести! Мысль о том, что гер Шнитке тоже умрет, как умерли Кант и Гегель поразила немца, развеселила, ободрила на оставшиеся годы! - ХЕР ХЕР ХЕР Шнитке тоже умрет!
  Их данке либен шуле шлосе кюхельбекер!
  Забодай меня фур верлюхт хун!
  Ген Шнитке умрет, как грейхаунд!
  - И не просто гер Шнитке умрет, а под забором умрет! - Георгий почему то высказал ненужную мысль!
  Он оправдывался перед собой, что мысль о смерти под забором придумал не сам, а Идея подсказала ему, как внутрений голос!
  А, если Идея подсказала, то Идее это нужно!
  Немец, доктор философии в очередной раз выпучил глаза, Георгий подумал, что сейчас очи немецкого философа выпадут и повиснут на ниточках, затем дойче философ захохотал громогласно, будто сотрясал вулканом гору Юнгфрау:
  - Гер Шнитке, майн либен гер Шнитке умрет под забором!
  Кант умер!
  Гегель умер!
  Фейербах умер!
  И гер Шнитке умрет, но умрет под забором!
  ОЙХОХОЙ!
  ГЫРГЫРГЫР!
  ФРУХ ХРЮК БРЮК!
  Георгий подождал пять минут пока немец покраснеет до апоплексического удара и жестоко, как Сталинградской битвой, как ударом живого хлыста по глазам, спросил:
  - Гер немец философ!
  А что говорит немецкая философия по поводу вашего бесстыдного пуканья за столом и в людных местах, словно вы швайнен швабские свиньи?
  Почему вы пукаете громогласно, даже в ресторанах?
  И как относится этот вопрос к основному вопросу философии Великой Германии?
  Немецкий философ в ответ склонил голову, почти свернул к левому плечу!
  Высунул язык, как собака Баскервилей во время осеней случки и робко предположил:
  - Может быть, все немцы умрут, несмотря на то, что пукают в вердамт ресторанах?
  За всю свою великую донерветер карьеру, за все мои дисертации и их данке либен шуле алес шлюхен годы научных поисков я ни разу не столкнулся в философии с вопросом о безстыдном пуканье немцев в ресторанах и общественых местах!
  Милостивый гер!
  Может быть я так отвечу на ваш кюхель вопрос современой немецкой философии:
  Мы, их данке либен шуле алес швайнен прусаки пердим в ресторанах и в людных местах, не стыдимся своего пердежа, потому что всё равно умрем?
  - Умрете, умрете, все умрут, но зачем же пукаете в ресторанах, как разбуженые полярные совы с глазами и когтями, и что вы с этого имеете?
  Георгий понял, что ответа на вопрос у Арбатского немецкого дойче философа не найдет, поэтому отвернулся от него и с гордо поднятыми ухами пошёл дальше своей дорогой!
  Немец же долго долго смотрел в спину Георгия, затем перекрестил его спину, опустил очи долу, глотнул из бутылки двести грамов шнапса, может быть даже двести пятьдесят грамов и тихо тихо сказал сам себе:
  - Я изучил античную философию с гомосексуалистами философами, я познал философию Вермахта, я проник в тайны английской философии, когда ихняя Королева голая бегает по Букингемскому Дворцу!
  Но все эти философии не имеют смысл, потому что не отвечают на вопрос:
  "Почему немцы оглушительно пердят в людных местах, особено в ресторанах?"
  К чему всё это?
  Ах, Ырма, Ырма, зачем ты бросила меня с Ингеборгой?"
  Немец в тумане шнапса вспомнил своих прибалтийских любовниц, повалился на каменую их данке мостовую, катался, как вепрь со вшами и громко, но не слишком оглушительно, чтобы не нарушились правила приличия, пукал, катался по мостовой и выкрикивал:
  - Ырма, Ингеборга, Кант, Гегель, Фейербах и умный гер!
  АХМЫ АХМЫ АХМЫ!
  Почему люди пукают?
  Отчего немцы пукают не так, как другие люди?
  И столько горечи и безысходной тоски в стенаниях дойче немца, что прохожие, особено русские швайнен туристы, останавливались около него: кто гладил Карломарксоподобному философу бороду, кто чесал за ухами, как псу Баскервилю или дикой собаке Динге, кто давал пфенинг или тугрик!
  Но находились среди толпы и те, кто награждал и успокаивал гера немца хорошим увесистым пинком в выпуклости на коричневых шортиках!
  Два швабских подростка по триста килограмов розового веса каждый, облаченые в детские шортики с лямочкой, белые носочки и чорные тяжелые ботинки с железными подковами (на головах шляпы с перьями!), встали над философом, вытянули руки в немецко фашистком приветствии и хриплыми голосами кричали:
  "Драх нах остен!
  Их данке либен шуле алес драх нах остен!"
  Гитлерюгенды притоптывали ножками сорок девятого размера!
  Георгий не видел торжества демократии Германии и падения германской философии с бутылкой шнапса!
  Георгий видел только одну голую молодую фрау или фрёкен!
  Редкий мужчина пройдет мимо голой девушки и не обернется!
  Георгий не прошёл мимо, поэтому не оборачивался, а жадно изучал достоинства и недостатки молодого тела женщины!
  Георгий на картинках и на видео часто видел в интернете голых людей в людных местах!
  Нудисты в толпе обывателей, обнаженые среди одетых - любопытная тема, которая согревала Георгия в те дни, когда зимой отключали отопление и перекрывали горячую воду в кранах!
  Для себя Георгий определил, что голые на улице - обыкновеные вуяристы, которые ничто не боятся, показывают себя себе же на радость!
  Многие прохожие думают, что голые развлекают их, но на самом деле голые развлекают себя!
  Пройти голым в толпе одетых - сильнее понюшки кокаина, сильнее ерша с героином, сильнее цунами на Рейне!
  Девушки получают кайф от прогулки голой среди людей, и этот кайф до крайности разозлил Георгия, словно Георгий проглотил бутылку со шнапсом и стеклом и железной пробкой!
  "Проклятые философы, в основном немецкие философы, всему дали объяснение, но не дали ответа на свой публичный безстыдный пердеж!
  И голым девушкам на улицах тоже дали швайнен объяснение!
  Я чувствую себя перед публичной голой девушкой, как разорваный на две половинки, причем в одной половинке сердце, у меня же не два сердца!
  Одна моя половинка восхищается голой девушкой среди одетых прохожих, меня это радует, как мужчину!
  А другая половинка протестует, вызывает грусть, ярость самца, может быть, потому, как сказал гомосексуалист на параде гомосеков, что я завидую, что я ревную чужую девушку к чужим?
  И ещё вторая половинка возмущается потому, что голая девушка использует одетых людей, их удивление, восторг, смятение фрау использует в своих целях, для самоудовлетворения, как вампир!
  Захотела кайфа, захотела восторженых взоров - пошла голая среди толпы!
  А что я имею с этого, с прогулки голой фрау?
  Девушка радуется, имеет то, что пожелала, вуяризм, нарцисизм!
  А я ничто не имеют от её выходки, кроме злости!
  И эта злость, которая у меня появилась - следствие радости голой девушки?
  Тогда пусть голая девушка платит мне деньги: хоть евро, хоть рубли, хоть ракушками каури за то, что получает удовольствия, отттого, что стоит голая передо мной! - Мысль о том, что голая девушка должна ему, а не он - голой девушке, удивила Георгия и обрадовала, как хвост голубой росомахи! Впервые столь очевидное решение пришло в голову простому русскому сорокапятилетнему инженеру в дойче прусакской Германии! - Наверно, философия Карламарксафридрихэнгельса, с которым я только что беседовал, открыла новые ходы в моём мозгу?
  Или идея Водружения Красного Знамени Победы СССР над Рейхстагом раскрепостила меня? - Георгий стоял перед голой девушкой, нагло раскачивался с пятки на носок, руки засунул в карманы, где нащупал швайнен кость от щедрого подарка рабочего, строителя новой Берлинской стены! - По понятиям культуры, западноевропейской буржуазной культуры: каждый их данке немец имеет право на самовыражение, хоть через пук в ресторане!
  Это означает, что ни на пляшущего гомосексуалиста, ни на голую женщину среди толпы на Фридрихарбатштрасе никто не имеет право смотреть пристально, останавливаться около них и проявлять излишнее внимание, тем более - фотографировать!
  Гомосексуалисты и голые леди на улице пользуются этим, что все культурально не указывают на них пальцем, поэтому высасывают из нас энергию в своё удовольствие!
  И у меня тоже есть право - право открытого восхищения голой девушкой на улице, веками оплаченое право!"
  Георгий раслабился и приготовил мозг и тело к спокойному созерцанию обнаженой девушки, к любованию, как любуются вареными креветками!
  Он тыкал пальцем (с досадой Георгий отметил, что под выросшим ногтем возникла чорная полосочка грязи!) в груди обнаженой фрау немки, чмокал губами, цокал языком, бормотал, - вообщем, не стыдился своего повышеного внимания к голой нудистке вуяристке!
  - Ух ты! Голая девушка среди улицы!
  Сиськи то! Сиськи то!
  Соски намазала кремом, или губной помадой, чтобы краснели, как калина ягода!
  А живот, ОГОГО, животик!
  И под животиком лобок с полоской волос! ГЫ ГЫ ГЫ!
  Классно, как в русской бане с графом Львом Николаевичем Толстым!
  А ляжки, а жопа - ОГОГО жопа!
  Ноги! Ноги то, огого, голые ноги из жопы!
  Георгий восхищался, а девушка с чувством легкой досады, нарастающего недоумения и вырастающей злобы в упор смотрела на Георгия, прожигала его взглядом, который Георгий не замечал!
  Девушка привыкла, что кругом культурные люди: пожилые тихо хихикают, но как бы незаметно, когда видят обнаженую её, мужчины в продуктивным возрасте, как Карлсон, который живет на крыше с Малышом, те мужчины улыбаются, но робко, исподтишка фотографируют, оглядываются; молодые люди и девушки обычно ободряюще свистят, говорят, что она молодец, что выглядит отлично!
  Но никто, никто из предыдущих зевак не стоял просто так, не тыкал в груди пальцем и не коментировал безцеремоным языком свои наблюдения!
  Это нарушает человеческое достоинство голой девушки на улице!
  Она понимала, что должна как то отреагировать на страное хамское поведение гера, но не знала как, потому что не готовилась, а в данке дойче школе этот курс пропустила, прогуляла с молодым Гансом садо мазохистом!
  Голая девушка дойче либен фрау покраснела, возможно первый раз в жизни и произнесла хриплым, потому что от волнения, голосом:
  - Гер! Вас ист дас?
  Вы безкультурно безстыже меня расматриваете, словно айн либен шлюхен из театра!
  Вы не имеете право, потому что я живу в свободной дойче либер стране, где верлюхт мужчины ходят с бородой, а шлюхен женщины с огромными ногами!
  Подите прочь, швайн!
  Девушка сказала и сама удивилась своей стройной речи, будто написала на заборе слово "Мир"!
  Георгий не ушёл прочь, не обиделся на слова девушки, но внезапно пелена очарования спала с тела голой девушки, как с белой яблони дым лепестков!
  Георгий почувствовал опустошение, которое русские мужчины заливают водкой!
  - Эхма, девка, девка!
  Не открывала бы ты рот - не испортила бы впечатление о себе!
  Теперь я вижу не пленительную молодую фрау с ногтями на руках и ногах, а женскую особь с крашеными волосами, небольшой для огромного тела, грудью, излишне круглым животом, роскошными, но слишком объемными ягодицами с подвисами и целюлитом на ляжках!
  Зачем ты сказала про культуру?
  Когда я слышу "культура", то зверею и ищу дробовик семнадцатого года!
  Ты произнесла "культура", а я тут же вспомнил про вашу немецкую культуру с пердением в ресторанах и в людных местах!
  Твои бедра тут же стали не пристанищем похотливого взгляда моего, а источником того пуканья, который шокирует другие нации, когда вы, их данке либен шуле алес немки оглушительно пукаете на пляжах и в ресторанах!
  И уже не эротика в голой тебе, а разочарование, горькое, как мед около сероводородной фабрики в Коломне!
  Девка, девка, кто же тебя замуж возьмет бедовую после ЭТОГО выхода на улицу?
  Георгий в смятении и грусти качал плешивой головой, словно разгонял маятник Фуко в Ленинграде!
  Немка услышала про женитьбу и напружинила груди, как отбивала атаку поезда:
  - Я выйду замуж за вердамт милионера или донерветер милиардера, гер!
  Моя уличная их данке либен шуле алес раскрепощеность, мои эксцентричные шлюхен выходки по достоинству оценятся настоящим богачом!
  Но никогда, никогда швайн гер, я не...
  Георгий с досадой махнул рукой, прервал речь девушки, которая, несмотря на свободу, легкость поведения, положила руку, как манекенщицы в Париже, на бедро, чтобы визуально попа уменьшилась:
  - Знаю, знаю твои слова фрау девушка!
  Ты бы сейчас гневно произнесла, что подобные мне хамы тебя не интересуют!
  И, что, ты бы никогда не вышла замуж за меня и за русского гера!
  Но этот вопрос безсмысленен, фрау, потому что и русский парень из Костромы или Вологды никогда не позарится на безстыдную девушку, которая голая разгуливает по улице, пусть даже у этой девушки сиксилиард доларов в наследство!
  Верхи не хотят, и низы не хотят! - Георгий глотнул бы виски, но бутылка осталась у Карлмарксаэнгельсподобного немца! Георгий поправил старые очки минус сто! Сплюнул на мостовую, нечаяно - почти под ноги обнаженой фрау девушки! - Фрау, может быть, все твои нудисткие выходки нагишом на улицу, поступки продиктованы отсутствием идеи?
  Перед тобой безысходная жизнь с садо мазохизмом, поездками по курортам мира, пуками в ресторанах и у басейна, сопливыми гитлерюгендами в коротких штанишках?
  Ан, цвай, полицай?
  И в безысходности ты вынесла не столь уж роскошное тело на улицы родного швайн городка?
  Ой, к чему я затеял этот ненужный разговор?
  Пустота! Пустота кругом!
  Если бы я промолчал, то ничто бы не изменилось, а так - испортил нервы себе, и вам, фрау!
  Прошёл бы мимо своим путём, своей дорогой, а не учил бы тебя, милая, не учил бы!
  Георгий с досадой плюнул, попал себе на ботинок, как Ворошиловский стрелок!
  Он ругал себя за надоедливость, за влезание в жизнь голой девушки на улице, за нравоучения, которые сам ненавидел больше жареной селедки с луком!
  Неожидано, как голый пианист Бах из кустов, девушка пожалела Георгия, вошла в его положение:
  - Гер, я понимаю вас, верлюхт гер!
  Ах, как я вас понимаю!
  Никто вас так не понимает, как я понимаю вас!
  Вы нашли в себе мужество, волю, силы, швайнен ум и подошли к голой мне на улице!
  Никто из этих уродов майн либен кастратов, социальных фюр импотентов не подошел и не обличил шлюхен меня!
  Трусливые вердамт гешефт крысы!
  Нет на них ферфлюхтер мальчика Нильса с дудочкой!
  Я уважаю вас донерветер гер, за прямоту швайнен души!
  Искрене уважаю и так же искрене сожалею, что шлюхен меня не возьмет замуж нищий парень из Костромы или пожилой нищий вы!
  Вы говорили о швайнен цели в жизни, мой ладен друг!
  К счастью, у женщин, особено у дойче майн либен их данке либен шуле алес фрау есть цель: удачно выйти замуж и родить истиных арийцев, гитлерюгендов!
  У мужчин... Ах, я вижу, я верю, что у необыкновеного их данке либен шуле алес вас есть цель, Идея... - Голая девушка держала Георгия за руки, почти рыдала от нахлынувших чувств!
  Японские туристы исподтишка фотографировали богатые обнаженые девичьи телеса, японцы делали вид, что разговаривали по сотовым телефонам, а сами скрытно, как сами полагали, что скрытно, снимали нудистку на камеру!
  Но Георгий и девушка не обращали внимания на несчастных людей, которые по прогнозу Нострадамуса утонут в этом двадцать первом веке! Девушка почти рыдала над собой, но не над Японией: - И я очень завидую, гер, завидую вашей девушке фрау, вердамт фрау!
  Понимаю, что никогда вы не заведете романтическую любовь с безстыдницей мной, но...
  - Молчи, фрау Зильберт, или как там тебя... кюхель! - Георгий прервал речь девушки! Обнаженая нудистка снова в его глазах набирала очки симпатии! - Молчи, иначе скажешь то, за что тебе будет стыдно!
  За ночи с садо мазохистами, за оргии с наркоманами, за прогулки в голом виде по улицам города, за зоофилизм тебе не будет стыдно, а за слова - станет стыдно!
  Да, у меня есть фрау сердца, романтическая фрау!
  К своему стыду признаю, что уже почти полдень, а я с утра, когда растался с изумительной пани Эвкой, моей романтической фрау, с утра не написал ей ни одного любовного послания!
  Многие скажут, что она вокзальная шлюхен... многие скажут, но не я...
  Романтическая любовь очищает фрау, очищает человека и поднимает любимую на недосягаемую высь, в обглагороженые высоты...
  Георгий на прощание по братски троекратно облобызал фрау немку!
  Похлопал её по обширной левой ягодице, величиной с Чёрное Море!
  Подмигнул, ущипнул за правый сосок и пошел в сторону канцелярского гешефта за пером и бумагой для письма фрау пани Эвке, романтической возлюбленой!
  Нудистка с улыбкой смотрела в широкую, чуть согнутую спину гера и с радостью ощущала прилив новых сил, новых мыслей и идей, словно в неё через соломинку вливали пиво Карлсбад!
  Всё плохое выходило сзади, а всё хорошее входило спереди!
  В благородном порыве обнаженая фрау хотела одеться, но вспомнила, что оставила одежду на другом конце города в притоне наркомана садомазохиста канибала Фрица!
  Но ничто уже не смущало фрау, ничто не гасило волн нового счастья, которые ароматом далеких мечт восходили в мозжечок!
  Фрау, уже самодостаточная и состоявшаяся, не то, что утром, сияла своей новизной!
  Взгляды прохожих, робкие восторги её уже не волновали, не интересовали и не возбуждали, потому что другое возбуждение, возбуждение причастности к Великим Событиям распирало её молодую немецкую плоть!
  Встреча с одухотвореным гером Георгием повлияла на всю жизнь нудистки фрау Эльзы!
  В то время, как обнаженая фрау Эльза проходила через толпу афро нигерийских негроидов студентов Георгий торговался в гешефте из за ручки и бумаги, словно продавал Аляску папуасам!
  Продавец требовал за листок мятой бумаги и простую китайскую шариковую ручку (на которой написано "Мэйд ин Германия"!) одну ракушку каури и один белорусский рубль!
  Георгий не соглашался с ценой, тем более, что белорусского рубля, по номиналу равного одной копейке, в природе не существовало!
  Ван дер продавец тряс пейсами и не сбавлял цену ни на каури!
  Через десять минут торгов Георгий разозлился, просто взял ручку и бумагу, не заплатил ни куруша:
  - Правильно мы вас под Сталинградом бомбили, жадюга!
  Продавец ладена вопил, как жареный их данке либен шуле алес баран:
  - Гер, их данке их данке либен шуле алес мои предки не участвовали в Сталинградской битве!
  Мои предки гибли в Освенциме и строили гешефты по Великой Германии!
  Мы выращивали самых жирных швайн и хунов в Европе!
  - И Берлинскую стену сломали? - Георгий спросил без иронии, но дойче немец уловил в вопросе Георгия неслыханую дерзость!
  - И стену сломали, если вам так угодно вердамт гер!
  И ещё не одну стену сломаем, только Стену Плача оставим!
  Кремлевскую стену тоже сломаем!
  Продавец гешефта уязвил бы Георгия, но Георгий уже думал об ином, спросил с той печалью в голосе, которая присуща среднерусским могильщикам:
  - Гер, ты немец дойче?
  - Йа, йа, я немец дойче!
  - Но ты же иудей, мягко сказано?
  - И иудей, йа, йа цвайн фюр! - Продавец соглашался, ждал подвоха в кристальных вопросах гера Георгия!
  - Если ты гер дойче немец иудей покушал в германском их либен ресторане, где все немцы пукают, и тебе приспичило громко оглушительно перднуть при всём честном немецком народе, то как ты поступаешь?
  Если громко перднешь, то ты не иудей, потому что иудеи не пердят в ресторанах и в общественых местах, по крайней мере безстыдно оглушительно не пердят!
  С другой стороны: если ты не пукнешь оглушительно, то ты уже не немец швайнен прусак!
  Как же ты выкручиваешься, почтеный гер иудей дойче?
  Ладно ладно, не отвечай, тем более, что мне твой ответ не интересен!
  Георгий вышел из магазина, пошёл к ближайшей помойке, а продавец гешефта долго долго бормотал под нос то ли молитвы, то ли проклятия Георгию, который не заплатил за ручку и бумагу, а заболтал опытного дойче продавца!
  Вопрос о пуке смутил пытливый ум опытного продавца гешефта!
  Мужчина присел на сундук с мамочкиным добром, закусил левый пейс и начал безконечный спор с собой, как с народным трибуном в городе Рим, где много уток и волосатых женщин:
  "Гер правильно отметил мою двуличность, донерветер!
  Немцы имеют верлюхт право на пердеж в своих ресторанах, и пользуются этим правом, как негроиды сша имеют Конституцию того же сша!
  Если я не пердну оглушительно в ресторане, то поимею меньше прав, чем дойче их данке либен шуле алес немцы!
  А я желаю иметь больше прав!
  Если же я пёрдну, то нарушу традиции своих иудейских предков, которые не пердели прилюдно и не выставляли свои громкие пуки напоказ!
  Вай, вай, вай, майн либен верлюхт их данке либен шуле алес Германия!
  Сколько швайнен мук адских я переношу из за тебя!
  Задам я этот каверзный шлюхен вопрос рабе, авось рабе не выкрутится с ответом..."
  Продавец оставил ладен под присмотром молодого приказчика гитлерюгенда, а сам пошёл в синагогу к рабе!
  Их дойче немец либен алес прошел мимо Георгия, и не заметил Георгия, а Георгий не заметил немца продавца, потому что ворованой ручкой на ворованом листке бумаги писал письмо пани Эвке на вокзал их данке либен шуле алес, где ходят паровозы!
  Георгий сидел между двух баков с пищевыми отбросами: вот и обед скоро - выбор велик!
  Листок положил на крышку бака, по привычке слюнявил кончик шариковой ручки и писал:
  "Дорогая моя любимая пани шлюхен Эвка!
  Ты - моя единственая романтическая любовь, как любовь Минина к Родине!
  Ради тебя я сверну немецкие их данке либен шуле алес горы и даже гору Юнгфрау свалю!
  Сегодня я искал и ищу, потому что день ещё не закончился, подвиг ради тебя, любимой!
  Но на подвиг никто не способен, кроме меня, даже поляки и чехословаки спасовали, будто я к ним за столик прыгнул с самолета бомбардировщика!
  Пишу вам письмо из героического места и вспоминаю короткое мгновение, которое мы провели вместе в вами, майн двай их данке либен шуле алес пани Эвка Наташа!
  Моя память листает истлевшие страницы прошлого, - Георгий хотел шутки ради написать "истлевшие страницы прошлого с голыми девушками", но передумал в свете гуманистических и культурных идей! - Отрывки наших фраз в игре в кастеляншу, встречи наших глаз, когда мы с хохотом смотрели друг на друга во время игры...
  Несвязное бормотание, когда ты не понимала меня, потому что я русский, а я не понимал тебя, хотя ты тоже русская, но шутила на слэнге кастелянш!
  Хлопки ладонями по ляжкам во время бурных приступов смеха, когда ты в роли кастелянши подавала мне подгузники под видом простыни и наволочки!
  Сейчас мучительно вспоминаю самое важное в нашей романтической первой, пока единственой встрече, но все эмоции, все эпизоды смешались, как в миксере Браун, и из миксера вылезло одно огромное Счастье!
  Я мучительно думаю о том, что у вас сейчас на душе, шлюхен пани Эвка, с кем вы, или отдыхаете между сексуальными играми с клиентами!
  Клиенты - пух, клиенты - прах, в этом дойче мире только надежный остров, твердь - наши романтические отношения, кристальная любовь!
  Вспоминаю, как ты смотрела на меня долгим испытующим взглядом после вопроса: богат ли я!
  Твое округлое лицо в тот миг побелело, и настолько оно милое для меня и радостное, как песня горный швайнен тирольцев!
  Я так увлекся тогда нашей игрой в кастеляншу и студента, моя дорогая шлюхен пани Эвка Наташа, что не поцеловал тебя, о чём сейчас с горечью в большом сердце сожалею!
  Но может быть, и к лучшему, наша пионерская непорочность?
  Мы ещё сорвем пыльцу невиности с наших губ, осветимся первым поцелуем!
  И навсегда навсегда запомним минуту сближения наших романтических губ, над одной из которых растет щетинка, как у швайн!
  Это неправда, оголтелая непрекрытая реальная ложь, что будто мы знакомы несколько часов, майн дорогой их данке либен шуле алес человек Эвка!
  Мне кажется, что знания о тебе заложены в меня с генетическим кодом, иначе почему я знал о родинке на твоей левой ягодице ещё до того, как ты обнаженая предстала предо мной?
  Я всегда чувствовал, всегда, вы понимаете меня, пани шлюхен Эвка из Вологды, понимаете, что наши чувства сольются, и этот золотой экстаз намного крепче, чем слияние нагих тел на атласных красных простынях!
  Помните, как вы вложили в мои пухлые инженерные ладони свои миленькие ладошечки, озябшие от волнения, что плохо сыграете роль кастелянши?
  Я согревал ваши трудовые пальцы дыханием и подозревал, что вы предназначены мне предписанием Нострадамусов и Касандры!
  Помните, как вы вышли из за импровизированой кастелянской стойки и наклонились над упавшим подгузником!
  Этот момент длился нескончаемо долго, безконечно долго, как мутер река Волга!
  Я говорил себе, что надо бы вам помочь, поднять подгузник, молча расхваливал вас за гибкость и трудолюбие, но страшился своих чувств, опасался, что уроню подгузник и испорчу ролевую их данке либен шуле алес игру!
  Я молча говорил вам, а вы не слышали, потому что мои уста сомкнуты, как залиты свинцом:
  "Погоди, милая фрау!
  Ты поднимешь этот подгузник, который мы называем в игре простыней!
  Ты сдюжишь, хотя тебе, молодой, неопытной девушке трудно дается ролевая игра в кастеляншу!"
  Я хотел, чтобы вам стало легче поднять подгузник, поэтому думал об этом неотступно, мыслено помогал вам, шлюхен Эвка Наташа из Вологды!
  Я верил и сейчас верю: их данке либен шуле алес шлюхен поможет в ролевой игре, в поднятии тяжестей, если другой, любящий его человек думает о нём!
  Может быть, я тогда тебя не любил, или любил внутри организма, тайно, неосознано, словно пилил сук на котором ты сидела!
  Ты не подозревала, а я подсматривал за тобой, пани Наташа Эвка, незримо сопровождал тебя повсюду в ролевой игре, как Чук и Гек, целовал твои следы, когда ты якобы сортировала кастелянское бельё!
  А вам не страно, их данке либен шуле алес пани Эвка, что я первым написал вам открытое письмо, без утайки!
  Я ещё не знаю истиность романтических чувств к шлюхен вам: называю то на "ты", то на "вы"!
  Всё необыкновено как то у нас вышло, словно я курица с рогами!
  Я ведь, когда работал в мюоной лаборатории в Москве, не подозревал, что на Дюсельдорфско Берлинском вокзале работаете их данке либен шуле алес моя вы!
  Но в Москве ночами в своем воображении из частиц тел других девушек я создавал ваш уникальный образ с розовыми пятками!
  Иногда, на ночных дежурствах около фото электронного умножителя, я со страхом думал: "Вдруг, вы окажитесь намного толще и уродливее, чем я вас представлял, и моя любовь завянет, как цветок ириса под огромными ягодицами мамы Чоли?" - Георгий на минутку оторвался от письма, сладостно улыбнулся, как милионер! Затем он небрежно поворошил помойку: нет ли в ней что то интересненького, и продолжил письмо:
  - До тебя, шлюхен Эвка, у меня бывали девушки, как в мечтах, так и на прогулках!
  Но девушки стоят много денег, слишком много для зарплаты московского инженера физика!
  Хотя я встречал и тех, кто интересовался мной, а не моей зарплатой!
  Но я не интересовался девушками...
  В злые минуты: когда ещё не прошло вчерашнее похмелье, с утра накричал начальник, в автобусе оштрафовали за безбилетный проезд я хохотал над своей горькой судьбой судьбинушкой: кого я обманываю, что жду от Природы?
  Разве можно дома в постели дождаться девушку, которая меня не знает, не стремится ко мне, не думает о совместном гешефте со мной?
  Разве я дождусь тебя, если, может быть, тебя не существует на свете, а ты - плод моего больного облученного воображения?
  Помнишь, Эвка, майн либен пани Эвка Наташа из Вологды, когда во время ролевой игры в кастеляншу я так разволновался, что не смог подняться с пола, а ты подала мне руку, обнаженую руку с обнаженого тела!
  Минуты сомнения в твоём существовании приходили и уходили, и опять во мне жило одно чувство карьеры и чуть грустное чувство ожидания последнего автобуса, в котором катишься похмельная ты!
  Наконец мы чудом встретились, там, в комнате блуда на вокзале неметчины!
  Я не убежал от тебя, потому что понял: теперь мы должны быть вместе, хотя бы в письмах, хотя бы на растоянии романтической любви!
  После нашей единственой встречи и игры в кастеляншу я нарочно не желаю встречаться живьём, хотя бы два года, словно сел в тюрьму на Колыме!
  За это время я прочувствую и обдумаю мою романтическую любовь к тебе, пухлые булочки!
  Как прекрасно, что ты оказалась лучше, чем я тебя напридумывал на мокрых скомканных простынях безсоными ночами, ты лучше всех образов модельерш, которые я создал в своём больном воображении неимущего лысеющего инженера физика!
  Ты более мясистая, румяная и сдобная, майн айн либен пани Эвка! - Георгий быстро посмотрел на мусорный бак, в котором загрохотало, как во время взрыва в Японском метро! Георгий сноровисто выхватил из мусорницы почти целую копченую свиную голову с рылом и ухами! На душе запели жареные соловьи! - Сейчас я вспомнил один твой поступок во время ролевой игры в кастеляншу, поступок простой и обыденный в жизни привокзальных немецкий их данке либен шуле алес шлюх, но поразивший меня силой пожертвования, глубиной мысли и настоящей большой женской доброты!
  Ты видела, что я тайком любуюсь твоими ножками и ослепительной шикарной попой, поэтому, когда в очередной раз уронила мыло и поднимала его, то стояла необычайно долго раком, чтобы я как бы тайно обозревал тебя, будто мыло так трудно поднимается!
  Ты пожертвовала ради меня болями в спине, тяжестью в пояснице, но мужествено делала то, что нужно мне, а не тебе, милая фару Зильбер Эвка!
  И тогда я не выдержал твоей самопожертвованости, спросил:
  - Тебе, шлюхен пани Эвка, трудно поднимать мыло их данке фюр?
  И какие твои планы на ближайшие пять минут, их данке шлосе Эвка?
  - Ты не изменила тогда позы, стояла всё так же согнутая, прекрасной частью ко мне и ответила из этой же позы, что твои планы - побыстрее поднять мыло и распрямить усталую спину и помасировать себе затекшую поясницу!
  Я тогда нагло, но с чувством внутренего страха спросил:
  - А, если кто то другой, не ты, в этой комнате хочет, чтобы ты поднимала мыло как можно дольше, чтобы стояла в этой замысловатой русской шикарной позе?
  Ты немного подумала и ответила мне легко и просто, словно осушила озеро Байкал:
  - Если кто то в этой комнате, например мужчина, пожелает, чтобы я стояла долго и с трудом поднимала мыло в одной позе, то я сделаю так, как надо этому кому то!
  И пусть горит синим пламенем спина, как у верблюда их данке, и ломит поясницу, но желание клиента выше собственнических интересов! - и ещё добавила хриплым от усталости голоском: - Жаль немного, что спина онемела и поясница затекла, пан гер!
  Но я преодолеваю инерцию привычки и эгоизма!
  Игра в кастеляншу продолжается и тогда, когда я поднимаю мыло!
  Ты ведь разотрешь мне спинку и ягодицы, милый гер, когда я разогнусь по твоему приказу!
  Я тогда умилился необыкновено твоим словам, пани Эвка!
  "Эта майн их данке либен шуле алес шлюхен фрау, - я думал разгоряченным мозгом с зачатками романтической любви, - ради того, кто её романтически полюбит, не пожалеет и здоровья!"
  Я полагал, что неспособен на сентиментальные порывы и красивые европейские жесты, но подошел к тебе, безотчетно опустился рядом на колени и долго долго помогал поднимать мыло!"
  Георгий посчитал, что для первого романтического письма достаточно, поэтому хрустнул костями своими и свиного рыла!
  Затем откусил кусочек от копченого рыльца и с наслаждением захрустел лакомством из помойки!
  Георгий не боялся ни микробов, ни людского презрения, ни застенок гестапо, потому что им руководила Идея, его подерживала Идея и романтическая любовь к пани Эвке!
  - Насчет того, что меня возможно убьют, когда я полезу с Красным Знаменем СССР на Рейхстаг, я напишу Эвке потом... вечером...
  Смерть любимого друга, жениха - огромное потрясение для немецкой дойче девушки, которая только что начала жить романтической любовью!
  Как красиво - красная кровь на Красном флаге Победы!
  Георгий сложил письмо пополам, подумал и скомкал в четвертушку, как на фронте!
  Дойче швайн почты рядом нет, но нет и желания посылать письмо по почте любимой романтической девушке - дурной тон, так не принято в лучших домах Москвы и Прусии!
  Письма доставляют гонцы, курьеры, фельдъегеря и мальчики!
  Георгий огляделся в поисках подходящего дойче швабского мальчика:
  "Ни гомосека, ни наркомана, ни голого нудиста мне в курьеры не надо! - Георгий почесал переносицу острым уголком письма, как выгонял мысли из носа! - Мальчик для доставки романтических писем должен быть благонравного вида и раболепен, как статуя Дзержинскому!"
  Через три минуты около мусорного бака появился почти нужный мальчик: гамен, Гаврош, клошар, мать его!
  Мальчик одет в дорогие лохмотья, нарочито не брит и артистически сплёвывал на свои, нарочно порваные, искуствено состареные, ботинки!
  Георгий поманил курьера указательным пальцем без кольца:
  - Извините, ландштраер бродяга!
  Отнесите пожалуйста моё письмо моей возлюбленой даме сердца, пани Эвке на вокзал!
   Сами понимаете, что за услугу я вам не заплачу ни евро, ни цента, ни куруша, ни рубля!
  Чувство единения бродяг подстегнет вас, когда вы пойдете на выполнение сложного, но почетного задания!
  И я когда нибудь окажу вам подобную услугу гер!
  - Их данке швайн шлюхен либен гер! - Артистичный нищий поклонился Георгию в пояс, брякнул крышкой мусорного бака! Глаза нищего скрыты за канализациоными люками стекол очков минус тысяча! Но длиный горбатый нос выдавал в ландштраере истиного арийца! - Подобную услугу вы мне не окажите гер, не отнесете письмо моей даме сердца, потому что у меня нет дамы сердца! - Немец поднял правую руку, как бы опережая уверения Георгия, что дама сердца ещё появится, что каждый швабский немец к восьмидесяти годам обзаводится дамой сердца! - Их данке я импотент, у меня отрезали швайн их данке либен шуле алес пипиську!
  Но вашу просьбу, гер романтик, я исполню, потому что вся наша жизнь - ролевая игра!
  И я - лучший игрок, наилучший, самый наилучший!
  Курьер взял из рук Георгия письмо и направился в сторону вокзала, будто корабль в пропасть!
  Георгий с благодарностью смотрел в интеллигентную спину немца, и почти рыдал от умиления:
  "Я думал, что все дойче немцы глупые, чёрствые и гадкие, как вобла!
  Но, оказывается, даже самому последнему отребью из помойки присущи благородные черты и великий ум, как у Карла Маркса!
  Жизнь движется своим чередом, а моё письмо движется к пани Эвке!"
  Вдруг Георгий заметил дисонанс в немецкой швайнен природе, дуновение потусторонних сил!
  Словно не ландштраер шагал с письмом, а сам чорт вышагивал на копытах!
  Георгий догнал письмоносца, ласково и нежно остановил за плечо, вытер пот с красного, как морковь на японском флаге, лба:
  - Гер Шнитке или, как там вас, Бах!
  Мне кажется, что письмоносец от благородного гера, то есть от меня к благородной даме сердца должен выглядеть иначе, то есть одет по другому, как Президент или Принц!
  Негоже, если вы предстанете пред светлые очи пани Эвки в тряпье, лохмотьях и гей башмаках!
  Что подумают о вас люди немцы их данке либен шуле алес, что подумает обо мне пани Эвка возлюбленая?
  Фрау Эвка скажет, может быть молча скажет, потому что интелигентная и культуральная, но всё равно подумает:
  "Мой романтический друг жених гер Георгий не уважает меня, если присылает с романтическим письмом неопрятного письмоносца! - Теперь Георгий взмахом руки приказал, чтобы дойче швабский немец не возмущался! - Я то понимаю, что обноски на вас - не обноски, а одежда из дорогого эпатажного гешефта!
  И ботиночки ваши за сорок тысяч евро и сто динариев состарены и порваны нарочно!
  Я знаю, может быть, фрау пани Эвка тоже догадается, но неприятное впечатление останется, как после кражи серебряной ложки из Версаля!
  Лучше письмоносец в опрятной дешевой одежонке, чем письмоноша ландштраер в дорогущих обносках!
  Георгий закончил пламенную речь, как с трибуны Девятнадцатого Съезда КПСС!
  Лицо Георгия прекрасно, Идея сверкает сквозь кожу!
  Гер ландштраер невольно залюбовался Георгием, хотя сам без пиписьки импотент!
  Ландштраер письмоносец стоял с опущеными руками, как на параде в Дахау!
  Вся тщедушная фигура покорного письмоноши выражала согласие со словами Георгия и немой вопрос:
  "Нужен другой наряд, более романтический, чем мой, потому что в моём наряде только с женами президентов целоваться!
  Знаем то мы знаем, а дальше то что?"
  Георгий подумал шесть секунд и повел Гера вдоль бутиков, где продавали ВСЁ!
  Георгий нарочно не покупал ещё Красный Флаг Победы СССР, шинель рядового Красной Армии, кирзовые сапоги, галифе, каску, - еще не время, ещё не время!
  За сорок минут поисков, яростной торговли, один раз Георгий даже чуть не подрался с заносчивым продавцом негроидом, который требовал за белое жабо три евро и один гульден, Георгий приодел письмоносца в соответствии с его ролью!
  На голове ландштраера зеленая бархатная шапочка блин с белым пером и серебряной застежкой!
  Под носом приклеены щегольские чёрные юношеские усики а ля Адольф Гитлер!
  Белое жабо из мольеровского средневековья ниспадало на грудь, словно торт Наполеон!
  Белый отложной воротничок на голубеньком бархатном камзоле!
  Пояс с позолоченой пряжкой!
  Камзол премиленько юбочкой спадал на жирные ляжки нищего, как у молодой шлюхен!
  Зеленые ажурные колготки невыгодно обтягивали незавидные дойче ноги!
  Мягкие войлочные красные туфли с лжесеребряными пряжечками!
  Георгий с удовольствием смотрел на франтоватого приодетого письмоносца, как на Венеру Милоскую смотрел!
  Легкое чувство ревности кольнуло Георгия в ишемическое сердце:
  "Гер ландштраер настолько хорош в лапсердаке и туфлях, что впечатлительная шлюхен фрау Эвка может в него влюбиться!
  Конечно, в письмоносцев и в курьеров не влюбляются, но гер ландштраер не простой письмоносец или курьер, он в первую очередь ландштраер, безпризорник, а дамы, особено красивые дамы, обожают грязных мужланов!"
  Георгий на миг даже подумал, что напрасно приукрасил письмоносца, приодел, как елочку, и не пора ли, пока не поздно, дать задний дойче их данке либен шуле алес ход!
  Но шаловливый бюргерский ветерок задрал на письмоносце камзольчик, и Георгий увидел лобок ландштраера, обтянутый колготками, плоский, без выпуклостей, без мужских каких либо достоинств!
  Ниже пояса ландштраер выглядел, как женщина, поэтому Георгий успокоился:
  "Даже, если между фрау Эвкой и письмоносцем возникнет огонек чувств, то погаснет, как только моя романтическая девушка фрау Эвочка заглянет ландштраеру под юбку!
  Жизнь дается не только в мыслях, но и в ощущениях пальцев!
  Мы - люди, хозяева на земле, но рабы своих чувств!"
  Со столь высокими помыслами Георгий расцеловал на прощание клошара!
  Ландштраер прослезился, и не скрывая нахлынувших рыданий пошел к вокзалу!
  Многие, очень многие дойче немцы смотрели вслед изящному, куртуазно одетому письмоносцу!
  А Георгий даже задумался той высокой большой мыслью, которая превращает человека в настоящего человека:
  "Вот мы живём, пашем, сеем, жнем!
  Играем в чёрное и в белое, и жизнь наша, как клавиши пианины Баха - череда чёрного и белого!
  Я искал в книгах умные слова о романтической любви простого русского инженера физика из мюоной лаборатории МИФИ и бывшей Вологодской и бывшей девушке Наташе, а нынешней пани Эвке!
  И не нашёл ни в одном романе упоминание о нас, словно нас не будет в Вечности!
  Теперь же в моей гордой мужественой душе рождается роман, настоящий роман, который, может быть, когда нибудь, когда воды Волги обмоют мои уставшие чресла, я перенесу на страницы Великой Книги!
  Эта книга потрясет Мир, потому что не о гомосексуалистах и наркоманах, не о полицейских и частных детективах, а Роман о Большой, об Огромнейшей Любви!
  И я напишу в романе слова, слова, как бы немного измененые, но сказаные давно товарищем Владимиром Ильичем Лениным, я напишу:
  "Не так страшна жизнь без Идеи, без романтической любви, а страшна сама мысль, что Идея и романтическая любовь не нужны..."
  Вот как гениально я напишу, потому что не зря учился шесть лет в самом престижном ВУЗе страны Советов!
  Я потерпел в жизни страшное поражение и не понимал, не признавал его - я не верил до сорока пяти лет, что существует Идея и существует романтическая любовь, пусть даже с инородной швайнен шлюхен пани Эвкой!
  Теперь я признал своё поражение, что безцельно загубил столько молодых лет, лет без Идеи и без радости романтических писем!
  Я сделал выводы для себя и для окружающих товарищей, которые обожают Нострадамуса, каждый день делают анализы крови, заботятся о своём здоровье, но не об Идее!
  В Москве, после института я попал в плен неправильных, рабских представлений о романтической любви и сейчас от могучего толчка извне, от встречи со строителем новой Берлинской стены, с реальной игры в кастеляншу с пани фрау Эвкой все забурлило во мне и перевернуло внутрености и селезенку!
  Нас учили буржуазным ценостям, говорили, что нужно как можно чаще заниматься сексом и по возможности почаще менять подруг для секса!
  Нас уверяли, что работа по двадцать часов в день на холоде, в лишениях, без средств безопасности - не нужна, вредна для здоровья!
  Нас загипнотизировали и внушили нам, что Красная Армия - позор, что Армия это плохо, что в армии дедовщина и мужеложство со старшими по званию!
  Наплевали нам в душу, осмеяли долгие без секса, многолетние отношения между мужчиной и женщиной, сделали женщину разменой монетой в своей шахматной адской игре, где Король - чёрный!
  Чёрное и белое разводнили, сделали серым, а красное убрали подальше, потому что это цвет Знамени Победы, цвет СССР, а СССР вышло из моды по приказу мирового капиталистического сообщества!
  "Но я с помощью удивительных людей, пусть они даже немцы, которые оглушительно пердят в ресторанах, - Георгий задумался, пожалел, что не проработал вопрос о пердеже немцев в ресторанах с письмоносцем клошаром ландштраером, - или дупные поляки или пичные чехословаки, или простая немецкая трехсоткилограмовая продавщица в магазине, которая влюбилась в меня до безумства, или два гомосексуалиста, женатые один на другом, или философ прусак их данке либен шуле алес шлосе доктор философских немецких наук, который не освещал тему немецких пуков в своих работах, или жаднющий магазиный продавец, что требовал с меня деньги за ручку, или безстыдная голая нудистка с жирными ляжками, или оборванец ландштраер письмоносец, или строитель новой Берлинской стены!
  Разумеется, всех я облагородил своим общением, своими мыслями, но и они дали мне много, заставили поверить в себя, придали моей жизни космическое ускорение и мирское блаженство, обогатили моё сознание теми новыми веяниями, которые так необходимы слабому мозгу Московского сорокапятилетнего инженера физика!
  После встречи со мной дойче их данке либен шуле алес немцы уже не останутся прежними, они станут лучше, да, да, станут лучше и богаче духовно, пусть даже пока по старинке громко пердят в ресторанах и на пляжах!
  Самое главное, очень архи главное, что я внушаю себе и швабским немцам: человек должен быть всегда недоволен собой и окружающими, потому что человек уродлив, особено волосатый мужчина!
  Я оказался недовольный видом ландштраера, сделал ему другой вид, - все от этого выиграли, как Россия в баскетбол у негроидов сша!
  Рабочий из Воронежа оказался недоволен жизнь на Руси, поехал в Германию, строит новую Берлинскую стену: из недовольства Русью и собой выросла Идея постройки новой Берлинской стены!
  Я был недоволен собой, что у меня нет романтической любви и Идеи, и я добился романтической любви и идеи, как монахи на Соловках добиваются, чтобы чорт стал покорным!
  С этого момента, клянусь честью пионера и немецкого их данке либен шуле алес швайне югенда, торжествено клянусь, что не обвиню обстоятельства в своих неудачах, а обвиню себя в свете этих обстоятельств!
  Не остановлюсь на достигнутом в труде, учебе и спорте!
  Не соблазнюсь легко доступными, мелкими радостями жизни за счет менее доступных больших радостей, например не поменяю Идею Водружения Знамени Победы над Рейхстагом на спокойную Идею сытной жизни на помойках неметчины или в объятиях шикарной фрау продавщицы из фюр гешефта!
  Да, да, да, не дождетесь, геры бюргеры: я не успокоюсь, не постарею душой, не остынет моё большое, как у Бонивура, сердце!
  Есть в жизни ближняя задача и есть дальняя, более глубокая и ответственая!
  Не остановлюсь на ближней задаче, а буду идти, ломая ноги и когти, вырывая волосы из груди, идти навстречу пулям и невзгодам, навстречу Большой Любви!
  Жизнь очень короткая в масштабах Луны и Марса, она длиная только для лентяев, тунеядцев, гомосексуалистов и нудисток на улицах Германии!
  Я сберегу время для романтики и Водружения Знамени, но не потрачу ни милисекунды на лишний сон, на оправление естественых надобностей, на чревоугодие или сладострастие!
  Я не буду беречь себя для Истории, я растрачу всего себя на благие дела, на подвиги, на любовь во имя и Имя для шлюхен любви!
  Пусть жизнь меня бережется, а я не прячусь от их данке либен шуле алес жизни!
  И я не подамся течению жизни безвольно, не прыгну в омут страстей и разврата, не окуну голову в алкогольное болото, не поднимусь на героиновые горы!
  Буду всегда целеустремленым, а цели мои на благо людей и даже на радость некоторых дойче прусаков!
  С этого момента я буду взвешивать каждую минуту, которую приберег для людей, для товарищей и единомышлеников с руками и ногами!
  Я знаю, я не позволю, чтобы текучка, бюрократия подчинила меня, словно я не иду на Рейхстаг, а живу в бумажном японском якисари домике, где гейши пляшут по татами и нет разливистых душевных песен!
  У гейш нет и романтической любви: ни одна японка не станет ждать самурая из дальнего похода к сивым берегам!"
  Георгий подумал о гейшах и увидел рекламу японского ресторана, как оазис в пустыне Гоби:
  "Я проголодался, но это отлично, Георгий!
  Прекрасно, когда душа и тело находятся в гармонии, а эта гармония поёт песнь любви!
  У меня есть выбор: обед на помойке, как у настоящего пролетария, или обед в шикарном немецком ресторане, потому что завтра я уже навряд ли пообедаю на славной неметчине, которая отвалилась от Африки!
  Обед на помойке эпатажнее и эксклюзивнее, чем кушанье в ресторане!
  В ресторанах обедают милиарды людей, а на помойках - единицы!
  И ещё одно достоинство обеда на помойке - на помойке нет пукающих немцев, которые едят и тут же громко пердят!
  С другой стороны, обед в ресторане, рядом с врагами, которые завтра осудят меня за Водружение Знамени Победы над Рейстагом, является хорошо законспирированым политическим шагом и изучением врага в его же логове, как ученые изучают китов изнутри!
  Денег Воронежского рабочего строителя новой Берлинской стены хватит с лихвой на сто обедов в ресторане!"
  Георгий убедил себя, что идет не на простой обед, а в бой с врагом!
  Он выбрал столик на улице, под немецким их данке либен шуле алес зонтиком с рекламой пива Карлсбад и жирных фюр изелей!
  Тотчас к Георгию подбежал их данке либен шуле алес официант с усиками и животом!
  Георгий с неприязнью посмотрел на врага и заказал бутылку шнапса и четвертинку жареного дойче их данке либен шуле алес кабана!
  Официант на секунду задумался: хватит ли у Георгия денег на столь щедрый заказ, потому что донерветер верлюхт кабан в ресторане стоит дорого, но убежал, потому что культуральный!
  Через несколько мгновений он поставил перед Георгием бутылку шнапса немецкого производства и мисочку с обязательной кислой капустой, от которой немцы в ресторанах пердят, как метеоритные дожди!
  - Их данке швайн будет готова через двадцать один найн минут! - Дойче их данке либен шуле алес официант поднял ввверх указательный палец левой руки, как бы показывал Георгию, как быстро и ловко повара сделают фирменое блюдо, словно ждали Георгия всю свою несознательную жизнь!
  Георгий отхлебнул дорогого, поэтому более вонючего, чем дешевый, шнапса!
  В глазах мелькнули задоринки озорства и уверености в своих силах!
  Так теряет стыд приговореный к казни или СПИДовый игрок национальной баскетбольной сборной сша!
  - Официант, гер! Послушайте мои последние мысли, я желаю, чтобы вы стали чище и добрее, благороднее и милее! - Георгий схватил официанта за белый дойче фартук! Официант обрадовался, потому что геры, которые ведут себя в ресторане фривольно, обычно оставляют огромные их данке либен шуле алес чаевые! Официант даже подошел поближе, а Георгий продолжал:
   - Я говорил себе, что не позволю, чтобы текущая мелкая работа подчинила меня себе!
  И тебе скажу, их данке либен шуле алес арш - не подчиняйся всецело мелочам, особено мелким фрау!
  Не поймите, гер, что я учу вас высокомерному отношению в вашей их данке либен шуле алес чорной работе официанта и к мелочам отрицания голых нудисток на улицах города!
  Нет, нет, швайн, и ещё раз нет!
  Я говорю тебе, майн либен цвай кюхель, что работа всегда должна быть призванием!
  Я не только не отрицаю вашей чорной нищей работы, наоборот, я заставлю вас любить её, как вы любите садо мазохизм и хунов! (официант, когда услышал про садо мазохизм, оскалил зубы в радостной улыбке! Он подумал, что гер, богатый гер, склоняет его к мужеложству с извращениями!)!
  Из мелочей, из побегушек по ресторану слагается ценый опыт общения с людьми, с твоим народом, который всё таки проиграл Сталинградскую битву!
  Я наблюдал за вами, шкодливый хун, и знаю всю вашу подноготную, гер Фриц: вы хотите сделать свою работу быстро, за пять минут, готовы пренебречь многим, особено человеческим общением с клиентом!
  Поймите, их данке либен шуле алес швайн, это недопустимо для немецкого кюхельбекера официанта!
  Я имею право человека, у которого есть Идея и есть дама сердца, предостеречь вас, гер миляга!
  И я предостерегаю вас, гер в голубых рейтузиках!
  Опасайтесь, чтобы с вами не произошло то, что происходит с бегунами марафонцами: утратив на время ритм бега, ритм жизни и ритм тамтама и очнувшись в доме престарелых от укола пеницилина, вы убедитесь, что время ваше, ваша мужская сила, хитрый изворотливый ум торгаша в гешефте, трюки садо мазохизма, романтические порывы с фрау Анхен разменяны по мелочам!
  Ах, как мучительно и страшно, немецкий гер, убедиться в том на склоне лет, что многое непростительно утрачено, многое смыто в унитаз без пользы, без смысла, понапрасну, как на танцульках с жирной фрау в пивнушке!
  Георгий закончил речь, официант вырвался, убежал, а Георгий нервничал:
  "Напрасно я сказал умные мысли немецкому недорослю!
  Зачем я его просвещал, если идеи у него нет иной, кроме как свиное рыло, или швайн рыло по ихнему, или хун арш!
  И на романтические письма официант не способен, потому что жадный, суетливый и глупый, как верлюхт кюхель!"
  Георгий глотал шнапс и не пьянел, словно каменый алкоголик!
  - Гер турист, их данке либен шуле алес вы мой человечище! - Официант с подносом, на котором дымилась четверть кабана, возник из ниоткуда, как пар из ночного горшка! Официант стоял над Георгием с оживленым грустным шлюхен лицом, и по одному выражению маленьких чёрненьких его глаз можно понять: всё, что сказал Георгий, он понял всерьез, будто ему под ногти засунули ржавые иглы! - Поверьте швабскому их данке либен шуле алес прусаку, и само ваше обращение, как обращение Геринга, и всё что вы говорили тронуло меня до глубины души, до маленькой швайнен мошонки в тирольских штанишках!
  На вашу откровеность гер, я отвечу своей садо мазо откровеностью!
  В Германии сейчас трудно найти жирного дойче немца, который жил бы спокойно на помойке или в загородном домике и радовался на отражение своей хари в их данке либен шуле алес швайн зеркале!
  Я перестану доверять дойче верлюхт немцу и не лягу с ним в одну дойче постель, если увижу его сейчас самодовольным и спокойным!
  Для меня вся моя жизнь в Германии около горы Юнгфрау переполнена внутреними переживаниями, каких я вовсе не знал раньше, до рождения!
  Я ведь до работы официантом, закончил Кельнский Университет и защитил дисертацию по германским афроамериканским негроидам прошлых столетий!
  И вдруг после спокойной жизни в пыльных библиотеках неметчины я очутился в ярком блистательном рестораном бизнесе!
  Я хотел вернуться обратно к книжным червям, и как трудно я смирял свой порыв и правильно всё понимал, словно мне в штанишки налили кислого горохового супа!
  Я вряд ли обрадую вас, их данке либен шуле алес гер, верлюхт расказами о своих половых извращениях и героиновыми былями!
  Я так себя представляю сейчас наше общение за столиком в ресторане: нам нужна моральная подержка и их данке либен шуле алес возможность высказаться с единомышлеником, пусть он даже грязная швайн цвай!
  Я не знаю, что произошло в вашей Великой жизни, отчего вы поумнели и светитесь, будто ядерная бомба!
  Но и я и мои товарищи официанты видим: перед нами не просто гер, а гер, окрыленый идеей, вдохновленый высоким чувством, выше которого только любовь простого баварца к родной мутер ленд с сосиськами и кислой капустой!
  Вы смотрите на меня ясным лучистым взором, и, наверно думаете, что я разочаровался в своей специальности официанта, в своём призвании носить кружки с пивом и кости для собак, разочаровался после тридцати лет работы мальчиком на побегушках?
  Нет, нет и нет, майн верлюхт их данке либен шуле алес гер!
  Либен алес, ах либен алес, как прекрасно, когда у фрау огромная арш!
  Драх нах остен, гм!
  Во время работы швайн официантом я установил одну великую истину: у официантов нет ничто важнее обязаностей перед Великой Германией!
  Труд ради Вермахта и гитлерюгенда есть то, чем мы мерям каждого истиного арийца!
  Вы сказали, гер, что наша их данке либен шуле алес жизнь похожа на грязный Рейн!
  Или не сказали, но сказали бы, потому что эта мысль отлично вписывается в идею нашей беседы и я опровергну эту мысль, дополню её внутреним содержанием, как цыган надувает лягушку через соломинку в изель!
  Если мы барахтаемся в их данке либен шуле алес Рейне, то надо принять и безоговорочно женскую борьбу в грязи!
  Фрау, либен алес фрау, как они прекрасны в грязи!
  Ещё в споре я докажу вам, что не задыхаюсь при быстрой ходьбе, когда бегаю ради чаевых, и я не разменял свой талант говоруна и официанта на мелкие усмешки и подсчитывания ракушек каури!
  Это превосходно швайнен гер, что вы судите обыденую действительность, как засудили бы свою жену в годы их данке либен шуле алес Сталинских репресий!
  Вы не склоны к лени и к лаврам, вам дороже Идея и высокие человеческие шлюхен чувства!
  Но не придумали ли вы на пьяную голову ерунды?
  Мы, жирные дойче либен официанты, всегда знали свою работу, как наилучшую среди работ Мира!
  И умерла ли честь работы официанта Верхмахта?
  Что случилось с нашей их данке либен шуле алес гордостью?
  Знаете, гер, что каждый день перед работой мы, простые швайнен официанты, даем клятву верности родному ресторану?
  У нас даже составлен план график достижений, карманые знаки отличия!
  По итогам года лучшего официанта мы награждаем Железным Крестом!
  С моего первого подноса с пивом для пьяных геров и фрау я понял: многое в нашей работе, в жизни их данке либен шуле алес Германии складывается, как донерветер я предполагал!
  Ведь то, что мы называем клятвой официантов является только чудесный базис, как фундамент под Рейхстагом! (Георгий, при слове "Рейхстаг" дрогнул, налил ещё шнапса!)
  Жизнь вносит поправки в наши клятвы садо мазо официантов!
  И это верлюхт отлично, потому что нельзя одной короткой клятвой официанта Вермахта охватить все радости и невзгоды нашей полнокровной жизни с умопомрачительными фрау и толстозадыми фюр юношами!
  Жизнь испытывает нас на крепость, и мы выдюживаем, хотя иногда и капуста не слишком соленая и сосиськи не достаточно жирные, и голова кабана не до конца пропеченая!
  Официант говорил со свистом из легких, Георгий не без удивление смотрел на вспотевшее заплывшее лицо умного официанта, который чувствовал суть вещей!
  - Вы же, немцы, пердите в общественых местах: в ресторанах, на пляжах, на митингах в подержку геев и лесбиянок! - Георгий вставил в тему разговора важнейший тезис, без которого правильное осмысление загадочной дойче шуле невозможно!
  - Давайте, их данке либен шуле алес гер разберемся в чем верлюхт вердамт разница между нами! - Официант сытно рыгнул и громко пукнул, без стеснения и без волнения, как курочка подзывает своих цыпляток! Из коричневый шортиков вылетает зеленый дым! Из глаз падали слезы отчаяния и гордости! - Вы говорите о нашем национальном достоинстве, праве, которое мы завоевали и пользуем, как их данке либен шуле алес хуна!
  Наши арийские прадеды пердели в ресторанах и в общественых местах, даже на королевских приемах громко безззастенчиво грохотали!
  И деды наши оглушительно пердели на светских балах и в дорогих ресторанах!
  И мы пердим на пляжах рядом с красивыми девушками, на митингах и в ресторанах, хотя нам иногда достается на орехи и по первое число!
  Что стоила бы клятва их данке либен шуле алес швайнен официанта, если бы мы презрели заветы предков и не пукали бы за столом, как не пукают индийцы и японцы!
  Только не переходите, гер, на мелкий и кустарный безпочвеный разговор, что Бетховен и Карл Маркс не пердели в ресторанах, потому что несли культуру в масы!
  По, моему и они, скажем "ОНИ", тоже это делали, что мы сейчас обсуждаем, хотя в мире много вкусных свиных голов, которые интереснее, чем тема нашего верлюхт разговора!
  Разница между пердящей нацией Великой Германии и непердящими в ресторанах другими народами только в возрасте Цивилизации и привычках пердеть на кухнях и в ресторанах, а в остальном строении тел мы одинаковые, кроме, разумеется размера вердамт ноги - наши ноги - ОГОГО!
  Пуканье в ресторанах - дело второстепеное по сравнению с Войной и Миром!
  Вот с вступлением России в Нато положение серьезней, хоть пробку между ягодиц вставляй!
  Германия в невыгодном положении, потому что мы своими пуками в ресторанах и в столовых на авиабазах сбиваем особо чувствительные радары!
  Ух, душа, разум и чувства Великого Вермахта поизносились, как мозги у соломеного чучела!
  В это пункте я выражаю себе сочувствие! - Официант улыбнулся милой страдальческой улыбкой, в которой отражена горечь поколений официантов!
  Он посыпал голову кабана красным жгучим перцем, добавил Георгию в стакан со шнапсом щепотку соли и провел рукой по сельским "а ля фюрер" усикам! - Пуканье в ресторане, гогот, садо мазохизм, рыгание на приеме у английской королевы - в этом ли дело, майн либен гер!
  Мы официанты Германии, и не кто иной, а мы доподлино знаем: ни одна копченая свиная нога не лежит вечно на сковородке!
  Свиную ногу кто нибудь да съест, сожрет со значением и верлюхт пониманием их данке либен шуле алес момента!
  Да, йа, йа!
  Вас ист даст их данке либен шуле алес либер алес!
  Стоит ли делать арийцу круглые глаза, когда после клятвы официантов, когда во время работы, после сытного ужина с кислой капустой горой баварских колбасок десятью литров пива и бутылки шнапса вдруг да вырвется среди рестораной музыки оглушительный швайнен пердеж с синим дымом?
  О старых их данке либен шуле алес пердунах в ресторане, конечно, неприятно думать!
  Но разве помеха пердежу преклоный возраст начиная от начала двадцатого века, когда Кайзер пешком под вердамт стол ходил?
  Нет! Не тот в Великой Германии стар, который сидит в ресторане и культурно грохочет задницей так, что гроза утихает, а стар тот, кто зажимается, чтобы не пукнуть, белеет, надувает кишки, но куртуазно терпит до туалетной комнаты!
  А я вижу, их данке либен шуле алес гер, что вы не из тех, кто зажимается, вы не из майн либен алес гомосексуалистов и нудистов!
  Вы бы перднули в ресторане, если бы ваше Государство дало разрешение, а наша Грос Германия выдала бы вам лицензию на пердеж в ресторанах!
  Я слишком хорошо представляю вас в драй минуты, когда вы после еды пердите с грохотом и вдохновением!
  Вдохновение и опыт, тот самый опыт, который превращает глупую верлюхт швайн в глупого человека - те самые милионы мелочей, о которых вы сейчас думаете, когда смотрите на великолепно запеченую голову баварского их данке либен шуле алес швайнен кабана!
  И зачем, гер, вы округляете очи, когда тыкаете вилков в рыло запеченого кабана, словно кабан виноват в вопросах этики и самопознания!
  О том, что голова жареного кабана пукнет так же неприятно думать, как и о донерветер волнении в Рейхстаге!
  Но разве помеха нашим мыслях шлюхен преграды, которые устанавливают другие, более каверзные, сильные мысли?
  Нет, нет и нет, верлюхт гер!
  Не тот перднул в ресторане оглушительно, кто немец, а тот перднул, кто душой молод и отвечает не только за свои слова, но и за каждый опытный пук!
  А вы, гер, не похожи на истиного арийца, потому что пьете шнапс из горла, а не из стакана, куда я милостивой рукой сыпанул щепотку их данке либен шуле алес соли!
  Я слишком представляю вас в минуты позыва в туалете, когда вы бежите в вердамт нужник с вдохновением, вместо того, чтобы справили дела в ночной их данке либен шуле алес горшок там, где сидите, например, в ресторане имени Бетховена!
  Или я уже что то подобное вам говорил, их данке либен шуле алес гер?
  - Позвольте, гер официант, я отойду по нужде, потому что я не истиный ариец и не обучен справлению большой и малой нужды в зале ресторана на глазах почтеной их данке либен шуле алес публики...
  - Не позволю, мил гешефтный гер!
  Не позволю, донерветер швайн!
  Вы под видом похода в швайнене нужник убежите и не заплатите за шнапс и голову вшивого верлюхт швайна!
  Официант откинулся на мягкие турецкие подушки и долго долго пристально смотрел зенками в бездоные среднерусские очи Георгия!
  Георгий напрягся всем существом, даже Идеей Водружения Красного Знамени над Рейхстагом:
  "Неплохая мысль, если я не заплачу за обед, как Суворов штурмом прошел Альпы!
  Мои деды в Великую Отечественую Войну не платили немецко фашистким окупантам за обеды, мои прадеды в ливонскую и тевтонскую войны не платили прусакам за обеды, и я не заплачу!
  Но как я обману хитрого опытного официанта, который пуком сбивает вертолет на лету?
  Тут то и надобна вековая русская смекалка, о которой инженер физик из МИФИ только догадывается, но в действие не приводил, словно у смекалки заглох мотор без бензина!
  Закажу я официанту вина, но не дорогого вина, потому что дорогое и самое дорогое вино заказывают только кидалы, которые не намерены платить за обед!
  Заказ дорогих блюд настораживает официантов и охраников, словно я покупаю Луну!"
  Георгий притворно вздохнул, вытер пот со лба, сверкнул идеей:
  - Гер, принесите мне ещё бутылочку наилучшего немецкого вина с горы Юнгфрау... - Георгий достал из кармана деньги, пересчитал, затем притворно ойкнул, якобы денег не хватает на вино с горы Юнгфрау... - Нет, лучше принесите мне вина подешевле, а то я поиздержался, как их данке либен шуле алес баба с воза!
  Официант сверкнул маленькими очами, почесал промежность, фыркнул, как писающий бронзовый мальчик и побежал в их данке либен шуле алес кухню за вином для Георгия!
  На ходу официант обдумывал, что скажет, когда придет к Георгию с бутылкой дешевого вина "Молоко любимого мужчины":
  "А скажу я ему следующее:
  "Гер, вы не имеете право обсуждать наши национальные донерветер немецкие пуки в ресторане и на их данке либен шуле алес пляже где много женщин!
  Мы же не обсуждаем и не осуждаем ваших их данке либен шуле алес фрау в верлюхт паранджах!
  Всё сказаное вами, гер о недостатке правильного поведения в ресторанах и клубах Монако и Германщины - справедливо, но справедливо в той малейшей мере, как справедлив навозный их данке либен шуле алес червяк в их данке либен шуле алес либер алес навозной куче!
  Говорите о пуках, гер Штраус, пусть посетителя зовут Штраус, говорите чаще и резче, словно вам по мошонке скользит их данке либен шуле алес швайнен пила!
  Каждый из нас, немолодых немцев официантов поймет ваши претензии и не поймет вас, потому что за нами Вермахт!
  Гитлерюгенды с бородами и пейсами и идея арийности!
  Но сегодня, их данке либен шуле алес геры должны иметь основания, чтобы так либен алес разговаривать со мной и отсюда мой вердамт вопрос к вам..."
  Официант подошёл к столику, а за столом: ни Георгия, ни шнапса, ни запеченой головы их данке либен шуле алес кабана, ни столовой посуды!
  Официант тяжело ухнулся на стул, засопел красным данке носом, из его бездоных маленьких очей брызнули слезы отчаяния и непонимания:
  "Вся верлюхт жизнь, как один день!
  Бегаю с донерветер подносами, страдаю от волнения, а меня обманывают и обманывают их данке либен шуле алес геры и фрау!
  И вопрос философии не в том, что гер убежал с головой кабана и не заплатил мне ни юаня, ни йены, а в том, что гер потерял намного больше, чем приобрел: он потерял моё либен алес доверие, доверие дойче швайнен официанта!"
  Официант сокрушался, а Георгий нечаяно ударился в живот немецкого полицейского, отолкнул стража порядка, побежал по извилистым улочкам, мимо помоек и фешенебельных бутиков, мимо дорогих ресторанов с грохотом национального пука и дешевых туалетов с запахом итальянского лимона!
  К Георгию тянули руки загадочные геры и фрау!
  На перекрестке трех дорог швабский немец в тирольских шортиках, гомосексуальных ботинках, белой рубашечке и зеленой шляпке с пером выхватил у Георгия голову кабана и шнапс, убежал в неизвестном дойче направлении!
  Георгий со злобой кинул в спину их данке либен шуле алес гопстопника столовые приборы из ресторана и прокричал от всей русской широкой души:
  "Чтоб ты подавился кабаньей головой, жлоб!
  Иди работай в их данке либен шуле алес городскую управу или на их данке либен шуле алес фабрику!
  Бездельник, клошар, зимогор немецкий!"
  Но тут же Георгий вспомнил, что у него Идея, а человек с идеей не злится на безыдейных слабаков и голодающих!
  Георгий ещё долго петлял, вглядывался в незнакомые дойче арийские и негроидные лица, хохотал над смешным, потешался над потешным, скорбел над горестями!
  На углу Либенштрасе и Карл Марксданкешулештрасе Георгий прикурил зловоную сигарку, закашлялся дымом, выкинул сигарку в центр кружка бедуинов, эмигрантов, на ходу задумался надолго и вскоре оказался перед зданием их данке либен шуле алес Рейхстага!
  Георгий почесал затылок и выдохнул с запахом свиного сала:
  - Иди ты! - Ни гнев, ни волнение, а чувство полнейшего удивления и безысходности охватило Георгия с головы до пяток, как Марсианский клещ! - И это дойче швабские тирольские баварские их данке либен шуле алес немцы называют донерветером Германии, национальным достоянием?
  У нас на Рублевке туалеты больше и красивее!"
  Георгий высказал мысль, но мысль эта показалась ему не своей, не придуманой, а чужой, словно кто то сильный вдавил мысль в голову, и Георгий говорит другими словами!
  Но тем не менее Рейхстаг разочаровал его, как и немецкие дойче рестораны!
  - Не красивый, не торжественый, не эпатажный, не яркий - разве это Рейхстаг, о котором так долго и безоговорочно говорили?
  Я полагаю, что новая Берлинская стена, которую построит рабочий из Воронежа, а я верю, что он построит, как китайцы построили путь на небо, новая Берлинская стена более величествена будет, чем есть Рейхстаг!
  Серый унылый цвет, вшивые дойче колоны, как в Большом Театре, приземленость, - всё гадко, неприятно, невзрачно и никак не героически!
  Но почему, почему моя Великая Идея Водружения Знамени над Рейхстагом затушевывается самим Рейхстагом, как недостойным идеи!
  Так умная и богатая невеста иногда оказывается невзрачной и блеклой на фоне пастушек и официанток!
  И почему наши воины водрузили Знамя Победы СССР над Рейхстагом, но не над более интересным зданием, более эпатажным, похожим, хотя бы издалека на Кремль?
  Впрочем, хочу я или не хочу, капризничаю или не капризничаю, как девушка во время менструации, но Идею не продам, потому что без Идеи я даже не инженер физик из второразрядной Москвы, а - пшик, их данке либен шуле алес пшик, либен алес пшик!
  И никакой Драх нах Остен мне не поможет в борьбе с немцами!
  Георгий присел перед зданием Рейхстага, чесался, как заправский дойче зимогор, хрипел от предвкушения острого волнения!
  К Георгию подошёл дойче полицейский в розовых перчатках!
  На шее полицейского висела фоторамка в виде сердечка, а на фотографии товарищ Сталин и товарищ Рузвельт!
  Возможно, полицейский - тот самый служака, в живот которого ударился Георгий, но, если и не ТОТ, то все равно их данке либен шуле алес донерветер полицейский с неограничеными правами против швайн и ограничеными правами против не швайнов!
  Георгий смело смотрел на Рейхстаг, затем в глаза полицейского, не волновался, потому что знал, в Германии испуганые-запуганые политкоректные полицейские не обижают население, пусть даже лицо неизвестной национальности писает на писающего мальчика!
  Георгий вызывал в полицейском подозрение, потому что полицейский впервые в жизни видел человека воодушевленого прекрасным, как никогда не видел Снежного Йети с лапами и шведским акцентом!
  Полицмейстер дойче даже не догадывался, что у Георгия Идея, но видел, что Георгий значительно отличается от других граждан на площади перед их данке либен шуле алес донерветер Рейхстагом!
  Георгий не являлся ни гомосексуалистом, ни наркоманом, ни голым нудистом или отъявленым пьяным дойче маньяком!
  Не похож гер Георгий на туриста, потому что Георгий не чмокал губами, как чмокают все туристы в дойче Германии перед их данке либен шуле алес зданием Рейхстага, не фотографировался на фоне фрау и геев, а просто сидел и взирал на Рейхстаг, словно в Рейхстаге закопано сокровище инков!
   Георгий понял волнение полицейского, и у Георгия проснулась в душе та удаль, которая присуще артисту перед выходом на сцену Кремля или солдату, который не уверен, что вернется живым из боя:
  - Гер полицейский, майн либен гер!
  Вы на меня смотрите, подозреваете во мне терориста, потому что волосы мои не подстрижены под ирокез, а в руке не дымится сигаретка с марихуаной!
  Но что я вам скажу, гер полицейский, дед которого, возможно, сошелся в рукопашную с моим дедом на Курской дуге!
  Моя увереность, моя раслабленая поза в которой я сижу определяется их данке либен шуле алес увереностью в Идее, в романтической любви, которая меня окутывает, а, вы наверняка, приняли моё сияние за радиоактивный след!
  Я не хитрю, как гомосексуалисты со стажем, я не пою петухом, как ваши эпатажные кутюрье, я действую открыто, без околичностей, словно в меня вставили стержень Правды!
  Я знаю, что раньше я говорил неправду, а теперь уверен, что в дальнейшем неправду не скажу, иначе пусть ветер сдует меня с Рейхстага! - Георгий понял, что сболтнул лишнего, но продолжал речь, за которой полицейский их данке либен шуле алес баварец с трудом поспешал умом! - Я не думаю теперь о личной выгоде, когда сижу на площади перед Рейхстагом, а меня заботит дело для Человечества, особено для угнетеных!
  И моя романтическая любовь, красавица, которая сейчас в поту трудится далеко от меня, тоже верит, что я не думаю о личной выгоде, когда пишу ей письма или обдумываю...
  Ах, гер, полицмейстер, не так важно, что я думаю, а важнее, что думаете вы обо мне, потому что мнение, даже врага капиталиста очень нужно для меня в трудную минуту, когда сгущаются тучи над городом!
  Возможно, вам, гер, это не нравится, что я говорю напрямую, а не лебезю, как Кант или Фейербах!
  И я даже знаю, гер полицейский почему тебе это не нравится, словно ты вступил босой ногой пятидесятого размера в болотную жижу с костями Ивана Сусанина!
  Я скажу тебе, гер полицейский, почему моя Идея и моя романтическая любовь тебе не нравятся!
  Потому что ты сам лишен этой возможности - иметь Идею и романтическую любовь!
  Пуки в ресторанах, хохот, садо мазохизм отнимают у тебя время, то есть воруют донерветер алес жизнь!
  Когда я смотрю на твое круглое от данке шуле пива лицо, у меня возникает ощущение, что ты скушал гремучую змею, а в твоей душе всегда найдется место подлому и лживому недосказаному!
  Недаром многие Идейные любовники жалуются, что с немецким их данке либен шуле алес донерветер полицейским трудно договориться, что вы жалуете только геев и наркоманов со стажем!
  Ты не можешь удержаться, гер полицейский, чтобы не обмануть, хотя тебе обман ни к чему, словно ты скушал в гешефте дохлую курицу Рябу...
  Зачем тебе надо обязательно придавать ложную значительность своей их данке либен шуле алес работе, показывать всем видом, как она сложна, а трудности любого другого дела, например дела терористов или дела романтических любовников преуменьшать?
  Почему ты отказываешь каждому русскому швайну в просьбе, в любой их данке либен шуле алес просьбе, либо, если и удовлетворишь эту просьбу, то предварительно поломаешься и сделаешь в два раза меньше того, о чем тебя донерветер просят!
  Помнишь, как твоих дедов русские геры гнали из Сталинграда в хвост и в гриву?
  Ты, наверно, в школе не согласился с "исторической несправедливостью", пошёл в жандармы полицейские, чтобы хоть как то отомстить герам и фрау из других стран за поражение под Сталинградом и на Курской дуге!
  Все согласились, что и полицейские - дураки, и что немцы войну начали, да проиграли, все, да не ты, потому что у тебя сейчас лицо победителя и смотришь на меня, как на побежденого, хотя на самом деле всё наоборот!
  Ты даже в пику культуре, мировой культуре с балериной Улановой, громко пердишь в ресторанах и на пляже!
  Во время некультурного испускания газов с грохотом и свистом ты гордо смотришь на других посетителей ресторана, а твои немые очи говорят:
  "Да! Я выше вас, потому что я пержу за столом, как немецкая овчарка!
  А вы не пердите, не позволяете себе вольности за столом - значит в чём то войну вы проиграли!
  В другом измерении, в паралельном мире Курская битва выиграна немцами!"
  Гер их данке либен шуле алес немец, разве вы можете себе представить, чтобы русская балерина Уланова громко пукала, нарочно в ресторане?
  Никто этого не представит, а тебя, гер юнкерс, легко представляют пердящим на всю Карлмарксдитрихштрасе!
  - Донерветер! Паскуда верлюхт гер!
  Вы навешали на меня их данке либен шуле алес обвинений, как на шлюхен цвай ёлку! - Полицейский дойче прусак от волнения вспотел через три кителя! Нос полицейского гармонировал серостью с Рейхстагом, а гигантские слоновьи ноги притоптывали в такт мыслям! - Если я преступник, то судите меня швайнен судом донерветер чести в Гааге!
  Вздерните меня на их данке либен шуле алес дыбу, отрубите мою вердамт голову на плахе!
  - Не паясничайте, гер полицейский, не мните лицо понапрасну!
  Если бы вы верили хоть одному моему слову, если бы допустили верлюхт мысль, что вам грозит малейшая опасность, хотя бы прыщик на левой изель ягодице, то с криками:
  "Их данке Скорая арш Помощь! Скорая Помощь!
  Помогите мне, прусаку!
  Я в донерветер их данке либен шуле алес опасности!"
  Но вы не верите в то, что кто то покусится на вашу гешефтную честь и верлюхт достоинство!
  Не всё в поведении дойче немца регламентируется Гаагой, будь она проклята!
  Если бы дело обстояло так, то вы бы сейчас разговаривали не со мной, а с мировой общественостью, которая спасает ливневые леса, утоляет голод людей Африки, защищает честь и достоинство иудеев, борется против расизма и любого проявления расовой ненависти!
  И не один ты столь хамский, гер полицейский около Рейхстага!
  Вас много, и имя вам - легион!
  Меня вот интересует: почему же вы столь гадкие, геры полицейские?
  Что внутри вас так гниёт, что вы и на людей не похожи, даже на площади перед вашим любимым донерветер Рейхстагом?
  - И меня интересует, почему я столь гадкая дойче швайн?
  Почему я верлюхт вердамт изель?
  Отчего я кюхель их данке либен шуле алес цвай подлец?
  - Я полагаю, что одна из причин твоей подлости, гер дойче официрен - это близость к Центру Европы, вседозволеность и зазнайство на почве, что "Мы - словацкие дойче европейцы! У нас гомо настоящая культура!"
  Но разве это культура, гер швайнен полицмейстер?
  Посмотрите на себя - разве вы культура, если у вас размер ноги сорок девятый?
  Вы - фабрика по переработке пищи в пердеж!
  Вы спросили почему вы плохой и вердамт подлец?
  Внутреним взором взгляни на себя, их данке либен шуле алес чувырло!
  Засними на видеокамеру, как ты рогочешь в ресторане, как пердишь во время торжественого ужина в честь приезда Английской Королевы, как пердишь на пляже рядом с молодыми девушками, девушками, не искушеными в немецком пердеже, поэтому шокироваными до ногтей на ногах!
  Скверные микробы живут в дойче немцах и других европейцах слишком долго, как пенсионеры москвичи!
  Микробы в ваших организмах вырабатывают ген непогрешимости, так называемой абсолютной правоты, когда всё, что вы делаете, кажется вам правильным и разумным, например, ваш пердеж в ресторанах!
  И папуас, который никогда не пердит за столом, удивился бы, если узнал, что вы называете его некультуральным только за то, что он не пердит в обществе, не хохочет за столом и не применяет плетки на первом любовном свидании!
  - Вы, гер швайнен, поосторожнее с плетками и унижением дойче пруских полицейских!
  Я вижу тебя насквозь, грязная свинья донерветер!
  Ты верлюхт кюхель изель драй!
  Я - слуга буржуазного закона, почетный житель города Берлин, поэтому знаю о пердеже и о поведении папуасов, гомосексуалистов, мазохистов и садистов, наркоманов и алкоголиков их данке либен шуле алес намного больше, чем подозревает твоя слабая шлюхен голова!
  Ты - осел, их данке либен шуле алес гер!
  Я на служение Вермахту и Рейхстагу жизнь потратил, все зубы проел и знаю про Рейхстаг и про нас, истиных арийцев, намного больше, чем ты про папуасов и чукч!
  И, если я говорю, что нога пятидесятого размера, особено у фрау, и если пердеж в ресторане и в людном месте, например на пляже Малибу - норма для истиного дойче их данке либен шуле алес немца, то заткни свою либен алес пасть перед офицером СС: перед грозой и радостью и надеждой Великой Германии!
  Я - инженер их данке либен шуле алес швайнен человеческих душ!
  Изучать поведение мерзавцев и верлюхт геров и фрау я начал с десяти лет, раньше, чем ты принюхался к своему ботаническому образованию, вердамт кюхельбекер!
  - Если это правда, что вы говорили, гер полицейский, то вы - фюрер! - Георгий открыто издевался над немецким пруским полицейским, потому что немцы издевались над волгоградцами! Очи Георгия горели праведными огнями, в которых полицейский видел только сполохи Освенцима! Руки Георгия вспотели, как после трех дней работы совковой лопатой! - Страно, почему другие геры и фрау не замечают вас, майн либен фюрер!
  Почему никто не вскидывает руку в немецко фашистком эсесовском приветствии: "Хайль, гер полицейский?"
  - Ещё вскинут свои загребущие верлюхт лапы, ещё узнают почем фунт хунов!
  И придут папуасы в мир наш немецкий и изучат их данке либен шуле алес куртуазность и либен алес их данке либен шуле алес правила этикета!
  И тогда наверняка папуасы станут, как и мы, истиные немецко пруские швабские арийцы, пердеть за столом в ресторане и на людных пляжах!
  Вот тогда папуасы поймут, что значит Европейская многовековая культура!
  Вот тогда мы их и примем в донерветер шлюхен НАТО!
  А я стану начальником над всеми изель начальниками, потому что служу у Рейхстага, отчего знаю хари всех бандитов Мира!
  - Если так всё произойдет, гер полицейский с большими ногами, то я первый вздерну вас на рее или на суку развесистого граба из Кунцэнгельспарка! - Георгий разволновался, почти ненавидел прусака за дурные мысли о папуасах, о внедрение культуры с пердежем в чистую науку жизни людей островов!
  - Ты, гер турист, не занимался полицейским их данке либен шуле алес делом, поэтому не понимаешь науку управления геями, лесбиянками, наркоманами, подонками и всякой другой приблудной тварью!
  Но даже от общения с донерветер мерзкими людьми, мой характер на стал жестче, как хвост у хунда!
  Я не потерял веры в прекрасное и в нашу национальную культуру с пердежом в ресторане!
  Если бы я хоть на секунду забыл о заветах предков, о раскрепощении за столом в ресторане, то мой образ жизни, мои мысли потекли бы в ином русле, как река Рейн!
  Ты гер, и другие геры и фрау во всем мире смотрите на нас, истиных арийцев, донерветер немцев с большими ногами!
  Возмущаются над нашим пердежом, ужасаются, шарахаются, как арш куны!
  Но тем не менее, по грозному рыку, по рыганию, по громкому хохоту, по садо мазохизму, по огромным ногам с размером не меньше пятидесятого нас, немцев, потомков Фейербаха и Канта и Гегеля узнают в любой точке необъятного вердамт мира!
  Когда мы пердим в ресторане, то в нас тыкают пальцами и говорят:
  "Они немцы, потому что громко пердят в ресторане!"
  Когда мы устраиваем свадьбы геев и лесбиянок (на свадьбе тоже пердим в ресторане!), нас узнают и говорят:
  "Немецкие вердамт геи и швайн лесбиянки!"
  А, если отнять у нас пуки и ноги огромного размера, кем их данке либен шуле алес мы станем?
  В кого превратимся без их данке либен шуле алес пердежа в ресторанах и на пляжах?
  Мы станем пресные, словно папуасы, и никто нас в толпе не опознает, как представителей Великой Германии!
  Нет немца без пука, и нет оглушительного пердежа в ресторане, если в ресторане нет немца!
  Наша попа - наше лицо, наш громкий и заразительный пердеж - наш смех!
  Пердеж - визитная карточка Верхмахта!
  Вот увидите, вердамт гер, как меня наградят Нобелевской Премией Мира за пердеж!
  Нобелевскую Премию Мира давали донерветерам и за меньшие заслуги, а за немецкий алес ван пук дадут обязательно!
  - Гер полицейский, получается так, что каждый, кто оглушительно безстыдно пукает в общественом месте - немец?
  И если на другом конце Вселенной в инопланетном ресторане раздастся громкий пук, и хозяин пука не устыдится, не испугается дурного выпускания газов, то он - тоже немец?
  "О чем я говорю, идейный? На что трачу слова и мысли, безбашеный? - Георгий, словно осматривал себя со стороны, как с купола Рейхстага! Настроение упало ниже ватерлинии крейсера Аврора! Пустое времяпровождение раздражало, как лесная крапива! - Человеку дан разум не для мыслей о немецко фашистком пуке!
  Человек рожден для звезд и Идей на фоне романтической любви!"
  - Да, верлюхт их данке либен шуле алес гер!
  Алес драх!
  Если на другом конце Вселенной кто то перднет в инопланетном ресторане и громогласно захохочет над своим пуком - он тоже ист даст кюхель дойче немец!
  - Послушайте, гер немец полицейский, а вас предавали? - Георгий сменил тему о пуках в ресторане, полагал что сменил... - Случалось ли так, что ваш верный друг или подруга, которому вы доверяли, на которого с детства надеялись, предал вас, не подержал в трудную минуту, смалодушничал?
  Наверно, даже для дойче фрау немца печально и страшно, когда его предают, когда друг отказался помочь?
  Георгий обрадовался, что сменил тему, а немецко фашисткий полицейский посмотрел в глаза Георгия задумчивым взглядом, тем взором, который индусы называют углублено внутреним!
  Полицейский постукивал полосатой дубинкой по жирным ляжкам, а в постукиваниях Георгий слышал музыку боя од Сталинградом!
  - Гер, вы задали их данке либен шуле алес потрясающе точный вопрос о верлюхт предательстве, на который я с трудом, потому что душат слезы хун волнения, отвечу, как Буратина!
  Да, да и да!
  Как ни парадоксально, в Великой Германии есть анц место предательству!
  При фюрере мы жили, как одна изель семья, а после развала Великого Верхмахта, в нашем донерветер Обществе стали происходить их данке либен шуле алес предательства, словно мы не истиные швайнен арийцы, а... не скажу, как кто, потому что полицейские политкоректны... другая нация ...
  Один знаменательный случай донерветер предательства произошел в ресторане Берлин, куда я отправился в компании моей любимой васт ист дас фрау Зильберт и моего друга детства, друга, который всегда стоял за меня стеной, никогда не предавал - гера Шнитке!
  Сначала всё шло, как по писаному на берестяных донерветер грамотах!
  Мы кушали швайнен поросенка с кашей, кислую их данке либен шуле алес капусту с баварскими колбасками, их данке свиные рыла, ляжки и бока!
  Без счета мы пили пиво Ловенбрау, шнапс и ликеры, словно три арш года шли пешком по донерветер пустыне Гоби!
  За соседним столиком пировали туристы из Японии, которые кроме суши, ничто в жизни не видели!
  Японцы скромно кушали и фотографировали всё подряд, даже креветок в тарелке!
  Во время третьей вердамт перемены их данке либен шуле алес блюд, ко мне пришла умная цвайн мысль:
  "Давайте, майн либен швайн друзья, - я обнял возлюбленую фрау Зильберт и друга детства гера Шнитке за плечи, - покажем узкоглазым эмигрантам, что есть наша настоящая немецкая васт ист дас либен алес дружба!
  Давайте все вместе громогласно перднем, да так, чтобы у японцев суши с тарелок сдуло, а их фотоапараты запотели!"
  Моя донерветер мысль понравилась верлюхт другу Шнитке и любимой фрау шлюхен Зильберт!
  Моя ан ван фрау шлюхен Зильберт поднялась из за стола, захихикала и сказала, что пойдет в ватерклозет, потому что от сосисек, кислой капусты, свиных рыл и сала её вердамт кишечник так расперло, что она боится, если громко пукнет, то обкапается!
  Мы с гером Шнитке дружно захохотали, и сказали, что подождем фрау шлюхен Зильберт за столом, а потом вместе устрашим японцев громогласным немецким либен алес их данке либен шуле алес пуком!
  Фрау Зильберт ушла, а затем, через двадцать минут поднялся из за стола мой друг гер Шнитке, изель друг и сказал, что от кислой капусты, шпикачек, шнапса и их данке либен шуле алес пива у него расперло кишки и мочевой пузырь!
  Он быстро сбегает и опорожнится в ватерклозете, как фрау шлюхен Зильберт и вернется на шоу!
  Так сказал мой лучший дойче немец друг, и исчез из моей жизни навсегда...
  Вероломство и предательство - имя тому дню...
  Я несчастный прождал моих вердамт друзей три часа, затем заподозрил неладное, словно меня обмакнули в бочку с малиновым вином!
  По великой германской их данке либен шуле алес нужде я тоже пошёл в нужник, но своего друга гера Шнитке там не нашел, словно гер Шнитке с тремястами килограмами живого веса провалился в донерветер унитаз!
  Я задумчивости почесал свою изель и... вдруг услышал за стеной, из женского туалета вопли гера Шнитке, который кричал:
  "Йа, йа, йа! Ещё, моя шлюхен фрау Зильберт!"
  И другой вопль, моей девушки фрау шлюхен Зильберт:
  "Йа, йа, гер Шнитке!
  Люби же меня, донерветер дойче!"
  Слышались удары плётки и звон цепей: обыкновеное садо мазохисткое немецкое сношение в ватерклозете!
  Я вернулся за столик в небольшом смятении, будто мне подали на обед тухлую хун!
  Не так страшна любовная сцена между гером Шнитке и вердамт фрау шлюхен Зильберт - у нас в порядке вещей обмен шлюхен партнерами - а страшно предательство, потому что мы задумали колективный пук ради посрамления японцев, а пук не получался!
  Моя донерветер любимая шлюхен фару Зильберт и мой друг детства гер Шнитке, которые никогда меня не предавали, на этот раз так и не вернулись!
  Я сидел до закрытия ресторана, всё ждал и надеялся, выкуривал одну сигару за другой, пил бутылку виски одну за другой, ждал: вдруг, да вернутся, вдруг да придут в мои вердамт объятия! - Гер полицейский ненароком смахнул непрошеную шлюхен слезу из уголка левого глаза! Затем овладел собой, усмехнулся кривой болезненой улыбкой, которая осветила его огромное круглое лицо без подбородков, овладел собой и продолжал: - Фрау шлюхен Зильберт и их данке либен шуле алес гер Шнитке нарушили арийскую дисциплину, а дисциплина в Великой их данке либен шуле алес Германии - основа основ, как их данке либен шуле алес швайнен фундамент Рейхстага!
  Полицейский либен алес многозначительно замолчал, словно похоронил любимую курицу Хун!
  Георгий же, когда услышал про Рейхстаг, хотя и в другом аспекте, вздрогнул:
  "Зачем я?
  Кто я в этом огромном бушующем мире?
  К чему эти разборки про пуки, когда купол Рейхстага ждет не дождется, когда я на него водружу Знамя Победы СССР в Великой Отечественой войне!"
  Но всё же Георгий не удержался и добавил, словно на язык села муха цокотуха позолоченое брюхо:
  - Не верю, не верю, гер, полицейский в ваши страдания по поводу предательства в ресторане!
  Предательство, пуки, фрау пани шлюхен Зильберт, очкастый, я уверен, что он худой и очкастый, друг детства гер Шнитке!
  Это всё наиграно и надумано, как агропрограма в РФ!
  Полагаю, что мировая общественость в Гааге осудила бы твою неискреность дойче полицейский!
  - ХАААА! Хенде хох!
  Донерветер! Этот русиш швайн гер сравнивает моё мнение с мнением мировой обществености и пропускает мои их данке либен шуле алес мысли через вердамт призьму изель Правды!
  Ты меня дойче вермахт полицейского с собой, русиш интелигентом не сравнивай, верлюхт гер!
  У тебя с детства в глубинке, в Москве, жизнь, как их данке либен шуле алес стеклышко от бутылки со шнапсом, прозрачная!
  Тебя учили в нормальной Советской школе, где нет садо мазохизма, где их данке либен шуле алес дети не знают сигар и водки, где слово "разврат" незнакомо!
  У тебя: пионерские линейки, конкурсы песни и строя, походы, и, возможно, первая донерветер любовь в старших класах, любовь, в которой ты, наверняка, не признался, о чём жалеешь всю оставшуюся жизнь!
  После донерветер их данке либен шуле алес школы, наверняка - институт, где самодеятельность, комсомольские собрания, первые романтические вздохи, их данке кюхельбекер!
  Перед тобой открывалась огромная жизнь с бескрайними возможностями, романтической швайнен любовью, научными их данке либен шуле алес иследованиями и безкорыстными данке отношениями анц драй!
  После института - швайн другой институт, работа со старшими швайн товарищами, которые, несмотря на седину в бороде, не знали про садо мазохизм и про другие их данке либен шуле алес радости вольной взрослой вердамт жизни!
  У тебя, гер, не жизнь, а - малина, не жизнь, а - картинка, загляденье!
  И сейчас от тебя исходят гешефтные лучи Идеи, а твоё их данке либен шуле алес лицо овеяно их данке либен шуле алес романтической любовью!
  Разве жизнь тебя бросала по садо мазо притонам и по верлюхт кабакам с героином и грязными изелями?
  Тебе не довелось родиться в богатой семье, как родился я, ты не мыкал горя, когда ты в школе самый буйный их данке либен шуле алес парень гитлерюгенд и обязан вести разгульный образ жизни, рядом с которым жизнь балерин и Джека Потрошителя покажется образцом целомудрия!
  Надо мной в спортивном зале измывались старшекласники с чёрной блестящей донерветер одежде: кто в латексе, кто в нацисткой их данке либен шуле алес форме!
  За всё время обучения я не услышал ни одного доброго слова, а только сплошной дойче мат с хун вердамт верлюхт изелями и аршами!
  Разгулы, загулы, наркотики, разврат, пьянство, опухшие дойче лица, песни, цигарка в ухе!
  Ты не ходил, хун гер на биржу труда и не посылал на швайн работодателей, потому что ленивый с детства, как кюхель!
  Ты ни перед кем не кланялся и не унижался, будто тебе в зад засунулся афроамериканский негроидный фалос!
  Полицейский стоял на площади перед Рейхстагом и кричал свою речь с жаром и горечью, как пудель Артамон!
  Георгий молчал; впервые он слышал, как дойче либен полицай говорит о себе правду, не заигрывает, не допускает недомолвок, словно ему зашили в вены сыворотку правды!
  Замолчал и полицейский, наверняка, устыдился своих дойче признаний или задумался о свиной ноге с квашеной капустой в их данке либен шуле алес ресторане Берлин!
  Через минуту гер полицейский уже с покрасневшим лицом жалобно проблеял Георгию:
  - Гер, хотите одну швайнен дойче вердамт притчу?
  Не хотите? Так я силой заставлю, слушать, полицейскую палку тебе между арш шлюхен ягодиц засуну и заставлю...
  Слушай их данке либен шуле алес швайн!
  Пришёл однажды гитлерюгенд наниматься в Рейхстаг в курьеры!
  Оберштурмбанфюрер осмотрел ладную фигурку истиного арийца и спрашивает их данке либен шуле алес мальца:
  "Годишься ли ты в курьеры Рейхстага, мил гитлерюгенд?"
  "Что же в этой работе хитрого, майн фюрер? - Паренек васт ист дас отвечает! - Видел я гитлерюгендов курьеров в розовых штанишках и на роликовых коньках - их либен их данке либен шуле алес швайны!"
  Гер официрен между тем в окно Рейхстага взглянул и чем то вдруг заинтересовался, словно фрау Анхен ему на колени села:
  "Взгляни ка, их данке либен шуле алес гитлерюгенд, что там виднеется на выезде с площади перед Рейхстагом, на Карлмарксэнгельсштрасе?"
  "Цыганский табор уезжает, майн фюрер!
  Вы же приказали всех цыган..."
  "Что это за табор, что они везут, майн либен гитлерюгенд?
  Сбегай своими курьерскими либен алес ножками!
  Пытками выведай у цыган, распроси!"
  Сбегал данке гитлерюгенд, вернулся, запыхался, весь в крови, словно швайн к празднику резал:
  "Майн либен гер официрен!
  Цыгане золото и красоток своих донерветер везут, ах, шлюхен, шлюхен!"
  "Куда же это добро они везут, вердамт цыгане?
  И швайнен шлюхен тоже прекрасные куда едут?"
  "Про это я не выпытал, гер официрен!
  Я сбегаю ещё раз и спрошу этих вердамт цыган?"
  "Сбегай, майн либен гитлерюгенд!
  Да побыстрее переставляй тонкие ножки в дойче швайн башмаках!
  Цыгане уже изрядно отъехали, подъезжают к Либенданкешулештрасе!"
  Опять побежал гитлерюгенд, аж ягодицы на поворотах скрипели, как у верлюхт хуна!
  Он вернулся скоро, но весь мокрый от дойче пота и швайн дождя:
  "Золото везут арийские швайн цыгане!
  Золото и красавиц фрау цыганок из Германии!"
  "А зачем везут, майн либен гитлерюгенд?
  Ты не узнал у них, у их данке либен шуле алес дойче цыган?"
  "Нет, обергрупенфюрера СС, не узнал я, зачем вывозят золото и женщин из Великого Вермахта!
  У нас на всех их данке либен шуле алес земли хватит!
  Узнать у постылых ладен цыган?"
  "Узнай пожалуйста, их данке либен шуле алес гитлерюгенд!
  Только далеко цыгане укочевали со своим золотым скарбом и фрау цыганками!
  Вас ист дас?
  Драх нах остен!
  Них, найн!
  Они уже, наверно подходят к Дюсельдорфмаркслибенштрасе!"
  Совсем поистаскался швайн гитлерюгенд, это вам не по кабакам с дородными фрау и шнапсом кочевать!
  Едва ноги свои принес сорок девятого размера:
  "Продавать Великую Германию дойче цыгане вердамт едут!
  В Северную Каролину или в Париж, мать их фрау!"
  "Почему? Почему их либен майн Вермахт продавать собираются, их данке либен шуле алес?"
  "Эх, майн фюрер, не спросил я у них, не узнал, сердечный гитлерюгенд!" - Будущий курьер сокрушается, но сам уже узнавать не напрашивается, потому что их либен майн цвай гешефт ноги поизносил, пока бегал за вердамт цыганами!
  А гер официрен советует, сокрушается, словно Рейхстаг поджег:
  "Сбегай, майн либен гитлерюгенд!
  Узнай, не отдадут ли обратно золото в дойче либен Германию?
  И не возвратят ли чорнооких фрау шлюхен в наши донерветер бордели?"
  Ничто не ответил истасканый гитлерюгенд, побежал за цыганами в очередной раз, словно у него в попе дойче их данке либен шуле алес мотор Крупа!
  Долго, он дойче, не возвращался, у гера офицера уже швайн челюсть от скуки повисла!
  Наконец, является взмыленый, избитый гитлерюгенд, тяжело дышит, даже знаков отличия не видно из за его пара из их данке либен шуле алес рта:
  "Требуют ещё и Аустерлиц впридачу, коварные их данке либен шуле алес цыгане!" - Парнишка гитлерюгенд сказал, и со своих ног сорок девятого размера упал от усталости, словно всю ночь его фрау Матильда плеткой колотила по оголеным ягодицам!
  "А не уступят ли верлюхт цыгане мне это дойче золото и цыганок в аренду, если я им дам по одному пфенингу и одной рейхсканцлермарке за пуд золота и сто килограмов живого веса?" - Гер официрен спросил, подтянулся на высоких каблуках, но взглянул на запыленого гитлерюгенда и понял, что парнишка вердамт уже вышел из их данке либен шуле алес борьбы за место курьера!
  Тогда обергрупенфюрера зовет старшего курьера ефрейтора Ганса и спрашивает по всей строгости их данке либен шуле алес арийского закона:
  "Майн либен дойче Ганс!
  Тут цыгане проехали, да уже, наверно, на Либенцурюккапут штрасе они!
  Не по твоему ли уму, май верлюхт Ганс, эти клятвопреступники?"
  "Знаю про этот обоз, майн фюрер! - Ганс встал по стойке "Хайль" - любо дорого смотреть! Настоящий швайн шлюхен ариец! - Цыгане дойче кочуют по донерветер странам!
  У них в обозе триста пудов золота, семь пудов серебра, двадцать мешков юаней, три корзины ракушек каури, бочка белоруских рублей зайчиков, антикварная мебель, люстры, предметы старины, книги, рукописи, значки, чучела животных вас ист дас!
  Ещё в обозе гоношатся сорок три вердамт красавицы цыганки - все королевы красоты!
  Я поторговался с ихним бароном Матхаузеном Будулаем, их данке либен шуле алес, и предложил за всё добро им свободную торговлю на Карлмаркслибенштрасе, право водить хороводы перед Рейхстагом, гадание на Майнлибенштрасе!
  Они, эти верлюхт, цыгане долго торговались, обокрали меня, взяли мой шмасер, но согласились, на наши швайн условия, если шлюхен вы, майн драй обергрупенфюрера ещё и поцелуете в знак дружбы и примирения ихнего барона Матхаузена Будулая в изель!"
  Довольный обергрупенфюрера обнял Ганса за курьерскую службу дойче вермахту, прицепил на его арийскую хун грудь Знак Отличия под Знаком Доблести!
  И обратился к соискателю на роль курьера гитлерюгенду:
  "Видите ли, майн драй дойче юноша!
  Вы можете стать групенфюрером, штандартенфюрером, можете даже достигнуть высот фюрера или Евы Браун, но славы курьера Ганса вам не добиться!"
  Полицейский расказал Георгию притчу, задумался, тяжело дышал, как пушка после выстрела, переминался с огромной ноги на огромную ногу!
  Георгий смысл притчи не понял, даже разволновался, что не оценил по достоинство немецкую фашистскую философию в виде притчи!
  И в качестве поощрения полицейскому за расказ подумал, что станцует перед гером полицейским танец "Яблочко"!
  Георгий легко вскочил на быстрые их либен ноги!
  Не инженер физик, а - загляденьице!
  Георгий развел руки в стороны, как орел на немецкой рейхсканцлермарке и пошёл, пошёл, родимый, вприсядку, да с коленцами!
  Гер полицейский сначала ничто не понял в действиях Георгия, но затем жирные складки под подбородком полицейского побагровели от удовольствия, словно он скушал целого их данке либен шуле алес кабана!
  Отблески культуральности осветили неблагородное лицо гера полицейского!
  А Георгий танцевал, плясал, стучал себя по ляжкам, как несколько часов назад в магазине дородной шлюхен дойче фрау!
  И нет на Карлмаркслибенэнгельскштрасе той силы, которая остановила бы славного московского инженера!
  Георгий то подбегал к геру полицейскому, то отбегал, цокал каблучками по площади перед Рейхстагом, задирал лицо к небу и потрясал плечами, как цыган Будулай Матхаузен!
  Гер полицейский прослезился, махнул на Георгия рукой, как бы сказал:
  "Ну ты, швайн, парень, да ты даешь!
  Вас ист дас!
  Это волшебный танец настоящего баварского дойче их данке либен шуле алес донерветер вердамт застолья!"
  Полицейский ушёл, а Георгий с одышкой - не дело для инженера физика плясать перед Рейхстагом - ушёл в направлении самого бедного квартала Берлина Азиатлибенданкемайндрайленда!
  На углу Карлмарксэнгельсштрасе и Либенкункюхельштрасе бойко торговали их данке либен шуле алес цыгане!
  Одни цыгане гадали швабским немцам по дойче руке, другие цыгане шарили по карманам шортиков бюргеров, третьи цыгане вели честный бизнес - перепродавали краденое и торговали сувенирами!
  Георгий долго ходил по рядам, примерял на себя немецкую форму, приценивался к форме рядового советского солдата Великой Отечественной войны, стучал согнутым пальцем по котелкам, хохотал над танцующими чорноволосыми цыганками, щупал ткань Знамени Победы СССР над немецко фашисткой Германией!
  Всё стоило у цыган дорого, баснословно дорого, словно цыгане, как в притче продавали СССР Германию по частям!
  Георгию надо было слишком много, а денег у него почти нет, по крайней мере на весь необходимый, для Водружения Знамени Победы СССР над Рейхстагом, набор!
  И тогда Георгий задумал недоброе и немыслимое: ночью обокрасть цыган!
  Выхода нет, как из чукотского швайн чума!
  Георгий присел на теплые камни мостовой, камни, которые помнили поступь дойче Бранденмауэра и копыта коней русских казаков!
  Камни привели Георгия в благодушное настроение, как диван из кожи зебры!
  Он улыбнулся Солнышку, осознавал, что, возможно, видит Солнце в последний раз, или ещё чуть чуть завтра!
  Холодное арийское Солнце светило не так, как в Москве, но и даже его скудных дойче лучей хватало для обогрева души простого московского инженера, который потерял себя в диком городе!
  Георгий поглядывал за цыганами, куда они складывают своё добро, достал лист бумаги, ручку и писал письмо любимой романтической девушке пани фрау Эвке!
  Только Георгий написал первую фразу:
  "Здравствуй, майн либен алес фрау Эвка Наташа из Вологды и Дюсельдорфа", - как к Георгию подошёл занятный господин в смокинге, белой рубашке - Георгий не знал, как она называется правильно, длиной шляпе котелке, лакированых чорных ботинках и безупречных полосатых коричневых брюках!
  Господин галантно поклонился Георгию, шаркнул ножкой, пытливо взглянул в очи через лорнет и спросил с той интонацией в германском голосе, которая присуща любителям золота и шнапса:
  - Если не ошибаюсь, то донерветер вижу перед собой швайнен гера их данке либен шуле алес Георгия?
  - Вы, гер, знаете всё и всех, если узнали меня на камнях мостовой рядом с цыганами!- Георгий разволновался, что господин в котелке окажется налоговым или эмиграционым гером полицейским Вермахта! А встреча с чиновником в любой стране неприятна, всё равно, что сто чорных котов ночью перебегут дорогу, а затем загрызут своими большими грязными зубами! - Надеюсь, что не нужда вас ко мне привела, а изобилие!
  Гер в смокинге присел рядом с Георгием на мостовую, но предварительно подложил под огромные ягодицы сложеную газетку "Берлин гешефт"!
  Затем он снял котелок, неторопливо протёр лысину тряпочкой из кармана, снова надел котелок, вздохнул, словно откупорил банку со шпротами и произнёс тоном бакалейного пса:
  - Их данке алес либен капут!
  Жизнь моя, не то, чтобы пропащая, но неуклоно валится в их данке либен шуле алес пропасть!
  Ах, да, прошу данке шуле, гер, чуть не забыл, я же принес вам любовное письмо от их данке либен шуле алес фрау пани Наташи Эвки! - Гер достал из котелка белый листочек с розовыми краями, от листка пахло дорогими духами "ЭМарфа чессстайл"! Он протянул письмо Георгию и до крови закусил нижнюю губу, как рыба сом на крючке! Под глазами гера залегли большие тени печали! - Вы, гер, Георгий прочитаете письмо позже, когда я покину вас, словно Месершмит!
  Иначе нестерпимая дойче боль пронзит моё вердамт сердце!
  Пусть поцелует меня в изель верлюхт вульф, а в голову клюнет жареная хун, но жизнь есть жизнь! - Гер закурил изящную дамскую коричневую папироску "Мемфис", белые холеные пальцы гера дрожали, как на дрожах! - История моей швайнен жизни необычная, и в то же время их данке либен шуле алес обычная, как у милионов швайнен граждан шлюхен Вермахта!
  Пожалуй про мои детские дойче годы, про вердамт молодость, про верлюхт юность и про донерветер зрелость вам драй не интересно!
  Начну же я своё хун повествование с гешефтной моей любви к пани Эвке, фрау шлюхен Эвке!
  Да, да, да, гер Георгий!
  Я люблю... любил... эту достойнейшую фрау с огромными швабскими сиськами!
  Её хун веснушки, её их данке либен шуле алес белая кожа, её мягкие драй прелести...
  Ах, ахи ах! Всё это в дойче прошлом!
  Сегодня захожу я в апартаменты шлюхен фрау Эвки, с одной, сами понимаете, гер, верлюхт целью, как тать в ночи захожу!
  А скажу я вам, донерветер гер, что я настолько влюблен в фрау Эвку, что даже делал ей три предложения верлюхт руки и швайн сердца!
  Пани Эвка меня отвергала, но мягко, культурально, как фрау Мальвина!
  Она говорила, что рада бы выйти за столь богатого и щедрого гера, как я, но ещё не нашла своего настоящего гера парня ист драй дойче швайна!
  Но... вернемся к шлюхен событиям сегодняшнего их данке либен шуле алес утра!
  Пани фрау Эвка абсолютно обнаженая стоит на полу на коленках в позе донерветер камасутры "натянутая тетива"!
  Огромная белая изель фрау Эвки смотрит на меня, не мигая!
  Я не сразу понял, что фрау Эвка на полу пишет письмо, а она даже не услышала швайна гера меня!
  Строчит и строчит писульку, строчит и строчит, влюбленая их данке либен шуле алес!
  Если бы я зашёл спереди, то увидел бы, как гешефтная фрау Эвка высунула дойче швайн язык от волнения!
  Она писала романтическое швайн письмо либен алес вам, гер Георгий!
  И это дойче их данке либен шуле алес письмо в ваших руках, майн либен гер! - Мужчина в смокинге со страданием посмотрел на Георгия и улыбнулся, как старому другу камараду! - Когда фрау Эвка закончила письмо, то обернулась, удивилась, что увидела донерветер меня!
  В её глазах вспыхнул их данке либен шуле алес восторг и шлюхен радость!
  Словно атомная бомба взорвалась в фрау Эвке, озарила её радиоактивным сиянием!
  Пани фрау шлюхен Эвка подошла ко мне, прислонила свои огромные вас ист дас груди к моему смокингу, заглянула в мои дойче либен алес очи бездоными фрау глазами и произнесла с тоской в лебедином гешефтном голосе:
  "Майн либен их данке либен шуле алес гер Фриц!
  Я полюбила, я по настоящему полюбила гера Георгия, поэтому шлюхен я счастлива, как дойче хун под майонезом!
  Но мы останемся добрыми арийскими камарадами, гер Фриц, не правда ли?"
  Что я ответил бы влюбленой фрау Эвке?
  Ничто не ответил, но зарыдал, как гитлерюгенд на казни!
  А фрау Эвка утешала меня, затем попросила об одолжении, чтобы я отыскал вас в бездоном вердамт Берлине и вручил романтическое письмо, как ручной сокол сапсан!
  Вот и весь мой верлюхт сказ, гер Георгий!
  Гер Фриц поднялся, пожалуй более порывисто, чем требовал момент, словно в попу укусила швайн гадюка!
  И пошёл прочь от Георгия, Георгий же молчал, не знал что скажет вслед благородному геру, который поборол дойче ревность и отказался от любимой девушки, потому что она нашла своего донерветер их данке либен шуле алес парня!
  Гер Фриц внезапно остановился, будто вступил в каку, быстро вернулся и крепко крепок, по арийски пожал руку Георгия!
  У Георгия мелькнула мысль, что надобно бы спросить гера зачем немцы громко пукают в ресторанах, но Георгий отогнал эту мысль, как недостойную столь высокого романтического момента!
  Георгий в ответ на рукопожатие не удержался, не сдержал юношеского порыва в сорок пять лет, и обнял гера Фрица и трижды облобызал его по русскому обычаю!
  Гер Фриц зарыдал горючими слезами, отвернулся, словно стыдливая дева из Италии и быстрыми шагами, по спящим храпящим усатым цыганкам побежал на Фридрихкайзерлибенмайндрайштрасе!
  Цыгане одобрительно шумели, не знали, что один из этой благородной пары задумал их ночью обокрасть, как коня подковать!
  Георгий же снова сел на камни, вздохнул, погоревал о гере Фрице, развернул романтическое письмо обожаемой фрау пани Эвки!
  Строчки плыли перед воспалеными дойче очами Георгия, но он мужествено читал, словно кушал требуху мамонта:
  "Майн либен швайн их данке либен шуле алес либен алес Георгий!
  Пишу вам, шлюхен Георгий, а мысли мои скачут, как белки в драй колесе!
  От полного восторга скачут и даже пляшут национальный немецкий баварский танец "Берлиняк"!
  Георгий, мне так хорошо, что ты появился в моей кюхельбекер жизни!
  До тебя, до встречи с тобой, майн либен швайн, я не знала дойче счастья!
  Сейчас я выполняю ту же работу, что и до встречи с тобой, майн либен, но эта работа идет механически: баварские и швабские немцы проходят мимо меня в тумане, как пресное их данке либен шуле алес тесто!
  После нашей игры в кастеляншу я только и думаю о тебе, донерветер Георгий!
  Каждая швайн клеточка моего могучего организма, каждая голубая жилка поёт победную баварскую песню о тебе!
  Как умно ты придумал, Георгий, не только игру в кастеляншу, потому что в Вологде я работала швайн кастеляншей, но и задумал нашу донерветер романтическую любовь по переписке!
  Эта любовь возбуждает меня, рождает во мне невиданые ранее силы, которые свернут гору Юнгфрау!
  Ещё тогда, на моей дойче хавире я задумала выпить с вами шнапса и пива на брудершафт!
  Но потом решила, что "брудершафт", - слово непонятное и дойче вражеское, как зубы бобра!
  Я решила, что ни вина, ни брудершафтов для нашей нарастающей вердамт любви не нужно!
  Когда наша их данке либен шуле алес дружба станет крепче, а любовь сильнее, мы и без брудершафта поцелуемся, словно умалишеные швабские швайны!
  Так ведь оно в жизни и случается, правда мой их данке либен шуле алес гер?
  Ты говорил на нашей первой и единственой драй встрече, что обожаешь горбушку чорного измайловского хлеба с солью!
  Я тоже люблю наш русский, а теперь - швабский их данке либен шуле алес хлеб!
  Но в верлюхт Берлине русский швайн хлеб не продают, словно в хлебе зарыта атомная бомба!
  Когда мы встретимся, то я угощу тебя фирмеными баварскими сосиськами с квашеной капустой, копченой свиной головой, свиными ляжками и кнедликами!
  А вердамт пива и верлюхт шнапса - пей, сколько хочешь!
  Меня забавляет твоя инженерная принужденость и интелигентность, гер Георгий, трогает чуткая доброта романтического их данке либен шуле алес мужчины!
  Но воспринимай мою шлюхен любовь не как интерес или общительность, а, как всепоглощающее либен алес чувство!
  Я со всеми швабскими и баварскими немцами знакома, мне приятно с ними донерветер балагурить, но ты - ты лучше всех вердамт немцев, верлюхт Георгий!
  И мне приятно, что я пишу тебе шлюхен письмо, инженеру, который нравится фрау ни живостью, ни красотой, ни счастливым характером, а всепоглощающей романтической идеей!
  Чмоки чмоки, майн либен швайн Георгий!
  Я очень взволнована, даже вспотела, как продавец в гешефте!
  Утром напишу ещё одно изель данке алес письмо!
  Целую, майн либен кюхель!"
  Георгий бережно сложил лист пополам, затем подумал и ещё раз сложил, словно заворачивал в блин красную икру!
  Небо так же высоко, Солнце также далеко, но в душе Георгия произошёл переворот, более значимый, чем Революция в Мексике!
  Георгий набрался мужества, стиснул зубы и начал ответ, как раскаленым гвоздем по яйцам блудливого донерветер пса:
  "Майн либен шлюхен фрау Эвка, птичка моя Вологодская хун!
  Прочитал твоё письмо драй цвай, и понял, что в жизни много дорог, и не все дороги нам подотчетны!
  Основная мысль твоего теплого романтического любовного письма - "когда мы встретимся"!
  Но с каждой минутой у меня на сердце тяжелеет камень с высечеными словами "возможно не встретимся"!
  Дело, которое я задумал, Идея всей моей жизни (ты тоже идея моей жизни, но романтическая идея, любовь) очень опасна в исполнении, как пиво Карлсберг со шнапсом и чесноком!
  Завтра я Водружу Знамя Победы СССР в Великой Отечественой войне над Рейхстагом!
  Идея смелая, патриотичная, но, чем ближе ко времени, тем кажется более опасная и мало выполнимая!
  На моем пути встанут охраники Рейхстага, полицейские, тайные агенты, гитлерюгенды, и просто сочувствующие Рейхстагу!
  И все захотят моей крови кровушки, захотят меня убить, словно я отравил всех немецкий дойче хунов и швайнов!
  Даже жадные цыгане не продают мне амуницию задешево, поэтому я решился на кражу!
  Ночью я обворую цыган, сделаю всё возможным для достижения Большой Цели!
  И в этой Цели, в этой Идее, есть место малое и для тебя, майн либен шлюхен фрау Эвка!
  Когда я погибну... если я погибну, то ты тоже войдешь в историю, как моя дама сердца!
  Так же вошла в историю Ева Браун, как любовница Адольфа Гитлера!
  Кстати, если ты читаешь это швайн письмо, то меня уже убили или смертельно ранили, и я лежу с вывернутой ногой, а в письме дырка от пули, и оно окроплено моей кровью, кровью Идеи!
  Если же я выживу, то напишу тебе другое майн либен письмо, а это уничтожу, как улику слабого голоса!
  На Карллибенюнгфрауштрасе я посмотрел на своё отражение в витрине обувного магазина и увидел лицо по настоящему влюбленого мужчины!
  Раньше у меня не было подобного лица, словно его нарисовали волшебными дойче красками!
  Я теперь человек, который несет в себе большую любовь, любовь к тебе, майн либен дама сердца!
  У многих швабских немцев представление о любви, как о развлечении, как о садо мазохисткой ролевой игре!
  Но любовь - это иное чувство, когда оно достигнет швайн сердец баварских и швабских немцев в тирольских шапочках и коротких штанишках, тогда они поймут всю силу поглощающей любовной страсти!
  Со стороны кажется, что я терзаюсь в своей любви, но это неправда, как подводные реки в Вологде!
  Я не терзаюсь в любви, я тоскую, а чувство любовной тоски стоит дорого, дороже садо мазохистких забав!
  Моя любовь придает мне силы, окрыляет, поднимает на недосягаемую высоту, почти над Рейхстагом!
  Я пишу тебе письмо, майн либен хун, и мечтаю, как построю дом, в любой точке Планеты, хоть в Москве, поведу тебя по горбатенькому переулку в красный дом с неудобными запущеными квартирами, куда уже перевезены наши старые вещи и родители!
  И, когда мы придем в наш дом, когда сядем за дубовый обеденый стол, то поймем что стали другими, не как прежде, что сила любви осветила нас ещё больше и придала ускорение к деторождению!
  От прошлого нас будет отделять крохотный отрезок времени, но это прошлое нам представится далеким дойче немецким пруским неумелым безпечным детством..."
  Георгий закончил письмо, смахнул набежавшую слезу радости и горя, положил письмо в карман рубашки, как в сейф Центробанка РФ!
  "Когда я добуду военую форму времен Великой Отечественой войны, то письмо положу в левый карман кителя, на груди!
  Если вражеская пуля убьет меня в сердце, то продырявит и письмо, окропит моей кровью, как я и обещал фрау пани Эвке!
  Красивая смерть иногда важнее, чем некрасивая жизнь!"
  Георгий сидел долго, всматривался в чорную улицу с жадными дойче фонарями, как стражниками Рейхстага!
  Неугомоные цыгане суетились, готовились ко сну, перебирали шмотки, словно на рынке в городе Петрозаводск!
  Курские соловьи не пели в городе Берлин, и это печалило Георгия сильнее, чем возня цыган, которые уже давно должны были спать!
  Но наконец романе захрапели да так утомлено, что стекла в окнах подрагивали, словно во время урагана "Фрау Дитрих"!
  Георгий поднялся с охлажденых камней мостовой, почесался во всех местах и пошёл к грудам мешков и цыган!
  "Плохо видно в темноте, потому что у меня ослаблено зрение, словно я покушал травку "Куриная слепота"!
  Никогда раньше не воровал, даже не грабил, а сегодня отважился на кражу у цыган, все равно что обворовываю форт Нокс с пьяными матросами сша!
  Куда меня заведет судьба завтра, если сегодня я уже вне дойче куртуазного закона!"
  Георгий осторожно подошел к куче спящих цыган, словно они полегли за Русь на Куликовом поле!
  Он склонился над пожилым усатым мужчиной в цветастой рубахе, вышитой петухами!
  "Наверно, цыганский барон, потому что одет ярко и усы большие! - Георгий догадывался остатками того разума, который мерцал во тьме Берлинской ночи! Страха нет, потому что Георгий ворует не для себя, а для истории! Ноги слегка дрожали от предстоящей усталости! - Если барон, то он спит на цыганской казне, на цыганском золоте!
  Золото и деньги мне не к чему - мне нужна военая форма и аксесуары, как для съёмке в фильме про войну!"
  Георгий отошёл от цыганского барона, и со стороны увидел, что не барон он совсем, ох, как не дойче цыганский барон, а - барониха, то есть усатая цыганка с волевым мужским подбородком!
  Георгий вернулся, осторожно потянул мешок с товаром из под головы доброй угнетеной женщины!
  Мешок легко выскользнул, цыганка не открыла свои чорные очи, а Георгий обрадовался, что так легко и просто оказывается ночная кража, проще, чем безсоные ночи у фотоэлектроного умножителя в МИФИ!
  Из под другой цыганки Георгий извлек второй мешок, из под третьей цыганки - третий мешок, словно выбирал подарки на Новый Год для нищего Великого Устюжского Деда Мороза!
  Мешки тяжелые, неудобные громоздкие, будто в них спят другие цыгане!
  Эта мысль, что в мешках цыгане, остановила Георгия на полпути к следующему мешку:
  "Если в мешках цыгане или другое барахло, не то, что мне нужно, то я надорвусь раньше, чем найду желаную военую форму и Флаг Победы!
  Цыгане любят деньги, но не любят военую форму времен Великой Отечественой войны - политические дойче проститутки, а не цыгане!
  Им все равно - Водрузю я Знамя Победы над Рейхстагом или не водрузю!
  Цыгане и ихний барон даже спасибо мне не скажут за Подвиг по Водружению Знамени над Рейхстагом!"
  И от этой мысли за неблагодарных цыган на сердце Георгия лег камень, тяжелый камень волнений и раздумий, который находится внутри каждого русского интелигента!
  Одновремено с тяжелой мыслью на левое плечо Георгия легла чья то волосатая рука, затем ещё три руки, затем множество разных цыганских рук без пола и без возраста!
  Прогремел гром, в один миг спящий цыганский табор превратился в кипящий котел с дойче их данке либен шуле алес шурпой!
  Георгий схватил крепко репко, как любимого народного дойче артиста театра и кино Берлина!
  "Алыра! Бай бай!
  Конокрада поймали!
  Вяжи его, хватай, ай йай йай!
  Йа, йа, ойхохо!
  Донерветер вердамт верлюхт вор! Айнанэ!"
  Большинство цыган не сразу поняли причину переполоха, но дисциплинировано исполняли свои роли, как пограничники ночью на заставе имени Ильича!
  Одни подумали, что приехали богатые дойче швайн купцы, поэтому цыганки схватили бубны, плясали, звенели монистами!
  Старые цыганки гадалки поверили, что пришла рота наивных гитлерюгендов с большими швайн деньгами, поэтому вышли во всеоружии с гадальными причиндалами, как к Кремлю во время выступления Президента!
  Песни, пляски, айнанэ ревели вокруг Георгия бешеным афроцыганским морем!
  В порыве страсти цыгане едва не упустили под шумок Георгия: гадали ему, били в бубен около уха, зазывали на тайные игрища!
  Но, возможно, охрана барона, всё же поняла кто виновник ночного переполоха, и тот факт, что у гера нет денег, а наоборот, Георгий хотел обокрасть табор привела горстку мужчин в крайнее возбуждение, словно коня надували соломинкой в задницу!
  Георгий привели в туристическую палатку, которую гордо называли "Шатёр"!
  Из спального мешка торчала борода, почти седая, а над бородой горели два чорных глаза, как жуки скарабеи в Московском зоопарке!
  Цыгане поставили Георгия на колени перед бароном, да Георгий и сам бы встал на колени, потому что в невысокой палатке невозможно стоять, будто в московской квартире, где потолки метр тридцать!
  - Будулай, баро, баро! - Цыгане голосили, словно вышили прокисшего шнапса с пивом Карлсберг! Одноногий цыган даже привел ручного медведя и заставлял мишку: "Мишка, покажи, как обергрупенферер СС по Рейхстагу бродит"! Медведь потешно корчился, косолапил, как обергрупенфюрер СС! - Всё же через двадцать минут барону Будулаю объяснили, что привели конокрада!
  Барон так удивился, что попросил цыган выйти из палатки, потому что они портили воздух дурными выкриками!
  Цыгане с недовольством выползали, угрожали, что изберут нового барона на сходке, потому что Будулай зазнается!
  Когда ушёл и медведь Будулай спросил с теми патриотическими интонациями в добром голосе, которые присущи каждому истиному арийцу:
  - Это правда, роман, что ты у нас коней воровал? - В голосе цыганского барона нет неприязни, только жгучий интерес, словно барон нечаяно скушал пуд соли с острым перцем! - За всю историю цыганщины не припомню, чтобы у цыган кто нибудь что то воровал!
  Ты - первый гер!
  - Откуда у вас кони, у вас бабы, как кобылы! - Георгий в досаде отмахнулся, как от беременой пчелы! Он злился, что не достиг желаемого, не своровал военую форму, поэтому теперь в непонятном состоянии, как бабка на огороде! Он догадывался, что цыгане всё равно его отпустят: не сдадут же дойче их данке либен шуле алес полиции за воровство, что стало бы первым мировым анекдотом! - Воровал, да не своровал майн либен Будулай!
  И тут Георгия, словно прорвало, будто он вместо шнапса выпил сыворотку правды в застенках ФСБ!
  Георгий расказал про свою жизнь в Москве, про безцельно прожитые годы, затем поведал, что неизвестно какими судьбами, а теперь знает, какой судьбой, занесло его в Берлинщину, где и познал радость романтической духовной любви с пани фрау Эвкой!
  Про Идею Водружения Знамени Победы СССР в Великой Отечественой войне над Рейхстагом Георгий расказал с особым душевным подъемом, который не испытывал после защиты диплома в МИФИ!
  В порыве откровения Георгий пододвинулся поближе к одухотвореному дойче лицу заинтересованого цыганского барона Будулая:
  - Послушай, мил человек баро!
  Идея Водружения Знамени Победы СССР над Рейхстагом прибавила мне силы и ума, как Ломоносову - Московский Государственный Университет имени Ломоносова!
  Я почувствовал, как в швабской Германии вырос на голову выше!
  Я знаю, что Водружение Знамени над Рейхстагом, очередное Водружение, очень необходимо моему народу, особено в суровые времена кризиса, когда у девушек не хватает денег на нижнее белье, и они ходят без трусов по улицам Москвы!
  Я сказал себе - Водружу, но не Водрузил, обманул себя, как лжец из Баварии!
  Мои слова не всегда сбываются, потому что я не Касандра с грудями и богатыми родителями!
  Сейчас только я и моя любимая романтическая фрау пани Эвка способны заглянуть в будущее, после флага над Рейхстагом!
  Но и вам, рядовым швабским дойче цыганам полезно поразмыслить о вашем будущем, как вы посмотрите в глаза детям, что оставите праправнукам!
  Я не был бы русским инженером жизиком, если бы предположил, что после водружения Знамени Победы над Рейхстагом наступит покой и умиротворение в России и Германии!
  Нет, впереди ещё сложные дебаты между гитлерюгендами и пионерами Москвы и Берлина!
  Интересно представить формы беседы, размах, сроки и те результаты, которые повлияют непосредствено на дойче цыган с бубнами и ручными медведями!
  И что имено перепадет после Водружения Знамени Победы, на долю цыган всего Мира?
  Мы с тобой, баро Будулай, принадлежим к мужчинам среднего возраста, как Карлсон, который живет на крыше!
  Но подрастает многомилиардная рать третьей смены: молодые цыганки, Вологодские кастелянши, американские балерины!
  А за ними поспевают четвертая, пятая смены поколений дармоедов и тунеядцев на которых не хватит копченых свиных дойче ножек и кислой капусты с баварскими колбасками!
  По примеру Ленина мы обязаны отдать всё лучшее, что имеем в наших мозгах!
  Придет же день и час нашего физического конца, хочешь не хочешь, придется переложить всю тяжесть забот на молодые плечи, которые трещат под гнетом неправильных представлений о жизни с садо мазохизмом и портретом Абрамовича!
  Долг наш - чтобы и цыгане и россияне и дойче немцы и даже гитлерюгенды и фрау смотрели на Красное Знамя Победы над Рейхстагом и рыдали от тех добрых и редких чувств любви, присущих только влюбленым романтическим натурам! - Георгий замолчал, закурил трубку цыганского барона, сделал три затяжки, протянул Будулаю, как трубку Мира! Долго сидели в молчании, только искры из трубки освещали сосредоточеное умное лицо цыгана! Наконец Георгий вздохнул фибрами души и сделал вывод из своей речи: - Вот почему, баро Будулай я решился на отчаяный шаг - обворовать цыган, украсть атрибуты для Водружения Знамени!
  Нет у меня денег на покупку, нет даже юаней и ракушек каури!
  Те средства, которые мне пожертвовал щедрый воронежский строитель новой Берлинской стены, ушли безвозвратно через дыру в кармане моих плисовых брюк!
  Георгий замолчал, но заговорил баро Будулай, и в его могучем голосе звучала мудрость поколений швабских и баварских цыган:
  - Ты, гер, дорожишь Идеей и трясешься над ней, как над ручным медведем Бахо - это умно и правильно, гер! - Будулай затянулся и почесал бороду с зачатками кудряшек! - Только не слишком ли ты их данке либен шуле алес мягок в достижении великой Цели?
  Я знаю, ты вспоминаешь своих вердамт Московских друзей, романтическую девушку шлюхен пани Эвку - мы, цыгане, её хорошо знаем... и твоя забота даже о цыганах усиливается, как из розетки!
  И то верно, швайн: тот или иной человек, даже прусак немец или безродный цыган, - он же человек с Большой Буквы, человек на Земле, и ему надо помогать, вытирать ему сопли, воспитывать в уважении, хотя бы к Идее Водружения Знамени над Рейхстагом!
  Но не получится ли у тебя донерветер гер при этом вредного по существу примирения с недостатками швабских немцев, с их пердежом в ресторанах и в общественых местах, например, в местах скопления порядочных их данке либен шуле алес цыган?
  Не портишь ли ты своей жалостью дойче фрау и геров?
  Например, тебе жаль рабочего, который строит новую Берлинскую стену, ты чувствуешь волнение и ответственость за его судьбу, а получается неправильно, как на свадьбе гомосексуалистов!
  Из уважения к тебе, гер, я пока не говорю, что ты верлюхт швайн идиот!
  Человек, в нашем их данке либен шуле алес случае, строитель новой Берлинской стены должен завоевать сам право на то, чтобы называться строителем Берлинской стены и быть им!
  Твоего строителя сотни раз гоняли, и он растерялся, не может найти от полицейских отмазку и найти простые пути строительства Берлинской стены!
  Он мешает нормальным воронежским рабочим, потому что у них тоже идея строительства новой Берлинской стены, но они видят безплотные попытки того строителя и робеют, как их данке либен шуле алес хун на вертеле!
  - Хорошо, барон, если я выживу после Водружения Знамени Победы на Рейхстагом, то только морально помогу воронежскому рабочему со строительством новой Берлинской стены!
  Русский инженер всегда сделает из рабочего - лидера!
  - Не браво, гер, не браво! Например я, кровью и кровью отвоевал себе место цыганского барона!
  Или ты, гер... не перебивай меня, швайн... или ты...
  Ты идешь на верную погибель, поэтому заслужил звание идейного человека, романтического любовника и просто хорошего камарада!
  Но всё же в некоторых своих методах по достижении Цели, ты не прав, гер, не прав!
  - Теперь мой упрек тебе, баро Будулай, в отместку за твою дойче прускую наблюдательность! - Георгий откинулся на мягкие подушки, ноги положил на ковер "Купающаяся фрау Зильберт"! На душу Георгия пришло умиротворение, словно он не в плену за кражу в цыганском таборе, а на приеме в сауне Английской королевы! - Не слишком ли ты крут, майн либен цыганский барон Будулай в обращении с людьми своего табора, не подавил ли ты их сейчас своей несгибаемой, как шампур у Гиви, волей?
  Не следует ли тебе быть помягче, поласковей с вердамт цыганами, даже с мишкой косолапым?
  Я ещё понимаю, твою строгость и жесткость по отношению к моим конвоирам, к верхушке цыганского табора!
  Но, если ты подобным образом общаешься с рядовыми цыганками: гадалками и плясуньями, - беда!
  Сейчас ты ещё не столкнулся с ними, потому что дрыхнешь в палатке, как швабская швайн!
  Но утром придется тебе жить и работать вместе с ними от расвета до заката, как жареному швайну!
  Сумеешь ли ты найти завтра ключ к сердцу каждого цыгана, к каждой цыганской матери?
  Ты, барон Будулай, навел порядок в палатке, выгнал ненужных, отправил цыган по своим спальным местам - не думай, что я этого не оценил гер барон!
  Все же постарайся хоть чуточку быть сердечнее с соотечествениками и даже с животными!
  Ты говорил с подаными, и я видел, как гнулись их спины от твоего приказа, словно каждый цыган тащил на горбу лошадь!
  Целеустремленость и воля твои, их данке либен шуле алес барон Будулай, хороши, однако не подавляй ими поданых швайн цыганок в красных юбках!
  Некоторые молодые цыгане ещё не научились обворовывать и обмишуривать швабских немцев, как желал бы ты, майн либен кихель барон!
  - Ты меня Гитлером изобразил, гер! - Будулай расчесал бороду антикварным костяным гребнем! Снова набил трубку и закурил со значением, как Рузвельт, который любил сырое мясо! В уголках щедрых очей цыгана Будулая прыгали Ленинские хитрые искорки! - Чтобы стало ясно, подавай и ты пример, на кого я слишком сильно надавил, что у него из зада полезли кишки, как у беременой кобылы Сивки?
  Как ты всё заметил, если ты в их данке либен шуле алес таборе только несколько верлюхт минут, швайн гер?
  - Тем же угнетеным усатым старым фрау цыганкам ты надавил на их самолюбие, на их женское дойче достоинство!
  Ведь они же почти женщины, хотя, признаться, несимпатичны мне!
  Они, наверно, на тебя чем то обижены, если не бреют дойче их данке либен шуле алес гитлерюгендские свои усы и волоски на подбородках, которые у мужчин называются бородами!
  У клиента вряд ли найдется доверие к бородатой цыганке, особено, если она в дойче швабский свой ус дует!
  Надо ли так нажимать на честь и достоинство старых лярв цыганок, если они обижаются на тебя, словно ты их превратил в кобыл!
  Полагаю, что в твоём баронском их данке либен шуле алес лексиконе нет ласковых и добрых слов по отношению к цыганским фрау женщинам!
  А о романтической переписке внутри табора я вообще молчу, словно мне зашили рот медной проволкой!
  Я представляю, как ты отчитываешь цыганок, когда они трясут усами и оправдываются, что за день ничто не награбили, а нагадали жадным баварским тирольцам лишь на несколько каури и гривен!
  Не надо резкости, барон, не надо, майн либен!
  Претензии твои, я полагаю, относятся главным образом, к молодым цыганам, которые тебя подсиживают и наводят смуту в таборе, но тебе страшно ругать их, потому что они сильные и наглые, молодые цыганята, поэтому ты всю силу своего сарказма и недовольства обрушиваешь на усатых гадалок!
  А сегодняшняя твоя беседа с молодыми цыганами, которые притащили меня, словно бешеную кобылу?
  Эта беседа напоминает властный разговор падишаха с их данке либен шуле алес донерветер наложницей!
  Жаль смотреть на твоих поданых, особено на голодного мишку, для которого на Берлинских помойках еды в избытке!
  Ведь медведь работает за пятерых цыган, и порой ему можно простить, если он где то оказался не прав и упустил выгоду!
  Сегодня ты обругал моих швайн донерветер конвоиров!
  Не сомневаюсь, они сейчас сидят в подворотне и точат о камни мостовой ножи на тебя, майн либен барон Будулай!
  Но почему же, гер начальник табора, ты не подумал о ранимой душе подчиненых?
  Ведь цыганам тоже хотелось присутствовать при твоём разговоре со мной?
  И почему ты по утрам не раздаешь усатым цыганкам станки для бритья - пусть побреются, авось похорошеют, как моя их данке либен шуле алес пани фрау Эвка!
  - Ты меня разжалобил, гер с романтической любовью и Идеей! - Цыганский барон Будулай действительно растроился, словно подавился копченым рылом швайн! Лицо Будулая перекосило, как под асфальтоукладочным катком! Нос светился в темноте, как маяк в Александрии! - Очевидно, я порой перегибаю свою палку в общении с усатыми цыганками и враждебной швайн молодежью!
  Однако согласись, гер: это в частности, а в главном я всегда прав, как начальник Рейхстага обергрупен фюрер Ганс!
  Ты уже не сделаешь меня мягким и покладистым, как пруского пасивного гомосексуалиста!
  Неужели не видна всеобъемлющая доброта в моей их данке либен шуле алес либен алес строгости?
  Ты так трогательно говорил про усатых цыганок, майн либен!
  Режь меня - не могу прощать им даже малейших упущений в гадании, когда они ленятся и не приносят ожидаемый доход!
  Сейчас, в дни смуты Германии, от моих усатых женщин столько требуется!
  К тому же, они очень прочные старушки с золотыми их данке либен шуле алес зубами!
  Драх нах остен!
  Очень старые гадалки, правда, нервничают, а молодые гадалки и плясуньи - улыбаются, когда я их по отечески наказываю немецкими фашистко германскими садо мазохисткими плетками!
  Меня вчера расердила улыбка молодой цыганки Азы, когда я её вчера хлестал плёткой семихвосткой по очам карим!
  "Что тебе смешно, майн либен шлюхен фрау Аза?
  Слушай меня, как отца родного и мотай на ус своей матери!"
  А цыганка их данке либен шуле алес либен Аза отвечает и глядит прямо в глаза, хотя это трудно потому что глазки у меня маленькие, узенькие, словно у китайца, которого покусали в очи пчелы:
  "Майн либен гер барон Будулай!
  Я слушаю вас, обербарон и мотаю на свой ус, хотя ещё не отрастила усы, как у кавалериста с горы Юнгфрау!
  А улыбаюсь потому, что вы отлично бьёте плеткой по очам, здорово пронимает, как в садо мазохисткой бане на Карлмарксгешефтштрасе!
  Когда меня сильно бьют, то я вижу свои недостатки, которых не замечала в спокойной их данке либен шуле алес жизни!"
  Ты, гер, бросил мне в мудрое лицо швайн упрёк, и я не забуду о нем даже после смерти, обещаю тебе всеми кобылами цыган!
  Между прочим есть способ проверить, кто из нас в дойче Германии прав!
  Выйдешь из палатки и поговори с цыганкой Азой о моём их данке либен шуле алес тиранстве, верлюхт сарказме и прочих вердамт свирепостях!
  Выбери подходящий момент, когда цыганка фрау Аза бреет ноги, или выползет из моего шатра красная и мокрая, как их данке либен шуле алес курица хун в ресторане, где немцы оглушительно пердят!
  Если цыганка Аза начнет жаловаться, то обещаю, что найду для неё доброе цыганское слово и подарю ей бусы из дойче можевельника, в котором барахтаются швабские немцы на горе Юнгфрау!
  ... Ночная беседа Георгия и цыганского гера барона Будулая не исякала ни на минуту, как река Рейн!
  Они спорили и договаривались, вспоминали свои драй промахи в жизни, и, не стесняясь, обменивались резкими и неприятными словами, как в лучшей библиотеке Берлина имени Фейербаха!
  Георгия и барона Будулая уже связывало взаимное понимание и та подлиная дружба между обречеными нищими, которую не разрушает даже самая безпощадная откровеность с усатыми цыганками и плясунами медведями!
  В конце беседы взъерошеный полубезумный барон Будулай вытащил Георгия из палатки и встал рядом над цыганским демократическим табором, где тот, кто раньше утром проснулся, тот наряднее оделся!
  - Тебе можно доверить Водружение Знамени Победы над Рейхстагом, гер!
  Ты - сама совесть русского, дойче и цыганского народа! - Цыганский барон Будулай простер руку в сторону невидимого в ночи и за домами Рейхстага, словно отгонял тучи комаров в тайге, где бродят волки! - Часто человек и дойче цыган таит в себе горе и слабость, особено слабость к алкоголю!
  Иной цыган или дойче их данке либен шуле алес немец от гордости крепится, будто ему воткнули в заднепроходное отверстие железный прут!
  Другой человек шлюхен швайн не верит добросердечию швабских людей!
  А вот Идейные - они просто обязаны подчас в их данке либен шуле алес одиночку справляться со своими вердамт слабостями или верлюхт горем!
  Идейный Знаменосец - это, ко всему прочему, их данке либен шуле алес человек твердой воли, он сильнее тех, мимо которых проходит с Красным Знаменем Победы!
  И если у знаменосца появляются их данке либен шуле алес раны или обнажаются душевные верлюхт слабости - лучше ему потерпеть до Водружения, не скулить, не обнаруживать их!
  Умный идейный Знаменосец, раненый при попытке Водружения Знамени Победы над Рейхстагом, будет сдерживать боль, слезы и вопли пока это возможно, и постарается не показать зевакам, полицейским, охраникам, праздным туристам, сочувствующим цыганам, что он ранен, как дикий кабан на вертеле в ресторане Берлин!
  Вспомни, о гордом соколе из песни цыганского народного писателя Алексея Максимовича Горького Пешкова: смертельно раненый сокол силой своего многонационального духа подавил физическую слабость, влияние над которой не каждому доступно...
  Гер, ты не швайн шлюхен полководец и не вердамт историческая личность, как Буратина, - не подумай, что я из лести провожу исторические паралели!
  Ты - носитель новой Идеи, Идеи Водружения Знамени Победы над Рейхстагом!
  Но всё таки ты отвечаешь за большое русиш дело и за милионы русских людей, которые узнают о твоём поступке!
  Имеешь ли ты право обнаруживать перед милиардами людей планеты свои раны или стонать от боли, как резаная швабская баварская швайн?
  Наверно не имеешь, гер, не имеешь!
  Какой же из тебя Знаменосец, если ты в столь трудное даже для Вермахта время, покажешься над куполом Рейхстага ослабевший и страдающий!
  Люди Мира должны верить в твою силу, в твою Идею, ты для них - путеводная звезда и опора для хилых скелетов! - Цыганский барон надолго замолчал, как раненая кукушка!
  Георгий понимал, что барон Будулай ещё не всё сказал, поэтому терпеливо ждал, как первокласник третьекласницу!
  И барон Будулай, помолодел внезапно на тридцать шесть лет:
  - Я дам тебе в аренду, гер, всё, что необходимо для Водружения Знамени Победы СССР над Рейхстагом!
  После исторического подвига, это обмундирование подскочит в цене, как акции ФСК!
  Мы выгодно его продадим, потому что мы их данке либен шуле алес цыгане, мы всё продаём, их данке либен шуле алес!
  А, если их данке либен шуле алес гимнастёрку пробьют пули, и либен алес она окрасится твоей швайн кровью, то просто загребем за неё драй милионы доларов сша!
  На часть вырученых донерветер денег мы построим тебе вердамт мемориал, гер!
  Цыганский барон зычно крикнул соплеменикам, долго торговался на цыганско немецком языке, доказывал, убеждал, щелкал пальцами, потел, курил трубку, но остался довольным, потому что уговорил единомышлеников, как на Двадцатом Съезде КПСС!
  Георгий вместе с донерветер цыганским бароном Будулаем вступили в новую историю, как в воды реки Ока!
  По ходу дела Георгий скидывал свои вещи и одевал новые, то есть обмундирование солдата Великой Отечественой войны, как наряжался на съемки исторического фильма про Блюхера и Ворошилова!
  Сапоги подобрали только с третьего раза, как на свадьбу рядового!
  Георгий переобулся около бойкой усатой цыганки с золотыми коням в ухах!
  Он без сожаления оставил свои почти новые ботинки "рокпорт", которые купил в Москве на распродаже за тысячу рублей, а оригинальная их цена - одинадцать тысяч!
  Цыганка быстро убрала ботинки Георгия в мешок, а барон Будулай только от удовольствия языком щелкал, как дятел щелкопер!
   Гимнастерка и галифе немного меньшего размера, но цыганский барон заверил Георгия, что это ненадолго!
  - Гер, тебя либо убьют раньше времени, либо пуговицы на вердамт толстом брюхе оторвутся, так что не почувствуешь донерветер неудобств! - Барон, как портной из Цюриха любовно одергивал на Георгии китель! Критически осмотрел галифе, помог заправить в сапоги! Глаза цыганского барона Будулая горели жадными огнями, Георгий даже на минуту подумал, что барон сорвет с него форму, оденет и сам пойдет на приступ Рейхстага! Но Барон не решился... - Гер, что же мы китель на голое тело надели, словно в донерветер немецком публичном доме!
  Под китель сейчас подберем их данке либен шуле алес рубашечку или... что носили солдаты СССР под кителем?
  Ни Георгий, ни барон, ни цыганки не знали, что надевали солдаты в Великую Отечественую войну под китель, потому что забыли картинки!
  Георгий первым догадался, что - рубашку, но какую рубашку - опять загадка, как лабиринт в Греции!
  Военых рубашек у цыган в мешках не оказалось, словно корова языком слизнула!
  К удивлению Георгия цыгане доставали из мешком рубашки дореволюционых графов, баронов, даже одну кольчугу извлекли, но военой рубашки - нет, как нет!
  Георгий задумался, а цыганский барон думать не привык!
  Он выхватил из узла тельняшку - неизвестно какого года и протянул Георгию, как свадебное платье:
  - Надевай тельняшку, гер!
  Безпроигрышный донерветер вариант!
  В тельняшках ходили и их данке либен шуле алес матросы, и солдаты и летчики!
  Не знаю, может быть и донерветер вердамт гитлерюгенды надевали под эсэсовские мундирчики матроскую тельняшку!
  Георгий скинул китель, натянул тельняшку, как вторую кожу!
  Тельняшка приятно щекотала тело и грела, как душа любимой девушки!
  Георгий вспомнил любимую фрау пани Эвку, взгрустнул, но отвлекся на шинель рядового бойца, которую заботливый, как приемный отец, цыган Будулай, накинул ему на плечи!
  В шинели Георгий почувствовал себя, как в доме, в родном доме на улице Воровского!
  С головным убором вышла заминка, потому что военых пилоток и касок у цыган в мешках с избытком, словно только что обокрали полк одна тысяча сорок третьего года!
  Будулай высказал робкое предложение, чтобы Георгий надел сначала пилотку, а на пилотку - каску!
  Георгий отказался, потому что стал похож на повивальную бабку с ночным горшком на голове!
  Затем выяснили, что каска не солдатская, а рокерская от байкеров!
  Каску заменили на военую, но все же Георгий решил, что пойдет только в пилотке, как смелый солдат, который не боится пули в голову!
  "В каске широкая общественость не заметит моего лица, меня не сфотографируют, не поместят в газеты, а это недопустимо, потому что о Водружении Знамени узнает весь мир, и моё лицо тоже станет известным!
  К тому же, глупо, когда в солдатской каске и в очках со стеклами минус сто!
  А пилотка и очки гармонируют, как Ромео и Джульета!"
  Георгия перепоясали, на плечо повесили вещмешок - сидор, в котором булькала фляга с цыганским дойче их данке либен шуле алес шнапсом и громыхало домино!
  Будулай уверил Георгия, что солдаты в войну на привале всегда играли в домино!
  Когда Георгия одели и обули, даже ремень нацепили с пряжкой, то Георгий вспомнил о нижнем белье и портянках, как о необходимых вещах, без которых боец - не боец, а - баба, даже дойче их данке либен шуле алес шлюхен баба!
  Несвежее нижнее белье цыганка извлекла из потрепаного, как мартовский кот, серого дойче мешка: Георгий подозревал, что белье принадлежало какому нибудь больному!
  Но с легкой ухмылкой Георгий успокоил себя, что за короткий срок зараза, если подцепится из белья, не убьет - у нее не хватит времени...
  На портянки пошла загадочная серо жолтая тряпка из запасов табора!
  Наконец Георгий экипировался лучше, чем ожидал!
  Он с восторгом топтался на месте, искал блестящую витрину магазина, где увидел бы своё обновленое отражение, отражение действительности, отражение более реальное, чем сам Георгий, инженер физик из Москвы!
  К Георгию подходили цыгане, щупали, восхищено охали (Будулай следил, чтобы его соплеменики по привычке автоматически не обокрали Георгия!)!
  В новой форме Георгий казался мужественым, недосягаемым, под защитой Идеи!
  Тонкая смуглая в ночи рука легла на правое плечо Георгия, как бабочка на ромашку!
  Георгий милостиво скосил глаза и увидел ослепительной красоты (как ему показалось в слабом освещении и при минусовом зрении!) прекрасную цыганку!
  Цыганка приоткрыла рот, с уже подкрашеными алыми губами и прошептала:
  - Красавчик! Я буду твоей, женись на мне, красавчик!
  Мне многие предлагали руку и сердце, а я, цыганка Аза, говорила: "Нет!"
  Теперь же я скажу тебе - "да"!
  Цыганка Аза, барон Будулай и цыгане замолчали, ждали ответа Георгия!
  Георгий неторопливо скатал из газеты "Цюрюк Берлин" трубочку, поискал глазами - барон Будулай понял и насыпал в трубочку табака, поджег фитиль - Георгий закурил самокрутку, как курили солдаты Великой Отечественой войны!
  - Аза, ты красивая! Ты, действительно, красивая, как научное открытие в МИФИ!
  Если бы у меня не было дамы сердца, я бы женился на тебе, дорогая!
  Но... сейчас не могу... у меня романтическая любовь с фрау пани Эвкой!
  - Я убью её! - Цыганка Аза ударила себя правой рукой под левую грудь, где полагала, стучит сердце! - Я вырву её их данке либен шуле алес язык!
  Я выколю её очи донерветер голубые!
  И ты станешь вердамт моим, красавчик гер!
  - Я приведу тебе слова немецкого дойче философа Фейербаха, дорогая Аза! - Георгий резким, как удар кнута садо мазохиста, движением поправил пилотку! Долго ходил вокруг цыганки Азы с папиросой, которая сыпала искрами, как кот! - Фейербах, когда его бросила жена, убежала с дойче донерветер другом, сказал:
  "Если вы строите планы по поводу устранения соперника в любви - это плохо вас характеризует, вы отсталый человек"!
  На чужом несчастье не возвести счастливый семейный очаг!
  Запомни эти слова, девочка, запомни!
  Георгий отвернулся от замолчавшей цыганки Азы, пошёл и табора, как из жизни!
  На выходе его догнала усатая цыганка, всунула в руки древко с красным знаменем Великой Отечественой войны!
  Георгий принуждено засмеялся, будто наступил себе на хвост:
  - Спасибо, фрау женщина!
  Спасибо! А то я про самое главное - про Знамя Победы и забыл!
  Хорошее Знамя, настоящее, прекрасное! Чудо, а не Знамя!
  Георгий с улыбкой, как младенца, баюкал Красное Знамя Победы СССР!
  Он переворачивал Знамя, щупал материал, проверял древко на прочность - Знамя не подкачало!
  Подошёл взволнованый Будулай с касетным магнитофоном на веревочке!
  Цыганский барон повесил на правое плечо Георгия магнитофон, прослезился, но сдерживал рыдания восторга и раставания:
  - Гер, пускай мы имени твоего не знаем!
  Но знаем - честен ты был до конца!
  Возьми магнитофон, он, хотя и не военый - какие там магнитофоны, одни патефоны, но на касете записана песня "Вставай страна огромная, вставай на смертный бой"! - Цыган Будулай пел, а Георгий и цыганка подхватили песню, как Знамя из рук раненого бойца:
  "Вставай, страна огромная,
  Вставай на смертный бой
  С фашистской силой тёмною,
  С проклятою ордой!
  Пусть ярость благородная
  Вскипает, как волна, -
  Идёт война народная,
  Священная война!
  Пусть ярость благородная
  Вскипает, как волна, -
  Идёт война народная,
  Священная война!
  Дадим отпор душителям
  Всех пламенных идей,
  Насильникам, грабителям,
  Мучителям людей.
  Пусть ярость благородная
  Вскипает, как волна, -
  Идёт война народная,
  Священная война!
  Пусть ярость благородная
  Вскипает, как волна, -
  Идёт война народная,
  Священная война!
  Не смеют крылья чёрные
  Над Родиной летать,
  Поля её просторные
  Не смеет враг топтать!
  Пусть ярость благородная
  Вскипает, как волна, -
  Идёт война народная,
  Священная война!
  Пусть ярость благородная
  Вскипает, как волна, -
  Идёт война народная,
  Священная война!
  Гнилой фашистской нечисти
  Загоним пулю в лоб,
  Отродью человечества
  Сколотим крепкий гроб!
  Пусть ярость благородная
  Вскипает, как волна, -
  Идёт война народная,
  Священная война!
  Пусть ярость благородная
  Вскипает, как волна, -
  Идёт война народная,
  Священная война!"
   Закончили вековую победную песню, как залили в бак Космолета горючее!
   Они стояли втроем: старая усатая цыганка, цыганский барон Будулай, Георгий, стояли и держали друг друга за плечи, как перед прыжком в пропасть!
   Далеко далеко голосила от безпросветной тоски красавица цыганка Аза с золотыми серьгами в ухах!
   Будулай заговорил первым, потому что барон, хоть и дойче цыганский, но барон по званию:
   - Гер! Когда их данке либен шуле алес выступаешь?
   - Я бы сказал, что на дойче расвете, как полагается в военых операциях, но сейчас...
   В обед, когда около Рейхстага соберется достаточно праздного верлюхт народа!
   Если не будет людей, то Подвиг мой пройдет напрасно: меня убьют, а Знамя Победы втихаря стащат с купола Рейхстага и затопчут своими большими ногами!
  Как швайн дойче затопчут!
  - Иди, гер, иди! - Будулай подтолкнул Георгия в спину в сторону Рейхстага! Рука цыганского барона дрожала, как после езды на бульдозере Кировец! Ноги приплясывали танец победы! - Если что - присоединяйся потом к нашему табору!
  Мы уходим в небо!
  Георгий не оглянулся на Будулая, на цыганок, и на животрепещущую цыганку Азу с золотыми серьгами в ухах!
  Он смело пошёл, с касетным магнитофоном на плече, по Карлмарксалеслибендрайкюхельштрасе!
  На пересечении с Либнехтцюрюкцеткинштрасе Георгий лег отдохнуть около бетоной тумбы, на которой стоял дойче гипсовый лев!
  Холод булыжной мостовой не проникал через шинель, через натуральный ворс верблюда!
  Георгий смотрел в нарастающее утро и сам себе сочинял последнее письмо, как конец света:
  "Может быть, я не люблю людей их данке либен шуле алес?
  Может быть, во мне нет доброты?
  Я знаю, что я человек излишне честный, потому что трусливый, чужого не возьму, потому что страшно!
  Однако настоящая ли это моя честность, если все другие для меня нечестны?
  Я часто хвастаю перед собой, что делаю то, что другие не смогли сделать, например, в лаборатории МИФИ я ставил опыты, которые никто не ставил!
  И это правда, да что в ней толку?
  Предположим, что я поставил тысячу опытов с фотоэлектроным умножителем в мюоной лаборатории, и эти опыты мной не обработаны!
  В это время в соседней, пионой лаборатории и компьютеров не хватает, и осцилографов нет, а всё у меня на столе!
  Меня это не безпокоит: ведь высокое начальство похвалило меня за опыты, а до другой, отсталой лаборатории начальству нет дела!
  Я однажды нашёл на столе секретарши донос из пимезоной лаборатории, они ругали меня за излишние траты, а у них нет даже карандашей для записи своих опытов!
  Я не обратил внимание на донос, потому что главное для меня - это мои опыты!
  Я сделал то, что делал, а остальное, мне не важно, не волнует, как овца на мясобойне!
  Так и в дойче Германии: я сделал романтическую переписку, влюбил в себя барышню фрау пани Эвку, сам в неё влюбился, получил Идею, нечаяно охмурил красавицу цыганку Азу, достал военое обмундирование и иду на Рейхстаг!
  А подумал ли я о проблемах тех людей, с которыми судьба столкнула меня на неметчине, как в лоб с паровозом имени Аны Карениной!
  Проникся ли я чаяниями даже простых пьяниц в кафе: чехословака и поляка?
  Нет, потому что я недобрый, я не люблю людей...
  Не любил... а теперь люблю!
  Теперь, когда мне нечего делить, когда нет амбиций, когда только легкая дрожь в ногах и нет завтра, нет будущего, люди, даже самые отсталые милиардеры, кажутся привлекательными, потому что имя им - Человек!"
  Георгий не заметил, как заснул, а когда проснулся, то испугался за Идею:
  "Не проспал ли я весь день, как медведь в берлоге в Петрозаводске?
  Нет, вроде не проспал, потому что Солнце в зените, а бюргеры бегут на обед в ресторане!
  Ишь ты, как перешагивают через меня, как через труп!
  И никто не побеспокоил, никто не сдвинул меня с места, потому что уважают человеческое достоинство!
  ХМ! А хорошо ли это?"
  Георгий встал с камней, голодный, помятый, но счастливый, что наконец то наступит развязка, финиш, а финиш в любом случае желаный!
  В маленьком парке, в укромном уголке, куда пока не забегали дети, Георгий справил нужду:
  "Природа скроет!"
  Он пожевал веточку елки для удаления запаха изо рта:
  "В герое должно всё быть красиво и опрятно!"
  Мыслено оглядел себя со всех сторон, как статую Аполона в музее Пушкина в Москве и пошёл, пошёл их данке либен шуле алес сорокапятилетний мужчина из Москвы!
  Георгий не чувствовал ни страха, ни подъема настроения, что страно, потому что Георгий всегда боялся публичных выступлений, робел, стеснялся, заикался, будто ему засунули в ухо зенитную ракету!
  Мелькнула мысль:
  "Выпить шнапса для храбрости!"
  Но Георгий отбросил мысль, за которой последует другая мысль: ещё шнапса и поговорить о жизни!
  А за этими мелкими делами, возможно исчезнет Идея Водружения над Рейхстагом Знамени Победы в Великой Отечественой войне!
  И пропадет всё в море алкоголя, как пропадает в истории веками!
  Георгий ощущал пустоту внутри, словно не он шёл, а им двигали, как электричеством робота!
  Лица дойче баварских бюргеров и дородных фрау не носили печать индивидуальности, а плыли облаками!
  Наконец Георгий вступил на площадь перед Рейхстагом, как в болото Иван Сусанин вошёл!
  "Только бы Рейхстаг не закрыли на учет или на ремонт!
  Только бы дверь открыта, а за дверью хоть полк эсэсовцев!
  Нет ничто глупее для Идеи, чем отсутствие предмета, на котором Идея должна осуществляться!"
  Георгий дошёл до центра площади, непослушной рукой включил магнитофон: цыганский барон Будулай сделал доброе дело - из магнитофона, где громкость установлена по максимуму, грянула с порядочными децибелами, словно взлетал реактивный самолет, песня "Священая война"!
  На Георгия обратили внимание туристы из Японии, которые фотографируют всё подряд, даже своё заседание в ватерклозете!
  К нему подбегали, приседали, делали фото, а Георгий не замечал туристов, всё набегающих и набегающих, как медузы осенью!
  Он ловчее взял Красное Знамя, поднял повыше, как полагал, делают знаменосцы!
  На минуту мелькнула досада, что не посмотрел, как правильно нести знамя!
  За этой мыслью прилетела другая мысль, что как установить Знамя на куполе Рейхстага, чем закрепить?
  И к чему закрепить, чтобы его видно издалека, как Кремлевскую Звезду?
  Но Георгий понимал, что следует делать не по уму, а по обстоятельствам, потому что всех мелочей, которые - самое главное в любом деле, не предусмотришь!
  Георгий подошёл к двери Рейхстага, толкнул огромную дверь, как дверь в паралельный мир!
  Дверь тяжело поехала, потому что огромная бюргерская, сделана немцами добротно, как и всё немецкое!
  И вдруг на Георгия накатила ярость, азарт, кураж, имено то, что необходимо, что он не ожидал от себя, будто в него вселился Рэмба с перевязаным глазом или насмешливый Василий Тёркин!
  Георгий тяжелым удобным солдатским сапогом ударил по двери:
  - Открывайте, когда со знаменем идут советские солдаты!
  Знамя неудобно шныряло между дверями, и Георгий потерял часть куража, но всё же вошел решительно, как к себе в лабораторию!
  Наперерез Георгию из за низкого столика выскочил охраник, Георгий понял, что охраник, а кто же ещё, если сидит у дверей, как вертухай?
  Охраник в чорной форме, а Георгий отметил, что "Эсэсовец", вежливо улыбнулся Георгию, перегородил собой дорогу и ласково произнес:
  - Гер, вы к их данке либен шуле алес кому и по какому верлюхт вопросу?
  Георгий понял, что, если вступит в дебаты, то потеряет ВСЁ!
  Тем более, что пеня заканчивается, а, когда смолкнут звуки из магнитофона, то наступит пугающая тишина, а тишины Георгий боялся больше, чем энцефалитных клещей!
  Он понял, что сейчас - главное не останавливаться ни мыслями, ни телом:
  - АААА! Мерзавец, руки прочь от Советского солдата! - Георгий надвинулся на охраника, как ледокол Ленин! Охраник по инерции принял в сторону, Георгий пошёл мимо него! - Прочь с дороги хам, прочь я сказал, швайны!
  Второй охраник поднял трубку и кому то докладывал о страном опасном посетителе!
  Отодвинутый охраник в это время доставал из кобуры пистолет, за спиной Георгия доставал, хотя был уверен, что не выстрелит!
  За всю свою жизнь охраник ни кого не убил, не ранил, но пистолет для устрашения доставал часто, потому что в Рейхстаг иногда заходили по нужде байкеры и хипи из Чехословакии!
  Чехословаки дисциплиной не отличались, поэтому их выгоняли только с помощью пистолета!
  Чехословаки грозили, что подадут жалобу в ООН на охраника, но затем забывали за кружкой пива Великопоповицкий Козел!
  Георгий спиной не видел пистолета охраника, поэтому почти уверено шел к лестнице на второй этаж, как к себе на дачу на чердак, где летали мыши!
  Охраник закричал в волнении, потому что не желал осложнений - вдруг, гер сын милиардера или дальний родственик гера партагеносе:
  - Нихт! Найн! Швайн шлюхен!
  Стой либен алес!
  Майн кампф капут!
  Драх нах остен, стреляю!
  Но не стрелял, добрый дойче прусак...
  Навстречу Георгию с лестницы бежали ещё три охраника с пистолетами наготове, как в походе к девкам в бордель!
  "Сзади два, спереди три - многовато! - Георгий не ожидал столь быстрого отпора, как в кино! - Если убьют в холе Рейхстага, то как то это неправильно!
  Если неправильно - то не убьют!"
  Георгий успокоил сам себя, но опять же к своему удивлению, сделал невозможное, словно не сам, а кто то другой, солдат из братской могилы!
  Георгий швырнул магнитофон в трех охраников, снова закричал:
  - С дороги, подлецы!
  С дороги, убью!
  Гитлер капут!
  Взял в руки знамя, как палку для карате и палкой отшвырнул трех охраников!
  Трудно потому что каждый охраник весил не меньше двухсот килограмов, трудно, но почетно!
  Охраники грохнули живым тестом, тот, кто посредине, традиционо громко перднул по немецки!
  Они закрыли телами дорогу наверх, и Георгий благоразумно быстро побежал по первому этажу, по мрачному коридору, как в тюрьме!
  В это время жизнь в холе затихла, а шипели только мозги охраников:
  "Что их данке либен шуле алес делать?
  Вас ист дас?
  Как нам донерветер поступить?"
  Не размышлял только один охраник, самый тощий - сто восемьдесят килограмов - из бывших поляков!
  Поляк признал в Георгии русского, а русских поляки ненавидели хуже горькой зупы с фляками!
  Надо же кого то ненавидеть: французов и немцев - нельзя, потому что они культуральные, украинцев - нельзя, потому что Украина близко, и украинцы тоже ненавидят русских, а русские далеко - их можно ненавидеть, не опасно!
  Поляк смотрел на удаляющуюся спину Георгия и думал о том, что получит премию, если подстрелит русского, улучит свой послужной список, продвинется до звания старшего охраника!
  А, если мировая общественость осудит за убийство русского бандита, то поляк спокойно до конца дней будет безплатно пить пиво и шнапс, только за рассказы о том, как он ловко подстрелил врага!
  И поляк выстрелил, хотя ему очень страшно за последствия!
  После выстрела поляк почему то вспомнил о своих четырех детях, которым забывал послать деньги в Польшу на пропитание!
  Пуля попала Георгию в правый бок, развернула, и Георгий по инерции забежал в кабинет, как в смерть!
  Дверь захлопнулась с буханьем, Георгий знал, что ранен, или почти убит, в панике пододвинул к двери тумбочку с фотографией жирного дойче гера!
  "Ранен? Убит?
  Как же так? Как нелепо вышло, словно перепутал женскую баню с мужской!
  Знамя должно быть на крыше, а я на первом этаже Рейхстага, как крыса!
  И нет мне выхода из этой комнаты, кроме как в дойче прускую полицию!"
  Георгий огляделся и увидел за толстым столом фрау немку с огромной грудью необъятного космического размера!
  Фрау немка ещё не успела испугаться, поэтому смотрела с театральным интересом, как на свадьбу геев!
  Георгий лег на пол и махнул рукой ободряюще:
  - Не бойтесь, фрау их данке либен шуле алес немка!
  Я - Советский солдат!
  Страны Советов давно нет, СССР нет, а я есть!
  Я не причиню вам боль и душевные их данке либен шуле алес страдания!
  Голубушка, я тоскую по своей Идее и хочу наверстать упущеное!
  Я теперь, кажется попал в тупик, из которого нет выхода!
  Взвалите на свои дойче плечи проблему за меня, помогите мне, чтобы я раненый разогнулся от радости!
  Помогите мне выйти из комнаты без хлопот, хотя я понимаю, что говорю глупость, когда против меня уже ополчилась вся полиция и армия Вермахта!
  Георгий безнадежно закашлялся, как простуженый хорек!
  Кровь смочила тельняшку, письмо в кармане кителя, вытекала, но медлеными толчками, словно из засореного водопровода!
  Георгий боли не чувствовал - только досаду!
  За дверью по доброму закричали:
  - Вердамт терорист донерветер!
  Выходите, мы обещаем вам их данке либен шуле алес жизнь и верлюхт свободу!
  Великая Германия прощает всех их данке либен шуле алес преступников!
  - Русские не сдаются! - Георгий поднял с пола акуратную дойче корзиночку для бумаг и швырнул в дверь, как гранату!
  Корзиночка стукнула по двери, за дверью бюргеры полицейские упали от страха и зажали ухи руками!
  - Рюсский? Вы их данке либен шуле алес вердамт русский? - Фрау вышла из за стола, без страха и упрёка подошла к Георгию, потрогала лоб Георгия холеным жирным, как баварская сосиська, пальчиком!
  О! Майн гот! А майн либен их данке либен шуле алес!
  "У меня будет свой домашний русский!
  Как это модно!
  И не просто русский чеховец в очках и с бородкой, а настоящий русский их данке либен шуле алес медведь!
  Фрау Марта взвоет от вердамт зависти, когда я с русским их данке либен шуле алес парнем приду в баню!
  Вас ист дас!
  Драх нах остен!"
  Толстая фрау, а звали её Герда, всю жизнь мечтала о русском романтическом парне, потому что русские романтики давно вошли в Германии в моду, как мелкие той терьеры!
  Обычно состоятельная фрау выписывала себе романтического начитаного русского, который не работал, а рассуждал об искустве!
  Фрау Герда мечтала о русском, но как то не хотела зачуханого литературоведа, а мечтала о Воине!
  Она с жадностью смотрела фильмы, где простая девушка приютила раненого человека, который оказывается в конце концов Принцем, солдатом, или богатым весельчаком!
  А тут: сам пришёл русский герой, да ещё и раненый!
  Фрау Герда представила, как вылечит русского как будет ночами не спать около его верлюхт кровати, как она подносит ложку с микстурой, а затем, когда он выздоровеет - о, майн либен их данке либен шуле алес!
  Что будет, когда русский выздоровеет - гешефт, а не мечта!
  - Я помогу тебе, швайн гер!
  Что либен алес я должна, что ты хочешь?
  Хочешь, я принесу тебе из ресторана кислой капусты с их данке либен шуле алес баварскими сардельками? Пиво, вердамт шнапс?
  - Вы добрая фрау! - Георгий говорил и удивлялся, что силы его не покидают! Знамя Победы он не выпускал из рук из боязни, что фрау немка хитростью похитит Знамя! - Мне нужно на второй этаж, на крышу, на купол Рейхстага!
  - О! Майн либен!
  Сейчас я выведу тебя из донерветер комнаты, а верлюхт полицейским скажу, что ты идешь сдаваться, но только со мной идешь, а не с швайн ними!
  Когда дойдем до лестницы - беги, беги майн гер зольдат!
  - Спасибо, фрау!
  Родина, пусть даже твоя Родина, не забудет твой подвиг!
  Георгий с помощью фрау Герды отодвинул тумбочку, как вдруг услышал шум за окном, будто накатил Тихий океан!
  Георгий выглянул и заледенел на минуту: на площади перед Рейхстагом стояли немецко фашисткие полицейские и войска Германии - все примчались против Георгия!
  Но это не самое главное, что поразило Георгия, а - в руках трех полицейских билась в истерике пани фрау Эвка, Наташа из Вологды!
  Красивая, с распущеными волосами, белая, мягкая, в одной ночной рубашке, она кричала в сторону Рейхстага:
  - Гер Георгий!
  Я принесла тебе пирожки в корзинке, а полицаи отобрали, думали, что там бомбы!
  Гер! Не отступай!
  Я мыслено с тобой! - И полицейским: - Отпустите немедлено, швайн суки!
  Я - поданая их данке либен шуле алес Германии!
  К фрау Эвке и полицейским подбежал ещё один дойче полицай!
  Тот полицейский, с которым Георгий вчера на площади перед Рейхстагом вел добрую поучительную беседу!
  Полицейский к огромному удивлению всех, затеял потасовку со своими соратниками, пытался вызолить фрау Эвку из плена!
  Ему на помощь бежали молодожены гомосексуалисты, что осуждаемы были Георгием вчера!
  Невеста снял туфельку на длином каблуке и колотил туфелькой по бронежилетам!
  Жених размахивал цепями и сверкал голыми ягодицами!
  Дородная фрау продавщица, тоже из вчерашнего дня в помощь Георгию танцевала танец "Яблочко", во время танца наводила безпорядок в ряды солдат!
  Грудями прокладывала дорогу девушке, в которой Георгий уже без удивления, а с нарастающим восторгом узнал девушку нудистку, знакомую нудистку, также из вчерашнего дня!
  Нудистка искала глазами кого то, Георгий знал, что она ищет его для продолжения беседы!
  Философ по Фейербаху и Канту, официант, которого Георгий вчера обокрал, два письмоносца, строитель новой Берлинской стены, усатая цыганка с шарманкой, - они тоже пришли по зову сердца на помощь Георгию, который борется за свою Идею!
  "Не зря, значит не зря я пошел на Рейхстаг!
  Только в единении мыслей рождается настоящее единение тел!
  Выше похоти Правда, выше Правды - сочувствие!" - Глаза Георгия стали влажными, как салфетки из гешефта Берлин!
  На площадь перед Рейхстагом в серый хоровод с криками и песнями: "Ай нанэ, нанэ!" - вливались яркие цыгане!
  Впереди, на белом, сворованом из цирка Берлинкюхельцирк, коне - цыганский барон Будулай!
  За Будулаем - армия бритых гадалок с золотыми серьгами в ухах!
  Георгий улыбнулся и вслед за фрау Гердой, которая, пока он смотрел в окно, успешно провела переговоры с полицейскими, вышел из комнаты!
  Поляк отвел глаза в сторону, а Георгий шепнул ему так, что слышали все:
  - Я тебе, пся крев, покажу курву мать!
  Поляк спрятался за огромные спины охраников, словно ушел в кокос!
  Фрау Герда привела Георгия в хол, подвела к лестнице на второй этаж, но не к выходу, и остановилась!
  Георгий понял, как в детстве, когда увидел чужой воздушный шарик:
  "Пора!"
  Он нарочно грубо, чтобы её не заподозрили в соучастии, отттолкнул фрау Герду:
  - Цюрюк!
  У меня их данке либен шуле алес бомба! - Георгий пожал плечами, развернулся, чтобы дойче охраники и полицейские видели вещмешок, в котором якобы бомба!
  Не подходите, а то взлетите к донерветер матери!
  И поковылял верх по лестнице, как на пьедестал почета!
  За Георгием тянулся кровавый след, словно капли брусники на снегу!
  Фрау Герда громко зарыдала, но больше от счастья, что встретила и помогла настоящему их данке либен шуле алес Парню!
  Георгий вошёл на второй этаж, ушел из видимости глаз, но не видеокамер и сел на пол!
  Ноги окоченели, пальцы замерзали, в голове кружило от потери крови!
  "Ну вот и всё, ну вот и всё!
  Я ухожу из этой жизни!
  Еще недавно я был никем, незрелым человеком!
  Я жил неумным и житейски неопытным, как столовый повар!
  Я не был горяч до крайности даже в нужные моменты!
  Я так не любил людей, не жалел их, даже не был способен на безразсудства, когда им плохо!
  И теперь, когда у видел друзей, моих соратников, я думаю только о них, но не об умирающем себе!
  Георгий прикрыл глаза на минутку, как полагал - на миг, а когда открыл, то увидел над собой страное знакомое лицо...
  - Цыганка Аза, какими судьбами? - Георгий прошептал разорваным сухим, как печенье "Берлинское", ртом! С удивлением отметил, что цыганка Аза одета в форму медсестры времен Великой Отечественой войны! Ладная форма, юбка, что открывает, даже в этот момент, очень притягательные ноги! - Здесь опасно, их данке либен шуле алес!
  Уходи, иди обратно!
  - А я им говорю, что мне наплевать, что у тебя бомба в вещмешке!
  Если ты - их данке либен шуле алес Знаменосец, то я - алес медсестра! - Цыганка Аза дойче из походной солдатской фляжки влила в Георгия примерно сто пятьдесят грамов жгучего шнапса! - Не останавливайся, гер!
  Даже, если тебя будут убивать, почувствуешь приближающуюся смерть - не останавливайся, иначе их данке либен шуле алес дело пройдет напрасно!
  Георгий взглядом поблагодарил медсестру дойче цыганку Азу, поднялся на ноги!
  Шнапс координировал движения, давал недостающие калории, как бензин машине Жигули!
  Цыганка Аза взвалила немощного Георгия на плечи!
  - Крепись, их данке либен шуле алес солдатик, крепись!
  Я принесу тебя на крышу Рейхстага!
  Ещё немного, их данке либен шуле алес!
  - Сестра! Сестра, брось меня! - Георгий чувствовал, что может идти сам, но цыганка Аза упорно тащила его по коридору! - Сестра! Аза!
  Отпусти меня, потому что охраники подумают, что я немощный!
  Мы уже пришли, потому что дверь ведет на крышу!
  Аза с видимым сожалением отпустила Георгия, а Георгий с ужасом и разочарованием встал перед дверью с кодовым электроным замком!
  В фильмах жирные главные герои легко подбирают шифр к двери, в фильмах, но не в донерветер жизни!
  Цыганка Аза закрыла рот руками, чтобы не закричать от безысходности!
  А Георгий вдруг просветлел духом:
  - Пуля - дура, штык - молодец!
  Он древком копья колотил в электроный замок, бил, ругался, потел, терял силы, слушал всхлипывания цыганки Азы и визг сигнализации!
  И дойче электроный замок с китайской начинкой сдался на милость победителя!
  Дверь на крышу распахнулась, туда, где свет и смерть!
  Георгий из последних сил пошёл на верх, как на эшафот!
  Цыганка Аза - за ним, но Георгий её остановил властно и твердо:
  - Дальше тебе нельзя, майн либен сестра милосердия!
  Я уверен, что крыша просматривается снайперами!
  Прощай, до свидания, добрая фрау девушка Аза!
  Георгий отвернулся, захлопнул за собой дверь поскорее, чтобы не смалодушничать, чтобы цыганка Аза не настояла, не пошла с ним!
  Но цыганка Аза, с детства воспитаная в послушании мужчинам, осталась за дверью, не нарушала приказа, а молча смотрела на разбитый замок, словно гадала в будущее!
  Георгий крепко держал Знамя Победы, высматривал из укрытия место, куда Водрузит, быстро водрузит, потому что пуля снайпера быстрее Знамени!
  Наконец пополз по куполу Рейхстага, с той стороны полз, где, как полагал, не простреливается снайперами с площади!
  Он успешно добрался до вершины купола, неожидано и радостно, сам не ожидал, будто покорил Марс!
  Вставил Знамя Победы СССР в Великой Отечественой войне в паз, прикрепил железякой от крепления стекла, замотал каким то проводом освещения!
  С площади перед Рейхстагом послышались радостные крики - Знамя, хоть и на миг, но реяло над Рейхстагом!
  Вдруг, словно само собой, древко переломилось в двух местах, знамя упало!
  Георгий не сразу понял, что, хотя и не слышно выстрела, но пули снайпера или снайперов сбили Флаг!
  Досада, несравнимая даже с разбитым последним фотоэлектроным умножителем во время главного опыта, легла на сердце!
  Георгий понимал, что Знамя уже реяло над Рейхстагом, что за короткий миг его сфотографировали тысячи человек, может быть, даже со спутника!
  Но всё же неудовлетвореность, как после тухлого мяса, не уходила!
  И тогда Георгий сделал то, о чем никогда не думал, о чем не мечтал!
  Он подхватил укоротившееся древко, и встал над куполом Рейхстага со Знаменем Победы СССР в Великой Отечественой войне!
  В правое плечо и в левую ногу ударили две быстрые пули!
  "Почему снайперы меня не убивают?
  Почему не стреляют на поражение, а подстреливают, неопасно для жизни подстреливают, как утку?
  Это нечестно!"
  Георгий скатился с купола, полз, потому что ноги отказали, а знамя держал над головой, высоко, насколько позволяли силы!
  Он не знал, что немецкие дойче снайперы боялись его убивать!
  Воспитаные в демократическом человеколюбивом обществе, ограниченые тысячами инструкций ООН по правам человека, дойче снайперы (не то что азиатские снайперы или снайперы из Рязани) боялись за жизнь человек, в которого стреляли!
  Ещё одна пуля достала Георгия в ногу, в другую ногу, но Георгий полз, как змей!
  Выстрел: попадание в левую ладонь, выстрел - в правую ладонь!
  Георгий сжимает древко загадочным для себя образом, через боль и невозможность!
  Он со Знаменем Победы СССР в Великой Отечественой войне подполз к краю крыши - Георгия все увидели, и он увидел всех!
  "Снова, как после Войны, Знамя Победы СССР над Рейхстагом!
  Русская смекалка плюс высшая математика с физикой - это всепробивающая сила!
  Лиха беда - начало!
  Вот посмотреть бы, как Знамя само собой поднимется в небо и полетит, и тогда - можно умирать!
  Или я полечу со Знаменем, вдвоём, как на ковре самолете!
  Вот только надо отттолкнуться от края дойче крыши Рейхстага, только шаг вперед, хотя ноги прострелены, - и мы полетим!"
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
 Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на Lit-Era.com  
  A.Maore "Жрица бога наслаждений" (Любовное фэнтези) | | Д.Коуст "Маркиза де Ляполь" (Любовное фэнтези) | | Д.Вознесенская "Игры Стихий" (Попаданцы в другие миры) | | В.Крымова "Возлюбленный на одну ночь " (Любовное фэнтези) | | Н.Волгина "Массажистка" (Романтическая проза) | | О.Гринберга "Отбор для Темной ведьмы" (Фэнтези) | | Д.Вознесенская "Право Ангела." (Любовное фэнтези) | | Т.Серганова "Хищник цвета ночи" (Городское фэнтези) | | А.Ветрова "Перейти черту" (Современный любовный роман) | | Д.Вознесенская "Игры Стихий. Перекресток миров." (Любовное фэнтези) | |
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Атрион. Влюблен и опасен" Е.Шепельский "Пропаданец" Е.Сафонова "Риджийский гамбит. Интегрировать свет" В.Карелова "Академия Истины" С.Бакшеев "Композитор" А.Медведева "Как не везет попаданкам!" Н.Сапункова "Невеста без места" И.Котова "Королевская кровь. Медвежье солнце"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"