Эсаул Георгий: другие произведения.

Бордель на Тверской

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Peклaмa:


 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Потрясающий производственный роман о нелегкой, но почетной работе.

  Эсаул Георгий
  
  БОРДЕЛЬ НА ТВЕРСКОЙ
  
  Производственный роман о нелегкой, но почетной работе продажных женщин.
  Они самоотверженным трудом зарабатывают деньги для Государства, из их доходов идут отчисления в Пенсионный и другие социальные Фонды.
  Пенсионеры, люди с ограниченными возможностями, работники культуры и другие получают толику горячей любви и денег с налогов на красивых женщин.
  
  
  Наташа пришла в бордель поздно вечером в пятницу, когда начиналась самая главная работа, как на стройке века - Беломорканале.
  Первым делом Наташа спросила у охранника Серёги, где найти мамку Анжелу с грудями шестого размера.
  Охранник засмеялся и сказал, что мамку в борделе знают все, потому что она - центровая, как Кремль в любом городе России.
  Серёга показал, как пройти в номер, где сейчас заседала мамка Анжела.
  Её королевская опочивальня находится в конце длинного шикарного коридора, увешанного портретами знаменитых мировых девушек по вызову всех времен и народов, начиная от царицы Клеопатры.
  Наташа прошла мимо дежурной по борделю, обогнула бассейн с работающими девушками и заявилась к мамке, одетая и с большим фанерным чемоданом в котором хранилась одежда для борделя: туфли на прозрачной высокой платформе, куча веревочных трусиков и кружевных прозрачных лифчиков, цветные топики, чулочки, наряд медсестры, потешная клизьму и много другого, столь необходимого честной девушке по вызову.
  Когда Наташа вошла в опочивальню, её оглушила громкая музыка, столь неуместная в борделе во время работы, словно слон играет роль дантиста.
  На стенах полыхали факелы, из фонтана летели цветные струи шампанского, а в углу бабахал фейерверк, как на карнавале в Пекине, где чествуют красного дракона.
  Мамка Анжела и ещё три девушки не обратили внимания на Наташу, словно её и нет в Москве, и не родилась она никогда.
  Ягодицы девушек, озаренные пламенем факелов, смазанные маслами и настоями из душистых трав казались отлитыми из червонного золота.
  Когда глаза Наташи привыкли к полумраку, она поставила ногу в грязном сапоге на край роскошной кровати и громко крикнула:
  - Мамка Анжела! Я на работу пришла устраиваться!
  Груди у меня - самые лучшие в Северо-Западном регионе!
  Самая красивая женщина обернулась к Наташе и на лице её появилась заинтересованная улыбка, словно Наташа принесла в чемодане миллион серебряных евро.
  Женщина спрыгнула с патлатого худого клиента, обтёрлась гигиенической салфеткой и небрежной походкой от бедра подошла к Наташе, как подводная лодка в гавань.
  - Новенькая! Наконец-то, и бритая наголо!
  Мамка Анжела провела рукой по лицу Наташи - не щербатая ли?, обжала груди и попу, затем обняла и страстно поцеловала взасос.
  Другие девушки продолжали обхаживать требовательного клиента любителя тяжёлого рока, но с любопытством и неприкрытой любовью поглядывали искоса на Наташу.
  - Хозяин обрадуется новенькой, лишь бы не шалила много! - Анжела засмеялась, поправила правую грудь, которая тараном сшибала Наташу с ног.
  - А кто мой новый господин? Негр? - Наташа спросила несмело с замиранием сердца под левой пружинной грудью.
  Девушка уже работала у негра Мабуки и сбежала от него из-за множественных травм вагины.
  - Нет! Наш хозяин - свой в доску, Виктор Иванович, с Рязанщины.
  Строгий, но справедливый, как товарищ Дзержинский, когда жил.
  Если провинишься - закатают ноги в тазик с бетоном, и в пруд в Котельниках - поминай, что звали Наташей.
  Тебя же Наташей зовут клиенты? А настоящее твоё имя мне ни к чему, как кошке фартук для мытья посуды.
  - Когда я проходила по вашему борделю...
  - Уже - нашему борделю, ты же теперь - своя! -Анжела засмеялась весело и беззаботно, словно нет за спиной трех бессонных ночей с брокерами.
  - Когда я проходила по нашему борделю, - Наташа доброжелательно погладила мамку по правой ягодице, - то слышала, будто хозяин отдыхает с поляками, кутасами.
  - А я думала, что Виктор Иванович в библиотеке, - мадам пошутила, и Наташа залилась неподдельным искренним смехом, как в кузнице старика Потапыча.
  - Что хозяину заведения в библиотеке делать?
  Дрочить на книги по математике?
  - Все в библиотеке - ботаники, - Наташа поморщилась, отчего её миленькое личико стало похоже на грустную Луну. - Я пробовала снимать клиентов в библиотеке - либо нищие, либо - импотенты, но в основном - импотенты нищие и замуж не зовут, словно ослепли над книгами по ботанике.
  И жены у них соответственно - кривые и толстые, очкастые и вопящие, зловонные и неряшливые, как Страшилы.
  Но Страшила из сказки - мудрый, а жены книжных червей - глупы, как пробочный завод.
  - Беседа при клиенте подобна торжественному ужину в сортире, - мадам взяла Наташу под локоток и повела к выходу из роскошной опочивальни, как на плаху. - Наша работа ответственная, девушки громко кричат, имитируют множественные оргазмы, словно их керосином облили и подожгли на главной площади Нижнего Новгорода.
  И это - хорошо!
  - Что хорошо? Что девушек сжигают заживо в угоду клиентам? - Наташа в ужасе закрыла миленькое личико не менее миленькими ладошками. - Всякое бывает - и бьют нас нещадно, и иголки под ногти втыкают, и анус разрывают, но чтобы - поджигали - в первый раз слышу ужасы!
  - Я к слову сказала, - мадам закурила сигаретку и горячим кончиком ткнула потного клиента в пупок (клиент довольно закричал). - Мазохист, - мадам подмигнула Наташе, как в заговоре против царя, и крикнула работницам: - Девочки, кончайте без меня!
  Я пойду новенькую обустрою, пристрою и построю!
  Наташа с мадам вышли в просторный роскошный зал, сравнимый с Георгиевским залом в Кремле.
  Золото, розовый мрамор, нефрит, бронза, позолота, серебро!
  Мадам Анжела пожаловалась, как кошка собаке:
  - Нет времени даже киску подбрить!
  Девушки неопытные, некоторые из деревень привезли тулупы и валенки.
  Каждый день воруют: то серебряный пенис у Аполлона отпилят, то шампанское в фонтане вылакают, то клиенту ногу сломают, или кошелек клиента уведут.
  Нанимаем новеньких, старых провинившихся прогоняем, а опытных молодых работниц не хватает, как гусей на праздничном столе.
  Ты, значит, решила ударным трудом вывести наш бордель на первое место по Центральному Административному округу?
  - Выведем, обязательно выведем, мамка! - глаза Наташи оживились, личико её озарилось мечтой, что так часто случается у молодых девушек по вызову и так редко - у опытных шлюх.
  Мамка и Наташа рука об руку шагали по просторным залам, осматривали комнаты отдыха, сауны, туалеты, душевые комнаты, бары.
  - Здесь ещё недавно стояла колонна, а теперь возвышается статуя Бахуса с каменным членом, - Анжела с гордостью произнесла, ожидала похвалы, как собачка левретка ждёт кусочек сахара. - Скоро мы зажжем в пустом зале огни Святого Эльма, которые выписали из Китая специально для нашего фешенебельного борделя.
  Иначе, какой же интерес работать с тухлыми клиентами.
  А вот и наша точка отсчета, радость и слава, как Космодром Байконур в Казахстане.
  Девушки остановились перед деревянной дверью, украшенной причудливой резьбой со сценками из Камасутры.
  - Из индийского дворца двери нам доставили, за пятьдесят тысяч долларов, как новенький "шевроле", - мадам с любовью погладила пенис деревянного мужчины на резьбе. - Входи, подружка, раздевайся, чувствуй себя, как на работе с клиентами из Молдавии.
  Шикарные апартаменты по величине со спортивный зал средней Московской школы приятно поразили Наташу в низ живота.
  Белый рояль, множество диванов, диванчиков с позолотой на ручках, шикарные крепкие столы из анталийской сосны - не меньше десяти тысяч долларов за стол, три джакузи, две сауны, комната для садо-мазо, купол, как в планетарии, окна с итальянской мозаикой.
  Анжела и Наташа спустились по мраморным ступенькам к бассейну с шампанским.
  Тихо играл реквием Бетховена.
  Лишь закрыв рот, открытый от восторга и удивления, Наташа увидела на дне бассейна роскошный персидский ковёр ручной работы.
  Над ковром плавали пузатые золотые рыбки, и Наташа удивилась, почему рыбки не сдохли от шампанского.
  За бассейном - комната для извращенцев антикваров: старая керосиновая лампа, медный зеленый самовар, дряхлый комод, пружинная армейская койка, копоть, тюремные тюфяки с гнилой соломой, кровать из трёх досок, покрытая мешковиной - вся старина стоила бешеных денег.
  Наташа мечтала, что когда купит квартиру, то обустроит её примерно так, как угол в этом зале.
  - Это нам Виктор Иванович подарок сделал на Восьмое Марта, - мадам довольно засмеялась, похлопала Наташу по щечке, как по барабану: - У тебя соринка в глазу, Наташа.
  - Да? А я и не чувствую! Пенис в попе не чувствуется, а соринка - ощущается! - Наташа порозовела от смущения, как розовая устрица.
  Мадам с заботой вытащила соринку из глаза Наташи, как бревно из уха верблюда извлекла:
  - Ты подожди, подмывайся, подбривайся, а я сейчас приду, как всегда красивая и желанная.
  Она ушла, подпрыгивая легко и беззаботно, как балерина на свадьбе сталевара.
  Вскоре мадам появилась с двумя мисками тухлой норвежской селедки и двумя бутылками шампанского "Мадам Клико".
  Наташа после вчерашней оргии не опохмелялась, набросилась на дорогущую селедку (которую специально тухлили в ресторанах Норвегии) и на французское шампанское.
  Кушали и пили жадно, молча, как голодные тигрицы после родов.
  Через несколько минут Анжела выжала из бутылки последние капли и сказала со вздохом,
  - От дагестанского шампанского и норвежской селедки аппетит разыгрывается, как на необитаемом острове.
  - Шампанское не французское? - Наташа облизывала свои пальчики, но не забывала и пальчики мадам. - Наше? Паленое?
  А селедка - не норвежская? Мурманская?
  - Селедка - самая, что ни на есть норвежская, особо стухленная на свежем воздухе, как труп казака Еремея, - мадам вытянулась в бассейне, как на дыбе. - Мы эту селедку покупаем по пять с половиной тысяч рублей за килограмм - деликатес.
  А шампанское - поддельное, дагестанское из Махачкалы, но - вкуснейшее!
  - Не отличишь от французского, - Наташа задумалась над нелегкой судьбой продажных женщин, которых можно вот так легко обмануть шампанским, как кошку китикетом. - Я в Париже пила много шампанского и вкус у него: один в один, как у этого, словно братья близнецы.
  - Конечно, не отличишь, - Анжела засмеялась и погладила левый сосок Наташи. - Из Махачкалы - прямые поставки паленого шампанского "Клико" в Париж.
  Ты думаешь, что французы что-нибудь делают сами, как браконьеры?
  Они только песни поют, рисуют, и друг друга любят сзади, как пони.
  Французский коньяк - не французский, а из Дагестана, Клико из Дагестана, Португальский портвейн - из Махачкалы!
  Прибыль - тысяча процентов!
  - Вкусное шампанское, и селедка вкусная, - Наташа после тухлой селедки отбивала запах изо рта чесноком. - Я ещё ни одного клиента не обработала, а уже миску селедки скушала, бутылку выпила.
  - Поработаешь с нашими трудными клиентами и ящик с радости выпьешь!
  Мадам сходила за португальским портвейном (Наташа не стала уточнять - настоящий, либо - из Махачкалы).
  Наташа пила ароматный горячий портвейн, жмурилась от удовольствия, занюхивала волшебный напиток кокаином.
  - Всегда в нашем борделе так празднично, будто на карнавале в Польше?
  - Когда нет полицаев - праздник!
  У нас девушка работает Малала из Афганистана, так ей жених из Дагестана каждую неделю шампанское и вино присылает.
  Удивительно, что мы не спились и не истерлись после бурных оргий.
  - Может, поэтому и держит нас хозяин, что мы меру знаем, и не истираемся до поры до времени, - Наташа натянула на ножки прозрачные сапоги с каблуками-аквариумами.
  - Девочка моя, - Анжела покачала бедрами, откинула с живота толстую косу, как у Марьи Искусницы. - Не радуйся раньше времени, пока тебя не избили извращенцы с плётками.
  - Любимая моя, - Наташа поцеловала мадам в губы, облизала свои губы остреньким, как у индийской кобры капюшоновой, язычком. - Когда же мне на работу, а то промежность чешется, как у кошки после плова.
  Я готова хоть сейчас побарахтаться с парочкой клиентов из Японии.
  Не думайте, что я вспотела с дороги!
  Только презервативы с банановым ароматом у меня закончились вчера.
  - Бери на складе хоть тонну! - Анжела добродушно засмеялась, перевернулась на живот (Наташа прочитала наколку на левой ягодице мадам "Не забуду отца родного"). - Ты не подгоняй свою вагину.
  Сначала бордель осмотри, с девушками по душам поговори, испробуй себя в деле с нашими красавицами.
  Они чудеса творят, как в китайском зоофилическом цирке.
  Красавиц понаехало - не сосчитать, как у цыганки на лобке волос.
  А как работают с клиентами - феи без трусов!
  Ты наблюдай, подглядывай в щелочки и по видео, от хождения у тебя сила в чресла прильёт.
  Эх, что ты портвейн не допила, как малахольная?
  Вот и Настенька - выпьет половину бутылочки, и бежит к клиенту деньги зарабатывать на новую машину "Опель".
  У Наташи дыхание упало в матку, когда она услышала имя любимой Настеньки.
  Неужели, красавица Настя с Западной Украины, из Бендер?
  - Давай, подружка, поступим по-женски, - мадам Анжела зевнула аккуратно, как хомячок Зики. - Мне к клиенту металлисту пора, бить его побивать.
  А ты пока пойди к свободным девушкам - Настенька наверняка с ними милуется, она и себя покажет и тебе покажет и у тебя покажет.
  Пошли, это далеко, ножки устанут каблучками, как у белочки-цокотухи цокать.
  Мадам довела Наташу до сауны, поцеловала её на прощание в левый сосок и зашагала к опочивальне с требовательным патлатым извращенцем.
  Наташа, когда представила, что через минуту увидит снова обнаженную Настеньку, потекла по внутренней стороне бедер, как из разбитого корыта в сказке Пушкина про рыбака и золотую рыбку.
  Она сама удивилась неожиданной похоти - прежде подобное с ней случалось только на девичниках с балеринами Большого театра.
  Наташа решительно обтерла ладошкой промежность и открыла дверь сауны.
  Настенька сидела на корточках возле целующихся девушек и через объектив видеокамеры внимательно следила за их ласками.
  Одета Настенька в прозрачную кружевную рубашечку с вышитыми петухами, туфли на высоких каблуках, на голове желтела золотая корона Царицы.
  Наташа облизала пересохшие губы и смотрела, смотрела на щелочку между ягодиц Настеньки.
  Казалось, что в эту щелочку улетают все мысли Наташи.
  Маленькая хрупкая фигурка Настеньки настолько трогательная, как лист черемухи, что у Наташи снова полилось по внутренней стороне бедер, соски набухли, как обкусанные.
  Перед Наташей сидела очаровательная Настенька, та Настенька, которую Наташа много раз ласкала, - её подружка по борделям, сожительница по комнатам, подруга по поискам клиентов и богатых женихов.
  Наташа испытывала щемящую щенячью радость, хотя уже не чаяла встретиться с бывшей любовницей.
  - Настенька! - Наташа нежно провела язычком по шее девушки, поцеловала за левым розовым ушком.
  Настенька вскочила на ноги, задрала рубашечку, чтобы киска оголилась, раскрыла очаровательный ротик, вглядывалась в грудь Наташи, не в силах побороть нарастающее желание.
  Лицо Настеньки осветилось, губы задрожали:
  - Милая! Любимая! Наконец-то! А я заждалась!
  Казалось, что Наташа и Настенька бросятся с рычанием друг на друга, сольются в лесбийском танце.
  Но они только обнялись, не могли сдержать слёз, терлись друг о дружку грудками.
  - Я люблю тебя, киска! - Настенька синими колодцами смотрела в глаза Наташи.
  - Я тоже люблю тебя, сладенькая! - Наташа заплакала от радости.
  Не снимая свою очаровательную тонкую руку с левой груди Наташи, Настенька обернулась к девушкам в сауне.
  - Знакомьтесь, малышки.
  Это моя любимая девушка, о ночах с ней я вам много рассказывала и показывала видео.
  Девушки, оторвавшись друг от дружки, с вожделением поглядывали на обнаженную бритую наголо Наташу.
  Красавицы разрисованы хной, и казались Наташе райскими птицами без трусов.
  Настенька подвела Наташу к черноволосой красавице с красным вибратором в руках:
  - Андреа! Француженка из Парижа! Ненавидит мужчин!
  Андреа с достоинством, как певица Патриссия Касс протянула Наташе вибратор.
  - Снежана, из города Бельцы, Молдавия, умеет всё.
  Снежана с родинками по всему телу и с крепкими грудями, смуглая, как Ван Дам, строго посмотрела в глаза Наташи и поцеловала взасос.
  Сильные губы Снежаны столь неожиданно обхватили губы Наташи, что Наташа только через несколько секунд высвободилась, облизнула потревоженные губы.
  Это очень развеселило девушек, и они начали нежно щипать Наташу за интимные места, как мышки лапками бегали по её телу.
  Настенька с притворной ревностью качала очаровательной головкой и показала Наташе на третью девушку, пуэрториканку, кругленькую, как шар братьев Монгольфьер и немного в возрасте - на вид ей можно дать сорок лет.
  - Ванесса - наша наставница в любви! Ей уже пятьдесят, а выглядит, как тридцатилетняя торговка с белой Дачи.
  Ванесса высветила белые зубы, широко улыбнулась и подарила Наташе золотое тоненькое колечко на память о встрече в борделе.
  - Вас можно назвать интернациональной бригадой продажных девушек! - Наташа засмеялась, словно ей щекотали пятки страусиным перьями. - Не удивляюсь, потому что в Московских борделях бок о бок работают девушки со всего Мира, перенимают опыт, как вытрясти из мужчины деньги вместе с семенем.
  И нам щедро помогают, присылают деньги с разных точек Планеты, где добывают золото и нефть.
  Каждый наш богатый клиент - плод многодневной работы нашего дружного коллектива.
  - Надеюсь, Наташа, что большую часть времени ты будешь проводить с клиентами и со мной, а не с моими подругами, - Настенька нервно теребила длинную русую косу.
  - Мадам обещала, что ты мне покажешь бордель и себя, милую!
  Показывай, дорогая, я так по тебе соскучилась: как француз Жан по французу Жаку.
  Девушки снова обнялись, ласкали друг дружку, они не хотели взглядами мешать Настеньке и Наташе любоваться друг дружкой, как вазами из старинного Гусь-Хрустального хрусталя.
  - Мадам Анжела правильно, что порекомендовала меня красивую.
  Лучше и нежнее девушки для тебя не найти на всем свете, Наташа! - Настенька не улыбалась, она теребила соски и жадно впитывала взглядом плоть Наташи. - Я в нашем борделе каждую джакузи, каждую бутылку знаю
  За три месяца работы трудилась вдоль и поперек борделя, даже на белом рояле. - Настенька послала воздушный поцелуй стонущим подружкам! - Встретимся на оргии! - и влажными ладошками погладила попу Наташи. - Я долго тебя ждала и думала о тебе, любимая!
  Иди же за мной и ко мне!
  Настенька чувствовала себя в борделе, как в борделе.
  И все девушки и клиенты с улыбкой отвечали на приветствия грудастой, но худенькой Настеньки.
  Настенька рассказывала Наташе о подругах и клиентах, что попадались на глаза, щебетала со знанием своего непростого дела и с искренним восторгом человека, который делает любимое дело за большие деньги.
  На спинах добрых дяденек они добрались до огромной джакузи, где должна завтра состояться встреча богатых казахских нефтяников с лучшими девушками борделя.
  Воду в джакузи только заливали, но её уже пробовали прекрасные нимфы в греческих прозрачных туниках.
  Чья-то заботливая рука протянула Наташе и Настеньке по бокалу шампанского с виноградинками.
  - Ах, любимая! Какие у них спортивные зады, как у американских баскетболисток! - Наташа с удивлением посматривала на девушек в розовых туфлях на высоких каблуках. - Ну и зады!
  - С ними нам не жить! - Настенька усмехнулась и поцеловала Наташу в левую щечку. - Они - порченые, больные, как с острова Ольхон на Байкале!
  Наташа задумчивым взглядом окинул фигурки больных девушек, пытался представить, как будут выглядеть иностранные клиенты после любви с этими красавицами.
  - Вот бы где искупаться с тобой голышом, после того, как воду сменят, - Наташа подошла к бассейну. - Помнишь, Настенька, как мы обнимались-миловались в кинотеатре "Аванград", где смотрели фильм про Редика.
  Ты целовала мою красоту, я - твою!
  В развитой капиталистической стране все девушки будут любить друг дружку, и никто нас не осудит.
  Культура развитого секса.
  Настенька краешком глаза взглянула на родинку на прелестной попке подружки.
  Да, покрасивела Наташа за последнее время, похудела, но грудь окрепла, как канаты Днепрогресса.
  Прелестница Наташа!
  Настенька потянула Наташу за роскошную косу:
  - Пошли, на этих девушек смотреть уже не стоит, как на золотые изваяния.
  Они шли, поглядывали по сторонам, присаживались на пуфики и увлеченно целовались, как на ринге в США.
  Рабочая полночь в самом разгаре потных голых тел.
  В опочивальнях много клиентов с красными губами, толстыми животами и тугими кошельками.
  Сверкали в лучах прожекторов обнаженные попки девушек, опускались и снова поднимались над клиентами, как серебряные луидоры.
  Свободные девушки наливали в бокалы шампанское: одни относили шампанское по номерам, другие таскали бутылки из кладовки, открывали с грохотом, иногда сталкивались и затевали на потеху клиентам кучу-малу из голых тел.
  Наташе предстояло ляжка о ляжку трудиться с этими девушками, как на сборе урожая в Краснодарском селе Красное, и она с жадным восторгом, со страстью всматривалась в очертания стройных тел работниц борделя.
  Наташа словно впитывала энтузиазм голых девушек, питалась их страстью, жадной похотью, вздохами, оханьем и стонами.
  Внизу живота чесалось, как после вшей - так хочется, не ожидая своего часа, взяться за клиента, и целовать, обнимать, обжимать его, высасывать из него все соки, чтобы он глубже входил в русло, чтобы торчком поднялись волосики на дорожке лобка.
  Но Настенька увлекла Наташу за собой в спальню.
  В одной опочивальне они увидели новый германский станок со множеством садо-мазохистских приспособлений, как из камеры пыток испанской инквизиции.
  Наташа знала, что подобных станков в Москве ещё мало, что они нужны в элитнейших частных борделях на Рублевке и в домах, где лечатся люди с ограниченными возможностями.
  Наташа остановилась около гинекологического кресла, обтянутого черной и красной кожей страуса, смотрела на него, поглаживая Настеньку по кошачьему месту на спине.
  Возле кресла суетилась худенькая высокая девушка с родинкой на щеке, судя по всему - бывшая официантка.
  В кресле привязан толстый швабский немец со шлемом викинга на голове.
  Под быстрыми умелыми руками девушки немец стонал, яростно грыз железную цепь, рвал вставными зубами кожаные ремни, быстро с гирей на животе поднимался, с громким звуком выпускал воздух, затем потел с облегчением, плевался в рядом стоящую серебряную плевательницу.
  - Потрясающе! Вот бы мне на этом чудесном германском кресле поработать с клиентом!
  - Любимая моя, - Настенька обеспокоилась. - Не разорви промежность на нашей работе!
  Со всеми хочешь побарахтаться, везде успеть, а про меня забудешь, бросишь меня, как шавку под забором в деревне Дурниха Чулковского поселкового совета.
  - Ну и что, моя любимая? Представляешь, сколько денег можно заработать, если каждого клиента пропускать через эту штуковину с кожаными наручниками и стальными цепями?
  Мы бы с сотней клиентов за вечер управились, да и сами целые остались, как девственницы из Калуги.
  Вскоре они приблизились к бару, где начиналась пьяная вечеринка студентов мажоров.
  Здесь полным ходом шла разводка клиентов на деньги.
  На студентов обнаженные девушки направили шланги со струями теплой воды, вода заливала студентам глаза, отчего студенты приходили в неописуемый восторг, будто каждому в глотку заливают расплавленное золото.
  Рядом с баром находилась стеклянная комнатка для интересов вуеристов, а за баром - канат, которым связывали особо утонченных гурманов.
  - По заказу клиентов мы вкатываем в зал стену из пластмассовых кирпичей и прячемся за ней, - Настенька поясняла, но грудь Наташи не выпускала из своей руки. - Когда клиенты разохотятся, они, как на выступлении группы Пинк-Флойд, разбивают стену и устремляются к нам.
  Наташу особо заинтересовала китайская беседка рядом с баром - тут девушки заваривали ароматный чай в маленьких чайничках, и она уже хотела поделиться с Настенькой своей новой мечтой: освоить трудную профессию японской гейши.
  Но вспомнила, как грустила Настенька, ожидавшая, что Наташа бросит её, и промолчала, как рыба черная треска по четыре тысячи пятьсот рублей за килограмм в магазине "Азбука вкуса".
  Настенька рассказывала и показывала, как программа новостей,
  - Знаешь, кто у нас работает без трусов по пятницам? Знаменитые артистки театра и кино под управлением балерины Ланской.
  А ещё у них в бригаде - Салли Ньюман, почетная проститутка города Чикаго.
  Ты ещё не раз услышишь их стоны, и радостные вопли клиентов.
  Может быть, хочешь поработать бок о бок с семидесятилетней Салли Ньюман?
  Настенька сильнее сжала грудь Наташи.
  - Скажи честно, как у вас можно быстро и безболезненно сорвать большие деньги, чтобы хватило на новую квартиру на окраине Москвы? - Наташа выдернула седой волос из лобка пьяного клиента.
  - С извращенцами эмигрантами труднее всего, как на каторге!
  - С извращенцев эмигрантов и начну, тем более, когда они напиваются, то забывают, сколько денег с собой в бордель принесли.
  А дальше - куда нас с тобой судьба занесет, любимая.
  К комнате Настеньки они шли, взявшись за руки, как скауты из Вашингтона.
  Настенька показала на роскошные апартаменты, дверь открыта, как улыбка командарма.
  - Видишь новую мебель из Китая?
  В этой красотище мы принимаем азиатских богатеев, - и озабоченно спросила с испугом в синеве глаз: - Ты хочешь искупать меня в шампанском?
  (Наташа улыбкой ответила на вопрос любимой подруги).
  Давай, знаешь, где искупаемся голыми?
  В нашей искусственной речке!
  Я люблю нежиться под ультрафиолетовой лампочкой на искусственном островке, как у нас в Крыму.
  Даже кактус на острове растет, но он в попу колется, потому что - злой.
  А ещё на этом островке расчленили нашу любимую кошку Мурку.
  К нам заходил богатый гот поклонник ада и потребовал, чтобы мы отдали ему кошку в жертву.
  Заплатил за утеху кучу денег, как в Сбербанке РФ. - Настенька смущенно прикрыла глазки, словно подливала масло в огонь. - Я из шкурки Мурки сшила себе перчаточки.
  Пойдем, я захвачу из бара нам выпить качественного алкоголя из спирта "Люкс".
  Когда они подошли к бару, Наташа заметила на полу миленький гавайский соломенный коврик с пятнами от горячего шоколада.
  - Кто на этом коврике обычно забавляется, как волк с лисицей?
  - Варварушка краса, у неё жених - папуас из Мельбурна! - Настенька обернулась к Наташе, поцеловала нежно и легко, как первый снег в ноябре: - Я не понимаю, Наташа!
  Варварушка и статью вышла, и умная, и умелая, а платят ей клиенты неохотно, жмотятся, каждую тысячу рублей считают, как нувориши из Сыктывкара.
  А тут ещё история со штабом полка округа.
  - Штаб полка округа приезжал к вам в полном составе и с боем барабанов? - Наташа от зависти позеленела, но быстро взяла себя и Настеньку в руки.
  - Штабом мы называем любую группу военных с деньгами.
  Потешная история, когда полковник так напился, что прогулял жалованье полка за одну ночь!
  К нам приезжали геологи из Магадана, они расплачивались самородным золотом и требовали, чтобы военные отдали им свои фуражки для утех.
  И как только военные сняли фуражки, Варварушка вышла с плакатом "За всё платим звонкой монетой".
  Ругались все, чуть не произошла война между геологами и военными, как у американцев во Вьетнаме.
  Варварушка поняла, что глупо выглядит в трусиках и сняла трусики, а на лобке написала фломастером "Добро пожаловать"!
  До сих пор мы геологов и военных называем штабом без трусов.
  Видела бы ты их подштанники из шкур соболя.
  Двадцать шкурок на одни подштанники.
  - Ты и трусики из соболей успела примерить?
  - Опять ты ревнуешь меня к соболям! - Настенька воскликнула с притворным гневом, подкрасила губки, смахнула слезинку со щеки Наташи. - Как тебе не стыдно думать, что я никогда не носила соболей?
  Я иногда у тебя, как дочка, а ты ведешь со мной, словно я - старый дед, хотя нам нет и двадцати пяти лет!
  Не думай плохо о геологах и военных - они щедрые, дерутся редко и не больно.
  - Щедрые, как лошади Пржевальского, - Наташа нехорошо усмехнулась, на миг отстранилась от любимой, как от каменной стены. - Ты не хлебнула горя в борделях Солнечногорска.
  Там военные за серебряные три рубля удавят девушку, а геологи в Солнечногорске не нефть качают, а - какашки из канализации.
  В глазах Наташи, столь родных для Настеньки, сквозила боль и обида за всех девушек Мира, девушек, которые для удовлетворения клиентов не жалеют своих внутренних органов.
  И Настеньке стало жарко в грудях, словно она испытала сладостную боль на немецком станке.
  Она дотронулась до кончика носика Наташи,
  - Вот и наш славный бар с напитками для разводки клиентов!
  Взявшись за руки, они присели на высокие барные стульчики, как две ромашки.
  Настенька несколько минут делала заказ, затем взяла алкоголь и еду в кредит: салат из крабов, жареные мидии, две бутылки фиолетового крепкого вина.
  Она повела Наташу к искусственной речке, к островку с колючим кактусом, похожим на зеленый пенис великана.
  Искусственная травка на островке мягко пружинила, как молодые цыплята под ногами кошки - зелень густая и качественная, как на картинах художника Васнецова.
  - Потрогай этот мягкий камень, Наташа! - Настенька лукаво улыбнулась и присела на пуфик в виде валуна.
  Около валуна стояли в вазочке синие цветы, каких много на городских кладбищах.
  Наташа взглянула на зубки Настеньки, улыбнулась, присела на шпагат, затем поднялась, нагнулась, выгодно показала всю себя и озорно скинула пуфик в речку, как сбросила с души груз забот.
  У Настеньки от волнения раздувались ноздри, как у породистой кобылы с Московского ипподрома, грудь напряглась, ноги дрожали.
  Она прыгнула за пуфиком, раздался нежный всплеск от удара голой девушки о воду.
  Наташа прилегла на травку, смущенно улыбалась, развела ножки как можно шире.
  Настенька вернула пуфик на искусственный островок, вскочила на подружку, как китайская массажистка, притоптывала ножками.
  - Ты очень игривая, Наташа!
  Я давно задумала скинуть пуфик в воду, но опасалась гнева мамки.
  Ты - смелая девушка, моя любовь!
  Щеки Настеньки покраснели, она нагнула головку и тоже раздвинула ножки, как Наташа.
  Но так широко не получилось, словно в Настеньку вставили циркуль.
  Наташа нежилась в лучах похвалы подружки: Настенька похвалила её, и Наташа сейчас ощущала себя самой смелой из продажных девушек.
  Они попка к попке уселись на мокрый камень, Настенька ловко зубами открыла бутылки, как белочка из Иркутского зоопарка разгрызает орешек.
  И только подружки выпили по первой рюмашечке, как в воде послышался плеск нескольких тел, и чья-то мягкая рука легла на попу Настеньки.
  - На здоровьице, красавицы!
  Наташа и Настенька спешно подняли свои молодые разгорячённые тела, словно готовились к прыжкам в высоту.
  Перед ними с улыбками стояли две милые девушки в прозрачных купальниках для нудисток.
  Одной, беловолосой, примерно лет под двадцать.
  Она натягивала на личико серьёзное выражение, как у Карабаса Барабаса, но не получалось.
  Девушку, несмотря на белую кожу, на розовые соски грудей, аккуратно наголо выбритую киску, выдавали смешинки в голубых глазах.
  Наташа вспомнила, что подобной пронзительной синевой светятся глаза лётчиков шведов, когда они расплачиваются после услуг в борделе.
  Подружка чуть повыше ростом, между сведенных ног - просвет, благородная осанка дорогой девушки по вызову, пышные, завивающиеся в колечки, волосы на лобке, как у поэтессы из Коктебеля.
  А синяки на попке и на грудях - свидетельства необузданности клиентов этой красавицы.
  - Привет, золотце! Привет, кисонька! - Настенька обрадовалась встрече, как свиданию с одноклассниками двадцать лет спустя.
  - Привет, радость моя жаркая, - приветствовала Настеньку девушка с бритой киской и с интересом посмотрела на наколку под левой грудью Наташи. - Здравствуй, миленькая! Ты - новенькая?
  А наколка из Магадана?
  - Из Магадана, на спор с директором завода сделала! Молодая, неопытная!
  Он мне за наколку пять тысяч долларов откатил.
  - Она - моя жена! - Настенька заявила с гордостью и обняла Наташу за плечи, как матрас.
  Вторая девушка улыбнулась, как на заводе кастрюль:
  - Вижу, что не только жена, но иногда и - муж она тебе!
  Мы как раз ждем в свои объятия новую кудесницу.
  - Я тоже кудесница и много умею, - Настенька разгорячилась, залпом допила фиолетовое красное из стакана. - Увидите, какие я выкрутасы выделываю с клиентами на немецком садо-мазо станке - закачаетесь от восторга, девоньки.
  Меня украинцы обучают разным штучкам-дрючкам. - Только теперь она заметила улыбку подружки с бритым лобком и начала объяснять, как в детском саду гномику: - Моя Наташа любит золото!
  Мы с ней давно вместе, не один бордель прошли, а сколько оленей подрубили - не счесть!
  - Вижу, что дружите крепко, по-девичьи! - красавица с зарослями на лобке кивнула на бутылки, как на витрину магазина. - Не первый литр распиваете?
  - Садитесь с нами, откушайте фиолетового крепкого с мидиями, - Наташа похлопала себя по коленкам, приглашая подруг усесться сверху.
  - Спасибо, девочка! Нас клиенты извращенцы ждут с водкой и плётками, - девушка нежно поцеловала Наташу в губы, как лепестками розы прикоснулась: - На концерте побалуемся!
  - Ещё как побалуемся, брызги в стороны полетят! - Настенька захохотала, откинулась на грудь Наташи.
  - Что за концерт в борделе? - Наташа потрепала подружку по левой грудке. - Валерий Леонтьев приезжает с группой "Любэ"?
  Валерий - не Валерий, но к нам из Парижа утром прилетает француженка Мерей Матье вместе с Патриссией Касс.
  - Мерей Матье? Но она же... уже в возрасте...
  Наташа не раз встречалась с Мерей Матье на вечеринках, но слышать её пение в борделе не приходилось, словно уши Наташи заложены узбекской ватой.
  - Любви все возрасты покорны! Патриссия Касс тоже не жалуется на художников и музыкантов, хотя они ей денег не платят.
  Это же огромная честь петь у нас в борделе!
  
  После непродолжительного отдыха утром Наташа и Настенька пошли на концерт двух прославленных певиц из Парижа.
  Сцена - площадка с шестом для стриптиза.
  По бокам площадки горели факелы и стояли девушки в красных масках палачей.
  Клиенты и свободные девушки разместились на кожаных диванчиках в джакузи, в бассейне, за барной стойкой, как курочки на празднике поедания петуха.
  Девушки пришли в рабочей одежде - полуголые, но вид у них праздничный, словно все клиенты сгинули в аду.
  Патриссия Касс пела с ленцой, хриплым голосом, но её грация, нежность в глазах, любовь к девушкам очаровала работниц борделя.
  Девушки выражали своё одобрение свистом, подбадривающими криками, поцелуями.
  Наташа больше смотрела на своих коллег, чем на Патриссию Касс, потому что не с французской певицей придется делить любовь и деньги клиентов, спать в обнимку, разводить стрелки.
  Она пока чувствовала себя в борделе залётной пташкой с лысой головкой, как марабу в Африке.
  Но скоро она заработает кучу золота, завоюет любовь всех девушек и одобрение мамки с Виктором Ивановичем.
  Когда Патриссия Касс охрипла от песен и холодного шампанского "Вдова Клико" из Махачкалы, на сцену взошла Мерей Матье в длинном серебристом платье, сотканном из Лунного цвета.
  На руках и ногах певицы сверкали золотые и платиновые браслеты с бриллиантами.
  Но держала француженка себя настолько раскрепощено, что казалась обнаженной на нудистком пляже в Ницце.
  Мерей Матье спела пять старых французских песен, а затем перешла на русский шансон, как с рельс сошла.
  С песней "Ведь я - проститутка" французская дива подошла к мамке Анжеле и поцеловала её в шею.
  Наташа смотрел на двух величественных красавиц с вожделением, как кошка смотрит на соленую форель.
  Каждая жилка, каждая прожилка заиграла в Наташе, словно под умелыми пальцами опытной арфистки сомнительного поведения.
  Сердце преисполнилось чувством гордости, как у неграмотной, но гордой представительницы малого народа.
  "Я - сама песня, и она из песни!
  И бордель - продолжение песни - и кров и дом!"
  Со слезами на очах Наташа покинула концерт, добрела до своей опочивальни и растянулась на огромной кровати для утех.
  Она спала с открытыми глазами, в ушах хрустальным звоном Ростовских колоколов звенела песня Патриссии Касс и танцевала под неё Мерей Матье.
  Наташа мысленно готовилась к подвигу, всё её тело взывало к труду, как золотая монетка тянется к другой золотой монетке.
  
  В рабочий полдень Наташа вышла на панель - привлекать новых клиентов в бордель.
  Мамка уехала с группой девушек на субботник к банкирам, и ещё не вернулись, словно всех замуж расхватали.
  Девушек в борделе оставалось мало, но клиентов ещё меньше - кот наплакал.
  Полицейский на панели встретил Наташу с распростертыми объятиями, как молодую жену, как новый источник дохода.
  Наташа знала, что выглядит сногсшибательно, но сегодня она превзошла себя, словно прыгнула выше головы.
  Образ японской школьницы: короткая юбочка в клеточку, белые гольфы, сандалики, блузочка с галстуком, косички, подведенные глазки - прелесть, а не бордельная девочка!
  Полицейский вызвал альфонса, которого все просто называли - Кот, и велел ему включить Наташу в список неприкасаемых, как девушку из борделя Виктора Ивановича.
  Наташа так и не поняла - Кот - имя или прозвище альфонса?
  Мусор - перевод с английского - полицейский?
  Звали бы альфонса просто - альфонс, но - Кот.
  Наташа вспомнила, что котом звали героя из сказки Шарля Пьеро "Кот в сапогах", и имя Кот полностью соответствовало усатому и хвостатому облику героя из сказки, где нет борделя.
  Почему полицейский командует Котом, а не кот - полицейским?
  Полицейский - толстый, с расплющенным носом, с рытвинами и прыщами по лбу, с раздутым, как протухший кролик, лицом, маленькими бегающими, как у хорька глазками.
  Впрочем, вид у полицейского - деловой, как у Стивена Спилберга: пистолет в кобуре, электрическая палка, баллончик со слезоточивым газом.
  Полицейский сфотографировал Наташу и ушёл, покачивая бедрами, как водоноска.
  Кот, наоборот - красивый, тонкий, гибкий, умный, обаятельный, как артист театра и кино Папуанишвили.
  Наташа подпрыгивала от нетерпения, так ей хотелось приступить к работе, поймать первого клиента - лося.
  Вскоре полицейский вернулся и вручил Наташе новенький жёлтый билет с правом работать на улицах Москвы.
  Глаза Наташи вспыхнули, коленки задрожали, а внизу живота возникла горячая волна, которая ударила в сердце, как ураган.
  - Счастливого пути! Удачной охоты на оленей, продажная девушка! - полицейский козырнул и ушёл к другим гулящим девушкам, как корабль уходит в океан на ловлю крабов.
  Наташа с благодарностью посмотрела на огромную спину полицейского, попрощалась с Котом, и вышла к дороге, на угол, чтобы её лучше видели.
  Девушка с любовью поглаживала жёлтый билет, как символ того, что официальные мужчины и Кот в неё верят.
  "Интер-девочка! Как на картинке из интернета, - Кот занял наблюдательный пункт в "шевроле". - Добрых и богатых клиентов тебе, душечка!"
  Наташа рванулась в кадрение клиентов, как на демонстрацию, посвящённую первому Мая.
  Ей не в новинку улыбаться, строить глазки, принимать выгодные позы, хохотать над глупыми шутками клиентов, надувать губки, словно невзначай задирать юбку, под которой нет нижнего белья и наклоняться каждый раз, когда проезжает шикарный автомобиль.
  В Волгограде она освоилась с работой девушки по вызову, а в Москве и других городах показывала чудеса профессионализма, как палач в смутные годы.
  Сознание того, что она снова в строю, что добьется самых высоких результатов, придавало Наташе сил, бодрости и особого очарования, на которое клиенты лезли, как мухи.
  Перед мысленным взором Наташи встала панорама борделя, который уже успел стать родным, как бородатый отец, недавно откинувшийся с кичи.
  Мужчины смотрели на яркую девушку при дороге, улыбались и думали, что светлые волосы и доброе намерение услужить становятся для красивой девушки нитью Ариадны, а дорогие духи, как аромат леса, освежают и одуряют, как запах самки в течку котов.
  Наташа думала, что было бы лучше, если бы сюда приехал бордель на колёсах с немецким станком для садо-мазо извращений.
  Работа без домика на колёсах - окрыляет, но не столь эффективная, а порой - изнурительная, как таскание мешков с серебряными монетами.
  Но это труд во имя победы красоты над серостью будней, во имя расцвета и процветания Страны, когда иностранные капиталы, пройдут через девушку, котов и полицейских и осядут в Сбербанке России.
  Часть денег, заработанных Наташей, пойдёт на увеличение пенсий пенсионерам, военнослужащим в отставке, безработным, на пособия малоимущим семьям, одиноким матерям и людям с ограниченными возможностями.
  Поэтому каждый взмах бёдрами и утомлял и бодрил, как кружка пива "Жигулёвское барное".
  А, если клиент оставлял на чай и говорил, что в США девушек красивых нет, и что Наташа - самая красивая девушка на панели, то Наташа принималась за работу с упоением, удалью и рвением, недоступным западным вялым клушам.
  Песни с айпода поднимали Наташу на нового клиента.
  Так Наташа работала и на панели и в борделе, к утру выбивалась из сил, как курица, убегающая от автобуса.
  Тёмные круги под глазами, усталый взгляд, осунувшееся лицо, хандра исчезали, как только появлялся новый богатый клиент с внушительными возможностями.
  Если удавалось поспать в пересменку, то Наташа засыпала усталая, но счастливая, как миллионерша.
  С Настенькой она почти не спала и редко виделась.
  Настенька работала на другой панели, а в борделе, то Настенька, то Наташа всегда заняты, потому что красивые, оттого всегда востребованные.
  Иногда Наташа просыпалась в неурочное время и долго не могла уснуть из-за страстных криков за стеной, словно испанские инквизиторы пытали мазохиста.
  Где-то рядом кричала в оргазме Настенька, и эти крики успокаивали Наташу, как колыбельная.
  Казалось, что голова Настеньки покоится на груди Наташи, лёгкое дыхание огревает соски, и сердце Наташи наполняется сладкой истомой, как у арабского шейха, когда он катается на белом верблюде.
  Тревога и нежность, страсть и алчность!
  Спи, дорогая труженица борделя! Спокойных снов тебе без трусов!
  Во время работы с клиентом Наташа часто ощущала присутствие Настеньки, особенно, если клиент женственен и с маленькими мужскими достоинствами, а маленькое мужское достоинство называется - мужским недостатком.
  И ради любви Настеньки Наташа старалась не ударить клиента, намазывала извращенцев грязью, как в санатории "Дружба" в Евпатории.
  О, сколько взволнованных страстных взоров ловила Наташа, когда работала на публике!
  Глаза работников банков, мамки Анжелы, Владимира Ивановича, клиентов с Украины, из Молдавии, Беларуси, Японии, США и даже Никарагуа.
  Глаза людей, которые тоже любят золото и девичью плоть!
  И под этими взглядами Наташа у шеста для стриптиза забывала о натёртостях между ног, о синяках на шее и на груди, словно её не тискали и не мяли, как тряпичную куклу из "Детского Мира".
  Наташа радовалась, когда клиент мог, когда он заканчивал быстро и щедро расплачивался, и тяжело переживала каждую неудачу клиента, словно его бомбой взорвали.
  Наташа требовательна к себе и к подругам по борделю - смотрела на себя со стороны глазами репортеров и пользователей порно сети интернет.
  Вскоре в бордель прибыла новая партия девушек из Вьетнама и Азии, многообещающих, маленьких, по три штуке в чемодане умещалось.
  Некоторых старых работниц уволили, но Наташа и Настенька не опасались за свои места, потому что желтокожие низкорослые чернявые девушки не сравнятся с высокими грудастыми белокожими блондинками.
  В бордель заглянули полицейский и Кот - провести прививки и профилактическую беседу с новыми работницами, которые уже успели подраться и разбить три дорогие вазы эпохи династии Минь.
  Беседа проходила около станка для садо-мазо утех, в рабочий полдень, когда клиентов мало и можно расслабиться, выпить.
  Кот и полицейский разделись, залезли на станок, приковали себя цепями и наручниками.
  Девушки облачились в игривые одежды и встали вокруг немецкого чудо-станка, который выручал в трудные минуты.
  Наташа узнала полицейского и Кота и обрадовалась, когда их увидела снова, потому что надо заменить истрепанный жёлтый билет.
  Но тут же она вспомнила о том, что полицейский в последний раз взял денег больше положенного, и отошла от станка, демонстративно надела трусики.
  Обида и жадность не помешали Наташе слушать полицейского с особым вниманием, как учителя хорового пения в Консерватории.
  Полицейский на этот раз в простых и доступных матерных выражениях излагал девушкам основные статьи уголовного кодекса и административного кодекса.
  Но потому, что полицейский говорил тихо, с угрозами слова его заставляли новых работниц дрожать от страха, как дрожат селедки в сетях рыбаков.
  И, когда полицейский закончил свою речь словами "А, кто укроет деньги и не заплатит полагающуюся мзду, будет наказан жестоко и справедливо, как жена Отелло" многие из девушек завыли от страха, хотя никто из них про Отелло не слышал.
  Потом полицейский освободился от цепей и наручников, тяжело кряхтя слез с немецкого станка, отобрал у красавицы Наденьки кожаную плётку - "Посмотри, девушка, как надо доставлять удовольствие мазохисту!" - и начал хлестать Кота со всей силы.
  Кот кричал, визжал, обливался кровью, дергался на цепях, пытался вырваться, но немецкий станок для извращений крепко держал его в своих лапах, словно медведь стиснул барышню-крестьянку.
  Полицейский прикладывал к гениталиям Кота электродубинку, брызгал ему в лицо из баллончика со слезоточивым газом против собак.
  Через десять минут Кот затих, словно умер.
  Девушки осторожно освободили Кота, положили его на парчовую кровать, влили в рот стакан водки.
  Кот ожил, обвёл присутствующих мутным, но счастливым взглядом, задержал взгляд на полицейском и прошептал разбитыми губами:
  - Большое спасибо, работник правоохранительных органов.
  Никогда доселе я не получал столь высокого мазохистского наслаждения, словно под комбайн попал, - и снова забылся, как после удара лопатой по голове.
  Московский полицейский! Ты всегда придешь на помощь тем, у кого есть деньги, чтобы ударным трудом перевести эти деньги на другой счет Страны!
  Ты пышен и нескромен в одежде от лучших модельеров.
  Всё что ты делаешь - называется подвигом, за что получаешь премии, похвалы и награды руководства, словно ведешь в бурю огромный корабль "Титаник".
  Лучшая награда для тебя - одобрение начальства, и сознание того, что ты всё делаешь правильно, освобождаешь город от нечисти, что от тебя идёт польза твоим родным, городу и Государству, где много бедных крестьян.
  Грудь твою украшают ордена и медали, о тебе пишут книги, про тебя с утра до вечера по десяти программам телевидения крутят сериалы.
  Твоя жизнь - песня без слов, как у чёрного лебедя.
  Твои будни, каждый выход на панель - подвиг скромности, величия и мудрости, отваги и благоденствия, пусть он всем бросается в глаза, как танк.
  Полицейский заключительным пинком наградил стонущего Кота, сурово посмотрел по сторонам: девушки опустили глаза в пол - бери любую бесплатно, а, если сможешь - то хоть всех, с мамкой и Владимиром Ивановичем.
  Полицейский увидел Наташу, и глаза его озарились внутренним светом понимания и сочувствия, так маньяк с жалостью смотрит на растерзанную жертву.
  Полицейский догадывался, что Наташа хочет убежать от него, и с усилием сдерживает себя, потому что обязана принимать любого клиента, каким он родился.
  Тем более что нужно менять жёлтый билет.
  Поведение полицейского, взмахи его рук, удары плёткой задели Наташу за живое, словно содрали шкуру и обнажили живое мясо.
  Наташа видела, как самоотверженно полицейский избивал Кота.
  Она восхищалась дружбой с полицейским, но это официальный друг, а близкие друзья стонут за стенкой.
  Так думала Наташа, и, облизнув сосок левой груди, состроила полицейскому глазки, как на панели.
  Она терзала себя со сладостной истомой, старалась смотреть в глаза полицейского, хотя трудно уловить точки маленьких глаз.
  Вдруг у левого уха Наташа услышала сопение бегемота, запах нечищеных зубов охватил Наташу, и она услышала голос полицейского:
  - Наташа! Подруженька! Ты в трусиках? Вот так новость! У тебя - менструация?
  
  Наташа профессионально изогнулась, облизнула губки, как кошка после крынки с молоком.
  На секунду её испугал зловещий вид полицейского, однако она тут же улыбнулась, как полагается и описано в пособии для гулящих девушек: нет, она не позволит себе потерять работу из-за смрадного полицейского.
  Клиент всегда прав, особенно после того, как заплатил.
  Подозревая, какая страсть бушует внизу живота Наташи, полицейский похлопал девушку по ягодицам, как по линии Судьбы.
  - Увлеклась собой! Для меня стараешься, киска?
  Заканчивай скорей, я тебе сигару засуну.
  Наташа посмотрела на полицейского со всей напускной доброжелательностью и продолжила работу с усиленным рвением, словно давала пятилетку за три года.
  Она стояла рядом с полицейским, орудовала руками и неотрывно смотрела ему в глаза, словно искала в них ответ на вопрос "Куда дел мои деньги, подлец?".
  - Ты что, красавица? Надула губки, ненавидишь меня за то, что я с тебя взял мзду больше положенной?
  - Отчего же! Вы имеете право на всё, - Наташа играла глазками, как меховая кошечка.
  Но её игра не осталась незамеченной для проницательного полицейского, который изучал психологию в школе милиции.
  - Руку, руку освобождай и клади сюда! Вот так! - полицейский закатил глаза, как во сне с феями, и, несмотря на то, что другие девушки тоже хотели принять участие, говорил только с Наташей: - Я тебя на панели всё утро разыскивал, как в лесу белые грибы зимой.
  А ты скрылась из глаз, киска.
  Кот сказал, что ты в бордель ушла дорабатывать норму.
  - Вы же из меня деньги выкачиваете, так какой мне резон из себя японскую школьницу корчить бесплатно?
  - Я деньги из тебя выкачиваю? - полицейский захлебнулся поддельным смехом, словно в театре "Одного актера". - Когда это я лишнее брал?
  Ты путаешь меня с Котом, милая.
  Я как раз старался, чтобы твои деньги пошли на пользу горожанам, россиянам.
  Деньги всё равно никуда из страны не уйдут, словно им ноги оторвали.
  Твои денежки пошли на мой счёт, с моего счета перетекут в карман моей жены, из кармана моей жены уйдут в бутики и в супермаркеты, из супермаркетов деньги пойдут закупщикам, от закупщиков - труженикам полей, заводов и фабрик.
  Твои доллары, которые ты честно заработала на иностранцах клиентах, послужат стране и вернутся тебе золотой горой.
  Колхозник накопит первоначальный взнос и принесет тебе деньги за услуги, в бордель.
  Твои деньги вернутся к тебе, но совершат кругооборот в социальной жизни нашего общества, как вода крутится в природе.
  Так разве можно меня упрекать, что я твои деньги взял себе?
  Деньги в стране - общие, как красивые девушки на субботнике в казарме.
  И я, честное слово, диву дался, когда ты заподозрила меня в коррупции, как Рокфеллера.
  - А я видела, как вы отдали часть моих заработанных денег иностранному гражданину, - улыбка озарила миленькое личико Наташи с бисеринками пота на лбу. - Иностранец вывезет деньги из России и отдаст бразильским гулящим девушкам.
  И ваша жена тогда не получит мои деньги, и не отдаст их продавцам в магазине, а продавцы не получат эти деньги и не заплатят поставщикам, и поставщики не заплатят крестьянам и рабочим, и рабочие не получив денег, не придут ко мне в бордель с деньгами.
  Поэтому в следующий раз я не заплачу вам, и вы не заплатите жене, и опять колесо инфляции пойдет вхолостую, и страна разорится, как бакенщик на суше.
  - Ну отдал гаду иностранцу твои деньги! Купил кокаин для лечения зубов.
  Взываю к чуткости твоей: у меня серьёзно больны зубы.
  Кокаином в США придумали изначально снимать зубную боль.
  Так я же и арестовал гада иностранца за продажу наркотиков!
  Мы изъяли у него товар, он заплатил штраф, и ещё семь лет будет корячиться в тюрьме в Магадане на славу России.
  Всё осталось в стране, приумножилось, и часть труда есть от тебя, детка!
  Я бы сцепился вчера с тобой крепкой сцепкой, но ты бросила меня, ушла со своими бедрами.
  - А мне подружки сказали, что вы обобрали меня! - Наташа заплакала от досады, что плохо подумала о полицейском, который своим трудом, кругооборот денег и кокаином осуществляет важные финансовые схемы, как дергает за рычаги власти. - Извините меня молодую, неопытную за недоверие!
  Я браню, укоряю себя за то, что заподозрила в вас злое, как в гадюке.
  Плохая! Плохая я!
  Я виновата перед вами, но ещё сильней, чем чувство вины - огромная радость, что вы подробно мне всё объяснили, как мои деньги служат Родине.
  Наша дружба, как вулкан Ключевская Сопка!
  Геологи могут сикать в жерло вулкана, но огненную лаву сиками не погасить!
  - Ну и подружка с буферами! Разыграла меня, как кота! - полицейский недвусмысленно обнял Наташу, словно готовился к зимовке за Полярным Кругом. - Чудесница! Меня за изменника Родины посчитала?
  Да чтобы я, работник правоохранительных органов на Запад подался к врагам?
  То-то вижу, что у тебя глазки бегали, как у полевой мышки.
  - Виновата, исправлюсь!
  - Исправишься! Верю! Красота спасёт тебя! Ты слушай, подруга нежная! Я ещё должен по делам на панель выйти, а затем в Управление съезжу с деньгами.
  Давай встретимся вечером, в ресторане - у меня всё схвачено!
  Поужинаем бесплатно, как белые люди!
  Я же - тоже человек, и всё человеческое, особенно - ты, мне нравится!
  - Конечно, мой медвежонок! - Наташа обрадовалась возможности провести вечер в компании умного государственного чиновника. Она захохотала и легонько ударила полицейского вибратором по левой щеке (щека затряслась, как желе из покойного поросёнка). - С мамкой Анжелой договорись, что забираешь меня на променад.
  - Договорюсь - не проблема! - полицейский покачал форменной фуражкой перед носом Наташи. Взгляд его стал колючим, как у кошки на лотке. - С полной ответственностью заявляю: хорошие, умелые, красивые девушки также редки, как чистые бриллианты.
  Я - сердцеед на службе Отечества!
  Как и ты, я нахожу слабое место в человеке, его Ахиллесову пяту, тонкую струну души и играю на ней!
  Без этого нам хорошие деньги не срубить!
  И, чтобы нам не обнищать, нужно проявлять зоркость, бороться за каждую копейку клиента.
  Согласна со мной, голопопая?
  - Вы сам не лучше, господин полицейский.
  - Тогда до встречи в ресторане "Максим" у Красной Площади.
  
  После встречи с полицейским Наташа работала спустя рукава (хотя без рукавов), много думала, о месте продажной женщины в структуре экономики страны.
  Вечером она играючи расцеловалась с сослуживицами, отсалютовала мамке Анжеле и поехала в ресторан на работу с полицейским, как на карнавал в Никарагуа.
  Ресторан "Максим" по внутреннему убранству и роскоши заметно уступал борделю, и в ненастную погоду укрывал даже фарцовщиков с фиолетовыми прожилками в глазах.
  Внутри себя после работы Наташа чувствовала кол, будто кол забили, а он там остался.
  К неприятному ощущению добавился кислых запах ресторана: вонь от устриц, каракатиц, жульенов, консоме, импортного вина.
  Стулья казались неудобные, а скатерти, словно только что вылезли из стиральной машины "Вятка автомат" с порошком "Дося".
  Полицейский бухнулся на стул с тонкими ножками, покачался, как в кресле-качалке:
  - Китайскими умельцами на совесть сработаны, на века стоят, даже против жирных поп.
  - Комфорт - самое главное в нашей жизни! - Наташа поддержала разговор, профессионально закинула ногу на ногу, поправила чулок из дорогого шёлка.
  Сегодня Наташа играла роль девушки НЭПа: строгая шляпка с пером, вызывающе красная губная помада, белила, черная бархатная блузка, короткая юбка, а туфли - они всегда на длинном каблуке, независимо от образа девушек.
  - Комфорт не так важен, как ощущение комфорта, - полицейский проявил эрудицию, налил из графина фиолетового красного вина. - Мудрецы древности всегда считали, что внутренний комфорт важнее внешнего.
  Нельзя прощать работникам ресторана халатность, безалаберность, неуважительное отношение к клиентам, словно мы не влюбленная парочка, а - перекати-поле.
  - Сегодня играем во влюблённую парочку? - Наташа спросила деловито, потому что обожала ролевые игры и по праву гордилась умением настраиваться на волну клиента.
  - Не играем, а я влюблен в тебя, и ты, полагаю, без ума от меня! - полицейский не на шутку рассердился, положил руку (с татуировкой "МВД - моя жизнь") на коленку Наташе. - Хватит ролевых игр! Расстреляю все игры.
  Желаю искренней большой любви с тобой!
  Наташа испугалась, как в тёмной комнате с гадюками.
  Самое страшное для продажной девушки - когда клиент влюбляется и требует ответной любви, не понарошку.
  Молчание разрушил и тем спас Наташу от кривого ответа официант в смокинге и накрахмаленной сорочке, как оперный певец.
  Он принёс на серебряном блюде две зажаренные рыбы фугу.
  Рыбки небольшие, но ядовитые, и, если неправильно их приготовить, то можно умереть от яда.
  Но полицейский и Наташа не думали сейчас о смерти, они набросились на рыбок, как голодные коты.
  Наташа рассказывала смешные истории из жизни в общежитии колледжа.
  - Ты - ткачиха, белошвейка? - полицейский поперхнулся костью и выпучил глаза, как рыба-шар (Наташа участливо стучала по спине полицейского маленькими кулачками. Хотела встать и ударить в спину ногой, но вспомнила, что юбочка - коротенькая, а под юбкой нет трусиков). - Если ты ткачиха высокого уровня труда, то почему в борделе подстилкой работаешь?
  Иди ко мне экономкой в Усадьбу, бельё штопай, кальсоны, чулки.
  - Профессия продажной девушки не менее почетная и трудная, чем профессия швеи-мотористки, - Наташа обиделась, надула губки, убрала руку полицейского со своей коленки, как любовь зарубила на корню. - Если девушка - красавица, то нельзя прятать красоту в цеху.
  - Швеи-мотористки, полагаешь, на панель не выходят?
  - Не сравнивайте с работой в шикарном борделе, где ответственность, как на ядерном полигоне.
  За день познакомишься с массой приличных людей, каждый из которых может осветить будущее светом золотых монет.
  - Я не понял, дорогуша! Что для тебя важнее: золото или помощь полицейскому на даче?
  - Там, где интереснее, там и важнее!
  Полицейский рассердился, топал ногами, брызгал слюной, как придорожный верблюд из Алма-Аты.
  Наташа проявила всю свою расторопность, чтобы полицейский успокоился и закатил веки, как жареный баран.
  - Ты включи свои мозги, девка!
  Твои пальцы не только для вибратора, но и для иголки с ниткой тоже.
  Зачем своё умение рукодельницы белошвейки на кровати распыляешь, как золото?
  Кстати, белошвейки нынче в цене у банкиров!
  Родина тебя обучила ремеслу, потратила на тебя горы денег, сил, своего свободного времени - вот и вставай за станок ко мне в усадьбе.
  Я у китайцев возьму материал - будешь пуховики шить.
  Краса твоя рано или поздно пройдёт, а пуховики всегда в цене, как гречневая крупа.
  Или хочешь, чтобы твоя голая попка вечно блистала на интернет сайтах и на страницах глянцевых журналов?
  Глядите, какие у меня ягодицы с отливом!
  Смотрите на мою белую кожу, на груди упругие огромные, как докторская колбаса в синюге!
  Не о пользе других думаешь, а о своей похоти, которую медным тазом не накроешь!
  Глаза Наташи раскрылись дальше озера Байкал:
  - Что? Что ты лепечешь? Я о своей похоти думаю, как баранка?
  Да знаешь ли ты, что с некоторыми клиентами в поле рядом сра...ь не сяду, а приходится ублажать, хохотать, делаю вид, что в восторге от нищего воняющего клиента.
  Где тут похоть, я спрашиваю?
  Где?!! - Наташа замахнулась на полицейского пустым графином, и тут же увидела тайных страх и радость в глубине его глаз.
  - Ударь меня, пожалуйста! - полицейский скосил глаза на соседние столики, как в лесу на морскую капусту. Посетители ресторана - старые деды с молодыми сотрудницами и старые бабки с молодыми молдаванами шоферами делали вид, что происходящие находится за гранью их интереса, как нужды негров в Анголе. - Избей меня! Отхлестай! Накажи меня, госпожа!
  - Отхлещу до крови! - Наташа не скрывала торжествующую улыбку, словно на детском утреннике в Колонном зале дома Советов. Общение вошло в нормальное русло клиент-девушка. - Но и ты, раб, умеешь хлестать - я видела, как сегодня ты измутузил Кота, как Сидорову козу!
  - Профессиональные навыки из школы милиции! Не удержался от соблазна избить человека, и ему радость доставил неземную, словно сливочным пломбиром накормил ребенка.
  Так получается, как в сказке про белого бычка.
  Но не забывай, что ткачихи всё-таки нужны стране, как и малярши, как и поварихи, как и белошвейки на панели после работы.
  - Подумаю над твоим предложением, раб! - Наташа положила очаровательные ножки на стол.
  Полицейский подобострастно улыбнулся, обглодал рыбью кость, как мореного червяка.
  - Проголодался, как бобик.
  Мне будет бесплатная добавка, как работнику МВД?
  - В ресторане не покушаешь нормально, - Наташа брезгливо отодвинула от себя бокал с фиолетовым крепким вином. - В КФС, или в Макдональдсе - вот где еда!
  Вкусно, дешево, быстро и питательно, как в Космолете.
  - В Макдональдсе вкусно, - полицейский поцеловал Наташу взасос, вытер губы салфеткой. - Но в Макдональдсе меня никто бесплатно не накормит, потому что у них крыша в США.
  - Скучно в "Максиме"! Поедем в номера?
  - Ты очень быстрая, госпожа! - полицейский постучал ложечкой по бокалу, как в колокол бил. Подбежал официант с лицом евнуха: - Жалуемся на тебя, милейший половой! И снова к Наташе повернул блестящее лицо с оспинами: - В другом ресторане картошку с мясом предлагают, котлеты по-киевски.
  Поставщики из сил выбиваются, чтобы накормить москвичей вкусной и полезной пищей, а в "Максим"е подсовывают чертей костлявых на тарелке.
  Вы мне ещё бабу без сисек предложите!
  Ишь, официант гордую позу принял - жульены ему нравятся.
  - Что делать, господин полицейский?
  - Морды бить! Официантов кетчупом поливать и по полу катать, пока картошку не поджарят.
  Всегда выявляй недостатки, даже в клиентах, и критикуй эти недостатки, как в полиции.
  Мне хоть на голову нагадиот министр - стерплю, но когда официант в ресторане неуважение к мундиру выказывает - убью гада!
  Мерзавец, он всегда подлец, даже под маринадом!
  И ты запомни: краса моя: вмешивайся в личную жизнь клиентов, терзай их, забрасывай электронными письмами, шантажируй, выкачивай последние деньги из них.
  Если бьешь - то бей от души, старайся грузилом на плётке попасть по мошонке клиента.
  Раздвинь ноги, я руки погрею у тебя, а то в ресторане холодно, как в ж...е у эскимоса.
  С кем спит Виктор Иванович?
  - Спит с кем попало, но я за ним не подглядываю - страшно!
  
  Встали из-за стола, полицейский скомкал салфетку и засунул официанту в рот.
  Эта сцена рассмешила посетителей ресторана, и значительно подняла настроение Наташи "Веселый полицейский".
  В кабриолете с открытым верхом Наташа отчаянно мерзла, тем более что машина неслась по улицам столицы со скоростью больше ста километров в час, как ишак с перцем под хвостом.
  - Сейчас брошу тебя в горячую ванну, подруга, - полицейский пообещал и закурил на ходу сигару.
  Сигара улетела, как метеорит. - Затем ноги требе разотру наждаком, а ты меня теркой для овощей разотри.
  Глядишь - и ночь скоротаем весело.
  - Не надо меня наждаком, а то я умру, как Алёна, которую клиент заживо освежевал, как свинью.
  - Геморрой у меня простой, - полицейский следовал своим мыслям, Наташу не слушал - кому нужны доводы продажной женщины? - Ну, работай, залётная! - и полицейский резко наклонил голову Наташи к своим ногам.
  
  Близился Новый Год, и клиентов в борделе прибавилось, как карасей после наводнения в Риге.
  К полудню в борделе так холодало, что некоторые девушки надевали меховые ночные рубашки, подбитые горностаем.
  Почерневшие от холода ноги и синие ягодицы покрывались легким инеем, как губы Снегурочки.
  Однажды, ладная красивая индианка, работавшая в паре с Наташей над богатым украинским строителем, закрыла во время секса глаза, положила руку на сердце и сказала.
  - Клиент уже холодный! Не к добру это! Ой, корова, не к добру.
  Щеки индианки покрылись серым пеплом, а, когда она открыла глаза, то в них виднелась катарактная муть.
  Вечером, когда комнаты нагрелись, пришли работники мелиоративного института, они отмечали день рождения болот.
  Мужчины, вроде бы и не богатые, очкарики, худые, сгорбленные, либо - болезненно толстые, но вызывали у девушек уважение очками со стеклами минус десять.
  Некоторые девушки, чтобы понравиться мелиораторам, надевали трусики - ниточки, похожие на струи дождя.
  Через полчаса пьянки мелиораторы размякли и снимали с пальцев кольца, чтобы продолжить веселье.
  Утром, несмотря на трудовую ночь, усталые девушки снова работали над клиентами - не терять же деньги.
  Вышла и Наташа раскоряченная, не послушалась добрых стенаний Настеньки.
  Пришли серые кардиналы и сыпали, сыпали деньгами, как снегом.
  Воздух в борделе наполнился счастливым визгом, запахом потных девичьих тел, мужским потом и сивушными маслами.
  А тут ещё пришел пьяный афроамериканский негр боксер с золотым кольцом в носу.
  Он налетал на девушек, как слон, пугал огромными мясистыми губами, размахивал кулаками.
  Афронегроид метался от одной красавицы к другой, жадно целовал, затем пускался в бесовской танец, смеялся, рыдал, напускал с помощью колдовства вуду тучи в борделе.
  Затем он нарисовал на теле мелом белые полосы и клялся небом и землей, что когда разрезает себе кожу на яичках, то ничего не чувствует.
  Девушки затихали, поджаривали каштаны для клиентов и с затаенным страхом смотрели на слоновьи ноги странного посетителя.
  От волнения и крема тело Наташи стало скользким, как у жабы, клиенты скользили по нему, как по ледяной горке, с которой можно кататься на ледянке.
  Спины других девушек тоже взмокли, как мочалки в бане.
  Наташа горела на работе, но вдруг неожиданно покрывалась льдом, когда клиент выливал на загривок ушат воды с кубиками льда.
  Это заканчивалось для Наташи добром - дополнительными деньгами.
  В свой номер Наташа вернулась на дрожащих ногах, мокрая и счастливая, как песня о дожде.
  Пришла мамка и напоила Наташу спиртом, но как только они залезли под одеяло, Наташа протрезвела, и мамка Анжела растирала ей ноги сахарной ватой.
  Наташа стонала, закидывала ноги, как кошка, которая подавилась костью курицы.
  Мамка ради смеха подарила Наташе ручного ежа в золоченой клетке, как символ мира!
  Наташа накрылась с головой и почувствовала себя в печке крематория.
  Спала она в эту ночь с плохими парнями, а утром с трудом нашла себя в постели и рассмеялась от радостного ощущения и пустоты внизу живота.
  Она попробовала встать, но промежность болела, и Наташа тут же упала на мамку.
  Мамка Анжела сидела обнажённая на корточках и рисовала на листке офисной бумаги солнце и домик с дымом из трубы.
  - Игого! Моя лошадка! До Калмыкии довезешь? - мамка показала ровные жемчужные зубы за десять тысяч долларов США. - Вся светишься, как лампочка Ильича!
  Снова готова к любви?
  - Сейчас, только кондом с усиками на голову натяну, - Наташа ответила стандартной бордельной шуткой, и девушки засмеялись, как две молодые козочки на выпасе на лугу в Ивачино.
  - Ты лижи, лижи! - мамка положила руку на лобок Наташи. - Где у тебя корни?
  - Аммиака бы нюхнуть для бодрости! - Наташа попросила и зевнула сладко так, что у мамки Анжелы вывихнулась челюсть от зависти. - Ты врачам не говори, что у меня недавно нашли гонококк.
  Я уже почти вылечилась!
  - Хотела бы я увидеть рожи наших клиентов, когда они узнают, что половина девушек больны!
  А врачам правду сказать - себя наказать!
  Я вызову нашего подпольного венеролога Хоню Рувимовича, он сладит, он всё может и берет за услуги натурой, так что ни копейки не потеряешь.
  
  Хоня Рувимович оказался старым суховатым человеком примечательной наружности.
  Глаза у него слезились от постоянного подсчета доходов.
  Он даже не осматривал Наташу, сказал, что она переутомилась на работе, дал две таблетки аспирина, велел тотчас же выйти к клиентам, забыться в работе и как можно больше пить горячего глинтвейна.
  Натурой он взял с мамки.
  После ухода доктора мамка Анжела принесла чан с глинтвейном, окунула голову Наташи в пойло и приказала пить, а сама ушла к клиенту, который требовал игру в батальон смерти.
  Чуть позже прибежала обеспокоенная Настенька, осмотрела подружку, взяла у неё анализы и убежала на панель.
  Наташа после трех литров глинтвейна плохо соображала, зрение не фокусировалось, но оттого, что рядом трудится Настенька, на душе становилось теплее, как в туркменской бане.
  Вечером мамка напоила Наташу настоящим коньяком из Армении - подарок гастарбайтеров, и Наташа с благодарностью погрузилась с Анжелой в джакузи.
  Мамка прогнала из комнаты Настеньку и всю ночь развлекалась с Наташей.
  Наташа потела, сбрасывала вес и радовалась, как на золотом прииске в Магадане.
  Меньше всего мамка Анжела боялась заразиться гонореей от Наташи.
  В борделе девушки смело смотрят в глаза венерическим болезням.
  Веселый смех усыпил все тревоги Наташи, и она предалась любимому занятия - оргии в борделе.
  
  Через три дня Наташа почувствовала, что ей одинокого без бедер Настеньки.
  Она теребила свои груди, но они не желали укрепляться, как разбитые корыта.
  Аппетит пропал, и мамка с заботой кормила Наташу через трубочку жидким бульоном с ромом - по французскому рецепту молодости её бабушки.
  Ром не из Дагестана, но неблагодарная Наташа не думала о том, где мамка достала вкусную, редьку, дорогущую, но отвратительную на вкус, дрянь.
  
  Когда Наташа перевыполнила норму, она взяла отгул и вышла из борделя подышать Московскими вредными газами, и от обилия вредных веществ у Наташи начались видения, каких не случалось даже в алкогольном или наркотическом сне.
  Она почувствовала себя птицей с крыльями-руками, и голая птица летела над Москвой, созывая своим видом всех мужчин в бордель.
  Вот в бордель пришли Принцы, и увидели, в каких невыносимо тяжелых условиях они живут, по сравнению с бордельными красавицами.
  Принцы отогревались в борделе, отдыхали душой и телом, тратили нефтедоллары налево и направо, взад и вперед.
  Тем Принцам, у кого в Москве украли верблюда или пустили его на плов, в борделе наливали бесплатно стакан водки и поносили тарелку с дымящейся вкусной китайской лапшой.
  Наташа вернулась в бордель, рассказала мамке о видениях и предложила в некоторых комнатах использовать вместо кроватей подстилки из камышей, мелкого хвороста или гнилой соломы.
  Наташа предложила во время массовых оргий и вечеринок двери не открывать, чтобы пьяные клиенты не унесли ценное имущество и не сбежали со своими деньгами, как псы позорные.
  - У нас денег - куры не клюют, хоть печки топи деньгами! - мамка раскраснелась после любви, намазывала на ягодицы крем из земляники. - В США люди мерзнут, ищут по полям и огородам картошку и колоски, а мы спим, как под золотым небом.
  
  В субботу праздновали свадьбу Алёнушки, девушки с десятилетним стажем работы в борделях России и Германии.
  Поглазеть на свадьбу с диковинным эскимосом прибежали девушки со всех борделей.
  Надо же: и на эскимосах можно заработать, если хорошо пристроиться.
  Невеста в прозрачном платье ниже пояса возбужденная ходила среди гостей с ведром шампанского наливала и рассказывала, потрясая грудями, как микрофонами:
  - У этих эскимосов денег - завались, хоть Кремль в снегах возводи.
  Но только все деньги - на карточках, а в магазинах бухло не продают, чтобы эскимосы не спились.
  Если правильно поставить дело, то можно тайно провозить водку в Гренландию, в грелках на животе, и обменивать на товары из магазина.
  Эскимосы счёт не знают, так что их нагревают на огромные деньги, как наших налоговиков.
  Девушки цокали языками, как белки, подсчитывали на калькуляторах выгоду от женитьбы на эскимосе, но особого рвения выходить замуж в снега не изъявляли, словно каждой заморозило сердце Снежная Королева.
  В толпе продажных девушек Наташа увидела Ингеборгу: на боку - сумочка для денег, за ухом - сигаретка с марихуаной.
  Ингеборга с озабоченным видом сновала между девушек, предлагала плюшки, а когда невесту стали осыпать золотыми монетками, подскочила к мамке и попросила тоненьким голосочком, словно рыбу угря низкими частотами обдирала.
  - В свадебном поезде пусть едут десять девушек из нашего борделя, а остальные остаются со мной на вечеринку со сталеварами.
  У меня - воспаление лёгких и пятерых мужиков я не осилю даже с водкой.
  К Ингеборге подошла высокая фотомодель Зизи в белых сапогах на каблуках-шпильках - больше ничего не одето и сказала томным голосом:
  - Помогу подружка, выйду на субботник вместо тебя, тем более что у меня чешется после процедур.
  Но ты мне обязана подарить после всего один поцелуйчик!
  У Ингеборги от сладости свело ноги, словно их облили жидким серебром:
  - Ах! Молчу в восторге!
  Ты бы ещё мамку поцеловала за то, что она даёт нам возможность выполнить и перевыполнить план по мужикам.
  - Поцелую и мамку Анжелу, так сильно поцелую, что мамка на работу не выйдет.
  Наташа шутливо похлопала роскошную Ингеборгу по левой ягодице:
  - Слушай, Ингеборга, киска!
  Беги со свадьбы, а то жених эскимос на тебя перекинется, как с яблони на яблоню.
  Он уже с трудом себя сдерживает, глаза косят, как у пьяного зайца.
  Его только вечная мерзлота успокоит, как мамонта.
  Ингеборга захохотала, от смеха согнулась пополам, и эскимос больше не мог её видеть в толпе, словно у него половину глаза натянули на императорскую вилку.
  Свадебная процессия пошла по Тверской, как по Питерской.
  Время от времени клиенты выхватывали девушек из стройных рядов, играли с ними в кошки-мышки, а затем девушки враскаряку возвращались в парад, обогащенные новыми деньгами.
  Всё чаще Наташа задумывалась о своём месте в этом Мире, и её охватывала радость, как в прорубь в Москве реке с головой.
  Но одно только маленькое сомнение, как мышка под одеялом, терзало сердечко Наташи: "Как дальше сложатся отношения с любимой дорогой Настенькой?
  Герцен знал, что надо ударить в колокол, но Чернышевский не знал Что делать?
  Вот и я на распутье, как Прекрасная Василиса в поле голая бегает среди ромашек".
  Наташа думала о том, что спит под двумя парчовыми одеялами на кровати из слоновой кости, и Настенька с мамкой всячески обхаживают её, подкладывают в постель самых лучших и обеспеченных щедрых клиентов.
  Запали в душу слова полицейского, что каждый своим местом красен, а Наташа знала, где у неё красное место.
  Девушки сил не жалеют на подиуме, танцуют во благо Родины, во благо денег для Российской Империи, обирают иностранцев, поднимают настроение российским гражданам, поэтому право на досрочную пенсию с дачей в Анапе многие девушки заслужили, как переходящее трехцветное знамя Труда.
  Времена сейчас лёгкие, бесшабашные, летящие, словно пух.
  Все клиенты это понимают и стараются скорее избавиться от денег, словно деньги завтра протухнут, как белорусский мёд.
  После трудового подвига, девушки возвращаются из ресторанов, или в борделе идут к бару, падают на мягкие диванчики, обитые кожей страуса и, расставив ножки, обмахивают себя везде веерами из страусиных перьев.
  Никто не жалуется на клиентов, а деньги отсылают регулярно по разным адресам, потому что у каждой продажной девушки - куча родственников, знакомых и любовников с любовницами.
  Вот любовникам и любовницам на периферии не сладко без денег продажных девушек, а тут, в борделе, где всё дармовое, хоть ветер не гуляет в голове, а чёрную икру запивают шампанским из фонтана.
  Мягко, без слёз, без воплей и криков идёт работа продажной девушки, как по красной дорожке Канского фестиваля.
  Мамка заботится о каждой девушке, Виктор Иванович поощряет особо красивых и успешных, но не забывает и отстающих, которым обязательно повезет в количестве щедрых клиентов.
  В других борделях та же самая обстановка дружелюбия, понимания и взаимовыручки, как в Мосводоканале.
  Всем сладко, все в шоколаде, как в музее шоколада на Пушкинской.
  Алёнушка, могла бы не пойти в бордель, если бы родители создали ей невыносимые условия жизни на Арбате, как в золотой клетке.
  Наташа ушла в свою опочивальню с огромной кроватью и бассейном, смотрела по камерам наблюдения, как девушки воскуривают курительницы и вдыхают живительный ароматный дым, напоминающий по вкусу клубничное молоко.
  Не жизнь, а - клубника в шоколаде, земляника в йогурте, ананасы в шампанском, куропатки в кляре.
  Вот встретится Наташа с Виктором Ивановичем наедине и обязательно отблагодарит его за всё, так отблагодарит, что к утру Виктор Иванович язык на плечо положит.
  Все Коты считают Виктора Ивановича умным и понимающим хозяином борделя, как начальник Машиностроительного завода.
  Виктор Иванович входит в положение каждой работницы и задаёт взбучку хапугам полицейским, если они наглеют сверх края.
  Виктор Иванович давно нравился Наташе, не так, как Настенька, Настенька - любовь, но нравился, как положительный мужчина в самом расцвете денег.
  И Наташа во всех радостях благодарила Виктора Ивановича, ответственного и радушного, как водитель бензовоза.
  Когда Наташа представила, что останется наедине с Виктором Ивановичем у германского станка садо-мазо, у неё заныло в левой груди, будто туда вставили маленький моторчик.
  Виктор Иванович может влюбиться в Наташу, и тогда предложит ей место мамки в одном из своих борделей, а на мамку Наташа не готова, потому что придется расстаться с Настенькой, как с мечтой о сахарном детстве.
  Уж лучше поцеловать Виктора Ивановича в губы и хвалить его тайком в комнатах увеселений.
  Но с другой стороны, если Наташа спрячет свои прелести от Виктора Ивановича, не отдаст ему пыл своей горячей души, то в жизни Виктора Ивановича останется всё по-прежнему, как в Индокитае?
  И, когда зазвенели фанфары, когда ударили в барабаны, Наташа побежала к Виктору Ивановичу, как в сад наслаждений, где радужнозадые павианы поют песнь любви.
  Наташа хохотала, после настойки на маке, Виктор Иванович казался былинным богатырём в кольчуге и шлеме.
  Под ногами хрустели кристаллы Сваровски, подаренные работниками торговли из ЦУМа, хотя на первый взгляд кристаллы казались твердыми, как сыр пармезан в морозильнике.
  "Целоваться сегодня будет труднее, потому что губы слипаются, как после сладкого ликёра на острове Крым.
  Но трудности не испугают, как не испугал норов полицейского.
  Какие все красивенькие и счастливые!
  Нужно сделать так, чтобы все отдохнули даже во время работы с самыми острыми клиентами извращенцами!"
  Наташа бегала обнаженная среди девушек, смеялась, разбивала бокалы на счастье, два раза падала в бассейн с шампанским, целовалась с подружками, но никак не могла найти Виктора Ивановича, вовлеченного Солнечный хоровод полуголых и голых девушек и пьяных клиентов.
  
  Через неопределенное время Наташа увидела Виктора Ивановича в огромной опочивальне мамки Анжелы, они увлеченно пили шампанское и мило ворковали, как голубки на высоковольтных проводах.
  Мамка поигрывала неизменной плёткой для садо-мазо, блестела перламутром ногтей.
  Виктор Иванович облачен в ролевой гусарский костюм: китель с золотыми пуговицами на голое тело, белые кавалерийские сапоги со шпорами, галифе с висюльками, кирасу с золотыми шнурами, на которых любая мышь с гордостью бы повесилась.
  Спереди на галифе прозрачное окошко, через которое видна часть тела, предназначенная для работы в борделе.
  Наряд Виктора Ивановича - и ролевой и в то же время величественный, как у балерона на подиуме.
  Мамка Анжела поигрывала плёткой и, несмотря на свои пятьдесят пять килограммов при росте сто семьдесят пять, казалась великаншей, которая проглотит карлика.
  Очки Виктора Ивановича запотели, как окна на кухне на Рублевке.
  Он вскочил на ноги, кружился вокруг мамки, заглядывал ей в глаза, как собака заглядывает в очи племенного жеребца Сивки.
  Мамка связала руки хозяина за спиной, и эти руки держали бокал с шампанским, как драгоценную амфору с напитком бессмертия.
  За каждую пролитую каплю мамка стегала Виктора Ивановича плёткой по глазам.
  Наташа вскрикнула от восторга, но тут же прикрыла рот ладошкой, словно у неё зубы выпали от цинги.
  Виктор Иванович ловко развернулся на каблуках и посмотрел в бездонные синие очи Наташи, как в свою Судьбу заглянул.
  Сначала хозяин не узнавал работницу, с которой забавлялся только два раза, и к тому же мешало алкогольное опьянение с сизым дымом от курительниц.
  Но сквозь туман он разглядел крепкие немаленькие груди Наташи, и губы его зачмокали, покраснели, с них капала жёлтая, как река Хуанхэ, слюна.
  - ОГОГО! Какие у тебя!
  - Я пришла выразить вам свою признательность, Виктор Иванович, за всё, что вы делаете для меня, для девушек, для клиентов, для Отчизны! - Наташа сорвала с себя остатки тряпочек и осталась нагая в синем парике Мальвины.
  - Ты - сама признательность во плоти, ясная, как ясень! - Виктор Иванович рассмеялся и коленкой подтолкнул Наташу к немецкой дыбе. - Показывай, что за золотое нутро у тебя!
  Или оно из платины?
  Наташа показала пальчиком на мамку Анжелу, как на статую Свободы.
  Анжела выглядывала из-за станка, озорно подмигивала Наташе, раскрывала ротик, как золотая рыбка в джакузи.
  Виктор Иванович неправильно понял намёк Наташи, скинул оковы, положил руку на попку мамки, а затем запер девушку в чёрном гробу, который используется при играх с особо извращёнными готами.
  Виктор Иванович защелкнул наручники на запястьях и на лодыжках Наташи, накрыл девушку персидским ковром и сел сверху, как памятник красоте и здоровье в Вышнем Волочке.
  Наташа стала извиваться под ковром, рассказывала Виктору Ивановичу истории из жизни покойников.
  От её слов в ушах Виктора Ивановича шумело, как на водопаде Ниагара после дождя.
  В области ягодиц стало горячо, как в топке Челябинского Металлургического завода.
  Хозяин ёрзал по ковру, а, когда Наташа замычала в сильнейшем оргазме, спокойно спросил:
  - Открыла путь в нирвану?
  Наташа под ковром вспыхнула сверхновой Звездой благодарности,
  - Ваш бордель! Мы все ваши, хозяин!
  Виктор Иванович слез с ковра, поморщился, словно ему засунули напильник для пыток в анус.
  - Общее дело делаем, Наташа!
  Привыкли, вас научили, что вы не самые главные в жизни, но на самом деле, вы - наиглавнейшие.
  В вас наша сила, гордость и отвага!
  Вы - оплот красоты, нежности и материнства!
  Без девушек, ни один бордель бы не открылся, а, если бы открылся то один - для зоофилистов, а другой - для гомосексуалистов.
  Девушек не хватает, как зерна в голодный год в Поволжье.
  - Хватает, хватает, хозяин! - голос Наташи из-под персидского ковра шёл, как из-под земли. - Много страстных девушек в России, и большинство из них мечтают о работе в шикарном Московском борделе.
  Не забываем об иностранках, которые спят и видят, чтобы прилететь в Москву и пойти на ставку в бордель.
  - Мне забот и о моих девушках хватает! Переходящее бордельные знамя Москвы у нас!
  - Потому что вы, Виктор Иванович, о людях думаете, не только о своём кармане волнуетесь.
  Вы в Солнцево заложили первый камень в фундамент нового интернационального борделя, - Наташа дрожала, как сойка на вертеле. - Без вас Анжела не поднялась бы до положения мамки, и мы бы мерзли в Кулунде на панели около заснеженной реки.
  Хозяин освободил Наташу от оков, помог ей вылезти из-под ковра, влил в рот несколько капель боярышника на спирту.
  - Если над твоей головой сияет Солнце, а сиськи выросли по пуду, при этом талия - осиная, и кожа нежная, а ноги - стройные, то не пропадешь, как медведь в малиннике.
  - Почему свадьбу Алёнки растянули на всю Москву, клиенты от этого пострадали? - Наташа вернулась к насущным вопросам бордельной жизни.
  Виктор Иванович с удовольствием выставил перед Наташей вазу с чёрной икрой:
  - Не всё девушкам - работа, а выходной я оплачу вам из своего кармана - мои проститутки не должны ходить без заработка.
  - На свадьбе так весело, но никто не хотел замуж за эскимоса, кроме Алёнки, конечно.
  А эскимос хотел нас всех и сразу, по щёлочкам глаз видно, как в зеркале кривой души.
  Подруженьки говорят, что у эскимоса вместо пениса - моржовая кость.
  - Моржовая кость? Любопытно! Интересно!
  Не может быть, дорогая!
  Наверно, вы не то щупали у эскимоса под штанами из шкуры песца.
  Я лично осматривал его в сауне - человек, как человек, только пенис, конечно, маленький, как у рыбы, но - неважно это в нашем общем деле.
  Я эскимосу выразил соболезнования по поводу длины его члена.
  Жалко обоих бедняг.
  - Жалко не только эскимосов, Виктор Иванович, но и всё человечество, которое не способно оплатить услуги продажной девушки.
  Нельзя ли расширить сеть ваших борделей по всему Миру, как символ доброты и сочувствия?
  Можно же сделать бордели эконом класса для студентов, пенсионеров, инвалидов, или устроить праздничные скидки, скидки до двенадцати часов дня, скидки по купонам биглиона, Наташа привязала хозяина к позорному столбу, легонько ударила его рукояткой плётки в пах, словно траву косила в селе Ивачино.
  Глаза Виктора Ивановича закатились мутными сапфирами в жёлтый Магнитогорский снег.
  - АХ! Хорошо! Сильней бей, душечка! Не жалей плётку! А насчет борделей эконом класса для нуждающейся социальной прослойки населения я думал, и поверь, Наташа, сердце моё обливается кровью, что ничего не могу поделать, словно у меня золотые зубы выбили.
  К Президенту, в ООН, в Международный Красный Крест посылал я запрос на получение гранта для развития сети социальных борделей, но, как говорится, вопли умирающего в пустыне ишака - никто не слышит.
  Ни копейки не получил от толстосумов и миротворцев, словно они продали душу в ад.
  Манда! - Виктор Иванович плюнул на ноги кровавой пеной. - Молодая ты, горячая везде и в душе тоже.
  Но зеленая, как банан у папуаса в штанах.
  Много не понимаешь в экономике, хотя старательная, как Клеопатра на лобном месте.
  Ну, предположим, стали бы мы возводить бордели по городам и весям, как публичные библиотеки.
  Так на это же девушки красивые, трудолюбивые и внешне здоровые нужны.
  А где взять красивых девушек, как у меня в борделе в Москве?
  Иностранки либо страдают от голода - поэтому худые и без грудей, низкорослые, рахитичные, беззубые, либо - мучаются ожирением - как бульдозеры.
  В Москве тоже переплетение нравов, языков, акцентов.
  Московский клиент, если он с пониманием, не возьмет светловолосую голубоглазую девушку с немосковским акцентом.
  А блондинку москвичку без акцента - днём с огнём не сыщешь.
  Так что вы, мои любимые девушки - дефицит из дефицитов, как золотая "Лада гранта".
  Второй аспект нашего общего дела - стоимость услуг и обустройство борделя высшего класса.
  Душа моя не примет, если бордель не лопается от роскоши, не сверкает золотом и серебром.
  Меблированные комнаты для утех - не моего полёта, слишком приземленно.
  В моих борделях - всё высшего класса, всё дорогущее, кричащее.
  Клиент должен наслаждаться не только самыми лучшими в мире женщинами, но и отдыхать душой, восхищаться помещением, как в Лувре.
  Да что там Лувр нищий! Не сравнится Лувр с нашим борделем, как ложкой не вычерпать сортир. - Виктор Иванович в досаде ударился головой о столб, словно кончал жизнь самоубийством: - Хорошо бьёшь, Наташа, с пониманием хлестаешь меня.
  Вижу, что работа продажной женщины тебе по душе!
  Без увлечения и преданности нашему делу девушка не сможет стать настоящей шлюхой!
  - Обижаете, хозяин! - плётка со свистом рассекла воздух и оставила красные полосы на животе Виктора Ивановича. - Я стараюсь для общего дела, но и себя не забываю.
  Если бы работа мне не нравилась, то я бы подалась в посудомойки или в певицы без трусов.
  У нас все девушки работают не за страх, а за совесть, как на стройках Пятилетки.
  - Знаю, знаю милые, иначе не держал бы вас в самом шикарном борделе столицы! - Виктор Иванович с удовольствием следил, как капельки крови с его живота падали на пол, словно из почесуйного пса. - Но продолжим разговор о социальных борделях для нуждающихся, малоимущих.
  Вся страна работает на благо страны, и мы тоже!
  План по клиентам, повышенные обязательства в нашем борделе - залог успеха финансовой мощи страны.
  Плану мы подчиняемся, потому что план по деньгам - наш хозяин, как Король Солнце - хозяин жизни во Франции. - Виктор Иванович захохотал от мазохистской боли в паху. - Разлепи мне веки, Наташа, а то руки слипаются от крови.
  План! Ах, план!
  Что Государственная Дума Российской Федерации от меня лично требует?
  Чтобы мои девочки были самые красивые, умные, честные в Мире, чтобы не опозорили Москву и Россию.
  На вас и в вас каждую ночь смотрят иностранцы высокого ранга, вплоть до Генеральных Секретарей.
  И лоск, и богатство в борделе Дума от меня требует, как заведённые часы "Ролекс".
  А что представляет собой Государственная Дума РФ, которая требует?
  Государственная Дума Российской Федерации - волеизъявитель народа, то есть сам народ.
  И Дума - народ, и мы в борделе народ!
  И депутаты с меня строго спросят, если я вместо того, чтобы ублажать иностранцев, начну возводить бордели в далёких сибирских лесах, где волки с шерстью, а белки с острыми зубами.
  Да, мне непоправимо стыдно, когда в наш бордель приезжают из бедных Российских городов делегации и осуждают нас за излишнее, по их мнению, расточительство.
  На периферии девушки ходят по улицам в рваных валенках и в резиновых сапогах, а у нас девушки щеголяют в белых сапогах из кожи страуса, или - в прозрачных туфлях с аквариумом в каблуке.
  В селах Воронежского уезда последний сухарь с картошкой доедают, а у нас клиента обмазывают чёрной икрой и купают в шампанском.
  Критика очевидная, но несправедливая, как сон на снегу.
  Мы бы и рады поделиться роскошью, но тогда сами обнищаем - что о нас в Мировом сообществе скажут?
  Вся роскошь моих борделей, наилучшие девушки - на благо того же Воронежа, который с налогов из нашего борделя кормит многодетных матерей, даёт пенсии инвалидам, помогает безработным и колхозникам, пострадавшим от пожаров.
  Улавливаешь разницу, моя дорогая Наташа?
  А воронежскому мужичку что надо после работы на тракторе "Беларусь"?
  Зачем пахарю джакузи с грудастыми русалками?
  Зачем сельскому шоферу кислое шампанское и дорогое виски, которое хуже самогонки?
  Зачем столяру краснодеревщику дорогая девушка по вызову в белых кожаных сапогах и с плёткой в руке?
  Плётку наши соотечественники неправильно поймут, в отличие от представителей торгового Союза, которые плётку требуют почти всегда.
  Скромному нашему человеку после работы нужна толстая девка, перина, бутылка водки, луковица, чёрный хлебушек, селедка на газетке и граненый стакан.
  ОХОХО! Как я мечтаю об этой идиллии, - Виктор Иванович хрюкнул, скупая мужская слеза проделала дорожку на рельефном лице. - Но не могу позволить себе подобное, потому что положение обязывает жрать чёрную икру, которую я ненавижу, устриц - от которых я блюю, словно индийский пьяный слон, жульены, после которых три дня с унитаза не слезаю.
  Ради Родины я готов на любые лишения и жертвы!
  Только вы, мои красавицы, меня выручаете, как белые чайки, - голова Виктора Ивановича упала на грудь, как гусиная шейка.
  Наташа чувствовала истину в словах хозяина, истинную Правду, но никак не могла уйти от мысли о сельских борделях эконом класса.
  - Вы говорите, что Государственная Дума РФ - это люди, то есть мы!
  И далекие воронежские шоферы и пахари - тоже люди!
  Может быть, тогда объединять сельские библиотеки, избы читальни, столовые для рабочих с борделями?
  Усталый сеятель зайдёт в библиотеку, а библиотекарша предлагает не только книги, но и свои услуги по самой низкой цене.
  Рабочие в столовых самообслуживания могут заказать любую повариху, кассиршу, уборщицу.
  Вот так все друг о друге позаботятся, и Государству - польза, как в умиротворении мужчин и женщин, так и в деньгах,
  - Но любовь, красота, социальное неравенство? - Виктор Иванович поднял голову и смотрел на обнаженную Наташу с отцовской теплотой и заботой: - Развяжи меня, киска!
  Я уже готов, как пирожок в русской печи в Сезенево.
  Так вот о сельских библиотеках-борделях.
  Думал я и об этом - о слиянии борделей с производствами, с учебными заведениями.
  Как мудро, если студент после зачета покупает на час любовь преподавательницы и уединяется с лекторшей в лаборатории!
  Но мне жалко Русь, Наташа, обидно за наших женщин, которые будут трудиться и у печи в столовой и на матрасе в подсобке.
  Мы здесь обжираемся, с жиру бесимся, а они, наши милые красивые женщины, на которых Русь зиждется, окажутся в худшем положении, чем мы?
  Не стыдно ли тебе будет, дорогуша, плескаться с арабами в джакузи с шампанским в то время как твоя подруга из Ростова за бутылку водки удовлетворяет шофера?
  Не надо нам этого неравенства, лучше - никак, чем так унижать женщин из глубинки.
  Дашь людям одно, они потребуют большего, станут обижаться на Москву и на москвичей.
  - Вы - милый, милый, Виктор Иванович! - Наташа подбежала, стучала кулачками в груди хозяина. Рыдала от счастья и от своей золотой девичьей доли. Высокие груди Наташи тряслись в такт ударам. - Все свои сбережения отдаете нам, и тратите на убранство борделей, а сами живете в двухкомнатной халупе в Люберцах.
  И насчет воронежских женщин напрасно болеете душой.
  Они сами за себя постоят, как мосты над Волгой.
  Девушки, хотя и болеют, как и я, но с пониманием относятся к обстановке в стране, словно каждая закончила курс Университета в Чикаго.
  Я тоже болела гонореей, но вылечилась, как птичка в саду.
  Напрасно Наташа упомянула о своём венерическом заболевании, словно надорвала струну на скрипке Страдивари.
  Виктор Иванович медленно встал на колени перед девушкой, он понимал, что с красавицей нужно разговаривать резко, иначе она не пощадит сил своих ради удовлетворения клиентов и процветания борделя.
  Хозяин больше не сдерживался, как после слабительного, осуждающе смотрел в низ живота Наташи:
  - Вот оно как, Наташа!
  Болела, значит гонореей?
  Этого следовало ожидать от иностранных клиентов.
  Почему ты на работе не бережешь себя, и работаешь за четверых?
  Почему не в своей опочивальне отдыхаешь и зализываешь трудовые раны?
  - Как я могу лежать в постели одна, когда клиенты меня требуют?
  - Болеющие работницы разбивают моё сердце.
  Красавицы - тем более!
  Бордель - дом милосердия, санаторий, поэтому каждая девушка, как только почувствует недомогание, подцепит болезнь, переходит на полное содержание в нашем борделе с выплатой зарплат и премий.
  Мы оплачиваем больничные листы из нашего страхового фонда и фонда Государственной Думы Российской Федерации.
  Депутаты тоже заботятся о вас!
  - Из-за уважения к клиентам, из-за любви к вам, хозяин, из уважения к нашему борделю и мамке Анжеле, мы работаем даже с температурой, даже в грипп и в понос.
  Виктор Иванович расплакался:
  - Немедленно в кровать и на усиленное питание!
  - Не надрывайте моё сердце, хозяин, я могу работать, приносить пользу борделю здесь и сейчас.
  - Надрываю своё сердце! Вот как только узнаю, что ты в полном здравии, тогда разрешу снова работать за семерых.
  Пойми, дорогуша, я же о твоём здоровье волнуюсь!
  Всех вас люблю вместе и по отдельности!
  Что глазки свои восхитительные округлила, в очи превратила?
  Не дави на жалость, я - мазохист!
  Если выйдешь сегодня к клиентам, привяжу тебя к койке и заставлю девушек кормить тебя чёрной икрой и поить шампанским через трубочку.
  - Бордель - народный! - Наташа тоже упала на колени, билась лбом о розовые нефритовые плитки, словно хотела достучаться до пассажиров в метро. - Я уже вылечилась, остались незначительные выделения из влагалища.
  Посмотрите, хозяин!
  Наташа поднялась гордо, встала перед коленопреклонённым Виктором Ивановичем, как сноп над рекой.
  Она полна внутренней энергии, душевной и физической силы, страсти.
  Наташа ощущала за своей спиной поддержку женщин Воронежа, Настеньки, мамки, клиентов с разинутыми ртами.
  Девушка знала: правда, и желание творить добро в борделе победят любую болезнь, даже СПИД и сифилис.
  И Виктор Иванович понял, что на "слабо" лучшую работницу борделя не возьмет, переменил тон на менторский, злой.
  - Интересы борделя превыше всего!
  Знаю, что ты любишь Настеньку и рисуешь на неё планы.
  Настенька тоже тебя любит и мечтает жить с тобой всегда.
  А, если я скажу Настеньке, что ты не щадишь своего здоровья ради борделя - понравится ли это твоей красивой молодой любовнице?
  Да, вы молоды, полны сил и устремлений отдаваться мужчинам за деньги.
  Но нужно иногда останавливаться, делать передышку, считать доходы и поправлять здоровье на курортах семейного отдыха, - Виктор Иванович остался доволен своим выступлением, как с трибуны Государственной Думы.
  Но увидел, как напряглись соски Наташи, как покраснело её личико, на лбу выступили бисеринки пота, а между ног потекла прозрачная жидкость, смягчил тон, словно посыпал его сахаром.
  - Пошутил я! Пошутил! Не огорчу твою любовницу, а то она от горя завянет, как полевой цветок.
  Виктор Иванович на четвереньках добежал до двери, залаял, и мамка, которая подслушивала за дверью в гробу, вошла в опочивальню.
  - Анжела, надень на Наташу трусики!
  И проследи, чтобы она получала самое лучшее, но на работу не выходила, пока не выздоровеет до редкого пульса.
  Мы ей все добра хотим, а она не бережет организм в гонорее.
  Гонококк всех побери!
  Мамка вильнула бедрами, облизнула губки:
  - Виктор Иванович, я и сама волнуюсь за нашу киску Наташу!
  Сделаю всё, как вы приказали, даже - больше! - мамка показала Наташе язычок, шаловливо ударила её ладошкой по левой груди, потрогала Виктора Ивановича между ног.
  Виктор Иванович поднялся, вышел из опочивальни, как корабль из гавани в Судане.
  - Счастливого отдыха, душечка!
  Увидишь небо в звездах!
  Не переутомляй себя, кушай, лечись, отдыхай! Всё в твоём распоряжении!
  Наташа стиснула грудки мамки, облизнула их язычком, затем высоко подняла голову и выпорхнула из опочивальни.
  Она накинула на голое тело соболий полушубок, натянула сапоги на высоченных каблуках, заплела две шаловливые косички, как у школьницы и вышла на панель, на Тверскую.
  Душа Наташи в смятении, сердце поёт оттого, что Виктор Иванович и мамка, и все девушки заботятся о ней, берегут её драгоценное здоровье.
  Конечно, она может хоть сейчас выйти к клиентам и продолжать с ними барахтаться, не выгонит же её Виктор Иванович, а мамка и Настенька поделятся с ней лучшими клиентами.
  Но Наташа не хотела, чтобы о ней заботились любимые девушки.
  Может быть, выйти индивидуалкой в Государственную Думу?
  Или получить мандат депутата и работать одновременно депутаткой и продажной девушкой?
  У Наташи много знакомых депутатов предлагали её баллотироваться от разных союзных округов, поэтому при желании, стать депутаткой Наташа могла в любое время.
  Но слово - депутат, депутатка - унизительное, анекдотичное.
  Да и сможет ли Наташа жить без родного борделя, где так уютно и мило, по-домашнему?
  Бордель Виктора Ивановича и вправду - передовой бордель Международного значения.
  В бордель ходят чаще, чем на балет в Большой Театр.
  С борделем считаются и в ООН, и в Торговом Союзе, и в НАТО.
  Ох, эта проклятая гонорея из Саратова.
  Наташа вдруг почувствовала себя усталой, словно участвовала в дух оргиях подряд.
  О мужчинах даже не думалось, видно гонококки разбушевались, недолеченные.
  Путь по Тверской - недолгий, но насыщен разнообразными мужчинами, как грибами в осеннем лесу в Белоруссии.
  Студенты, пенсионеры, иностранцы, сталевары, рыболовы - нищие и богатые, больные и здоровые, женатые и холостые.
  Вряд ли на Тверской попадется машина, которая попуткой довезет до Парижа, но до Владивостока - обязательно!
  Наташа решила проехать несколько остановок на троллейбусе - до Белорусского вокзала, а затем идти пешком обратно, в родной бордель, где готов и стол и кров.
  Девушка перекинула шкурку соболя через плечо и зашагала в сторону троллейбусной остановки, где её все панельные девушки знали.
  Но вокруг - ни души, всех красавиц разобрали, остались только представители сильного пола - гей ребятки.
  Но и за ними подъезжают чёрные бронированные "мерседесы".
  Наташа раздавала визитки борделя налево и направо, но с клиентами не шла в подворотни - слишком болело нутро.
  Она проехала к Белорусскому вокзалу, прошла к Макдональдсу, заглянула к девушкам в скверике.
  Работа шла бойко, от клиентов - нет отбоя, как от мух в Челябинской области, но клиенты все куцые и с гонором - заезжие белорусы, которые пытались расплачиваться, якобы хорошими, белорусскими колбасами.
  Высокие девушки и их могучие груди загораживали от Наташи панораму панели.
  И как тогда, когда Наташа приехала в Москву, внизу живота приятно засвербело, а губы пересохли, как после засухи в пустыне Сахара.
  До чего же родной становится Москва, когда всю ночь работаешь на панели, трудишься, познаешь жизнь и клиентов, становишься женственнее.
  Наташа склонила головку с лукавой усмешкой на пухлых губкам, вошла в здание вокзала, где много сметаны и белорусского говора.
  Она раздавала визитки полицейским, охранникам, пассажирам и бомжам.
  Вдруг, бомж получит наследство и разбогатеет, как ёжик в тумане?
  Наташу хватали за руки, прижимали к себе, кружились с ней в танце, как в кордебалете.
  Усатый белорус швырнул Наташе под ноги пригоршню белорусских денег.
  Наташа смотрела, как полицейские гонят из вокзала бомжей, обсикавших дорогие кресла, поднимают с пола пакетики с белым наркотическим порошком, как шуршат в руках и хрустят доллары и рубли.
  В этот праздник немудрено и заблудить - напиться и потерять облик приличной девушки из борделя.
  Но мозг Наташи затуманен радостью и весельем, она принимала стаканы с самогонкой, громко хохотала, показывала прелести под полушубком.
  Затем она убежала с вокзала, пошла посреди дороги, как лесной олень.
  Одни водители сигналили и злобно кричали Наташе, чтобы она уходила на тротуар, другие - одобряли поведение Наташи.
  Наташа шла не слишком быстро - заплетались ноги после болезни и выпитого.
  Девушка выбилась из сил, когда добрела до памятника Пушкина, возле которого села на землю и широко развела ноги, словно в очко ловила мяч для хоккея.
  Наташа заблудилась по пьяни и не знала, где находится родной бордель со столь милыми сердцу подружками и богатыми добрыми клиентами.
  Наташа проклинала и Московские автодороги и свою слабость, что позволила напиться с белорусами, а белорусы даже колбасу пожалели на закуску.
  Наконец Наташа засмеялась, откинула головку, оперлась на услужливые мужские руки и двинулась снова по Тверской, справедливо рассуждая, что до Кремля дойдет.
  Она шла всё медленнее, кричала приветствия мужчинам, отказывалась подсаживаться в машины, потому что в воспаленном мозгу возникала картина, будто в машинах ездят только черти.
  Наташа с трудом удерживалась на ногах, поскользнулась напротив магазина "Москнига", упала, жадно целовала Московскую улицу, на которой пролито немало слёз продажных девушек.
  Полицейский стукнул полосатой палочкой по спине, и ушёл с визиткой борделя.
  Наташа уперлась ладонями в асфальт, села посреди дороги, хохотала, показывала водителям язык.
  Провела ладошкой по грудям - не отшибла, а из влагалища уже не сочилась остатками гонорея.
  Наташа развеселилась: прогулка по Москве и белорусский самогон без закуски убили остатки гонококков.
  Вперед! В бордель! Не тратить же свою молодость и красу на сидение посреди улиц, когда клиенты изнывают без женской ласки и мечтают быстрее потратить все свои деньги.
  Наташа ушла с проезжей части, постояла около мэрии, а затем бодро зашагала по улице, словно и не пила самогон.
  В голове шумело, но длинные стройные ноги в изящных сапожках на каблуке-шпильке вышагивали ровно, как циркуль
  Под полушубком тело запрело, и Наташа без стеснения расстегнула полушубок - пусть видят Москвичи и гости столицы красу девичью голую.
  В это время дети должны спать, а остальные пешеходы - пусть любуются совершенством.
  Наташа подмигивала прохожим, изредка целовалась, но неизменно раздавала визитки борделя.
  Она замедлила шаг около роскошного господина в смокинге, но затем засмеялась, махнула рукой и пошла дальше, как кулик по Куликову полю.
  Мало ли этих господ проходят через неё в борделе?!!
  Тотчас вспомнила, как в прошлую пятницу так же разгорячившись, но от виски с Кока Колой, вспотела и скользила по арабскому шейху.
  Надо идти в бордель!
  Наперекор усталости в ногах, щемящему чувству внизу живота.
  Наташа наткнулась на красивую девушку мажорку, тоже пьяную в стельку.
  Они упали на мостовую, целовались, как безумные.
  Наташа в страсти царапала подружку по лицу, её накладные ресницы отлетели в сторону, под ноги зевак.
  Сверху обрушился грохот, как на дискотеке восьмидесятых.
  Панки, готы, друзья подружки встали над девушками и устроили дискотеку на улице.
  Голова кружилась в танце алкоголя.
  Наташа стиснула зубы, чтобы не стошнило, и прикусила язык мажорки.
  Красавица мажорка, не разъединяя объятий, стиснула колено Наташи, горячая и тоже пьяная, как и Наташа.
  После праздника на улице, сил у Наташи хватило только на то, чтобы доползти до борделя и привести с собой новых клиентов - мажорку и её друзей.
  В своей опочивальне Наташа присела на позолоченный унитаз, груди, промежность чесались, как после бани со вшивыми десятниками, желудок гудел от выпитого белорусского самогона, а веки не разлипались, как у Вия.
  Наташа уронила голову на шикарную грудь, в глазах поплыли бриллиантовые колье, Наташа забылась тяжелым алкогольным сном под завывание мазохистов на германском станке и сладострастные стоны мажорки и её друзей.
  Очнулась Наташа в чужой кровати - так и не поняла, одна спала или с гвардией подруг и банкиров.
  Шум в борделе не затихал ни на минуту, словно вечный двигатель в тайге, где бродит Дерсу Узала в полотняных штанах и кожаных мокасинах, снятых у кожаного Чулка Фенимора.
  Одежды на Наташе не так уж и много - она не закрывает грудь и лобок.
  Возле кровати темнели два рыцаря в латах - вот почему Наташа всю ночь слышала в полудреме звон - извращенцы забавлялись средневековой любовью.
  Слева, у джакузи белели две точеные фигурки на ковре - Василиса и Снежана.
  Колени и локти у Наташи стерты - значит, ночью работала на четвереньках, как собака пограничника.
  Наташа поднялась, покачиваясь, широко расставляя ноги, как матрос, пошла в ванную: если есть шампанское в ящике, значит, есть и надежда похмелиться.
  Ванная слегка грязная по краям, словно кто-то купался в ботинках.
  Наташа опустилась на корточки, так просидела десять минут, держалась за голову, покачивалась из стороны в сторону, как русская береза на юру.
  Затем отбила о ванну горлышко у бутылки с шампанским, напилась кислятины, вытерла трусиками рот, села на шпагат - чтобы не потерять навыков.
  На душе у Наташи тягостно - она мало пользы принесла борделю этой чудесной ночью.
  И вот наказана тяжелым похмельем, словно все белорусские радиоактивные леса пришли в гости.
  В ванну зашло пятно, оно тоже потягивается, сладко зевает, прихорашивается, пьет с Наташей шампанское, целует Наташу в губы, прихорашивается, как балерина, глядится в серебряное зеркало от Фаберже, наливается свежим фрешем.
  Наташа полностью разлепила веки и узнала славную красивую Снежану, которая только что проснулась и сама не понимает где находится, и что вчера произошло сногсшибательного.
  Наташа обрадовалась Снежане, как личному адвокату, но вместе с радостью пришло чувство сладкой неудовлетворенности во всем теле, даже мурашки побежали, как у тифозного больного.
  Наташа провела рукой по бархату нежной кожи Снежаны, Снежана откликнулась белым телом, даже намокла, но не удержала равновесия, пьяная упала в пустую ванну и заснула, как Принцесса на двенадцати перинах.
  Наташа тормошила подружку, наглаживала - но всё тщетно, словно полено растормошить.
  Наташа испытывала смутное недовольство собой, словно совершила что-то противозаконное, грязное, неумытое, как поросёнок.
  Она выкинула в зал белые трусики, как рыбак закидывает крючок с наживкой.
  Но никто не отреагировал на приглашение Наташи - все спали, как после Чудского озера.
  Утреннее шампанское ударило в голову и в низ живота.
  Наташа подошла к рыцарю в латах - из железа раздавался могучий мужской храп - и пописала рыцарю под забрало.
  Рыцарь не откликнулся, зачмокал во сне, но не проснулся, пусть даже его Беломорканал зальёт.
  Наташа засмеялась лёгкому светлому чувству - она в родном борделе.
  Да разве Виктор Иванович выгонит свою работницу?
  Ишь, приказал отдыхать и набираться сил после болезни!
  Девушки трудятся, не покладая поп - простые честные обворожительные красавицы, и Наташа останется в строю, как пятое колесо в "мазде три".
  От красивых девушек зависит всё.
  Наташа стала подумывать - не освоить ли ей тяжелую, но почетную профессию танцующей балерины?
  Нужно не только ублажать клиентов, но и порхать по борделю - легко, воздушно, как бабочка "Павлиний глаз".
  Возможно, Виктор Иванович, потому что - хозяин, использует все уговоры, чтобы Наташа не тратила свои силы и неокрепшее здоровье на порхание по борделю.
  Танцующая продажная балерина - не только почетно, но и несёт за собой особые обязанности.
  Но балерина Ирина не испугалась, и циркачка Светка с гордостью порхает по борделю - не испугается и Наташа!
  Почему Наташа должна дрейфить, беречь силы, когда другие девушки выкладываются на кроватях по полной программе?
  Наташа прямо сейчас в сапогах на каблуках-шпильках пойдёт в опочивальню балерины Иринки и устроит ей вальпургиеву ночь.
  О танцах Иринки в борделе говорит вся мировая общественность, Иринка по совместительству танцует и в Большом театре, душевная девушка - никому не отказывает, кто заплатил больше трех тысяч долларов за ночь.
  Иринка сплотила танцующих девушек, водит за собой в танце по борделю.
  Виктор Иванович - руководитель борделя, но он поймет, когда увидит новый танец Наташи.
  Наташа умеет работать с душой, заботится о клиентах, о своих подружках, и душа у неё мягкая, как булочка с изюмом за сто долларов.
  "Посмотрим, Виктор Иванович, я ещё перевыполню план на тысячу процентов".
  Наташа упала на кровать, захохотала, как в детстве смеялась над пьяным отцом, что не проходил в дверь.
  Личико Наташи сияло, как новая Луна с чёртом Вакулы.
  Да! Да! Не нежиться, не поправлять здоровье, а - танцевать голой на столах!
  Голова снова кружилась, но Наташа нашла в себе силы подойти к гардеробу, как в бутик.
  После вчерашнего и сегодняшнего Наташу бил озноб, и она выбрала меховые трусики и сапожки на лисьем меху.
  Девушка захватила бутылку коньяка "Хеннеси", засунула её в трусики и неверным ходом пошла к комнате балерины Иринки.
  Дорога от опочивальни Наташи к опочивальне Иринки проходила мимо бара, и Наташа для храбрости опрокинула стаканчик фиолетового крепкого французского вина.
  Наташа голодна, но на пустой желудок танцуется легче и не возникнет желания во время беседы с клиентом побежать в туалет.
  Упорная девушка шла, одержимая мыслью сегодня же научиться танцевать как Иринка, и вечером уже можно показаться на столе Виктора Ивановича.
  
  Наташа нашла балерину Иринку в роскошном шатре, что разбит в опочивальне рядом с бассейном.
  Шатёр Иринка перенесла из Большого Театра, и клиентам нравится играть с ней в шатре в "Тысяча и одна ночь".
  Иринка сидела на золотой подушке, держалась правой рукой за грудь, а во рту у неё трубка кальяна.
  От сладкого наркотического дыма Наташа закашлялась, затряслась, голова закружилась, как после литра водки.
  Иринка подняла густые ресницы, смотрела на Наташу с любовью и пониманием, как кошка смотрит на котёнка.
  Синие колодцы глаз балерины Иринки заманивали, безупречное тело звало, как на праздничную демонстрацию.
  У балерин ступни вывернуты, а икры всегда рельефные, как у статуй, грудки - маленькие, но балерина Иринка казалась грациозной и эти недостатки профессионального танца у неё не так выражены, как у других балерин Большого Театра.
  Высокая крепкая грудь с нежно-розовыми сосками, аккуратные ступни и нежный лобок, не затравленный гирями и штангами, как у продажных девушек-культуристок.
  Наташа по виду балерины догадалась, что Иринку мучает тяжелое похмелье, и, хотя у неё самой болела голова, она от души посочувствовала хрупкой девушке.
  В то же время Наташа подумала с радостью: вовремя я зашла с бутылкой коньяка - снимем похмелье, и снова напьемся, как институтки на празднике палачей.
  Иринке сейчас не до пьянки, но после первых двух рюмок свет ей покажется милым, как торт "Рафаэлло".
  Балерина выплюнула мундштук, улыбнулась Наташе, сладко потянулась.
  - Наша гордость и краса Наташа ко мне заглянула на огонёк.
  Виктор Иванович приказал тебе усиленно отдыхать после болезни гонореи, а ты бродишь по опочивальням и работу ищешь?
  Добрая, умная, белая, славная нежная, ты моя Наташа! - Иринка показала на свободную золотую подушку: - Ложись! Без любви разговора нет!
  Наташа обрадовалась, что Иринка после гулянки узнала её, прилегла, выгодно вытянула идеальные театральные ноги:
  - Головка болит, дорогая?
  - Головки болят у наших клиентов, а у нас головки кружатся от восторга! - Иринка засмеялась и схватилась за голову, как за якорь. - Клиенты замучили деньгами.
  Ты испытываешь удовольствие, когда тебя покрывают долларами?
  Чудится мне сейчас, что из ада поднимется сатана и унесёт всё прекрасное из борделя, и нас заберет с собой.
  Но я надую себя через трубочку в попку, как цыгане надувают на ярмарках коней, и взлечу к небу, словно белая обнаженная птица чайка без перьев.
  Наверно, у меня маленькая грудь?
  - Не маленькая, а - в самый раз для борделя! - Наташа улыбнулась, потрогала груди балеринки Иринки. Она чувствовала себя в шатре свободной птицей, как чайка Ирина. - Твоя грудь заметна и с Марса.
  - В тебе сила девичья играет, вот и кажемся все мы для тебя привлекательные и с большими грудями.
  Ты пожаловаться на Виктора Ивановича пришла, потому что он бережет твоё здоровье и не выпускает к клиентам?
  Ты на панели клиентов кадрила?
  - Кадрила! И буду кадрить, потому что польза борделю от панели - огромная, как автомобиль Белаз.
  Но Виктор Иванович заботится о моём здоровье, запретил на время выходы, как забил дверь в светлое будущее.
  - Виктор Иванович - хозяин толковый, зазря не заставит долечиваться девушку, особенно - красавицу панельную.
  Наташа прижала ладошки к грудям Иринки и с бордельной откровенностью рассказала, насколько Виктор Иванович порядочный, честный и щедрый, как подкладывал золотые монетки девушкам под подушки, а утром говорил, что монетки гномик принёс на счастье, как он живет в двухкомнатной халупе, а своим работницам через три года усадьбы дарит.
  Иринка посмеивалась, говорила, что и сама давно это знает и на себе испытывает ежедневно ласку хозяина.
  - Виктор Иванович тебе здоровья желает, ну и переусердствовал, перестраховался.
  Если у тебя болезнь обострится, начнется снова, то Виктор Иванович не простит себе небрежного отношения.
  С гонореей, моя красавица, особо не разгуляешься с привередливыми клиентами из Сургута.
  - Но из кожно-венерологического диспансера меня в больницу не положили! - Наташа спустила меховые трусики, раздвинула ножки-циркули. - Выделения у меня закончились, как вода в колодце!
  Дурной запах из вагины исчез!
  Никто из клиентов не жаловался, никто не считал больной!
  - Ты сядь ко мне на колени и наливай в рюмки, - Иринка затянулась из кальяна, дыхнула ароматом в лицо Наташи, как из сада наслаждений. - Всем о гонорее рассказываешь - тогда Виктора Ивановича можно понять.
  - А почему мне не дают работать, как другим девушкам?
  Я любви хочу, праздника, пьянок, купания в бассейне, садом-мазо клиентам дарить.
  Я танцевать с вами хочу по столам голая!
  Я - по профессии швея-мотористка, и полицейский меня приглашал в Усадьбу, а я у тебя останусь, Иринка!
  Не гони меня, а люби меня!
  - Дура и дурак тот, кто тебя прогонит обворожительную, а я - не дурочка!
  Пожалела бы меня, болящую, - Иринка закрыла глаза, застонала от головной боли (Наташа с радостью растирала балерине грудь, подносила рюмку за рюмкой). - Очень милые у тебя пальчики, Наташа, работящие.
  И нравится мне, что ты так стремишься танцевать голой на столах, словно тебя завели на ключик.
  Но ответь, пожалуйста, миленькая, почему ты так хочешь танцевать?
  У нас же труднее, чем просто работать с клиентами.
  Помимо всего мы ещё и порхаем, словно бабочки с цветного на цветного.
  - В танце я принесу борделю больше пользы, чем на панели и в бассейне.
  Бордель - моя гордость, Иринка!
  - Гордость? Наша гордость не только в борделе, но и внутри каждой девушки.
  Гордость нашу мы несем всем, кого любим, и кто нас любит.
  Гордость и честь девичья - для Будущего, для процветания Страны! - Иринка забыла о больной голове, говорила воодушевленно, горячо, словно голосовые связки смазали интимным гелем. - Я с детства танцую, а профессию танцев голой на столах в борделях и кабаках освоила после восемнадцати лет, как положено по Конституции Российской Федерации.
  Сцена Большого Театра и столики в борделе - моя стихия!
  Но бордель намного чудеснее сцены Большого театра!
  На столиках, когда ножки танцуют среди бутылочек, всякого можно натворить: и доброго и злого.
  Наше искусство только со стороны кажется лёгким: протанцевала обнаженная или в прозрачной пачке по борделю, вскочила на столик и отбиваешь обнаженная чечетку.
  Нет, здесь главное: не переборщить, следить за клиентами, чтобы жирный клиент с одышкой смог тебя догнать, схватить, повалить на кровать или в бассейн затащить.
  Если клиент не догонит танцующую девушку в борделе, то разволнуется, денег не заплатит, и страна потеряет налог с прибыли от нашего борделя.
  На столике - опять же, аккуратность нужна, чтобы сбивать ножкой бутылки, но не все, а с пониманием.
  Нельзя ногой выбивать рюмку, которую клиент подносит ко рту.
  Ты историю нашего борделя в картинках хорошо знаешь? - Иринка из-под подушек достала красочно иллюстрированный альбом, как путеводитель по Московскому Кремлю. - Смотри, какие девушки у нас в борделе работали и работают: звезды мирового балета, оперные дивы, чемпионки Мира по гимнастике, баскетболу, волейболу, Миссисы Мира, Вселенной!
  Всех не просмотреть за одну ночь!
  А ты, а другие девушки - вас же ждут заоблачные высоты, Мировые титулы, богатые женихи, Принцы на Белых Конях.
  Из вас можно сделать продажных девушек Мирового масштаба - ни один мужик не устоит.
  Ты, наверно, удивляешься: мне, балерине Большого Театра, титулованной Мисс всех конкурсов красоты, невесте английского короля что ещё нужно от жизни?
  А все мы думаем только о благополучии нашей страны.
  Вот закончатся в Москве богатые мужчины - двинем в тайгу, по городам и селам, по тюрьмам и лагерям выискивать добрых и отзывчивых миллионеров.
  В России для продажной балерины - непочатый край танцев.
  Спляшем голые на всех столиках во всех кабаках нашей необъятной Родины.
  Погуляем на станциях, заводах, стройплощадках, все деревни шампанским "Клико" зальём.
  И в каждую дверь постучим: доставай, хозяин, заначку, дорогие девушки к вам в гости пришли!
  С этой мечтой между ног и с улыбкой на очаровательном личике я пляшу в борделе голая. - Иринка поцеловала Наташу в уста сахарные, а Наташа поцеловала Иринку в ответ в уста грешные. - Значит, мечтаешь танцевать в борделе?
  - Хочу, аж между ног свербит!
  - Может, подлечишь ещё гонорею, сил наберешься на шампанское с чёрной икрой?
  - Я слышала, что работа лечит!
  
  Вход в шатёр распахнулся, и вошла прелестная миниатюрная девушка с грудью шестого размера.
  Грудям не хватало места на узкой грудной клетке, и они колбасными батонами смотрели в стороны, словно хотели убежать от красавицы.
  - Пусть Наташа с нами танцует голенькая на столах! Научи её, Иринка, ножки высоко задирать и при этом сохранять равновесие на шатком столике.
  А болезнь вылетит в трубу с потом!
  Наташа озарилась внутренним светом и обняла вошедшую красавицу, волосы которой подметали пол:
  - Канареечка миленькая! Как давно я с тобой не виделась, с последней оргии с брокерами РТС!
  - А теперь вместе сольёмся в страстном танце!
  Я уже пригласила к нам балерин Миланского театра оперы и балета, горячие штучки!
  - Убежали балерины из Италии?
  - Убежали, даже чемоданы не захватили с вещами, словно ветром сдуло в океан.
  А зачем в борделе девушке одежда?
  У нас бордель не республиканского, а - международного значения, некогда трусики одеть!
  Иринка похлопала Канареечку по левой блестящей ягодице, в которой отражалось прелестное личико Наташи:
  - Моя подружка, вместе в Австралии в борделе работали, услаждали взоры охотников на крокодилов и кенгуру.
  Я её сманила в Москву, где много денег и полицейских.
  Ладно, Наташа, научу тебя танцам в борделе!
  Сегодня отдохни от попойки, а завтра вместе со мной к балетному станку станешь, как когда-то стояла у прядильного станка.
  Не забыла, как ногу поднимать на станину?
  - Можно я сейчас к станку стану? - глаза Наташи горели неоновым светом.
  Наташа схватилась за Канареечку, дунула в кальян.
  - Вставай! Раздевайся и жди меня, как первую зарю.
  
  В опочивальне мамки тоже в этот момент вспоминали Наташу, как надежную, красивую соратницу.
  Трусики мамки, которые Наташа небрежно бросила на пол около бара, говорили девушкам о многом.
  Обычно мамка Анжела обедала в общей зале, чтобы всех девушек и клиентов видно, как на кровати.
  Настенька любила отдельную трапезу, в опочивальне, когда никто в рот не смотрит, словно считает золотые зубы.
  На этот раз девушки обедали вместе, бедро к бедру, разговаривали о Наташе, о её гибком стане, о душевной и физической чистоте, о гонорее.
  Глаза у мамки ясные, тело тёплое.
  Анжела захватила из бара поднос с яствами, расположилась на кровати на мягких подушках с лебяжьим пухом.
  Настенька готовила глинтвейн с имбирём, мамка любила глинтвейн.
  От возбужденного тела Настеньки шёл одуряющий запах молодости и свежести.
  Мамка взяла с подноса горсточку изюма, надкусила одну ягодку, закрыла глазки от восторга.
  - Я худею, мне больше нельзя, киска! - и положила голову на колени Настеньки: - Я, Настенька, заметила, как только к бару подхожу, мне сразу сладкого вина наливают, или глинтвейна.
  Наверно, ты рассказала девушкам о моих пристрастиях, как в кино про Чапаева.
  - Мне тоже сразу наливают глинтвейна! - Настенька задумалась, намазывала левый сосок мазью. - Значит, девушки о нас заботятся больше, чем о себе!
  Нехорошо это, когда миленькие стараются для нас!
  - Может - хорошо, а может не хорошо! - мамка Анжела вздохнула, выпила половину стакана, крякнула, как уточка на болоте. - Забота обо всех, не считая ближних - главная профессиональная черта продажной девушки в борделе.
  Пусть наши подружки заботятся, как пташки добрые.
  Ты пей, кушай, киска!
  У меня уже стакан пустой, а ты цедишь маленькими глоточками, как расплавленное золото.
  - Несправедливо это! - Настенька пьяно улыбалась, отставила на серебряный поднос недопитый стакан. - Мы должны все друг о друге заботиться, как граждане великой Страны.
  Я напишу письмо в парламент, и его зачтут на очередных парламентских слушаньях.
  - И обидишь наших подружек, которые наливают нам от чистого сердца.
  Они всем наливают, и ты наливаешь, так что доброта идёт по кругу, как пони в цирке.
  Вчера Виктор Иванович на меня обиделся, надулся, как кот на мышку. - Грудки мамки напряглись, как на морозе. - Пришел ко мне в опочивальню, мешочек атласный протягивает в дрожащих руках.
  А в мешочке - золотые украшения!
  Приятный подарок в любое время истории и года.
  - Тебе золото понравилось?
  - Не взяла я подарок щедрый, как с небес!
  Виктор Иванович из последних денег всё нам покупает, себя не бережет, все деньги на бордель и на нас спускает, как подводную лодку "Москва" на воду.
  Вернула я ему золото, а Виктор Иванович так обиделся, что даже не остался у меня в джакузи порезвиться.
  Конечно, хозяин нам помогает, но как я к клиентам и к нашим девушкам выйду в новом золоте, словно я ворую!
  Золото носить - так всем борделем!
  - Виктор Иванович золото у барыг на Белорусском вокзале купил?
  - Барыг я знаю! Может и у барыг, или из-за границы привёз, где девушек пристраивал по борделям.
  Да и у наших полицейских имеются золотые горы.
  - Полицейские обкрадывают бордельных девушек!
  - Не говори огульно на всех полицейских сразу, словно бочку с дёгтем на них вывалила.
  Золото полицейских остается в стране, ты об этом знаешь, душечка!
  Без полицейских мы бы на работу не вышли - нас бы бесплатно насиловали на улицах, как мартовских кошек.
  Наши полицейские всем помогают добрым словом, вот недавно с Наташей один беседовал, как с водной преградой.
  Мамка упомянула о Наташе, и у Настеньки сладко защемило в груди, словно дождик прошёл ножками по белым грибам:
  - Почему вчера Наташа ушла из борделя одна?
  Вы её утром видели в постели голую?
  - Ещё не заглядывала к Наташе в опочивальню, - мамка Анжела пожала плечами, пожала груди Настеньки. - Ночью Наташа заявилась самоотверженно пьяная, привела группу мажоров.
  Панки, готы - мажоры, дали нам за ночь план на неделю!
  Спасибо милой Наташе за её гостеприимную вагину!
  - И я ничего не понимаю в окружающей жизни! - Настенька чуть не плакала, сдерживала слёзы, кусала губки. - Может быть, Наташа меня разлюбила, нашла себе другую девушку для любви?
  Как она меня любила, все силы в кровати отдавала, когда меня ласкала. - Настенька улыбнулась мило, растирала мамке груди. - Наташа, когда напивается, всё время душу раскрывает, как роза раскрывает свои лепестки.
  Бордель и я только в мыслях Наташи! Я и бордель, как близняшки из Когалыма.
  Когда мне показали фотографии Наташи на панели, я глазкам своим милым не поверила, словно мне в каждый глаз закапали сок редиски.
  Красота Наташи - ослепительная, ярче красных фонарей.
  - У красивых смелых девушек крылья вырастают, и девушки начинают порхать, как бабочки с одного столика на другой.
  Я не удивлюсь, если Наташа к Иринке в ученицы просится, на трудный участок работы в борделе - танцы с клиентами.
  Клиенты приходят и уходят, как галки в лесу, у многих клиентов воняет изо рта, и танец с ними - сплошное мучение за деньги.
  Одни клиенты в танце руки разводят в стороны - не пройти, не проехать по борделю.
  Другие ругают политиков, отчего боеспособность других клиентов снижается, как температура в морозильнике "Бирюса".
  Чужую попу медным тазом не накроешь.
  
  Послышался стук в дверь, как робкая мышка коготками скребется.
  Вошёл Виктор Иванович с копытами, прицепленными к ногам - для ролевой игры в коней.
  - Привет красивым труженицам борделя!
  Виктор Иванович взасос поцеловал мамку и Настеньку! - Вы что пьете?
  Не угостите рюмочкой фиолетового крепкого?
  - Шутите, Виктор Иванович? - Мамка засмеялась, махнула на хозяина трусиками. - Здесь всё - ваше! - Присаживайтесь мне на коленки своей попой рыхлой.
  Пейте, кушайте из вашего бара продукты и напитки.
  Виктор Иванович не присел, он нахлестывал себя плёткой, как веником в бане.
  - Спасибо, милые! Некогда мне вас любить жарко, по-немецки!
  Слышали, какой фортель с закидыванием ног за голову Наташа прелестная выкинула?
  - Вы обожаете Наташу, - без тени ревности сказала Настенька. - Жить без неё не можете!
  Она вчера мажоров с собой привела, бордель план перевыполнил.
  - Привела! - Виктор Иванович с укоризной покачал головой, как яблоком на ветке. - Она не привела, а своё здоровье надорвала.
  Пила на Белорусском вокзале, раздавала визитки нашего борделя, здоровья своего не щадила.
  Не девушка, а - боль на мою голову.
  Что, если она ноги застудила и матку?
  Или у неё болезнь обострится, как у паралитика?
  Не доглядел я, не досмотрел, не уберег её от улицы и работы без трусов.
  Покрыл я себя позором, а на всех мужчин наложил клеймо, на бездушных, незаботливых.
  Нашему борделю скоро грамоту получать из ООН, а я о своих девушках недостаточно забочусь.
  Недаром я вчера хотел остаться спать с Наташей.
  Будто чувствовал, что она убежит бордель наш прославлять.
  - Виктор Иванович! Вы поступили правильно, но за всеми нами, вертихвостками, не углядите, - Настенька хлопнула в ладошки, погладила хозяина по мошонке. - Мы все, как одна, трудимся не покладая поп.
  Наташа ушла на работу добровольно, по велению сердца и страсти.
  - А про гонорею Наташи забыли, девочки?
  Как только Наташа излечилась, так совсем себя не бережет, словно двужильная лошадка.
  А у меня поджилки трясутся за судьбу Наташи.
  Как увижу, что у неё между ног мокро - так в столбняк впадаю, словно меня заколдовал волшебник Дурдолио.
  От страха за вас я совсем загнусь, как во поле береза, которая стояла.
  - Почему гонорея? У Наташи выделения из вагины нормальные, смазочные, как и у всех нас!
  - На вкус и цвет я выделения Наташи проверял - вроде не гонорейные уже, но отдых девушке нужен, как кораблю порт.
  Факт остается фактом: я трус, сбежал из борделя в момент наивысшего трудового накала.
  Мамка улыбалась хозяину, а Настенька любила в этот момент Виктора Ивановича, как родного отца.
  - Ваша правда, хозяин!
  Наташа у нас - ОГОГО!
  Но вы - ещё лучше и добрее!
  Не казните себя, не за что, милый друг!
  Виктор Иванович в ответ сильно ударил себя плёткой по правой ягодице:
  - На, на, Виктор Иванович, получай за нерасторопность, за небрежность в работе!
  Что вы знаете о Наташе, мои милые девушки?
  Её удержать всё равно, что паровоз лифчиком остановить.
  Характер продажной девушки полностью раскрывается только после продолжительной венерической болезни.
  Сильные остаются в борделе, слабые - выходят замуж за миллионеров.
  Жизнь у нас, у работников борделя: лёгкая и тяжелая одновременно.
  Вот Наташа захотела тяжелой жизни, чтобы без отдыха, без продыха! - Виктор Иванович внимательно смотрел в очи мамки Анжелы, затем поцеловал её в глаза. - Хотел всем рассказать, и сейчас расскажу: был я с Наташей вчера на концерте певца Аналфака, да и вы сами всё знаете.
  Наташа рвалась в бой, к богатым клиентам, в бассейн с шампанским.
  Я отказывал Наташе, говорил, что нужно ей отдохнуть, подлечиться, набрать вес в ягодицах.
  Но Наташа не слушала меня, она поняла, что выздоровела, что после гонореи можно работать с утроенным рвением, поэтому сбежала на Белорусский вокзал на панель к цыганам и белорусам.
  Не захотела Наташа в наш прославленный санаторий со светилами медицины.
  Настенька открыла ротик, и Виктор Иванович половил ей указательный палец в рот:
  - Не оправдывай меня, милая Настенька!
  По понятиям - меня можно оправдать.
  Хозяин - какой с меня спрос? - тон у Виктора Ивановича - спокойный, но Настенька слышала в его голосе нотки озабоченности: - Не нужно Наташе утруждать свой организм, выходить из борделя, разгуливать по улицам Москвы, в чём мать родила.
  Застудит организм - я в петлю полезу, как Васка де Гамма.
  Знаю, что из добрых побуждений на Белорусский вокзал пошла за клиентами.
  Героиня нашего времени!
  Отважная девушка из борделя!
  Я сам виноват, немного баловал новенькую, словно у меня не сердце, а - камень сапфир.
  Не образумил вовремя прелестницу, не нашёл подход к её сердцу.
  Теперь краснею перед вами, как красна девица на красных шёлковых простынях.
  Ведь во всех моих борделях трудятся девушки даже больные, хотя я строго-настрого запрещаю им работать, а приказываю отдыхать с сохранением заработка.
  Пожелаю всем нашим доброжелателям столь самоотверженных красавиц.
  Бордельная девушка и в постели - на высоте, и на подиуме блистает, и замужем красуется, и в науках разных преуспевает. - Виктор Иванович с силой ударил плёткой по своему вялому стеблю. - Душа моя подорвана, стыд и совесть холодят ноги.
  Если Наташа принесла прибыль борделю в сотню тысяч, то я подарю ей в два раза больше денег.
  В моих борделях много работниц и они самоотверженным трудом заработают на дорогой подарок Наташе.
  И налоги заплатим, и девушек не обидим и Наташу наградим по-царски.
  А ты, Настенька, помни даже в минуты наинизшего опускания с нищими клиентами: тебе досталась в любовницы одна из лучших бордельных девушек Москвы.
  Мудрая итальянская поговорка говорит: люби того, кто более раздет, чем ты сам.
  С хорошей девушкой любой бордель поднимется, с плохой девушкой - только в Китай ехать.
  Люби крепко Наташу, целуй её жарко и страстно не гаси свою любовь сиками клиентов.
  И ты, Анжела, впредь будь более сурова к нашим девушкам, потому что ты всю себя отдаешь без остатка другим.
  Извините, красивые мои и любимые.
  Мне пора чистить анал.
  Виктор Иванович с топотом выбежал из опочивальни, напоследок кинул мамке Анжеле горсть смятых долларов США.
  Мамка и Настенька сразу защебетали, как пташки на кухне в Версале.
  - Верю, Анжела, верю, что Наташа пошла к Иринке на балет! - Настенька вытянула ножки к камину, поцеловала мамку в мочку левого уха. - У меня не хватает сил и женственности пойти на танцы в борделе, а Наташа - всё может, как самосвал, как мотоцикл "Харлей Девидсон".
  Понимаю скорбь Владимира Ивановича, но ничем ему не помогу, как в проруби с русалками.
  Наташа сама пришла в бордель, сама выбирает свой путь и лёгкого пути не ищет, как мышка норушка.
  Наташа не боится ни венерических болезней, ни физических трудностей.
  Ты же сама видела, как Наташа садится на шпагат в бассейне с шампанским.
  - Нежная ты моя, Настенька! - мамка Анжела теребила киску подружки. - Наташа найдет себя в борделе, пусть на самой трудной работе, но выполнит её на пятерку с плюсом!
  - Почему Наташа долго не появляется в общем зале?
  Почему редко заглядывает ко мне?
  Я вся трясусь от неопределенности, как шарик на ветке.
  
  Настенька натянула наколенники и с разбегу прыгнула в бассейн.
  Волна выплеснула на мраморный пол, мамка засмеялась задорно и весело, как смеются только самодостаточные состоявшиеся продажные девушки.
  Настенька смотрела на золотые украшения на стене, скоро здесь появится подлинник картины Пикассо.
  Подружки не заходили в опочивальню, но со стороны бара и из большого бассейна слышны девичий визг и рокот довольных клиентов.
  Вот бы с Анжелой сейчас присоединиться к веселой компании, влиться в оргию.
  Настенька надела бы шапку с перьями курицы, а Анжела - платье балерины.
  Мамка - очаровательная девушка и понимающий администратор.
  В опочивальне у неё всегда свежо, сама она всегда улыбается, словно золотом одаривает работниц, не жалуется на клиентов, а когда возьмёт в руки кожаную плётку семихвостку и обрушит град ударов на нежную розовую спину мазохиста, то клиент орёт, теряет свою форму.
  В минуты работы мамка в причудливой игре факелов выглядит монстром из преисподней.
  - Анжела! - Настенька налила по полному стакану, поцеловала мамку в губы. - Почему у нас в борделе только один немецкий станок для садо-мазо?
  Больше станков - больше проходимость клиентов в борделе.
  - Станком душу из мазохиста не вытащишь, деньги малые только выльешь.
  А девичьи руки, ручная работа - творят чудеса.
  Иногда мне кажется, что пытки в застенках гестапо, в подвалах инквизиции, КГБ, казематах Ивана Грозного - пустяки, лёгкие забавы по сравнению с той физической и душеной болью, которую мы доставляем мазохистам.
  Своими нежными женскими ручками пытаем, не полагаемся на бездушный немецкий станок, - мамка показала Настеньке укусы клиентов на запястьях.
  - Виктор Иванович сказал, что Наташа лёгких путей и приятных клиентов не ищет, - Настенька улыбалась весело и с задоринкой в уголках подведенных глаз. - И ты, Анжела, тоже - душка!
  Мне так приятно работать с вами, миленькими.
  Ах, как я хотела бы стать чайкой и летать, летать по борделю! - Настенька вскочила на резвые ноженьки побежала по огромной опочивальне, подбрасывала в воздух лепестки роз, смеялась, плакала, топала ножкой и снова хохотала, как ручная белка Цоки.
  - Упорным продажным девушкам я всегда завидовала доброй белой завистью, - мамка кушала виноград и с любовью следила за прыжками Настеньки. - У меня работа без напряжения, лёгкая, как твоя попка!
  Я тоже мечтаю выучиться у Иринки на танцовщицу в борделе, но только времени нет - всё клиентам уходит.
  Волосики на лобке Анжелы встопорщились в ёлочку.
  - Ты золото теряешь, Настенька.
  Обучишься танцам, как Иринка, встанешь на одну ступень с Наташей и великими бордельными девушками мира!
  Ты не против однополой любви, Настенька?
  - Что ты, Анжела! Разве бывает однобокая любовь?
  Любовь - всепоглощающая, и не важно, какого пола особи переплетаются телами: мужчина с женщиной, женщина с женщиной, или мужчина с мужчиной.
  В Самарской области говорят так: научись любви, и тогда перед тобой откроются все ягодицы - мужские и женские.
  Настенька стремительно прыгнула на шею мамки, повалила Анжелу на персидский ковер и каталась с ней по ворсу, как котёнок с клубком ниток.
  - Спасибо, Настенька! Ты потешила меня, как сто клиентов из ЮАР.
  Значит, ты не рассердишься, киска, если я тебе передам руководство девушками?
  Станешь новой мамкой?
  - Ты - наша мамка, и другой мамки нам не нужно! - Настенька соскочила с лица Анжелы. Глаза девушки гневно сверкали якутскими оленьими рогами на морозе. - Клиентов любовью одаривать - дело похвальное и нужное Отечеству!
  Но я ведь продажная девушка в борделе, и как я могу желать другую мамку?
  Если я в институте под проректоршей лежала... - Настенька сдвинула ножки и защемила носик Анжелы. - Не могу понять, почему Наташа ко мне не пришла в рабочий полдень, словно у неё выросли крылья не только на спине, но и на пятках, как у Пегаса.
  Но я верю в нашу любовь, как в свои физиологические возможности верю!
  Мамка нырнула в бассейн с шампанским, чтобы Настенька не видела её побелевшего лица и слёз радости.
  
  - Раз! Два! Три! Ногу выше! Носок тянем! Не сбей рюмочки и бутылочки, киска!
  Очень хорошо! Попу, попу рукой поддерживай, иначе со столика свалишься, как на лесозаготовке.
  Раз! Два! Три! Молодец!
  Груди в противовес попе выставляй, в грудях твоя сила и вес.
  Если груди метнутся в сторону, как увесистые мешки, то тебя сила инерции сорвет со стола, и ты улетишь не как птица, а, как американский индюк надутый.
  Умничка! Всё правильно, - Иринка поддержала Наташу на столе, где Наташа делала первые танцевальные шаги среди бутылок и рюмочек. - Ни одной рюмочки не разбила, бутылочки не скинула.
  Сегодня можешь выходить на танцы для работников пищевой промышленности и для строителей.
  Они пьют, как кони, так что постарайся, дивная Наташа!
  Остаётся только подобрать тебе лёгкое платьице, которое клиенты с тебя с рёвом сорвут и порвут на носовые платки.
  - Подружка! Завтра попробуем танец на столе вдвоём - намного сложнее в паре танцевать, чем одной, но дело того стоит, как золотой суверен, - Канареечка поцеловала родинку на щеке Наташи: - ты прикольно пахнешь, мне нравится.
  - Мыло земляничное из Ашана придаёт неповторимый аромат моей коже, словно я только что вывалялась в землянике на лесной полянке, - Наташа взмахнула руками. - Теперь остается только выбрать час, когда мы с тобой голые на столе порепетируем, а потому ты слижешь мыльную пенку с меня, Наташа смотрела на носки туфель, чтобы подружки не увидели слёз радости.
  
  Танцы в борделе и на столах среди бутылочек и рюмочек прошли на ура, словно Наташа всю жизнь танцевала голая на столах в борделях Москвы и области.
  Иринка нахваливала Наташу, подружки поздравляли девушку, и щеки её горели, как и попа, отлакированная ладонями клиентов.
  - Милая моя! Ты потрясла, ты родилась танцоркой, даже Большой Театр отступает перед твоими восхитительными танцами! - Иринка протянула Наташе контрамарку в Большой Театр, как билет на лунный крейсер. - Остается нам только театралов заядлых в бордель затащить, как рыбу на кукане.
  - Мужиков в Москве хватает, оленей рогатых, - Наташа натягивала ажурные чулочки за сто долларов из магазина "Диор". - Можно за час поймать сто штук!
  - Нам теперь не мелкие мужичонки с водяными глазками и дырой в кармане нужны, а птицы большого полёта.
  В бордель захаживают часто именитые гости, но тех эстетов, которые рыдают над танцами балеронов, можно только в театре снять.
  В Большом Театре много укромных уголков, где пасутся эстеты олени с нерастраченными золотыми царскими червонцами.
  - Не терпится сплясать голой перед эстетами в Театре? - Наташа засмеялась, потрепала Иринку по щечке, как по груди.
  - Я уже во всех знаменитейших театрах Мира голая танцевала и в буфетах на столах, и на сцене, - Иринка откупорила бутылку с американским сидром (Дагестанского производства). - И наших эстетов, и тебя не оставлю в покое, словно оживший покойник с Новодевичьего кладбища.
  Вагины и груди продажной девушки не должны простаивать, а то заржавеют.
  Или ты за первый день работы не поняла, что танцы на столе - лучший отдых для красивой продажной девушки из борделя?
  Руки замерзают, попка замерзает, а изо рта пар идёт, как из топки паровоза "Овечка".
  - Я кадрила мужчин в Большом Театре, в кулуарах, когда депутаты приезжали, - Наташа задумалась, поправила бретельку на золотом лифчике. - Но я тогда ещё не танцевала на столах, словно боялась землетрясения в Москве.
  Но теперь, обогащённая опытом, одухотворённая нашим борделем, покажу доселе невиданные высоты, как Гуля Королева из книги "Четвертая высота".
  Когда поедем на съём оленей?
  - Сейчас и пойдем, любимая моя.
  Родина ждёт от нас подвигов, и мы не подведем Отчизну.
  Отчизны славные дщери!
  Наряды для стрип-данса я уже захватила, как в бассейн с шампанским глядела.
  
  В рабочий полдень Настенька стояла на панели на Тверской, раздавала флаерсы с видами на бордель.
  Когда набиралось больше десяти клиентов, шла в бордель и веселилась от души, как в Луна-парке в Чехии, где разбавляют пиво Урквел.
  Наташа мечтала о встрече с Настенькой в рабочее время, и в то же время боялась строгих очей подружки, считала себя виноватой за то, что мало времени уделяет спанью с Настенькой...
  
  - Не натягивай трусики, колготок достаточно, - Иринка придирчиво осматривала наряд Наташи: Высокая шляпа с перьями, золотой лиф, чулочки на подвязках к поясу, прозрачные туфли на высокой платформе.
  Девушки вышагивали к гаражу в борделе.
  Гараж представлял собой бордель в миниатюре - та же роскошь, дух праздника, веселые девушки без одежды, но он выполнял ещё и функцию стоянки автомобилей.
  Девушки надели на маски мистера Икса, взяли в руки плётки семихвостки, серебряное ведерко с шампанским, литровую банку с чёрной икрой (эстеты - жадные, и рассчитывать на их щедрость раньше времени - не приходится), и отправились пешком, потому что машина - ФИ! Не эпатажно!
  Вечер тёплый, как грудь Наташи, и девушки распахнули собольи душегрейки, чтобы прохожие оценили красоту по достоинству.
  На лицах прохожих появлялись улыбки, слюна падала на асфальт, и некоторые мужчины бежали следом, подобно бездомным котам.
  Но девушки наметили другую цель, а с прохожими только разговаривали, раздавали визитки и обещали море удовольствий, если мужчина зайдет в бордель.
  Вскоре пришли к фонтану у Большого театра, и Иринка расстелила на газоне ковёр для увеселений.
  Но Наташа засмеялась и сказала, что показательные выступления отложат на утро, а сейчас нужно посетить Большой Театр, за чем и пришли, как на ярмарку миллионеров женихов.
  Иринка рассмеялась, хлопнула себя ладошкой по левой щечке, потрепала Наташу за левую грудку:
  - Память отшибло, а травка мягкая, как волосики на лобке пенсионера.
  Зашли в фойе театра, Наташа состроила охранникам "козу", а Иринка стрельнула у билетерши сигаретку.
  - Валентиновна, у тебя опять "Мальборо"?
  Твой суженный-ряженный не может тебе купить "Парламент"?
  Денег жалеет на сигареты для милой дамы?
  Так пошли его навсегда, жадину.
  Вон, сколько щедрых мужичков по улицам бродят, не знают, на кого деньги спустить.
  - Старая я для бордельных игр, - билетерша Валентиновна вздохнула, поправила повязку для денег на правой ноге. - Но в молодые годы - ОГОГО!
  Билетерша рассказывала, а девушки уже танцевали, они танцевальным шагом двигались по театру, подлетали к мужчинам, отлетали, снова танцевали, и нет в Мире той силы и красоты, которая превзошла бы танец бордельных девушек в Большом Театре Российской Федерации.
  - Мужлан, на ногу наступил, - Иринка игриво ударила плёткой по лицу старого мужчины в смокинге и с бакенбардами, как у опального польского президента Новака.
  - Миль пардон, девушка, вы сами порхаете, проходу нет, - мужчина огрызнулся, и Наташа почувствовала к нему лютую ненависть, как к врагу народа, которого надо сжечь в крематории живьём.
  - Не обращай внимания на старого пердуна, - Иринка взяла Наташу за локоток, как рыбку на кукан.
  - Он, конечно - старый пердун и хам, но мы принимаем любого мужчину, несмотря на его недостатки, - Наташа проявляла добрую волю и поклонилась старику в пояс, как Царю.
  - Не кланяйся ему, он - нищий, как коза на вешалке, - Иринка в танце увлекала Наташу к буфету. - Раз! Два! Три! Раз! Два! Три! - Ходит в театр бесплатно, стреляет сигаретки, попрошайничает и по карманам ворует, как бандит Джек Потрошитель.
  - Иринка, почему ты расхваливала меня перед подружками, будто я за день научилась танцевать в борделе и на столе танцую, словно стрекоза? - Наташа воспользовалась моментом и задавала вопросы, как из лейки в саду. Шляпка сбилась на правое ухо, и потому Наташа казалась ещё обаятельнее, как мальчишка, а девушек, похожих на мальчиков, старые эстеты обожают. - Я ещё не умею в танце на столе на шпагат садиться среди рюмок и бутылок.
  Не выгибаюсь мостиком в бассейне под водой.
  Много не умею, что положено бордельной танцорке.
  - Так я с тобой в постели час барахталась, всю тебя вдоль и поперек изучила, как энциклопедию, - Иринка поправила лифчик: - Блин! Тесный лифчик натянула, придется снимать, как в бане! - Иринка с хохотом отбросила лифчик к беседующим возле пальмы козлобородым эстетам (самый старый эстет поднял лифчик, что-то сказал друзьям, и все радостно захохотали, как мальчишки после бутылки пива). - Я имею право сказать о любой моей подруге самое лучшее, потому что других в нашем борделе нет.
  Иринка вспотела от удовольствия, поцеловала Наташу в щечку, но пританцовывала, потому что нужно танцевать всегда, если уже взяла на себя ответственность танцевать бордельной девушкой без устали, как на стройке Пятилетки:
  - Я тебе ещё не всё показала, что умею, а с каждым днём моё умение растёт, словно снежный ком с Эльбруса, где три Гиви заблудились в тёмной бане. - Может быть, когда я неосторожно ножкой смахну бутылочку со стола во время танца, или разобью рюмку клиента, ты меня пожуришь, или даже - укоришь, как киску, которая нашкодила в шкафчике с нижним бельём.
  - За бутылку? За рюмку обругаю, милая? - Шутишь подружка?
  Лучше заправь веревочку моих трусиков мне между ягодиц, чтобы спереди - цивильно, а сзади попа, словно голая.
  - Бутылка и рюмка денег бордельных стоят, - Наташа не отступала в самобичевании, как мазохистка со стажем.
  Она затолкала веревочку трусиков в попу Иринки, погладила себя по правой коленке, сделала сложное танцевальное па с подъёмом правой ноги.
  Когда толстый китайский эстет пригласил девушек сплясать на его столике в буфете, Иринка локоточком легонько толкнула Наташу в бок, как песню пела для тела:
  - Сегодня сорвём неплохой куш, и бордель наш прославим!
  Твой выход, киска, тренируйся на китайцах, на наших - сложнее!
  
  Наташа легко вскочила китайцу на колени, как на лестницу к славе.
  Девушка видела, что глаза клиента умоляют причинить боль, поэтому каблуком шпилькой, когда поднималась на столик, наступила китайцу в область мошонки.
  Эстет вскрикнул от боли, на его лице появилось чувство, ни с чем несравнимого восторга.
  Наташа профессионально оценила посуду на столе:
  "Бутылка шампанского - наполовину выпитая - значит крепко стоит, центр тяжести не даст бутылке так просто опрокинуться.
  Почти пустая бутылка коньяка, французского из Дагестана.
  С этой бутылкой - осторожнее, как с горячим пирожком.
  Одно неосторожно движение ножкой - и полетит бутылка на пол или на клиента - конфуз.
  Рюмка маленькая - ерунда, фужер чехословацкий - с ним осторожно, как с золотой короной падишаха Абдуллы.
  Тарелочка с закуской - в неё можно и нужно наступить, как в свою Судьбу.
  Иринка говорит, что клиентам не нравится, когда ножкой сбиваешь бутылки и рюмки, но они любят, когда каблучок разбрасывает еду по столику, когда ножка наступает на тарелку с едой, словно голодом червяка морят".
  - ИИИЫЫЫЫХХ! - Наташа широко и раздольно, как река Волга, танцевала среди бутылочек.
  Попка отражал свет хрустальных дорогущих люстр, розовая киска прекрасно гармонировала с ломтиками форели на тарелочке.
  Чёрные чулочки, шикарные сапожки, залихватская шляпа с пером - всё заводило китайца сильнее, чем автомобиль "Сайонг".
  Пять минут Наташа трудилась, танцевала, а затем получила неплохие деньги за выступление, словно на оргию с папуасами сходила.
  Китаец поцеловал каблук сапога Наташи, с благодарностью взял визитку борделя,
  - Никогда бы не подумал, что русские, столь отстающие во всех областях науки и техники, могут обойти Китай в танцах голых девушек на столах.
  Приеду в Пекин, всем посоветую ваш бордель, милочка.
  На прощание китайский клиент подарил Наташе килограммовую статую нефритового слоника.
  Наташа подтанцевала к столику, который заняла Иринка и уже одна танцевала полуобнаженная на столе:
  - Деньги и нефритовый слон! - Наташа похвасталась, словно вырыла клад индейцев Перу в Самаре.
  - Умница! Все знают, что из тебя выйдет толк в борделе! - Иринка ловко подпрыгнула и на зависть Наташе, села на шпагат среди бутылок и рюмок.
  Послышались пьяные голоса, как в забегаловке возле метро "Маяковская".
  Наташа обернулась и радостно раздвинула ножки, как футбольный вратарь нашей сборной.
  - Виктор Иванович! Какими судьбами, котик?!!
  - Люблю приглашать народ в наш бордель, - Виктор Иванович, как клоун состроил потешную гримаску. - Перед походом к нам зашли в Большой театр, потому что все любим смотреть, как балероны позорятся на сцене, - Виктор Иванович кивнул головой в сторону своих высокопоставленных спутников, одного из которых - медиа магнат, Наташа узнала.
  Она его обслуживала в прошлую пятницу, после обеда, когда девушки бродили по борделю, как сонные шавки.
  Медиа магнат потребовал, чтобы Наташа засунула ему в попу газетку, свёрнутую в трубочку.
  - В театр пришёл, своих девушек нашёл! - Виктор Иванович радостно потёр руки и крикнул официанту: - Всё самое дорогое на стол тащи, половой!
  Бордель в Большом Театре гуляет!
  - Залезайте ко мне на столик, Виктор Иванович, - Иринка протянула руку (на ладошке татуировка - сердце, пронзенное стрелой). - Хотите со мной стриптиз станцевать, хотя я уже почти голенькая?
  - Стриптиз - дело хорошее, правильное, нужное!
  Но каждый шесток - знай свой горшок!
  Моё дело - борделем руководить, сеть борделей наших по всему Миру расширять, а не на столах красоту показывать.
  И нет у меня красоты, как у моих девушек!
  Станцуете - посмотрю с удовольствием, как в реку с маслом прыгну.
  А ногами на столе прыгать балансировать, находиться между жизнью и смертью - простите.
  Лучше посмотрю, как вы кренделя с Наташей выделываете!
  - Вы, Виктор Иванович, сам мастер на всякие кренделя, - Наташа повисла на руке у хозяина, как кошёлка. - Вы - ОГОГО! Еще себя покажите голый на столе среди рюмок и бутылок.
  Лишаете нас удовольствия посмотреть на ваш танец.
  Президенты тоже плохо танцуют, но ради своего народа иногда захаживают в ночные клубы.
  - Не обижайтесь на меня и на моих друзей, девушки! - Виктор Иванович налил всем в фужеры шампанского всклянь. - Они, может быть, с вами на столе спляшут, как гуси жаренные.
  Только держите их животы огромные!
  - Как ваша попа после станка для садо-мазо? - Наташа заботливо поправила галстук хозяина, словно жена кормит мужа рисовой кашей без соли, без сахара, без масла, без молока.
  - Со своей попой я не церемонюсь, не церемониймейстер английской королевы! - Виктор Иванович откинулся на мягкие подушки дивана и захохотал озорно и звонко, как хулиган. - Если вас рядом не окажется, моих девушек, то я сам себя плёткой отхлещу так, что моей попе мало не покажется, как в цирке братьев Гримм.
  Люблю я боль физическую! - Виктор Иванович ласково, как пьяный отец на мать, посмотрел между ног Наташи: - Твоя гонорея полностью прошла, киска?
  - Полностью, как в пустыне Гобби и Хинган.
  - Я по видео смотрел, как ты с клиентами управляешься ловко, как ракета с соплом между ягодиц.
  Хорошие у тебя альфонсы в жизни были! - Виктор Иванович задумчиво похлопал Иринку по ножке и снова обратил свой мудрый взор на Наташу. - Так наша жизнь - чередование черных и белых, белых и чёрных.
  То одного удовлетворишь, он своим друзьям расскажет о борделе, потом его друзей обработаешь, а они в свою очередь другим друзьям поведают!
  Так идёт слава о наших девушках, о борделе!
  Хорошая слава, славная слава!
  А, если дурная слава пойдет - так она распространится ещё быстрее, как Анна Каренина, которая убегает от электрички.
  Придёт твой черед лет через двадцать, и станешь втягивать девушек в танцы на столе, в бордельные интриги.
  Вот она - радость продажной девушки, мощь красоты страны!
  Внезапно, Виктор Иванович ударил Наташу ладошкой по щеке: - Смотри, как Иринка на столе изогнулась среди бутылок!
  Как пава белая!
  Балансирует на грани возможного, держи её, Наташа! Хватай, поддерживай учительницу за ягодицы и за грудь!
  - Волнуетесь, Виктор Иванович, за своё добро, за нас? - Наташа хохотала беззаботно, не делала ни малейшей попытки прийти на помощь Иринке.
  Иринка изогнулась на мостике над бутылками, над острыми вилками, над консервными банками - упадёт - покалечится.
  Друзья Виктора Ивановича и зеваки из-за соседних столиков с открытыми ртами и маньячным блеском в очах наблюдали за движениями танцовщицы без трусов на столе.
  - Да помоги же Иринке, упадёт, как сноп под комбайн "Нива", - Виктор Иванович завопил дурным бабьим голосом, закрыл ладошками глаза.
  - Терпите, Виктор Иванович, наслаждайтесь зрелищем, - Наташа торжествовала, сердце её пело от подвига Иринки. - Вы же сами знаете, чтобы привлечь клиента, нужно вывернуться наизнанку, показать себя не только снаружи, но и изнутри, а на мостике, на столе в буфете Большого театра - лучшее место для показательных выступлений, для рекламы нашего борделя.
  - Ну, я волнуюсь за её здоровье, - Виктор Иванович зарыдал, как Чебурашка над убитым пионером, которого обгладывал Крокодил Гена..
  И когда Иринка изогнулась, из мостика аккуратно, среди бутылочек и рюмок села на шпагат, восторгу мужчин не было предела, как нет границ у Космоса.
  - Браво! Брависсимо! Потрясающе! Восхитительно!
  Муза! Свет в оконце!
  - Вот и так реклама борделя! - Виктор Иванович вытирал пот со лба, этой же салфеткой промокнул у Иринки между ног. - Расширяться придется, пентхаус надстроим, как корону Российской Империи!
  Иринка великодушно хохотала, положила ножки на плечи хозяина:
  - Считайте, Виктор Иванович, что это вы танцевали голый на столе, а не я!
  - Я не присвою себе женские прелести, не возьму твои заслуги, моя любимая Иринка! - Виктор Иванович надел на шею Иринке золотую цепь с серебряным якорем. И неожиданно спросил Наташу, словно вбивал гвоздь в гроб балерона: - Давно ты, Наташа, принимала витаминки для поддержания своего драгоценного здоровья?
  - Кручусь, верчусь без трусов - не до витаминок мне, Виктор Иванович!
  - Не хочешь сходить на колоннотерапию? Средства выделю на весь бордель, вместе с подружками прочиститесь!
  - Только начала танцевать голая на столах, а уже на профилактику, как новая "Лада гранта"?
  - Венерологи, наверно, соскучились по твоим деньгам.
  Ты хоть посылаешь им передачки: коньяк, водку, конфеты?
  Личико Наташи позеленело, как только девушка вспомнила об огромных очередях в кожно-венерологическом диспансере.
  - Давно не посылала, всё с подружками съедаем и выпиваем, как олени на водопое.
  Работа наша требует много калорий, особенно по ночам.
  - Представляешь, душечка, как нищенствует венеролог, когда не получает от тебя посылок с провиантом?
  Его семья голодает, друзья собутыльники встречают венеролога в подъезде, а он только руками беспомощно разводит: "Не несут мне пациенты ничего".
  Береги, подружка, здоровье и душу венеролога, как свою киску береги!
  Жизнь оставляет на венерологах рубцы длиной в речку Волга. - Виктор Иванович снял с руки депутата часы, протянул Наташе: - Ничего, что они не золотые, а - платиновые?
  - Платина дороже золота, - депутат жадно трогал попу Наташи, словно тесто мял для самбурсы.
  - Дороже-то, дороже, но пойди, сдай платину барыгам!
  Некоторые барыги шарахаются от платины, как от железа.
  - Разбрасываетесь депутатским добром, Виктор Иванович, - Наташа пошутила, удобнее устроилась на ногах депутата.
  Виктор Иванович бросил часы к ногам Иринки, продолжал напевным голосом сказителя из русских сказок про медведя и лису:
  - Ты, Наташа, молодая ещё, красивая, не часто болела венерическими заболеваниями, поэтому не ценишь в полной мере труд врача венеролога (лицо Наташи покраснело от возмущения, что Виктор Иванович усомнился в её душевности). - Не ёрзай, душечка, а то у меня мозоли на гениталиях лопнут.
  Верю, что венерологов уважаешь, но только не до конца оцениваешь их труд, словно копаешь клад на мусорной свалке.
  Венеролог, он кто?
  Тот же гражданин страны, как и я, как и любая девушка из борделя.
  Думаешь, не хочет работать женщина венеролог у нас в борделе?
  Ещё как хочет, аж свербит у неё в носу и между ног.
  Но она понимает, что нужна на своём месте - осматривать продажных девушек.
  И за свои труды венеролог получает неизмеримо меньше, чем вы, мои красавицы.
  Но без венерологов дело наше бы заглохло, как мотор у "Жигулей".
  Венерологи - суть земли, цвет цвета нашего.
  Не смейся, что у меня всего лишь восемь сантиметров длиной, но и я часто болею венерологией, поэтому посещаю венерологов каждую неделю и гостинцы им ношу немалые, что, после оргии остаётся на столе.
  Наташа покраснела от стыда и кивнула в знак согласия, что венерологов нужно баловать и уважать, как чёрных дорогих угрей.
  Иринка полностью обнаженная ловко отбивала чечётку на столе среди бутылочек и рюмочек.
  Мужчины подбадривали танцовщицу криками, свистом, деньгами.
  Наташа на танец не выходила, потому что не столь опытная, как Иринка.
  Но группа эстетов в красных смокингах сманили Наташу к своему столику, и Наташа тоже влилась в танец, как журавль на болоте.
  Тут предложения и деньги посыпались, как листья в октябре в Подмосковье.
  Девушки не успевали отдавать деньги Виктору Ивановичу.
  Наташа хохотала, принимала из рук поклонников фужеры с шампанским, выпивала и дальше продолжала удивительный эротический танец.
  В танце она вспоминала, как сидела в Сызрани в придорожном кафе вместе с Настенькой.
  Они работали с дальнобойщиками, в холод, голод, грязь, но счастливы, потому что вместе, как рыба и океан.
  Почему Настенька не заходит в номер Наташи?
  С кем она сейчас работает?
  Может быть, Настенька разлюбила, нашла себе другую?
  
  Прозвенел третий звонок, как в школе имени Моссовета.
  Иринка легко соскочила со столика - блестящая и хрустальная, как туфелька Золушки.
  - Киска! Лапочка! Я пойду, потанцую на сцене - девушки попросили, больше некому!
  Ты в зале пока поработай с эстетами, не скучай с ними, обдирай, как наркоманы обдирают маковые головки.
  Садись на любые колени - нас везде принимают с потными ладонями. - Иринка чмокнула Наташу в левую грудь и танцевальными прыжками выбежала из буфета, как на взлетную полосу.
  Наташа в окружении поклонников протанцевала в зал.
  Полуголая, она среди строгих дам в чёрных платьях, и мужчин в костюмах и смокингах, Наташа чувствовала себя прекрасно, вольно и свободно, как в развитой демократической Анголе.
  Она нашла подходящего старичка в седьмом ряду и голой попкой грациозно опустилась ему на колени.
  Радости эстета не было границ, как нет границ у золотого запаса России.
  Дедушка с гордостью смотрел по сторонам: "Бордельная танцовщица выбрала меня, а не вас, молодо-зелено"!
  Наташа небрежно перебирала тонкими аристократическими пальчиками богатство старичка, но на душе с каждой минутой становилось муторнее, словно столовое серебро покрывалось тонкой паутинкой патины.
  "Наносной блеск, излишняя мишура, фальшивые улыбки, огромные бриллианты, - всё это неестественно!
  Жизнь дается человеку только один раз, и нужно прожить её в труде и заботах, как китаец.
  Зачем все эти люди пришли сюда, с какой целью Великой?
  Не на стройку Храма они сюда зашли.
  Делают вид, что их интересует балет и музыка, называют пляски балеронов - искусством.
  Настоящее искусство рождается и живёт только в борделе, и нигде больше.
  А танцующий или поющий мужчина - вздор, нелепица, как олень без рогов.
  Мужчина может быть толстым, как бочка, брюхатым, как беременная слониха, или - худой, изможденный на рудниках, но никак не танцовщик с мощными ляжками.
  Дело мужчины - работать, а не петь и плясать.
  Скачут по сцене, а эстеты радуются из зала, будто в танцах мужчин сокрыт смысл жизни человека.
  Смысл в другом, в нас, в бордельных девушках, в - борделях!
  Вот где Великое, вот где куётся история, но никак не на театральных подмостках, где пляшут мужики в женских колготках.
  После работы физик не идёт на балет, а идет в булочную или в бордель.
  И военный, и сталевар, и столяр, и плотник, и пахарь рука под руку идут в бордель или в булочную.
  Хлеб и женщины, женщины и булки - вот радость для мужчины, вот конечная цель трудового дня.
  Получается, что мы, продажные девушки равняемся по своему значению хлебу.
  Мы - хлеб земли! - мысль о том, что она - хлеб, настолько взволновала Наташу, что она с силой стиснула голову клиента, прижала груди к губам эстета.
  Дедушка захлебывался, задыхался и пищал от восторга, как мышка в капкане. Наташа, окрыленная открытием, не замечала, что убивает старичка эстета: - Мы - жницы, а мужчины - колоски.
  Из колосков мы добываем семя, тем самым творим - Судьбу!
  В зале много старичков и женщин, которые часто посещают наш бордель.
  Так почему же, они сегодня пришли в театр, тратят деньги на чужие пляски, если сами обожают танцевать в борделе?
  У нас пляски лучше, у нас веселее, чем в театре!
  Фальшиво закатывают глаза, словно в экстазе, когда клоун скачет по сцене.
  Но в борделе, милые мои, вы обнажаете свои чувства, а здесь обнажаете фальши, играете в умных, хотя на самом деле - обожаете хрюкать, ходить на четвереньках и гавкать".
  Наташа вовремя спохватилась и убрала груди с лица задыхающегося посиневшего старичка.
  На сцене уже порхала Иринка, предельно голая на фоне одетых балеронов и балерин.
  Иринка танцевала соло, самого главного лебедя.
  И, хотя подружка, столь же обнаженная, как на танцах на столе, но не исходили от Иринки волны обаяния.
  "Словно кукла бездушная на сцене, - Наташа ужаснулась новому своему открытию, будто купила селедку с мозгами. - Сцена убивает всё лучшее, что есть в девушке.
  Граница между жизнью и смертью - граница между сценой и зрительным залом.
  На сцене - живые люди, и в зрительном зале - живые люди, но та граница, которая отделяют их друг от друга, превращает всех в мертвецов, как после отравления трупным ядом.
  Иринку голую нельзя на сцене пощупать, нельзя бросить ей под ноги деньги, нельзя пригласить к себе на колени, поэтому мужчины в зале страдают.
  Красота Иринки, когда она танцует вдали от людей - отстраненная, чужая красота, и все в зале, особенно дамы, любительницы молодых девушек, это прекрасно понимают.
  Вот когда Иринка сойдет со сцены, когда заберется на столик в борделе или в другом месте, тогда её танец оживет, станет, как глоток воды для верблюда".
  Наташа с трудом дождалась конца представления, если бы не клиенты, которых Наташа ласкала в зале и получала за это неплохие деньги, то со скуки бы завяла, как маков цвет в холодильнике "ЗИЛ"
  
  С Иринкой и группой поклонников вернулись в бордель в полночь, когда исчезают тени.
  Наташа вывалила в общак деньги и подарки, нефритового слона поставила на дно бассейна, как ловушку.
  Потешно, когда клиент с разбегу прыгнет в бассейн с шампанским и голой попой ударится о хобот слона.
  Хобот может и дальше пойти между ягодиц...
  Завтра девушки, подобно работникам дорожной инспекции, из общака заберут деньги - сколько кому нужно.
  
  На следующее утро Наташа неожиданно столкнулась грудь в грудь с красавицей Мариной, работницей из питерского борделя.
  Марина приехала в Москву в бордель за опытом, и осталась на Тверской на год.
  Девушка шла с бутылкой шампанского в одной руке и с легкомысленным воздушным шариком - в другой, как на демонстрацию Первого Мая.
  Она заметно покачивалась на высоких каблуках, другой одежды на Марине нет, словно её обокрали в саду Эрмитаж
  - Марина! Сколько же дней я тебя не видела, миленькая? - Наташа искренне обрадовалась встрече, как с лодкой в океане.
  Губки Марины сложились в милую трубочку - СЮ-СЮ-СЮ!
  - Наташа! Любимая моя киска!
  Пойдем ко мне в кроватку, я тебе спинку почешу!
  - Сначала поздороваемся, как полагается подружкам, а потом всё обговорим, как на съезде депутатов, - Наташа засмеялась, троекратно облобызалась с Мариной.
  Девушки три раза подпрыгнули и в воздухе ударялись грудями о груди друг дружки.
  Затем - ладошками по ладошкам - ХЛОПИ-ХЛОП!
  Наташа вспомнила слова Василисы, что Мариночка одна управилась с тремя пьяными венграми, чуть не утопила их в шампанском и взяла по тройной таксе.
  Наташе приятно, что Марина может работать с ней бедро в бедро.
  Но тут же постаралась затушить нарастающую любовь - не хватало ещё другую, кроме Настеньки, полюбить.
  Попка у Марины - рабочая, грудки - серебряные - настоящая бордельная девушка!
  - Не ожидала о тебя потереться, подружка, - Наташа присела на кожаный диванчик, жестом пригласила Мариночку упасть к ней на колени.
  - Мы, Питерские, со стихами на устах, с любовью между ног всегда в самых бордельных местах.
  Со времен Петра Первого Питерские девушки - самые горячие, потому что у нас, на Севере, нужно чем-то согреваться, вот и вырабатывается в организмах повышенная теплота, как в жерле вулкана Фудзияма. - В синих, как небо над Ферганой, очах Марины мелькнули революционные искорки: - Почему ты не в кровати, Наташа?
  И на панель не пошла? Отдыхаешь после гонореи?
  - Почему отдыхаю? Мы с Иринкой только что из Большого Театра возвратились, общак пополнили.
  - Мне говорили, что ты не ценишь любовь, не веришь в женскую дружбу.
  - Кто так мог жестоко и неправильно сказать про мои ножки и душу?
  - Одна молодая привлекательная особа сказала с пристрастием.
  У неё только и разговора, что о тебе, родимая, и о твоих прелестях.
  - Очень милая особа? Кто она? Я с ней спала? - Наташа облизнула губки, смотрела в очи Марины, как в детектор лжи.
  - С ней все спали, и ты со всеми спала! Что за странный вопрос, подружка?
  Знаешь, а я работаю на панели Барби на ходулях!
  - Барби на ходулях? УХ, ты! - от зависти, доброй белой девичьей зависти, сердечко Наташи сжалось в комочек, как хвост у кролика. Барби на ходулях - мечта каждой бордельной девушки, одна из наисложнейших профессий. - Не задувает под юбку?
  - Конечно, задувает! Но честь борделя превыше простуды промежности! - Маринка гордо выгнула спинку! - МУРРР!
  Наташа вспоминала, как несколько раз пыталась встать на ходули и пройтись по Тверской в наряде длинноногой Барби.
  Бордельная девушка гримируется под Барби, в короткой юбочке, под которой нет трусиков, а между ног висит плакатик с рекламой борделя, встает на ходули и разгуливает по улице в любое время года.
  Прохожие смотрят снизу вверх - под юбку Барби, читают рекламу, и страсть их разгорается белым огнём.
  Случалось, что Барби на ходулях в гололёд поскальзывались и с огромной высоты падали на дорогу, как жуки.
  Или бразильские шалуны нарочно сбивают Барби с ходуль, тогда девушка умело падает на шею обидчику, иногда ломает ему позвонки.
  Марина из Петербурга в Московском борделе сразу стала видной ключевой фигурой, и это радовало её снежное самолюбие.
  Она сидела на коленочках Наташи и радовалась возможности похвастаться перед красавицей Наташей своими достижениями.
  - Я работаю танцовщицей на столах и в борделе, по совместительству, - Наташа скромно потупила очи, потрогала колечко в пупке Марины: - Платиновое?
  - Платиновое с бриллиантом! Шейх Насрам подарил.
  Я ублажила его белого любимого верблюда.
  Но ты, ты, Наташа - танцовщица! Это - великолепно, шоколадно и волшебно!
  Теперь пришла очередь завидовать Наташе. - Я пробовала себя в танцах на столе среди бутылок и рюмок, но из-за плохого зрения часто сшибаю рюмки и бутылки, как слон на заводе в Гусь-Хрустальном.
  Один раз даже села на голову Фингерову.
  Он, кстати, тебя вспоминает добрыми словами, рубцы на шее у него ещё не зажили после того, как ты его на станке обработала.
  - Так и не зажили? - Наташа с гордостью за свою работу улыбнулась.
  - Кровоточат! - Марина польстила подруге по борделю. - Ты - героиня, как памятник.
  А та же самая особа назовёт тебя дезертиршей, павлиншей. - Тут Марина вспотела, взмокла, как в бане.
  Если ТА САМАЯ ОСОБА обзывает Наташу павлиншей, то почему Наташа так мило сидит, не кичится, не задирает хвост, которого нет? - Милочка! Но ты на дезертиршу и на надутую павлиншу не похожа, как я не похожа на крейсер "Аврору".
  Почему же та девушка так неприглядно о тебе говорит, словно ты съела её пуд соли?
  - Мои груди колышут воображение каждого и каждой, - Наташа весело усмехнулась, затянулась от самокрутки Марины, выпустила дым девушке на левый сосок. - Да, я люблю играть в дезертира и расстрельную команду.
  Играю с клиентами и в гестаповцев.
  Павлиний хвост тоже надеваю для зоофилистов.
  От кого ты услышала, что я - павлинша с розовой попкой?
  Марина поймала в голосе Наташи тревогу и женское любопытство, смешанное с нарастающей любовью, и ревниво почесала затылок.
  Красивая и смелая она многих полюбила в Московском борделе, и многие клиенты сохли от любви к Марине.
  Теперь же Марина поняла, что Настенька и Наташа любят друг друга, обожают чистой любовью продажных женщин, которым только одна дорога - в ЗАГС.
  - От клиентов слышала, - Марина небрежно поцеловала Наташу в губы, и в небрежности, в лёгкости этой Наташа почувствовала высочайший профессионализм шлюхи. - Нырнула в бассейн с шампанским, а там Настенька барахтается с двумя моряками, на твою невнимательность, нечуткость жалуется им.
  Моряки возражают, говорят, что с ними ты была очень внимательная и чуткая.
  Красивая девушка, нежная, умная, ласковая, гибкая, страстная!
  - Это правда, Наташа сжала свои нижние губки.
  Марина скривила верхние губки, как кошка перед миской с овсяной кашей:
  - Ты меня любишь, Наташа?
  - Я тебя очень люблю, дорогая, - Наташа поцеловала Марину в губы, почувствовала вкус шоколада: - Шоколадная помада Мейбилин?
  - Да, купила на распродаже в "Подружке".
  Регулярная цена - сто сорок девять рублей, а я взяла за сто шесть.
  Хочешь, тебе намажу губки?
  - А я тебя одену в новую ночную рубашечку, которую купила от Кальвина Клейна, тоже на распродаже, в ЦУМе.
  Стоила рубашечка пять тысяч, а мне досталась за одну восемьсот.
  - У меня очи косят от восторга, зубы дрожат, - Марина склонила головку на грудь Наташи. - Попадешь мне в цель, как снайпер?
  Наташа тяжело дышала, готовила правдивый ответ, но чтобы он не обидел Марину, которая натерпелась на панели, наконец, поборов природную робость, сказала:
  - Не скажешь Настеньке, что намазывала меня шоколадной губной помадой, а я тебя в рубашечку ночную одевала?
  Настенька подумает, что я её разлюбила, а я и тебя хочу, но Настенька - моя судьба.
  - Ты для меня, как сданная карта, - Марина горько заплакала. - Побарахтались на диване, искупались в джакузи, выпили вместе литр виски, и разбежались - каждая к своему клиенту.
  Ответ Марины успокоил страсть Наташи, как водой из ушата окатил.
  Встретились - разошлись, снова встретились, опять разбежались - каждая к своей любовнице.
  - Знаю, что мы однолюбки, - сдержанная грусть вырывалась из груди Наташи, как клубы пара из бани в Иркутске зимой. - У тебя подруга по жизни - Оксана из Днепропетровска!
  У меня - Настенька!
  Любовь между нами не разгорится ярким костром, не опалит нам ресницы и волосы на лобке.
  Спасибо тебе, Марина, за жар души, за теплоту тела, за девичью правду, которая - неправда.
  От всей души желаю тебе счастья, успехов в работе, побольше богатых и покладистых мазохистов.
  Марина почувствовала, что от пальцев и слов Наташи, у неё напряглась внизу живота струна, дрогнуло, ухнуло, а потом волна очищающего восторга и страсти ударила снизу в голову.
  Марина затряслась в рыданиях, конвульсиях, восторге, светлом чувстве, которым Пушкин награждал своих поклонниц.
  - Счастье! Счастье для всех одно огромное, и это огромное счастье - наш бордель на Тверской! - глаза Наташи сияли внутренним светом, как у работника атомной станции. - Счастье - как знамя над страной, всех окутает, над всеми реет свободно и демократично, как в США, - и посмотрев на Марину внутренним взором во внутрь девушки, добавила: - Чтобы все попали под знамя, нужно вжаться друг в дружку, прижаться плотно, как гайка в шайбе.
  Марина качала головой в согласии, а затем машинально протянула Наташе сто долларов, как за услугу в борделе.
  Девушки расхохотались естественному порыву Марины заплатить за любовь.
  - До свидания, душечка! - Наташа поцеловала Марину в пирсинг на пупке. - Скоро вместе поплескаемся в бассейне с клиентами.
  Вечером намечается грандиозная оргия с озеленителями Москвы.
  Наташа подпрыгнула на высоких каблучках и танцующей походкой пошла по борделю, потому что теперь обязана всегда танцевать в борделе - так положено!
  Около бара Наташа почувствовала, как настроение у неё зашкаливает выше радостного, но что-то резало память, как ножницы пятитысячную купюру.
  Не до абсолютной радости, когда Настенька назвала павлиншей и дезертиршей, как немца в Берлине.
  Наташа винила во всём свою занятость, оправдывала чувства Настеньки, которая ждала и не дождалась, словно у неё любовь отпилили ручной пилой.
  Со стороны казалось, что Наташа не кручинится, а танцует над столами, как облачко без трусов.
  Но как Настенька могла подумать, что Наташа превратилась в павлиншу с хвостом и перьями?
  Любовь не продается за бордельные деньги, любовь не тонет в расплавленном золоте.
  Настенька хранит медальон с лобковыми волосиками Наташи.
  Вера в человека опирается на красоту этого человека, и как можно не верить Наташе, если она ослепительно хороша, как золотое сияние над Магаданом?
  Наташа прополоскала ротик рюмкой ароматного Арманьяка, стиснула свои груди.
  Да, она докажет любимой Настеньке, что - не павлинша и не дезертирша, поэтому достойна её.
  Сейчас у Наташи мало навыков в танце на столах и по борделю, но когда окрепнет вестибулярный аппарат, и движения на столе станут отточенными, профессиональными, но лёгкими и воздушными, непринужденными, вот тогда Наташа призовет к себе ласковую Настеньку и покажет ей всё, на что способна.
  По душе Наташе работа в борделе, тем более - танцовщицей!
  
  Анастасия потеряла свой жёлтый билет и временно не имела права работать на Тверской, на панели, словно у неё вырезали половые органы для опытов в МГУ.
  Жёлтые билеты в последнее время вздорожали из-за нужды полицейских, и Анастасия очень страдала, ждала, когда будет готов новый документ.
  Она не скрыла от Наташи потерю, и Наташа - добрая душа, оторвала от своего жёлтого билета фотографию и приклеила фотографию Анастасии,
  - На, пользуйся, миленькая Анастасия, моим жёлтым билетом.
  Не стесняйся, кадри клиентов в хвост и в гриву.
  Анастасия заплакала от счастья, но не принимала щедрый дар из природной скромности, только в волнении трясла огромными грудями шестого размера:
  - Не воспользуюсь твоей щедростью, обожаемая Наташа!
  Ты что, в полицию нравов поступила, чтобы бесплатно раздавала жёлтые билеты?
  Или боишься, что я удавлюсь в туалете на своих трусиках танго?
  Не выдержат меня трусики танго, и лифчик не выдержит мой вес, потому что моя масса - в грудях.
  Пощупай меня, Наташа, я везде костлявая, как смерть - кожа да кости, а груди вымахали, как подушки из магазина "Спи один".
  И ты похорошела пуще прежнего, словно искупалась в молоке ста кобылиц.
  - Возьми мой билет, душечка! - Наташа улыбнулась кротко и ясно, как раннее Солнышко. - Я подожду, потому что танцую теперь на столах и по борделю, а не на панели.
  - Нет, моя красавица, Виктор Иванович тебя накажет за самоуправство.
  Он настучит тебя по попке, накажет, как школьницу АТА-ТА! АТА-ТА!
  Попка у тебя, как барабанчик!
  А, я - как молодая кобылица, могу и без жёлтого билета, как индивидуалка.
  - Возьми мой билет, а то зацелую до потери сознания!
  - И зацелуешь! - Анастасия с восторгом смотрела на жадные влажные губы Наташи. - Благодарю премного, Наташа!
  Если ко мне подкатит миллиардер, я его к тебе в опочивальню отправлю деньгами сорить. - Она поцеловала жёлтую карточку. - Душечка, откуда у тебя миленькие татуировочки на лысой головке?
  - Перуанец сделал бесплатно, ради рекламы своей горы, - Наташа почесала головку. - Правда, они - миленьки, как и я?
  - Они и ты - потрясающие! - Анастасия в порыве Правды прижала руки к надувшимся, затвердевшим грудкам.
  Так Анастасия работала по жёлтому билету Наташи, как контролером в трамвае номер тридцать семь.
  Наташа не сказала, что срок лицензии её жёлтой карточки истёк, и на ней много штрафов - авось пронесет мимо налоговой инспекции.
  Но полицейские не останавливали Анастасию, карточку поддельную не проверяли, поэтому всё шло бордельно-панельным спокойным чередом.
  
  Бордель на Тверской вспыхнул яркими праздничными огнями в честь годовщины Ксавиеры Холанд.
  Оргия следовала за оргией, москвичи и гости столицы не вылезали из борделя, и для каждого девушки находили доброе слово, стакан виски и уютный уголок с огромной постелью.
  Наташа научилась танцевать на столиках почти в полной темноте, работала виртуозно, как фокусник, за что её одаривали неслыханными деньгами.
  Иногда клиенты напивались сверх меры и требовали от Наташи самых разных штук в постели, и ничто не смущало опытную продажную девушку, из любой передряги она выползала на карачках и снова танцевала по борделю и по столам.
  Вот и сегодня Наташа танцевала, на ходу смазывала потертую промежность силиконовым гелем и мазью "Скорая помощь".
  Из-за двери опочивальни Настеньки слышался громкий возбужденный смех, топот, звон посуды и бульканье.
  "Настенька любимая развлекается с клиентами, - Наташа улыбнулась добро и широко, как в Космосе. Она радовалась за подругу, которая пользуется большим спросом в борделе, как Музей Пушкина в Москве. - Клиенты умиротворяют, успокаивают лучше любого психоаналитика".
  Наташа не удержалась от соблазна и заглянула в окошко для подглядывания за резвящимися.
  Окошко предназначено для вуеристов и других извращенцев, которые в борделе больше любят смотреть, чем делать.
  Послышались в глубине комнаты лёгкие шаги, словно балерина танцевала без трусов, кто-то подошёл к окошку и занавесил его железной шторкой.
  "Закрывать окно для вуеристов - против правил борделя, - Наташа пришла в неописуемый ужас, словно увидела в постели глазастую гадюку. - Вопиющее беззаконие, нужно немедленно доложить мамке и Виктору Ивановичу!
  Но как я донесу на любимую девушку, на Настеньку?
  Но, если не она закрыла окно для вуеристов - Настенька не стыдится своей прекрасной наготы, то маньяк задвинул шторку.
  Маньяк сейчас разрежет Настеньку на органы и продаст в кунцкамеру в Арабские Эмираты".
  Наташа танцующими движениями двинулась от опочивальни, но вдруг услышала из комнаты задорный голос Виктора Ивановича и остолбенела, словно села на осиновый кол вместо клиента.
  Виктор Иванович с Настенькой и закрыл окошко для подглядывания.
  Что они собираются делать, что не видели бы в борделе, где видели все извращения?
  Любопытство и природная любознательность взяли над страхом вверх, даже между ног похолодело, и Наташа придвинулась к другой смотровой щели, потаённой, для совсем уж извращенных вуеристов.
  На кровати разнежились обнаженные Виктор Иванович в шапочке с ушками зайчика и Настенька в белых сапогах на длинных каблуках, как ходулях.
  При виде радостного личика Настеньки у Наташи промокло между ног, как в озеро Байкал вошла без трусов.
  Около Настеньки лежали газеты и журналы порнографического содержания, но зоркий глаз Наташи нашёл и журналы по недвижимости, и по туризму и отдыху.
  Виктор Иванович встал на четвереньки и гавкал, как бультерьер.
  При других обстоятельствах Наташа захохотала бы шутке хозяина, но сейчас смех застрял в горле, как любовь.
  Очаровательница Настенька чесала затылок, поправляла шикарные длинные волосы, затем из-под подушки достала красную косынку комсомолки и спросила Виктора Ивановича с хрипотцой в голосе:
  - Так лучше, комиссар?
  "Играют в комиссара и комсомолку, - Наташа успокоила нервы, закусила нижнюю губку. - А я панику внутри себя подняла, словно мне клиент не заплатил за танцы на столе.
  Милые шалости хозяина и моей любимой девушки!"
  Но следующие слова Виктора Ивановича окатили Наташу ушатом холодного шампанского "Вдова Клико":
  - В жизни каждого мужчины наступает момент, когда он задумывается о будущем, о той женщине, которая станет бесцеремонно тратить его деньги, да ещё и упрекать во всём - то есть - жена.
  В Моём борделе огромный выбор невест, и каждая пойдёт с радостью за меня замуж, чтобы управлять сетью борделей, где все купаются в шампанском и шоколаде.
  Но я люблю Наташу, только одну её люблю, - Виктор Иванович сцепил руки в замок и зарыдал, как колбаса на Микояновском комбинате. - Обстоятельства сложились так, что у Наташи, помимо красоты и вагины с грудями, ещё и характер, как у балерины.
  Я боюсь Наташу, преклоняюсь перед ней и никогда не сделаю Наташе предложение стать моей женой, потому что она намного выше меня, как Эверест выше Останкинской телебашни.
  Ты же, Настенька, любимая подруга Наташи, самый близкий ей человек, как мама и папа в одном лице.
  Вы часто забавляетесь, спите вместе, и от тебя пахнет Наташей.
  Когда я с тобой, всё равно, что я с Наташей, но только в меньшей дозе.
  Мы поженимся, я стану тебя нюхать.
  А теперь, моя будущая жена, подними с пола, - Виктор Иванович швырнул на пол журнал "Недвижимость и цены". - Старайся, чтобы твоя поза выглядела напряженной, словно ты вытаскиваешь из сортира утонувшего депутата.
  Я посмотрю в твои ягодицы и представлю, что рядом со мной Наташа!
  Настенька соскользнула с кровати, взяла в зубы журнал "Недвижимость и цены", тело Настеньки, как заказывал хозяин, напряжено до последней жилки, до струнки, которая вот-вот порвется.
  Наташа видела, что игра нравится Настеньке, возбуждает её сильнее ванны с моряками.
  Виктор Иванович тоже пришёл в неописуемый восторг, скакал вокруг Настеньки, как горный козлик около саксаула.
  Наташа наблюдала, как Виктор Иванович надел на шею её подруги золотые мониста из цыганского табора - реликвия борделя, дар легендарного цыгана Будулая.
  Настенька с охотой приняла подарок, Виктор Иванович обнял её за талию.
  
  Наташа танцующей походкой оттанцевала от окошка для подглядывания, как ужаленная метровой стрекозой.
  Некоторое время Наташа рыдала, скорчившись в объятиях неизвестного пьяного клиента, не осмысливала произошедшего, словно в ней поселился бычий цепень.
  Сильные руки клиента толкали Наташу снова к опочивальне Настеньки, чтобы Наташа испила чашу своего горя, чтобы Наташа убедилась в истинной измене любимой Настеньки.
  Нет! Наташа - настоящая бордельная девушка и не унизится до подглядывания за предательницей!
  Долг Наташи - танцевать голой по борделю и плясать на столиках среди бутылочек и рюмочек, и она не уйдет от своего долга, как лягушка не уйдёт далеко от родного болота.
  Наташа подавила в себе вопли и стенания, поцеловала клиента взасос и потанцевала к бару, где исполнит все свои тёмные желания.
  Смех в борделе усилился, как из колонки "Самсунг", или чувства Наташи обострились настолько, что она слышала шелест кондомов в самых дальних уголках борделя?
  Как Настенька могла морально случиться с Виктором Ивановичем?
  Почему предала чистую и светлую любовь к Наташе?
  Настенька всегда говорила, что Наташа для неё самая лучшая любовница и подруга, что никогда она не променяет Наташу на мужчину или женщину, что теперь им по жизни одна дорога - вместе и до конца!
  Настенька не терзала Наташу ревнивыми подозрениями, не устраивала скандалы, как на дискотеках с гомосексуалистами.
  Настенька никогда не лжет, потому что не умеет лгать от природы.
  Когда Настенька пытается соврать, у неё глаза косят, а язык заплетается, как у вареного угря.
  Но сейчас она напрягает тело перед Виктором Ивановичем, приняла от него свадебный подарок и скоро с хозяином обвенчается в Соборе в Париже!
  Неужели Настенька полюбила мужчин и стала настолько корыстной, что изменила Наташе, ради хозяина борделя?
  Назвала Наташу павлиншей и дезертиршей, удалила от себя только с одной целью - воссоединиться с Виктором Ивановичем.
  И этой змее Наташа так часто ласкала груди?
  Виктор Иванович вовремя раскинул руки, когда Настенька подтрунивала над Наташей, заманил в свою жизнь, и Настенька пошла за мужчиной, как гусыня за поваром.
  Нет, Настенька не продаст девичью любовь, - Наташа вспомнила глубокие очи подруги, её приоткрытые губы, нежный и липкий пот. - Но почему она из всех клиентов и клиенток выбрала Виктора Ивановича, если получала ежедневно много более соблазнительных предложений?
  Настенька лгала умело, сокрыто, под покровом ночи, и ласки её - не искренние, слова - не от души, движения - надуманные, как в горящем танке "Тигр".
  Наташа не к месту вспомнила, как Настенька хвалила нежные пальцы Виктора Ивановича, его заботу о девушках борделя.
  Вспомнила, как Настенька заполняла за хозяина налоговую декларацию за квартал.
  Воспоминания вызвали в Наташе столь жгучую ненависть, что она чуть не опрокинула бутылку с "Бордо".
  Ножки плясали на столике автоматом, губки растягивались в улыбке профессионально, как у кошки в сметане.
  Обнаженная Наташа танцевала, раздаривала улыбки клиентам, плавала с ними в бассейне, уединялись в искусственных джунглях, обрабатывала клиентов на немецком садо-мазо станке, но мыслями проклинала Настеньку, что предала любовь.
  Зачем тогда Настенька делала вид, что любит Наташу.
  Зачем приносила ей овощи и фрукты в постель, когда Наташа хворала после прививок от гонореи?
  Зачем с искренним негодованием прогоняла друзей и подружек Наташи, которые претендовали на её место?
  Сахарное притворство леденцовой девушки с пряничной киской?
  Настенька обручится с Виктором Ивановичем, станет замужней женщиной и разобьет хрустальную любовь лесбиянок?
  В волчьей тоске, в вопящей ревности, в фашистком гневе терзала Наташа клиентов мазохистов.
  Они сегодня выползали от Наташи окровавленные, обессиленные, но счастливые, как никогда.
  Весь свой гнев за поруганную любовь с Настенькой Наташа выплескивала на клиентов.
  Настенька предала тонкую нежную девичью дружбу, чванливо сошла на рельсы распутства, растоптала светлые чувства, ярким бутоном вспыхивающие в борделе.
  Наташа хлестала себя по лицу плёткой садо-мазо, рыдала от чеснока и лука из салата "цезарь".
  Она на понтах добралась до Красной площади, танцевала обнаженная на радость иностранцам и москвичам, затем пошла к Государственной научно-технической публичной библиотеке и долго, без результата молотила в дверь кулаками.
  Губы склеились от ликера "Шартрез", боль пронзила палец, отчаяние ударило с шампанским в печень.
  Наташа овладела постовым полицейским в его будке, немного успокоилась, гордо отказалась от чебурека с рыбой.
  "Всё, милая Настенька!
  Я расклею твои фотокарточки по всему борделю, чтобы твоё лицо смотрела на меня не только из-под подушки, но и в сортире, где много ароматных индийских палочек.
  Я вышью на подушке красное сердце с именем "Настенька"!
  У нас много друзей, интересная работа в борделе, где нет сосисек Микояновского мясокомбината".
  Наташа низко наклонила голову клиента к своим коленям и засмеялась в тёмной безысходности.
  
  Если бы Наташа доглядела до конца спектакль, узнала бы реакцию Настеньки на предложение Виктора Ивановича, то с радостными воплями скакала бы от клиента к клиенту, и целовала бы его во все места.
  В тот день Настенька проводила клиента, раскинулась обнажённая на кровати и мечтала об очередной встрече с Наташей.
  Наташа редко навещала Настеньку, потому что танцевала, плясала голая до упаду, но Настенька всегда думала о ней, никогда не хулила и не укоряла.
  Дела в борделе шли отлично, как и всегда.
  Клиенты валом валили, словно с электрички на Рязань, деньги текли девушкам, в бордель и в казну Государства золотым потоком.
  Продажные девушки не жалели в постелях сил, но много сил уходило на купание в бассейнах, на пьянку в барах, ресторанах, на клизьмы после обжорств.
  Виктор Иванович входил в положение каждой девушки, умолял, требовал, чтобы они берегли себя, но разве красавицы послушают, когда на кону честь борделя!
  Красавицы думали только о клиентах, о том, что мужчинам нужны нежные девичьи руки и влажные глаза, и старались своей красотой, умением песни петь, нежностью и ласками выдоить из клиента всё возможное.
  Они разводили клиентов по опочивальням, устраивали по своему усмотрению оргии, использовали на сто процентов немецкий станок садо-мазо.
  В большие праздники в бордель приглашали индивидуалок, или просто женщин, которые мечтали поработать в борделе хотя бы одну ночь.
  После встречи в баре, где вручались клиентам номерки и девушки, Виктор Иванович, как всегда озабоченный и потный, пришёл в опочивальню к Настеньке.
  Он знал, что сейчас все в борделе увлечены игрой в "слона", поэтому вряд ли кто заглянет под красный фонарь опочивальни Настеньки.
  Настенька одна пела и пила на кровати, пьяная улыбка блуждала по её миленькому личику.
  Руки девушки перебирали фотокарточки клиентов, а в голове шёл устный счет дохода.
  Когда Виктор Иванович ввалился в комнату, Настенька обрадовалась, как сойка на базаре.
  - Виктор Иванович, давно не заглядывали в бутылку и в меня!
  - По выставкам, библиотекам, Парламентам девушек развожу, как на ярмарку невест!
  Себя плёткой постегать некогда.
  Иногда наматывают на меня колючую проволоку, кричу, как проклятый, бросают меня в навоз - вот тогда гора с плеч сходит.
  Виктор Иванович поправил приклеенную бородку для игры в чекистов, бросил в Настеньку снежок из холодильника, задержал лицо девушки в своих ладонях
  Настенька облизывала руки хозяина, как собака.
  - Я вам сегодня могу поставить раскалённый подстаканник на ягодицу.
  - Умно, вовремя придумала, красавица!
  Я замерз, да и простая боль меня уже не возбуждает, как раньше, когда я ложился под копыта коня на ВДНХ.
  Проказа минула наш бордель.
  Скоро мы получим приз Министерства культуры - "Золотой вол".
  Я недосыпал соль в щи в нашем баре, вот руководство "Промстройбанка" на меня в обиде, как на ишака.
  Девушки за меня заступились, задобрили банкиров, Наташа так танцевала среди бутылок на столе, что банкиры забыли и про соль и про хлеб.
  Когда Наташа в пару вышла с Иринкой, да Канареечка потом к ним присоединилась, то визжали клиенты, как поросята под ножом.
  Поздравь меня, Настенька с новой заботой в жизни!
  - От всей души поздравляю, хозяин! - Настенька неожиданно для Виктора Ивановича, плеснула ему кипяток на гениталии.
  Виктор Иванович заорал от боли, покраснел, как рак, схватился рукой за мошонку, подбежал к холодильнику, накладывал на пораженные места лёд, как на Северном Полюсе, где нет пингвинов.
  - Спасибо, Настенька! Ты знаешь, что мне нужно в садо-мазо!
  Неожиданность и резкая боль, как пуля в голове!
  - Я рада, что вам понравилось, Виктор Иванович! - Настенька взмахнула ручками, как белыми крыльями. - Соль в глаза насыпать?
  - Зачем же так сразу, Настенька?
  У нас ещё впереди целая огромная жизнь с коллизиями, радостями, слезами и восторгом, как у эдемских жителей.
  Ты для меня не просто продажная девушка из моего борделя, а - старший брат в женском теле.
  Называй меня, как и прежде, когда бьёшь - раб!
  Поверь мне, от твоего слова у меня ноет в коленках.
  Я так соскучился по профессиональному отношению к своему телу.
  Настенька только сейчас заметила, что Виктор Иванович удивительно трезв, как утопленник из Москвы реки.
  У хозяина бледное лицо с фиолетовым носом, тускло горят глаза, как у Железного Дровосека, сухие тонкие губы с родинкой.
  Виктор Иванович не угадал мысли Настеньки, потому что плохо разбирался в психологии женщин, которые работают за деньги.
  - Думаешь, что я умею играть на скрипке, поэтому люблю, когда меня называют рабом?
  Да, я учился в музыкальной школе Гайдна, пиликал, как муж Страдивари.
  Играл на похоронах, надо же, как-то развеселить родственников усопших.
  Теперь пришёл к тебе по делу, потому что давно не видел тебя в деле, Настенька.
  Виктор Иванович упал на Настеньку, но она вовремя увернулась, потому что знала правила игры, как свои две груди.
  Хозяин любит, чтобы ему стало больно, но эта боль должна прийти неожиданно, словно не по его желанию.
  И на этот раз Настенька профессионально подгадала - Виктор Иванович ударился всем большим рыхлым телом о нежный мрамор пола, а головой приложился к нефритовой тумбочке.
  - Огого! Чуть сердце в дыру в грудной клетке не вылетело, - Виктор Иванович стонал от восторга, как собака на кошке.
  Настенька плавно переходила к другому действию в ролевой игре, как переводила стрелки золотых часов "Ролекс".
  - Виктор Иванович! Я придумала новый конвейер в нашем бордельном баре, как в Силиконовой Долине, где много миллионеров.
  - Говори, да не забывай про плётку, нежная моя работница!
  - Мне с Наташей очень неловко в баре...
  Мы из-за нашей красоты на особом положении, как две лягушки-путешественницы.
  Поят нас бесплатно и дорогими алкогольными напитками, в то время, как остальные девушки довольствуются шампанским.
  Наташа говорит, что это потому, что мы - красивая пара, а она прекрасно танцует на столах.
  Но нельзя же нам выделяться из коллектива своими попками и кисками.
  Мы - как все, одно общее дело для страны делаем, как строители!
  - Я приказал подливать вам в чай настой пустырника для успокоения, - Виктор Иванович вскрикнул от очередного удара плёткой по глазам. - Ты слишком молода, а я глуп, но перевидал множество залуп.
  Пойми, моя красавица, всех девушек допьяна нельзя поить, иначе никто к клиентам не выйдет.
  А вы с Наташей можете выпить цистерну, и ничего с вами не произойдет, потому что страсть сжигает в вас алкоголь. - Виктор Иванович устал на четвереньки, бросил на Настеньку взгляд собачьей преданности: - Может быть, я не слишком умён и красив в вашем понимании, но вино вам даю самое лучшее, процеженное через афганский камень.
  ОЙ! Больно! Хорошо! Бей меня насмерть!
  Надрывайся, измывайся надо мной!
  Я уже почти старик, волосы на лобке поседели, как мох в Заполярье, мне необходимы сильнейшие эмоции, чтобы не впал в маразм раньше мировой победы бордельной политики.
  - Наташа - талант! Талантище! Но почему и меня за компанию поите, словно я не в состоянии купить себе ящик коньяка на вечер?
  Виктор Иванович потрогал разбитые губы, слизнул кровь с плацев, засмеялся легко и непринужденно, как в детском саду после манной каши:
  - Неужели, ты не видишь, Настенька, дальше своих сосков?
  Я ради Наташи готов взорвать Кремль и второй раз сжечь Манеж на Манежной площади. - Виктор Иванович наградил Настеньку золотыми монистами цыгана Будулая. - Милая моя заместительница Наташи с очаровательными губками...
  Дальше Наташа всё видела и слышала, кроме окончания бурной сцены, словно не досмотрела фильм про Чапаева и верит, что он живой.
  Когда Наташа убежала от окошка вуеристов (ни Настенька, ни Виктор Иванович не догадывались о подглядывальщице), Виктор Иванович протянул невесте свадебный список гостей на пергаменте.
  Настенька с неожиданной для неё нежностью, обняла хозяина, затем упала на кровать и зарыдала горько-горько, словно собака, у которой отняли кость.
  - Виктор Иванович! Вы разбиваете моё сердце, хотя я и не мазохистка.
  Мне стыдно, очень стыдно, словно меня наказали в борделе за плохое поведение.
  Когда я обнаженная иду по улице - не стыдно, когда снимаюсь в порнофильме - не стыдно, когда голая позирую на пляжах и в интернете - не стыдно, когда ублажаю клиентов извращенцев на оргии - не стыдно, а теперь стыдно так, что щеки горят алыми Дагестанскими маками.
  - Стыдно тебе, бордельная красавица? - у Виктора Ивановича челюсть отпала до пупка. Из носа полезли волосы, словно у дикого барса. Глаза закатились бильярдными шарами от удивления. - Я сержусь, оттого становлюсь ещё прекраснее, как золотая статуя Аполлона.
  Расскажи, поведай, от чего бордельная красавица стыдится?
  Настенька захохотала в истерике, накрылась одеялом, кусала подушку и хитро выглядывала из норки, как росомаха на лисицу,
  - Мне стыдно! Повторяю, Виктор Иванович, очень стыдно!
  Голову Настенька накрыла, но попа и другие прелести светили в хозяина прожекторами авиационного секретного завода.
  Девушка закрыла под одеялом щеки руками, смотрела на свои пальчики взглядом осуждающим, укоряющим и скорбным, как на похоронах министра.
  - Вы ещё не женат, а ещё солидным мужчиной называете себя, как Гарсиа Лорка.
  В ответ Виктор Иванович робко съежился, посмотрел по сторонам, словно их подслушивали все радиостанции Европы:
  - Не женат, потому что не встречал раньше столь удивительную красавицу и умницу, и талантливую девушку, как - Наташа!
  Я сказал, что беру тебя в жены только из жалости к себе, и потому, что ты её любовница, лучшая подружка.
  Ради Наташи я пойду на всё, даже на свадьбу с тобой.
  Виктор Иванович отвернулся, большим пальцем левой ноги ковырялся на полу: - Плитку половую давно мыла?
  - Сегодня утром, но сталевары Магнитогорского завода успели заблевать.
  Я драила-драила, но клиенты валом валят, вот, наверно проглядела пятнышко.
  - Спасибо, что оставила грязинку! - Виктор Иванович встал на колени, с удовольствием пальцами оттирал плитку на полу, как ласкал котёнка. - Я давно не занимался полезным домашним трудом, а он, как сказал наш писатель Максим Горький, возвышает до творчества.
  О чём мы говорили, душечка с голой попкой?
  - О том, что вы сделали мне непристойное предложение стать вашей женой, в то время, как я люблю Наташу и верна ей до гробовой доски.
  Никогда и ни с кем... слышите, Виктор Иванович? Никогда и ни с кем, кроме Наташи я не пойду под венец.
   Любовь не купишь, любовь не убьешь, любовь не пропьешь!
  - А, если я украду тебя, силой увезу в ЗАГС? - Виктор Иванович говорил неуверенно, словно подбирал мысли с грязного пола.
  - Я люблю подлости мужчин! - Настенька обрадовалась, вылезла из норки, как улитка из спичечного коробка. - Когда мужчина делает гадости женщине, то показывает свою слабину, а женщина в этот момент обретает крылья, как курица.
  Мужчина показал, что он - слабый, а женщина - сильная, то есть - женственная!
  Подлость! Сделайте мне подлость, Виктор Иванович!
  Но не стану вашей женой!
  У меня только одна жена и муж - Наташа!
  - Красивыми словами мост до Киева можно перекинуть! - Виктор Иванович закусил удила, прошелся, как сивый мерин по опочивальне. Золотые колокольчики на мудях Виктора Ивановича позванивала в такт шагам. - Понятие подлости ограничено во времени и в пространстве, как планета Земля.
  Достоевский полагал подлостью поступки князя Мышкина, Лев Николаевич Толстой называл подлостью войну с русским народом, художник Малевич обзывал подлецами нигилистов в чёрных штанах.
  Но истинная сущность подлости, её подложка, базис и основа раскрывается только в борделе.
  Клиент приходит к нам, к вам, чтобы выплеснуть всю свою подлость, так женщина посещает клинику, чтобы ей промыли желудок.
  Те, кто не смыслит в бордельном бизнесе, называют подлостью - украсть у ребенка конфетку.
  Но это не подлость!
  Украсть у дитя игрушку или конфетку - подвиг!
  Ты ещё мало понимаешь в любви, Настенька, хотя через тебя прошли сотни, если не тысячи подлых клиентов.
  И все подлые клиенты предлагали тебе руку и сердце?
  - Многие предлагают уехать с ними, стать женой, но я отказываюсь, потому что люблю свою работу, люблю Наташу! - Наташа встала на кровати в полный рост, как ракета.
  Её голос дрожал, но груди и ягодицы закаменели, как на стройке самого большого отеля в Москве.
  - Низкие и высокие клиенты, чёрные и белые, бедные и богатые! - Виктор Иванович оседлал игрушечного конька с рогом на седле, ойкнул от боли. - АААХ! Хорошо! Но ты смазывай рог вазелином...
  В подлости нет верного критерия, как и на свадьбе геев.
  Но многие прислушиваются к зову сердца, а не к общественному мнению, когда вокруг общество идиотов.
  Мы это то, за что нам платят клиенты.
  Подкрась глаза, чтобы они казались, как блюдца, прими таблетку против алкоголя, и трезвая выйди в зал - вот, что я называю подлостью!
  Учись работать и в трезвом состоянии, хотя тогда мир кажется чересчур ярким, как калейдоскоп улыбок.
  - Трезвость - норма жизни? - Настенька задохнулась от смеха, как под водой. Она кашляла долго и надрывно (Виктор Иванович понял игру в "доброго" и "больную") похлопал девушку по плечу, по спине, по грудям. - Прощать подлость начальника это - высшая Правда.
  Но как трезвой оставаться на оргии, и зачем?
  На трезвую голову продажная девушка может сказать что-нибудь не то, плохо отработать, недобросовестно вести с клиентом.
  Клиенты плачут за деньги, а вы говорите о трезвости, Виктор Иванович!
  Я и трезвая не брошу Наташу любимую, а вы, как в стиральной машинке, смешиваете понятия: честь, любовь, долг, трезвость, правда, ложь, предательство, искренность.
  Вы хорошо знаете бордельную поговорку: "Поцелуйте негра в зад, будет этому он рад".
  Эта поговорка является и правилом, законом, основополагающим в борделях.
  Если девушка целует одного клиента в зад, а другой клиент простаивает, как паровоз без дров, то это я называю подлостью с маленькой буквы.
  Даже в самом страшном неправдоподобном сне, где бродят монстры, клиент не должен оставаться один, с непоцелованными ягодицами.
  Девушка должна приосаниться, встать над клиентом, смотреть на него светлыми, полными любви очами, постукивать плёткой себе по ягодицам, а носом выводить рулады.
  Затем девушка прыгает на клиента, он в испуге загораживается руками, и в этот момент девушка целует клиента в зад.
  Это - не подлость, это точка, максимально удалённая от подлости.
  - Я не смею больше оставаться у тебя, душечка! - Виктор Иванович в ужасе закрыл лицо руками, плечи его тряслись, как у клоуна Ракомдаша. - Ты обличила меня, вывернула мне нутро, как настоящая садистка.
  Противоречия распирают меня снизу доверху, как нищета распирает рабочий класс.
  Я понял низость своего поступка, когда хотел взять тебя в жены, осыпать золотом и разлучить с любимой женой.
  Ухожу!
  Сейчас же ухожу отсюда пить горькую!
  - Ну, котик! Не переживай из-за пустяков! - Настенька натянула маску кошечки, приладила к копчику полосатый, как дубинка у гаишника, хвостик. - Садись ко мне на коленочки, напьемся у меня на кроватке.
  Зачем идти в люди, когда у меня - тёплое гнёздышко?
  МУРРРР!
  Виктор Иванович забылся от распирания в груди, с отвращением к себе и огромной преданностью к Настеньке, он ударил себя в груди кулаками (на пальцах татуированные перстни), широко раскрыл девушку:
  - Напьемся, а потом сыграем в "Помощника и несчастную"?
  Настенька лежала, раскинув очаровательные длинные ножки, призывно дышала, постепенно наливаясь шампанским.
  Черты лица её приобрели небесную красоту.
  Девушка попыталась умело раззадорить хозяина, вызвать его слепую ярость.
  Она встала, надела китель генералиссимуса, молча пошла к джакузи.
  По пути она грудью ударила Виктора Ивановича в грудь, он отлетел на кушетку, как конь от телеги.
  Затем хозяин поднялся и медленной, семенящей тяжелой походкой маньяка двинулся за девушкой, принимая игру:
  - Мониста! Цыганские золотые мониста отдай!
  Настенька обернулась, насмешливо посмотрела в глаза хозяина, показала ему фигу и скрылась в сауне.
  Виктор Иванович дергал за ручку, но Настенька не открывала, смеялась и дразнила хозяина с другой стороны стеклянной двери.
  Виктор Иванович взвыл от сладостной боли в душе, прижёг руку зажигалкой, прищемил гениталии ящиком шикарного письменного стола, порвал лучшую парадную юбку Настеньки, вытащил из аквариума ужа, обвил его скользкое тело вокруг своей шеи, облизал пальчики.
  А потом упал на пол, облил себя подсолнечным маслом и кричал петухом.
  Никогда Виктор Иванович так ещё не расслаблялся, как в этот раз.
  
  На следующий день утомленная Настенька спала долго, чуть не проспала себя.
  Она хотела успокоить внутренние органы после оргии с Виктором Ивановичем.
  Наташе Настенька решила ничего не рассказывать, чтобы любимая девушка не обиделась и не разрыдалась на кровати или в сауне.
  Медленно, почесываясь и позёвывая, как клуша, Настенька брела по комнате, делала генеральную уборку.
  Под столом нашла записную книжку Виктора Ивановича - одни мужики в адресах.
  Два часа ушло у Настеньки на подмывание, подбривание, лечение, опохмелку, прочищение пищевода и одевание к торжественному выходу в главную залу борделя.
  Глаза с трудом разлипались и плохо видели на ярком свету, словно не глаза, а приборы ночного виденья с танка "Пантера".
  После гулянки девушке казалось, что все вещи в её опочивальне - живые, шевелятся, бодрятся.
  Настенька для храбрости и поднятия настроения пыталась петь разными голосами, но охрипла и заливала глотку облепиховым маслом.
  Она с негодованием посмотрела на разорванное плюшевое сердце - любимую игрушку Наташи.
  Негодяйка, она позволила себе так напиться, что в угаре оргии не пожалела игрушку подружки.
  Как искусно она вчера прикидывалась гестаповкой, генеральшей, зайкой, палачом, пловчихой, лыжницей - всё, чтобы хозяин остался доволен.
  Околдовала Настенька Виктора Ивановича, замутила, раззадорила, зачаровала.
  Она верит хозяину, а хозяин в свою очередь, верит ей.
  Наташа давно подозревала, что Виктор Иванович когда-нибудь попросит руки и сердца её, либо Настеньки, а Настенька даже не подозревала в любовном угаре, как далеко могут пройти события в сторону ЗАГСа.
  Безрассудство, слепое обожание, дружба, - всё закрывало очи Настеньки розовой наволочкой.
  Настенька в зеркале увидела синяки на плечах - подарок хозяйской руки, когда играли в вампиров.
  Как она не доглядела, что Виктор Иванович так разойдется, что нанесет увечье.
  Непростительная оплошность для бордельной девушки, когда она не замечает перехода клиента в слепую садо-мазохистскую ярость.
  Любовь, семья, дружба - прекрасно, но только с любимой девушкой, а не с мужчиной, даже с хозяином.
  Как Виктор Иванович смог подумать, что Настенька полюбит кого-нибудь другого, кроме Наташи?
  Настенька задумалась, поскользнулась на разлитой около бассейна воде, и с макияжем, в сапогах, в пелеринке грохнулась в воду, как в бурдюк с французским фиолетовым крепким вином.
  Вода залилась в нос, уши, как в водоканал имени Москвы.
  Настенька отчаянно чихала, чесалась, барахталась и хохотала.
  Вода подействовала отрезвляюще, хмель улетучивался, как туман в Мексике.
  Настенька вылезла, пришлось добавить шампанского, чтобы в голове играло, как в бутылке.
  Настенька долго смотрела на картину "Три медведя", что украшала стену над бассейном.
  Девушке казалось, что медведи превратились в трех белых драконов, улетели в Антарктиду, где обледенели, и их разбил сухой ветер.
  Лёд из бокала с шампанским упал между грудей Настеньки и задымился, стремительно испарялся, как вор из банка.
  В животе Настеньки взыграли вихри враждебные, от волнения пальцы переплетались и били по животу, лёд не падал, а обжигал до костей, как Мороз Иванович из сказки про Настеньку.
  Девушка разбушевалась, она хотела немедленно найти Наташу и пойти с ней под венец.
  Но не пошла, упала в кресло, обитое кожей страуса, налила ещё один бокал шампанского, рассуждала здраво, как в районной кожно-венерологической здравнице:
  "Разве справедливо, что я смотрю на себя, как на мировую обвинительницу, в то время как Виктор Иванович страдает.
  Нет, не сладостно страдает, как он любит, а страдает горько, как не любит.
  Я вчера обливала хозяина грязью из озера Мойнаки в Евпатории, называла его женой козла, а он слушал с пониманием, участием и состраданием, как участковый полицейский слушает старую женщину.
  Виктор Иванович знал, что я люблю Наташу, и пытался поднять Наташу в моих глазах на недосягаемую высоту сталинской высотки, хотя Наташа уже летает выше некуда.
  Хозяин травил себе душу, принижал своё значение в бордельном бизнесе, заглядывал мне в глаза, спрашивал у меня: хорошо ли он поступает в жизни, когда разрушает любовь и берет одну из любовниц себе в жены.
  А я что сделала, чтобы Виктор Иванович не остался в накладе, как кот около пустой миски?
  Я защищала Виктора Ивановича от Наташи, защищала Наташу от любви Виктора Ивановича.
  Нападаю, нападаю на себя, - Настенька схватила себя за волосы, таскала серьёзно, не понарошку. Густой волос держался крепко, не вылетал клоками, как у Виктора Ивановича с лобка, и Настенька постепенно успокаивалась, как море зимой: - Только начинала раньше Наташа хвалить хозяина, а я сразу закрывала ротик подружки поцелуями.
  Бессердечная я, миленькая, но коварная!
  Назло невзгодам, назло бедам и нелюбви!
  Я таяла, как мороженое в объятиях Настеньки, мне льстило, что моя подружка, столь знаменитая во всех бордельных хрониках мира, любит меня.
  Но вкрадчивым умом я не охватывала, что Наташа любит меня искренне, нежно, надежно, как и прежде.
  Я же называла её павлиншей и дезертиршей, как фашистку в сорок первом году под Москвой.
  Я надевала фиолетовое нижнее бельё, и требовала, чтобы Виктор Иванович возражал мне.
  Теперь не удивляюсь на мировое господство некоторых клиентов и на необычайную скромность хозяина, который робко попросил меня стать его женой!
  Сиксилиарды поводов я найду, чтобы за него не выйти, но достаточно и одного повода - моя безграничная любовь к Наташе.
  Я доверчивая козочка, доверчива ко всем, а некоторые клиенты пользуются моей доверчивостью и несправедливо поступают со мной, как с половой тряпкой, бездушной тряпичной куклой. - В розовом тумане, ослепленная мыслями и хмелем, Настенька бродила по опочивальне, сбивала мебель, снова роняла стулья и столы, как слон в лавке ювелира. - Мои гнев на меня и стыд за дурное поведение компенсируются искренним раскаянием и моей ослепительной красотой. - Настенька снова споткнулась, упала, поднялась, встала перед зеркалом и корчила себе уморительные рожи. - Да, я потрясающая красавица и секси!
  Наташа любит меня за мою красоту, ум и нежность.
  Клиенты привечают за профессионализм и доброту.
  Ах! Может, Наташа пошла в бордельные танцовщицы, чтобы я сделала самостоятельный выбор - за кого пойти замуж?
  Добрая, добрая Наташа!
  Не случайно же танцы на столах Наташи совпали с предложением Виктора Ивановича пойти за него замуж.
  Наташа видела душевное расстройство хозяина, его любовь к ней, поэтому дала ему возможность взять меня в жены, а меня испытать на прочность, как трусики танго из шёлка.
  С кем ты сейчас барахтаешься, моя нежная, предусмотрительная Наташа?
  Ты столько вытерпела моих капризов, что тебе положен памятник из чистого золота.
  Не тревожит ли тебя прошлая гонорея?
  Не подцепила ли ты новую дурную венерологическую болезнь или - СПИД?
  Не убил ли тебя клиент-маньяк?
  Я, когда встречу тебя, упаду к тебе на колени, повинюсь во всём, а сама никогда не прощу своего дурного поведения, когда ты пьяная домогалась меня, а я ещё пьянее - не могла ответить взаимностью.
  Ты простишь меня, потому что мы с тобой - одного бордельного поля ягодки.
  А Виктору Ивановичу я преподнесу в следующий раз сюрприз, от которого ни один мазохист не откажется: я жидким азотом заморожу шампанское в джакузи и буду бить Виктора Ивановича головой о лёд.
  Где же ты моя грудастая Наташа?
  С кем наглым ты?
  Я люблю тебя, хочу за тебя замуж или взять в жёны.
  Я бы рассказала тебе все свои детские тайны, поведала о шалостях, про которые ты не знала, поделилась бы планами на будущее.
  Под твои шикарные ягодицы я положу электрогрелку, в глаза закапаю фотил, чтобы крыша съехала, и мы бы после свадьбы успокоились в объятиях друг дружки.
  Наташа, ненаглядная!
  Я разорву своё сердце и подарю тебе.
  Я замучаю на немецком станке до полусмерти сотню мазохистов, а на вырученные их деньги, куплю тебе белую яхту с золотой кормой.
  Сейчас я не устрашусь танцевать с тобой голая на столе, хотя не умею, и баланс у меня нулевой, как у шарика.
  Пусть я упаду голая со столика в объятия клиентов, но - лишь бы рядом с тобой, обожаемая с твердыми сосками.
  Не стесняйся, если слышишь мои безмолвные призывы, подари клиенту любовь, какую подаришь мне.
  Я сделаю операцию на хрусталике глаза и стану самой зоркой девушкой в борделе, зоркая, как сокол и справедливая, как Президент США.
  Настенька обтёрла тело ароматными салфетками, успокоила биения сердца пузырьком корвалола, накинула прозрачную тунику, надела красные туфли на высоких каблуках и из комнаты смело шагнула к девушкам!
  Леночка дремала за стойкой, но увидев Настеньку, обрадовалась, встрепенулась и налила ей рюмку Арманьяка:
  - Промежность болит? - в очах Леночки плескалась вселенская боль за подругу.
  - Болит! Но это - издержки производства! - Настенька непринужденно присела на высокий стульчик. - С Виктором Ивановичем ржала, вот и промежность болит.
  - Может быть, попробуешь колоть его шилом?
  Виктор Иванович любит иголки под ногтями.
  А вино вам советую пить большими кружками.
  - Спасибо, зайка, со следующего раза попробую! - Настенька ущипнула Леночку за левый сосок, как за пипку звонка.
  Леночка вышла из-за стойки, присела на колени Настеньки.
  Вдвоём неудобно на высоком барном стульчике, но - не в обиде.
  Личико Настеньки показалось Леночке воздушным, ослепительно красивым, но Леночка постеснялась сделать подружке комплимент, чтобы Настенька не подумала, будто она хочет занять место Наташи или Виктора Ивановича.
  - Я издала книжку про наш бордель! - Леночка с гордостью показала на прилавок, где лежала стопка книг с названием "Несем людям знания и свет".
  - Умница! А с мамке Анжеле подарила сигнальный экземпляр?
  Она отпустит тебя на книжную ярмарку во Франкфурте на Майне?
  На книжной ярмарке уйма книжек про любовь - обчитаешься!
  - Не посмеет мамка меня выгнать на ярмарку, хоть на книжную, хоть на три дня! - Леночка подпрыгнула на коленях Настеньки, упала на пол, смягчила падение гневом, как подушкой с пером гагары: - Я люблю наш бордель, и расставание с ним, хоть на час - травмирует меня, как кайлом по голове.
  На кого же я оставлю барную стоечку, клиентов, вас, миленьких?
  Лучше похлопаю себя по правой ягодице! - Леночка стукнула себя по попке: - На, на, получи, ягодица!
  Если останусь, не поеду на книжную ярмарку, то принесу тебе свои извинения.
  - Плесни-ка нам пива, - Настенька успокоила Леночку долгим страстным профессиональным поцелуем. - Ложись на стойку среди бутылок и книг - прикольно получится, клиенты, когда придут, обрадуются и закажут тебя.
  Умаят до потери сознания.
  - Мне грек Николас вчера предложение сделал, - Леночка прилегла на стойку бара, красивая и манящая, как бутылка дорогого вина.
  - Эка невидаль! Клиенты каждый день всем делают предложения.
  - Но Николас сказал, что на свадьбу мне подарит козу - золотое копытце.
  Как только козочка ножкой о ножку ударит, копытцем о копытце заденет, так золотая монетка появится.
  - Иди ты! Да ты что? - Настенька соскочила со стульчика, словно её укусил Гжельский клещ. - Настоящая козочка с золотыми копытцами?
  А я думала, что они только в сказках!
  Не обманул ли тебя Николас, чтобы обманом вывезти в нищую Грецию, где людоеды бродят по улицам, как у нас - медведи с цыганами.
  - Я вот тоже думаю - не обманывает ли? - Леночка сосала пальчик, как конфетку. Её глазки источали наивное добро, которое окутывает клиента, как оренбургским пуховым платком. - Но потом подумала - не зря же в сказках упоминают про свинку - золотую щетинку, про золотое руно барана, про оленя - серебряное копытце.
  Писатели врать не станут, даже сказочники.
  Со мной писатель Захаров расплатился за любовь и напитки своими книгами.
  Он обещал, что через пару лет его книги станут дороже золота!
  - Да, значит - правда! - Настенька в полном восторге поцеловала Леночку, разминала подружке поясничную область. - Козочка - золотое копытце - это круто, круче, чем золотой "Мерседес".
  - Золотой "Мерседес" разобьется в автомобильной аварии, а козочка в автомобильную аварию не попадёт! - Леночка болтала ножками: - Ага! Хорошо! Теперь попку пощипай, пожалуйста.
  Так! Но даже с золотой козочкой замуж не пойду!
  Я не покину наш бордель, пусть меня даже бульдозером отсюда выгоняют.
  - А я пойду замуж, но только за Наташу! - Настенька похвасталась, радость распирала её, как десять литров шампанского. - Надеюсь, что Наташа не откажет мне.
  Виктор Иванович тоже вчера делал предложение, но я ему отказала, как на озере Байкал.
  - С Наташей - хорошо! - Леночка прикрыла глазки, вздохнула, словно во сне со сладкими конфетками. - Я с Наташей в паре работала на трёх оргиях - очаровательный она человек!
  И попка у неё - замечательная, как на компьютерном моделировании.
  - Ай! А у тебя на попке огромная безобразная родинка! - Настенька завизжала, как в цирке, когда из-под купола на манеж летит слон без страховки.
  - Где? ААААА! - Леночка завизжала ещё громче, как на соревнованиях по бордельному визгу.
  - На левой ягодице! - Настенька постепенно приходила в себя, била по щекам.
  - ААААА! - Леночка спрыгнула, подбежала к зеркалу в баре - родинка отвалилась, как с куста. - УФФФ! Ну и напугала ты меня, золотце.
  Это кофейное зернышко к попке прилипло, как пиявка.
  - Зёрнышко - это не родинка! - Настенька успокоилась, снова села на стульчик, крутилась, как юла. - Я в субботу с Мальвинкой на панели работала, замерзли, как цуцики, пошли в Макдональдс кофе выпить.
  А около Макдональдса бутик открылся с ленточками и подвязочками - загляденье, как в сказке про Принцессу.
  Я купила розовую ленточку в волосы.
  По краям - висюлечки из жёлтого металла, но не из золота, а вышита ленточка белыми нитками.
  - Чудесно! Какая прелесть! - Леночка захлопала в ладоши, словно прогоняла злых духов.
  Она искренне радовалась за подружку, которая приобрела прелестную вещичку.
  Леночка росла в неблагополучной Московской семье интеллигентов на Выхино.
  Папа бросил работу, жил на пособие, которого хватало на еду и на выпивку.
  Мама постоянно уезжала в заграничные командировки на заработки, поэтому за Леночкой не следила.
  Когда Леночка подросла, окончила школу, ей исполнилось восемнадцать лет, она пошла на работу в бордель за красивой жизнью.
  Теперь девушка обеспечивает не только себя, но и папу, и маму и любовников папы и мамы.
  Любовь к красивым вещичкам - как мост между нищетой и достатком.
  Девушки взахлеб, перебивая друг дружку, рассказывали, где и что купили миленькое.
  
  На другой день, в рабочий полдень, когда все клиенты ушли, а новых до вечера не предвиделось, или - подружки разберут их по койкам, Настенька с решительным видом вышла из борделя на панель, к подружкам по ремеслу.
  Небо серое, как лица прохожих, но как эти лица расцветали, когда обращались в сторону полуобнаженных самоотверженных красавиц.
  Настенька посмотрела на золотой диск в витрине ювелирного магазина, поправила свинцовую заколку - подарок арабского шейха.
  Клиенты, как и прежде, щупали, залезали под юбку, осматривали каждый миллиметр тела девушек.
  В подобных обстоятельствах Настенька раньше вела себя спокойно, с пониманием и важностью, как пава на вертеле.
  Но сегодня необычайная волна восторга охватила её, разгорячила, как тротиловая шашка горячит костёр.
  Подруги Настеньки на панели тоже возбуждены, слегка пьяные, весёлые, жизнерадостные, как кадеты морского училища.
  Веселина первая облобызала Настеньку, как банку с пирожными:
  - Настенька! Радость моя! Как прекрасно, что ты пришла сегодня, в этот замечательный день, когда улыбки клиентов особенно приветливые. - Веселина обняла Настеньку, прижала её к фонарному столбу и шутливо залезала под юбку: - Да здравствует наш бордель - слава Москвы и Отечества!
  Малала не отрываясь от клиента, подняла юбку, поправила чулочек и грустно произнесла с нотками осени в голосе:
  - Особой радости нет, потому что полицейские в последнее время свирепствуют, как бараны зимой.
  - Полицейские - бяки! - Паулина потешно высунула язычок, словно дразнила полицейского в джакузи.
  - Но это не помешает нам огрести хорошие деньги и развести оленей! - Настенька забыла на миг о своей мечте - стать Барби на панели.
  Она пожала плечи Веселины, поцеловала её в щечку.
  Веселой гурьбой девушки двинулись в КФС за острыми куриными крылышками и разговорами.
  Когда расселись около ведра с крылышками и картофелем фри, Малала разлила по стаканчикам вино и поделилась радостью девушки с Тверской:
  - Из каждого борделя, с каждой панели на международную конференцию по защите прав человека в Гааге отправляют несколько профессионалок обслуживать делегатов.
  У нас забирают лучшие кадры - Москва не ударит в грязь лицом!
  Мы покажем европейским малахольным педикам, что значит плётка в руках продажной девушки.
  - Платить станут в четыре раза больше, из фонда ООН, - Веселина подавилась крылышком, подружки дружно хлопали её по спинке. - Вот и думаем: что лучше - помочь европейским делегатам, заодно и денег взять, или остаться в престижной Москве, в нашем борделе, где заработаем больше?
  Ничего в Европе страшного нет, кроме голода, холода, нищеты и маньяков.
  Питание - дорогое и плохое, комнаты для увеселений не отапливаются.
  Но работать без трусов придется, хотя и в шубах.
  Настенька загадочно улыбалась, а затем ошарашила подружек:
  - А я выучусь на панельную Барби!
  - На Барби? Да у тебя сиськи по пуду - баланс нарушат.
  Ты свалишься с ходулей сразу же, и головы клиентам пробьешь.
  - Я прошу вас, девочки! - Настенька состроила уморительную гримаску: - Когда я буду падать - подстилайте мне матрасик надувной из магазина Ашан.
  В голосе Настеньки девушки услышали шум ветра, озаботились, посмотрели друг дружке в личики, столько прекрасные, что возле девушек собралась толпа алчущих клиентов и клиенток.
  - Сотрясение мозга получишь, Настенька!
  Попку отобьешь, груди порвешь!
  Бордельные девушки всегда входят в положение друг дружки, делятся самым сокровенным, как в тюрьме.
  Настенька раскрыла глаза, показала клиентам левую грудку и рассказала подружкам о вчерашней оргии с Виктором Ивановичем, когда чуть его не задушила в порыве страсти.
  Веселина, когда услышала, что Виктор Иванович из-за любви к Наташе, хотел взять Настеньку замуж, сползла под стол.
  Малала приложилась к бутылке, а Паулина захохотала, выгодно откинула назад точеную головку с пышной копной белых волос:
  - Ой! Сейчас рожу!
  Настенька выщипывала от волнения бровки,
  - Я устала от одиночества, от холодной постели без Наташи.
  Пойду в панельные Барби и докажу Наташе, что я люблю её больше жизни.
  Если Наташа танцует по борделю, пляшет на столиках голая, то я пойду на ходулях
  Пусть разрывается сердце Наташи от любви и жалости ко мне, когда я без нижнего белья, только с одним рекламным плакатом под короткой юбочкой, на высоченных ходулях, невзирая на ветер и холод в промежности, пойду по ледяной скользкой дороге.
  - Мы тебя сунем сегодня под контрастный душ, подруга! - Малала приняла решение, как в войне с клиентами клиентов. - Мы покажем тебе, как раком зимуют!
  Ишь, что надумала - красоту свою губить на ходулях.
  Нет у тебя призвания к работе Барби, нет умения, профессиональных навыков и потрясающего баланса.
  - Виктор Иванович - хороший! - Паулина допила вино, достала из-под манто пудреницу с кокаином. - Он мне пять раз предложение делал, робко, как мышка по полу.
  И Настеньке сделал!
  Настенька отвергла любовь хозяина!
  Хозяин напился и страдает, как в стокилометровом фильме.
  - Всех уложим в кроватки, - Малала мило улыбалась зевакам, которые изредка подходили, преодолевали робость, целовали девушек и брали у них визитные карточки борделя: - Виктор Иванович никогда ни к кому не пристает, он деликатный, как осётр.
  Не называйте его двоеженцем, он и так морально разложен, как на паперти!
  - Прокипятим его в сауне, разложим на полочке и веником из колючей крымской акации исхлещем вдоль и поперек! - Паулина закурила, выпускала клубы дыма в грудь. - Любит он всех, как космонавт!
  Соблазняют его, а он боль любит, мазохистскую, профессиональную, высшего качества.
  А болеть никому в Москве не запрещено законодательством.
  Женские гениталии не сложнее мужских.
  Виктор Иванович пользуется в Мировом сообществе заслуженным уважением сводника высшей категории.
  Настенька не пойдёт на работу Барби, потому что мы обязаны щадить сердце нашего хозяина.
  Если же Настенька решится на подвиг Барби, то мы искусаем её, как дикие медоносные пчёлки.
  Малала присела на колени Паулины, убрала прядь волос со лба подружки:
  - Я люблю, когда ты рассуждаешь, любимая!
  Если Наташа и Настенька поженятся, официально зарегистрируют брак в ЗАГСе, то я сделаю тебе предложение стать моей женой.
  Согласна, моя дорогая?
  - Мечтаю ли я о большем, Малала? - Паулина сжала ладошку подружки. - Но возьмём в наш тесный круг Веселину?
  Я её тоже люблю очень-очень!
  - С Веселиной я пойду хоть в южно-азиатский бордель, так я её люблю. Она будет с нами в тройке, в семье!
  Каждый день будем записывать на видео для истории!
  
  Когда девушки вышли из КФС, Веселина резко остановилась, наклонилась так, что оголила попку, затем выпрямилась и торжественно, как на пионерском костре сказала:
  - Сейчас же дадим друг дружке клятву: через годы, через расстояния, несмотря на то, что нас судьба может разбросать по мужьям, кладбищам, больницам, мы должны друг дружке помогать деньгами и любовниками.
  Дружба продажных девушек на всю жизнь!
  - Клянемся помогать друг дружке и делиться всем, что у нас есть! - в один голос закричали бордельные девушки и, как норовистые английские кобылицы, выбежали на панель.
  Настенька запнулась, но не упала, схватилась за руку взволнованного чёрного иностранца с мясистыми губами и выпученными глазами:
  - Я ухожу, как каравелла, подруженьки!
  - Куда? Сегодня у нас отменная оргия намечается с официантами из ресторана "Москва", - девушки удивились, окружили Настеньку и её нового клиента.
  - К Виктору Ивановичу пойду, жалко мне его, бедолагу!
  Страдает, пьёт один, слёзы льёт!
  - К Виктору Ивановичу ступай, и клиента прихвати!
  Виктор Иванович любит втроём на немецком станке.
  Но ночью обязательно приходи к нам в бассейн с шампанским!
  - Обязательно приду, если клиенты не задолбят, - Настенька помахала на прощание грудками.
  - Смотри на хозяина, учись! - Паулина поцеловала Настеньку во влажные губы. - Если бы я сейчас встретила Виктора Ивановича, я бы ему показала всю себя и небо в звёздах.
  
  Настенька летела к хозяину на крыльях доброты, счастья и сострадания, так летит гусь к свинье на выручку.
  И монисто цыганское дорогое болтается на шее у Настеньки, нужно показать хозяину, что оно как раз впору, что пришлось по душе.
  У комнаты, где отдыхал Виктор Иванович, Настенька перевела дух, поговорила с мамкой о погоде, о видах на клиентов, о вчерашней выручке.
  Может быть, брать с клиентов больше денег, так как качество услуг в борделе - лучшее в мире.
  Но через час Настенька ударила себя ладошкой по щеке:
  "Получай, недобрая девочка! Виктор Иванович страдает, а я здесь обнимаюсь с мамкой, милуюсь!
  Я справлюсь со своими страстями, иначе потеряю уважение клиентов!"
  Настенька сдала клиента на руки Анжеле, решительно влетела в опочивальню хозяина, как комета с руками, ногами и волосами.
  Виктор Иванович лежал голый среди бухгалтерских отчётов и стонал, как бык после кастрации.
  Синее лицо хозяина выгодно контрастировало с белыми листами, как клавиши рояля.
  Когда Настенька наступила каблучком на низ живота хозяина, он вскрикнул, разлепил веки, безумно прошептал:
  - Больно! Сегодня ТАМ не трогай!
  - Не только не трону ТАМ, но раздавлю твои гениталии в яичницу, - Настенька пообещала без страха, потому что знала своё дело и хорошо изучила мужчин, как свои волосики на лобке.
  Виктор Иванович махнул рукой, но Настенька скинула одежды и показала на монисто цыгана Будулая:
  - Ценную вещицу вы мне подарили вчера, хозяин.
  От неё исходит магическая энергия!
  Возбуждает сильнее, чем удар плёткой по глазам клиента!
  В глазах Виктора Ивановича загорались огоньки страсти, как газовые горелки.
  Он несмело смотрел на низ живота своей работницы, негордый, доступный, как библиотека в Твери.
  Виктор Иванович, как вчера ущипнул себя за ягодицу, хотел снова завести разговор о свадьбе, но понял, что не победит любовь Настеньки к Наташе.
  Одуряющая радость охватила сознание хозяина, он встал на колени, сложил руки на груди, целовал ноги девушки:
  - Я тебе надоел, моя душечка! Всем я надоел! Мешаю людям нормально жить.
  Я бы со стыда сгорел, но в теле человека много воды, она не даст сгореть заживо.
  Немолодой, нездоровый, книжный червь прозябаю без подвигов, а мои коллеги из Аргентины завоевывают мировой рынок борделей.
  Работают, не покладая ягодиц!
  Виктор Иванович ещё долго распинался о значении русской литературы, и глаза его пустые, как воздух возле лопастей боевого вертолета.
  Он пытался вызвать возмущение Настеньки, но красавица испытывала только небывалый душевный подъем, который случался с богатыми культурными клиентами.
  Она плюнула в лицо хозяина:
  - Виктор Иванович! Вы хотите, раб, чтобы я вас успокаивала и пожалела, как на гонках формулы Один?
  Желаете после вчерашней оргии извиниться?
  Не выйдет! Не получится у вас, голубчик!
  Я унижала вас и буду впредь унижать с ещё большим рвением и умением.
  Сегодня я выходила на панель с целью овладеть профессией панельной Барби, но подружки меня отговорили, как свинец в глотку залили.
  Вот где позор, а ваши потуги показать себя в нелепом свете - смешны, как белые мыши на сковородке.
  Настенька положила перед Виктором Ивановичем шкуру змеи и кастет с шипами.
  Глаза хозяина налились кровью от счастья - Настенька каждый раз выдумывала что-то новенькое, как в кино.
  И, как Виктор Иванович не пытался отдохнуть, как не обещал себе - выпроводить мудрую красавицу, но каждый раз сдавался на милость госпожи победительницы.
  Настенька умело затрагивала самые потаённые мысли мазохиста.
  Виктор Иванович чувствовал себя гномиком, слабаком перед мощью своих работниц, которые смотрят на него с любовью и без насмешек.
  Вокруг пальца продажную девушку не обведешь, а она может пальцем выдавить глаз.
  Настенька торжествовала, она поставила ногу на плечо хозяина.
  Тонкий каблук разрывал кожу, пошла кровь, но Виктор Иванович и Настенька делали вид, что не замечали рану.
  - Вы уговаривали меня засунуть вам в попу всю библиотеку, Виктор Иванович, а я просила вас беречь здоровье.
  Потом ваше желание вспыхнуло, и вы этим желанием чуть меня не сожгли, как соломенное чучело.
  Хотите меня наказать?
  Не получится! Я вас накажу по полной программе.
  А, если останется в вас искра жизни, то я приглашу чёрного человека, он вас на немецком станке разорвет на части. - Голубые очи Настеньки потемнели, как грозовое облако. - Вы многое познали в садо-мазо любви, но ещё не понимаете самых тонкостей.
  - Выкинь меня в окно! Вырви мою печёнку, душечка! - Виктор Иванович обезумел от страсти и радости! - Сделай так, чтобы ко мне приехал старый Вандам.
  Не давай мне воли!
  Разруби меня и раскидай мои органы на все четыре стороны!
  - Бойтесь, Виктор Иванович! - голос Настеньки звенел, как чайник из серебра. - Я фотографии, где вы униженный ползаете по полу, выложу в интернет и расклею в подъезде Государственной думы Российской Федерации.
  - ОХОХО! Спасибо, милая!
  В окно! Выкини меня в окно голого! - Виктор Иванович ревел, и Настенька поняла, что подняла настроение хозяину.
  
  Наташа растирала затекшие ноги, смазывала промежность - так хороший механик убирает машину в гараж после ралли.
  Она ещё раз вспомнила сегодняшний день, как прокрутила по видео режиссера Бондарчука.
  Утром - башкирская делегация овцеводов - заплатили хорошо, выпили - больше чем заплатили за девушек.
  Танцы им понравились, и Наташу после танцев любили, как самую жирную овцу в отаре.
  Японские полицейские - платили расчетливо, но от танца голой Наташи на столе растаяли, как индейский снег в Вашингтоне.
  Расплачивались нано технологиями и марками с изображением Императора.
  Челябинские слесари-инструментальщики - денег, красоты, ума и обаяния - выше крыши!
  Прекрасные парни, жалко, что живут хуже японцев и нанайцев.
  Они даже предусмотрительно убрали подносы с рыбой со стола, чтобы обнажённая восхитительная Наташа в костюме Евы не упала.
  Девушка закрыла глаза и любила себя мысленно, хвалила за понимание, и вместе с этим в ней разгоралось, как Ленинская искра, чувство сопричастности со всеми борделями мира.
  Перед Наташей возник первый её любовник, владелец борделя в Иваново, Сергей Петрович.
  Он стоял голый на снегу, как генерал, улыбался, словно живой, а не закатанный в бетон.
  Мягкий, умный, но уже мёртвый, и его кушают опарыши.
  Наташа представила Сергея Петровича в гробу и почему-то засмеялась, хотя его жалко, как протухшую колбасу.
  Наташа поднялась с седалища, расправила узкие очаровательные плечи - она будет сражаться за любовь, отстаивать идеалы бордельного бизнеса.
  Рядом голые попы подруг!
  Вот Анжелика - сколько ей лет исполнилось в прошлом году, когда она напилась и заснула в огромном торте?
  Анжелике не меньше шестидесяти, но она перевыполняет план в борделе, сражается с клиентами, как на Чудском озере Александр Невский бился с немцами.
  И она, прекрасная, восхитительная, умопомрачительная Наташа, добьется уровня Анжелики, достигнет высот, когда её никто, пусть даже самый пьяный бомж с деньгами не пошлёт куда подальше, и никакая венерическая болезнь не в силах остановить порыв страсти Наташи.
  Не какая-нибудь бразильская жена президента Франции покажет красоту Миру, а она - Наташа, явит истинную красоту и женскую сущность, за которой мужчины побегут, как за амброзией, как за эликсиром молодости.
  Лёгкие поцелуи подружек успокаивали Наташу, клиенты целовали её ноги.
  Казалось, что она превращается в бесполого юношу современника.
  Но ничто не утешало пыл души Наташи.
  Ветер не охлаждал разгоряченную вагину и не опускал, восставшие, как Феникс из пепла, груди.
  Даже бокал фиолетового крепкого, размешанный на коньяке, не веселил и не успокаивал, словно стрихнин не успокаивает крысу Чучундру.
  Поцелуи подруг и клиентов не охлаждали жаркие щеки и сердце, столь стремительное, что его не догонит межконтиненталкьная ракета "Тополь".
  Наташа уколола себя вилкой в промежность и скорчилась от боли.
  - Наташа, моя любимая девушка! - Наташа услышала порывистое дыхание и низкочастотный голос.
  Она из кокаинового тумана не сразу поняла, кто её окликнул, и даже подумала, что Архангел Гавриил спустился с неба за ней.
  Наташа не смогла подняться с мраморного пола, со шкуры убитого медведя.
  Она только оторвала головку от подушки на лебяжьем пуху, нащипанном браконьерами.
  К Наташе бежала раскрасневшаяся обнажённая Настенька на ходулях Барби.
  Флаг России обвивался вокруг палок ходулей, груди напряглись, соски затвердели от встречного ветра, по внутренним сторонам бедер струилась влага.
  Мыслями Наташа сейчас находилась на пиру Царя Соломона, в тумане винных паров, далеко от нынешнего Мира, и Наташу не удивило появление Российского флага в стенах борделя.
  Она ничему сейчас не удивлялась после того, как на немецком станке нечаянно отрубила указательный палец швабскому немцу Гансу.
  Немец, вопреки ожиданиям, не подал в суд на бордель, а даже обрадовался, потому что давно мазохисты не получали удовольствие от оторванного пальца.
  Наташа смотрела на любимую внутренним взором, а из уголка рта прекрасной девушки стекала тонкая струйка слюны.
  Глаза Настеньки от быстрого бега залило потом, она свалилась с ходулей, удачно упала в бассейн с шампанским, выкарабкалась, но не разлепляла век, потому что боялась, что окажется в гареме Турецкого паши.
  На ощупь Настенька нашла упругое тело подруги, тяжело дышала, упала на Наташу и горячо поцеловала её туда, гуда губы уткнулись:
  - Насильники меня ищут и тебя ищут!
  Они обещают, что дорого заплатят за ролевую игру с насилием.
  Но я люблю тебя, моя дорогая Наташа, и никому не отдам, даже в лапы удмуртских палачей.
  Наташа! Зачем ты прячешь от меня красоту своего тела, словно я тебя обидела, как царь Петр обидел своего друга детства Меньшикова?
  Мы с тобой выросли в одной постели, и нет секретов друг от дружки, как у Министра нет секретов от Президента.
  Я только в одном перед тобой виновата, как павлин, потому что называла тебя павлиншей и дезертиршей.
  Но когда узнала твою истинную цену, сколько за тебя дают, то забрала все свои слова назад, как паровоз "Овечка" дал задний ход перед женой Анны Каренины.
  Наташа! Ты прекрасная, а мир вокруг тебя - страшен, как Квазимодо после фитнес клуба.!
  Я в панельные Барби подалась, рисковала жизнью, чтобы только достичь уровня чуть ниже твоего.
  Ты танцуешь в борделе, пляшешь голая на столах - высший уровень, недоступный простым продажным девушкам.
  Я подлая, гадкая, гаденькая гадюка!
  Виктор Иванович любит тебя, обожает, но боится тебя, как огонь боится воды.
  Он хотел меня взять замуж только потому, чтобы ты рядом с ним была, как моя любовница.
  Но я отказала Виктору Ивановичу в любви, я люблю тебя и желаю узаконить наши отношения, как в Амстердаме.
  Твоя мама в гробу перевернулась бы, если бы услышала мои слова.
  Из-за чего наша подружка Зубейда утопилась в Москве-реке, ты знаешь, красивая?
  Зубейда полюбила Эрику, но межнациональные конфликты не позволили девушкам обвенчаться в синагоге.
  Трагедия на грани Мировой атомной катастрофы.
  - Зубейда? Эрика? Хорошие девушки, страстные! - Наташа засмеялась, выронила из рук бокал с фиолетовым крепким вином.
  - Наташа! Ты меня не слушаешь, как в детском саду номер тринадцать города Москва.
  Сердишься на Виктора Ивановича? На мамку Анжелу?
  Почему у тебя сердце зачерствело, покрылось коростой, как у прокаженной?
  В голосе, движениях обнаженной Настеньки сквозило недовольство, у Наташи задрожали ноги, сладостно затрепетали алые, как крабы, губы.
  "Да, я тоскую, у меня кризис девичьего возраста.
  Но милая, обаятельная, любимая Настенька зачем должна волноваться из-за меня, словно я её колотушкой по голове огрела?
  Моя любимая невеста стоит передо мной на коленях, обнажённая, в короне с перьями курицы.
  Она говорит о любви? О какой любви? О любви к Родине? К Президенту? К борделю?
  К Виктору Ивановичу? - Наташа прикусила до крови сосок левой груди, словно срывала зубами ягоду малину. - Любовь в женщине выше любви к мужчине!"
  Настенька ободрилась, когда увидела свет понимания в глазах закадычной подруги, словно из канализации вышла на Райскую гору:
  - Я боялась, что ты уйдешь с пальцами в себя, что у тебя достанет решимости высказать всё, что ты думаешь о нищих клиентах.
  Но у тебя хватило ума не смешать политику с эротикой.
  Почему ты не сказала мне, что танцуешь с Иринкой на столах и в борделе по коридорам? - Настенька присела на голову Наташе, но затем смилостивилась и опустилась чуть ниже - на груди. - Я сказала, что ты - павлинша, дезертирша, и всем мне поверили, потому что я спала с тобой.
  Почему ты молчала, словно тебе березовый белорусский кол в попу воткнули?
  По груди Настеньки, в ложбинку стекал пот.
  Отрешенность и слащавая улыбка подружки пугали Настеньку больше, чем немец с кнутом.
  Настенька упала на пол, била себя по затылку кулачками:
  - Тебе не нужна моя рабская служба?
  Ты не возьмешь меня замуж, не пойдешь со мной под венец?
  Наташу сейчас не взволновала бы ударная ядерная волна по Москве, но Настенька настолько глубоко вторглась руками в её тело, с дикой страстью тормошила, что Наташа не устояла, откинула головку и издала слабый звериный стон, как у папуаса под комбайном "Нива".
  Прежняя обнаженная любящая Настенька добивалась ума Наташи, и вышла из счастливого прошлого, из милой страны Ностальгия.
  Порывистая, расчетливая, красивая, умная, добрая, чистая - лучше жены или мужа для Наташи не найти.
  Наташа удивилась, что Настенька сейчас двигалась смятенно, пылко, страдала, как в речке, откровенная в бесстыдности ради любви.
  Всё вокруг залито непонятной жижей - шампанское вперемешку с выделениями любви.
  Наташа не выдержала, упала на подружку, прижала её к искусственному газону (рядом шипели и пыхтели два немецких гомосексуалиста в розовых трико):
  - Настенька! Кроме любви в мире ничего нет, и не нужно!
  Я люблю тебя, ты любишь меня!
  Мы пойдём с тобой по жизни рука об руку, бедро к бедру!
  Пусть в нашей любви несутся сахарные облака, и шумят волнами молочные реки.
  Мы обвенчаемся с тобой в Амстердаме, получим справку из Московского ЗАГСа, отметим, узаконим наши отношения печатями в паспортах
  Мы родим детей из пробирки, и ничто не отразится в наших очах, даже отрешенная боль поколений, сокровенные знания о любви индусов.
  Время! Любимая моя Настенька!
  Знаешь ли ты, что значит - ВРЕМЯ?
  Скоро оргия в нашем борделе, поэтому мы должны успеть, как скороход Маленький Мук.
  Бежим, Настенька, скорей бежим, сверкая шикарными ягодицами!
  Наташа и Настенька что есть духу в их стройных молодых телах побежали к ближайшему ЗАГСу узаконить свою любовь!
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
 Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на Lit-Era.com  
  A.Maore "Жрица бога наслаждений" (Любовное фэнтези) | | Д.Коуст "Маркиза де Ляполь" (Любовное фэнтези) | | Д.Вознесенская "Игры Стихий" (Попаданцы в другие миры) | | В.Крымова "Возлюбленный на одну ночь " (Любовное фэнтези) | | Н.Волгина "Массажистка" (Романтическая проза) | | О.Гринберга "Отбор для Темной ведьмы" (Фэнтези) | | Д.Вознесенская "Право Ангела." (Любовное фэнтези) | | Т.Серганова "Хищник цвета ночи" (Городское фэнтези) | | А.Ветрова "Перейти черту" (Современный любовный роман) | | Д.Вознесенская "Игры Стихий. Перекресток миров." (Любовное фэнтези) | |
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Атрион. Влюблен и опасен" Е.Шепельский "Пропаданец" Е.Сафонова "Риджийский гамбит. Интегрировать свет" В.Карелова "Академия Истины" С.Бакшеев "Композитор" А.Медведева "Как не везет попаданкам!" Н.Сапункова "Невеста без места" И.Котова "Королевская кровь. Медвежье солнце"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"