Лантре Эсфирь: другие произведения.

Портрет незнакомки

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Оценка: 6.39*5  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Книга авторская, целиком и полностью женская. Если коротко выразить, о чём книга, буквально, в двух словах. На фоне текущих, порой экстремальных событий, идёт обычная повседневная жизнь, заключённая в новеллах - женских историях. Они повествуют о судьбах не только наших современниц, живущих в разных уголках земного шара, но о судьбах необыкновенных женщин других эпох. Это простые человеческие истории, которые приобрели контуры увлекательных новелл. Именно в них ведётся доверительный разговор о лучшей половине человечества - о женщинах, о их нелёгких судьбах. Людские судьбы, они такие разные, не похожие. А женские судьбы и подавно. Каждая женщина - личность, даже та, которая позволяет себе неприглядными поступки. Любая женщина, где бы и когда бы она ни жила, в глубине души мечтает о счастье и, конечно же, о любви. Одиннадцать новелл - одиннадцать судеб. И все разные. И каждая их них заслуживает пристального внимания и отдельного разговора.
  
   Инна Комарова
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
   Портрет незнакомки
   роман в новеллах
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
   Эпиграфы:
  
  
   В Писании сказано:
  
  "Отпускай хлеб твой по водам, потому что по прошествии многих дней опять найдешь его".
  
  
  "Притча о следах.
  Как-то раз одному человеку приснился сон, будто идет он по песчаному берегу, а рядом с ним - Господь. И начал человек вспоминать события своей жизни. Вспоминал радостные - и замечал на песке две цепочки следов, своих и Господа. Припоминал несчастья - и видел лишь одну.
  Опечалился тогда человек и стал спрашивать Господа:
  - Не Ты ли говорил мне: если последую путём Твоим, Ты не оставишь меня? Почему же в самые трудные времена моей жизни лишь одна цепочка следов тянулась по песку? Почему Ты покидал меня, когда я больше всего нуждался в Тебе?
  Господь ответил:
  - Я люблю тебя и никогда тебя не покидал. Просто в пору бед и испытаний Я нес тебя на руках".
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  Расскажу-ка, я вам несколько увлекательных историй. Большая часть из них позаимствованы из самой жизни, а кое-что авторский вымысел.
  Несколько отдельных новелл, повествующих о судьбах наших современниц, живущих в разных уголках земного шара. А также о судьбе необыкновенной женщины из другой эпохи. Но, тем не менее, история её судьбы не теряет актуальности, интереса и сегодня.
  
  История первая
  Новелла "Зойка"
  Познакомилась я с одной женщиной. Самое интересное, что знакомство произошло случайно на почве обоюдной любви к животным.
  Звали её - Зинаида Фёдоровна Милевина. Мы беседовали о домашних питомцах, обменивались впечатлениями, опытом. Неожиданно для меня она повернула разговор с иное русло и разоткровенничалась. Вначале мне это показалось странным, но спустя время я поняла, ей больше не с кем поговорить об этом, и она выбрала меня в слушатели.
  Зина поведала мне одну интереснейшую историю, изменившую всю её жизнь.
  Изложу повествование от её лица. Так будет достовернее.
  
  *Зойка.
  -Я Вам расскажу о своей лучшей подруге, - неторопливо начала свой рассказ Зина, одновременно размышляя о чём-то, не будучи уверенной, стоит ли делиться сокровенным с кем-то, тем более с недавней знакомой. Но рана кровоточила и желание высказаться, поведать о наболевшим преобладали над разумом.
  - Хорошая девчонка Зойка. Такая добрая, мягкая, чуткая, - начала она задумчиво, но с иронией.
  С ней так легко, так уютно было. Тогда я считала её золотым человечком, самым близким другом. Я её очень любила.
  Дружили мы с ней с детства. Наши отцы служили во флоте, мы жили рядом, на одной улице. Учились в одной школе, в параллельных классах, всегда, везде вместе. Не разлей вода.
  Она без меня ни одну задачку не решала, ни одно сочинение не писала. Была нерешительной, безынициативной, беззащитной.
  Я всегда её выручала, помогала. У нас так было принято. Она была моей лучшей подружкой.
  По окончании школы я подала документы в полиграфический, а Зойка оставалась в раздумьях, всё никак не могла определиться.
  В результате она пошла в сельскохозяйственный институт. Решила заниматься селекцией, выращиванием новых подвидов.
  А за полгода до этого..., - Зина остановилась, резко умолкла, что-то мешало ей говорить.
  И вдруг, её как прорвало. Она продолжила рассказ, но не с того места, на котором остановилась, а в продолжение своих мыслей.
  - Это началось на новогоднем вечере за полгода до окончания школы. Он пришёл к своему приятелю. Они разговаривали о чём-то, а потом он подошёл ко мне, пригласил на танец.
  Так мы познакомились. Звали его Олег.
  Я сразу обратила внимание на то, что он отличается от моих одноклассников своим поведением. Да и внешне он выглядел иначе. Подтянут, аккуратно одет. Вежливо разговаривал. Я даже удивилась.
  Оказалось, что он вырос в интеллигентной семье.
  Его мать преподавала в университете на факультете филологии. Отец - служил при посольстве военным атташе. В первые годы его службы вся семья находилась с ним за границей. Позднее мать стала работать над диссертацией, защитилась и начала преподавать в университете.
  Отец Олега также перешёл на преподавательскую работу в военной академии. Сказалось желание, - не расставаться с семьёй.
  Чувствовалось, что мальчик подкован.
  Олег собирался поступать в институт военных переводчиков.
  Провожая меня домой, он рассказал обо всем подробно, делясь со мной своими планами.
  Вы знаете, он мне понравился с первой встречи, как говорят, - с первого взгляда. Тогда я этого не понимала, просто не отдавала себе отчёта в этом, осознание пришло позднее.
  Прощаясь, как принято, мы обменялись телефонами.
  С тех пор, мы встречались очень часто, каждый день беседовали по телефону. Все семейные праздники проводили вместе. В нашей семье Олега приняли, как родного.
  Она опять прервалась. Ощущалось напряжение.
  - На майские праздники мы решили отправиться на природу, к нам на дачу. Вместе с нами поехали друзья Олега и Зойка, - продолжила она своё повествование.
  Мы там пробыли целый день. Хорошо провели время на природе.
  Назад возвращались все вместе, и тут Зойка закапризничала.
  - Зин, пусть Олежка меня проводит. А то у нас в парадной вечно какие-то хулиганы собираются. Спокойно домой попасть нельзя.
  Ты не возражаешь? - кокетливо спросила она, улыбаясь.
  - Почему Олег? - вступил в разговор один из друзей Олега.
  Мы все готовы проводить тебя, - попытался он отвлечь её.
  - Ну и вы тоже, конечно, - уточнила Зойка.
  - А что это вдруг? - спросил Олег. Настроение хромает, - заулыбался он. Нет, я всё понимаю. Для меня это большая честь, я конечно галантный кавалер, - сказал он насмешливо и раскланялся. Олег дурачился, играя шута "горохового", это было видно невооружённым глазом.
  Слушай, может, наймём духовой оркестр, веселее будет? - пошутил Олег, юродствуя.
  - Не, оркестр не нужно, - отреагировала Зойка. Не то настроение, - настаивала она.
  - Олежек, сходи с ребятами, проводите Зойку домой. Уже поздно, она боится, - высказала я своё предположение.
  Олег как-то странно посмотрел на меня и сказал без особого удовольствия:
  - Раз надо, значит надо. Вперёд, ребята.
  Они проводили меня к дому, и пошли провожать Зойку.
  Я, ни о чём не подозревая, вошла в парадную и направилась к лифту.
  Спустя время мне ребята рассказали, что Зойка всех пригласила в гости, угощала коньяком с конфетами. Включила медленную музыку и с каждым танцевала.
  Вы знаете, я не предала этому факту никакого значения.
  Что там произошло, я не знаю. Но, с тех пор Олег стал задумчивым, часто грустил. Куда-то пропал его юношеский задор. Он не рассуждал часами на разные темы, не философствовал как раньше, а всё думал, думал. Да и встречаться мы стали реже.
  Я не задавала ему никаких вопросов, а сам он ничего не рассказывал.
  Прошли вступительные экзамены. Мы благополучно перешли из статуса абитуриентов в студенты. И решили отпраздновать это событие. Олег пригласил всех к себе домой. Его родители собирались в отпуск и перед отъездом отправились навестить своих ближайших родственников.
  Замечу, родители Олега были людьми доброжелательными и не имели ничего против того, чтобы мы собрались у них в квартире.
  На вечеринке, Олег подошёл ко мне, попросил отлучиться с ним в другую комнату, учтиво предложил сесть и уверенно сказал:
  - Я хочу, чтобы ты стала моей женой.
  Это было так неожиданно. Нет, я не могу сказать, что не ждала этого, что не мечтала. Безусловно, ждала и мечтала. Я любила Олега, и быть всегда рядом с ним означало для меня превеликое счастье.
  Но, сказано это было как-то второпях. Меня это насторожило.
  Что греха таить, мои чувства к нему победили, и я ответила соответственно:
  - Олеженька, всё будет так, как ты хочешь. Ты же знаешь.
  Но почему тут и вот так вдруг? - спросила я.
  - Не считаю нужным откладывать это в долгий ящик. Мы с тобой достаточно хорошо знаем друг друга. Ты настоящий друг. Уверен, ты будешь достойной женой и матерью моих детей, - проговорил он эти слова, как заученный урок. Если ты согласна, давай пойдём и распишемся, - подытожил он.
  - Ты считаешь, моего особого отношения к тебе достаточно для счастливой семейной жизни? - поинтересовалась я, а у самой щёки запылали, и заколотилось сердце. Мы впервые говорили с ним на эту тему.
  - О чем это ты? - спросил он и уронил на меня чужой взгляд.
  Ты что же сомневаешься в моих чувствах к тебе? - понял он, что я имела в виду. Разве я когда-нибудь давал тебе повод? - спросил он.
  - Нет, нет же, что ты? - поспешила я успокоить Олега.
  Просто я всегда думала, что когда делают предложение руки и сердца, то в первую очередь объясняются в любви, а уже потом..., - наивно заявила я и затихла.
  - Понимаю. Допустил оплошность. Прости, - попытался Олег реабилитироваться, исправить допущенную ошибку.
  Зинуль, конечно же, я тебя люблю. И никаких сомнений, пожалуйста, - произнёс он по-детски, выпрашивая снисхождение. Мы будем вместе. Решено и обжалованию не подлежит, - сказал Олег шутливым тоном, разряжая обстановку.
  Нагнулся ко мне и поцеловал. Я, ощутив тепло и нежность его щеки, тут же растаяла.
  Как мало нужно женщине. Как легко её можно сбить с толку, обмануть, ввести в заблуждение.
  Нет, не подумайте, этих мыслей тогда у меня не было. Я была совершенно счастлива, на десятом небе летала, порхала моя душа.
  С того вечера к этому разговору мы не возвращались.
  Но, я на всякий случай предупредила маму, поделившись с ней новостью.
  Вскоре Олег пришёл ко мне и сказал, чтобы я взяла паспорт.
  - Мы идём подавать заявление, - уверенно заявил он.
  Через три месяца мы поженились. А через год у нас родился сынуля - наш первенец, Павлик.
  Жили мы у моих родителей. Они очень меня выручали, благодаря чему после рождения Павлика я смогла продолжить учёбу, не теряя год в академическом отпуске.
  С Зойкой мы виделись редко из-за моей занятости, а она всё меньше и меньше нас навещала. Я выкраивала минутку, чтобы хоть по телефону поговорить с ней. Если мне и удавалось застать её дома, она куда-то всегда торопилась, и разговора не получалось. Она очень изменилась по отношению ко мне, за последнее время.
  Я это почувствовала.
  А Олег часто стал приходить домой поздно и в нетрезвом состоянии. Я всё пробовала поговорить с ним, но на откровенный разговор он не шёл и на мои просьбы не откликался. Он будто оглох. В один прекрасный день, он не пришёл домой вообще.
  Я испугалась, думая, что с ним что-то случилось.
  Позвонила его родителям, а они в недоумении:
  - Как? Что? Не может быть!
  Я обзвонила всех друзей Олега, но и там его не было.
  Обратилась в милицию. Как в воду канул.
  В институте тоже не появлялся.
  Его родители объездили все больницы, все морги, но Олега не нашли.
  Прошло несколько дней, он объявился у родителей, коротко сказав:
  - Я ушёл из семьи, вернулся домой, ни о чём меня не спрашивайте.
  Об этом сообщила мне его мама, не понимая, что происходит и, переживая вместе со мной случившееся.
  Когда я звонила, желая поговорить с ним, он наотрез отказывался подойти к телефону.
  Так я осталась одна с Павликом, а наши пути с Олегом разошлись.
  Но официально я оставалась его женой. Повестку в суд мне не присылали. Сама я была слишком занята, чтобы заняться бракоразводным процессом. Да и не до того мне было. Рана не заживала. Я не могла понять, что могло случится? Что заставило его так поступить по отношению ко мне? Мы жили спокойно: ни ссор, ни скандалов, ни распрей не было.
  Скажу Вам больше, он даже сына не навещал. Ребёнок-то в чём провинился перед ним? Да и я себя виноватой не чувствовала.
  Все эти вопросы так и остались безответными. Тот, кто мог прояснить ситуацию, скрывался от нас. Боль бередила мою душу, руки опускались, не хотелось жить, не то, чтобы думать об учёбе. Забота о ребёнке отвлекала, уводила от тяжёлых мыслей, особенно, когда Павлик болел, а хворал он часто. Рос тяжело, поэтому всё внимание, забота, всё тепло моей души были отданы ему - моему крошке.
  Моя свекровь втайне от Олега навещала нас, приносила внуку гостинцев, подарочки. Она упрашивала меня взять деньги, но я отказывалась. Мои родители помогали мне всем, чем могли, постоянно выручая.
  Слово "папа", мой ребёнок не знал. Кроме мамы у него были - бабуля и дедуля. Я ничего ему не рассказывала, чтобы не ранить его детскую душу. Павлик не нуждался ни в чём.
  А любви ему перепадало за десятерых.
  Спасибо моим родителям, с их помощью я благополучно окончила институт. Мне предстояло найти себе работу, которая бы находилась недалеко от дома, желательно в первую половину дня, чтобы после своего возвращения освободить маму. Она была вынуждена уйти с работы, чтобы присматривать за Павликом.
  Мама очень уставала. Ребёнок выматывал её без остатка.
  У Павлика был снижен иммунитет, он не мог посещать детский сад.
  Моя подружка - Зойка куда-то исчезла после окончания учёбы, и никто не знал, где она. Её родители явно что-то скрывали, но говорить не хотели. Вообще они старались избегать нас. Я не могла понять, что кроется за всем этим.
  Мои школьные друзья меня не навещали и с ними связь, сама по себе, оборвалась.
  По своей специальности устроиться мне не удалось. И я пошла по первому объявлению на уличной доске. Стала работать воспитательницей в детском саду. Садик функционировал только до часу дня. Меня это вполне устраивало.
  После работы, я бежала за покупками. Прибегала, освобождала маму. Выходила с Павликом на прогулку, этим временем, мама варила ему свежий овощной супчик с фрикадельками. Павлику была предписана строгая диета. Он родился с редко встречающимся заболеванием пищеварительной системы.
  Мы возвращались с прогулки. Я кормила Павлика, укладывала его спасть. А потом занималась домашними делами. Когда погода позволяла, мы с Павликом и вечерком прогуливались. Затем мы с мамой купали Павлика. Кормили ужином, и я укладывала его спасть. В обязательном порядке рассказывала сказки, пела колыбельные песни, как и положено. Он их очень любил и всегда ждал с нетерпением. Павлик без них не засыпал.
  А ночами своими бедами я делилась с подушкой. От моих слёз, она просыхать не успевала. Так проходили мои дни, недели, месяцы, годы.
  Моя свекровь из-за всех переживаний серьёзно заболела и навещала нас всё реже и реже.
  Как-то в телефонном разговоре она сообщила мне, что Олег должен вернуться из очередной заграничной командировки. В первый момент, когда я это услышала, у меня в душе поднялась смута.
  Я с трудом удержалась, чтобы не задать ей животрепещущий вопрос. С трудом сдерживая себя, я попрощалась с ней и положила трубку на аппарат. Я почувствовала, что чувства мои к Олегу живы и, что я безумно хочу его видеть. Но, как, где?
  В назначенный день я поехала в аэропорт. Свекровь в разговоре сообщила мне, когда он прилетает. По-видимому, и она ещё надеялась на что-то.
  Я дождалась, когда объявили: "Самолёт, следовавший рейсом 1244, Мюнхен - Москва, совершил посадку в аэропорту Шереметьево-2. Просьба встречающих..."
  Я вышла на улицу, не дослушав до конца объявление, чтобы не столкнуться с Олегом лицом к лицу. Отошла в сторону и со стороны наблюдала за всеми, кто выходил из зала ожиданий.
  Олег появился в дверях в красивом, элегантном, строгом плаще, модельных туфлях, в общем, выглядел очень привлекательно.
  В руке он нёс небольшой плоский чемоданчик, похожий по форме на "дипломат".
  Подъехал автомобиль чёрного цвета удлинённой формы. Олег не торопясь, подошёл к нему. Сдержанно поздоровался с водителем, сел в машину и они уехали. Выглядел он уставшим. Олег очень изменился с тех самых пор, как покинул наш дом. Я не стала окликать его, по внешнему виду я поняла, - он один. Счастливые люди так не выглядят.
  Озабоченность, неудовлетворённость жизнью, разочарование, - отметиной пролегли на его лице и на его облике, в целом. Мне его стало жаль. Я отвернулась и заплакала.
  Возвращалась домой в расстроенных чувствах и угасшем настроении. Но маме ничего о своём походе не сказала. Зачем её расстраивать? Ей и так доставалось немало. Больше я Олега не видела.
  
  Зина говорила без остановки, без устали, будто спешила донести до меня эту непростую историю. Я чувствовала, что в этом есть какой-то скрытый смысл, но пока не догадывалась, какой.
  
  - Как-то перед закрытием садика позвонил мне папа одной девочки-Тани, - Зина продолжала свой рассказ, и сама не заметила, как отвлеклась от главного персонажа сюжета.
  Отец девочки сказал, что его жена госпитализирована, а он находится в больнице рядом с ней и забрать дочку не может,
  Его брат согласился подъехать к садику, забрать Таню, она пока побудет у него на работе. А сам он, когда освободится, заберёт девчушку, - пересказывала она своими словами смысл разговора.
  Немного погодя, процитировала его завершение:
  - Пожалуйста, Зинаида Фёдоровна, сделайте одолжение, выведите Танюшу к его машине, - попросил отец девочки.
  Мой брат - человек занятой, у него каждая минута на счету.
  С минуты на минуту он будет у Вас, - волнуясь, информировал меня отец девочки.
  - Хорошо, хорошо, не беспокойтесь, - успокоила я его.
  Передам Танюшу из рук в руки. Обещаю.
  На этом мы попрощались.
  Ну, так вот. Примерно через десять минут я услышала, как посигналили. Я одела Танюшу, набросила себе на плечи пальто и вывела девочку. У обочины дороги стояла машина с затемнёнными стёклами. По этой причине я не видела, сидел ли кто-нибудь ещё в машине, на заднем сидении. А возле водителя находился солидный мужчина. Когда он меня увидел, сразу вышел из машины.
  Мы поздоровались. Он открыл вторую дверцу, усадил девочку на сидение. Поблагодарил меня, и они уехали.
  На следующий день, подходит ко мне нянечка и говорит:
  - Зинаида Фёдоровна, там воспитанный мужской голос просит Вас подойти к телефону. И улыбнулась.
  - Спасибо, тётя Дуся, сейчас иду.
  Я быстренько направилась к телефону. А сама думаю: "Кто бы это мог быть?".
  - Слушаю, - сказала я.
  - Добрый день, Зинаида Фёдоровна, - поздоровался незнакомец.
  Вы меня не узнали. Я вчера забирал Танюшу, помните? - спросил он.
  - А, да, да, конечно. Теперь вспомнила, - ответила я, не понимая, чем вызван его звонок.
  Что-нибудь не так? - спросила я, - почему сегодня не привели Танюшу в садик? Она заболела? - забеспокоилась я.
  - Нет, нет. Что Вы? Так сложились обстоятельства. Мой брат поехал с утра к жене в больницу. Её положили на сохранение. Критическое состояние. Она очень волнуется. Он её поддерживает, отвлекает, помогает. Ей нельзя вставать. В общем, дела житейские.
  У меня с раннего утра было экстренное совещание. Танюша находится у меня дома. Моя мама за ней присмотрит. Брат попросил позвонить и предупредить Вас, - подробно ставил меня в курс дела незнакомец.
  - Большое Вам спасибо, за звонок. Я собиралась позвонить к ним домой, расспросить о Танюше. Решила сделать это после завтрака, когда детишки займутся играми. Вы опередили меня, - отчиталась я.
  - Я бы позвонил раньше, но совещание затянулось. Теперь Вы в курсе дела, я спокоен, - дополнил он, как бы оправдываясь.
  - Покорно благодарю.
  Вы знаете, мне так неловко, мы беседуем с Вами второй раз.
  А я даже не знаю, как к Вам обратится, по имени-отчеству, - посетовала я.
  - Ничего страшного. Это поправимо.
  Вадим Павлович, к Вашим услугам, - любезно сообщил он.
  - И мне очень приятно.
  Моего сына тоже Павлушей зовут, как Вашего отца, - разговорилась я.
  - Что Вы говорите? Действительно интересно получается.
  К сожалению, отца уже нет в живых, - ответил он, торопливо.
  - Ой, простите меня, пожалуйста. Поверьте, не хотела, я ведь не знала, - извинялась я и корила себя за длинный язык. И чего меня дёрнуло провести параллель? - думала я.
  - Не вините себя, не надо. Я всё понимаю, - вежливо ответил Вадим Павлович.
  Всего доброго, Зинаида Федоровна, - попрощался он.
  - И Вам хорошего дня, Вадим Павлович. И ещё раз извините меня, - ответила я.
  А на душе у меня "скребли кошки".
  - Ничего, ничего, - ответил он сухо и положил трубку.
  На этом разговор был завершён, а у меня остался жуткий осадок.
  
  Мы сидели на скамейке в осеннем парке. В воздухе ощущалось приближение зимы. А вокруг царила необыкновенная красота.
  Парк разукрасило золотом и багрянцем, под ногами шелестела листва, а мне чего-то взгрустнулось.
  Женские судьбы такие непохожие, такие трудные.
  Растишь девочку, а ничего не знаешь загодя, что её ожидает, какая участь выпадет ей, какой груз упадёт на её хрупкие плечики.
  Нда..., жизнь.
  Как говаривал Есенин: "...иль ты приснилась мне?"
  Зина почувствовала, что я в своих мыслях удалилась от неё. Она повернула голову, посмотрела на меня и спросила:
  - Устали? Утомила я Вас?
  - Нет, нет, что Вы? - тут же отреагировала я.
  Как раз размышляла в контексте Вашего рассказа. Непросто всё как. Сложно прогнозировать, предусмотреть, какие последствия нас ожидают.
  - Да, Вы правы. Мы действительно не знаем, что нас ожидает и что суждено каждой из нас, - ответила она.
  Так на чём я остановилась? - спросила она, адресуя вопрос самой себе.
  - Вы говорили о новом знакомом. Вадим, так кажется, его зовут?- поспешила я прийти ей на помощь.
  - Да, да. Вадим, - произнесла она и призадумалась.
  С того дня он звонил часто. Потом, как-то раз заехал за мной после закрытия садика. Подвёз домой. Вёл себя сдержанно, прилично.
  Однажды подъехал к нашему дому, когда я гуляла с Павликом.
  Посидел с нами на скамейке, побеседовал с сынулей, сумел расположить его к себе.
  Он вёл себя очень деликатно, корректно, ненавязчиво.
  Да и я повода не давала. Все тогдашние мои мысли, чувства были адресованы ребёнку, моим близким. О мужчинах я и не помышляла. Урок, полученный в результате разрыва с Олегом, давал о себе знать. Тогда я и думать не могла, да и не хотела о новых отношениях.
  - А, как же Вадим? Или эта встреча была случайной, эпизодичной и не переросла ни во что большее? - спрашиваю заинтересовано.
  Признаюсь, Вы меня заинтриговали, Зинаида Фёдоровна, - констатировала я.
  Моё признание вызвало у собеседницы улыбку.
  - О(!), у Вадима оказалось железное терпение, выдержка и желание доказать мне, что далеко не все мужчины непорядочные. Он ждал долго, терпеливо и настойчиво.
  Уже позднее, я узнала, что понравилась ему с первой встречи, помните, когда он забирал Танюшку. Но он молчал, понимая моё состояние, замечу, не зная никаких деталей, не будучи посвящённым ни во что. Он оказался на высоте во всех отношениях, что меня в последствии поразило до глубины души и подкупило в нём. Он ухаживал за мной больше на расстоянии, нежели вблизи.
  - Как это?! Что-то новое, - удивилась я.
  - Не удивляйтесь, пожалуйста, дорогой писатель.
  Чудеса редко случаются в нашей жизни, но всё же бывают.
  Сегодня я могу уверенно констатировать это.
  Очень трудно в них поверить, особенно после травмы и обмана.
  - Значит, всё-таки был обман? - допытываюсь я, прерывая её рассказ.
  - Был, но об этом чуть позже, если Вы позволите. Хорошо? - спросила она.
  Я понимающе кивнула в ответ головой.
  - Продолжайте, пожалуйста, попросила я. У меня прорезался писательский зуд, и я жаждала услышать от неё все подробности.
  - Каждое утро начиналось с телефонного звонка, - делилась Зинаида Фёдоровна.
  Зиночка, доброе вам всем утро. Солнышко уже улыбнулось Вам? Хорошего дня и приятного вечера, - вот так каждый день. Вы себе можете такое представить? - спросила она меня.
  Естественно после такого приветствия, внимательного отношения у меня поднималось настроение, - рассказывала Зинаида Фёдоровна, говоря об этом другим голосом, используя иные интонации.
  Затем приезжал его водитель и отвозил меня на работу.
  По выходным дням водитель появлялся с цветами и гостинцами для Павлика. На праздники Вадим покупал билеты в цирк, ТЮЗ, в кукольный театр. Ему было интересно то, что нравилось нам. Комфортно там, где было хорошо Павлику и мне.
  - Очень красиво ухаживал, - подметила я.
  - Да, не отнять, - согласилась Зинаида Фёдоровна.
  - А семья у него была? - перескочила я, сгорая от любопытства.
  - Сам Вадим мне ничего об этом не рассказывал. Его брат - отец Танюши, как-то забирая девочку из сада, поделился со мной.
  Вадим женился рано на дочери их знакомых. Девочка была чрезмерно избалована и предъявляла молодому супругу большие претензии. Брак распался очень быстро, даже год не продержались они вместе. Детей не было.
  С тех пор, Вадим так и не женился. Жил с родителями. Потом умер его отец. Так он с мамой и продолжает жить. Им вдвоём замечательно, комфортно. Удивительные, редкие у них отношения, - скажу я Вам.
  - Ой, как интересно! Никак настоящий роман, - вырвалось у меня.
  - Нет, это не роман, моя дорогая, это сама жизнь, - ответила мне Зинаида Фёдоровна.
  Я почувствовала себя неловко за неудачное сравнение. Пытаюсь сгладить.
  - Ну, а что было дальше? - интересуюсь я.
  - Дальше? А дальше, прошло время и немало.
  1-ого сентября Павлик пошёл в первый класс. Радовал нас своими успехами. Зинаида Фёдоровна остановилась и тяжело вздохнула.
  Я заметила, - ближе к развязке ей всё труднее говорить.
  - Это произошло в один из мартовских дней, в канун женского праздника. Вадим уехал в командировку, а мы поехали навестить родных. Незадолго до этого мы переехали к нему. А ещё раньше, он официально сделал мне предложение, и я его приняла.
  Она торопилась. Волнение давало о себе знать.
  - Ранним утром раздался звонок в дверь.
  Я умывалась. Павлик ещё спал. И родители тоже. Мы накануне поздно легли, засиделись беседуя.
  Очень удивилась. Подумала, - соседи, наверное, что-то хотят, и пошла открывать.
  На пороге Олег. Я от неожиданности отпрянула назад. В первые минуты не могла проронить ни звука.
  - Впустишь? - коротко спросил он. Я не надолго. Уезжаю скоро. Захотелось повидаться, - он говорил так, будто ничего не произошло, не было этих семи лет разлуки и всего, что было с этим связано.
  Я не сказав ни слова, отошла от входной двери, пропуская его в прихожую. Затем я прошла в кухню, хотя честно, признаюсь Вам, не знала, что мне делать. Меня всю трясло. Состояние ужасное.
  Он прошёл за мной в кухню, снял куртку, присел на стул.
  Я обратила внимание, он был небрежно одет, что совсем на него не похоже. Вы представляете себе шесть часов утра? Все отдыхают, я встала только потому, что у меня разболелась голова, и мне не спалось. Он посидел немного, огляделся вокруг себя и сказал:
  - Нам нужно поговорить.
  Тут я отреагировала:
  - Кому это нам?
  - Хорошо, вношу поправку. Мне необходимо с тобой поговорить, - добавил он, тупо гладя в пол.
  - Другого времени ты не нашёл?
  - Нет, - твёрдо произнёс Олег.
  - Ну конечно, ты всегда поступал соответственно своим желаниям, не соразмеряя их с желаниями других людей, замечу, не чужих тебе людей.
  - Чтобы бы ты сейчас не сказала, будет сущей правдой, - ответил он резко.
  - Неужели поумнел или совесть заела? А...
  Так ты решил покаяться, понятно, - злорадствовала я. Мне так хотелось высказать ему всё, что у меня накипело за все эти годы.
  - Заела, ты абсолютно права. Пришёл покаяться. И в этом ты права, - признался он.
  - Не уверена, что я способна принять твоё покаяние, - ответила я.
  Что могло тебя заставить спустя семь лет осознать свою вину?
  А в глубине души всё негодовало.
  - Положим, осознал я её гораздо раньше, поэтому и ушёл из семьи.
  А сейчас пришёл..., - он замолчал, у него на лице заходили желваки. Отчётливо было видно, - в нём шла работа. Он пытался оправдаться, а у него не получалось.
  - Знаю, обязан был прийти раньше, но силы воли не хватало.
  А вот уход мамы заставил меня это сделать и без промедления, - произнес он с надрывом в голосе.
  - Какой уход, куда? - спросила я испуганно и прижалась к стене от страха. До меня с опозданием дошёл истинный смыл его слов.
  - Вчера мы похоронили нашу маму, бабушку Павлика.
  Перед тем, как мама уходила, она взяла с меня слово, что покаюсь перед тобой и хоть так сниму с себя часть вины, - он говорил напряжённо. Я видела, как ему трудно. Видела, как он делает над собой колоссальное усилие, чтобы не расплакаться.
  Я закрыла руками лицо и разревелась.
  Он сначала сидел тихо, неподвижно, почти не дыша. Затем встал, подошёл ко мне, обхватил меня своими сильными руками, (которые я так любила) и заплакал вместе со мной. Так мы стояли, даже не припомню сколько.
  Наконец я высвободилась из его объятий, подошла к умывальнику, умылась, промокнула кухонным полотенцем лицо, не поворачиваясь к нему.
  - Прости меня, если можешь, очень прошу тебя, - проговорил он хрипя. Я всегда любил только тебя одну.
  По пьянке случилось с Зойкой, не смог себе простить этого.
  И не нравилась она мне вовсе, ни-ког-да, - проскандировал он.
  А вот слабинку дал. Она меня потом преследовала. Устроилась на такую работу, чтобы часто выезжать за границу и там меня находила. Я понял, что не смогу смотреть тебе в глаза, продолжая оставаться с ней. Голубая кровь вскипела во мне.
  Вот так я отрезал, отрубил от себя всё лучшее, что у меня было. Ничего не мог с этим поделать. Я, который выдерживал любые нагрузки, любые испытания в спорте, не устоял перед взбалмошной девчонкой. Чуть институт из-за неё не бросил.
  Спустя время меня перевели в новую должность, я сменил место пребывания. Объект, на котором я находился в то время по долгу службы, считался закрытым. Она меня потеряла из вида. Так мы и расстались, чему я был очень рад.
  Но прийти к тебе тогда с повинной не хватило сил.
  Мама, бедная мама, уговаривала меня, упрашивала, а я упёрся "рогами", простить себе не могу. Потерял вас, теперь потерял маму. Домой не хочется возвращаться. Отец в отчаянии.
  Выходит, одним своим поступком, я искалечил жизнь самым близким людям. И, что мне теперь делать? - он говорил искренно.
  Мне стало жаль его. Я поняла, чего он хочет от меня. Он ждёт от меня жалости, чтобы я бросила ему спасательный круг.
  Мне предстояло сделать выбор. Сейчас, когда я обрела Вадима, полноценную во всех отношениях семью, свой очаг.
  Боже мой, сколько я ждала Олега! Как я его ждала! Как мечтала о нашей встречи! Всё думала, представляла себе, как расскажу ему о Павлике. Вот здесь он заулыбался, вот здесь сел. А здесь у него вышел первый зубик. А на этой фотографии он после воспаления лёгких первый раз на прогулке. А здесь он рядом с ёлкой..., -сколько хотелось ему рассказать, он ведь всего этого не знал, был лишён по собственному желанию.
  Перед глазами промелькнуло доброе, родное лицо Вадима, и я поняла, что не смогу предать его. Отплатить ему злом, неблагодарностью за всё то, что он для меня и Павлика сделал. Олег для Павлика чужой человек, а Вадим согрел моего мальчика своим теплом, стал ему настоящим отцом. Я определилась, и в этом было моё спасение.
  - Уходи, - твёрдым голосом сказала я, не поворачиваясь к нему.
  Ты своё время упустил. Я слишком долго тебя ждала. Наступил переломный момент, и я перестала ждать.
  Я боготворила тебя, но всё перегорело, умерло.
  Ты осушил тот живой родник, которым я была. Ты собственными руками опустошил тот сосуд, который когда-то сам наполнил.
  Чего ж ты сейчас от меня хочешь? Больше нет твоей Зинули - доброй, доверчивой, наивной девчонки. А ту женщину, которая стоит перед тобой, ты не сможешь разжалобить. Твою маму я очень любила, уважала. У нас с ней сложились прекрасные, доверительные отношения. Она была замечательной бабушкой.
  Мне безумно жаль, мне больно, что она так рано ушла. Она бы могла ещё жить и радоваться. Тем тяжелее твоя ноша и моя скорбь.
  А теперь уходи, мне бы не хотелось, чтобы Павлик тебя увидел. Последние слова были самым тяжёлым ударом для него. Гордыня взыграла в нём. Олег подскочил со стула, не проронив ни слова, схватил куртку, покинул кухню, затем прихожую, вышел, захлопнув за собою входную дверь. От этого удара я вздрогнула. Упали крышки от кастрюль, стоявшие на специальной полке.
  Да..., - протянула она. Мужчины не любят проигрывать!
   - Очень правильное уточнение, подумала я.
  Она остановилась, перевела дыхание и тихо добавила, будто прощаясь со своей юностью:
  - Вот и всё.
  - Почему всё? Что значит всё?! - возмутилась я.
  У Вас есть Вадим, чудный сын, слава Богу, родители живы.
  Дорогая моя, сейчас всё только начинается, - вносила я в нашу беседу оптимистический настрой.
  - Да, Вы правы. Действительно, сейчас моя жизнь только начинается, - согласилась Зинаида Фёдоровна, как-то грустно.
   Эти воспоминания не дарят мне радости почему-то. Всё же юность..., - добавила она.
  - И не надо вспоминать, смотрите в завтрашний день, не оглядываясь. Вон, сколько положительного у Вас в настоящем, а сколько ещё будет в будущем, - успокаивала я собеседницу, настраивая на мажорный лад.
  - Ой, мне пора, - сказала я, посмотрев на часы. Убегаю...
  Заговорились мы, и я выпустила из вида, что меня ждут.
  Мы поднялись со скамейки, и пошли вдоль аллеи.
  На перекрёстке мы распрощались, но предварительно договорились созваниваться и встречаться. Зинаида Фёдоровна удалялась от меня, и я подумала:
  - Какое счастье, что рядом с ней настоящий, любящий близкий человек, который в любую минуту готов подставить ей своё плечо, протянуть руку помощи. Она выстрадала своё женское счастье. Это заслуженная награда. С этими мыслями я вернулась домой.
  Не успела переступить порог, зазвонил телефон, я сняла трубку.
  - Если появится желание, пожалуйста, создайте для моего сюжета приятную оболочку - форму литературного произведения, - услышала я мягкий голос моей недавней собеседницы. Смущаясь, произнесла она свою просьбу.
  Уверена, у Вас это получится превосходно, - уточнила она.
  - Хорошо, Зинаида Фёдоровна, обещаю Вам, - ответила я.
  Теперь я знала, о чём будет моё новое детище.
  Когда книга будет издана, я подарю её Зинаиде Фёдоровне на память в знак глубокой благодарности за её искренность и доверие ко мне.
  
  *История вторая
  Новелла "Жанна - любимая студентка профессора Левитина"
  Она была обычной девушкой. Ничем выдающимся от своих сверстниц не отличалась. Но по характеру Жанна была очень настырной, настойчивой в своих устремлениях.
  Занималась средне. В девятом классе она вдруг захотела оказаться на одном уровне с ребятами, которые планировали поступать на мехмат. Она срочно засела за учебники. Подружилась с отличницами - одноклассницами, они согласились с ней позаниматься точными науками, благодаря чему из троечниц Жанна переросла в "хорошистки" и девятый класс завершила вполне прилично. Затем, родители, видя рвение дочери, наняли ей репетиторов, и она успешно окончила среднюю общеобразовательную школу.
  У её отца были весомые влиятельные друзья - приятели, и Жанночке помогли стать студенткой, без труда оставив за спиной своих помощников. Но в альма-матер всё оказалось гораздо сложнее, чем она себе представляла. Жанна сначала загрустила. Уже подумывала распрощаться с учёбой в ВУЗе. А потом стала присматриваться к своему окружению, к преподавателям кафедры.
  И здесь не растерялась.
  
  Маленькое отступление.
  Профессор Левитин вдовствовал. Он рано похоронил жену, но так и не женился более. Все его мысли занимала наука. Он всецело и полностью посвятил себя ей. Детей у них с женой не было.
  А дома хозяйничала Груня - домработница. Вечером она уходила к себе домой. А рано утром возвращалась, делая по дороге нужные покупки, иногда заходя в химчистку с вещами профессора, в сберкассу, оплачивая по квитанциям за коммунальные услуги и так далее. Все заботы по дому были на ней. Профессор нанял её по рекомендации своих старых знакомых, когда захворала его жена. Груня прижилась в его доме, и он так привык к ней, к её бурчанию, что в глубине души считал неотъемлемой частью своего дома - членом семьи. Груня была в курсе всех его дел.
  Шли годы. Профессор мужал, а Груня старела.
  Жил профессор в большом старинном доме, окружённом парком с высоким металлическим рефлённым ограждением, выкрашенным в чёрный цвет. В парке были длинные красивые аллеи со скамейками. Груня по дороге домой часто присаживалась, дышала свежим воздухом и смотрела на прохожих.
  Личная жизнь у неё так и не сложилась. Она никогда не была замужем, но в глубине души осталась мечтательной девушкой. Груня была круглолицей, большеглазой, добродушной и улыбчивой. С возрастом она обзавелась очками, которые не облагораживали и не украшали её лицо. Однако она стала плохо видеть, её это раздражало, стало быть, ей пришлось смириться с этим неприятным фактом и заказать очки.
  Груня, несмотря на свой статус, любила поучать профессора, давать ему ценные указания, наставления. Подавая обед, она просвещала профессора, сообщая ему все последние новости.
  Профессор, несмотря на свою должность, имя, публикации на Родине и за рубежом, участие в форумах, симпозиумах, - вёл замкнутый образ жизни. В университете ни с кем не поддерживал дружеских, приятельских отношений, чисто служебные.
  Со студентами у него складывались ровные отношения, но он всегда держал дистанцию.
  Жанна поняла это сразу. И всё же остановила свой выбор именно на профессоре Левитине.
  Она поняла, что просто так профессора пронять не удастся.
  Нужно подобрать ключик, тогда и ларчик откроется.
  И она стала упорно доказывать профессору свою фанатическую любовь к математике. Неистовое желание чуть ли не круглые сутки заниматься только ею. После каждой лекции она подходила к
  профессору с вопросами. И он, жертвуя перерывом между лекциями, садился в уголке, и начинал ей подробнейшим образом, детализируя, объяснять.
  Она караулила его по окончании лекций и, заговаривая, провожала домой. Профессор в разговоре забывался и позволял ей следовать за ним. В библиотеке она усаживалась только рядом с ним и надоедала своими расспросами и умозаключениями.
  Жанна изо всех сил стремилась приучить профессора к мысли о том, что она всегда и везде рядом. И ей это удалось.
  Вначале он ощущал неловкость, неудобство, но в силу своего воспитания не мог ей отказать в этом. Постепенно эта грань стёрлась, и он начал привыкать. Позднее позволил ей войти в свой дом. Потом разрешил навестить его, желая продемонстрировать перспективной студентке свою библиотеку. С того времени, Жанна стала навещать профессора по выходным.
  Груня сразу заподозрила неладное. Жанна не понравилась ей с первого взгляда. Она высказала профессору своё мнение. Но профессор, будучи оторванным и отрешённым от житейской суеты, обыденных прозаичных человеческих отношений, не принял её слов к сведению, продолжая есть первое, при этом, читая какую-то статью.
  У Жанны был приятель.
  Когда ей становилось тошно, она звонила ему, и они встречались, либо он приходил к ней. У него были далеко идущие планы. Он собирался перебраться на постоянное место жительство в Соединённые Штаты Америки. Приятель переправлял туда свои статьи, желая "засветиться" в их научной прессе, как он говорил. Но до нужного уровня не дотягивал. А желание ускорить процесс, буквально, распирало его. И он придумал выход из создавшегося положения. В один из выходных дней приятель появился у Жанны без предупреждения. Она, как раз собиралась к профессору.
  Приводила себя в порядок, всё же надеясь вызвать у профессора какие-то чувства к себе, как к женщине.
  - Чего ты пришёл, мы же не договаривались? - спросила она, причёсываясь.
  - Ну, так что же? Уже и прийти нельзя? Захотелось тебя увидеть, - пояснил приятель, притягивая её к себе.
  - Отстань. Я занята. Видишь, ухожу, - жеманно ответила Жанна.
  - Позвольте полюбопытствовать, далеко ли? - спросил он с подковыркой.
  - Далеко, отсюда не видно, - отшучивалась Жанна.
  - Секрет, что ли? - допытывался он.
  - Нет, не секрет. Иду в гости к нашему профессору, - сказала она, так, между прочим, не придавая значения сказанному.
  - Ух, ты! Это, к которому? - выспрашивал он.
  - К нашему завкафедрой, я тебе о нём рассказывала. Какой ты приставучий. Зачем тебе это? - раздражённо спросила она.
  - Это тот, который у вас светила? - опять спросил приятель.
  - Да, он, отстань. Надоел, со своими расспросами, - ответила Жанна, повышая голос.
  - Тихо, тихо. Успокойся. Я же не просто так спрашиваю. У меня есть кое-какие мыслишки на этот счёт, - заявил он.
  - Какие ещё мыслишки? - недовольно ответила Жанна. А сама прокручивала в уме, как от него отделаться. Не ко времени он нагрянул, - думала она.
  - Нам с тобой достаточно будет одной его работы, чтобы зажить там в своё удовольствие, - ответил он, раскрывая перед ней все "карты".
  - Что? О чём это ты? Не понимаю, - удивилась она и насторожилась.
  Жанна и не догадывалась о его планах.
  - А вот о чём. Ты мне приносишь одну из работ профессора, желательно что-то "свеженькое", мне ребята - лингвисты сделают классный перевод на English. Возьму работу с собой, там продам по их тарифу, и у нас с тобой будут на всё many, many, many, - противно завыл он. Купим дом, машину, бизнес, - всё, что захочешь, моя куколка.
  - Ты, как, в своём уме? Или последнего лишился?- взорвалась Жанна.
  - Я то в своём, а вот ты, кажись, его потеряла. Что думаешь, он на тебе женится? Нужна ты ему больно. У него баб посолиднее хватает, - кривляясь, омерзительно произнёс он.
  - Ладно, ладно, не твоего ума это дело. Проваливай, надоел, - в его манере ответила ему Жанна, выталкивая приятеля за порог.
  - Смотри, чтобы жалеть не пришлось, - предупредил он, уходя.
  - Не испугаешь, пуганная, - резко ответила она, захлопывая за ним дверь.
  Жанна продолжала настойчиво ухаживать за профессором Левитиным. Оказывала ему символические знаки внимания. Совершала с ним по выходным прогулки - вояжи на свежем воздухом, рассказывая, выдуманные ею небылицы. Она в глубине души чаяла себя надеждами, что точно знает, чем можно расположить к себе одинокого человека. Но она выпустила из вида, что профессор Левитин не был обыкновенным смертным, он был учёным с большой буквы.
  Однако Жанна, утешая себя, нежа, и холя свою гордыню, шла к намеченной цели, не останавливаясь. И, что вы думаете, профессор влюбился. Во всяком случае, стал проявлять интерес к студентке.
  Жанна постаралась сделать так, чтобы об их романе узнали в университете. Поведение профессора обсуждали в каждом закутке.
  Но, это его волновало меньше всего. Он проводил своё свободное время в обществе Жанны. По дороге с работы домой, покупал в театральных киосках билеты на концерты классической музыки, в театры. Но в стенах университета ситуация резко менялась. Профессор не покрывал "грехов" нерадивой студентки, не делал поблажек, снисхождения и..., предложения "руки и сердца" тоже не делал. Жанну это бесило. Все её усилия оказывались бесплодными.
  Однажды, окончательно потеряв терпение, она сама завела с профессором разговор на эту тему:
  - Почему бы нам с Вами не оформить отношения? Я бы смогла поминутно быть рядом. Ухаживать за Вами. Помогать во всём, - предложила Жанна. Шушуканья по сторонам надоели, - пожаловалась она, желая разжалобить профессора.
  Профессор взглянул на неё, широко раскрыв глаза, как ребёнок.
  Его удивление оскорбило Жанну, но она решила воздержаться от каких-либо реплик. Профессор подумал, подумал и всё же решил разъяснить суть дела бестолковой студентке:
  - Жанночка, друг мой. Что это Вы такое говорите? Я в возрасте, а Вы юны. Что я могу Вам дать, кроме ныться. Вы меня удивили до глубины души. Ей Богу. Вы знаете, я так привык к своей холостяцкой жизни, что даже не представляю себе, как кто-нибудь ещё будет находится в моей квартире. Груня и та на ночь уходит к себе домой. Вы меня озадачили, мой друг.
  Затем он перевёл разговор в иное русло, - на другую, более интересную ему тему.
  Жанна поняла, что все её хлопоты и старания были совершенно напрасными, и она решила отомстить профессору.
  
  
  Воровство.
  В понедельник она пришла к нему домой рано утром, твёрдо зная, что профессор ушёл на работу. У него по расписанию лекции, и он вернётся домой не ранее, чем через четыре, а может быть и пять часов.
  Груня открыла ей дверь.
  - Доброе утро, Груня.
  - Здравствуйте, девушка, - ответила она удивлённо.
  Груне показалось странным в столь ранний час появление нерадивой студентки, коей она её считала.
  - Какими судьбами? - спросила Груня и тут же спохватилась:
  А профессора нет дома, он ушёл читать лекции, разве Вы не знаете? - сообщила Груня и посмотрела на Жанну вопросительно, поверх очков.
  - Я знаю, - ответила ей Жанна, как ни в чём не бывало.
  Я вчера забыла у вас свои конспекты. Мы с профессором занимаемся по выходным, потом заговорились допоздна.
  Я как-то отвлеклась и забыла забрать свои конспекты. Без них не могу пойти в университет, там у меня очень важные и нужные материалы. Разрешите, я посмотрю, - складно придумала и излагала предлог Жанна.
  - А, где, где именно Вы их забыли? - спросила Груня. Она попалась в "сети" на лжи Жанны и приняла всё за "чистую монету".
  - Где именно я не помню. Мы находились весь вечер у профессора в кабинете. Разрешите, я поищу? - попросила Жанна, прикинувшись паинькой. Когда ей что-то нужно было, Жанна умела настаивать, требовать, стоять на своём.
  - Ну заходи, - ответила Груня, впуская её в квартиру, при этом не испытывая ни малейшего удовольствия. Видимо сердце ей подсказывало, что что-то здесь не так, но она не смогла найти предлог, чтобы отказать студентке.
  Груня прошла вместе с Жанной в кабинет профессора, огляделась, но ничего не нашла.
  - Не вижу, здесь ничего нет, - твёрдо сказала она.
  - Да, странно. Что же я теперь буду делать? У меня в этих конспектах материал за весь учебный год и ещё вкладыши по темам с другими записями. Не исключено, что профессор вчера обнаружил их после моего ухода и сложил в своём секретере или в книжном шкафу на полках, - лгала Жанна очень естественно.
  - Ну, где Вы хотите, чтобы я Вам искала? - сопротивлялась Груня.
  Не нравилась ей вся эта затея, - искать какие-то пропавшие конспекты. Рыться в вещах профессора.
  Вдруг, из кухни в кабинет донёсся запах сгоревшего лука.
  - У Вас там что-то горит, - сказала Жанна, оживлённо, чуть ли не подпрыгивая от радости.
  - Ой, да, я же там лук поставила и забыла. Наверное, подгорел.
  Как неприятно, - озадаченно произнесла Груня.
  В общем, Вы тут смотрите, только очень аккуратно. Профессор не любит беспорядок, - предупредила она и быстро вышла из кабинета.
  Жанна воспрянула духом. Ей представился шанс, которого она ждала. Она точно знала, где у профессора лежат рукописи его новой научной работы.
  В памяти всплыл эпизод, когда профессор, закончив работу, делился с ней. У него было приподнятое настроение. Только что он закончил серьёзнейший труд.
  - Это большое открытие, Жанночка!
  Оно создаст необычайные возможности в науке.
  У него большое будущее, - вдохновенно произнёс профессор, показывая Жанне эту работу.
  Она подошла к секретеру, открыла и кинулась смотреть на полке, куда профессор положил работу в её присутствии. Но ячейка была пуста. Жанна готова была заплакать. Вместо рукописи лежал маленький лист белой бумаги. Она пощупала его и уже хотела закрыть секретер. Как вдруг вспомнила, что профессор иногда делал себе маленькие памятки, когда хотел быть уверенным в месте расположения того, или иного предмета. Он ещё со студенческих времён это делал, ибо был забывчивым и рассеянным, а памятки в таких случаях его очень выручали.
  Жанна взяла листик и прочла: "Моя новая рукопись находится рядом со шкатулкой Нелли на книжных стеллажах".
  Жанна подскочила к стеллажам, поставила стул, встала на него (в обуви) и на самой верхней полке рядом со шкатулкой покойной жены профессора обнаружила папку с рукописью.
  - Ура! - вскрикнула она, голосом победителя.
  В этот момент вошла Груня и услышала её ликующее восклицание.
  - Что ты там делаешь безобразница? - возмутилась она.
  Жанна поначалу растерялась, а потом собралась и ответила в том же духе:
  - Я же говорила, что профессор спрятал мои материалы. Вот я и нашла то, что искала. Теперь всё в порядке, я могу со спокойной душой отправиться в университет.
  - Ну, хорошо. Нашла и ладно. Идти, а то мне некогда. Я обед готовлю. У меня из-за тебя лук сгорел. Пришлось всё бросить и драить сковороду, - подробно рассказывала Груня, выводя студентку в прихожую.
  - Ну, извините, я же не знала, что у Вас на кухне происходит. Другой лук пожарите, время позволяет. Профессор ещё не скоро придёт, - ответила Жанна и вышла на лестничную площадку.
  - До свидания, - попрощалась она.
  - Всего хорошего, - ответила ей Груня, закрывая за ней входную дверь.
  Жанна летела вниз по ступенькам со скоростью света. Она ликовала. Ей казалось, что весь мир рукоплескал ей. Она чувствовала себя победительницей. Выбежав на улицу, она сказала:
  - Ну, держись, старый хрыч. Теперь тебе уже никто не поможет.
  В этот же день она передала рукопись своему приятелю.
  Он тут же созвонился с переводчиком и отнёс ему рукопись.
  Жанна с приятелем сбегали в ЗАГС, где у него работала знакомая. Их расписали. Он позвонил в посольство США и сказал:
  - Вы знаете, я женился. Нельзя ли внести жену в мои документы?
  Мы уезжаем вместе. У моей жены все документы в полном порядке. Пожалуйста, ускорьте наш отъезд. Моя жена беременна.
  Я бы не хотел подвергать опасности её жизнь и жизнь будущего ребёнка. Ему задали несколько вопросов. Затем продиктовали, какие документы жены необходимо принести в посольство, что он и сделал. Новоиспечённый муж Жанны забрал готовый перевод рукописи. После этого молодожёны сели в поезд и уехали к его родным. Они решили там переждать какое-то время, пока будут готовые визы на отъезд. Жана побаивалась оставаться в городе, чтобы её не начали разыскивать, когда обнаружится пропажа рукописи.
  По прошествию времени учёным советом было назначено выступление профессора. Он должен был представить свою новую работу.
  В связи с этим профессору срочно понадобилась рукопись. Он пришёл домой, пообедал и решил поработать с документами, чтобы подготовиться к заседанию. Профессор обыскал весь кабинет. Не найдя рукопись, он вышел в кухню, подошёл к Груне и спросил:
  Аграфена Сергеевна, голубушка, Вы убирали в кабинете?
  - Конечно, - коротко ответила Груня, не отрываясь от мытья посуды после обеда.
  - Когда? - спросил профессор.
  - Вчера, - ничего не подозревая, ответила Груня.
  - Вы случайно не перекладывали мою новую рукопись? - допытывался профессор. Мне завтра предстоит выступать на учёном совете по этой теме. Очень важное заседание. Можно сказать решающее, - эмоционально рассказывал профессор Груне.
  - Это какую рукопись? - автоматически поинтересовалась Груня.
  - Та, что в жёлтой папке. Она лежала на верхней полке стеллажей, рядом со шкатулкой Нелли, - пояснил профессор.
  Груня повернулась к нему, задумалась, приоткрыла рот и сказала:
  - Так эту папку забрала Ваша Жанна. Разве она Вам об этом не сказала?
  - Вы что-то путаете, зачем Жанночке моя новая рукопись, она в ней мало что поймёт, - удивился профессор. Вечно Вы что-то путаете, уважаемая, - разочаровано сказал профессор, выражая недовольство.
  - Ничего я не путаю. Не приклеивайте, пожалуйста, мне ярлык склерозницы. Я пока ещё не жалуюсь на свою память, - обиделась Груня. Она раскраснелась и надулась, как индюк.
  - Ну, ну простите меня, пожалуйста, я и не думал Вас обижать. Никак не возьму в толк, зачем Жанне понадобилась моя рукопись. Нет, здесь что-то не так. Вы, наверное, перепутали папку с другими моими документами, - уверял профессор.
  - Повторяю, ничего я не путаю, - раздражённо повторила Груня. Дело было так. Она пришла в понедельник, когда Вы были в университете. Сказала, что накануне вечером забыла у Вас свои конспекты. Вы же знаете моё к ней отношение. Я не хотела её пускать в Ваш кабинет. А она настаивала, мотивируя тем, что без этих конспектов бессмысленно идти в университет. Пока я выясняла все подробности, что, да как, у меня подгорел лук на кухне. Я побежала туда. Вернулась, застала её на стуле рядом со стеллажами, в руке она держала жёлтую папку. Жанна радостно заявила мне, что нашла то, что искала. Так что ничего я не путаю.
  А я, дорогой мой, предупреждала Вас, чтобы Вы не впускали в дом всех подряд. Вы же профессор! А она кто?! - укоризненно произнесла Груня.
  С первого взгляда она мне не понравилась. Я Вам об этом говорила и неоднократно. Искусственная вся какая-то. Стеклянные глазища, ой, что говорить? Очень неприятная особа. Не тот она человек, за которого себя выдаёт. Не тот! Чуяло моё сердце неладное, - сокрушалась преданная Груня.
  - И, кто позволил Вам, уважаемая Аграфена Сергеевна, усомниться в её порядочности? Жанночка чудный человечек. Скорей всего по ошибке захватила ту папку с новой рукописью. Сейчас я созвонюсь с ней, и всё выясню, - сказал несговорчивый и наивный профессор. А Вам потом будет стыдно за свои мысли и слова, - поучал он Груню, идя к телефону.
  - Позвоните, позвоните. Уверена, что и на сей раз, она придумает что-то. Ей соврать, недорого взять, - бурчала Груня.
  Профессор позвонил на квартиру к Жанне. Сняла трубку незнакомая женщина и ответила, что Жанна здесь больше не живёт. Она вышла замуж и уехала с мужем. Адреса не оставила.
  Профессор тяжело опустился на ближайший стул, в полном оцепенении. Больше он не проронил ни слова. Груня отпаивала его сердечными каплями. Вызывала "неотложку". Профессор впал в тяжелейшую депрессию и надолго вышел из строя. Груня из лучших побуждений сообщила о случившемся в университет.
  За свою наивность бедный профессор заплатил слишком дорого. Эта история стоила ему потери главного дела всей его жизни.
  Его сняли с должности - заведующего кафедрой. Лишили всех профессорских полномочий. Некоторые его коллеги выступили в его защиту, благодаря чему профессора из университета не уволили, сделав "великое" одолжение - перевели в лабораторию. Какой жест с барского плеча, не правда ли? Никто и разбираться не стал. С тех пор профессор подолгу болел. Выкарабкаться ему не удалось. А Жанна со своим приятелем удачно продали его труд
  и жили в своё удовольствие, не испытывая угрызения совести.
  И только изредка, когда доходили известия о том, что профессор тяжело болеет, жалость, как котёнок пробиралась в отдалённые уголки души и царапалась там, напоминая о прошлом. У Жанны щемило сердце, однако она старалась уходить от этих мыслей, которые портили ей настроение.
  - Ну и ладно, сам виноват, - успокаивала она себя.
  
  *История третья.
  Новелла "Розина"
  Даже в самых благополучных семьях случаются курьёзы, за которые приходиться расплачиваться не только детям, но и внукам.
  
  Мы переносимся с вами, мой дорогой читатель, во вторую половину 18-ого века.
  Италия-страна неописуемой красоты!
  Родина выдающихся личностей, неповторимых, уникальных талантов.
  
  Поместье графа - Риккардо Делла Конти.
  Лето.
  Раннее утро.
  Солнце поднялось высоко, высоко и его мягкие лучи нежат тружеников полей, рассекая своё тепло по спинам пахарей.
  Они с рассветом косят траву, собирают новый пышный урожай пшеницы.
  Хлеб уродился на славу!
  Служанки вытрушивают на верандах подушки, простыни, покрывала, недовольно бурча себе по нос.
  Им бы хотелось ещё часок другой покемарить, однако управляющий строг, да и работы много.
  Вот и приходиться вставать с зарёй, чтобы успеть переделать всю работу. А укладываться только тогда, когда господа угомоняться и заснут.
  На кухне во всю кипит работа: жарят, шкварят, томят, - торопятся приготовить к завтраку запланированное меню.
  Главный повар старается изо всех сил, ему так хочется угодить господам.
  Он большой выдумщик, каждое его новое блюдо, - шедевр.
  
  Розина - баловница, хохотушка, совсем ещё юная девушка.
  Красотка с пышными формами, но не толстушка, в меру упитанная. Всё при ней, - как говорится. Розовощёкая, белокожая. А летом её кожа приобретает кремовый оттенок, и её личико напоминает спелый персик. Облик Розины аналогичен персонажам полотен великих живописцев, которые умели ценить женскую красоту.
  Кода она родилась, отец, увидев её, пришёл в полный восторг и произнёс, обращаясь к своей жене:
  - Анна, дорогая!
  Ты привела на свет красивейший цветок.
  Я назову её - Роза.
  А ласково будем звать дочку - Розиной.
  Девочка росла нежной, доброй, ласковой, приветливой, никому не докучая. Она с детства, с молоком матери, впитала в себя любовь и щедро ею делилась. В подростковом периоде у Розины проявился лёгкий уживчивый характер. Вот и сейчас, она не умеет грустить, печалиться. У неё завидный нрав. Ей всё нипочём. Она резвится в своё удовольствие, не ведая устали, скуки и печали.
  - Ой, не могу.
  Ха-ха-ха-ха-хааааааа, - как россыпь звуков арфы, разнеслись раскаты заразительного смеха.
  Это Розина, несётся по широкому коридору, хохоча на ходу.
  Ей навстречу степенно передвигается старый граф - Пасквале Делла Конти. Он направляется на утренний моцион.
  Розина поравнялась с графом, резко умолкла, с трудом сдерживая душащий её смех.
  - Доброе утро, синьор! - поздоровалась она, присев в реверансе.
  Как самочувствие Ваше? Как спалось?
  Ночь была душной, не правда ли? - Розина забросала старика вопросами, стараясь скрыть своё состояние.
  Старый граф посмотрел на неё через пенсне, разгадал тайну Розины и ответил вопросительно, но сдержанно:
  - Что это с тобой, Розина? Чего ты несёшься по коридору, как лошадь под наездником. Тебе больше нечем заняться? Так я сию минуту пошлю с докладом к молодой графине Патриции, - она подберёт тебе работу. Завершив последнюю фразу, он с недовольным выражением лица проследовал дальше.
  Розина, чуть не лопаясь от напряжения, прикрыла ладонью нос и рот, провожая его взглядом. Затем пожала плечиками и понеслась дальше. Она не умела грустить. Её веселило всё. Розина никогда не унывала. Такова была её натура, её человеческая сущность.
  Заскочив в кухню, она выпалила:
  - Что-то старый граф с раннего утра не в духе. С чего бы это?
  И опять расхохоталась.
  Схватила на ходу, только что испечённую булочку, с пылу с жара. Запихнула кусок в рот и побежала, напевая ритмичную канцону, одновременно жуя.
  Розина сравнительно недавно служит в графстве.
  Её отец при старом графе очень давно, он служит здесь конюхом. Она росла возле него.
  Мать Розины умерла, и, с тех самых пор, девочка очень привязалась к отцу. А как подросла, стала проситься на работу, чтобы помочь ему.
  Молодая графиня - Патриция Делла Конти, без промедления взяла её и приставила к своей кузине - Флоренс.
  Дело в том, что родители девушки трагически погибли, когда она была маленькой. В связи с этими печальными событиями, воспитывалась она в доме Патриции, вернее в доме графа Делла Конти. Флоренс по возрасту была гораздо моложе своей кузины. Очень её любила, почитала старого графа и благоговела к мужу Патриции, графу Риккардо.
  Графиня, поразмыслив, решила, что Флоренс нужна молоденькая расторопная служанка. Они с Розиной ровесницы. Девушки подружились. Флоренс искренне полюбила Розину. Обучала её грамоте, языкам. Прививала любовь к поэзии, музыке. Много рассказывала ей о правилах этикета. Вызывала интерес к живописи и красивым туалетам. Дарила ей свои платья, туфельки, аксессуары. Учила красиво укладывать волосы. Девушки часто и подолгу беседовали, проводя время на природе. Иногда они вместе пели. Флоренс доверяла Розине свои душевные тайны.
  Синьор - Марио де Росси давненько занимал её мысли.
  Они дружили с детства. Он старше Флоренс на шесть лет.
  Его родители приезжали с визитом к графу Риккардо Делла Конти.
  Дети графа и его друзей частенько проводили вместе время, в играх и своих забавах. Граф Риккардо любил Флоренс, считал членом своей семьи, относился к ней покровительски.
  Флоренс очень привязалась к Марио. Была влюблена в него. Посвящала ему поэтические строки. С нетерпением ожидала его приезда к графу. Синьор Марио де Росси и сам проявлял знаки внимания по отношению к хорошенькой и очень милой Флоренс. Выделял её из дочерей и родственниц графа Риккардо Делла Конти и его супруги. Приглашал на прогулки, даже на охоту. У них завязались близкие отношения, переросшие в головокружительный роман, о котором никто и не догадывался. И, как бывает в таких случаях, в один прекрасный день Флоренс почувствовала биение младенца под сердцем.
  
  Как говаривал великий Александр Сергеевич Пушкин: "Неопытность к беде ведёт".
  
  А герой - любовник стал появляться всё реже и реже, пока и вовсе не потерялся из вида. Краем уха Флоренс слышала, что он в дальних странствиях.
  Однако, вернувшись, он более не навещал родные его сердцу места, вызывающие в его душе детский трепет. Со временем он и о Флоренс перестал думать. Во всяком случае, всё для этого делал.
  У его поступков была веская причина. Его родители давно присмотрели ему невесту. Марио не пришёл в восторг от решения родителей. Но и перечить не мог, был вынужден подчиниться их воле. А вскоре состоялась и сама церемония, после которой он отправился в свадебное путешествие.
  Но сердечных чувств к своей молодой супруге - Франческе, Марио де Росси - возлюбленный Флоренс, не испытывал.
  Бедная Флоренс так и осталась, предоставлена сама себе в таком непростом, двусмысленном положении. И конечно отчаявшись, затосковала.
  Ближе к родам, Флоренс обратилась к графине:
  - Милая Патриция!
  Я бы хотела отлучиться с Розиной к её тётушке.
  Розина рассказывала, что там чудесно, красиво. Её тётушка живёт рядом с лесом, на берегу реки. У них там столько прекрасных животных. Ты же знаешь, как я люблю лошадей. Мы поживём немного на природе и вернёмся. Прислуга нам не нужна. Мы не надолго, - упрашивала Флоренс, стараясь выглядеть естественно.
  - Ну, хорошо, хорошо, моя дорогая. Поезжайте. Я не против. Только будьте в пути осторожны. Возьмите с собой всё необходимое. Там ведь иные условия жизни.
  - Спасибо тебе, моя милая, Патриция, - радовалась Флоренс.
  Прильнула к кузине, поцеловала её в обе щёчки, в знак благодарности и ушла собираться. Платья тогда носили пышные, (на кринолине) графиня ничего и не заметила. А то, что молоденькая девушка заметно округлилась, было в порядке обычных вещей, считалось хорошим признаком.
  - Значит, расцветает, - говорили окружающие.
  В дороге Флоренс растрясло, роды начались прямо в телеге.
  Розина очень растерялась, она не знала, как помочь подруге.
  С трудом девушки добрались до тётушки Розины - Чечилии.
  Та приняла ребёнка. Ей не впервой приходилось выручать молодых, заблудших девиц. Родился чудный мальчик - крепыш.
  Но внезапно у Флоренс открылось сильное кровотечение, которое остановить не удалось, и Флоренс скончалась.
  Розина приняла эту утрату близко к сердцу. Она чувствовала себя виноватой. Не могла простить себе, что подалась на уговоры Флоренс и отправилась с ней в дальнюю дорогу, в таком положении. Она считала, что была обязана отговорить Флоренс от этой затеи.
  Чечилия, как могла, успокаивала, уговаривала Розину. Но все её попытки так и не воздействовали, не повлияли на душевное состояние девушки. Розина горевала.
  Там на поляне, у леса, недалеко от их домика, они и захоронили Флоренс. Было решено ребёнка оставить у Чечилии, а графине правду не говорить, раз Флоренс этого не желала.
  Так Розина впервые в жизни ощутила боль невосполнимой утраты и огромную ответственность перед малышом - сыном Флоренс.
  Она повзрослела на глазах. Её очаровательная улыбка мгновенно сошла с уст. Потух взор. Искорка жизни, которая так легко зажигала сердца даже флегматичных людей, вместе с горькими слезами покинула Розину. Моторчик, сидевший в ней, приводивший в движение всё вокруг, заглох навечно. Она уже никогда не станет прежнею Розиной.
  - Назовём его Пальмиро, что означает, странник, паломник. Мы не знаем, какая судьба ему уготовлена. Но то, что он не будет привязан к одному месту, в этом я уверена, - сказала Розина, глотая слёзы, держа младенца на руках.
  - Пальмиро, - красивое имя, - согласилась тётушка.
  Молодец, Розина. Правильно его назвала. Без родной матери никто не знает, какая участь ему уготовлена.
  В поместье графа Риккардо Делла Конти, Розина не вернулась. Она не знала, как поведать Патриции и графу всё то, что произошло с бедняжкой Флоренс.
  - Они так любили Флоренс, заботились о ней. Для них эта весть будет тяжёлым ударом. Я не могу пойти на это, - объясняла Розина Чечилии.
  
  Новые заботы.
  Каждый день Розина ходит за версту, в поисках молока для младенца. Там, в деревне за лесом, живёт старушка Магдалена, её козочка даёт чудесное молоко. Розина наполняет сосуд с молоком и отправляется в обратный путь. Она приносит свежее козье молоко, и они вскармливают им Пальмиро.
  Розина приносит родниковой водицы. Наливает её в деревянное корытце. Выставляет на солнце, так водица нагревается.
  Лето - чудная пора! Тепло, всё зелено, красота вокруг!
  Чечилия готовит отвары из смеси трав, вливает их в корытце, растворяет в воде и опускает младенца.
  - Ай, как хорошо! Наш мальчик так любит купаться. Я ему кладу шишечки, он с ними играет, цепким взглядом следит, как они передвигаются по воде. Всё новое привлекает его внимание, ему интересно всё, - восторгалась Розина.
  - Да, мальчик растёт любознательным, - подтверждала Чечилия.
  Голубых кровей! Всё так, всё правильно, - рассуждала она вслух.
  Ребёнок от рождения удивительно приветлив. Стоит Розине подойти к нему, он тут же начинает издавать бойкие звуки, шевелить ножками, ручками.
  - Он думает, что ты его мама. Глянь, как улыбается тебе, - подметила Чечилия.
  Розина берёт его на руки, малыш нежной бархатной щёчкой прижимается к ней. Обхватывает своими ручонками её шею.
  Розина блаженствует и таит от его ласк.
  Затем он дёснами впивается в её подбородок и чешет, чешет их.
  - Вижу, вижу, скоро у нас пойдут зубки, - прогнозировала Чечилия, заигрывая с малышом.
  - Маму ему никто не заменит, - с опозданием ответила Розина.
  А я буду стараться всё делать так, чтобы он не ощущал себя обездоленным и обделённым, - ответила Розина.
  Она осознавала всю меру ответственности, (за жизнь сына Флоренс) которую добровольно взвалила на свои неокрепшие плечики.
  Мальчик прекрасно развивается, хорошо набирает в весе.
  А Розина грустит. Тоска увесистым камнем давит ей грудь, полноправной хозяйкой поселилась в её душе и не даёт отдаться ребёнку всем сердцем.
  - Как жаль, что Флоренс не видит, как её мальчик растёт, с каждым новым днём меняется, набирается силёнок. Его взгляд становится более осознанным, осмысленным. Такой красивый бутуз. Она бы его очень любила, - сокрушалась Розина.
  - Видит, всё она видит. Не надо беспокоиться и тревожить её не нужно. Она всё видит и там, на небесах, радуется вместе с нами, - ответила ей Чечилия, утешая.
  - Ты думаешь? - тихо спросила Розина, не отрывая от Пальмиро глаз.
  - Да, так оно и есть. Пора тебе успокоиться. Смотри, какой карапуз у нас. День ото дня он крепнет и становится краше. Чудный мальчик. Надо благодарить Магдалену, она нас выручает. Что если бы не её козочка, чем бы мы кормили Пальмиро? - рассуждала Чечилия.
  - Ты права. Не представляю, как бы мы растили младенца без молока? - согласилась Розина.
  
  Чувство долга
  Прошло три года.
  Чечилия часто прогуливалась с Пальмиро по лесу. Мальчик любил слушать пенье птиц, ему их язык казался понятным. Собирать жёлуди для него было первейшим удовольствием.
  Дома Розина мастерила из них сказочных человечков, с которыми малец играл.
  Чечилия рассказывала Пальмиро много интересных историй об обитателях леса. Учила прислушиваться, различать голоса лесных жителей. За делом, незаметно они вернулись. Вошли в избу. А там Розина хлопочет по хозяйству.
  - Ах, какие ароматы! Ты решила сегодня соблазнить нас чем-то неповторимо вкусным. От одних запахов урчит в желудке, - сказала Чечилия, находясь в приподнятом настроении после прогулки.
  - Сегодня у нашего мальчика день рождения, разве ты забыла? - спросила Розина у Чечилии. По этому поводу, я готовлю праздничный обед: грибной суп с травами, запечённые с сыром и базиликом томаты. Они у нас в этом году особенно хороши, уродились на славу. В печи хлеб поспевает, скоро достану. На закуску - наш любимый сыр с вареньем из ягод. Будем праздновать. Устроим пир на весь мир в честь нашего Пальмиро!
  - Даже и не верится, - изменённым голосом произнесла Чечилия. Три года пробежало со дня тех печальных событий.
  Над могилой Флоренс вырос холмик, на нём колосится молодая трава, цветы. А мы продолжаем жить и растить её сыночка, - тускло произнесла Чечилия.
  - Я сегодня ночью думала об этом. Считаю неправильным, что мальчик дворян живёт здесь. Надо разыскать его отца. Как ни посмотри, а всё же родная кровь. И условия жизни у них иные, мальчику там будет лучше, нежели в лесу, - поделилась Розина своими мыслями.
  - И ты так легко готова расстаться с Пальмиро?! - возмутилась Чечилия. Ты заменила ему мать. Ты его растила три года. Когда он болел, ты болела вместе с ним, припадая к его груди поминутно, прислушиваясь к его дыханию. Убивалась, ночами не спасла, дожидаясь малейшего улучшения в его состоянии. Когда он, наконец, улыбался, твоё сердце радовалось. Каждый новый его зубчик ты воспринимала, как подарок. Он так привязан к тебе. Он любит нас. Мы его семья. И, кто тебе сказал, что там ему будет лучше?
  - Никто не сказал. Но там его родной отец. А здесь две чужие тёти: одна молодая, но бедная, другая пожилая, вся скрипит.
  Как ты представляешь его дальнейшую жизнь? - Розина рассуждала трезво, правильно, но при этом закрывала своё сердце на ключ. Благополучие ребёнка перевешивало её собственные чувства.
  По памяти Розина отправилась на поиски отца Пальмиро - синьора Марио де Росси. Ещё находясь на службе в поместье графства Делла Конти, она не раз слышала, что усадьба родителей Марио де Росси находится в тридцати верстах от поместья. Она снарядила телегу, на которой привезла к Чечилии роженицу - Флоренс.
  В дороге Розина останавливалась, расспрашивала случайных попутчиков и нашла.
  Марио не оказалось дома, о чём сообщил ей слуга. Она дождалась его возвращения. Марио вспомнил её. И, как не вспомнить?
  Розина в самый кульминационный момент романа Марио и Флоренс, носила записочки от него Флоренс, когда он приезжал с визитом к графу. Однако, немного поразмыслив, Марио удивлённо спросил:
  - Розина, какими судьбами тебя занесло в наши края и, что ты здесь делаешь? - интересовался он.
  Розина вкратце изложила ему суть дела. Он внимательно выслушал её. Опечалился, услышав о внезапной и безвременной кончине Флоренс. Всё никак не мог поверить в то, что Флоренс больше нет. Подробно расспросил Розину, где она с малышом находится, проявил желание забрать ребёнка. На этом они распрощались. А Розина, испытывая удовлетворение в результате выполненного долга, отправилась в обратный путь.
  Дело в том, что отношения между Марио и его женой - Франческой не сложились. Стало быть, брак, навязанный Марио родителями, оказался во всех отношениях, не состоятельным. Франческа не была ему интересна ни как женщина, ни как человек.
  Марио со своей женой жил на разных половинах. Он не испытывал к ней никаких чувств, её присутствие раздражало его.
  К внешней непривлекательности, добавились другие неприглядные качества, черты характера. Она была глупа, взбалмошна, злопамятна, дерзка, истерична. Семейные узы, как таковые волновали её в меньшей степени. Она и не пыталась наладить отношений с мужем. Во всём винила его. В связи с этим Марио часто покидал родные места, и подолгу странствовал. Он не искал причин, в результате которых его супруга позволяла себе неприглядные поступки. Марио просто отрезал её от себя, не церемонясь и ни о чём, не сожалея, ей не было места в его жизни. Он так решил один раз и навсегда.
  После рассказа Розины рубец на его сердце, некогда затянувшийся, безжалостно был вскрыт. Марио отчётливо ощутил, насколько сильно и страстно любил Флоренс. В памяти чередой прошли детские картины - счастливые деньки, как он их называл, делясь с друзьями или старинными знакомыми, с которыми он частенько выезжал на охоту. Марио запер дверь своего кабинета на ключ, чтобы его не беспокоили, и предался сладостным воспоминаниям.
  Франческа - жена Марио оказалась бездетной, и этот факт ещё более подогрел желание Марио забрать сына и воспитывать его в традициях их семьи.
  В один из осенних дней, он прибыл к Чечилии, оставив на полянке неподалёку от её дома свой кортеж. Разрешил Розине упаковать любимые игрушки Пальмиро. И увёз мальчика. Розина подготовила мальчика, насколько это было возможно, пообещав ему, что он будет приезжать к ним в гости, а она навещать его. Всё произошло так быстро, что мальчик толком не успел опомниться и проститься со своими любимыми кормилицами. Чечилия безутешно рыдала. Розина, глубоко переживая и борясь, сама с собой, не стремилась утешать её. Она вышла из домика и ушла в лес. Там на природе, она распахнула своё сердце, свою душу, выпустив на свободу накопившиеся эмоции. Домой она вернулась выхолощенная, опустошённая и усталая. Её жизнь потеряла смысл. Она оторвала от себя самое дорогое, родное существо, которое боготворила, обожала, любила всей полнотой материнской любви, как своего собственного ребёнка. Но поступить иначе она не могла.
  Уже во второй раз за свою недолгую жизнь, она переживала горечь потери.
  
  Случайная встреча
  Прошёл ещё год.
  В один из февральских вечеров, в избу постучались.
  - Кто бы это мог быть? - настороженно спросила Чечилия.
  - Не знаю, сейчас посмотрю, - ответила ей Розина. Набросила на спину вязаную шаль, и вышла в сени. Она вернулась не одна. За ней в избу вошли двоё мужчин.
  - Управляющий князя Карло Болондини с помощником, - представила Розина. Просятся на ночлег. Я постелю им у себя.
  А сама переночую в сенях, - пояснила она, подходя к Чечилии. Тётушка, сидя за столом, перебирала кукурузную крупу.
  - Нет, Розина, там очень холодно. Февраль месяц, глянь, как задувает. Ложись со мной, поместимся, - предложила ей заботливая тётушка.
  - Хорошо, Чечилия, - согласилась Розина, и пошла стелить гостям.
  - Присаживайтесь, присаживайтесь, пожалуйста, - пригласила гостей Чечилия.
  - Благодарю Вас, - ответил управляющий. Снял с себя бекешу и сел.
  Он по старинке носил те же вещи, что и в России.
  Этот управляющий много лет служил у русского князя.
  - Садись Иван, - скомандовал он помощнику.
  Вернулась Розина. Она внесла кипяток и свежезаваренный травяной отвар. Разлила гостям отвар, поверх добавила крутого кипятку. Нарезала хлеб. Поставила плошку с вареньем.
  - Угощайтесь, пожалуйста. Промерзли, небось, в лесу сейчас небезопасно, да и холодно. Вон ветер, какой поднялся. Пейте чаёк, согревайтесь. И укладывайтесь отдыхать, я вам уже постелила. Белье чистое, свежее, лесом пахнет, - обхаживала гостей Розина.
  - Благодарю, очень мило с Вашей стороны. Мы действительно, промёрзли. Ездили по делам князя. Задержались. Припозднились, вот и домой не попали. Благодарю Вас за приют и такой тёплый приём, - управляющий говорил безумолку, а сам присматривался к Розине. Чечилия сразу это подметила. И тут же подумала:
  - А вдруг посватается к Розине, чем чёрт не шутит?
  - Какой ароматный чай! Сразу не определишь, из каких трав. Настоящий букет. Варенье чудесное. И хлеб такой необычный, вкусный. Наш повар такой не печёт, - нахваливал управляющий.
  - Это всё Розина, её дело рук, она у нас мастер! - с гордостью ответила Чечилия. Я давно ничем не занимаюсь. Хвораю помаленьку, знаете.
  - О, так Вы - мастерица! - восторгался управляющий, обращаясь к Розине. Он вращал головой то в одну, то в другую сторону, стараясь поспеть за Розиной.
  - Ничего особенного, обычные домашние дела, - скромно ответила Розина, не предавая значения словам управляющего.
  Управляющий с помощником завершили трапезу и удалились на покой.
  - Вот такая служанка нужна нашему князю: всё умеет, всё знает. Обучена манерам, правильному поведению. Я сразу заметил.
  И скромная. Находка! Он давно говаривал, что хочет служанку, которая была бы ему другом. Эта девушка идеальный вариант.
  - И учтива, - пополнил перечень помощник. Думаете, поедет с нами? - спросил он. Помощник оказался не по годам предприимчивый.
  - Она не так проста, как показалась поначалу. Даже и не знаю, что сказать, - ответил управляющий.
  Вскоре они улеглись и мирно уснули.
  А Чечилия донимала Розину:
  - Если предложит тебе, выходи, не думая. Не весь же век тебе в лесу куковать.
  - Успокойся, тетя. Ничего он мне не предложит. С какой это стати? Он из знатных, а я служанка Розина. Понимаешь? Не тешь себя надеждой и меня не тревожь. У меня и без того нелегко на душе. Всё думаю о Пальмиро. Как там наш мальчик? Не болеет ли? Хорошо ли ему у отца, не обижает ли кто? - делилась с тётей прозорливая Розина. Её душевный покой будоражило материнское чутьё.
  - Сама отдала ребёнка, чего уж теперь слёзы лить? - раздражённо ответила Чечилия. В глубине души она не простила Розине. Её поступок считала легкомысленным и преждевременным.
  Утром, перед отъездом, управляющий выкроил время, удобный момент и подошёл к Розине. Он взял её за руку и по-дружески сказал:
  - Послушай меня, Розина. Хочу предложить тебе место служанки в нашем имении. Князь Болондин - прекрасный, добрейшей души человек. Ему нужна такая трудолюбивая помощница, мастерица на все руки, как ты. Он нуждается в преданном друге. Ты бы за ним присматривала, помогала во всём. Когда почитала, когда на прогулку вывела. А, когда и отвлекла от плохих мыслей. Если согласишься, я пришлю за тобой карету. Обижена не будешь, ручаюсь. Зря слов на ветер не бросаю. Слово чести.
  - Я бы поехала. Почему не помочь хорошему человеку? Но тётушка болеет, не могу оставить её без помощи, бессердечно это, - объяснила Розина.
  - А ты бери тётю с собой. Дадим ей пристанище. Будет у тебя на виду, сыта, присмотрена. У нас и лекарь свой имеется.
  Соглашайся, Розина, - уговаривал управляющий.
  - Если так, то поеду. Присылайте по весне карету. Нынче ей тяжело, не перенесёт дорогу, - ответила Розина.
  - Хорошо. Так и сделаем. Очень рад, что ты согласилась.
  С первыми лучами весеннего солнца пришлю за вами человека.
  Он вас и доставит на место. А я, по возвращению, обрадую нашего князя. Тоскливо ему. Овдовел, стареет, болеет, - рассказывал управляющий.
  - Сочувствую. Нелегко ему. Здоровья вашему князю. Присылайте человека, будем ждать. Храни вас, Господь, - пожелала Розина, провожая гостей.
  
  Имение князя Болондина
  "...и тихонько плачет, и тихонько плаче-ет он в пусты-ы-не, в пусты...не".
  Князь тихо задумчиво с выражением допел, растягивая последнюю строчку знаменитого хорового произведения "Утёс", а взор его унёсся далеко-далеко от этих мест. Торжественно зазвучал многоголосный заключительный аккорд, и в его представлении во всей красе предстала старая Русь, с золотыми куполами, перезвоном колоколов и гроздьями цветущей сирени.
  По щеке побежала скупая слеза. Князь продолжал смотреть куда-то вдаль, не шевелясь. Своими корнями он уходил в старинный русский княжеский род - Болондиных. Правда, на итальянский манер его называли - Карло Болондини. Самого Кирилла Петровича судьба забросила в Италию ещё в молодости, где он осел и пустил корни. Так он и жил вдали от родных мест.
  Кирилл Петрович вдовствовал. Сыновья-соколы разлетелись, кто куда. А он вёл размеренный неспешный образ жизни, соответственно своему возрасту и положению.
  Раздался стук в дверь, который отвлёк князя от его мыслей.
  - Входите, - мягко произнёс Кирилл Петрович.
  Дверь приоткрылась, вошла Розина.
  - Синьор Карло, доброе утро, я принесла завтрак.
  - Спасибо, Розина, поставь на стол. Что-то нет аппетита, - поделился князь с Розиной.
  По интонации его голоса она поняла, - князь опять затосковал.
  - Есть аппетит, нет аппетита, а принимать пищу необходимо. Гляньте, как исхудали. А после завтрака выйдем на террасу, я почитаю Вам, а Вы, этим временем, подышите свежим воздухом. Такая благодать сейчас у воды, но Вам ещё трудно, понимаю. Ничего будем дышать здесь, - рассуждала Розина вслух, а сама расстелила на столе белоснежную льняную салфетку. Поставила небольшое овальное блюдо с солнечной полентой, нарезанной порционно, тарелочку с сыром, который князь ещё с молодости очень любил и миниатюрную чашечку с кофе, из которой тянулся вверх лёгкий змеевик пара. По комнате разнёсся горьковатый аромат.
  Розина ухаживала за князем с тех самых пор, как он заболел.
  Она была грамотной, хорошо воспитанной, многое умела, благодаря усилиям покойной Флоренс. Управляющий князя, руководствуясь этими критериями, сразу разгадал загадочную душу Розины. Он ещё там, в лесу понял, что такой человек, как Розина сумеет скрасить жизнь князя, поэтому и принял её на работу. Розина сочувствовала Кириллу Петровичу, делила с ним его переживания. Больше никого он к себе не допускал.
  Иногда наведывался лекарь, так, больше для блезира. Назначал новые микстуры, беседовал с больным, расспрашивая о его самочувствии и уходил. Но всё оставалось, как и прежде. Душа князя маялась, от этого и тело страдало.
  Розина сумела расположить к себе Кирилла Петровича, он доверял ей. Благодаря Розине, он соблюдал предписанный распорядок приёма пищи, чередующийся с отдыхом, воздушными процедурами на террасе. Она подолгу беседовала с ним на интересующие его темы, читала ему. Так они подружились.
  - Повинуюсь, - сказал князь, поднимая глаза на Розину.
  Ты умеешь уговорить, из тебя бы вышел прекрасный дипломат, - предположил князь.
  Розина улыбнулась, чуточку приподнимая уголки губ, ничего не ответив на слова князя. Сама, этим временем, накрывала на стол.
  - Пожалуйста, присаживайтесь. Приятного Вам аппетита.
  - Благодарю, - ответил Кирилл Петрович, вяло, подходя к столу и опускаясь на стул с высокой спинкой.
  
  Всё тайное когда-то становится явным
  Прошёл ещё год. Наступило лето.
  Управляющий по делам князя Болондина прибыл с визитом в графство Делла Конти.
  К слову замечу. В России управляющего князя Болондина звали Николай Владимирович Платонов. А в Италии его величали - Николо.
  Самого графа на месте не оказалось. Управляющего приняла его супруга - графиня Патриция. Они обменялись новостями. Поговорили о делах. Управляющий уже собирался уезжать, как вдруг вспомнил:
  - Графиня, Вы знаете, мне, наконец, удалось найти превосходную служанку для князя. Мы так ею довольны. Она сравнительно недавно у нас, но мы все её полюбили. Манерами, воспитанием она резко отличается от поведения обычных слуг. Она образована. Скорее напоминает хорошо воспитанных барышень. Если не ошибаюсь, она из ваших мест.
  - Что Вы говорите, Николо? Нынче хорошая служанка на вес золота. Как правило, они ленивы и безразличны к своим обязанностям. За ними нужен глаз да глаз, - высказывала графиня свою точку зрения по этому вопросу.
  Я думаю это везение, благословение свыше. Где же Вы нашли её? - заинтересовалась Патриция.
  - Не поверите. В лесу, - ответил Николай Владимирович.
  - Где? - удивилась Патриция.
  - Да, да, не удивляйтесь. Она там жила со своей тётушкой.
  На поляне недалеко от леса стоит их домик, - подробно доложил управляющий князя.
  - Как интересно, - сказала Патриция и вдруг задумалась.
  А, как зовут вашу служанку, сколько ей лет? - спросила она машинально.
  - О, имя у неё очень красивое, как песня. Розина, - ответил он пафосно. На вид ей лет двадцать, а может быть девятнадцать. Вы знаете, я так торопился, нанимая её на работу, что и не спросил о возрасте.
  - Как? Как звать её? - переспросила Патриция, выпучив глаза и раскрыв рот.
  Вы не ошибаетесь?
  Графиня поняла, совпадений быть не может.
  - Нет. А что случилось? - растревожился Николай Владимирович.
  Вы знаете о ней что-нибудь недостойное? - не на шутку заволновался управляющий.
  - Нет, нет. Не в этом дело, - быстро ответила Патриция.
  - В чём тогда дело? - не отставал управляющий.
  Уважаемая графиня, Вы только, пожалуйста, ничего от меня не скрывайте. Я на свои плечи возложил большую ответственность.
  Приставил эту девушку к князю. Мне бы не хотелось..., - заикаясь, произнёс он.
  И тут Патриция сделала жест рукой, перебивая его.
  - Николо. У Вас нет никаких причин для волнений, - произнесла она медленно, не торопясь. Внезапно графиня изменила интонацию:
  - Вы можете доверять этой девушке, как мне. Она выросла на моих глазах. Я её приставила к своей кузине, и та ею была очень довольна. Они стали близкими подругами. Я могу поручиться за неё князю, если это потребуется, - возбуждённо говорила Патриция.
  - Даже так? Тогда, позвольте спросить, почему же Вы, говоря о ней, так волнуетесь? С ней связаны какие-то воспоминания, я правильно Вас понял? - не унимался дотошный Николай Владимирович.
  - Мне трудно в двух словах изложить суть моих волнений. Отложим этот разговор на время, прошу Вас, - попросила графиня.
  - Как Вам будет угодно, - сказал управляющий, соблюдая этикет. Распрощался и уехал.
  Патриция пребывала в растерянности. Она не понимала, почему Розина и Флоренс не вернулись домой.
  - Что могло такое случится, что заставило их остаться у тётушки?
  И в течение стольких лет даже весточки не прислать!
  Не понимаю. Это так не похоже на мою кузину. И Розина всегда была такой внимательной, - думала графиня.
  - О, Боже, я даже не спросила его о Флоренс. Так, я немедленно еду к князю и сама обо всём расспрошу Розину, - произнесла она вслух. Патриция отправилась в свои апартаменты, собираться в дорогу.
  В это время вернулся граф Риккардо. Он был не в духе. Что-то не ладилось у него в делах. Граф на ходу делился с женой последними новостями, и Патриция желая успокоить супруга, отложила поездку в имение князя Болондина.
  Утро следующего дня ничем не отличалось от предыдущего.
  Стоял прекрасный летний день. Солнце ещё не припекало.
  В воздухе витал лёгкий нежный аромат летних растений. От воды доносился приятный ветерок. А в графстве Делла Конти каждый занимался своим делом.
  Патриция не стала откладывать поездку на послеобеденное время, и сразу после завтрака отправилась к князю.
  Графу она ничего не сообщила, решила сама всё проверить, во всём разобраться.
  Миновал час, как Патриция прибыла в имение князя Болондина.
  Он любезно её принял. Они мирно беседовали.
  Подошло время обеда.
  - Дорогая графиня! Отобедайте со мной. Этим Вы скрасите моё одиночество. Трапеза приобретёт праздничность, - предложил князь.
  С тех пор, как моя супруга почила в бозе, семейный уют навсегда утерян мною, - растрогался Кирилл Петрович.
  Я так люблю Ваши визиты. Всегда ожидаю их с большим нетерпением. Мне так хорошо в Вашем обществе, - разговорился, скупой на слово и сдержанный в эмоциях, князь. Кирилл Петрович пребывал в хорошем настроении, но взгрустнул немного от внезапно нахлынувших воспоминаний. Он уважал супружескую чету Делла Конти. Их связывали добрые многолетние отношения.
  - С удовольствием отобедаю с Вами, дорогой Карло, - ответила Патриция, откликнувшись на предложение князя. Она искренне сочувствовала ему.
  - Карло, Вы прекрасно знаете, как я отношусь к Вам. Мой супруг почитает Вас. Встречаться с Вами, бывать в Вашем доме для нас большая честь и превеликое удовольствие, - отреагировала Патриция на слова князя, обменявшись с ним любезностями. Но на сей раз, эти слова прозвучали не для красного словца, как того требует негласный закон приличия или для протокола, а искренне, от всего сердца.
  - Благодарю Вас, душа моя. Вы пролили бальзам на мои раны, - сказал князь вдохновенно.
  Пройдёмте, пожалуйста, в столовую, - как радушный хозяин пригласил он. Князь сделал над собой усилие, поднялся, подошёл к Патриции и предложил ей свою руку. Графиня улыбнулась ему, встала, взяла князя под руку, и они направились в столовую.
  А там Розина хлопотала, сервировала стол к обеду.
  Графиня, увидев Розину замедлила шаг. Затем остановилась, но, не желая привлекать внимание князя, прошла вперёд. Князь поначалу не заметил изменений в состоянии графини, подвёл её к столу, отодвинул стул и дождался, пока она сядет.
  - Благодарю, Вас, - сказала графиня.
  После этого князь степенно направился к своему месту. А она не сводила глаз с Розины. Патриции не верилось, что это действительно та самая Розина, которую она знала с пелёнок, маленькой девочкой. Затем эта девочка выросла, на её глазах превратилась в девушку и в одночасье покинула их гостеприимный дом, графское имение, своего отца.
  А Розина, как всегда напевая себе под нос, полностью погрузилась в сервировку стола, и не заметила, как князь вошёл в столовую с дамой.
  - Розина, у нас сегодня праздник. Графиня Патриция Делла Конти согласилась разделить со мной обеденную трапезу, - торжественно объявил князь.
  Я думаю, вы знакомы, - предположил Кирилл Петрович.
  Николай Владимирович рассказывал, что ты родом из их мест.
  После этих слов, Розина окаменела. Из её рук выпали столовые принадлежности и с грохотом попадали на пол. Девушка побледнела, пошатнулась. Другой рукой ухватилась за стул, что находился рядом. Розина растерялась, она не знала, что ей делать. Первая мысль, которая посетила её голову:
  - Бежать! Бежать! Скорее!
  - Розина, ты, что же не узнаёшь меня? - негромко спросила Патриция.
  Розина отреагировала на голос графини, повернулась к ней лицом. Подняла на неё глаза и расплакалась. Бросилась к ногам Патриции и рухнула на колени со словами:
  - Простите, Бога ради. Простите меня, синьора. Я ни в чём не виновата, верьте мне. Это такое горе..., я с трудом его пережила.
  Я не хотела наносить Вам и графу страшный удар. Вы так добры со мною были. Она говорила, не останавливаясь. Слёзы ручьём текли по щекам, а Розина не замечала их. Она рыдала навзрыд.
  Князь сидел в растерянности, не понимая, что происходит, подспудно сочувствуя Розине.
  - Дитя моё, не надо плакать. Успокойся, пожалуйста, - дрожащим голосом произнёс он.
  Патриция поняла, - случилось нечто из ряда вон выходящее. Будучи великодушным человеком, она обратилась к Розине, искренне сочувствуя ей:
  - Милая моя!
  Успокойся, пожалуйста. Я не намерена тебя наказывать.
  Я приехала повидаться с тобой. Расспросить обо всём. Не надо плакать. Вспомни, я всегда была тебе другом. И своего отношения к тебе не изменила.
  Мы действительно очень беспокоились, когда вы пропали. Пытались вас искать. Адреса твоей тёти я не знала. Отец твой занедужил, лежал в бреду, долго болел и ничего толком объяснить не смог. Так мы потеряли вас из вида. Я в глубине души надеялась, что вы объявитесь или весточкой дадите о себе знать, - подробно, не спеша, рассказывала Патриция.
  Вчера, когда управляющий князя сообщил мне, что ты здесь, я так обрадовалась. Сразу решила навестить князя и убедиться, что речь идёт именно о тебе. В глубине души поселилось сомнение. Оно терзало моё сердце. Думала, что и на сей раз не найду вас.
  Патриция посмотрела на князя и мягко попросила:
  - Карло, дорогой! Не сделаете ли Вы мне любезность?
  - Всё, что попросите. Я к Вашим услугам, - ответил князь, как истинный дворянин, проявляя готовность прийти на помощь даме, в данном случае, графине.
  - Благодарю Вас, - с удовлетворением произнесла Патриция.
  Вы не могли бы оставить меня наедине с Розиной, совсем не надолго? Мне необходимо поговорить с ней. Один щекотливый вопрос не даёт мне покоя. В Вашем присутствии она сконфузиться и разговор не получится, - деликатно пояснила графиня.
  - Да, да, конечно. Уже удаляюсь. Жаль только, обед простынет, - посетовал князь.
  - Нет, нет, не беспокойтесь. Я попрошу повара, он согреет. Мы сию минуту будем обедать, - пообещала графиня.
  Князь медленно, измеряя шагами столовую, удалился.
  - Розина, пожалуйста, поднимись с колен, - попросила Патриция.
  Девушка послушно встала.
  Садись и по порядку расскажи, что у вас произошло.
  Что случилось? Не бойся. Обещаю тебе, чтобы ты мне не сказала, я сердиться не буду. Тем более, не стану тебя наказывать.
  Я не для этого сюда приехала. Говори, всё говори, без утайки.
  Слушаю тебя очень внимательно.
  Патриция действительно была далека от крайних мер. Она никогда не была мстительна, злопамятна. Нет. Её доброта давно всем была известна. Некоторые эксплуатировали её добродетели, выгадывая для себя поощрения. К тому же, она испытывала к Розине родственные чувства. Ей удалось расположить девушку. Устранить страх, терзавший душу все эти годы. И Розина шаг за шагом, с самого начала романтических отношений Флоренс и Марио изложила Патриции печальную, трагическую историю, которая приключилась с её лучшей подругой. В глубине души она считала Флоренс сестрой.
  Розина умолкла. Слёзы струились по щекам маленькими водопадами. Она сокрушалась и кручинилась по умершей Флоренс которую нежно и беззаветно любила. А теперь другая тоска бередила её душу. Розина всем сердцем любила сына Флоренс, очень тосковала по крошке - Пальмиро. Когда-то она спасла мальчику жизнь, потом трепетно растила его, отдавая всю себя без остатка. И своими собственными руками передала малыша отцу - синьору Марио де Росси, желая сыну Флоренс лучшей участи.
  Наступило гробовое молчанье. Патриция расчувствовалась. Достала из своего ридикюля кружевной платочек и поминутно прикладывала его к глазам.
  - Бедная, бедная моя Флоренс. За что? Почему?
  Как это всё ужасно. Кто бы мог подумать? А мы ничего не знали, ничего не замечали. Какая чудовищная судьба!
  Её родители трагически погибли, когда Флоренс была крошкой. Теперь она, непостижимо... Как мы после всего этого будем жить? - горевала графиня. Эта ноша каменной глыбой легка на моё сердце. Боже мой, Боже мой! Что я скажу графу? Как откроюсь ему? Он так любил Флоренс, как свою родную дочь, - сокрушалась Патриция. И вдруг она опомнилась.
  - Розина, а где же малыш, которого ты воспитывала? - спросила она.
  - Я его отдала отцу - синьору Марио де Росси, - ответила Розина.
  - Почему? Мальчик мог жить в нашем имении, вместе с тобой и твоей тётей. У нас и няни есть. Насколько я помню, Марио женат. И его супруга, - графиня запнулась. Как это сказать поделикатнее?
  Понимаешь, дорогая Розина, супруга Марио не очень приветливая женщина. У нас с ней не сложились отношения. Она не выдержанна, резка, груба. Далеко не всегда её выходки совпадают с теми нормами поведения, которые заведены у нас. С тех пор, как он женат на ней, всё окружение Марио и его родителей, перестало бывать в их, некогда, гостеприимном доме. Я не думаю, что мальчику будет хорошо у них. Во всяком случае, не лучше, чем у нас, в этом нет сомнений. Уверяю тебя. Мы его прямые родственники. Мне думается, Розина, ты поторопилась, совершив необдуманный поступок.
  Вступать в конфликт с Марио я не намерена. Он не отдаст ребёнка. У него в браке детей нет, - рассуждала графиня вслух.
  Что же нам делать? - вопрошала раздосадованная Патриция.
  - Вы знаете, синьора Патриция, - отвлекла её Розина.
  Пальмиро унаследовал материнскую внешность, он очень похож на Флоренс. Такой красивый мальчик. И такой ласковый, как девочка. Я без него страдаю. Прикипела к нему всей душой. Очень скучаю по нему. Представьте, мы с ним не расставались ни на минуту. Он и ночью любил со мной спасть. Бывало, заберётся в мою постель и там засыпает. Я прихожу, ложусь потихоньку рядышком. Он - хитрец, обхватывает меня своими пухленькими ручонками, прижимается и на груди засыпает. Флоренс бы ему не нарадовалась. Он спокойный, хороший мальчик. Не будет обузой отцу. Синьор Марио пообещал мне, что создаст сыну все условия. Будет уделять ему внимание, распрощается со своими бесконечными путешествиями. Сказал, что сам желает растить сына.
  - Дай-то Бог, чтобы оно так и было, - недоверчиво произнесла графиня.
  Патриция оказалась права. Её сомнения имели под собой почву. Она, как в воду глядела. Жена Росси, узнав о ребёнке, приревновала супруга к мальчику. А, когда увидела, как ребёнок похож на бывшую пассию Марио, просто сошла с ума. Стала ревновать супруга к покойной Флоренс. От злости, от зависти, которую она испытывала ко всем, в том числе и к Марио, она в полном смысле слова, утратила рассудок Поначалу Франческа всячески вредила Марио. Затем приняла решение отомстить безнадёжно утерянному супругу. Но, как? Ей недолго пришлось гадать и искать приемлемый вариант.
  
  Маленькое отступление.
  Франческа обожала вкусно поесть. Меры в еде она не знала. Видимо так она залечивала свои душевные раны, заедала все свои обиды. Если учесть тот факт, что она весь день проводила в постели, вставая лишь к трапезам и изредка на прогулки, легко можно себе представить её внешний облик. Результат, как говорится, на лицо. Она выглядела тучной, рыхлой, тяжеловесной, гораздо старше своих лет. Однако этот факт не омрачал её настроения, она не предавала ему никакого значения и не обращала внимания на это. От удовольствий не отказывалась. Франческа любила сладости, крепкое вино, жирные сыры, всевозможные десерты, картофель во фритюре, а из мясных блюд отдавала предпочтение блюду под названием "Сальтимбокка - saltimbocca alla romana".*
  
  
  *Историческая справка
  Традиционная римская "Сальтимбокка" - очень вкусный рулет из телятины . Saltimbocca в переводе означает - "прыгай в рот".
  Небольшой кусок слегка отбивают плоской стороной ножа, обжаривают на оливковом масле. На каждый кладут пол-листика шалфея и ломтик прошутто - пармской ветчины. Сворачивают рулетом, скрепляют шпажкой. Тушат в белом вине и подают с овощами, рисом, (приправленным шафраном) картофельным пюре или со спагетти.
  Из напитков подают красное вино "Кьянти" или изысканное Монтепульчано.
  
  Аделина, - как говаривала Франческа, - мой верный страж.
  Так она полагала. В этом вопросе Франческа дала промах, оказавшись неопытной и недальновидной, нанимая прислугу.
  Заглянуть кому-либо в душу, поняв все тайны - невозможно. Тем более, если человек умело скрывает свои мысли и чувства. Аделина вела себя очень осторожно, всячески угождая госпоже, не выдавая своих истинных намерений. Старая служанка прекрасно готовила излюбленное блюдо Франчески. Желание госпожи для неё было законом. Она при ней выполняла функции лакея.
  Как-то подавая на обед её любимую "Сальтимбокку", служанка уловила подходящий момент и поинтересовалась:
  - Синьора, как Вы себя чувствуете?
  - Плохо, - лениво ответила Франческа, поднимаясь с постели.
  - Последнее время Вы пребываете в расстроенных чувствах.
  Я вижу. В чём причина? Вы знаете, я всегда Вам помогала, когда словом - правильным советом, а когда и делом. Расскажите, что стряслось? - тоном безликого лакея расспрашивала Аделина.
  Что растревожило, мою госпожу? - заискивала Аделина, помогая Франческе одеться.
  - Разве ты не знаешь? Мой полоумный супруг привёз в наш дом подкидыша. Уверяет, что это его сын. Я и раньше слышала от матушки Марио, что у него был умопомрачительный роман с родственницей графа Риккардо Делла Конти. Он её страстно любил и возжелал связать с ней свою жизнь. А его родители воспротивились. У них было устное соглашение с моим отцом. Правда, я не представляла, что у Марио с этой девицей всё так далеко зашло. Вот тебе и нравы. А ещё родственница графа, почитаемого и уважаемого человека в обществе. Вот вам и высший свет..., - надсмехалась Франческа. Какой позор! Недосмотрели, выходит. Ты знаешь, я полагаю, она нажила ребёночка с кем-нибудь другим. У нас ведь нет детей, значит, Марио никак не может быть отцом её ребёнка, - рассуждала она. Франческа и не задумывалась над тем, что сама является причиной отсутствия детей в их семье.
  - Я думаю, настоящий виновник отказался, не захотел признать себя отцом, вот она и навязывает мальчонку Марио, - заключила Франческа, глумясь над чувствами Флоренс и Марио.
  А мне теперь, что прикажешь делать? Я не собираюсь держать в своём доме подкидыша. Пойдут разговоры, пересуды. Какой стыд. Что в обществе скажут? - возмущалась Франческа.
  - А Вы не робейте. Не робейте, говорю я Вам. Надо извести мальчонку, пока мал, - внезапно предложила Аделина.
  - Ты это о чём? - спросила Франческа, будто не понимая. А сама глаза увела в сторону, чтобы Аделина не увидела, - она от неё именно этого ждала.
  - У меня есть знакомый знахарь, который помогает излечиваться от недугов. А кому и зелье приворотное варит. Кому и яд..., - произнесла служанка со значением и посмотрела на свою госпожу, ожидая её реакции. Франческа испуганно посмотрела на Аделину.
  - Правда шальной он, девок любит. Ох, любит! - продолжала Аделина свой рассказ, смакуя.
  Вы его щедро вознаградите, он Вам всё приготовит, - настраивала она госпожу.
  - За ценой не постою, - заверила Франческа служанку.
  А не подведёт? - спросила она.
  - Он честный. Коль берётся, - выполняет на совесть. Только Вам к нему придётся идти самой. Мне туда заказана дорога, - предупредила Аделина.
  - Что так, грешна? Боишься?- неожиданно спросила Франческа.
  - Как не быть? Грешна, каюсь и побаиваюсь тоже. Люди обиды не забывают и не прощают, - ответила Аделина, отворачиваясь, чтобы Франческа не увидела накатившихся слёз.
  - Чего это ты вдруг? - брезгливо спросила Франческа. Никогда не видела тебя с мокрыми глазами. Стареешь..., - злобно подметила она. Попробую прибегнуть к твоей помощи, - после обдумывания решительно сказала Франческа.
  Только принеси мне свои вещи. Не поеду же я к нему в барских нарядах.
  - Слушаюсь, синьора. Всё сделаю, как скажете, всё принесу.
  И знахарю весть пошлю, чтобы ожидал Вас, - заверила госпожу Аделина.
  
  Не рой другому яму
  В назначенный день, Франческа прибыла к знахарю. На ней было бедное одеяние. Аделина посоветовала ей заплести косу, чтобы походить на деревенских девушек. Франческа смыла с себя белила, румяна. Не наводила брови. Аделина подробно рассказала ей, как найти домик знахаря. Франческа приказала кучеру:
  - Ждать, пока не вернусь.
  А сама пошла по тропке, следуя точному описанию Аделины.
  Жил знахарь на отшибе, обособленно. О нём ходила дурная слава. Деревенские жители его не любили и боялись. Пугали им детей. Если, кто его и навещал, так только по острой надобности и не по своей воле. Всякое случалось. Ходили слухи, что он зазывал к себе девушек, которых встречал в лесу или у колодца. Опаивал их снадобьем. После этого они на какое-то время пропадали бесследно. Близкие мысленно хоронили их, а потом девушки возвращались, но потерявшие рассудок либо прокажёнными - с венерическими болезнями. Как правило, девушки вскоре умирали. Хоронили их в стороне от кладбищенской ограды.
  Франческа всего этого не знала. Аделина скрыла от неё столь интимные подробности. Недолюбливала служанка свою госпожу, ох недолюбливала, но умело это скрывала. Случай представился. Вот и отправила Аделина Франческу, загодя зная, на что.
  Франческа крадучись подошла к домику знахаря и, как велено было, постучалась в оконце три раза. Заходили засовы, распахнулась дверца, и она увидела перед собой страшилище. Страх всецело охватил ею. Она поледенела.
  В руках знахарь держал лампаду, которая освещала все его "прелести". Маленького росточка, приземистый, сутулый, лысый с отвратительным лицом. Узкие крошечные глазки-щёлочки, запавшие в глазные впадины, почти не просматривались. Лишь стальной, какой - то нездоровый блеск обращал на себя внимание. На фоне впалых щёк вырисовывались скулы, подпиравшие глаза. Носа не было. Вместо него остался расплывшийся отросток непонятной формы. Он только и напоминал о том, что на этом месте когда-то был нос. Создавалось впечатление, что птица поклевала кожу на его лице. Кожа была усеяна засохшими корками от ран, которые время от времени кровоточили. Зубов во рту почти не было.
  - Какая лапонька, - проговорил он гнусаво. Аделина знает, кого присылать, - обрадовался знахарь. Упитанная такая, прелесть моя, - принялся он за своё, не теряя времени зря. Входи, входи. Чего стоять на пороге? Я рад таким дорогим гостям, - произнёс он, заискивая. Схватил Франченку за руку, словно зажал в железные тиски и втащил в свою конуру. Франческа подчинилась. Её охватил такой ужас, что она не понимала, что делает.
  В конуре знахаря стоял тяжёлый спёртый удушливый запах.
  - Аделина прислала мне весточку и указала в ней, чтобы я приготовил ядку, но такого, чтобы человек умер не сразу, а постепенно, - смаковал он.
  - Не человек, а ребёнок, - поправила его Франческа, немного опомнившись.
  - Понял, понял, - скороговоркой проговорил знахарь и засуетился у стола.
  На полках над столом стояли различные по форме и размеру мензурки с тёмными жидкостями. Одни по консистенции напоминали чай, другие желе, третьи, - джемы. Настои также отличались друг от друга насыщенностью цвета. Среди них были и светлые, прозрачные растворы. Все мензурки были закрыты деревянными пробками. На многих их них углём сделаны надписи.
  - Сейчас, сейчас, моя кисонька. Я приготовлю твой заказ.
  Ты будешь довольна, - произнёс он противно хихикая.
  Знахарь снял с полки одну мензурку. Отлил немного заготовленного отвара в маленький пузырёк, покрутил его перед глазами на свету, перелил в ковшик и поставил на печку.
  - Немного выпарится. Добавлю к нему сладенького сиропчика для вкуса. И яд готов.
  - Для чего это нужно? - спросила Франческа.
  - Как для чего? Слаще умирать, - пояснил он, скривив противную гримасу.
  - Аделина объяснила Вам, что смерть не должна наступить сразу, чтобы никто ничего не заподозрил, - напомнила Франческа.
  - Не волнуйся, лапонька. Долго умирать будет твой ребёнок, долго, - ответил он лилейным голосочком.
  Над ковшиком дымкой поднялся пар, предвестник готовности яда. Знахарь снял с плиты ковш. Достал с другой полки, что была прикрыта занавеской, пустой маленький пузырёк. Перелил в него готовый яд, плотно закрыл пробкой. Поднёс к губам, тихо нашептал что-то непонятное. Франческа прислушивалась, но так разобрать и не смогла.
  Закончив процедуру, он протянул Франческе пузырёк.
  - А теперь, оплатите за выполненный заказ, - сказал он совсем другим тоном и изменённым голосом.
  - Я готова, - ответила ему Франческа, доставая приготовленный мешочек с золотыми монетами. Назовите цену, - добавила она. Будет этого мало, привезу ещё. И она протянула знахарю мешочек с золотыми монетами.
  - Не-ет, моя дорогая. С Вас я этого не возьму, - резко заявил знахарь, становясь в позу, отшвыривая рукой мешочек.
  - А что же тогда? У меня только золото. Могу предложить украшения, что на мне, - ответила Франческа, немного растерявшись.
  - Ты не прикидывайся девственницей, - отчеканил он.
  Аделина должна была тебя обо всём предупредить, - грубо кинул он в сторону Франчески.
  - О чём предупредить? Она сказала, - щедро вознаградить.
  Разве золотые монеты не щедрое вознаграждение? - удивилась Франческа.
  - Для меня нет. Я с девушек и молодых женщин металла не беру.
  Ты приголубь меня, приласкай, и это будет самое лучшее вознаграждение, - заявил он язвительно, притягивая к себе Франческу. Всего разок. Ты не смотри, что я некрасив и не молод.
  Я знаю, как обойти барышню, - продолжал он.
  Что Аделина тебе ничего не рассказывала, как я ублажал её, когда она была девицей? - гримасничая, заявил он, раскрывая чужую тайну.
  - Немедленно отпустите! Слышите? Вы мне омерзительны!- выкрикнула она.
  Франческа пропустила мимо ушей его откровения. Она вырывалась и не подчинялась его неуместным поползновениям. Знахарь выпустил Франческу из своих цепких рук, в одно мгновение (в очередной раз) мастерски сменил тон и сказал:
  - Если я тебе так противен, не надо. Я же не насильник, какой-то там. Давай разойдёмся по добру по здоровью, - исподволь предложил он, усыпляя бдительность Франчески.
  Давай, лапонька моя, попьём с тобой травяного чайку. Я хороший чай завариваю. Побеседуем, как старинные друзья и ты поедешь, а я останусь в одиночестве свой век доживать, - говорил он, суетясь у печи. Знахарь достал из мешка (под столом) сухих трав, понюхал каждую в отдельности, нахваливая. Сложил в бадью, залил водой и поставил на печку. Вода быстро вскипела, травы осели на дно бадьи, и по всей конуре знахаря разнёсся пряный, немного тёрпкий, сладковатый запах. Он пошептал над бадьёй. Перелил в сосуд и поставил на столе. Разлил в деревянные кружки, одну из них пододвинул Франческе. Пока он колдовал над приготовлением отвара, рассказал Франческе о прошлом Аделины.
  - Она в юности была чертовски хороша собой. Ядрёная девка. Налитое яблочко. Жила в родительском доме. Её отец был знаменит в округе и за её пределами. Скрипичных рук мастер! Мозговитый, даровитый, рукастый. У него была большая клиентура. Они жили безбедно. Аделина считалась старшей дочерью в семье. Кроме неё было ещё четверо сыновей. Воспитывали их в строгости. А Аделина с молодых ногтей отличалась строптивостью. Горласта, бойка и не подчинялась отцу. Её мать была хрупкой женщиной, настоящий ангел. Аделина всегда подсмеивалась над ней. Не понимала, почему мать всё терпит от отца, "заглядывает ему в рот", полностью выполняет все его указания, просьбы. Аделина часто ссорилась с отцом. Провоцировала в доме скандалы. Отец запирал её в отдельной комнате и не разрешал выходить, пока не попросит у него прощения. А Аделина этого делать не умела, да и не хотела. Гордыня повелевала ею.
  Я совсем юным нанялся к её отцу в подмастерье. У меня с детства проявилась любовь к знахарству. Я собирал травы и готовил из них отвары, потом на себе проверял, как они действуют. Один раз чудом жив остался. Спас меня местный лекарь, который, узнав о моём увлечении, взял меня в ученики и передал мне свою школу.
  Я ему обязан по гроб жизни. У отца Аделины я варил первоклассный лак, он обрабатывал им дерево, и скрипки пели. За что он меня и держал при себе на полном довольствии. Так мало-помалу я привык, прижился в их доме. Аделина меня опекала. Иногда помогала, с ней работа спорилась. Она пошла в отца, умением работать. Хорошо готовила, вкусно. Меня всегда угощала.
  А в один из вечеров, когда все ушли в храм, пришла ко мне в комнату. Стала обнимать, целовать, липнуть. В результате произошло то, что должно было произойти. У неё и у меня это случилось впервые, и мы не очень хорошо оценивали происходящее. Безусловно, мы скрыли наличие этого факта от её семьи. Спустя время, Аделина шепнула мне на ухо, что с ней что-то непонятное происходит. Она толстеет не по дням, а по часам, её подташнивает, голова кружится, слабость. Я догадался, что с ней. Нашёл нужную траву, сделал настой, дал ей выпить. То ли переусердствовал с пропорцией, то ли ошибся с травой. В один из дней Аделина залилась кровью, она умирала у меня на глазах. Это вызвало в семье переполох. Отец всполошился, вызвал лучшего лекаря, и он с трудом спас ей жизнь, предупредив, что детей у неё больше никогда не будет. С тех самых пор, она и возненавидела детей. Вот тогда-то и открылась правда. Отец Аделины не простил ей этого поступка, сказав, что она залила грязью, позором весь его род. В ярости он выбросил нас на улицу, не желая видеть в своём доме. Аделина нанялась служанкой к господам, а я помогал местному лекарю в приготовлении лечебных сборов. Потом переехал жить в другое место, там меня постигла неудача. Похотлив я по натуре. Вот и поплатился. А Аделина исчезла куда-то, и долгое время я о ней ничего не знал. Как-то мне рассказали, что одну служанку "с треском" выбросили за порог. Она положила глаз на молодого синьора и попыталась отравить его невесту. Но в последний момент ей помешали. Я сразу сообразил, что это дело рук Аделины и ждал, когда она объявится, подаст весточку. Она не изменилась.
  - Я Вам не верю, - перебила его Франческа.
  Аделина тихая, нетребовательная, услужливая. Зачем наговариваете на человека? Она у меня много лет служит. И ничего подобного я не замечала, - возразила ему Франческа.
  - Наивная ты, девонька. Жизни не знаешь. Убеждён, Аделина и поныне, даже в таком возрасте промышляет тем же. Её не переделать. Он завершил рассказ и обратился к Франческе:
  - Что-то Вы медленно пьёте, или чай мой не пришёлся Вам по вкусу?
  В этот момент за окном защебетали птицы. Франческа повернулась в сторону окна. А знахарь, воспользовавшись удобным моментом, схватил с полки маленькую мензурку и подлил из неё немного настоя в чай Франческе. Быстро закрыл пробкой. Тут же на столе спрятал мензурку в горшок с полевыми цветами. Облегчённо вздохнул и сказал:
  - Пожалуйте, откушайте чайку.
  Франческа ни о чём, не догадываясь, небольшими глотками пила чай и слушала пение птиц.
  - Тихо у Вас тут и птицы поют..., как в раю, - потеряв бдительность, ничего не подозревая, сказала она.
  - Да, да, - гнусаво вторил ей знахарь, а сам с нетерпением наблюдал за её поведением.
  Всё произошло в мгновение ока. Появилась дурнота, голова закружилась. Франческу сильно тошнило, перед глазами поплыл туман. Всё расплылось. Она не контролировала ситуацию. Потом провал в памяти. И темнота. Она неестественно заснула, как умерла. Только продолжала дышать. Во сне, как в тумане периодически ловила лицо знахаря. Её тело не подчинялось ей, лишь какие - то странные болезненные ощущения волнами наплывали и отзывались во всём теле. И опять провал... Сколько она пробыла в забытьи, она не знала. Выходила Франческа из этого состояния очень тяжело. Её рвало, мучила сильная головная боль, ломило всё тело. Её знобило. Какое-то странное возбуждение периодически возвращалось к ней, и тогда она плакала, как беззащитное дитя. Знахаря в конуре не было.
  Франческа вернулась домой совершено разбитая, с трудом передвигаясь. В руках она держала пузырёк с ядом, предназначенный для Пальмиро.
  
  
  Преступление против невинного...
  Отлежавшись, немного отойдя от пережитого, утром следующего дня Франческа поинтересовалась:
   - Аделина, что синьор, он дома?
  - Сию минуту узнаю, моя госпожа, - ответила Аделина и ушла.
  Вскоре она вернулась и сказала:
  - Синьора, он уехал по делам имения. Так слуга доложил, - уточнила служанка.
  Ступайте спокойно, - посоветовала Аделина, поторапливая госпожу.
  Франческа улучила момент и отправилась на половину Марио.
  Она, крадучись вошла в столовую. На столе стоял приготовленный для Пальмиро завтрак. Няня умывала мальчика после сна.
  Франческа подошла к столу, открыла пузырёк с ядом и опрокинула содержимое в сок из свежих томатов. В это время в столовую вошла няня, держа за руку Пальмиро. Франческа от неожиданности выпустила из рук пузырёк.
  - Поднять? - прозвучало у неё в голове. Нет, не буду, она увидит, - решила Франческа. Не глядя на пузырёк, чтобы не привлекать внимания няни, она отшвырнула его ногой под стол. Не заметят, - подумала Франческа, сама себя успокаивая.
  Няня, увидев Франческу, удивилась, замедлила шаг, поздоровалась:
  - Доброе утро, синьора!
  Франческа не ответив ей, спросила:
  - Элиза, Вы привели мальчика к завтраку?
  - Да, синьора.
  Синьор Марио настоятельно предупредил меня, чтобы я соблюдала режим, - ответила няня.
  - Так не теряйте время. Кормите его. Завтрак простынет, - резко сказала Франческа и удалилась.
  К вечеру у мальчика открылась сильная рвота, появился жар. Лекарь, осмотрев мальчика, не смог определить причину внезапной болезни. Он отпаивал мальчика микстурами, делал растирания, компрессы, ванны с травами. Ничего не помогало.
  Так прошла неделя. Жар опускался и снова стрелой взлетал.
  - В чём дело, Нунцио? Почему ни одно средство не помогает? - спросил Марио у лекаря, служившего у него в имении.
  - Поверите, синьор Марио, за годы моей многолетней практики, я ещё не встречал ничего подобного. Я перепробовал всё. Загадка, непостижимо, - рассуждая, ответил озадаченный лекарь.
  Марио вызвал лекаря из города. Тот осмотрел мальчика, посоветовал промыть кишечник. Слуги принесли в сосудах воду.
  И лекарь заставил мальчика (чашку за чашкой) выпить большую порцию воды, перемешанной с раствором, приготовленным им заранее. После этой процедуры, у мальчика появились сильные колики в животе, началось расстройство желудка. При опорожнении кишечника, он упал без чувств, напугав отца и всех, кто был рядом.
  К слову будет сказано.
  Лекарь мыслил в правильном направлении. Вот бы сделать эту процедуру в самом начале болезни. Но за неделю яд успел всосаться в кровь и главенствовал в организме ребёнка. Именно поэтому начались осложнения. Да, следует отметить. Яд, приготовленный знахарем по сложному рецепту, действовал не по сценарию обычного отравления. У мальчика начались судороги. Процесс шёл по нарастающей.
  - Я бы сделал мальчику кровопускание. В случае сильного отравления стоит спустить немного старой крови и давать пить, много пить, с добавлением глюкозы, - объяснял лекарь Марио.
  - Так почему же Вы медлите, ничего не предпринимаете? - нервно спросил Марио. Делайте что-нибудь, делайте.
  - Синьор, мальчик сильно ослабел за неделю. Потерял в весе. Периодически у него наступает обморочное состояние. Вы же сами видите. Рискованно. Болезнь прогрессирует, и это удручает, - ответил городской лекарь, посматривая на своего коллегу.
  Ближе ко второй недели болезни температура опустилась ниже нормы. Рвоты, поносы прошли. Как видно процедуры всё же дали свой результат. Но судороги продолжали мучить ослабевшего ребёнка. Он больше не играл, не просил почитать ему или рассказать интересные истории. Не вставал с постели.
  На третьей неделе у мальчика стали выпадать волосики на головке, и его роскошные локоны редели день ото дня. Выглядел он осунувшимся, сильно похудевшим, очень бледным, с тёмными кругами под глазами. Его некогда нежное личико приобрело сероватый оттенок. Бархатная гладкая кожа покрылась гнойничковыми папулами. Пальмиро погрустнел. Во сне часто бредил и звал Розину. Марио не отходил от сына. Когда он услышал, как Пальмиро во сне зовёт Розину, он решил, во что бы то ни стало съездить за ней и уговорить переехать к ним.
  Марио не на шутку испугался:
  - Неужели Пальмиро заболел от тоски? Как же я не подумал об этом? Я виноват. Только я один виноват в том, что Пальмиро заболел. Тогда нужно было на коленях просить Розину поехать с нами. Мальчик вырос на её руках, любит её. А я разлучил их. Нет мне пощады, - терзался Марио.
  Завтра же с раннего утра поеду за Розиной, - решил он.
  Но жизнь вносит свои коррективы.
  Утром няня позвала Марио и испуганно сказала:
  - Я не понимаю, что с ребёнком. Он жалуется, что ему мало света, просит, чтобы принесли лампаду. Марио побежал к сыну.
  Пальмиро лежал без движения. Его недетский взгляд устремился куда-то вдаль.
  - Пальмиро, сынок, доброе утро, - сказал Марио дрожащим голосом. Выдержка отказывала ему.
  - Вы что-то путаете, папа. Какое же утро? Ещё темно. Я попросил Элизу, чтобы она принесла лампаду, - потухшим голосом произнёс быстро повзрослевший малыш.
  - Боже мой, что с тобой, сынок? Что тебя беспокоит, скажи мне? - расспрашивал Марио, припав к постели сына.
  - Ничего, ничего не беспокоит. Спасибо, папа, - тихо проговорил Пальмиро.
  - Позовите лекаря. Ну, что же вы стоите? - кричал Марио.
  Он больше не руководил своими эмоциями. Потерять ребёнка - единственное, что у него осталось. Пальмиро ежеминутно напоминал ему Флоренс. Его присутствие согревало душу Марио.
  Нунцио - лекарь, служивший в имении, первый осмотрел мальчика и развёл руками.
  - Коллега, обратился он к городскому лекарю, взгляните. Зрачки не реагируют на свет, - пояснил он.
  Городской лекарь открыл свой саквояж, достал из него инструменты. Внимательно обследовал глаза мальчика и подтвердил:
  - Вы абсолютно правы, коллега. Мне нечего добавить, - сказал он. Я сожалею, синьор, - обратился он к Марио. Но на сей раз, мы бессильны. Есть неизученные болезни, которые мы не умеем разгадывать и лечить. Мне очень жаль.
  - Вы подписали моему сыну приговор? - твёрдым голосом спросил Марио, с трудом сдерживая рыдания.
  - Нет, синьор. Будем искать. Но на это потребуется время. А, как себя поведёт организм ослабленного болезнью ребёнка, мы не знаем, поэтому не можем ручаться за конечный результат. Повторяю, будем искать. Я сейчас же отравляюсь в город.
  С Вашего позволения переговорю с другими специалистами, будем созывать консилиум. Очень тяжёлый случай, - предупредил он.
  - Дорогой мой!
  Я доверяю Вам и полагаюсь на Вас. Созывайте консилиум. Обещайте им любое вознаграждение, только помогите моему сыну, - умоляюще произнёс Марио.
  Нунцио, прошу тебя, пока синьор Клаудио вернётся, не отходи от Пальмиро, - приказал Марио.
  - Слушаюсь, синьор. Не извольте, пожалуйста, беспокоится.
  
  Разговор с няней
  Марио поднялся очень рано. Тревога закралась в его душу, и он не мог спасть. Марио бесшумно подошёл к постели спящего Пальмиро. Нагнулся над ним, прислушиваясь, как мальчик дышит.
  - Синьор, я должна Вам сообщить нечто очень важное, - сказала няня, сидящая у постели ребёнка. Я понимаю, мне надо было поговорить с Вами гораздо раньше, но я не решалась, - обратилась Элиза к Марио.
  - Давайте выйдем, не будем ему мешать. Его сон поверхностный. Он так тяжело дышит. Бедный мой мальчик, он и во сне не отдыхает, - произнёс Марио шёпотом, выходя из спальни Пальмиро.
  - Что Вы хотели мне сказать? - спросил он у няни.
  - В том день, Вы помните, когда наш малыш занемог?
  - Помню, как не помнить? - ответил Марио удивлённо.
  Так вот в тот самый день произошло очень странное событие, - волнуясь, она начала свой рассказ.
  - Что Вы имеете в виду? Что произошло? Какое событие? -недоумевал Марио.
  - Вы только не расстраивайтесь, синьор Марио, - успокаивала няня, стараясь смягчить удар.
  Утром я принесла из кухни завтрак для Пальмиро. Поставила поднос на стол в столовой. И ушла будить Пальмиро. Так я делаю каждый день, с тех пор, как ухаживаю за Пальмиро. Мы с ним побеседовали, пока я его одевала. Вы знаете, синьор Марио, у мальчика в то утро было прекрасное настроение, - вспоминала Элиза. Затем я его умыла. И мы отправились в столовую на завтрак.
  Элиза остановилась. В её поведении ощущалась неловкость. Похоже, она внутренне боролась сама с собой, не будучи уверенной, надо ли рассказывать барину о происшедшем.
  - Элиза, я Вас слушаю, - поторопил её Марио.
  Она подняла глаза на Марио и продолжила:
  - Когда мы вошли в столовую, я увидела синьору Франческу.
  - А, что она там делала? - громко спросил Марио, воспринимая эту новость "в штыки". Всё, что касалось его отношений с Франческой, вызывало в нём негативную, болезненную реакцию.
  - Она не бывает на нашей половине, непонятно, - насторожился Марио.
  - Не знаю, синьор. Я тоже очень удивилась. Она стояла у стола.
  В руке, которая зависла над стаканом с соком для Пальмиро, она что-то держала, но рассмотреть мне не удалось. Синьора сильно сжала кулак. Вы знаете, она как-то странно на меня смотрела. Мне показалось, что она не в себе. Синьора задала мне несколько вопросов. Она чем-то была недовольна, не в настроении. Я ответила. Она постояла ещё несколько минут и ушла. Я усадила Пальмиро, накормила завтраком, пока собирала посуду, мальчик крутился рядом. Потом я отвела его в детскую. А там он показал мне свою находку - маленький пузырёк. На дне его была светло-коричневая жидкость. Я понюхала и у меня закружилась голова. Я тут же отнесла пузырёк нашему лекарю - Нунцию. Честно говоря, я подумала, что это он обронил. Нунцио посмотрел, но по запаху не смог определить содержимое пузырька. Сказал, что у него такого состава нет. Он спросил у меня, у кого я взяла пузырёк, желая разобраться, кто именно принёс его. Нунцио сразу же заподозрил неладное. Вылил эти капли на стёклышко под своим прибором, (всё не запомню, как он его называет) и сказал, что у него такого состава точно нет. Он твёрдо уверен. Нунцио долго расспрашивал меня, где я его взяла. Я ему подробно всё объяснила. Он в ответ только пожал плечами.
  А вечером того же дня, у Пальмиро открылся жар, - завершила Элиза свой монолог.
  - Очень странно. Почему же ты мне об этом не рассказала тот час? - спросил Марио.
  - Побоялась гнева синьоры, - призналась Элиза, плача.
  Марио догадался. Он всё понял. Однако не стал выяснять отношений с Франческой.
  
  Всё тайное становится явным
  Шло время. Как-то после водных процедур, Аделина, помогая Франческе одеться, внезапно обнаружила на её теле следы страшной болезни. Никому, не сказав ни слова, она собралась и в одночасье покинула свою госпожу, прихватив с собой драгоценности Франчески и золотые монеты, которые та имела неосторожность оставить в своей спальне. Больше Аделину не видел никто.
  
  Синим густым покрывалом спускается вечер к изголовью гор.
  Он робко подкрадывается к ним. Осторожно укладывается, протискиваясь между ними. Удобно устраиваясь, стирая заострённые очертания верхушек гор.
  Закончился день, промелькнул незаметно вечер.
  Ночь торжественно и величаво вступает в свои права.
  Всё явное осталось в ушедшем дне. Всё тайное принялось за работу. Она протекает, просачивается сквозь тело и душу ночи тихо, без шума, без окрика, без огласки. Шёпотом, на цыпочках, не дыша, скрываясь под плащом ночи.
  Но, всё тайное, когда-нибудь становится явным.
  Этой ночью в имении Марио де Росси никому не пришлось отдыхать. Обстановка накалилась. Напряжение ощущалось во всём. Все знали, - госпожа в агонии.
  В свой предсмертный час Франческа, придя в сознание, открыла глаза и вызвала к себе Марио. Он знал, что она находится в тяжёлом состоянии и не смог ей отказать. После известных событий, Марио не испытывал ни малейшего желания вступать в контакт с супругой. Но, как говорится, - лежачего не бьют.
  Великодушие Марио победило, и он не стал отказывать ей в малом.
  Увидев Марио на пороге своей спальни, Франческа залилась горючими слезами. Повязка, что была надета на лице, прикрывая остатки носа, намокла и съёжилась. В постели лежала мумия. Франческа за время болезни усохла. Её облик претерпел большие изменения. Она перестала походить на пышную цветущую Франческу. Марио, увидев её в таком виде, сжал кулаки за спиной, чтобы она не заметила его состояние.
  - Я скоро уйду и больше никогда не причиню Вам ни боли, ни огорчения, - начала она потухшим голосом. Пока язык мой шевелится, а голос издаёт человеческие звуки, я скажу Вам то, на что не отважилась бы никогда, будучи уверенной, что меня ожидает иной исход, - пояснила Франческа. Этот разговор стоил ей больших усилий. Желание открыться Марио было настолько велико, что она превозмогала боль, стыд, страдания.
  - Синьора, прошу Вас, не утруждайте себя длинными рассказами. Поберегите силы. Я всё знаю и, тем не менее, не желаю Вам зла. Более того, я выпишу для Вас лучшего лекаря, он вылечит Вас.
  - Благодарю Вас. Вы благородный синьор, но это невозможно, - тихо произнесла Франческа. Марио, простите меня, прошу Вас. Я знаю, что причинила Вам страдания. Это всё потому, что безумно ревновала Вас. Не могла простить, что Вы обручились со мной, любя и желая другую. Она - Ваша пассия, всегда стояла между нами. Я это чувствовала. Я знала о существования договора - сделки, которую заключили мой отец и Ваши родители. Ваша матушка рассказала мне о Флоренс. Я надеялась, что со временем Вы позабудете её. Но, как видно ошибалась. А тут, как назло, Вы привезли в дом ребёнка. Её ребёнка! Обида, ущемлённое самолюбие, женская гордость измучили меня, и я стала мечтать о мщении. У меня помутился рассудок. Жажда отплатить Вам овладела мною. А тут Аделина поспела с готовыми напутствиями. По её совету я поехала к знахарю, - Франческа умолкла. Она испытывала физические страдания, но и душа её измученная, раненная, оскорблённая изнывала, горела и рвалась на части от пережитого ею ужаса и телесного надругательства.
  Марио, воспользовавшись временной паузой, расставил все точки над "и":
  - Хочу Вас заверить, Флоренс не была моей пассией.
  Она - единственная женщина, которую я любил всем сердцем, люблю и, до гробовой доски, любить буду, - твёрдо сказал Марио.
  Прошу Вас, не надо сейчас расстраиваться. Этим Вы только ухудшите своё состояние, в наших отношениях ничего не поправите и мальчику не поможете, - в отчаянии произнёс Марио.
  И вдруг, он услышал:
  - Тот, кто умеет лишить жизни, знает, как спасти её, - внезапно произнесла она, голосом заговорщика.
  - Это Вы о ком? - спросил Марио, хватаясь за её слова, как умирающий за соломинку.
  - Вы не догадываетесь? - вопрошала Франческа.
  Марио в ответ ничего не сказал, лишь покачал головой.
  - Тогда слушайте и не перебивайте меня. Силы мои на исходе.
  Моё сознание в любой момент померкнет. Мне нужно успеть сказать Вам очень многое. Хоть так я облегчу страдания души моей, - сказала она, как заклинание. И Франческа рассказала Марио о советах Аделины. И о том, что произошло с ней у знахаря.
  Весь ужас, пережитый ею, открылся ему и поверг в состоянии прострации, коллапса. Он не мог представить себе, что дама высшего света пошла на такой отчаянный шаг и совершила такой недопустимый, необдуманный поступок. И это всё легко пятном на весь наш род! - он, как бы мысленно, услышал слова своих родителей. Но по сравнению с тем, что произошло с Пальмиро, эта сторона медали волновала Марио меньше всего. Он слушал её и искал в её словах крошечную лазейку, тот заветный выход, который поможет спасти его сына.
  - Она сказала, - тот, кто умеет лишить жизни, знает, как спасти её, - воспроизвёл Марио в памяти слова Франчески.
  Значит, надо ехать к знахарю и любой ценой получить у него противоядие для Пальмиро.
  - Я в ужасе от услышанного. Синьора, что Вы натворили? - воскликнул Марио. Одного не могу понять. Как Вы, такая осмотрительная, впустили в наш дом настоящую ведьму? - недоумевал он.
  Франческа лежала, закрыв глаза, и не реагировала на его слова. Силы покидали её.
  - Где живёт Ваш знахарь? - спросил Марио.
  Франческа, Вы слышите меня? - обратился он к ней, не дождавшись ответа. Марио опасался, что она опять уйдёт в забытьё и не успеет сообщить ему место нахождения знахаря.
  Франческа в ответ прошипела невнятно, но Марио понял направление её затухающего мозга. После этого она не произнесла ни слова.
  - Пригласите лекаря, синьоре плохо, - закричал Марио.
  Лекарь, ожидавший в другом помещении, прилёг и уснул. Слуга разбудил его. Лекарь подошёл к постели Франчески, наклонился и, не прикасаясь к ней, констатировал:
  - Она мертва.
  Теперь всё стало на свои места. Догадки превратились в голые факты. Но это не облегчило страданий Марио. Он впал в отчаянье. Долгой бессонной ночью он принимает решение начать поиски Розины, но до этого отправиться к знахарю за противоядием для Пальмиро.
  
  Поездка к знахарю за противоядием.
  Не откладывая в долгий ящик, дождавшись рассвета, Марио отправился к знахарю. Он прекрасно понимал, какая задача на него возложена. Ему предстояло любыми путями добыть у злодея, мошенника и преступника чудодейственное средство для Пальмиро. Марио отдавал себе отчёт в том, что знахарь мог преспокойно сбежать после контакта с Франческой.
  - Он не дурак, у себя на уме, бестия. Аделина ведь сбежала, воспользовавшись ситуацией, - думал Марио. Она могла сообщить ему, что синьора при смерти. Сидя в карете, Марио повторял:
  - Только бы он был на месте, только бы не пропал из поля зрения. Люди его сорта трусливы и загодя чуют опасность. Марио остановил карету на пустыре, решив, что ему лучше без лишнего шума пробраться к домику знахаря.
  - Тонио, жди меня здесь. В случае если меня долго не будет, бери ружьё и следуй вон к тому домику, - сделал распоряжение Марио.
  - Хорошо, синьор. Не извольте беспокоиться, - ответил слуга.
  Марио подкрался к домику. Чуть дыша, подошёл к приоткрытому окошку. Оттуда доносилось монотонное жужжание. Марио припомнил рассказ Франчески и понял, - знахарь что-то приговаривает, над новым зельем.
  - Колдун, проклятый, опять ворожит. Никак нашёл новую жертву, - промелькнуло в голове у Марио. Марио, чуть касаясь земли, передвинулся к входной двери.
  - Нужно застать его врасплох, - подумал Марио.
  Он прикладом ружья, что было силы, постучал в дверь. Видимо эффект сработал. Знахарь в мгновение ока притих, оказавшись у дверей, и ангельским голоском спросил:
  - Кто там?
  - Открывай и узнаешь, - грозно ответил Марио.
  - Я рад гостям, чужим не открываю, - игриво ответил знахарь.
  - Немедленно открывай, если ты не хочешь, чтобы я взломал дверь и пригласил пристава, - пригрозил Марио.
  - Да, кто же Вы такие, что врываетесь в дом к бедному человеку? - спросил знахарь, вкрадчиво.
  Марио заколотил по дверной ручке.
  - Сейчас, сейчас уже открываю, - невнятно проговорил знахарь.
  Дверь скрипнула, Марио не дожидаясь, толкнул её, наставил дуло ружья на знахаря, прижав его к стене.
  - Прощайся с жизнью, - во весь голос проговорил Марио. Я пришёл рассчитаться с тобой за всех тех несчастных, которых ты лишил жизни. Моя жена-Франческа, прошлой ночью скончалась. Ты её наградил заразной болезнью. Мой единственный сын погибает от твоего яда. Тебе не жить. Вот тебе мой вердикт. Я забуду кто я. Забуду о своём происхождении, о моих родных и приведу приговор в исполнении тут на месте, без сожаления, - сурово произнёс Марио на одном дыхании, не прерываясь. Он был готов совершить убийство. Его исстрадавшаяся душа билась, как птица в клетке и изнывала от мук. От этих слов знахарь весь сжался, его тщедушное тело как-то неестественно обмякло, и он заныл не своим голосом:
  - Синьор, только не убивайте. Умоляю, только не убивайте, затрясся знахарь. Его крошечные, узкие почти незаметные глазки, вылезали из орбит от страха. Бесцветное лицо покрылось малиновыми пятнами. Губы задрожали. Он повторял:
  - Только не убивайте. Я всё сделаю, что пожелаете, только не убивайте.
  - Жить хочешь..., - с отвращением произнёс Марио.
  - Жить, только жить! - как загнанный зверёк тараторил знахарь.
  - А они не хотели? У тебя нет права на жизнь, - грозно произнёс Марио приговор.
  - Синьор, прошу Вас. Не убивайте. Просите всё, что хотите.
  Я готов. Все свои знания употреблю, сложу к Вашим ногам.
  Только дайте жить! - завопил знахарь.
  - Противоядие для моего сына, которое полностью его исцелит, сможешь приготовить?! Только без обмана, иначе..., - спросил Марио, воспользовавшись удобным моментом.
  - Клянусь! Всё, всё сделаю. Не извольте сомневаться. Зачем же мне Вас обманывать, синьор? Меня хорошо учили. Всё знаю, всё умею. Приготовлю в лучшем виде. Напомните, чем страдает Ваш мальчик? - спросил знахарь.
  - А, ты не помнишь, чем опоил моего ребёнка, да?!!! - гневно, в сердцах, спросил Марио.
  - Синьор, не извольте гневаться. Яды бывают разные. Расскажите, что беспокоит Вашего крошку?
  - Ах, вот ты о чём? - уточнил Марио. И он подробно рассказал знахарю, как развивалась симптоматика у маленького Пальмиро.
  - Так, так, хороший ядок я приготовил, качественный, - подумал знахарь, подбадривая себя. Посмотрел на Марио и сказал:
  - Всё понятно, синьор. Не извольте тревожиться. Сию минуту приготовлю. Марио перевёл дупло ружья к виску лекаря и сказал:
  - Ступай, готовь. Но знай, если обманешь, не сносить тебе головы. Я не просто убью тебя, нет. Я разорву тебя на части, чтобы больнее было умирать. А ты, умирая, представишь себе страдания тех несчастных, кого ты приговорил к смерти беспричинно. Они-то тебе сносу не дадут, - словесно описал Марио знахарю, акт его смерти.
  - Синьор, сжальтесь!- взмолился знахарь. Прошу Вас. Только не это, - завопил он, что было силы, опускаясь перед Марио на колени.
  - Я тебя предупредил. Ты видишь, я настроен серьёзно. Ступай и готовь. После этих слов Марио подтолкнул знахаря и под дулом сопроводил его к месту. Пока знахарь готовил, Марио не отходил от него, следя за каждым его шагом. Прошло два часа, как знахарь колдовал над приготовлением противоядия для Пальмиро. аконец, настой был готов. Знахарь перелил его в чистый сосуд, закрыл деревянной пробкой. Укутал тканью и протянул Марио.
  - Слушайте и запоминайте. Будете давать ребёнку по определённой схеме. Так эффективней и результат наступит намного быстрее.
  И он изложил Марио, в какой последовательности нужно изменять количество капель настоя, сколько раз в день, с учётом времени.
  - Поначалу будете давать каждый час по одной капельке, начиная с шести утра. Спустя недели две, по две капельки, но каждые два часа, затем ещё через две недели по три капельки, каждые три часа. Так три месяца. Ночью не давать. Пусть организм ребёнка отдыхает и набирается сил. После этого появятся первые улучшения в состоянии мальчика. И начнётся обратный отсчёт. Курс рассчитан минимум на полгода, максимум на год. Если не будет внушительных результатов, начнёте всё с ноля. В том случае, если результат слабо выраженный, меняем настой. Обещаю хороший результат, - спохватился он, испугавшись своих слов. Дело времени, дело времени, - повторил знахарь, как зубрёжку. Каждый организм справляется по-своему. Не стоит волноваться. Средство проверено и неоднократно, - завершил знахарь свой инструктаж.
  Марио внимательно посмотрел на него, взял сосуд и сказал:
  - Не советую тебе отлучаться из дому. Я выставлю охрану. Задумаешь сбежать, приговор исполнят на месте, без промедления и не думая! Имей это в виду, - предупредил Марио.
  - Понял, синьор, как не понять? Не беспокойтесь, средство подействует. Выздоровеет Ваш мальчик. Не стоит так волноваться, - проговорил знахарь с опаской, бегая глазками.
  - Я тебя предупредил, - повторил Марио твёрдым голосом и покинул конуру знахаря. Он вернулся к карете.
  - Тонио, поехали домой, - сказал он слуге. Что-то я устал...
  - Слушаюсь, синьор. Вы долго у него были. Я уже хотел идти на выручку, - доложил слуга.
  - Спасибо, Тонио. Как видишь, справился сам.
  Дай-то Бог, чтобы помогло моему мальчику, - как заклинание произнёс Марио.
  - Дай-то Бог, - вторил ему слуга.
  Уже в дороге, Марио вздохнул с облегчением. От напряжения и накопившейся усталости он уснул.
  
  Риск - благородное дело
  После консилиума городской лекарь Клаудио Дунчи, направился к Марио. Он должен был огласить ему вердикт специалистов.
  - Разрешите, - спросил лекарь, входя в кабинет Марио.
  - Входите, Клаудио. Я ждал Вас. Какую весть Вы принесли мне? - спросил Марио, сгорая от нетерпения.
  - Синьор Марио!
  У меня для Вас есть утешительная новость, - начал лекарь.
   Да?! - произнёс Марио, резко поднимаясь из кресла.
  - Погодите, погодите, пожалуйста, - жестом остановил его Клаудио. Я должен объяснить Вам всё по порядку. Наберитесь немного терпения. Итак. Я резюмирую. Чтобы помочь Пальмиро нужно провести комплексное лечение. Первое, - противоядие, те капельки, которые Вы привезли от знахаря. Мы с коллегами их обследовали, заметьте, ещё до консилиума. Пока мы не получили полного представления о настое, не назначали консилиум. Так вот, достопочтимый синьор Марио. Рецепт сложный. Не скрою, не всё нам удалось разобрать в нём. Не все компоненты нам известны. В случае необходимости, я думаю, можно принудить знахаря огласить содержимое его рецепта.
  - Безусловно, - односложно ответил Марио.
  - Но уже сегодня, - продолжил Клаудио свой доклад, - я могу обнадёжить Вас, а стало быть, поручиться. Львиная доля составляющих, а это травы, из которых настой состоит, поможет Пальмиро очистить организм от яда. Это немало. Жаль только, что с опозданием. Мы будем давать Пальмиро эти капельки дробно, по схеме, указанной знахарем. Сразу хочу предупредить Вас, этого недостаточно для полного выздоровления. Это полумера. Да, избавить организм измученного ребёнка от яда, это большое дело. Но Ваш сын истощён, его организм подорван тяжёлой болезнью. Мальчик сильно ослабел, - подробно докладывал городской лекарь.
  - Прошу Вас, дорогой Клаудио, не томите. Скажите, наконец, что я должен сделать, во имя спасения сына? - взмолился Марио.
  - Вы спрашиваете, что Вы можете сделать? И я постоянно задаю себе тот же вопрос. Я привязался к маленькому Пальмиро. Всем сердцем хочу избавить мальчика от недуга. У Вас чудесный сын, синьор Марио. Мы сделаем всё возможное, чтобы помочь мальчику. Что я Вам могу сказать, уважаемый синьор Марио. Его организм нуждается в полном обновлении. В мировой практике существует метод. Этот метод до конца не изучен. Я бы добавил, находится в стадии эксперимента. Мой духовный учитель в медицинской практике, знаток, выдающийся физиолог - синьор Кассини ещё в семнадцатом веке много работал в этом направлении. Параллельно с ним в этой же области работали специалисты в других странах. Известно, например, что в 1819 году английский физиолог и акушер Бланделл произвел первое переливание крови от человека человеку и предложил специальный аппарат для гемотрансфузии. Вы знаете, что это такое? - спросил лекарь.
  - Нет, - коротко ответил Марио.
  - Сейчас поясню. Больному переливают кровь здорового человека, тем самым, внедряя в его больные клетки питание, кислород, витамины, полезные микроэлементы, - в общем, всё то необходимое, что, как правило, есть в организме здорового человека. Таким образом, здоровье подавляет болезнь. Всё предельно просто. Очищается кровь больного, его организм полностью обновляется. Человек благодаря этому методу оживает, набирается сил и выздоравливает. В некоторых случаях мои коллеги получали хорошие результаты. Сожалею, летальные исходы тоже имели место. Ничего не поделаешь. Идёт поиск. Повторяю, метод проходит стадию опытов. Если всё удаётся, этот метод даёт поразительные результаты. У нас с Вами непростая задача. Нам предстоит выбрать: либо мы идём на риск, либо забываем об этом методе и остановимся только на капельках.
  - А, что посоветовали Ваши коллеги после консилиума? - с пристрастием спросил Марио.
  - Большинство моих коллег были единодушны и сошлись на том, что в данном конкретном случае, риск уместен. Такие рекомендации я получил, - ответил Клаудио.
  - Так чего же Вы ждёте? - взорвался Марио.
  - Синьор! Как Вы не понимаете? Это сопряжено с большим риском. Пальмиро - ребёнок. Кто может предсказать, как отреагирует его измученный организм? - сдержанно ответил Клаудио.
  Марио его не слушал, он думал о другом. Если есть хоть маломальская возможность, нужно её использовать ради спасения Пальмиро.
  - Что потребуется для проведения этого лечения? - спросил Марио решительно.
  Клаудио посмотрел внимательно на Марио и понял, что тот готов рискнуть.
  - Кровь взрослого полноценно здорового человека, который сознательно пойдёт на то, чтобы пожертвовать для мальчика немалую порцию своей крови, - сухо ответил Клаудио.
  - Возьмите мою. Я готов, - незамедлительно отреагировал Марио.
  - Хорошо, синьор Марио. Я подумаю над Вашим предложением и дам Вам ответ. Замечу, не каждый желающий подойдёт для этой процедуры, - пояснил лекарь.
  А, кроме Вас кто ещё мог бы дать Пальмиро свою кровь, - спросил Клаудио. Нам придётся проделать несколько сеансов. Крови понадобится много.
  - Мои матушка и батюшка, - не задумываясь, ответил Марио. Они очень любят Пальмиро.
  - Прошу прощения, синьор. Но их кандидатуры я вынужден отклонить, они не подходят, - предупредил лекарь.
  - Почему?! - спросил Марио.
  - Всё очень просто, синьор. Они не молоды, в связи с этим не могут быть полноценно здоровыми. У каждого из нас за жизнь накапливаются какие-то заболевания. Помимо этого, не стоит подвергать их такому испытанию. Процедура не из лёгких, - деликатно пояснил Клаудио.
  - В таком случае, только Розина, - спонтанно предложил Марио.
  Он опустил глаза, задумался и добавил:
  - Правда, её ещё предстоит найти.
  - А, кто она, Розина? Кем приходится Вам, мальчику? - полюбопытствовал лекарь.
  - Она названная мать моего сына. Мать Пальмиро скончалась сразу после его рождения. Розина заменила ему мать. Она его растила. Розина очень любит Пальмиро и он её. Мальчик к ней привязан.
  - Синьор! Этот фактор незаменим в данной ситуации. Он может стать решающим в выборе кандидатуры. Мальчик охотнее и спокойнее отнесётся к лечению, если Розина будет рядом с ним.
  Я бы Вам посоветовал не терять времени. Ищите Розину, и, чем скорее, тем лучше, - порекомендовал Клаудио.
  А я этим временем всё подготовлю. С Вашего позволения, я откланяюсь. Дела, синьор, - сказал лекарь.
  - Хорошо, Клаудио. Благодарю Вас за всё. Я понял свою задачу. Попробую поискать Розину, - ответил Марио.
  
  Поиск увенчался успехом
  Лесник, обходя вверенные ему угодья, по старой дружбе присматривал и за домиком Чечилии.
  Он заметил на поляне карету Марио. Подошёл. По доброте душевной поинтересовался:
  - Вы кого-то ищите, синьор? Чем могу служить? - спросил он.
  - Не скажешь, любезный, почему домик Чечилии наглухо заперт. Где сама хозяйка, где Розина - её племянница? Мне, боязно даже думать, что с ними что-то случилось, - заволновался Марио.
  - Не извольте беспокоиться, синьор. С ними ничего плохого не приключилось. Они перебрались во владения князя Карло Болондини. Розине предложили место служанки при князе. Вот они и отправились туда.
  - Ах, вот оно что. Ну, слава Богу, я очень рад. Благодарю тебя, ты меня успокоил и обнадёжил, - оживился Марио.
  - Вы очевидно знакомы с князем, синьор? - поинтересовался лесник. Он известен в наших местах. Его в округе все уважают. Сам князь русский, но смолоду поселился в Италии. Так и живёт в своём имении, по сей день.
  - Да, я наслышан о князе. Правда, наше знакомство не на "короткой ноге". Не подскажешь, как я могу сократить дорогу, чтобы быстрее добраться до его владений? - спросил Марио.
  И лесник подробно объяснил Марио, как лучше проехать, минуя ухабистые, размытые после ночного дождя дороги.
  - Ещё раз благодарю тебя. Ты мне очень помог, - прощаясь с лесником, произнёс Марио.
  - Рад служить, - ответил ему лесник. Лёгкой дороги, синьор, - пожелал он.
  - Марио кивнул головой и помахал ему рукой. Закрывая дверцу кареты, он обратился к кучеру:
   - Трогай.
  - Счастливый путь. Привет от меня передайте Чечилии и Розине. Скажите, их домик цел и невредим.
  Марио улыбнулся и ответил через закрытое окно:
  - Передам, всё передам.
  
  Перед встречей с Марио
  - Розина, почему ты всё время грустная? - спросила Чечилия.
  Помню, когда ты смеялась, вместе с тобой смеялся и радовался весь наш лес. С самого детства ты была весёлой, жизнерадостной девочкой. С уходом Флоренс, тебя, как подменили. Я не узнаю тебя, Розина, - допрашивала Чечилия.
  - Ах, тётушка. Прежней Розины больше нет, и никогда не будет, - ответила Розина.
  - А, где же она? - надоедала тётя.
  - Она умерла вместе с Флоренс, - призналась Розина.
  - Побойся Бога. Разве можно так говорить? Флоренс вернуть нельзя. Мы, по сей день, оплакиваем эту утрату, но у тебя своя жизнь. Ты должна пройти свой путь. Выполнить свою задачу. Исполнить миссию, предназначенную тебе.
  Вошёл слуга.
  - Фабио, Вы что-то хотели? Синьор Карло проснулся и зовёт меня? - расспрашивала Розина слугу.
  - Нет, Розина. Приехал незнакомый синьор. Тебя спрашивает. Назвался - синьор Марио де Росси, - доложил слуга.
  - Кто?! - воскликнула Розина и, не дождавшись подтверждения, ринулась к выходу.
  - Он там, в саду дожидается, - хрипловатым голосом крикнул ей вслед старый слуга.
  Розина летела со всех ног. Первые мысли, которые появились в её голове: "Что-то случилось с Пальмиро".
  - Господи, - взывала она, - сохрани и помилуй моего мальчика.
  Розина перескакивала через ступеньки. Выскочила в сад и побежала по тропинке к беседке. Ещё издали она заприметила фигуру Марио. Она, запыхавшись, влетела в беседку, и выкрикнула:
  - Что, что с Пальмиро?!
  Марио всем корпусом развернулся к ней, и она увидела измученное выражение его лица. Переживания, долгие бессонный ночи, страх потерять ребёнка всё отразилось на нём.
  - Розина, дорогая! - обратился он.
  Как я рад тебя видеть, - приветливо сказал Марио, грустно улыбаясь. Как хорошо, как хорошо, что я тебя нашёл. Это большая удача, - повторял он. Присядь, пожалуйста, поговорим, - предложил он. Расскажи мне, как поживаешь?
  Розина присела.
  - Синьор! Прошу Вас, говорите, говорите, ничего от меня не скрывайте, - начала Розина, игнорируя его вопрос. Я понимаю, Вы приехали мне сообщить..., она запнулась. Что с Пальмиро?! - спросила Розина с надрывом в голосе.
  - Розина, успокойся, пожалуйста. Успокойся. Пальмиро болен, ты права.
  Розина привстала.
  - Но самое страшное позади, - произнёс он, взял её за руку усаживая. Я надеюсь, что это именно так, - добавил Марио.
  - Что с ним? - опять спросила Розина, глотая слёзы.
  - Розина, я приехал за тобой. Ты нужна Пальмиро, он истосковался по тебе. Твоё появление возродит его, вернёт силы. Он ждёт тебя, - рассказывал Марио, одновременно убеждая Розину. Он и не предполагал, что она готова была в любой момент лететь на крыльях любви к ребёнку, которого выпестовала.
  - Когда ехать? - не раздумывая, спросила она.
  - Чем скорее, тем лучше, - чётко ответил Марио.
  - Но я не могу оставить синьора Карло, не объяснив ему всей ситуации, не предупредив. Это будет не честно с моей стороны. Он так добр ко мне.
  - Хорошо, я подожду. Поговори с князем. И я поговорю с ним. Думаю, совместными усилиями мы решим этот вопрос полюбовно, - согласился Марио, не теряя надежды.
  - Я всё сделаю, чтобы помочь моему..., - Розина остановилась и посмотрела в глаза Марио. И тут же продолжила уверенно, - чтобы помочь моему мальчику.
  - Не сомневаюсь, что ты сделаешь всё для спасения Пальмиро, и он выздоровеет. Одна надежда на тебя, Розина, - подтвердил Марио своё намерение.
  - Пойдёмте к князю. Он прекрасный человек. Я знаю, он согласится отпустить меня. Надо рассказать ему о Пальмиро. Князь добрый великодушный человек, он любит детей. Не сомневаюсь, он поможет, - заверяла Розина Марио в добродетелях князя Болондина.
  Князь доброжелательно принял Марио. Они поговорили о делах. Кирилл Петрович расспросил его о здоровье родителей.
  Затем, посмотрев на взволнованную Розину, будучи проницательным человеком, неожиданно спросил:
  - Синьор Марио, Вы приехали ко мне по делу? Не так ли?
  - Да, синьор Болондини, Вы правы. Не буду играть в прятки, - ответил Марио утвердительно.
  - Что именно Вас интересует? Чем могу быть полезен? - спокойно поинтересовался князь.
  И Марио, ничего не скрывая, в деталях, поведал князю историю, связанную с утратой Флоренс, женитьбой на Франческе, рождением сына. А Розина дополнила рассказ последующими событиями. Затем Марио перехватив у неё эстафету, рассказал о том, что случилось с Пальмиро, Франческой, включил преступление знахаря и вердикт специалистов.
  - Бедный, бедный мой мальчик. Это я виновата. Зачем я его отдала? Хотела, как лучше, а выходит, отдала на мучения. Розина рыдала. В своих страданиях она до глубины души была искренней.
  - Я чувствовала, чувствовала, что ему плохо. Как я перед ним виновата. Бедный мой мальчик, за что ему такие страдания? - продолжала она.
  - Розина, умоляю, успокойся. Ты ни в чём не виновата. Благодаря тебе Пальмиро жив. Ты должна поехать с синьором Марио. А после лечения, вместе с мальчиком приезжайте ко мне, - подытожил князь, отвлекая Розину от печальных мыслей.
  - Я надеюсь, синьор Марио не будет возражать, - обратился князь к Марио.
  - Нет, не буду, - ответил Марио твёрдо.
  - Пальмиро без тебя плохо, - продолжал князь, обращаясь к Розине. Мы создадим ему все условия для полного выздоровления. Мальчику после лечения лучше побыть здесь. Он скорее забудет о своём недуге. Обещаю синьор, мы сделаем для ребёнка всё возможное и зависящее от нас.
  Розина посмотрела на Марио и робко спросила:
  - Синьор Марио! Вы действительно согласны отдать Пальмиро?
  - Розина, дорогая! Я на всё согласен. Только бы Пальмиро выздоровел, - ответил Марио откровенно. Дороже его у меня никого нет. Нотки отчаяния прозвучали в его голосе.
  - Прекрасно! Значит, не будем терять время зря. Поезжайте. И, как только после лечения специалисты позволят, приезжайте с Пальмиро к нам, - резюмировал князь.
  Он был дальновиден, тонкий стратег и политик.
  
  Чужая кровь.
  Розина на цыпочках подошла к постели Пальмиро.
  - Ты моё солнышко, - прошептала она и присела.
  Пальмиро услышав её голос, немного оживился, затем провёл рукой по безвременно состарившемуся лицу Розины. Резко приподнялся на постели. Пальмиро вспомнил её и позвал:
  - Мама, мама я так долго ждал тебя. Как хорошо, что ты пришла, - сказал он.
  -Я не твоя мама, Пальмиро, - ответила она тихо и собранно, не выдавая накопившихся эмоций. Я, Розина - служанка.
  Твоя мама умерла в момент твоего рождения, так и не увидев тебя, мой мальчик.
  - Как странно, - произнёс он. Я был уверен, что ты - моя мама.
  Сколько я себя помню, ты была рядом. Я принимал пищу из твоих рук, ты поила меня молоком. Ты исцеляла меня травами, когда я болел. Ты лечила мои коленки, когда я падал. Ты, моя мама, - повторил, в том же ключе, Пальмиро и опять провёл рукой по её лицу. Розина приложила его ладошки к губам, целуя.
  - Всё это так, мой мальчик, но ты должен знать правду.
  Я выхаживала тебя, это действительно так. Была всегда рядом с тобой. Учила тебя ходить, говорить. Но не носила под своим сердцем и в муках не я привела тебя на этот свет.
  - Как странно, - произнёс он.
  У меня такое чувство, что у тебя и у меня течёт одна кровь, - сказал Пальмиро.
  
  Господь с нами...
  Накануне, перед процедурой, (переливанием крови) Клаудио зашёл к Розине.
  - Как настроение, Розина? - спросил он.
  - Синьор Клаудио. Мне ещё никогда не было так страшно. Поверьте, я не за себя беспокоюсь. Все мои мысли обращены к моему мальчику.
  - Понимаю Розина, всё понимаю. Дело рискованное. Даже я, человек, умудрённый жизненным и лекарским опытом, тоже волнуюсь. Надо настроится на хороший лад, и мы победим. Я верю.
  Послушай, Розина, что я тебе скажу. Материнство не каждому по плечу. Жизнь доказывает это. А ты прирождённая мать.
  Давным-давно жила одна женщина - Сатеней. Она древнейший образ, который фигурирует в адыгском эпосе. Так звали богиню, которая славилась своей мудростью и красотой. Сатеней олицетворяла материнство. Она единственная богиня, к которой за советом ходили даже мужчины, - это неслыханное признание ума! - эмоционально рассказывал Клаудио, при этом жестикулируя.
  Когда я думаю о тебе, я вспоминаю этот образ. Розина! Ты очень сильная, мужественная, тебе под силу всё. Уверен, у тебя всё получится, и ты своим желанием возродишь Пальмиро к жизни.
  Знаешь, как говорят в таких случаях:
  - Делай, что должно и будь что будет - Fais se que dois adviegne que peut, - процитировал Клаудио на латыни.
  Его речь прозвучала очень убедительно.
  - Хорошо, синьор Клаудио, я постараюсь. Обещаю Вам, - сказала Розина, внимательно выслушав лекаря.
  Ночь прошла волнительно, тревожно. Розина не сомкнула глаз, всё смотрела на Пальмиро, сидя у его постели. Марио у себя в кабинете "мерил углы". И ему не спалось. Резко испортилась погода. Всю ночь сверкала молния. Гремел гром, как разрывы снарядов. Лил без передышки дождь. Напряжение не покинуло обитателей имения и с приходом рассвета. Однако разбушевавшаяся стихия улеглась, успокоилась, утихла, и к утру прояснилось. Выглянуло солнышко, играя бликами на мокрых листьях. Утих ветер.
  - Природа умница, - констатировал Клаудио, выходя на балкон.
  Это хороший предвестник. Меня он вдохновляет и обещает, что удача с нами, - произнёс он восторженно.
  Клаудио привёл себя в порядок. Выпил стакан сока и отправился в лабораторию, где Нунцио готовился к процедуре.
  - С добрым утром, дорогой Нунцио, - поприветствовал Клаудио коллегу.
  - И Вам Клаудио, доброе утро пожелаю, - ответил ему Нунцио.
  - Вижу, Вам не спится, коллега? - спросил Клаудио, входя в небольшую лабораторию, которую Нунцию оборудовал для своих исследовательских нужд и приготовления лекарственных препаратов, настоев, микстур.
  - Какой сон, уважаемый коллега? Сегодня грех спасть, - серьёзно ответил Нунцио.
  Лекари с помощью слуг высвободили часть помещения от шкафов для двух столов: один для Пальмиро, второй для Розины. Когда всё было готово, слуги усадили Пальмиро в кресло и перенесли в лабораторию.
  - Вы кормили мальчика? - спросил Клаудио у няни.
  - Нет, синьор. Вы меня вчера предупредили, - ответила Элиза.
  - Замечательно, - проговорил Клаудио по слогам. Как мальчик сегодня спал? - поинтересовался лекарь.
  - Тревожно. Вздыхал поминутно. Несколько раз просыпался, - доложила няня.
  - Ты глянь, и он волнуется, - удивился Клаудио.
  - Да, синьор. Пальмиро - утончённый умный мальчик. Он всё понимает.
  - А я ведь вчера вечером с ним беседовал. Значит, не помогло, - подметил лекарь. Мда...
  - Очевидно, синьор, - согласилась Элиза, отвечая на вопрос лекаря.
  - Досадно. Ну, ничего. Начнём, пожалуй, - распорядился Клаудио.
  - Розина готова? - спросил он.
  - Да, - ответил Нунцию.
  - Тогда укладываем Пальмиро, - скомандовал он.
  Они подошли к креслу, в котором отрешённо сидел Пальмиро.
  С двух сторон подхватили на руки его исхудавшее тельце, перенесли на стол и уложили. Сверху мальчика укрыли белой тканью. Также прикрыли ему голову.
  - Клаудио, Вы разрешите присутствовать? - спросил Марио, входя в помещение.
  - Нет синьор, не разрешу. Вы уж извините. Вам придётся подождать у себя. Всех попрошу выйти, и пока я не дам знать, не входить и не мешать нам, - категорично заявил Клаудио.
  Марио посмотрел на Нунцио. Тот приподнял голову и незаметно развёл руками, символизируя:
  - Командую не я.
  Марио кивнул головой и быстро вышел. Вслед за ним помещение покинули Элиза и слуги, которые принесли Пальмиро.
  Прошло время.
  Из лаборатории никто не вышел.
  Гробовая тишина разбивала надежды, предательски дышала в затылок.
  - Синьор Марио, - послышался голос Клаудио. Позовите синьора Марио, - произнёс он повторно, зная, что все находятся где-то поблизости.
  - Я здесь, - вбежал в помещение испуганный Марио.
  - Синьор Марио, посмотрите, пожалуйста, как дышит Ваш сын, - триумфально произнёс лекарь. Взгляните, какой красивый румянец зардел на его щёчках. Губки порозовели. Кожа его личика теряет сероватый оттенок. Клаудио торжествовал.
  Марио подошёл поближе к сыну. Он смотрел на него и радовался, как ребёнок.
  - Дорогие мои! - обратился он к лекарям. Вы волшебники! Я не верю своим глазам.
  А почему он спит? - спросил Марио.
  - Это хороший, здоровый сон, можете не сомневаться, - произнёс уверенно Нунцио.
  - Виктория! Виктория! - воодушевлённо воскликнул Марио.
  - Тише, синьор, пожалуйста, тише. Вы его испугаете, - предупредил Нунцио. Ему предстоит ещё не одна процедура, но результат на лицо, - заявил он. Марио ликовал.
  И тут его взор упал на лицо Розины. Мраморно - белое, ни кровинки, заострённое к подбородку, с синевой вокруг губ. Её облик застыл безжизненно.
  - Что с ней? Что с Розиной? Она умерла? - выкрикнул Марио.
  - Что Вы, синьор, что Вы? Она жива. Спит. Дайте ей очнуться, - пояснил Клаудио. Посидите там, - предложил он Марио.
  - Принесите синьору Марио воды и быстро, - обратился Нунцию к слугам.
  Марио присел, у него от волнения на лбу выступили капельки пота. Он весь дрожал. В его взоре застыл немой вопрос. А в душу закрался страх. Слуга принёс ему воды.
  - Розина, как ты себя чувствуешь? - спросил Клаудио, шлёпая рукой по её щекам. Розина медленно тяжело приподняла верхние веки, поводила глазами, оглядываясь вокруг. Повернула голову в сторону Пальмиро, посмотрела на него и тихим голосом сказала:
  - Сынок, родной мой! Теперь и у тебя, и у меня течёт одна кровь.
  Теперь, я твоя мама.
  Пальмиро не слышал её. Он крепко спал впервые за долгое время.
  - Спасибо, синьор Клаудио, - сказала она, прерываясь, переводя взгляд на лекаря. Пить, очень хочется пить. И голова кружится. Дурнота, - ответила Розина слабым голосом.
  Нунцио подошёл к ней, аккуратно приподнял её голову и приложил к губам сосуд с водой.
  - Пригуби, Розина. Это тебе поможет. Я в воде развёл немного лимонного сока. Он устранит тошноту. Пей, дорогая. Ты молодец! Помощница наша. Настоящая героиня! Погоди немного. Силы начнут возвращаться. Вот увидишь. А теперь отдыхай, ни о чём не думай и не волнуйся. Всё хорошо! Мы победили, благодаря тебе. Пальмиро будет жив и здоров! - произнёс Нунцио, укладывая голову Розины на маленькую подушечку.
  
  
  История четвёртая
  Давайте познакомимся...
  романтическая новелла
  
  Преамбула.
  Москва. 27 - е декабря. Утро. Обычный рабочий день, однако...
  Витрины магазинов пестрят, зазывая прохожих. Настроение совсем нерабочее. Предновогодняя суета, все магазины, торговые центры, переполнены. Взрослое население носится в поиске подарков своим близким, любимым. Подкупают недостающие ёлочные игрушки. Кто-то бегает по магазинам со списком - перечнем нужных продуктов для подготовки праздничных блюд к новогоднему застолью. В общем, приятные заботы.
  
  Даша второпях укладывает вещи. Она пребывает в чудесном настроении. Позвонил папа с работы и сообщил прекрасную новость, - они всей семьёй едут встречать Новый год в пансионат, что расположен в Подмосковье. Даша любила бывать на природе. Она вдохновляла её и располагала к творчеству. Летом, на каникулах, они с братом обычно выбирались на дачу к бабуле.
  Там так хорошо! Привольно! А зимой совсем другое дело, но тоже замечательно. Воздух чистый, свежий, - красота! Можно замечательно провести время.
  Папе удалось уладить все вопросы на работе, его отпустили в отпуск на целых десять дней, и он купил для всей семьи путёвки.
  Ура!- радостно воскликнула Даша.
  Она повернулась, взяла пакет с вещами, приготовленный на стуле и нечаянно уронила взгляд на наряженную ёлочку. Красавица - ёлка, переливаясь на свету гаммой неповторимых красок, создавала дивное предпраздничное настроение.
   - Ой, как всё-таки здорово, что мы нарядили ёлочку заранее, - подумала Даша.
  Вернёмся, а в доме будет по-настоящему празднично. Это просто потрясающе! - произнесла она вслух. И продолжила укладывать вещи. Пойду, возьму Владькины лыжи, а то потом забудем.
  Владик - младший брат Даши. Сама Даша учится в 11 классе.
  В этом году ей предстоит окончить школу и поступать, куда?
  Она ещё толком не выбрала. Всё колебалась.
  Даша с детства очень хорошо рисовала, занималась в ИЗО - студии, но с классическим направлением не планировала связать свою дальнейшую судьбу. Она стояла перед выбором: либо заняться дизайном одежды, либо анимацией. Даша, как профессионал, придумывала и воплощала сюжеты для мультфильмов, её влекли диснеевские творения. Однако параллельно с этим, она также хорошо моделировала одежду, и в этой области ей всё удавалось.
  Вот она и колебалась. Всё никак не могла принять решение.
  Родители, видя насколько их дочь талантлива, ни к чему её не принуждали, оставляли выбор и принятие окончательного решения, за ней. Гуманно, не правда ли?
  
  Волгоград.
  Костик - ты меня слышишь? - услышал Константин в телефонной трубке прерывающийся голос дяди, родного брата его отца.
  - Да, я Вас хорошо слышу, дядя Коля, доброе утро, - ответил Костик.
  - Доброе, доброе..., - ответил дядя, обуреваемый своими мыслями.
  А где отец? Звоню к нему на работу, секретарша отвечает, что его нет, уехал. Я и подумал, может ты в курсе? - пояснил дядя.
  - Даже и не знаю, дядя Коля, что Вам сказать. У меня сегодня не было первой пары, вот я и расслабился, разрешил себе поспать. Пропустил тот момент, когда отец уходил на работу. Мама у бабушки, уже третий день. Что-то бабуля себя плохо чувствует. Опять "скорую" вызывали. У неё высокое давление. Так что я один на хозяйстве и понятия не имею, где сейчас отец. А Вы что-то хотели?
  - Просил его обзавестись мобильным телефоном, а он не захотел. Вот теперь ищи его, - расстроился дядя, пропуская мимо ушей вопрос Костика. Ну, ты, наверное, знаешь, - у меня 31-ого юбилей.
  Решили отметить в тесном семейном кругу. Хотелось бы, чтобы вы приехали на несколько дней, я закажу места в пансионате, там отметим юбилей и отдохнём, заодно. А с моими коллегами отдельно отмечать придётся, - дядя знакомил племянника со своими планами.
  - Про юбилей я знаю. Наши обсуждали этот вопрос. Собирались Вас поздравить. У меня между зачётами и экзаменами будут свободные дни, я бы мог прилететь на празднование. А как родители, даже и не знаю, что Вам сказать.
  - Всё понял, - отреагировал дядя. Передай отцу, что позвоню сегодня вечером. Времени осталось совсем мало, нужно уладить несколько важных организационных вопросов. Ну ладно. Я не прощаюсь. Думаю, в ближайшие дни увидимся, - подытожил дядя.
  - Вот и прекрасно, - ответил Костик.
  - Удачи тебе и до встречи, - пожелал дядя.
  - Спасибо, дядя Коля.
  Костик положил трубку. Вернулся к себе в комнату, вложил нужные конспекты в папку. Переоделся и направился к выходу.
  Но до ухода решил дозвониться к отцу и передать сообщение дяди.
  Он подошёл к телефону, набрал номер и после продолжительного гудка услышал голос секретаря:
  - Алло, приёмная, - начала она.
  - Маргарита Михайловна, доброе утро, - мягко перебил её Костик.
  - А Костик, доброе утро, - неторопливо поздоровалась секретарша.
  - Маргарита Михайловна, я бы хотел переговорить с отцом, он на месте? - спросил Костик.
  - Только что вернулся, сейчас переведу, - ответила секретарша.
  - Костик, у меня совещание, у тебя что-то срочное? - услышал он голос отца.
  - Папа, я не отниму у тебя много времени. Звонил дядя Коля и просил тебе передать, что он ждёт нас к себе на юбилей. Собирается заказать места в пансионате, чтобы в тесном семейном кругу отметить. Ему необходимо согласовать с тобой кое-какие нюансы, - докладывал Костик.
  - Охохохохо, - протянул отец. Я помню, помню о его юбилее. Мы с мамой думали об этом. Но вряд ли получится поехать. Ты же видишь, как бабушке плохо. А маму отставлять одну я не могу. Вдруг понадобиться помощь. Нет, я никуда не поеду. Было бы неплохо, Костик, если бы ты съездил и поздравил Николая от нас. Подарок мама ему давно приготовила. Билеты тебе Маргарита Михайловна закажет. Я сейчас распоряжусь. Побудешь с ними несколько дней и вернёшься. Что скажешь? - отец задал вопрос, заранее зная ответ.
  - Раз надо, значит поеду. Я же понимаю. И поздравить нужно, и маму с бабушкой оставить нельзя. Конечно, поеду. Только уточню расписание экзаменов, - ответил Костик, проявив полную готовность.
  - Ну, вот и славно. Ты молодец! Я сейчас распоряжусь насчёт билетов на самолёт. До вечера, - попрощался отец.
  - Ага, до вечера, - ответил Костик.
  Судьба вела наших героев. Они упрямо направлялись навстречу друг другу, не зная и не подозревая об этом, но в глубине души страстно этого желая.
  Даша с родителями и братом благополучно добрались до пансионата, устроились в номере и строили грандиозные планы.
  Пока родители раскладывали вещи, Владик уговорил Дашу сходить с ним на разведку. Его распирало любопытство, и он донимал Дашу. В первую очередь, Владика интересовало, если ли в ближайшем окружении такие места, где он сможет походить на лыжах? Он обожал этот вид спорта. Даша согласилась прогуляться с ним. Выйдя из основного корпуса пансионата, обойдя его, они обратили внимание на то, что по одну сторону от пансионата тянулись леса, а по другую, - пролегла голая пустырь, запорошенная снегом. Летом, на этом месте, - красивое поле, которое колосилось молодой сочной травой, полевыми цветами. А зимой всё похоронено, припрятанное под глубокими снежными сугробам, и с нетерпением ждало своего часа, когда, наконец, придёт красавица - Весна? С первыми лучиками солнышка снег начнёт таять, напоит матушку-землю, и она вновь расцветёт пышной свежей зеленью, радуя всех вокруг. Владик очень обрадовался увиденному, и тут же уточнил:
  - Вот это просторы! Здесь и похожу на лыжах.
  Возвращаясь к себе в номер, Даша подметила, что многие приехали с детьми. Чуть ли не из каждого номера доносились детские голоса. Даша подумала:
  - Ничего удивительного, - зимние каникулы начались.
  Они вошли в номер. Отец Даши заказал номер из двух комнат. В большой комнате стоял раскладной диван, стол, стулья, холодильник, телевизор. В спальной, - двухместная кровать, тумбочка. Небольшой шкаф. Родители договорились между собой, что Даша поспит с мамой, а Владик с папой. Рядом со спальной находилась ванная комната с санузлом. Семья решила, что для недельного отдыха этих апартаментов им будет предостаточно.
  Мама выложила в холодильник контейнера с продуктами, которые она захватила для празднования Нового года.
  
  Этим временем, Костик собирался в дорогу.
  31-ого рано утром он должен был вылететь в Москву, дядя Коля пообещал его встретить. А уже после этого все вместе направятся в пансионат. Раньше Костик прилететь не мог, у него 30-ого декабря по расписанию очень важный зачёт. А экзамены начинались 11- ого января. Именно поэтому, он в чемодане под вещами уложил нужные учебники, конспекты, чтобы отдыхать и готовится, поочерёдно, не теряя времени зря. Мда... Человек предполагает, а Господь Бог располагает. Мы часто забываем об этом.
  Таким образом, Костик оказался в этом же пансионате, в канун празднования Нового года.
  
  Судьба.
  В просторном холе, Костик случайно обратил внимание на Дашу, когда она помогала наряжать ёлку и очень заразительно смеялась. Дядя Коля, этим временем, оформлял их прибытие у администратора. Костик не сводил с Даши глаз. Она приковала его внимание с первого взгляда и поразила его воображение. Даша даже в обыденной одежде, без макияжа, притягивала к себе взгляды окружающих. Весь её облик излучал свет, он обвораживал, согревал, и Костику захотелось окунуться, и как можно дольше, находиться в лучах этого света. Однако подойти к Даше он не решился. Вечером, в преддверии празднования Нового года, все отдыхающие были приглашены в большой зал. Там стояли столики, накрытые десертами и сладкими напитками. На сцене расположился музыкальный ансамбль, а внизу отдыхающие плавно передвигались в танце, в сопровождении мелодий Джо Дасена. Костик, войдя в зал, начал искать Дашу. Он увидел её за одним из столиков, где расположилась вся её семья. На сей раз, он не стал откладывать и быстрым шагом направился к ней. Подойдя, он улыбнулся и чётко заявил:
  - Давайте познакомимся. Я всю жизнь Вас искал.
  Родители между собой переглянулась. Даша обомлела. Залилась румянцем.
  А Костик продолжал:
  - Я - Константин, что в переводе с греческого, постоянный.
  Можете мне доверять. После этих слов, он подошёл к ней поближе и протянул Даше свою руку. Даша заглянула ему в глаза и утонула в них.
  Они смотрели друг на друга, не отрываясь.
  Их будущее было предопределено.
  - Разрешите, - немного погодя, спросил её Костик, беря за руку и приглашая к танцу. Даша, как завороженная поднялась, не заметив, как он деликатно обхватил её талию, и они поплыли в такт Божественной музыке. Забегая вперёд, скажу, - больше он её никогда не выпускал из своих объятий.
  А через год, окончив университет, Костик переехал в Москву, поступил в аспирантуру, и они с Дашей поженились.
  - Я самая счастливая на свете. Я любима и люблю, - произнесла Даша, на церемонии бракосочетания. Надо полагать, что у этой романтической истории будет прекрасное продолжение, а наши герои, обретя друг друга, поистине счастливы.
  Берегите любовь! Выше её нет ничего.
  
  История пятая
  Новелла Екатерина
  Смятение чувств.
  У Милы, с некоторых пор появилась приятельница - Катя, вернее, Екатерина Георгиевна. Она отличалась волевым характером, привыкла командовать и всё за всех решала сама. Внешне она была видной женщиной и в общении, приятной. Была замужем вторым браком. От первого у неё остался сын - Святослав.
  У мальчика в раннем детстве обнаружились большие способности к рисованию. Он был необыкновенно талантлив. И став юношей, полностью посвятил себя любимому делу - изобразительному искусству. Помимо большого таланта, он был невероятно работоспособным, и, со временем, стал ярким художником, смелым, независимым автором, незаурядной личностью. В поведении, в быту был скромен, по характеру - гордый. Вёл замкнутый образ жизни. Ко всему относился серьёзно. Ему некогда было тратить время на пустяки. Практически, он не участвовал в богемных вылазках и сабантуях. Эта сторона жизни не интересовала его. Он много работал. В свободное время, которое у него появлялось крайне редко, духовно обогащался. Благо, было где.
  Ещё юношей его пригласили в Ленинград. Там Святослав дообразовывался, проходил творческие мастерские. Потом, получил приглашение на работу в Монетный двор. Из фонда ему выделили большущую квартиру и мастерскую вдобавок. Живя и работая в Ленинграде, за сравнительно короткий срок, он достиг многого. Воплотил в реальность свои давние замыслы, и очень успешно. Святослав преуспел. Его ценили и уважали.
  Екатерина Георгиевна была счастлива, она и мечтать не могла о такой карьере для своего сына. После развода, оставшись одна с маленьким ребёнком, она очень много работала.
  Екатерина Георгиевна славилась великолепной портнихой, в полном смысле слова, мастером своего дела. Работала в ателье. Могла похвастаться большой солидной клиентурой и этим она зарабатывала на жизнь. В городе её знали, у неё была прекрасная репутация. Она обшивала состоятельных людей. К ней стояли очереди. Когда Мила познакомилась и подружилась с ней, Екатерина Георгиевна уже работала заведующей ателье. Всю свою клиентуру она передала коллегам. Однако родственникам и знакомым не отказывала в услугах. Познакомились они в больнице, где Мила находилась после операции. Стоял март, однако весной и не пахло. Продолжалась морозная зима, с гололёдами. В один из таких дней, Мила шла на вечерний спектакль, встретила сотрудницу - крупную и очень толстую женщину, которая весила 120 кг. Сотрудница поскользнулась и упала прямо на Милу, да так, что сломала ей шейку бедра, а самой хоть бы хны, ни царапинки.
  Милу увезли в больницу, сделали тяжелейшую операцию, вбили "гвоздь" в тазобедренный сустав. Ей, бедняге, пришлось пережить "кровавый" послеоперационный период. Её супруг из больницы не выходил, помогал, как мог. Ему трудно было совмещать посещение больницы с работой, но члены семьи, родственники, чередуясь, меняли друг друга. Муж Милы успевал отдежурить свою смену, уехать на работу, а потом выкраивал время, хоть ненадолго прибежать, чтобы узнать, как обстоят дела и привести, что нужно. Такие в этой семье сложились отношения.
  А Екатерина Георгиевна навещала родственницу своего мужа, которая лежала в той же палате, где и Мила.
  В один из таких дней, дочь Милы - Лиза прибежала в свою смену, принесла маме пирожочки с картошечкой, с мясом, куриный бульончик, только что, приготовленные ею, с пылу с жару. Она хотела накормить маму, пока всё ещё было горячим. В какой-то момент, девушка почувствовала, как кто-то прожигает её глазами. Лиза инстинктивно повернула голову и увидела женщину, не сводившую с неё глаз, сидящую у постели старушки. Взгляд этой женщины показался Лизе странным, чрезмерно заинтересованным, каким-то не женским. Это и была Екатерина Георгиевна. Мила перехватила её взгляд. Она сразу поняла, чем он вызван. Но не стала акцентировать на этом внимание и обратилась ко всем:
  -Угощайтесь, пожалуйста. Ещё горячие. Лизочка приготовила. Очень вкусно. И передала посуду с пирожками Лизе, чтобы та разнесла всем в палате, что Лиза и сделала.
  Екатерина Георгиевна надкусила пирожок. Блаженство разлилось у неё на лице. Начала восторгаться, восхищаться. Охать, ахать, покачивая головой, а потом, обращаясь к Миле, сказала:
  - Милуня, Вам можно позавидовать. Мало того, что Ваша девочка удивительно красива. Такое ощущение, будто мы перенеслись на несколько веков назад, и она сошла с полотна мастера. Невероятное сходство с персонажами полотен великих живописцев! Так помимо этого, она ещё и превосходная хозяйка! Редкое сочетание, должна заметить. Это для матери подарок и награда. Поздравляю, Вам есть, чем гордиться.
  Мила, услышав такие слова в адрес дочери, из уст постороннего человека, заулыбалась и ласково посмотрела на Лизу, как бы одобряя похвалу.
  После этого случая Екатерина Георгиевна приходила, в основном в те часы, когда дежурила Лиза, но как бы невзначай. Затем привела своего мужа познакомиться с Лизой и с Милой. Она была прозорливой, расчётливой женщиной. Распланировала ситуацию по своему сценарию. Екатерина решила, что именно такая жена, как Лиза, нужна её сыну. А она должна всё устроить для его счастья. В свете своих решений, она и начала действовать. Когда Милу выписали домой до второй операции, Екатерина Георгиевна приходила домой к Миле. Навещала её. Старалась родниться. Однажды, оказавшись наедине с Милой, она открылась ей и стала умолять:
  - Милонька, дорогая! Прошу Вас, посодействуйте мне. Давайте познакомим Лизочку со Славой. Уверяю Вас, они будут прекрасной парой.
  - Я ничего не имею против, дорогая Екатерина Георгиевна. Давайте познакомим. Я поговорю с Лизой, но всё будет зависеть от неё, - ответила Мила.
  Екатерина Георгиевна, полагая, что Лиза у неё в кармане, написала Святославу обо всём. Она, зная его вкус, предвидела, что он влюбится в Лизу и женится. Екатерина Георгиевна мечтала о внуках, поэтому очень торопилась. В таком ключе и настроила сына. Спустя время, Святослав договорился на работе, и специально на несколько дней приехал. Не теряя времени, он побежал увидеть Лизу, желая удостовериться в правоте слов матери. Святослав терпеливо ожидал её у ворот дома, до возвращения с работы. Представился, рассказал, кто он, и, пользуясь дружбой его мамы с Милой, уговорил Лизу встретиться с ним, якобы по интересующему её вопросу. Он всё рассчитал верно. Лиза от неожиданности, не желая обижать его маму, согласилась. Они встретились на том же месте - у ворот её дома, вечером этого же дня. Святослав с Лизой прогуливались по городу. И вот тогда, на первом же свидании, Святослав предложил Лизе руку и сердце, уверяя, что всю жизнь мечтал именно о ней. В разговоре дал понять, какими возможностями он располагает, какой у него круг знакомых, связи в деловых кругах. Он убеждал её, что всё, о чём она мечтает, станет явью. Святослав опережал события. А поспешность, как говорят, - нужна при ловле блох. И совершил непоправимую ошибку, недооценив, кто есть та девушка, которая (волею случая) сейчас идёт рядом с ним. Он действовал запрещёнными приёмами, которые были неприемлемыми для Лизы. Он покупал её, как вещь. Возможно не подозревая этого. Просто очень торопился. Безусловно, он был покорён её красотой, той непохожестью на всех, кто встречался ему повсюду. Восторгался её духовным багажом, целомудренностью, такой неземной, далёкой от современных нравов. Она была для него тем последним динозавром, которого он так давно и долго искал. Идя по улице рядом с ней, он не мог поверить, что это правда, и что счастье возможно. По всей вероятности, именно поэтому он повёл себя так необдуманно, опрометчиво, не так, как подобает. С Лизой этим языком нельзя было разговаривать. Она сохраняла себя для того одного - единственного, кому поверит, что он навсегда. Святослав был старше её на шесть лет, опытнее, больше видел и больше знал. А она, не могла разглядеть и понять его истинное лицо, его душу, слушая, как из кожи вон вылезая, он пытается её купить. Она, естественно, ему на это ничего не ответила. Напротив, постаралась спокойно, мирно перевести разговор в иное русло. Лиза не любила конфликтовать, да и обижать тоже не было в её правилах. Про себя решила не придавать этому никакого значения. Шла и думала:
  "Не нужно было к нему выходить. Он ещё расценит это, как согласие. Ладно, прогулялись на свежем воздухе. И всё. Ничего страшного. Разве это к чему-нибудь обязывает?
  А мама..., ей будет неудобно перед Екатериной Георгиевной.
  Что поделаешь? Надеюсь, что поймёт".
  На прощанье, Святослав попросил Лизу встретиться завтра днём, объяснив, что в ночь на послезавтра уже улетает. Подчеркнул, что отпросился с работы на пару дней. Лиза вежливо отказала. Она на самом деле была очень занята на работе. После, помогала бабушке по хозяйству и ухаживала за мамой, которая была прикована к постели после второй операции. Тогда Святослав совсем сник и попросил разрешения ей писать, при этом, у него был такой несчастный кислый вид, что Лиза решила не расстраивать его окончательно, сказав:
  - Пишите, Слава. Признаюсь, не понимаю, зачем Вам это нужно? Тем более что мы с Вами почти не знакомы, стало быть, и писать не о чём. Лиза посмотрела на него и протянула руку на прощание.
  - Ну, до свидания, всего хорошего и счастливо Вам. Пусть муки творчества всегда будут сладкими. Прощайте.
  Святослав смотрел на неё восхищёнными глазами. Нагнулся, прильнул к её руке и поцеловал. Затем выпрямился, и она увидела в его глазах слёзы. Лизе стало не по себе. И она сказала:
  - Пожалуйста, не расстраивайтесь. Пишите, я постараюсь ответить.
  Её разжалобить ничего не стоило и те, кто знали о её доброте душевной, без стеснения пользовались этим.
  Святослав уехал. Писал ей очень часто. Письма приходили нежные, ласковые, трогательные, наполненные благодарностью судьбе, которая преподнесла ему такой бесценный подарок - встречу с Лизой. В письмах он полностью раскрылся.
  Но над Лизой завис тот первый разговор: интонации чужие, холодные, мысли расчётливые, взвешенные, напористые, а на лице пританцовывала то насмешливая, то нервная улыбка. Это довлело и не давало окунуться в те эмоции, которые она испытывала, читая его излияния в письмах. Лиза отвечала ему. Её письма были добрыми, дружескими, искренними, просто по-другому она не умела. Тон писем доверительный и спокойный. Екатерина Георгиевна была счастлива и после каждого полученного письма или телефонного звонка от сына, тут же перезванивала Лизе, либо приходила к ним в гости. Иногда просила Лизу зайти к ним, подыскивая предлог. Екатерина Георгиевна рассказала Лизе, что Святослав влюбился в неё с первого взгляда. Мечтает о ней. С нетерпением ждёт встречи. Она поведала Лизе о том, что Святослав встречался со своей знакомой, которая занимает солидное положение, и та обещала всячески помочь, в интересующем вопросе. Лиза слушала её, но не реагировала. Не исключено, что это была чистая правда, но она понимала, что Екатерина Георгиевна всеми силами пытается заинтересовать её. А однажды она поставила Лизу в неловкое положение. Екатерина Георгиевна выложила перед Лизой очень красивые бриллиантовые серьги с подвесками и сказала:
  - Лизонька, деточка!
  Это мой тебе подарок. Я приготовила его к вашей свадьбе. Если хочешь, можешь взять и носить. Тебе пойдёт, они в твоём стиле.
  И норковая шуба, тоже тебе. В Ленинграде сырой, холодный климат, там такая вещь будет, как нельзя кстати. А пока бери и носи на здоровье без всякого стеснения. Мы ведь не чужие. У Лизы и в мыслях не было что-либо взять, даже в качестве подарка, но нужно было красиво отказаться, чтобы не обидеть мамину приятельницу. Лиза учтиво поблагодарила и очень аккуратно, деликатно перевела разговор на другую тему. После этого случая Лиза у Екатерины Георгиевны не появлялась и переписку со Святославом свела к нулю. Лиза отдалилась, Екатерина Георгиевна это почувствовала сразу. Она выкроила время и пришла к Миле в утренние часы, зная, что Лиза на работе. Екатерина Георгиевна рассказала Миле, что перед отъездом у неё с сыном состоялся серьёзный разговор, из которого она поняла, какое впечатление Лиза произвела на Святослава.
  - Вы знаете Милочка. Слава по натуре скрытный мальчик, но в данной ситуации и слов не потребовалось, чтобы понять. Однако в силу возраста и жизненного опыта он понял, что шансов у него мало, о чём он и сообщил мне. Святослав не знает, как подступиться к Лизе. Не уверен, что может рассчитывать на взаимность, - делилась она с Милой.
  Екатерина Георгиевна, руководствуясь своим мнением по этому поводу, и не думала сдаваться. Она старалась посредством Милиной помощи контролировать, где и с кем Лиза бывает, как проводит свободное время. Мила была в курсе, что Святослав не пользуется доверием её дочери, а стало быть, зятем ему не быть. И всё же, она, по просьбе Екатерины Георгиевны давила на Лизу, уговаривала её, вела разъяснительную работу, но всё это было зря.
  Миле, конечно, льстило породниться с Екатериной Георгиевной, но это было не в её власти.
  А тем временем, колесница событий набирала обороты.
  
  История шестая.
  Новелла "Кудесница баба Нюра".
  
  Сказывали люди старые, что в заповедных уральских местах, на лесной поляне стояла одинокая изба. А в ней жила баба Нюра. Народ поговаривал, что баба ещё смолоду была не в себе, мол, со странностями. А к старости, так вообще из ума выжила. Как бес попутал её. Сказывали, будто баба Нюра с тестом беседы вела, речь держала. И не просто так, а советы ему давала, а порой и наказы.
  И наколдовывала потихонечку. А тесто, стало быть, её слушалось.
  Чудеса, - скажу я вам.
  Вот как-то раз занемог в ближайшей деревеньке дед Никифор.
  Говорит, - ноги отказали. И слёг дед, помирать собрался.
  Жил он вместе с внучкой. Родители девочки на север подались, а дочку с дедом оставили. Так она рядышком с дедом грибником-весельчаком и выросла. В ладную девушку превратилась.
  Прослышала внучка про бабу Нюру. Прибежала к ней.
  Вопит, причитает, горькими слезами обливается. Баба Нюра усадила девушку и стала разговоры разговаривать, да успокаивать.
  - Ты девка молодая, ядрёная. Чего зря надрываешься? Давай, утри слёзы и сказывай, что стряслось?
  Внучка Никифора от одного громкого голоса бабы Нюры пригнулась, сжалась и принялась рассказывать, как дело было.
  Баба Нюра послушала, послушала, повздыхала, поохала и сказала:
  - Дам я тебе отвара для деда. Отвар хороший, пользительный.
  Не зря живу с лесом по соседству, он меня уму разуму и научил. Выходит, учитель мой, - задумалась баба Нюра. Ах, да. О чём это я.
  Пусть дед выпьет и поспит. Отдохнёт, силёнки возвернёт, а там, глядишь, и на поправку пойдёт. Приготовила отвар баба Нюра, дала внучке. Та поблагодарила её и ушла довольная. А баба Нюра достала деревянную кадушку. Вытащила из закромов муку. Сходила в погреб, достала квасу. Согрела в печи воду и поставила опару. Дождалась, когда опара забродила, доложила всё, что нашла нужным. Месит тесто и приговаривает:
  - Месись тесточко, месись умное, целебное. Да ещё, лёгонькое, пушистенькое, мягонькое, гладенькое. Сейчас травки добавлю, в печечку отправлю. Хлебушек испеку. А ты, свою работёнку сделаешь - деда Никифора на ноги поставишь.
  А тесто то, у бабы Нюры, непростое, слушает и на ус наматывает.
  Замесила баба Нюра тесто, поставила подходить. По сусекам поскребла, каждую травную веточку проверила, измельчила. Из отборных трав поставила отвар варить. Приготовила. И к тесту.
  А оно поднялось красивое, пушистое, на загляденье. Баба Нюра подлила немного свежего травяного отвара, маслицем пропитала, мучки подсыпала и опять принялась месить тесто. Силу свою ему показывает. Похлопала ладонью по тесту, оно и перестало к рукам липнуть. Баба Нюра обмазала стенки и дно кадушки топлёным маслицем, опустила тесто. А оно - тесто то, не долго думая, раз и подмигнуло хозяйке, и улеглось себе отдыхать. Баба Нюра накрыла кадушку льняной, белоснежной салфеткой и оставила в покое. А сама ушла спать. Утомилась за день. А ночью проснулась от странных звуков в избе. Прислушалась и отчётливо разобрала, как что-то плюхнулось об деревянный пол в горнице. Она и подумала:
  - Неужто тесту прогуляться вздумалось? Ай да тесто..., - похвалила она. Повернулась на другой бок и крепенько заснула.
  С рассветом поднялась баба Нюра, вышла в горницу и ахнула. Всё тесто по полу растянулось, до самой печи добежало.
  - Ах, ты моё родненькое, моё дорогое, работяга моя, - приговаривала баба Нюра, поднимая тесто и укладывая на столе. Сейчас, сейчас, моё милое, я тебя соберу до кучи и отправлю в печь.
  Баба Нюра собрала тесто, отряхнула его. Помяла хорошенько, слепила большие круглые лепёшки, крест-накрест надрезала, маслицем сдобрила и одну за другой стала отправлять в печь.
  Вскоре изба наполнилась ароматом полей, где зерно созревало. Удивительным запахом свежего хлеба потянуло из печи. Румяным хлебам, не дав остыть, баба Нюра завернула в большой платок и снесла деду Никифору. Войдя в избу, она развернула на столе платок и выложила хлеба. Затем, дала наказ:
  - Ничего, окромя травяного отвара и моего хлебушка не брать в рот. И ещё. Послушай дед, что я тебе поведаю. Старая эта притча, но верная. И рассказала баба Нюра деду Никифору притчу об утешении:
  Однажды ученик спросил суфия:
  - Учитель, мир полон горестей! Скажи, в чём найти человеку утешение?
  - Смотря о каком, человек, ты говоришь, - ответил суфий, - ибо мудрец утешается мыслью "Случилось то, что должно было случиться". Глупец же утешается мыслью "Такое случалось и с другими. Но со мной этого больше не случится!".
  - Вон, какая умная баба Нюра, - подумал дед Никифор.
  Он послушал, подумал и преспокойно уснул. А баба Нюра ушла.
  Дед Никифор до прихода бабы Нюры всё больше о смерти подумывал, прощался с внучкой семь раз на дню. Всё лежал, как неживой, но после рассказа бабы Нюры более не жалился на свою разнесчастную судьбинушку. Пил отвар и хлебушек подъедал, нахваливая. А тут, на десятый день ожил. Спустил с лежанки ноги и сам, без помощи встал. Пошёл в погреб, кваску принёс, сальца, лучка и с таким аппетитом стал наворачивать, будто и не болел вовсе. А внучка, как увидела, своим глазам не поверила.
  С тех самых пор, дед Никифор здоровёхонький, крепенький и бабу Нюру в своих рассказах, добрым словом вспоминает.
  - Вот какая она кудесница, - при каждом удобном случае добавляет он.
  А вот ещё был случай.
  Жена лесника очень детей любила, а своих всё никак Бог не давал. Она испробовала всё. Ходила к разным знахарям, - безрезультатно. Вся извелась горемычная. Прослышала она о бабе Нюре.
  - Дай, - думает, - схожу. Чем чёрт не шутит.
  Пришла она как-то к бабе Нюре и говорит:
  - Хочу ребёночка. Одного или несколько. Очень хочу. Вся душа изболелась, извелась. Помоги, а?
  - Ладно, - отвечает ей баба Нюра. Ступай домой. И до рассвета помолись. Я приготовлю, что надо и принесу тебе. Попробую тебе помочь, но... Все мысли чёрные из головы выбрось. Если зла на кого, проси прощения. Кто тебе что должен, - забудь.
  - Всё сделаю, обещаю, только помоги, - согласилась женщина.
  На этом они расстались. Женщина ушла к себе, а баба Нюра стала думать, как помочь жене лесника. Не долго она собиралась. Поставила тесто. И начинила его множеством разных зёрен: пшеницы, овса, ржи, гречихи и многими другими. Всё, что было под рукой, ничего не пожалела.
  - Одно зёрнышко, да прорастёт, - приговаривала баба Нюра, вдыхая в тесто частицу своей души. А ты, тесточко умное, целебное, сделай свою работёнку. Согрей женщину, вытяни хворь. Дай зачать, всем нам на радость. И Бог возрадуется...
  Опять баба Нюра обмазала кадушку топлёным маслицем и опустила тесто на дно. А то улыбнулось, подмигнув своей хозяйке, и улеглось отдыхать, на прежнее местечко. Баба Нюра, на сей раз, решила не ложится. Дождаться, когда тесто подымится. Тесто послушалось, поднялось красиво. Баба Нюра взяла кусок теста, обсыпала мукой, обвернула его ватным одеялом и побежала к женщине. Обмотала весь живот женщины тестом, завернула за поясницу, укрыла одеялом и наказала:
  - Лежи так, пока не возвернусь. Тесточко поглаживай в том месте, где ребёночка носить будешь. Когда тесто совсем остынет, сделай из него шар и катай по животу. Разомни живот что есть мочи. Баба Нюра сказала, и напрямик отправилась домой. Напекла хлеба из оставшегося теста. Вернулась и наказала жене лесника:
  - Ешь хлебушек до последней крошечки. И молись. Берёшь ломать хлеба, помолись, а потом ешь с благословением Господним. А пока, послушай, что я тебе поведаю. И рассказала баба Нюра женщине вторую притчу - о Боге.
  "Говорят, после того, как Бог создал мир, человек проявил необыкновенную прыть и сразу шагнул за пределы дозволенного. Это обстоятельство очень обеспокоило Бога. Он созвал семь архангелов на совет и сказал: "Возможно, я совершил ошибку, создав человека, теперь мне не будет покоя. Люди будут преступать дозволенное, а потом бесконечно жаловаться на свою жизнь несчастную. Куда бы мне спрятаться от них?"
   Архангелы долго думали. Один их них посоветовал Богу спрятаться на вершине Эвереста. Но Бог сказал: "Очень скоро люди доберутся туда". Другой архангел предложил: "Спрячься на дне океана". Ещё один посоветовал укрыться на Луне. Было ещё множество разных предложений, но Бог все их отверг.
  Наконец, один из архангелов сказал: "Спрячься в сердце человека. Там Тебя никто не будет беспокоить, а найдёт лишь человек с открытым сердцем".
  Это предложение понравилось Богу. Он так и поступил".
  Женщина слушала внимательно, не перебивая и, не сводя с бабы Нюры глаз. А Баба Нюра закончила своё повествование и сказала:
  - Делай, что велено, а там посмотрим.
  Ох, и умная была та баба Нюра, - скажу я вам.
  - Хорошо, всё сделаю, как ты велишь, Анна Прохоровна, - ответила ей женщина.
  Через месяц женщина зачала. А через девять месяцев, день в день, баба Нюра принимала первенца лесника. Красивый, здоровенький малыш уродился, крепыш.
  - Ай, да тесточко. Ай, да умненькое. Проросло зёрнышко, - радовалась баба Нюра, укутывая новорожденного.
  И с тех пор, жена лесника рожала столько, сколько Бог давал. Она не забывала воздать Всевышнему за его дары и всем сердцем благодарила бабу Нюру за урок и за помощь.
  Случай третий.
  Прошли годы. Баба Нюра состарилась. Но и тогда не отказывала людям в помощи. Вот, послушайте, что приключилось в тех краях.
  В одной семье родился мальчик. Он был синюшным и очень слабеньким. Врачи боролись за его жизнь. К радости измученной матери, с Божьей помощью, мальчик выжил. Назвали его Григорием. Рос, развивался малыш хорошо, но не разговаривал, а всё больше мычал. Все думали, последствия тяжёлых родов, и терпеливо ждали. А он не говорил. Пришло время, и все поняли - мальчик немой.
  Бедная мать сокрушалась, а сделать ничего не могла. Да и малыш страдал от этого не меньше. По этой причине Гришенька, ни с кем из окружающих, не общался. Как-то в пасхальные праздники навестила их родственница. Она и рассказала родителям мальчика о бабе Нюре.
  - Николай, ты бы свёз Гришеньку к ней. Она женщина добрая и умелая. Вон, скольким помогла. Глядишь, и Гришеньку вылечит, - советовала родственница.
  - Да, разве ж я против? Однако кто его вылечит? Он родился с этим, - рассуждал отец мальчика.
  - И что ж? А ты попробуй. Мзды баба Нюра не берёт. А вдруг поможет? - уговаривала она.
  - Ладно, свожу. Чего не сделаешь ради мальца? Но надежды мало, - высказал отец своё мнение.
  Собрались и поехали. Добрались до места. Баба Нюра приветила их.
  Мать мальчика рассказала ей всё, как было. А потом стала просить:
  - Помоги, Анна Прохоровна. Христом Богом прошу. Один он у нас. Больно смотреть на него. Извелась вся, - жаловалась она.
  - Ох, и хлопотное это дело. С природой не поспоришь, - призадумалась баба Нюра. Ладно, попробуем. Славный мальчик. Глянь, глазоньки, какие. Смотрит, как говорит. Страдалец, - заметила баба Нюра. Сделаем так. Оставайтесь. Поживёте у меня немного. Есть у меня одна задумка. Надо её опробовать. А там посмотрим, как дело пойдёт, - решила баба Нюра.
  И остались они всей семьёй у бабы Нюры.
  Николай ездил по своим делам, а когда возвращался, рубил дрова, женщины топили печь. Мать мальчика помогала бабе Нюре по хозяйству. Оно у неё большое было.
  А сама Анна Прохоровна несколько раз на дню на прогулки отправлялась с Гришенькой и не куда-нибудь, а в лес. И там удивительные истории рассказывала мальчику о каждой птичке, о каждой твари лесной. О растениях, да о ягодах и грибочках. Гришенька слушал её внимательно и внимал каждому слову бабы Нюры. На обратном пути, присядут, будто отдохнуть на пригорке. Тут баба Нюра и говорит:
  - Давай, Гришенька, в игру с тобой поиграем. Я буду козликом, а ты лошадкой. И поговорим на их языке.
  Гришенька в знак согласия кивнул белокурой головкой. И начали они игру. Баба Нюра подаёт пример, Гришенька с потугами пытается ей вторить, а потом отвечать. Так проходили дни. Спустя месяц Гришенька отчётливо подражал животным. И баба Нюра поняла, - со слухом у мальчика всё в порядке. Она придумала новую игру.
  - Гришенька, давай побегаем за ветерком, - предложила баба Нюра.
  Гришенька заулыбался и привстал.
  - Нет, ты не понял меня, малыш. Мы то побегаем, но, не ножками, - заинтриговала мальчика баба Нюра. У Гришеньки в глазёнках нарисовался вопрос.
  - А ты не удивляйся. Не удивляйся, пожалуйста. Слушай меня и повторяй, - сказала умная баба Нюра. Вытяни язычок навстречу ветру и побегай за ним. Куда он туда ты и поворачивай язычок. Не останавливайся, пока не устанешь, - наказала баба Нюра.
  Мальчик послушал её. Подумал и стал выполнять упражнение. Поначалу сразу уставал, а потом втянулся и выполнял увереннее и быстрее. Так шло время. Пришёл день, и баба Нюра сказала матери мальчика:
  - Всё, что могла, я сделала. Осталось последнее средство, а там, как Бог даст, - предупредила баба Нюра.
  Мать мальчика насторожилась.
  Вечером, когда все улеглись спать, баба Нюра оставила одну зажжённую лампаду и поставила опару. А накануне собрала берёзовый сок и смолу. Стала месить тесто и добавила в него всё, что нашла нужным. Месит и приговаривает:
  - Тесточко умное, тесточко целебное. Ты моё работящее, ты моё родное, ты моё дорогое. Не откажи и на сей раз. Помоги мальцу. Согрей его язычок и на чём он держится. Да успокой душу детскую. Дай ему вдоволь наговорится. Замесила баба Нюра тесто. Смазала топлёным маслицем дно и стенки кадушки. Опустила тесто, а оно с руки и спрыгнуло, подмигнув хозяйке, подбодрив её, и улеглось себе отдыхать. Дождалась баба Нюра, когда тесто поднялось. Сделала плотный жгут из теста. Подошла к мальчику и говорит ему:
  - Гришенька, повяжу-ка тебе хомуток на шейку. Как начнёт остывать тесто, ты его поблагодари, погладь и попроси, чтобы оно тебя ещё погрело. Мальчик в ответ промычал:
  - Даааа.
  Тогда баба Нюра обратилась к его матери:
  - А ты, до самого утра молись, глядишь, и дело сладим общими усилиями.
  Женщина стала усердно молиться, взывая к Богу.
  Обмотала баба Нюра шейку мальчика, прикрыла пуховым платком.
  И пошла в горницу. Испекла красивый хлебушек. А на одном из хлебов выложила: два глазика - вишенки из наливочки, а из теста носик и улыбающийся детский ротик. Утомилась баба Нюра, ох и утомилась. Считай, всю ноченьку трудилась. Ближе к рассвету разбудил её детский смех. Она подскочила. Подумала, - бредит. Глядит, Гришенька смеётся, а мать его заливается слезами радости.
  Упала она перед бабой Нюрой на колени, обняла её за ноги и кричит:
  - Спасительница ты наша. Век буду тебя благодарить и просить Бога за твоё здоровье.
  - Да, что случилось то? - вопрошает баба Нюра.
  - Гришенька сказал: "Спа-си-бо, тесь-то. Ма-ма, ма-ма"
  - Вот счастье - то. Вот радость! - воскликнула растроганная баба Нюра.
  Такие чудеса на уральской земле бывали.
  
  *История седьмая.
  Новелла "Хищница"
  Австралия.
  Роскошная усадьба утопает в красивейшей, сочной зелени, ухоженных вазонах. Всё это ограждено забором. На территории усадьбы отведено место для большого магазина, типа супермаркета. В одном из его отсеков с отдельным входом, находится уютный небольшой магазин сувениров и подарков.
  Там прекрасный, разнообразный выбор. Видимо поэтому большой покупательский спрос. Окунаясь в мир приятных вещиц, покупательницы тем самым поднимают себе настроение. Почему бы и нет?! Любопытные покупательницы первым делом посещают этот магазинчик, а уже потом следуют за продуктами и другими неотъемлемыми принадлежностями и предметами быта.
  А их мужья, этим временем, скучают на скамейке, любезно предусмотренной хозяевами. Хозяйка магазина - Рада. Она же и владелица усадьбы со всеми пристройками и помещениями, включая большой просторный красивый трёхэтажный жилой дом.
  Рада невысокого роста. Средней комплекции. Маленькой изящной ножкой. Но с непропорционально посаженной головой по отношению к корпусу. У неё очень крупное, полное, скуластое лицо и тоскливый взгляд. В уголках рта застыла морщинка печали. На неё смотришь и кажется, что она сию минуту заплачет. Пышные, разбросанные по громоздкой голове и до затылка волосы зрительно увеличивают лицо. Рада родом из Украины, как собственно и её супруг. А их дети родились в Австралии. Отец Рады не так давно умер, а её мачеха, которая фактически заменила ей умершую мать, живёт вместе с ними. Она все эти годы помогала падчерице растить детей и вести хозяйство. Жизнь в Австралии сложилась хорошо. Дела идут нормально. Рада живёт настоящим. Прошлое, с некоторых пор, её не заботит и не беспокоит. Да и годы дают о себе знать. Она давно сменила образ попрыгуньи - любительницы приключений, на статус замужней дамы, хозяйки большого дома. Ответственность ко многому обязывает. Да и прошлое слишком отдалилось от неё. Ничего общего оно не имеет с теперешней жизнью Рады.
  *Притча "Море и Ветер"
  "Море любило Ветер. Он раскрывал всю его внутреннюю силу, всё его могущество, поднимая и гоня его волны к берегу. В штиль Море тосковало, ему не хватало будоражащего его воды Ветра. Казалось, что всё в нём застыло, даже не радовали морские обитатели, которые отдавали всю свою любовь Морю, черпая в нём жизнь.
  Однажды Море взбунтовалось и попросило Ветер не оставлять его ради других морей и земель.
  Ветер возразил:
  - Вечно бурлящие воды не принесут тебе счастья! Подумай о тех, кому я нужен не меньше, чем тебе!
  Но сознание Моря затуманилось желанием навсегда стать единым целым с Ветром. Последний смирился:
  - Что ж, давай попробуем.
  Первые дни Море испытывало высшую радость и жило в постоянной эйфории. Но скоро появилась странная усталость. Море огляделось, чуть-чуть пресытившись обуревавшими его страстями.
  Берег и все, чего достигал взгляд Моря, изнывали от нестерпимого непреходящего зноя. Выброшенные волнами морские жители усеяли собой побережье. Люди, обезумев от жары, кидались в прохладную воду, не рассчитывая выплыть и выжить в стихии. Море оцепенело от горя. Придя немного в себя, оно стало взывать к Ветру:
  - Как мне искупить свою вину? Как чудовищно страшен последствиями эгоизм. Как невыносимо видеть, как умирают Божьи дети и мои. Как, оказывается, тяжело жить, не зная покоя!
  Ветер стих, печально зазвучал его голос:
  - Я люблю тебя, поэтому выполнил твою просьбу. Жаль, что такой ценой ты поняло, как страшен эгоизм, особенно ослепленный любовью. Но ты не опоздало, смотри: люди - держатся на волнах из последних сил - спаслись, череда смертей твоих обитателей остановилась!
  Уроки жизни нам нужны, главное не затянуть с их пониманием.
  Ветер всколыхнул волны напоследок и поспешил освежить опалённые солнцем города и берега, пообещав вернуться в своё время к Морю".*
  *Источник: www. lovetime.ru Автор - antuannetta
  Рада (прошлая жизнь)
  Первоклассница.
  Бабушка утречком провожает девочку в школу и встречает из школы.
  - Мамочке твоей нельзя нагружаться, она болеет, - по дороге в школу объясняет бабушка девочке.
  Никто не знает своей судьбы...
  В самом начале учебного года мать Рады внезапно умирает...
  Скажите мне на милость, что может чувствовать семилетний ребёнок в такой ситуации? Он ощущает себя потерянным, глубоко несчастным, никому не нужным. Бабушка Рады - мамина мама сразу же после похорон забирает Раду к себе, несмотря на свой преклонный возраст и несогласие отца Рады. У бабушки кроме дочки - мамы Рады, есть сын. Очень воспитанный, умный, тактичный молодой человек. Дядя Рады серьёзно занимается наукой и в результате становится учёным. Но это случилось многим позже. На тот момент он был студентом и подрабатывал, где мог, помогая своей матери (пенсионерке) - бабушке Рады. Жили они бедно, что там говорить. Но дружно. Рада любила бывать у бабушки, поэтому после трагических событий не раздумывая, перешла жить к бабушке. У отца Рады задолго до смерти жены, появилась зазноба - подруга его жены. И он, не заботясь о моральной стороне этого вопроса, (о том, что люди скажут) привёл зазнобу в дом, сразу после смерти жены. Они поспешно зарегистрировали свои отношения в ЗАГСе.
  И зазноба стала полноправной хозяйкой, в доме умершей подруги.
  Я не вправе судить эту женщину. Знаю только, - она безумно любила отца Рады. А вот его мне трудно понять. Он бы мог повести себя гуманнее, хотя бы в память о женщине, которая не один день и год прожила с ним под одной крышей и так много для него сделала.
  К тому же, ради Рады он бы мог не торопиться с новым браком.
  Но ему было виднее. Где уж там, думать о дочери или умершей жене. По всей вероятности, были основания торопиться. Что говорить? Дело сделано. И Рада была поставлена перед фактом. Более того, её отец стал устраивать бабушке скандалы, настаивая на возвращении дочери домой. Бабушку, которая не успела оправиться от одного удара, ожидал следующий. Она, зная, что в доме зятя живёт совершенно чужой человек, естественно сопротивлялась отдать девочку. Да и что для неё значило расстаться с Радой, тем более, раны кровоточили. Она оплакивала безвременно ушедшую дочь. Бабушка и при жизни дочери не любила зятя, считая, что он не достоин её и та совершила непоправимую ошибку, выйдя за него замуж, доверив ему свою судьбу. Бабушка обвиняла зятя в смерти дочери и возлагала на его плечи всю меру ответственности за всё случившееся. И правильно. Как оказалось, мама Рады умерла от преждевременных родов. В самый трудный момент она осталась без помощи. Её муж мало уделял ей внимания. К тому времени он уже работал начальником мясокомбината, что обеспечивало полный достаток. У него "завелись" большие деньги, о которых его жена и не подозревала. Ему было доступно очень многое, если не всё.
  Он практически не занимался семьёй. Домой возвращался очень поздно. У него обосновался свой круг знакомых. Мама Рады по воспитанию и складу характера была интеллигентной женщиной и он понимал, что она не найдёт общего языка с его окружением. А вот зазноба была ему вровень. Она полностью разделяла все его взгляды. Материальные ценности, финансовое благополучие для неё были на первом плане, - превыше всего, - как она любила повторять.
  Вскоре она забеременела и была счастлива тем, что теперь её муж забудет о Раде и откажется от бредовой идеи, как она считала, - забрать девочку у бабушки. Она то и вовсе не жаждала оказаться с Радой под одной крышей. Мачеха, будучи подругой матери Рады, успела разобраться, что у девочки сложный характер. Но судьба - злодейка, и сама решает, не опираясь на желания людей. Мачеха Рады, выносив ребёнка, теряет его. Мальчишечка умирает во время родов. Более того, перед выпиской врачи предупредили её, что больше детей у неё не будет. Это была расплата за предательство!
  Личная трагедия заставила мачеху иначе взглянуть на всю ситуацию. Совершенно разбитая горем женщина, вернувшись из роддома домой, уговаривает мужа забрать Раду у бабушки. И тот силой приводит девочку домой. Бабушка пришла в полное отчаяние, но ничего не смогла сделать. Зять оказался сильнее её во всех отношениях. И началось. Отец и его жена ежедневно забрасывали Раду подарками, покупали всё самое лучшее. Водили на развлекательные мероприятия. Мачеха была хорошей хозяйкой, она закармливала девочку деликатесами. Каждое воскресенье мачеха ездила с Радой на "чёрный" рынок, как его только не называли: "барахолка", "толкучка". Покупала дорогие вещи, привезенные моряками из дальних плаваний. И Рада стала отличаться от своих сверстниц в классе, во дворе. Ей, конечно, это льстило. Девочка быстро поняла, как это приятно. Ощутила разницу в уровне жизни бабушки с дядей и папы с мачехой. И она, ещё недавно всем сердцем ненавидевшая мачеху, признала её и стала вести себя совсем иначе. Она полностью изменила манеру поведения. Нашла поход к ней. Рада перешла с мачехой на "ты", стала к ней ластиться, подлизываться, льстить ей, играя роль пай - девочки. А за спиной мачехи подружкам говорила:
  - Как хорошо, что её ребёнок умер. Теперь она мне всё отдавать будет. У неё нет другого выбора, как любить только меня.
  Рада пребывала в хорошем расположении духа. И только изредка, втихаря навещая бабушку после школы, глядя на портрет ушедшей матери, вспоминала о том, какая трагедия произошла в её жизни. А, бабушка - бедняжка, увидев внучку, таяла от счастья. Спешила усадить её за стол и не знала, чем раньше попотчевать любимое чадо. Каждый день рождения Рады устраивались бенефисы. Приглашались друзья, знакомые, родственники отца и мачехи. Столы ломились от яств, в то время как в магазинах для рядовых граждан везде был один и тот же "джентльменский" набор. Рада кружилась, бегала, прыгала, демонстрируя новые наряды. Улыбка не сходила с её уст. Заигрывала с мачехой, обнимая, целуя её, одаривая ласковыми словами. Она уже нащупала инструмент, с помощью которого, можно легко заполучить желаемое.
  Рада росла избалованным, эгоистичным, неискренним, циничным человеком. Возможно, бабушка и замечала эти черты её характера в их редких встречах, но ничего не говорила. Лишь глотала слёзы украдкой у внучки за спиной, провожая Раду к входной двери коммунальной квартиры. Она, по-прежнему была счастлива, видеть единственное чадо - продолжение своей дочери.
  Так пролетели годы...
  Рада выросла. Окончила восьмой класс общеобразовательной школы и музыкальную школу по классу фортепиано. Особыми способностями она не отличалась и талантом не была наделена. Средне училась. Ум у неё был вёрткий, она могла бы неплохо заниматься по точным дисциплинам, но лень-матушка родилась раньше её самой. Мачеха, благодаря своим связям устроила её заниматься на заочное отделение в музыкальном училище, правда на периферии. Рада отсутствовала только в периоды сессий, а в остальное время вела праздный образ жизни. Лишь в определённые дни недели, посещала частных преподавателей, готовясь к сессиям.
  Она не знала отказа ни в чём. Со своим первым мужем она познакомилась случайно. Парень был из скромной учительской семьи. Собственно, она от него и не ждала каких-то роскошеств. Рада рано созрела. Слишком рано стала испытывать влечение к представителям сильного пола, проявляла повышенный интерес при контакте с мужчинами и решила, что час настал. Парень отличался скромностью, сдержанностью в поведении. Она и подумала:
   - Такое прикрытие мне как раз и нужно.
  Не долго думая, тёплым летним вечером, она проникла в чужой гараж, куда и заманила парня. Там и провела с молодым человеком несколько часов, пережив прилив бурной страсти. В последствии она без доли стыда цинично заверяла подругу в придуманной ею истине:
   - Женщина, не что иное, как консервная банка. Какая разница, кто первый её откроет?
  И нервно хохотала, при этом.
  Какой цинизм...
  Вскоре провинившиеся молодые люди сыграли свадьбу. Отец Рады был настроен категорически. Он выступал ярым противником этого брака, считая, что эта партия не для его дочери. Отца Рады не устраивало то обстоятельство, что молодой человек беден, скромен. Его родители никак не составят ему компании. Но Рада переиграла отца и оказалась победительницей в первом нелёгком бою. На данный момент этот избранник её вполне устраивал. После свадьбы молодожёны поселились у Рады. А спустя короткое время Рада уехала на сессию. Выпорхнув на волю, она позволила себе всё, что её душе было угодно. Она вела разгульный образ жизни, и никакая сила не смогла её остановить. Как говорит пословица: "Слухами земля полнится". Действительно, слухи долетели до свекрови Рады, поначалу она не поверила им и из гуманных соображений ничего не сказала сыну. Затем слухи нашли своё подтверждение, и муж Рады обо всём узнал. Последовали долгие неприятные выяснения. Рада, как могла, оправдывалась, пыталась всеми доступными средствами примирить конфликт, но ей это не удалось, и брак распался.
  Рада никак не могла поверить, что такое в её жизни случилось.
  Её избалованное, эгоистичное "Я", не представляло себе, что есть на свете некто, кто может ей не простить чего-то или отказать в чём-либо. Рада ощущала себя травмированной.
  - И что это значит, я должна себе в чём-то отказывать? - спрашивала она вслух, удивляясь.
  А мачеха, жалея бедную падчерицу, спешила её успокоить, рассказывая ей забавные (в то время невинные) истории из своей жизненной практики. Однако уговоры не помогли. После развода у Рады произошёл нервный срыв. Она постоянно плакала. Традиционная медицина оказалась малоэффективной. Знакомые мачехи посоветовали Раде обратится к специалистам, практикующим в области альтернативной медицины. Раде назначили курсы иглотерапии.
  А время стремительно летело вперёд.
  
  Греховодница
  Вечереет.
  Природа замирает, уходит на покой. Освобождаясь от пут, она впрыскивает свой дурман в неокрепшие сердца.
  Зловещий демон кружит, выверяя местечко посговорчивее, поприятнее.
  Вот он взгромоздился на излюбленную гору. Опёрся подбородком в выпуклое место, распластал своё туловище вдоль - плашмя разлёгся. И выдохнул.
  - Ох...
  Длинные кудри, напоминающие цвет вороньего крыла, прикрыли его плечи, а в огромных, зорких очах разлилась синева озёр. Тонкие черты лица застыли в изумлённой гримасе.
  Задумался он. Жертва близко. Готовится он, выжидает удобный момент.
  - Не пропустить бы...
  
  Рада больше не скрывала своих тайных мечтаний. Она не стремилась следовать принципам морали. Её плоть руководила ею, диктовала решение. Холодный здравый рассудок, тем более сердце, умолкли. Она шла на поводу у своих желаний, не зная приличий. В один их дней, родители собрались на дачу, побыть на природе. Рада с утра была не в духе и отказалась поехать с ними.
  - Что-то наша девочка опять закапризничала, - шёпотом на ушко сказал отец мачехе. Та в ответ поднесла к губам указательный палец, показывая мужу:
  - Шшшш, не нужно её беспокоить. Пусть отдыхает, раз не хочет.
  Рада осталась дома, вынашивая давнишний план.
  Её душила зависть. Ох, как душила. Причина лежала на поверхности. В её подругу страстно был влюблён молодой человек. Он очень красиво за ней ухаживал. Посвящал ей стихи, поэмы. Одаривал цветами, крошечными, но со значением, знаками внимания. Повсюду следовал за ней. Девушка действительно была красива собой, скромна, добра, хорошо воспитана. Но так случается в жизни, - она не испытывала ответных чувств к молодому человеку. А он мучался, метался, порой не находил себе места. Подпрыгивал на каждый телефонный звонок. Бежал из дому в другой конец города и простаивал под её окнами в надежде увидеть свою желанную. И всё же, продолжал надеяться.
  А Рада страшно завидовала подруге. Она изнывала, изнемогала, старалась скрывать этот тяжкий грех, но он вылезал из всех щелей её грешной души. Однажды она подумала:
  - Почему бы ни попробовать? А вдруг получится. Не бывает надёжных мужчин. Все мужчина сволочи, - утверждала Рада.
  И вот. Она дождалась, когда родители уехали, позвонила молодому человеку, сославшись на подругу, попросила его зайти, на лету сочинив предлог. Рада прекрасно знала, что парень до умопомрачения влюблён в её самую близкую подругу детства, причём, это чувство жило в нём в течение многих лет. Он мечтал соединить свою судьбу с любимой. Из короткого телефонного разговора молодой человек так и не понял причины, но не смог отказать лучшей подруге девушки своей мечты, предмета своих страстных желаний. Он, завершив дела, поехал к Раде. К его удивлению, входная дверь была не заперта. Он прошёл по коридору, - тихо. Квартира, в которой проживала семья Рады, была коммунальной, но к его удивлению, никакого не оказалось дома. Дело было днём. Молодой человек постучался к Раде. Никто ему не ответил. Он удивился ещё больше. Тогда он осторожно приоткрыл дверь, - темно. Молодой человек вошёл в комнату. Закрыв за собой дверь, он стал звать Раду. Насторожился, ему вся эта обстановка показалась странной. Он прошел вглубь комнаты. Опять стал звать Раду.
  - Я здесь, - послышалось. Не шуми, - узнал он интонации Рады. Голос её дрожал. Иди сюда, - позвала она. Здесь, я, здесь. Иди ко мне, - звала она.
  - Куда? - спросил он. Я ничего не вижу. Ты где? - спросил молодой человек.
  И вдруг вспыхнул свет, и перед ним предстала совершенно обнажённая Рада. Он оторопел. Стоял, как вкопанный, не шевелясь. Затем, собравшись с духом, спросил:
  - Что с тобой? Ты нездорова?
  - Совершенно здорова, - невозмутимо ответила Рада.
  Иди ко мне, - произнесла она приглушённо, и, начала приближаться к нему. Парень окончательно смутился и инстинктивно стал отходить назад к дверям.
  - Всего разочек, ну что тебе стоит? - услышал он. И, как током пробило его сознание. Теперь до него дошёл истинный смысл этого представления.
  - Ты в своём уме? - с трудом выговорил он. Или ты забыла?
  Я люблю Нину. Она твоя лучшая подруга, - молодой человек, спотыкаясь о какие-то вещи, продолжал отходить к дверям. Одновременно он пытался донести до неё главное, надеясь хоть так отрезвить её воспалённый рассудок.
  - Ну, какое это всё имеет значение? - нервно спросила она.
  Испугался..., - с ехидством подметила Рада, щуря глаза.
  Ниночка просто ничего не узнает. Ты, что не понял? - повышая тон, пояснила она.
  - Вероятно, ты сошла с ума, - вторил он. Тебе нужно лечиться, - ничего другого посоветовать не могу.
  - Тебе же нужно, ты мужик! - закричала она.
  А твоя бриллиантовая Ниночка - девственница. И ещё не скоро созреет. Давай, расслабься. Всего разок, - наступала Рада и твердила одно и тоже, как заезженная пластинка. В её глазах появилась злость.
  - Для меня этот факт ничего не меняет. Я буду ждать столько, сколько понадобится. От воздержания ещё никто не умер! - громко заявил он.
  - При твоём-то темпераменте? - яростно выкрикнула она.
  - Да, при моём темпераменте я готов ждать.
  Пойми, наконец. Она - смысл всей моей жизни, - доказывал молодой человек, подойдя к дверям.
  Рада подбежала, запрыгнула на него и прижала к дверям своим телом.
  - Я тебя обожаю, - изгалялась она. Ты будешь мой. Я так решила. Давай, раздевайся. Ну, только разочек. Тебе это ничего не стоит.
  Ты потом сам будешь просить меня, - уговаривала его Рада, обцеловывая.
  Молодой человек вырывался, отталкивая её от себя. Спасался, как от чумы.
  - Отпусти, ненормальная. Всё равно ничего у нас с тобой не будет. Я тебя не люблю. Ты мне омерзительна. Я не желаю из-за тебя докатиться до статуса обычного животного, только лишь потому, что ты таковою являешься.
  После этих слов, Рада взвыла.
  - Прочь, ничтожество! Прочь дрянь, негодяй, тряпка! Прочь идиот!
  Я тебя ненавижу, - вопила она рыдая.
  У Рады началась истерика. Молодой человек воспользовался мгновением, когда Рада опустила руки и сползла на пол. У себя за спиной приоткрыл дверь, выскользнул из комнаты, наглухо захлопнув дверь. Проскочив коридор, он вылетел на лестничную площадку, как пробка из бутылки. Он бежал вниз по лестнице. И туда доносились её вопли.
  
  ...Кто ищет, всегда находит
  В их доме, на той же лестничной площадке проживала большая дружная семья. Старшая дочь со своей семьёй, (ко времени ниже описанных событий) собиралась переезжать. Её мужу на производстве выделили отдельную жилплощадь. А с родителями оставался младший сын, Митя - школьник. Хороший, спокойный, воспитанный мальчик. Он по характеру походил на девчушку. Застенчивый, робкий, смущался и краснел при каждом слове. Но эти качества, никоем образом, не являлись помехой прекрасной успеваемости в школе. Митя с детства учился с удовольствием, без излишних вмешательств со стороны родителей. Посещал факультативные занятия. А в восьмом классе сдав экзамены, был зачислен в специализированную школу, где тоже преуспевал по всем предметам. Улыбчивый, обаятельный мальчик без труда контактировал со своими сверстниками. Однако прослыл добряком, которого легко обманывали, обводили "вокруг пальца", а он оставался доверчивым и искренним. Родные в нём души не чаяли, гордились сыном. Митя был настоящим домашним мальчиком. Никогда без определённого занятия во дворе не болтался. Спиртное не употреблял. Не курил. Даже с девочками ещё не дружил. Он рос увлечённым человеком. У него была масса разносторонних интересов. Всегда находил, чем заняться и без дела не просиживал. Он не умел терять время зря, даже на каникулах он не скучал. Успевал сходить с матерью на рынок, желая помочь, не позволяя ей поднимать тяжёлые сумки. Мужчина в идеале. Рада приметила его давненько и при удобном случае заговорила с Митей. Он был учтив и ответил ей. Они стали здороваться, останавливались, беседуя. Затем она выбрала удачный момент, когда родители Мити ушли на работу, и сама напросилась к мальчику в гости, используя невинный предлог. Рада пробыла у Мити довольно долго. И, что вы думаете? Соблазнила юнца. Бедный мальчик был приговорён. С этого дня его, как подменили. Митя "заболел". Он стал рабом Рады. Днями и ночами он думал только о ней. Звонил ей, писал письма, караулил на улице, чтобы лишний раз поговорить, встретиться с ней взглядом. С нетерпением ожидал, когда квартира пустела и зазывал к себе. Рада вскружила Мите голову. На сей раз, её план удался и она, наконец, обрела раба. Митя до встречи с Радой, женщин не знал и влюбился без памяти, как говорят, - не на жизнь, а на смерть. Буквально бредил ею. Родители вначале не понимали, что происходит с их сыном, а потом, определив причину, пришли в тихий ужас. Они не уважали семью Рады. Да и у остальных соседей сложилось не блестящее (мягко говоря) мнение о самой Раде. Взрослые то всё видят без прикрас и со своей "колокольни". Их сложнее обмануть, нежели неопытного, неоперившегося юнца. Родители Мити очень тяжело переживали связь их сына с Радой. Особенно мама Мити. Она хорошо понимала, каким именно образом Рада заполучила в свои сети её сына. Но повлиять не смогла. Родители оказались бессильны. Рада по рассказам Митя знала, да и сама чувствовала, как родители Мити к ней относятся. И, несмотря на это, продолжала встречаться с ним, проводить свободное время, демонстрируя своё превосходство над ними. Что же касается отца и мачехи Рады, - они с ужасом наблюдали за происходящим, но молчали, ни во что не вмешиваясь. Они понимали, - рано или поздно эта связь прервётся. Разница в возрасте давала о себе знать. Кроме того, они догадывались, что в той семье никогда не примут их дочь. А Митя бредил, сгорал от любви. И в один "прекрасный" день заявил матери, что принял решение - после окончания школы будет поступать в ВУЗ с одним условием, если они не станут препятствовать их свадьбе с Радой. Мать ничего не ответила. Ночью, после этого разговора, "скорая" увезла её в больницу в тяжёлом состоянии. С этого дня она постоянно болела.
  Как дети укорачивают дни своим родным.
  А Рада, хоть бы что. Никакого упрёка в свой адрес, никакого угрызения совести. Она была готова принять предложение юнца, зная, что тем самым, многим нанесёт вред. Подобные категории, как сочувствие, сопереживание, жертвенность, ей не были свойственны. В своих помыслах и действиях, она далека была от них. Руководствовалась совершенно иными принципами.
  Отец Мити, посовещавшись на семейном совете со старшей дочерью, и близкими родственниками понял, с кем они имеют дело. Стало быть, пощады неоткуда ждать. И выработал некую стратегию и тактику поведения. Перед тем, как мать Мити забрали из больницы домой, где она проходила продолжительный курс лечения, отец Мити вызвал Раду на лестничную площадку и говорил с ней на повышенных тонах, расставив все точки на "и".
  Ой, как неприятно ей было выслушивать правду о себе. Ущемлённое самолюбие кричало во весь голос. После этого разговора, её Эго заявило, что ей порядком поднадоела эта история.
  - А не послать ли мне этого мальчика подальше? И чем, скорее тем лучше, - в сердцах резюмировала она, возвращаясь домой.
  Дело было вначале осени. В спецшколе все уехали в колхоз собирать картошку и проводить запланированные эксперименты. Митю освободили от поездки по настоятельной просьбе отца. Причина - болезнь матери. Таким образом, у него продолжались каникулы. Его старшая сестра собиралась в отпуск. Она купила путёвки в санаторий себе, детям и Мите. Сестра убедила Митю поехать вместе с ними, мотивируя тем, что мужа не отпускают с работы, а она сама не справится с детьми и нуждается в его помощи. Митя не смог отказать сестре в помощи. Так он уехал, не успев повидаться с Радой.
  А, Рада, в промежутке между сессиями решила посещать вечернюю общеобразовательную школу, чтобы получить аттестат зрелости. Ей необходимо было наверстать упущенное образование, ибо она планировала после окончания училища поступать в ВУЗ.
  Музыка плохо удовлетворяла её растущие потребности. Да и занималась она в училище только лишь потому, что родители этого хотели. Ей самой музыка была безразлична. Она скорее выступала неким прикрытием истинной Рады. В то время музыкальное образование котировалось и считалось престижным.
  В классе вечерней школы, где она начала заниматься оказалось большинство девчонок, которые пришли сразу после восьмого класса. Рада оказалась самой взрослой среди них. А вот считанные представители сильного пола, как на подбор, были взрослыми самостоятельными людьми и в основном рабочими заводов. С одной из девочек Рада познакомилась ближе. Они сошлись во многом, и подружились. Однажды по окончании занятий за подружкой пришёл родной брат. С первого взгляда он произвёл на Раду большое впечатление. Возрастом он был намного старше своей сестры, и Рада ощутила хватку взрослого мужчины. К тому же, и внешне он отличался от её сверстников. Жил он отдельно от родителей, прекрасно устроен. Ни в чём не нуждался. Помогал материально родителям, сестре. Ни разу не был женат.
  - Сколько плюсов в одном человеке! - подумала Рада.
  Рада тоже понравилась ему. И они стали встречаться. Когда он впервые навестил семью Рады, отец и мачеха с облегчением вздохнули. Наконец, они увидели потенциального зятя. Вскоре Рада и её новый избранник поженились. А Митя долго и очень болезненно переживал разрыв с Радой. Муж Рады, будучи деловым человеком, организовал выезд всех близких в Австралию.
  Так Рада оказалась далеко за пределами своего отечества. Как я писала выше, в Австралии у неё родились сыновья. Там же случилась травма, после которой Рада начала прихрамывать, (у неё укоротилась одна ножка). А при передвижении она опиралась на палочку. На последних фотографиях, (присланных ближайшим друзьям её мачехи) сидела постаревшая женщина, лицо которой не отражало даже намёка на счастье. Напротив, казалось, что ещё мгновение, и она зарыдает. Это и была Рада. Оказывается финансовая защищённость и уверенность в настоящем и даже в будущем далеко не всегда создаёт ощущение полёта, душевного спокойствия и вселенской радости.
  Эпилог.
  А Митя успешно окончил ВУЗ. Серьёзно занимался любимым делом. Родители подобрали ему пару. Девочка действительно была прехорошенькой, общительной, душевной, ласковой. Настоящая хозяюшка. Они составили хорошую семью. У них родилась доченька. Несмотря на это, Митя всё ещё любил Раду. Прогуливаясь с колясочкой, он улетал к небесам, пребывая в грёзах любви, где по-прежнему мечтал о Раде. И никто ему так и не смог заменить первую страстную любовь. К жене он не испытывал ничего подобного. Так он и остался романтиком, с рубцом на сердце.
  
  *Притча "Как важно правильно слушать"
   В давние времена отправил некий царь гонца к царю соседних земель. Гонец запоздал и, поспешно вбежав в тронный зал, задыхаясь от быстрой езды, начал излагать поручение своего владыки:
  - Мой господин... повелел вам сказать, чтобы вы дали ему... голубую лошадь с чёрным хвостом... а если вы не дадите такой лошади, то...
  - Не желаю больше слушать! - перебил царь запыхавшегося гонца. - Доложи своему царю, что нет у меня такой лошади, а если бы была, то...
  Тут он запнулся, а гонец, услышав эти слова от царя, который был другом его владыки, испугался, выбежал из дворца, вскочил на коня и помчался назад докладывать своему царю о дерзком ответе. Когда выслушал царь такое донесение, он страшно рассердился и объявил соседскому царю войну. Долго длилась она - много крови было пролито, много земель опустошено - и дорого обошлась обеим сторонам.
  Наконец оба царя, истощив казну и изнурив войска, согласились на перемирие, чтобы обсудить свои претензии друг к другу.
  Когда они приступили к переговорам, второй царь спросил первого:
  - Что ты хотел сказать своей фразой: "Дай мне голубую лошадь с чёрным хвостом, а если не дашь, то..."?
  - "...пошли лошадь другой масти". Вот и всё. А ты что хотел сказать своим ответом: "Нет у меня такой лошади, а если бы была, то..."?
  - "...непременно послал бы её в подарок моему доброму соседу".
  Вот и всё.
  
  *История восьмая
  Новелла "Валентина"
  - Ой, я с этим переездом ничего не могу найти. В коробки, в ящики поскладывала, а второпях подписать забыла, - вслух комментировала Валентина свои мысли.
  Открылась входная дверь в прихожей. Вошёл Владимир нагруженный снизу доверху. Даже на шее висела вязка с прищепками, она в дороге каким-то странным образом выпала из коробки.
  - Теперь придётся потратить уйму времени, пока всё разложу по своим местам, - суетясь, делилась Валентина с мужем.
  Владимир получил повышение по службе. На новом месте ему выделили отдельную квартиру для молодожёнов, куда он и переехал с женой. Перевозили только вещи.
  - Валюша!
  Ты дождись меня. Коробки, ящики увесистые. Не надрывайся, не надо, - предупредил Владимир.
  Я вернусь с работы и помогу тебе, - советовал он жене, внося в квартиру вещи. Вот только никак не пойму, зачем ты столько всего со старой квартиры перевезла? Мы, так или иначе, этим не воспользуемся. Всё, что надо, купим. Мне жалованье повысили, и подъёмные начислили в связи с переездом.
  - Володя!
  Как ты не понимаешь, это мамины вещи. Не могла я их вот так взять и выбросить, - объясняла Валентина.
  - Ладно, ладно, не сердись. Я же не знал, что они тебе так дороги, - успокаивал он жену.
  - Это память, - коротко и строго ответила Валентина.
  - Хорошо, пусть будет так, как ты хочешь. И для памяти место найдётся. Квартира хорошая. Если захочешь, я смастерю антресоли, и ты сложишь туда всё, что пожелаешь, - предложил Владимир.
  - Идея хорошая, мне нравится, - повеселела Валентина.
  Так и сделаем. Антресоли у нас и будут выполнять функции кладовочки. В этой квартире, к сожалению, такое помещение не предусмотрено. "Новые дома проектируют, исходя из современных запросов", - важно цитировала Валентина слова, услышанные ею в телевизионном интервью с проектировщиком.
  Спросили бы у меня, я бы им сказала, что необходимо учесть.
  А вот там, где мы жили с мамой, большущая кладовка была. В ней много чего хранилось. Помню, мама до морозов покупала мешок картошки, лука. Перебирала, укладывала. Кладовка была сухая. Хранилось всю зиму, представляешь? - рассказывала Валентина, вспоминая недавнее прошлое.
  - На антресолях продукты хранить не получится, - уточнил Владимир.
  - Понятное дело, - согласилась Валентина.
  - Ничего, я шкафчик смастерю. Спланирую так, чтобы полки и для посуды были и для хранения овощей. Положись на меня, - заверил жену Владимир.
  - Ой, как хорошо ты это придумал. По-хозяйски. Буду ждать с нетерпением. Люблю уют, - улыбаясь, сказала Валентина, подошла к мужу и поцеловала его в щёчку.
  - Это авансом награда за труды? - засмеялся Владимир.
  - Почему за труды? - смутилась Валентина.
  Никакая это не награда. Просто от избытка чувств. Захотелось и, чмокнула. А что нельзя? Ты же муж мне! - игриво произнесла она.
  - Муж, муж, конечно муж, - громко произнёс он, подхватил Валентину на руки и закружился с ней по комнате, спотыкаясь об коробки, сумки, ящики.
  Молодожёны..., жизнь только начинается, всё у них впереди.
  Мебель покупать не пришлось, Владимиру выделили на службе: шкаф, кровать, стол, стулья. Всё остальное постепенно докупили.
  Как-то распаковывая оставшиеся ящики, Валентина наткнулась на связку писем, поздравительных открыток, документов, которые бережно хранила её мать. Она умерла от тяжёлой болезни, не достигнув пожилого возраста. Растила Валентину сама. Об отце девочке никогда не рассказывала. Своё прошлое Софья Андреевна хранила под семью замками. И даже единственной, горячо любимой дочери не открылась за всю жизнь. А Валентина, храня душевный покой матери, не задавала никаких вопросов. Жили они дружно, душа в душу. У них был общий круг интересов. До болезни, Софья Андреевна и Валентина не пропускали премьер. Культурный досуг у них стоял на первом месте. Софья Андреевна могла отказать себе в чём угодно, только не в этом. Так она воспитала и Валентину. А по возвращению домой, (с очередного культпохода) они ещё долго делились друг с дружкой свежими впечатлениями. Валентина окончила школу, на выпускном вечере познакомилась со своим будущим мужем. Его пригласил приятель, который учился в этой же школе. Владимир тогда оканчивал военное училище. Потом он уехал по распределению. Они переписывались. Валентина поступила в железнодорожный институт. Но проучилась там недолго. Тяжело заболела Софья Андреевна. Валентина ухаживала за ней. А после смерти матери, Валентина в институт не вернулась, нужно было зарабатывать себе на жизнь.
  Она решила поработать немного, а затем поступать в техникум, чтобы быстрее получить образование.
  Владимир не сразу узнал о смерти Софьи Андреевны. Валентина ничего ему не написала. Она не могла. В тот период девушка не в силах была вести переписку.
  А, когда пришёл приказ о его повышении и переводе, он попросил у начальства отпуск. В рапорте указал, что едет жениться.
  Вскоре они с Валентиной действительно поженились и уже вместе переехали по новому месту службы Владимира, о чём я писала выше.
  Перебирая старые пожелтевшие письма, Валентина обратила внимание на одно письмо. Скрепкой на нём держался маленький листик, подписанный рукой Софьи Андреевны: "Письмо из далёкого Павловска". Валентина покрутила конверт в руках. И не имея привычки читать чужих писем, отложила в сторону. Стала просматривать остальные конверты, открытки. Почётные грамоты. Благодарности. Но какая-то неведомая сила притягивала её к тому неизвестному ей письму. Она взяла конверт, сняла листик, открыла письмо и увидела чужой почерк. Глаза пробежались по первым строчкам:
  "Здравствуйте, уважаемая Софья Андреевна!
  Пишет Вам жена Леонида - отца Вашей дочери".
  Валентина оторвала взгляд от письма. Её как током ударило.
  - Какой отец, откуда? Что за ерунда? - подумала она.
  Она пробежала глазами всё письмо, и застыла в оцепенении.
  Спустя несколько минут Валентина поднялась, подошла к телефону, заказала междугородний разговор.
  - Тётя Маня должна всё знать..., - уверенно произнесла она вслух.
  На удивление, её быстро соединили.
  - Вы заказывали..., - услышала она прерывистый голос телефонистки, и, не переспрашивая, ответила:
  - Да, да, девушка, я заказывала.
  - Говорите, - услышала Валентина в ответ.
  - Алло, - последовало после этого. И она узнала голос дочери тёти Мани, - маминой двоюродной сестры.
  - Людочка, здравствуй, дорогая. Это Валя.
  - Валюш, привет. Как хорошо, что ты позвонила. А мы только вчера с мамой о тебе говорили. Ты у нас телепат, читаешь мысли на расстоянии, - засмеялась Людмила, произнося последние слова.
  - Люд, как там у вас дела? Все здоровы? - спросила Валентина для приличия. Другое, совсем другое взволновало её, бередило и саднило душу.
   - Да ничего, вроде бы, - ответила Людмила.
  А вы, как там, устроились нормально? - поинтересовалась она.
  - Да, всё ничего. Спасибо. Люд, а тётя Маня дома? Мне нужно с ней поговорить, - сообщила Валентина причину своего звонка.
  - Дома, где ж ей быть? Ты на часы смотришь? Десять часов вечера, - удивилась Людмила.
  Валь, ты то сама как, здорова? Случилось что? - спрашивала она, недоумевая.
  - Представляешь, я даже не посмотрела на часы. Так захотелось поговорить с тётей Маней, - оправдывалась Валентина.
  - Сейчас позову, - быстро сказала Людмила и отошла от телефона.
  - Алло? - в трубке прорезался голос тёти Мани.
  - Тёть Мань, это я. Ты только ничему не удивляйся, мне необходимо серьёзно поговорить с тобой, - начала Валентина.
  - А, что случилось? Ты меня пугаешь, - отреагировала тётя.
  - Не волнуйся, у нас всё хорошо. Дело в другом. Послушай, что скажу. Я совершенно случайно, пересматривая мамины документы, в старых письмах обнаружила какое-то очень странное письмо. Маминой рукой подписанное "Письмо из далёкого Павловска", - прочитала Валентина. Тебе эта надпись, о чём-нибудь говорит? - поспешно спросила она. И тут Валентина услышала непонятный возглас.
  - Тётя Мань, ты со мной? - переспросила она.
  В трубке тишина.
  -Тётя Маня, ты меня слышишь? Неужели отключили? - возмутилась Валентина и стала по обыкновению дуть в трубку.
  - Не шуми, - услышала она.
   Здесь я. Никуда не пропадала, - произнесла тётя, приглушенным голосом. Говорила я Соне, - сожги, не смей оставлять, - а она не послушалась. Вот теперь я вместо неё ответ держать должна.
  - Так что же ты мне скажешь? То, что в письме..., это правда?!!! - спросила Валентина, опасаясь услышать утвердительный ответ.
  - Ну, как тебе сказать? Далеко не всё, там, правда. Больше фантазии, Той мадам, что писала. Она то не знала, как мы тут жили. Но есть и правда, - сбивчиво ответила тётя.
  - Я бы хотела узнать именно ту долю правды, о которой ты говоришь, - произнесла настойчиво Валентина.
  - Ты уверена в этом? Советую хорошо подумать. История давно быльём поросла. Стоит ли ворошить? Да и Сонечка, покидая нас, никак не распорядилась на этот счёт, - пояснила неторопливо тётя Маня.
  - А, что мама не хотела, чтобы я знала правду? - выспрашивала Валентина.
  - Ты знаешь, мы с ней на эту тему не говорили. Тема то была закрытой. Раз не рассказала тебе сама, значит не находила нужным, - ответила тётя.
  - Тёть Мань, так что же всё-таки там стряслось? Я должна знать, - настаивала Валентина.
  - Смотри, чтобы потом не пожалела, - предупредила тётя Маня.
  Сразу скажу, опережая события давно минувших дней, - ничего дурного твоя мать не совершила. Просто любила и всё, - начала она. Жили мы тогда в коммунальной квартире. Случилось это ещё до войны. Твой отец молоденьким приехал на учёбу. Но, чтобы как-то прожить, устроился на завод. Утром учился, вечером - работал. Так тогда поступали многие ребята. Коммуналка у нас была большая. Одна соседка к тому времени овдовела. Жила одна. Женщина нестарая, лет сорока. Вот она и сдала угол студенту в своей комнате. Отгородила занавеской и всё. Он был неприхотлив, в основном, приходил только переночевать. Должна тебе сказать, ему твоя мама понравилась с первого взгляда. Нужно было видеть, как он на неё смотрел. Долго он не мог осмелиться подойти к ней. Долго. Всё издали наблюдал и вздыхал. А тут перед войной мы всей коммунальной квартирой решили встретить новый год. Твой отец набрался смелости и сел рядом с твоей мамой. Так они и познакомились. Ну и подружились. Он на выходные брал билеты в кино, на концерт и приглашал Сонечку. Потом они прогуливались, но приходили всегда во время. Началась война. Пока нас никто не эвакуировал, мы жили, как все. Твой отец продолжал работать. Учёбу пришлось отложить. Он работал на военном заводе, поэтому его не призвали в армию. У заводских, была бронь. Времени для встреч с Сонечкой оставалось всё меньше. Но как только его отпускали на пару часов поспать, он заходил к нам, расспрашивал ничего ли не нужно.
  Хозяйку свою он и не замечал, всё ж, как никак, большая разница в возрасте. Он ей в сыновья годился. А она положила на него глаз. Приглянулся ей молодой парнишка, неиспорченный, спокойный, работящий. Вот она, по-видимому, и решила: "А, почему бы и нет? Живём в одной комнате. Так или иначе, люди скажут". И очень её раздражало то, что он благоговел к Сонечке. Как-то раз она устроила своему покойному мужу день памяти. Достала самогон, который сама готовила и угостила Леонида. Он - бедняга еле держался на ногах от усталости после смены. Ну, в общем, случилось там у них. Стало заметно. Он после этого очень изменился, ходил чернее тучи. Старался домой приходить, как можно реже. Даже звонил в самых редких случаях. С его стороны любви не было. Это понятно. Он её воспринимал, как мать. А вот не удержался и потом корил себя. Женщина сумела. Я не берусь её осуждать. Это на её совести. Ну, а когда встал вопрос об эвакуации завода, она настояла, угрожая ему, и он дал слабинку, сказав, что она его жена. Так они вместе и уехали в эвакуацию. А мама твоя осталась в положении...Вот тебе и весь сказ.
  В письме его жена ещё писала, что мы пришли на всё готовое.
  Якобы она оставила всё своё имущество в квартире: пуховые подушки, одеяла, постельное бельё, посуду, а мы всем этим потом пользовались. Не правда, это. Не верь ни одному слову. Ложь!
  Когда мама тебя родила, нам выделили их комнату - на расширение, она ведь пустовала, а нам всем было очень тесно в одной комнатушке. Ребёнок ночами плакал, не давал спасть. А моему мужу и его брату, который жил тогда с нами, утром на работу вставать. Вот нам и отдали ту комнату. А их вещи, я сама лично всё до последней нитки, людям отдала. После войны все заводские вернулись, а Леонид с женой там остались. Твой отец, как видно, чувствуя свою вину перед Сонечкой, не захотел вернуться, и они остались в Сибири. Детей у них своих не было. Жили они, как "кошка с собакой". Люди, которые вернулись с заводом из эвакуации, рассказывали. Он сто раз собирался от неё уходить, да всё боялся, что "забросает" она партком письмами, а там не поймут и исключат его из партии. Струсил он, что говорить. Мог бы после войны вернуться к твоей маме, она бы простила его. Очень она его любила. Очень..., больно об этом говорить. Не знаю, что заставило эту мадам написать твоей маме письмо. Тайна, покрытая мраком. Может отец, и заставил, кто знает? Она от его имени просила позволить ему увидеться с дочерью. Ты тогда была маленькой, мама и думать не могла, чтобы подвергнуть твою детскую душу такому испытанию.
  "Да и сама Валюшка, став взрослой, узнав правду, не захочет признать в нём отца", - утверждала твоя мама.
  Вот так это письмо и осталось безответным. Зря мать его не выбросила, не сожгла. Говорила я ей, она меня не послушала, - завершала свой рассказ тётя Маня, поминутно вздыхая. Видно было, - нелегко ей совершать экскурс в далёкое прошлое.
  - Тёть Мань, а он жив? - спросила Валентина, после долгого молчания.
  - Кто? Леонид? Жив, а что с ним сделается?
  Наши соседи как-то навещали своих родственников в их краях. Сказали, что видели его. Постарел. На пенсии, конечно. Жена его умерла. Так он и живёт один. Что хотел, то и получил, - раздражённо констатировала тётя Маня. Пусть тебя это не волнует. Он к тебе никакого отношения не имеет, уверяю тебя. Мать правильно сделала, что тогда не ответила на это дурацкое письмо. Он не заслуживает ни твоего уважения, ни твоего внимания. Живи спокойно, Валюшка.
  - Ладно, тёть Маня, доброй Вам ноченьки, - неожиданно резко перевела Валентина разговор в иное русло.
  Дадут мужу отпуск, приедем, навестим, - заверила тётю Валентина.
  - Будем ждать, приезжайте, - ответила тётя. Распрощалась и положила трубку.
  Пережив бессонную, беспокойную ночь, Валентина поднялась ранёхонько. Оставив мужу объяснительную записку, она отправилась на железнодорожный вокзал. Она недолго постояла в очереди, и на её счастье нашлись свободные места. Валентина села в поезд, следовавший до Читы. Откуда ей предстояло пересесть в другой поезд, чтобы добраться до Павловска.
  - Этого человека любила моя мать. Она посвятила мне всю свою жизнь. Я не могу оставить его в старости совершенно одиноким и беспомощным, - думала Валентина, сидя в купе поезда.
  Перед её глазами мелькали бесконечные просторы незнакомых мест её необъятной Родины. Необыкновенно красивые пейзажи завораживали и настраивали на сентиментальную волну. Она сидела и думала:
  - Как непредсказуема человеческая жизнь...
  Валентина направлялась навстречу с человеком, который по крови считался её отцом, но которого она никогда в своей жизни не видела.
  
  *История девятая.
  Новелла "Наташа"
   "Мне противны Ваши убеждения,
   но я готов отдать жизнь за то,
   чтоб Вы имели право их высказывать"
   Вольтер.
  
  
  Людская молва, что это?!
  С раннего детства Наташа занималась изучением английского языка. Девочка успешно окончила специализированную школу и с первого раза поступила в институт иностранных языков. К тому времени, она превосходно владела английским языком. А в институте, в дополнение к нему, стала изучать французский и испанский языки. Факультативно - итальянским. У неё были лингвистические способности, и она легко усваивала новый материал. Наташа среди сверстников слыла общительной девушкой, у неё было много подруг по спецшколе, а теперь появились подруги и в институте. Её родители были служащими "среднего звена", никаких постов не занимали. Я бы добавила, рядовые служащие, как многие в их окружении. Жили они в центре города, в старинном красивейшем районе, который так и дышал историей, и сплошь да рядом усеян памятниками архитектуры. Семья Наташи проживала в большой коммунальной квартире. Помимо их семьи там проживало ещё три полноценных семьи. А одна семья состояла из нескольких поколений. Они везде жили вместе. У них была интересная, немного смешная украинская фамилия - Чубчик.
  Отец Наташи на предприятии стоял на очереди - на улучшение жилищных условий. Они действительно нуждались в этом.
  Что же это такое? - спрашиваю я вас, - жить с взрослой дочерью в смежных комнатах. Наташина была проходной. Самое интересное, что Наташа не роптала. Напротив, подружки часто навещали её и засиживались допоздна. Характер у неё был лёгкий, и она трудности такого масштаба воспринимала без раздражения. В свободное время Наташа посещала театры, выставки. Бывала на вечерах в других институтах, часами занималась в библиотеке.
  И ждала своего принца. Время шло, а те, кто её окружал (по её представлению) никак не могли претендовать на эту роль.
  Наташа благополучно окончила третий курс и после летних каникул начала заниматься на последнем четвёртом курсе. Ей прочили поступление в аспирантуру, но у Наташи ещё не был выстроен чёткий план действий. Вернее она строила какие-то планы, безусловно, но уверенности не было, что в своём выборе остановится именно на поступлении в аспирантуру. А жизнь полна неожиданностей и порой преподносит занятные сюрпризы. Перед летней сессией и защитой дипломной работы, неожиданно посередине лекции Наташу вызвали к декану. Она очень удивилась, но пошла. Никаких переэкзаменовок, неудов у неё никогда не было.
  - В связи с чем? Что бы это могло значить? Не могли подождать окончания лекции? Чем вызвана такая срочность? - думала она, теряясь в догадках, поднимаясь по лестнице в деканат.
  - Наташа, хорошо, что Вы пришли. Я ждал Вас, - приветствовал её декан в дверях своего кабинета. Присаживайтесь, пожалуйста, - любезно предложил он. А сам тяжело опустился на стуле рядом с ней. Он был крупный мужчина.
  - Вы понимаете, не далее, как час назад позвонили мне и обратились с просьбой. Это по линии МИДа, - пояснил он.
  Им срочно требуется хороший переводчик. У них сейчас запарка, -торопился декан выложить максимум сведений.
  Вы знаете, я был немало удивлён их просьбе. Тот, кто приезжает, выставил условие. Ему недостаточно, чтобы человек владел языками на должном уровне. Он хочет, чтобы переводчиком была женщина - молодая и стройная. Нет, Вы послушайте дальше его требования. Эрудированная, не как-нибудь, - комментировал декан по ходу. Представьте, он это объясняет тем, что его график перенасыщен культурными мероприятиями и деловыми встречами. Ну и что же? - возмутился я. Что вы думаете. Мне не двусмысленно намекнули, что да как. И я больше не задавал никаких вопросов.
  Я полагаю, Наташа, что наш гость мыслит следующим образом. Вот послушайте.
  Он опасается, видите ли, чтобы ему не было стыдно выйти в свет с этой дамой. Как они примитивно представляют себе наших женщин! Полнейшее безобразие! Даже обидно, замечу я Вам, - рассказывал раздосадованный и раскрасневшийся декан.
  Честно говоря, я немало озадачен, - делился он.
  Декан остановился, вынул из кармана пиджака носовой платок и вытер лоб. Его мучила отдышка. Лишний вес, ничего удивительного.
  - Вот я и подумал, - продолжил он, - лучше Вас, Наташа, никто не справится в плане профессиональной подготовки. Ко всем достоинствам, Вы у нас, статуэточка, - подчеркнул декан и заулыбался. Друг мой! - взмолился он, приложив к груди ладонь. Выручайте. Сделайте доброе дело. Поезжайте, очень Вас прошу.
  После этих слов декан торопливо вернулся к своему столу, взял подготовленный лист, на котором были указаны все необходимые данные. И протянул Наташе.
  - Здесь всё обозначено: когда, где, каким рейсом он прилетает. Ничего сложного. Всё предельно просто. Уверен, Вы найдёте без труда. Подключайтесь, пожалуйста, прошу Вас.
  - Хорошо, Вениамин Петрович, я постараюсь выполнить Вашу просьбу, при этом, не подвести "фамилию" и честь института, - сказала Наташа игриво, и иронизируя.
  - Молодец! Я знал, что Вы не откажете, - произнёс с облегчением обрадованный декан, и опять промокнул носовым платком вспотевший лоб. Было заметно, - декан немного нервничал.
  - Всё же помочь МИДу, считается престижным. К тому же, в грязь лицом тоже не хотелось упасть. Не каждого пошлёшь, - думал он, провожая Наташу взглядом, которая быстрым шагом покидала его кабинет.
  
  Гость
  Мужчина лет сорока пяти, подтянутый, стройный, в красивых затемнённых очках от Кристиана Диор и с большим перстнем на безымянном пальце правой руки, обрамлённый маленькими бриллиантами, прошёл по "зелёному" коридору и вышел из здания аэропорта. Наташа ожидала его на улице. Она знала, откуда, как правило, выходят дипломаты. Ей уже однажды приходилось встречать группу из Югославии. Тогда, правда, подключили несколько человек с их курса. А теперь она одна должна была предстать в разных ипостасях и выполнять несколько функций одновременно. По описанию всё совпало, и Наташа подошла к гостью.
  - С приездом, господин Вилд, - поприветствовала Наташа.
  Гость, услышав приветствие, повернул голову в её сторону и посмотрел на Наташу. Его взгляд застыл на минуту, затем он сказал:
  - Добрый день, мадмуазель.
  - Господин Вилд, меня зовут Натали. Я переводчик, буду сопровождать Вас, - представилась Наташа. Как долетели? Как самочувствие? - продолжала Наташа общение с гостем по протоколу.
  - Спасибо, полёт прошёл отлично. Самочувствие хорошее, я бы сказал, бодрое, - разговорился гость и продолжал бросать на Наташу странные взгляды. По-видимому, он был порядком дезинформирован. Его представление о советских женщинах не совпадало с тем, что он увидел перед собой и гость, по всей вероятности, приятно был удивлён.
  - Господин Вилд, пройдёмте сюда, Вас ожидает автомобиль, - подсказала Наташа, указывая рукой направление.
  Вы впервые в Советском Союзе. Я ознакомлю Вас с некоторыми достопримечательностями нашего города.
  - А, экскурсия? Прекрасно! Я очень люблю экскурсии, - отреагировал он.
   - Пока лишь обзорная, - ответила Наташа.
  Они подошли к машине. Водитель открыл дверцу, гость, как галантный кавалер, пропустил Наташу вперёди себя, затем нагнулся и сел.
  - Пожалуйста, к гостинице "Красная", - попросила Наташа водителя.
  - Уже едем, - ответил водитель и завёл автомобиль.
  По дороге Наташа ознакомила гостя, рассказав вкратце об истории города. В гостинице, гостя довольно быстро зарегистрировали и устроили в номере.
  - Господин Вилд, если можно, я бы хотела ознакомиться с графиком Вашего пребывания, - попросила Наташа.
  Гость открыл чёрный "дипломат" и достал небольшую инкрустированную записную книжку.
  - Взгляните, - предложил он.
  - Наташа пробежала глазами список и заметила:
  - По графику день прилёта и отлёта у Вас свободные. Я полагаю, Вы устали с дороги и желаете отдохнуть, - предположила она.
  - Ничего подобного, - живо ответил гость. Я совсем не устал.
  И вдруг неожиданно спросил:
  - Позвольте полюбопытствовать, мадмуазель Натали. Какие планы у Вас на сегодняшний вечер? - поинтересовался он.
  Наташа немного опешила. Собравшись с мыслями, она ответила:
  - Я готовлюсь к защите дипломной работы, поэтому свободного времени у меня нет.
  - А..., похвально, похвально, - констатировал гость.
  И, кем Вы будете по окончании университета? - спросил он.
  - Языковедом, - чётко ответила Наташа.
  - А какими языками Вы владеете? - допрашивал гость Наташу. Бросалось в глаза, что ему не хотелось отпускать её.
  - Английским, французским, испанским, русским, естественно, немного итальянским, - ответила она без запинки.
  - О(!), так Вы мастер! - восхитился гость.
  Присаживайтесь, пожалуйста, - пригласил он. Хотите что-нибудь выпить: виски, бренди, кофе? - перечислил гость, подходя к мини-бару.
  - Нет, нет, благодарю Вас. Вы очень любезны, но я не употребляю спиртное и мне, действительно, пора. Я так полагаю, что сегодня могу быть свободна? - спросила Наташа.
  - Натали, не сочтите мою просьбу неприличной. Я бы хотел прогуляться с Вами по городу. Посидеть в кафе, если, Вы, не возражаете? - спросил он и пристально посмотрел на Наташу.
  Она подняла на него глаза и засмущалась. Его взгляд обволакивал и раздевал.
  - Хорошо, господин Вилд. Прогулку по городу я Вам обещаю, а в кафе не получится. Действительно много работы, - вежливо отказала Наташа.
  - Согласен, - сегодня парадом командуете Вы, - оживился гость.
  - Я зайду за Вами к шести, Вас устроит? - спросила Наташа, стараясь максимально сократить время своего пребывания в номере у гостя. Ей не нравился его взгляд. Он смущал, завораживал её и отвлекал от выполнения обязанностей.
  - Мне всё подходит, - ответил он с полной готовностью.
  - В таком случае я покидаю Вас до вечера. Хочу напомнить, господин Вилд, не забудьте спуститься на обед во время, - заботливо напомнила Наташа.
  - Ах, да, а я и забыл. Какая Вы внимательная, Натали, - подметил гость. Благодарю Вас. Очень приятно.
  - Я лишь выполняю свои обязанности, - сухо уточнила Наташа, не давая ему повода отвлекаться на другие мысли.
  Наташа зашла за гостем ровно в шесть, как и обещала. Она постучалась в дверь его номера.
  -Да, да, входите. Не заперто, - услышала она.
  Наташа повернула дверную ручку, приоткрыла дверь и, соблюдая правила приличия, спросила:
  - Разрешите войти, господин Вилд?
  Затем она подняла глаза и в глубине души ахнула... Перед ней стоял молодой элегантный мужчина. В его внешнем виде не было ничего лишнего, ничего вычурного. Он выглядел великолепно!
  На нём был строгий белоснежный английский костюм, с бледно сиреневой сорочкой, ворот которой прекрасно освежал тщательно выбритое и обработанное приятным кремом лицо гостя. В наружном лацкане кармана пиджака, небольшим веером восседал шёлковый сиреневый платочек, который гармонировал с сорочкой. На госте были белые модельные туфли, а носки опять-таки соответствовали цвету сорочки. Волосы были уложены. В гостиничном номере повис лёгкий тёрпкий аромат мужских духов.
  Наташа посмотрела на него и поняла, - он готовился к их встрече. Но решила про себя не заострять на этом факте своё внимание.
  - А Наташа, входите, входите. Я ждал Вас, - сказал гость, пребывая в хорошем настроении. Наташа решила не задерживаться в номере и сразу же предложила:
  - Господин Вилд, я вижу, Вы готовы. Мы можем идти. Не так ли?
  - Да, да, конечно. Я готов, - согласился гость.
  Они спустились вниз, вышли на улицу, где их ждал автомобиль.
  Гость увидел и возразил:
  - Нет, нет, Натали. Мы так не договаривались. Отпустите машину. Пусть водитель едет к жене, детям. Мы обойдёмся без него. Я пригласил Вас на прогулку. А, какая же эта прогулка в машине?
  - Хорошо, господин Вилд, я отпущу автомобиль. Но сразу хочу предупредить Вас. Наш город большой. Его не так просто в автомобиле объехать, не то, что пешком обойти. Тем более, в эти часы все возвращаются с работы. Везде многолюдно. Вы скоро устанете и пожалеете, что отпустили водителя.
  Наташа деликатно намекнула ему на возраст. В этот момент гость обернулся и посмотрел на неё. В его глазах она прочитала удивление.
  - Натали! Вы в корне не правы.
  Во-первых, (он стал загибать пальцы) я ещё не стар. Во-вторых, у себя дома, к Вашему сведению, я каждое утро пробегаю несколько километров, заметьте, без остановки. Кросс, кросс, - сказал он, весело хихикая, и стал движениями демонстрировать Наташе.
  Я в хорошей физической форме, - уверяю Вас. Думаю, я закалён лучше Вас, несмотря на то, что Вы моложе меня.
  Он хотел сказать, - намного моложе, но в последний момент опустил это слово. А вместо него лишь добавил серьёзно:
  - Можете не сомневаться.
   Наташа отчётливо это почувствовала. Ему очень хотелось стать с ней на одну "ступеньку" и он словесно попробовал это сделать, понимая, что это всего иллюзии, миф. Гость не стал отказывать себе в малом. Он предпочёл обман.
  Они гуляли, бродили, беседовали. Гость рассказывал Наташе о своей семье, традициях, в которых его воспитывали. Об учёбе, работе. Рассказал о бывшей жене, с которой он давно разведен. Сетовал, что нет детей. Он говорил, Наташа слушала его. И грань между ними всё больше и больше стиралась. Гость вёл себя расковано, пренебрегая своим положением, оставив официальный тон для деловых встреч.
  Пришло время романтике.
  На небе появились первые звёзды. Вечерело. Лёгкий ветерок ласкал и нежил. Наташа, прогуливаясь с гостем, не заметила, как они оказались у моря. Гость предложил присесть на скамейку, под старинным деревом.
  - Вы устали, господин Вилд? - встревожилась Наташа.
  - Нет, нет, Натали, не беспокойтесь. Это другое.
  Он задумался и, не глядя на Наташу, а, уносясь взглядом куда-то вдаль, почти шёпотом произнёс:
  - Так спокойно, так хорошо здесь. Люблю море. Нечто таинственное и, в то же время, неописуемо восторженное есть в нём.
  - Здесь так легко дышится. Улетаешь вместе с чайками туда за горизонт и блаженствуешь, - вторила ему Наташа.
  - Great Minds Think Alike, - многозначительно произнёс гость.
  - Великие умы мыслят одинаково, - перевела Наташа в унисон ему и улыбнулась.
  После этого гость отвлёкся от своих дум, повернулся к Наташе, взял её руку, наклонился и поцеловал.
  - Благодарю Вас, госпожа моя, - сказал он, преисполненный высоких чувств.
  - За что Вы меня благодарите? - спросила Наташа, искренне удивляясь.
  - За то, что Вы родственная душа. Вы всё поняли с полу-звука.
  А такое встречается очень и очень редко, - сказал он прочувствованно. Уж поверьте мне, умудрённому опытом, - со всей серьёзностью заявил гость. Натали, я бы хотел обратиться к Вам с наивной просьбой, - сказал он.
  - Пожалуйста, господин Вилд, конечно, обращайтесь. Я слушаю Вас. Всё исполню, что будет в моих силах, - заверила его Наташа.
  - Очень рад. Пожалуйста, называйте меня по имени, без официоза. Я так устал от него, - попросил гость.
  - Не думаю, что я имею на это право, - объяснила Наташа. Я здесь по просьбе нашего декана, считайте на работе. Как я могу? - откровенно поделилась Наташа.
  - Ах, вот оно, что? А я и не знал. Выходит, Вы не получите вознаграждения за Вашу работу? - забеспокоился гость. У него на Родине принято об этом думать. Это никуда не годится, - повторил он, отвечая своим мыслям.
  - Успокойтесь, пожалуйста. Мне не положено вознаграждения.
  Я ещё студентка. Вот защищусь, тогда другое дело. И, почему собственно я не могу выручить декана, которого уважаю?
  Я считаю не корректно обсуждать эту тему, - эмоционально сказала Наташа.
  - Уже закрыли и забыли. И больше к этому вопросу не возвращаемся, - спохватился гость, видя и понимая состояние Наташи. Да, я не договорил, - начал он, быстро и умело, переводя разговор в иное русло. Он был стратег и знал, когда именно нужно остановиться. Натали, давайте знакомиться, - предложил гость шутливо.
  Наташа посмотрела на него, не понимая, что именно он хочет этим сказать.
  - Мы вроде бы уже знакомы, господин Вилд, - сказала она.
  - Меня зовут Ромуальд Эммануэль де Вилд. Это моё полное имя. Но обычно коллеги называют меня просто - господин Вилд.
  Мне бы хотелось, чтобы Вы меня называли по имени, а значит, - Ромуальд. Мама меня звала Роми.
  Наташа недоумевала. Её положение не позволяло ей сближаться с иностранцем, к тому же, при исполнении.
  - Прошу прощения, господин Вилд, я не могу выполнить Вашу просьбу, - смущаясь, сказала она.
  - Натали, я не прошу Вас в присутствии посторонних обращаться ко мне по имени. Именно тогда, когда мы с Вами остаёмся наедине, - пояснил он.
  - А мне не положено оставаться с иностранцем наедине, разве Вы не знаете?- рассердилась Наташа. У меня другие обязанности, - нервничала она, теряясь в догадках, - на что это он намекает?
  - Нет. Нет, Вы меня не так поняли. Я имел в виду, без свидетелей. Простите меня, не хотел Вас обидеть, - извинялся гость.
  Ну, так как? А, Натали? - настаивал он.
  - Посмотрим, - коротко ответила Наташа, желая завершить этот разговор.
  - Ну вот, обиделись, - произнёс он мягко нежно, будто бы вёл неспешный мирный разговор с ребёнком. Он ладонями обеих рук обхватил Наташины плечи, развернул к себе её корпус и сказал:
  - Запомните, пожалуйста. Никогда, ничего плохого я Вам не причиню. Можете быть абсолютно уверены в этом, - голосом проповедника произнёс гость и посмотрел на Наташу так нежно, так ласково, что она тот час поверила ему. Заглянув в его добрые, наполненные теплом и светом глаза, она согрелась, и ей не хотелось отрывать взгляда, а утонуть в них и прижаться к этому чужому человеку, как к самому близкому и родному. Он околдовал её. Ничего подобного она никогда не испытывала. А, когда её мысли совпали с реальностью, она вздрогнула, мягко высвобождая плечи из его горячих рук.
  - Нам пора, - сказала Наташа. Уже поздно. В гостинице свои порядки, - добавила она строго.
  - Хорошо, повинуюсь, не без сожаления, конечно. Слушаюсь, моя госпожа. Но замечу, Вам не идёт строгий тон, - подметил гость. И тут же переключил своё внимание.
  Что я должен сделать? - спросил он, по-деловому.
  - Ничего. Сейчас попробуем остановить такси и добраться в гостиницу, - ответила Наташа.
  Они ускоренным шагом направились к дороге. Как назло, такси не было. Трамваи, троллейбусы ходили реже обычного.
  Наконец, Наташа увидела приближающуюся машину. Она решила рискнуть. Наташа махнула водителю рукой. Он заметил её и подъехал.
  - Добрый вечер,- поздоровалась Наташа.
  Вы не подвезёте нас к гостинице "Красной". Со мной дипломат. Я переводчик. Мы задержались, а в гостинице своё расписание. Не успеем ко времени, не впустят. Ему негде будет переночевать. Он здесь с деловым визитом. Не удобно перед иностранцем. Пожалуйста, выручайте, - попросила Наташа.
  Водитель автомобиля посмотрел на Наташу, затем высунул голову, разглядывая гостя, и сказал:
  - А, кто платить будет?
  - Я заплачу, не волнуйтесь, - твёрдо ответила Наташа.
  - Ладно, садитесь, - ответил водитель, засовывая голову внутрь автомобиля.
  Они благополучно доехали до гостиницы. Ещё в машине гость достал портмоне, оттуда купюру в долларовом эквиваленте и протянул водителю.
  - Возьмите, пожалуйста. Здесь сто долларов за то, что Вы нас выручили, - сказал гость, когда автомобиль остановился у входа в гостиницу.
  К слову, в те времена, эта сумма представляла собой целое состояние.
  Наташа автоматом перевела.
  Водитель развернул корпус, вытаращенными глазами от удивления и восторга посмотрел на гостя, затем перевёл взгляд на Наташу и сказал:
  - Передай своему иностранцу, что я ему премного благодарен. Щедро. Это по-нашински. Заходите ещё. Будем рады. Для вас всегда, пожалуйста, - пошутил водитель.
  Наташа перевела.
  Гость похлопал водителя по плечу, и они вышли из машины.
  Подходя к гостинице, он, опять повернулся, обращаясь к водителю, будто что-то вспомнил и распорядился.
  - Отвезёшь мадмуазель домой.
  Водитель понял по жесту, что гость хотел сказать. В знак согласия кивнул головой, ответив тоже жестом - можете, не беспокоится, всё будет исполнено, как надо.
  А, на следующий день, у гостя начались трудовые будни: деловые встречи, переговоры, поездки в другие города, откуда он возвращался утомлённым и озадаченным. Наташа сопровождала гостя везде, кроме иногородних поездок. Ей нужно было всё внимание сосредоточить на компоновке выбранного материала, завершению труда и в полном объёме готовится к сдаче дипломной работы. Не всё ещё было сделано из того, что она намечала, и она волновалась. Защита была не за горами. В иногородних поездках гостя сопровождал сотрудник МИДа. Но гость даже на расстоянии находил время для общения с Наташей и каждый день звонил ей из номера гостиницы, когда возвращался после деловых встреч. Он прикипел к ней душой и, находясь в непродолжительных поездках, тосковал по ней, о чём рассказывал ей ежедневно. Поначалу Наташа вела себя чрезвычайно сдержанно, стараясь уводить его от интимных тем, переводя его объяснения, излияния чувств в русло делового разговора. Их встречи становились более продолжительными. То, решая деловые вопросы, то в культурных мероприятиях, то ли прогуливаясь, или в перерывах перекусывая в кафе, Наташа привязывалась к нему с большей силой. Наступил момент, когда Наташе стало просто не хватать общения с ним. Часы, проведенные вместе, казались ей мгновениями. Она почувствовала, что любит его, и испугалась. Никогда ранее она ничего подобного не испытывала. Детские привязанности никак не могли сравниться с нынешними ощущениями. Чувства её были глубокими и сильными. Ураган закрутил её, завертел, запутал в своих объятиях, затащил в свои стальные сети. Наташа поняла, что пропала, однако решила ничего не говорить Ромуальду.
  Так бежали часы, уходили дни, за ними недели. И, чем меньше времени оставалось до его отъезда, тем печальнее становилась Наташа. Она осунулась, выглядела уставшей, похудевшей и очень расстроенной, хотя на людях старалась скрывать своё истинное состояние. И только глаза, наполненные страданием из-за предстоящей разлуки, выдавали её. Родные давно догадались и поняли, что происходит с их дочерью. Она то и дело рассказывала им о Ромуальде. Все уши прожужжала подружкам. Они видели и понимали, что творится с Наташей. О том, что она влюблена в иностранца, уже знали её сокурсники. Чужие тайны, как правило, со скоростью ветра распространяются и становятся доступными. Но, никто не строил насмешек, напротив, жалели Наташу, не показывая вида, молча, щадя её.
  
  Смешной эпизод.
  Однажды произошёл курьёзный случай, который Наташа и Ромуальд часто потом вспоминали и всегда с улыбкой.
  У Ромуальда по программе визита было запланировано посещение оперного театра, но в тот день заболел солист. Лето. Отпускной период, часть труппы на гастролях. В общем, замены не нашлось, и оперный спектакль заменили балетом. Никто не возмущался, пошли смотреть балет. В первом антракте Ромуальд повёл Наташу в буфет. Они пробыли там до конца антракта. Ромуальд предложил своей даме на выбор: пирожные, мороженное, соки, коктейли... Она заказала мороженное. А Ромуальда соблазнило пенящееся пиво. Наташа и Ромуальд заговорились, засиделись в буфете и не заметили третий звонок. Они быстренько вернулись в зал.
  Закончился второй акт, и Наташа заметила, что Ромуальд ёрзает в кресле и, как-то уж очень торопится выйти в вестибюль. Она не стала его ни о чём расспрашивать, и пошла за ним.
  - Натали, дорогая. Подождите меня, пожалуйста, здесь. Я скоро вернусь. Мне нужно не надолго отлучится, - попросил Ромуальд, подводя Наташу к гардеробной.
  - Хорошо, хорошо, я подожду, - ответила она.
  Ромуальд отошёл и направился в сторону туалета. Он не успел открыть дверь мужского туалета, как услышал, что кто-то в полный голос в своё удовольствие распевает арию герцога из оперы "Риголетто". Ромуальд прошёл внутрь, но не обнаружил поющего. Он понял, этот некто распевает, находясь непосредственно в кабинке. Как говорится, - совмещает приятное с полезным.
  - На здоровье, - подумал Ромуальд.
  Он, не долго думая, вошёл в свободную кабинку, и подхватил арию с нужного места. Теперь они вместе продолжили петь в унисон, пока не допели всю арию до конца. Затем его сосед расхохотался. Он смеялся до слёз. Выходя из кабинки, певец не смог остановится. Ромуальд взглянув на него, сам залился заразительным смехом.
  Наконец, они благополучно покинули территорию туалета, но продолжали смеяться. Наташа, увидев этот дуэт, сама с трудом сдержалась, чтобы не рассмеяться. Выглядели два достопочтенных мужа очень потешно. Потом выяснилось, что рьяный любитесь арий из опер Джузеппе Верди, оказался настоящим итальянцем. Он прибыл туристом на теплоходе. Его и других туристов доставили автобусом на спектакль. В полночь судно по расписанию отплывало назад. Новые знакомые пообщались. Обменялись адресами, номерами телефонов. Ромуальд познакомил итальянца с Наташей. Затем итальянец откланялся. Он очень торопился.
  На прощание, он, добродушно улыбаясь, объявил:
  - Ромуальд, наш пароль, - пиво.
  - Почему пиво? - удивился Ромуальд.
  - Если бы не оно, мы бы не встретились, - ответил итальянец и громко засмеялся.
  Для тех, кто не в курсе. Пиво обладает сильным мочегонным эффектом.
  
  Соседи
  Маленькое отступление.
  Как я писала выше, в той коммунальной квартире, в которой жила Наташа с родителями, проживали ещё три семьи.
  Одна их них по численности сама по себе составляла три семьи: старшее поколение, их дочка с мужем с девочкой и семья сына, тоже трое человек. Восемь человек только одна семья. Представляете? Глава этой семьи, в момент описанных в книге событий, был преклонного возраста. Внешне худощав, по характеру тихий, немногословный человек. Достигнув старческого возраста, он в основном отдыхал. Больше лежал, спал у себя в комнате. Мало с кем-либо общался. Вёл замкнутый образ жизни.
  Его жена - баба Таня, (как все её называли) в противовес своему мужу, - шумная, грузная, очень полная. Она руководила всем хозяйством и всеми командовала. По характеру деспотична и очень любила совершать гадкие поступки, исподтишка. Вы скажете, - вылитая свекровь Катерины из "Грозы" Островского. Возможно. Сходство есть, с той разницей, что баба Таня жила в другое время и с ней я была знакома.
  В юности и молодости баба Таня служила в очень солидной, состоятельной семье. Глава семьи являлся известным, в то время,
  и всеми уважаемым, врачом. Как вы понимаете, дорогой мой читатель, всё это дела давно минувших дореволюционных времён.
  Баба Таня, как она сама говорила, - нахрапом многому научилась, живя в хорошей добротной семье. Но в глубине души её поедал червь. Она завидовала своим хозяевам, что называется, "точила на них зуб". Их счастье, что с началом революционных событий, они не оттягивая время, приняли важное, трудное решение и успели уехать. Иначе баба Таня в обязательном порядке их сдала бы новой власти, без промедления. Так она выдавала советские семьи румынам и немцам в период Великой Отечественной войны. За что, получала большое вознаграждение от захватчиков. А, кроме этого, обворовывала брошенные дома и имущество советских граждан, уехавших в эвакуацию. Люди в панике бросали годами нажитое имущество, заработанное тяжёлым трудом. А баба Таня прибирала к рукам, набивала сундуки чужим добром. Вот так. Одни теряли всё в годы лихолетья, другие - наживались, обогащались. Наглости бабы Тани не было предела. Она совершала всё это без малейшего угрызения совести на глазах у своей дочери. А та с молодых ногтей впитала в себя мамины устои и была уверена, что самое главное в жизни - это обогащение, любой ценой. Позднее этот же принцип она передаст своей дочери, и та успешно станет его пропагандировать. Сын бабы Тани - Геннадий, на какое-то время вышел из-под её опеки. Он учился, затем служил во флоте. Геннадий редко бывал дома. Дослужился до звания капитана дальнего плавания. Он женился, в его семье родился мальчик. Геннадий прекрасно обеспечивал свою семью и ещё бабе Тане немало перепадало. По правде, говоря, Геннадий в глубине души недолюбливал мать. Её алчность приводила его в ярость. Характер он унаследовал отцовский, а внешне был отражением бабы Тани. А вот невестку бабе Тане удалось переиначить на свой лад. Сын подолгу отсутствовал, вот она и лепила из неё, что хотела. Такая безвольная невестка попалась ей. В семье сына начались конфликты. Вскоре Геннадий запил. Получил несколько взысканий, а после, его списали с судна на берег. И он остался безработным. Жить как-то нужно было. У них рос мальчик, а Геннадий продолжал пить. Так они постепенно стали распродавать нажитое из того, что он годами привозил из дальних стран. В семье участились скандалы. Невестка в душе возненавидела своего мужа, но терпела. Ей некуда было уйти с ребёнком. Да и свекровь, за послушание иногда что-то подбрасывала внуку. Так и невестке перепадал лакомый кусочек. Бросит кость "собаке", она и готова родную мать продать со всеми потрохами. Так они и жили.
  Мы немного отвлеклись и снова возвращаемся из далёкого прошлого к тому периоду жизни, когда семья бабы Тани, волею судьбы, оказалась в одной квартире с семьёй Наташи. Должна с сожалением констатировать, что члены семьи бабы Тани невзлюбили Наташиных родителей и Наташу, в том числе. А, кого они любили? Им неведомо было это чувство. Они жили иными представлениями о жизни. Вечные склоки, сплетни, пересуды, "перемывание" чьих-то косточек. Это занятие было их излюбленным. Сводили, что называется, стенку со стенкой. В связи с этим постоянно возникали стычки между Наташиными родителями и членами семьи бабы Тани. И с другими соседями у них мира не было. А, когда у Наташи завязались серьёзные отношения с гостем, которые в последствии, как вы понимаете, плавно переросли в бурный роман, семья бабы Тани потеряла покой. Они сгорали от зависти и "истекали" желчью. Как же, всё заграничное манило их и вызывало необычайный интерес. Они не в состоянии были пережить, даже представить себе, что Наташа выйдет замуж за иностранца, уедет жить за границу, а значит, вслед за ней уедут ненавистные соседи - Наташины родители. Как говорят в народе, - жаба их душила и лишала покоя. И они занялись вредительством. Стали совершать мелкие пакости, а затем, и "портить" соседям кровь. К примеру, слышат в телефонной трубке голос Ромуальда, бросают трубку, тем самым, лишают Наташу возможности поговорить с ним. В том случае, когда снимали трубку другие соседи и звали Наташу к телефону, семейка бабы Тани всячески мешала ей разговаривать. Перекривливали её, шумели, громко смеялись, издеваясь над ней, стучали кастрюлями, крышками. Насмешки строились постоянно. Чего только они не придумывали, не изобретали, самый настоящий балаганный театр.
  - Май дарлинг, - повторяли они слова Наташи, лопаясь со смеху, не имея ни малейшего понятия и представления об истинном смысле этих слов. Глумились над чувствами молоденькой девушки, между репликами попивая чаёк "вприкуску", у себя на кухне.
  Наташа очень нервничала. В такой обстановке она не могла продолжать разговор. Бывало, она останавливалась и просила:
  - Потише, пожалуйста. Ничего не слышно.
  А ей в ответ, кривляясь ехидно:
  - А ты тут не хозяйка, чтобы закрывать нам рот. Мы у себя дома. На своей территории, что хотим, то и делаем. Ты часами висишь на коммунальном телефоне. Всё слюни распускаешь, уговаривая своего иностранца. Думаешь, он тебя увезёт. Как раз! Делать ему больше нечего. У него за границей так их, как ты, сотни. Только зря занимаешь телефон, к нам никто не дозвонится, - выговаривали они Наташе, один другого перебивая. И давай хохотать. Их хохот походил на лошадиное ржание. И так каждый день. Они умышленно расшатывали Наташе нервы. А, когда к Наташе приходили подруги, баба Таня посылала бессловесную, безотказную невестку, к дверям Наташиной комнаты, подслушивать. Та подставляла ухо к отверстию в дверном замке, запоминала разговор Наташи с подругами и бежала докладывать барыне - бабе Тане и её дочке. А те решали, что дальше предпринять. Не удовлетворившись предыдущими результатами, они стали буквально забрасывать анонимными письмами деканат института. В них, не жалея эпитетов, кляузники описывали беспутное поведение Наташи. Жаловались декану на свою потерянную изуродованную жизнь. К примеру, фраза из письма: "Мы советские труженики оказались в настоящем притоне...", в продолжении описывались деликатные подробности интимного толка. Понятно, что всё это было придумано с одной лишь целью, - нанести урон Наташиной репутации. Баба Таня и её дочка были уверены, что после их писем Наташу не выпустят из страны.
  Декан, прочитав письма, пришёл в ужас. Должность обязывала его читать всю корреспонденцию, присланную на его имя и, естественно, реагировать. На это кляузники и рассчитывали.
  Декан знал Наташу в течение нескольких лет. Был о ней самого высокого мнения. Относился с уважением. Всегда ставил её в пример другим. И тут такое. Он никак не мог понять, кому это нужно? Не желая травмировать Наташу, он переговорил с её подругами, и те ему рассказали, откуда ветер веет и, кто именно этим занимается.
  - Конечно, я мог предположить, что гость влюбится в хорошую, привлекательную, подкованную девушку. Дело житейское, - рассуждал декан. Но, чтобы люди совершая осознанные поступки, так опускались? - негодовал он.
  Это не постижимо! Надо призвать их к ответу. Правоохранительные органы найдут им управу. На что это похоже? - я вас спрашиваю, - кипятился декан, реагируя на рассказ подружек Наташи.
  Время пролетело, осталось несколько дней до возвращения Ромуальда домой. Он вернулся из последней поездки, позвонил Наташе и договорился с ней о встрече.
  - Натали, послушай меня. Я не могу уехать без тебя. И взять тебя с собой тоже не могу, - сказал он, обнимая её.
  - Почему? - спросила Наташа.
  - Для чиновников, мы с тобой чужие люди. Нам нужно оформить наши отношения. Я хочу, чтобы ты стала моей женой. Ты слышишь меня. Я этого очень хочу. Я в первый же день, там, в аэропорту, как тебя увидел, понял, что ты моя судьба. Официально делаю тебе предложение, - твёрдым голосом произнёс Ромуальд, опустился перед Наташей на колено и поцеловал ей руку.
  - Ты согласна? - спросил он, глядя ей в глаза.
  Она посмотрела на него долгим взглядом, провела ладонью по его голове и ответила:
  - Ты спрашиваешь, согласна ли я? Хочу ли я стать твоей женой? Да, как же я могу быть не согласна, если дороже тебя..., нет никого на свете. После этих слов, Ромуальд встал, приподнял её, заключил в своих объятиях и нежно ласково поцеловал.
  - Обещаю тебе, ты будешь самой счастливой женщиной во всём мире. Я всё для этого сделаю. Завтра, ты по закону нашей страны, станешь моей женой. А дальше, всё пойдёт, как по маслу. Я переговорил в нашем посольстве. У меня там много знакомых. Они обещали помочь с оформлением твоих виз. Я задержусь на несколько дней, и мы уедем вместе. Я так решил. Я уже и билет сдал на обмен. И тебе заказал. Обязательно схожу к твоим родным и извинюсь за то, что не пришёл раньше просить твоей руки. Очень надеюсь на их правильное понимание, - высказал он своё предположение.
  - Они давно всё знают. И примут тебя с дорогой душой, - восторженно сказала Наташа.
  - Я очень рад. Тогда и гора с плеч. Честно говоря, я много думал об этом и опасался, что они станут препятствовать.
  - Они одобряют мой выбор. Я им о тебе рассказала. Не нужно ничего опасаться. Они поедут вслед за нами, - убедительно резюмировала Наташа.
  На следующий день, после церемонии в посольстве, молодожёны поехали к Наташиной бабушке. Там в семейном кругу они отпраздновали Наташину свадьбу. Родители не стали ничего устраивать у себя дома, не будучи уверенными, что их соседи не "выкинут" перед иностранным гостем какой-то запланированной пакости. Но баба Таня всё же послала невестку караулить, рассчитывая расстроить свадьбу Наташи. Та выследила, где живёт Наташина бабушка и весь вечер, прячась, наблюдала за мероприятием с улицы. Но что-либо сделать не решилась.
  Через неделю счастливые молодожёны улетели.
  
  Эпилог.
  Спустя время, семья Наташи воссоединилась на родине Ромуальда. Задолго до этого, родители Наташи обменяли свою квартиру на меньшую и худшую. Они мечтали переехать в другой район города, подальше от семьи бабы Тани, ибо не были уверены, что им удастся спокойно подготовиться к отъезду. Поведение соседей не вызывало доверия.
  По прошествию лет.
  Наташа совершенно счастлива. У неё заботливый, любящий и любимый муж. У них чудесные дети. Она смотрит в своё и их будущее с лёгким сердцем. Всё, что её окружает, радует её, вдохновляет, приносит полное удовлетворение.
  
  *История десятая
  Новелла "Он и она"
   О. Э. МАНДЕЛЬШТАМ
   Невыразимая печаль,
   Открыла два огромных глаза,
   Цветочная проснулась ваза,
   И, выплеснула свой хрусталь.
   Вся комната напоена
   Истомой - сладкое лекарство!
  
   Такое маленькое царство,
   Так много поглотило сна.
   Немного красного вина,
   Немного солнечного мая -
   И, тоненький бисквит, ломая,
   Тончайших пальцев белизна.
  Он.
  Его звали Лёшей. Когда он должен был родиться, мама ждала девочку, поэтому его, между собой, величали - Лариком, производное от Ларисы. А записали Алексеем. В школе его звали Лёшей, а дворовые мальчишки, вхожие в их дом, называли Лариком, как мама и бабушка. Потом у него родился брат, и мама окончательно разочаровавшись в премудростях природы и поддавшись давлению превратностей судьбы, второго сына назвала мужским именем - Михаилом, а дома мальчика звали Мишей. После рождения Миши их отец ушёл из семьи, никак не объяснив свой поступок. Ушёл навсегда, прекратив все отношения не только с женой, но и с детьми. И мама с бабушкой, без чьей-либо помощи, растили мальчиков. Ларик был невероятно способным, талантливым и его отдали в специализированную музыкальную школу. Ему бы немного усидчивости, так нет. Этого Ларику всегда не доставало. У него шило было..., сами знаете, где.
  Она.
  Чудная, красивая, но с детства очень серьёзная,. Характер - добрый, мягкий. Красота возвышенно-духовная, если так можно выразится. На нежнейшем личике, говорящие огромные бархатные чёрные глаза. Очень тёплые, иногда горячие. Небольшой аккуратный носик. Её пухлые губки пьянили цветом спелого граната. Детский овал лица, но все черты выразительные. Копна густых вьющихся жгуче чёрных волос, шапкой покрывало головку. Она была прелестна! Звали её Анжела. Они встретились в музыкальной школе. И подружились. Анжела занималась по классу скрипки. Музыка её увлекала, завораживала и она большую часть времени посвящала ей. Но и Ларику она уделяла внимание, он занимал её мысли. Поначалу Ларик, смущаясь, дергал её за маленькие хвостики - кучеряшки, которые запутывались в его пальцах. Потом он носил её портфель, и все стали их дразнить "жених и невеста". Потом он напросился заниматься с ней дополнительно после уроков, чтобы видеть её, как можно чаще и оставаться с ней наедине. Так детские отношения переросли в юношеские. Ларик млел, терял дар речи рядом с ней. Посвящал ей стихи, поэмы, песни, серенады. А она серьёзно занималась, зная, что после окончания школы её ожидают вступительные экзамены в консерваторию. И она готовилась к ним, усердно, настойчиво, посвящая этому всё свободное время. У неё была цель, к которой она стремилась. Анжела выросла в бедной семье. Детство её было серым и безликим. Но у девочки была мечта и она всем сердцем стремилась осуществить её. У Ларика не было цели, он никак не мог определиться. Хотя в глубине души, и он желал связать свою жизнь с музыкой, приобрести специальность в этой области. Но больше всего его влекла Анжела. Ради неё он готов был бежать на край света, воротить горы, взмывать к небесам и совершать подвиги. Детство закончилось. Пришла пора юности. Пора трудного выбора. И Ларик вновь стал Лёшей-Алексеем, как собственно, он писал во всех анкетах. В городе, где жили наши герои, сложно было пробиться, выдержать экзамены в консерваторию. Все знали, в этом ВУЗе огромный конкурс! Его создавала местная администрация во главе с ректором. Цель - заставить богатеньких родителей заранее поволноваться за своих чад. Раскошелиться, выложив энную сумму, тем самым, обеспечив любимым деткам беспроигрышное поступление. Анжела решила не рисковать. Уехала в "глухомань", как она писала Лёше. Там без особого труда поступила в институт культуры. Ей выделили общежитие. Она перезнакомилась со своими сокурсниками, и началась её взрослая жизнь. У неё появились новые интересы и масса новых забот. Поначалу она часто писала Лёше, отвечала на его письма, полные страсти и тоски. Затем письма от неё стали приходить реже. Лёша звонил ей в общежитие. Говорил, что скучает, что не может без неё. Анжела уговаривала его потерпеть, обещая при первом удобном случае приехать. Но не приезжала. Лишь однажды ей удалось вырваться на несколько дней, в период зимних каникул. Девушка очень изменилась, взрослая жизнь оставляет свой отпечаток. Лёша понял, перед ним другая Анжела.
  Надо полагать, Анжеле нелегко приходилось. Родители сами перебивались, помочь ей не могли. Анжела подрабатывала после учебного дня, чтобы сводить "концы с концами". Лёша с первого раза не поступил. В армию его не призвали в силу возраста. Он в шесть лет пошёл в школу, и у него в запасе оставалось два года. Лёша устроился работать в турбюро. В его обязанности входило встречать в аэропорту группы туристов. Доставлять их в гостиницу, там туристов оформляли, распределяли по комнатам. В конце пребывания Лёша сопровождал группы в аэропорт. На этом его функции считались исчерпанными. На следующий год Лёша опять провалил поступление. По правде сказать, он толком и не готовился, загруженность на работе дала себя знать. На сей раз, он понял, что одному ему не справиться. Время позволяло, и он по рекомендации своего школьного педагога по специальности договорился с прекрасным репетитором - преподавателем консерватории. Лёша усердно занимался. Ездил к преподавателю домой, в другой конец города. Старался совмещать занятия с работой. Всё шло своим чередом. Весной его преподаватель срочно уехала на семинар и перепоручила Лёшу своей любимой ученице, чтобы та проштудировала с ним оставшийся материал. До своего отъезда преподаватель привела Лёшу домой к своей ученице, познакомила их, обозначила объём работы, который девушке предстояло пройти с Лёшей. И уехала со спокойным сердцем. Жизнь не стоит на месте, мой дорогой читатель. Всё течёт, всё меняется. Любовь проверяется разлукой. Верно, сказано. Девушка, которую приставили к Лёше, ко всем своим достоинствам, описанных Лёше преподавателем, оказалась божественна красива, просто неотразима. Но и скромна. И Лёша потерял голову. Он возжелал обратить на себя её внимание. Для этого прилагал всевозможные усилия. По окончанию урока, садился за фортепиано и исполнял произведения, которые когда-то писал Анжеле. Лёша прекрасно владел инструментом. Самостоятельно аранжировал свои произведения. Все его песни, романсы, баллады были необыкновенно мелодичны, красивы, душевны, экспрессивны и в то же время, трагичны. Девушка высоко оценила его творчество, но не обращала внимания на его томные, порой дерзкие взгляды, которые Лёша то и дело бросал в её сторону. Он хотел покорить её. А она старалась осилить с ним нужный материал, понимая ответственность, возложенную на неё педагогом. О постороннем старалась не думать. А Лёша всё настойчивее проявлял знаки внимания, ухаживал за ней, поступками доказывая серьёзные намерения. Его самый близкий друг, с молодых "ногтей" ловелас и дамский угодник, одобрял Лёшин выбор. Он, не по годам, был опытен, знал толк в женщинах и сумел оценить новую знакомую Лёши. Несмотря на разницу в возрасте (Лёша на пять лет моложе новой возлюбленной) он во всех отношениях был опытнее её. Сказалось то, что он рос в суровых условиях, без отца и чувствовал себя главой семьи, как и полагается представителю сильного пола. Он помогал матери по хозяйству. На него были возложены обязанности взрослого человека. Мать много работала, бабушка далеко не всегда была мобильна. И Лёша впрягался вместо отца. Однако Лёша не унывал. Постоянно шутил, улыбался и напевал песенку:
  "Жил Александр Герцович,
  Еврейский музыкант,-
  Он Шуберта наверчивал,
  Как чистый бриллиант.
  И всласть, с утра до вечера,
  Заученную вхруст,
  Одну сонату вечную
  Играл он наизусть...
  Что, Александр Герцович,
  На улице темно?
  Брось, Александр Герцович,
  Чего там?.. Всё равно...
  Пускай там итальяночка,
  Покуда снег хрустит,
  На узеньких на саночках
  За Шубертом летит.
  Нам с музыкой-голубою
  Не страшно умереть,
  А там - вороньей шубою
  На вешалке висеть...".
  Помните, А.Б.Пугачёва пела?
  Правда, никто не знал, что таилось в душе Лёши.
  Он очень любил поэзию Мандельштама и часто вслух декламировал любимые стихи. Слушая эти произведения в Лёшином исполнении, можно было понять, в каком состоянии пребывает его душа. Всё шло своим чередом. Лёша подал документы в приёмную комиссию и ожидал начала вступительных экзаменов. А пока продолжал готовиться с новой возлюбленной.
  Но жизнь вносит свои коррективы, независимо оттого, хотим мы их или нет. Как-то утром до ухода на работу, мама Лёши достала почту из ящика. А там повестка и письмо из военкомата, в котором сообщалось, что отсрочка, которую Лёша просил на время вступительных экзаменов и учёбы в дальнейшем, (в случае зачисления) ему не положена. Далее стояла дата, когда нужно явиться на призывной пункт для отбытия к месту прохождения службы в армии. Мама разбудила Лёшу и показала ему повестку с письмом.
  - И, что же теперь будет? - спросила мама.
  - Да неприятно..., - вымолвил Лёша, почёсывая голову.
  Не желая расстраивать мать, он тут же сменил выражение лица и с иронией сказал:
  - Ничего страшного, мам. Пойду выполнять гражданский долг.
  Приставил кулак к губам и сымитировал позывные трубы.
  - А поступление? - вопрошала мать.
  - Ну, какое поступление? Они решили, что мне учиться не обязательно, - пояснил Лёша, деланно хихикая.
  Собирай мать вещи, уходит твой сын, покидает тебя..., - разряжал обстановку Лёша, вскочив с постели. Строил рожи, корчился, согнулся колесом, гримасничая.
  - Ну, когда ты уже повзрослеешь, а? - спросила мама.
  - Вот там и повзрослею. Ты и оглянуться не успеешь, как твой блудный сын Ларик, то бишь, Лёшка станет занудой, ворчуном и очень серьёзным молодым человеком.
  - Ладно тебе дурака валять. Сходи в консерваторию, забери документы из приёмной комиссии, - сказала мама с отчаянием в голосе.
  - Успею. Ещё время есть. Они молодцы. Что, правда то правда, - иронизировал Лёша.
  Предупредили заранее. А то бы я парился. Сдавал вступительные экзамены, а потом выяснилось, что всё это зря. Лёша позвонил своему другу. Поделился с ним новостями. А тот, не долго думая:
  - Теперь загуляем, Лёшка.
  - Да уж, только это мне и остаётся, - произнёс Лёша, бася.
  Большого удовольствия он не испытывал от бесконечных похождений друга-гуляки.
  Лёша позвонил педагогу, с которой готовился к поступлению, рассказал ей, всё как есть. Та сокрушалась, советовала сходить в военкомат и слёзно просить об отсрочке. Объяснить, что случай исключительный и вымолить бумагу. Она советовала сказать им, что после учёбы Лёша отслужит за двоих.
  Он слушал, улыбался, но ни одного её слова всерьёз не воспринимал. Лёша уже знал, - это последнее лето его вольной жизни. В начале осени, он будет далеко от родных мест. А там, кто знает, что и как сложится. Всякое случается. Армия...
  Стало быть, нужно подытожить все дела.
  - Устроим отвальную, - предложил он матери.
  - Сейчас? - удивилась мать.
  - А чего ждать? Потом не до того будет. Летом все свободны. Легче собрать людей, - разъяснил Лёша матери.
  - И на сколько персон ты собираешься устраивать мероприятие? - поинтересовалась мама.
  - Ещё не знаю, надо подумать. Не очень много. Самые близкие.
  - Анжеле сообщать будешь? - неожиданно спросила мама и посмотрела на сына.
   Лёша поднял на неё глаза, прочитал в них упрёк, подумал и ответил:
  - Надо бы. Я позвоню ей.
  Но, недолго думая, дождавшись ухода матери на работу, позвонил новой возлюбленной, рассказал ей обо всём и пригласил на свидание. Всё, что мешало им вместе проводить время, что тормозило развитие отношений, было устранено. И девушка согласилась, поддавшись убедительной просьбе и Лёшиному обаянию. С этого дня они часто встречались. Подолгу прогуливались. Лёша вёл себя вполне пристойно, понимая, что должен завоевать доверие девушки. Он делился с ней, рассказывал подробно о детстве, о родных, о его друзьях. И, безусловно, они беседовали о музыке. Здесь их точки соприкосновения полностью совпали. Лёша ежедневно звонил, навещал её, приглашал куда-то. Вёл себя, как кавалер. Его друг устраивал у себя дома посиделки с музыкой, танцами. Приводил своих знакомых девушек. А Лёша иногда приходил к нему вместе с новой возлюбленной. Девушка в том обществе, чувствовала себя не комфортно. Так подошло к концу лето, и Лёша решил устроить вечер прощания. Мама с бабушкой приготовили шикарный стол, а сами вместе с младшим братом Лёши ушли к родственникам. Лёша успел предупредить всех, с кем бы он хотел повидаться, перед уходом в армию. В силу особого случая, Анжела прилетела на проводы. А у Лёши хватило "ума" пригласить и новую возлюбленную. Ох, мужчины! До чего же вы легкомысленны всё-таки. Девушка пришла нарядной. Она выглядела восхитительно. Анжела чувствовала себя в доме у Лёши полной хозяйкой, тем более, все приглашённые на проводы, ей были хорошо знакомы. Вечер получился душевным, домашним. Женская половина оживлённо болтала о новостях в разных сферах, касающихся моды, театра. Мужская, - больше о спорте и строчили анекдоты. Затем девушки направились на балкон, в кухню, в туалет. Кто куда. Там, Анжела договорилась с одной из знакомых, что переждёт у неё немного, отдохнёт, а ближе к утру, уедет в аэропорт.
  - Я не могу задерживаться, улетаю ранним утром.
  - Что так? Побудь у нас, останься. Мы давно не виделись, - учтиво пригласила девушка.
  - Спасибо. Но я действительно не могу. У меня и билет есть.
  Знаешь, много дел накопилось. И учебный год "на носу", а я ещё с педагогом по специальности не встречалась. Летом подрабатывала в двух местах, просто некогда было. Я у тебя побуду, а потом ты мне вызовешь такси, ладно? Ни чем другим в это время я в аэропорт не доберусь, - обратилась с просьбой Анжела.
  Девушки вернулись в комнату. Со всеми попрощались и ушли. Лёша был сдержан и холоден, даже не пошёл провожать Анжелу.
  Девушки добрались без приключений. Разговаривали долго. Анжела прилегла, она была уставшей: полёт, затем целый день на ногах. Хозяйка присела рядом, стала расспрашивать о личной жизни. Анжела немного удивилась, а потом, сказала:
  - Есть один. Он намного старше меня. Один из преподавателей. Не даёт мне покоя, предлагает выйти за него замуж. Я не испытываю к нему никаких чувств.
  - А Ларик? - спросила знакомая.
  - Ларик - это детство, он всегда со мной, - ответила Анжела грустно и задумчиво.
  Надеюсь, он в армии повзрослеет, тогда и подумаем. Пока не знаю. Я учусь. Кто нас содержать будет?
  Знакомая, у которой Анжела провела несколько часов до отъезда в аэропорт, не выдержала и всё рассказала Анжеле о романе Алёши с новой возлюбленной.
  Анжела слушала, не перебивая, с широко распахнутыми глазами.
  - Не понимаю. Зачем же он мне позвонил? Зачем приглашал? Пошутить захотелось. Ничего не понимаю, что за выходки? Шута из себя корчит, никак не повзрослеет, - раздосадовано, рассуждала Анжела.
  - Да он просто мальчишка, вот кто он. Ничего он этим не думал. Решил попрощаться со всеми и не подумал о моральной стороне вопроса, - уговаривала знакомая.
  - Что, значит, не подумал? К чему весь этот театр? Меня упросил приехать. Её пригласил. А она знает о наших отношениях? - мимоходом спросила Анжела.
  - Не думаю, - ответила знакомая. Кто ей расскажет? Сам он не станет этого делать. Гуляка наш, тем более, промолчит. Мужская солидарность. Он то дружка своего подводить "под монастырь" не станет, - заключила знакомая, нелестно отзываясь о Лёшином друге.
  - Да, ты права. Она наверняка ничего не знает. Мне бы с ним объясниться, да времени нет. Анжела умолкла. Перевела взгляд на потолок. Задумалась о чём-то, потом с тоской в голосе проговорила:
  - Значит, не судьба, - резюмировала Анжела, проговаривая каждое слово в отдельности.
  Её состояние не позволило ей остаться у знакомой, отдохнуть перед дорогой. Душа Анжелы требовала уединения. И она попросила:
  - Пожалуйста, вызови мне такси.
  - Как уже? Так ещё же есть время. Поспи, отдохни. Я лягу в другой комнате, - предложила знакомая.
  - Нет, нет, спасибо. Всё равно не засну. Поеду. Посижу в аэропорту. Дома высплюсь, - ответила Анжела и стала одеваться.
  Они спустились во двор. Вышли на улицу. Моросило. Анжелу знобило. Она находилась в подавленном состоянии. Подъехало такси. Анжела поблагодарила знакомую за приют, попрощалась и уехала. А в аэропорту, под натиском рвущихся наружу чувств, написала Лёше прощальное письмо, в котором изложила всё, что она о нём думает. И попрощалась навсегда, с просьбой - не беспокоить. Письмо заняло несколько тетрадных листов, и было чрезвычайно эмоциональным. Творческие люди в другом ключе не умеют выражать свои чувства. Получив письмо, Лёша не понял, - откуда гром среди ясного неба, откуда? Прочитав письмо, его как обухом по голове ударило. Он испугался. Только теперь он понял, что натворил. В его голове в мгновение ока промелькнули долгие годы детства, взросления, юности, которые связывали его с Анжелой. Интимные моменты, вдохновение, которое приходило к нему после встреч с Анжелой. Он понял, что она его единственная Муза. Та тонюсенькая ажурная нить их любви внезапно оборвалась. Он прочитал письмо несколько раз и не мог понять, как это такое с ним случилось? Что это за наваждение? Потерять Анжелу было равносильным потере собственной жизни. На него обрушилось отчаяние.
  Но, мужчина никогда не ищет причины в себе и не признает себя виновным. Лёша созвонился со своим другом, пересказал ему содержание письма и, тот, путём логических рассуждений, вычислил, что Анжела провела последние часы перед отлётом у их общей знакомой. Вечером этого же дня они нагрянули к девушке и "пытали" её, в полном смысле этого слова, обвиняя во всех смертных грехах. А в чем собственно была виновна девушка? - спрашиваю я вас. И правильно она сделала. А почему собственно Лёша мог позволить себе так унижать Анжелу? Ложь рано или поздно всё равно вышла бы на поверхность. Её не упрячешь. Так зачем же Анжеле жить в несостоявшихся грёзах? Она во всех отношениях была умнее, мудрее, порядочней Лёши и имела право распоряжаться своей жизнью. Какой смысл в её верном ожидании его из армии? Где уверенность, что он опять что-нибудь не учудит? Одного раза вполне достаточно, чтобы понять, насколько действительно человек умеет любить и хранить верность.
  Знакомую, Лёша с другом, ни за что обидели беспочвенными оскорблениями, и ушли, правда, с "пустыми руками".
  Лёша звонил Анжеле, но она не захотела вступать с ним в диалог. Она приняла решение. Порвать с Лёшей все отношения, раз и навсегда. И Анжела выдержала. А Лёша, пребывая в отчаянном состоянии, ушёл служить в армию. Как принято говорить, - выполнять свой гражданский долг.
  
  Пророчество
   - Я хочу стать учителем Истины.
   - А ты готов терпеть насмешки, отчуждение и голод
   до сорока пяти лет?
   - Готов. Но скажи мне, что случится после сорока
   пяти?
   - Ты просто привыкнешь ко всему этому.
  * Источник - Энтони де Молло. "Одна минута мудрости".
  
  История одиннадцатая
  Новелла "Возвращение"
  Позвонили в дверь. Женя отложила документы, которые готовила по просьбе начальника к завтрашнему совещанию и пошла открывать. На пороге стоял Вадим, нервно теребя в руках букет.
  По его поведению было заметно, - он испытывает большую неловкость от ситуации, в которой оказался по собственной вине.
  Женя смотрела на него и не узнавала того Вадима, с которым прожила долгую жизнь.
  Всегда подтянутый, элегантный, одетый с "иголочки", раскованный и уверенный в себе, умеющий производить на женщин неизгладимое впечатление. Галантный кавалер, учтивый, внимательный....
  Сейчас он стоял растерянный, небритый, неопрятный, какой-то помятый, с потухшим взором.
  - Где тот лоск, тот блеск, огонь в глазах, куда всё подевалось? Исчезло..., всего за один год. Невероятно!
  Да, прошёл уже год, трудно в это поверить. Как целая жизнь промелькнула! - думала Женя.
  - Входи, не напускай холод. Что-то сегодня плохо топят, - приглушенным голосом, отстранённо произнесла она, укутываясь шалью.
  Вадим вошёл, закрыл за собой входную дверь, но остановился в прихожей.
  
  Кто бы мог подумать, после двадцати восьми лет счастливой, сложившейся, налаженной семейной жизни, в одно мгновение ураган по имени Анжелика на ходу снёс всё лучшее, что было в их жизни. Под откос пустил трогательные чувства, теплоту отношений, привязанность друг к другу, наконец, любовь.
  - Никогда бы не подумала, что Вадим на такое способен. Не могла даже представить себе, что он окажется таким легкомысленным и станет влачится за первой попавшейся юбкой, - возмущалась Таня, близкая подруга Жени.
  - Ты не права, Танюшка. Это не легкомыслие. Он полюбил. Что тут будешь делать? С этим чувством не поспоришь, - уверяла её Женя.
  - Ты что же его оправдываешь?! - недоумевала подруга. Вот, вот, сама избаловала, а в результате получила..., - не дождавшись ответа, язвительно констатировала Таня.
  - Нет, просто пытаюсь понять, - неторопливо ответила ей Женя, не замечая нелестных реплик в адрес мужа.
  
  Женя - преуспевающий психолог. За годы многолетней работы ей неоднократно приходилось разбирать похожие жизненные ситуации. Довольно часто она примиряла по разным причинам поссорившихся супругов. Когда ей это удавалось, она считала свою миссию выполненной. Но представить себе, что когда-нибудь сама окажется героиней подобного сюжета...
  Нет, такое ей и в голову не приходило.
  Вадим по роду службы часто отсутствовал. Работая администратором театра современного балета, он ездил с труппой на гастроли. Ежедневно звонил Жене из любой точки планеты, привозил красивые подарки. На праздники либо дни рождения Жени загодя готовил ей восхитительные сюрпризы. Выглядел влюблённым и преданным мужем.
  Прекрасно относился к сыну. Проявлял интерес ко всем его делам: учёбе, работе. Помогал и поддерживал во всех начинаниях.
  И вдруг такое!!!
  Поначалу Вадим старался вести себя так, будто ничего не происходит. Но Женя замечала, что он стал постоянно задерживаться. Перестал встречать её с работы с букетами цветов, предварительно надоедая сослуживцам своими звонками, тем самым, поторапливая Женю. Он стал холоден, безразличен к их общим каждодневным делам, постоянно о чём - то задумывался, порой, не замечая присутствия рядом Жени. Куда-то пропадал по выходным, не предупреждая её ни о чём.
  А в один "прекрасный" день Вадим пришёл к ней на работу. И прямо, с места в карьер, в кабинете заявил:
  - Женя, мы взрослые люди, юлить не буду. Я встретил другую женщину. Она нужна мне. Ты не представляешь, какая она! Фейерверк! Она восхитительная! Я ухожу к ней, - выпалил он, на одном дыхании.
  Не дав Жене опомниться, он выскочил из кабинета, как ужаленный, столкнув с ног заведующего консультацией.
  Вернувшись с работы, Женя застала в квартире беспорядок и полупустой шкаф. Ей трудно было понять мотив, причину происшедшего. Оно шло вразрез с её пониманием и всей их жизнью.
  Женя не стала добиваться с ним встреч, выяснять отношения.
  Нет, она далека была от такого рода поступков. Она замкнулась в себе. После работы шла прямо домой. Нигде не бывала. Не навещала старых добрых знакомых, с которыми они дружили семьями. На приглашения родственников, что-то невнятное мямлила в ответ, вместо отказа.
  Ей больше всего не хотелось натыкаться, как на гвозди, на посторонние въедливые вопросы, разговоры за спиной, ускользающие насмешливые взгляды завистливых знакомых и жалость родственников. Женя тщательно избегала этого.
  Она краем уха слышала разговоры соседей по дому:
  - А красотку-то нашу, муженёк бросил. Во, как!
  Женя старалась и с соседями не сталкиваться, чтобы избегать отрицательных эмоций.
  Она даже по телефону ни с кем, кроме Тани, не разговаривала. Чувство собственного достоинства никогда не покидало её, даже сейчас, когда земля уходила из-под ног.
  Одинокими зимними вечерами Женя перебирала семейные фотографии, перечитывала письма Вадима разных лет. Такие ласковые, тёплые, щедрые, наполненные заботой, вниманием.
  В своих воспоминаниях она возвращалась к самым трепетным, самым счастливым минутам их взаимоотношений. Это согревало ей душу, придавало силы. Так она не чувствовала одиночества внезапно свалившегося на неё.
  Лишь изредка Женя позволяла себе высвободить накопившиеся эмоции, давая своим чувствам свободу и, тогда плакала, что называется, не просыхая. После таких ночей новый день не радовал Женю. Она с трудом поднималась. У неё раскалывалась от боли голова, она ощущала разбитость во всём теле, нарастающую слабость. Я бы сказала, день начинался в состоянии побитой "собаки", с опухшими веками и воспалёнными покрасневшими глазами.
  Ей не хотелось смотреть на себя. Приводить в порядок лицо, укладывать волосы. В таких случаях она стояла у зеркала, гримасничая. Искусственно натягивала до ушей рот в "улыбке", и говорила:
  - Строить красивую мину при плохой игре...
  Не по-лу-чи-тся, Евгения Павловна. Нет, не получится.
  На работу идти тоже не хотелось. Тогда Женя снимала телефонную трубку и говорила секретарше:
  - Мариночка, дружочек! Передайте, пожалуйста, Василию Михайловичу, что мне нездоровится. Отлежусь, а завтра выйду.
  - Хорошо, Евгения Павловна, не беспокойтесь. Передам.
  - Ну вот, - утвердительно произносила Женя. Теперь можно и поболеть.
  Она, не снимая ночного белья, шла в гостиную, укладывалась на диван, набирала номер рабочего телефона Тани и почти шёпотом делилась с ней, рассказывая о бессонной ночи и своих переживаниях.
  - Впервые в жизни прогуляла работу. Представляешь такое?! Сегодня я никудышный психолог...
  - Ничего, иногда и отлежаться не грех, - успокаивала и подбадривала её подруга.
  - Какое счастье, что Игорёк в загранкомандировке и ничего не знает о случившемся, - делилась Женя с подругой.
  - А зачем ему знать? Чем он тебе поможет? Не нужные волнения парню. Правильно сделала, что смолчала. Молодец! - одобрила поступок подруги Таня.
  
  А жизнь шла своим чередом. За Женей на работе настойчиво ухаживал заведующий консультацией, предлагал "руку и сердце". А она в ответ грустно улыбалась и отвечала:
  - Василий Михайлович! Я вроде бы замужем.
  Душа её изболелась, истомилась, но она продолжала ждать, самая не ведая чего. Таня не разделяла её точку зрения, не одобряла поведения Жени. Поначалу высказывала ей своё мнение, а потом, изменила тактику и старалась избегать этой темы.
  
  И вот теперь, спустя год, Вадим стоял пред ней, полон раскаяния.
  - Жень, прости меня, очень прошу тебя. Я всегда любил только тебя одну. То наваждение, не более. Оно испарилось, как и не было. Поверь! У меня было время всё хорошо обдумать и понять истину. В противном случае я бы не пришёл. Ты меня знаешь. Я всегда любил и люблю тебя, одну тебя, - вторил он. Разреши мне вернуться. Мне плохо без тебя. Я истосковался.
  Знаю, что очень виноват, перед тобой. Прости меня, пожалуйста.
  Если бы ты знала, сколько раз я встречал тебя с работы. Прячась у тебя за спиной, старался затеряться в толпе среди прохожих и провожал домой. Когда твой начальник напрашивался в провожатые, я сгорал от ревности, от зависти и ненависти, одновременно. Как мальчишка. С трудом сдерживал себя, чтобы не подойти к нему и не высказать всё, что я о нём думаю. А сколько раз я встречал тебя утром у нашего дома, мысленно направлял тебе в спину посыл, желая: "Доброго утра, Женечка" и шёл, шёл за тобой до самой работы. Не знаю, что-то удерживало меня, не давало подойти и покаяться раньше.
  
  Вадим напоминал провинившегося ребёнка. По всей видимости, он понимал, что не заслужил прощения, но всей душой жаждал этого.
  Он склонил голову, приподнял Женину руку и поднёс к своим губам.
  Женя ощутила тепло его губ, сердце её сжалось. По телу пробежался озноб. Она по-прежнему любила его. Женя прикоснулась к его голове и провела рукой по волосам. Воцарилась тишина. Они стояли молча. Внезапно она нарушила молчание.
  - В среду наш Игорёк приезжает. Он ничего не знает. Я ему не писала.
  - Спасибо тебе, - оживился Вадим. Ты самая великодушная из женщин. Ты святая! Ты моя спасительница!
  Обещаю, ты никогда об этом не пожалеешь. Я всё осознал.
  Женя продолжала вести неспешную беседу, не прислушиваясь к его словам.
  - Я взяла выходной на работе, чтобы убрать в квартире, сходить за покупками и приготовить праздничный обед. Мой дорогой мальчик наконец-то вернётся домой. Я так соскучилась по нему.
  - А у меня отпуск, - поспешил объявить Вадим. Я тебе помогу. Скажи, что нужно, я съезжу за покупками. И с уборкой помогу, как раньше. Помнишь? - взывал он к её памяти.
  У нас всё будет просто замечательно, - внушал он ей. Жизнь - хороший учитель, поверь мне, - просил Вадим.
  Жень! Я понял главное, - вы у меня единственные и самые любимые на всём белом свете.
  Женя заплакала. Но это были слёзы радости. Она вновь обрела утраченное счастье.
  
  Эпилог.
  В восхищённом безмолвии. Природа - это чудо из чудес, подаренное людям. Она всегда восхищает, изумляет, умиляет.
  Вот и сейчас взгляд упал в открытое окно, и я невольно оторвалась от своих дел, подошла и предалась наслаждению. Под голубыми небесами раскинулась живописная картина - фрески. Будто художник только что закончил её расписывать. Ещё свежи краски на холсте, но это отнюдь не мешает поглощать огромными порциями радость от встречи с прекрасным. В один ряд, как по команде на небосклонном "рейде" выстроилась белоснежная череда огромных, величественных лайнеров - кораблей. Своими носами они упираются в горизонт, а широкими боками корпуса, - в краешек небес. Все, как один вытянулись в рядок и салютуют небесам, подтверждая полную готовность. Лишь на мгновение они замерли по стойке "смирно". Небеса, сияя голубизной, приветствуют их. Кораблики застыли, терпеливо ожидая команду на снятие с рейда и взятие курса. Столько света, столько божественной энергии нисходят с небес к матушке-земле. Торжество, ликование непреходящих ценностей. Ликует, празднует природа, насыщаясь божественным светом, теплом, подаренным небесами. Создаётся впечатление, что день только начался. И всё ещё впереди... И, лишь в крошечном пространстве выпуклыми вкраплениями загорелись алые язычки заката. И, розовато-сиреневой дымкой, где-то там, вдали, на подступах к "рейду", природа предупреждает: "День близится к своему завершению".
  Помните, как в сказке "Золушка"? - часы бьют двенадцать, напоминая ей о том, что время волшебства истекло.
  - Ну, вот так всегда, не успеешь настроиться, навоображать, нарадоваться, навосхищаться, насладиться дарами природы, унестись куда-то далеко-далеко от реальности. И всё..., картинка исчезает.
  На какое-то время я отвлеклась, Рыжик притянул моё внимание.
  Случайно подняла глаза на окно. Ничего не осталось от изобилия света и чудесной картины.
  Уж вечер, - с грустью подумала я. Вот так и вся наша жизнь.
  Душа насладилась увиденным. И возвращается к делам своим праведным. Хорошо!
  А мозг приземляет, опускает с небес на землю, проводя параллель со скоротечностью бытия нашего. Что ж, у каждого явления своё предназначение, своя функция. Сожалей, не сожалей, никуда от этого не уйти. Так заведено и не нами. Так устроен мир.
  Блаженство
   Биржевой маклер разорился. Безутешный, пришел он в монастырь в поисках душевного покоя, но был слишком расстроен, чтобы сосредоточиться на медитации.
   Когда он ушел, Мастер обронил лишь одно:
   - Тот, кто спит на полу, никогда не упадет с кровати.
  *Источник - Энтони Мелло "Одна минута мудрости".
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
Оценка: 6.39*5  Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Арсенов "Сен.Следующий шаг" Е.Руденко "Незримого начала тень" В.Горъ "Проклятие короля" Е.Ковалевская "Клирик" В.Пекальчук "Долина смертных теней" С.Бадей "Верить предсказанному?" Я.Тройнич "Леди-жрица" И.Дравин "Чужак.Мэтр" А.Афанасьев "Подлецы и герои" К.Измайлова, А.Орлова "Пятый постулат" П.Миротворцев "Искусство Мертвых" В.Рощин "Команда ликвидаторов" Д.Север "Бордо,Рокфор и Шаризо" Ю.Погуляй "Братство Чародеев" Н.Щерба "Часодеи.Часовое сердце" О.Батлер "Моя маленькая Британия" А.Спесивцев "Атаман из будущего.Огнем и мечом" А.Михалев "Московская магия.Первая волна" В.Поляков "Мистик" К.Запорожан "Темный Город" Н.Бульба "И осталась только надежда" Р.Витич "Код Альфа" Н.Кузьмина "Попала!" Ш.Врочек "Рим.Кн.1.Последний легат" Д.Манасыпов "Район.Возвращение" С.Малицкий "Пагуба" А.Колентьев "Радиоактивный ветер" А.Нейтак "Контрмеры" Ю.Фирсанова "Час Д" Ю.Иванович "Нирвана" В.Кононюк "Шанс?Параллельный переход"

Как попасть в этoт список

Сайт - "Художники"
Доска об'явлений "Книги"