Ескевич Галина, Лорд Арк: другие произведения.

Бд-8: Апокалипсис сознания

"Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Ссылки:
Конкурсы романов на Author.Today
Творчество как воздух: VK, Telegram
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Сны Арка своеобразны и ужасны. На старую тему по-новому...

  
  Апокалипсис сознания
   Вчера я проснулся раньше семьи и пошел с холма искать маленьких рыбок после отлива. Рыбки лежали в голубой траве и умирали. Я клал их в большой карман грязных штанов. Оглядывался по сторонам, опасаясь шорохов и лишних звуков, торопливо наклонялся, а потом вновь и вновь оглядывался. Сквозь желтоватое марево солнце пробивалось призрачными лучами, освещало каменистую тропку, окруженную прозрачными лужицами. Мой мир, мой дом и моя отрада. Когда отец проснется, он достанет из кармана зажигалку, подпалит черный кирпич торфа из оставшихся запасов, нальет в котелок воды...
   Кто знает, как пахнет вареная рыба, тот ведает о счастье. Я буду сидеть рядом, щуриться на языки изменчивого пламени. Потом я прижмусь к матери и...
   -Авель, что ты делаешь? - крик сверху был испуган и зол. - Я же сказала тебе...
   Мама? Что такое, мама? Прекрасное утро. Прекрасное весеннее утро и чудесное теплое марево... Все хорошо. Так хочется показать, что в карманах столько рыбы! Мама, мы ведь с отцом часами ищем хотя бы горстку, а сегодня... Сегодня она валяется под ногами.
   - Авель, беги сюда! Немедленно бе-е-е-е-е-ги! - истошный вопль заставляет сорваться с места и понестись назад. Я не понимаю безудержного ужаса, я не знаю, почему внезапно появившийся наверху отец бежит ко мне навстречу, размахивая руками. Ведь солнце такое теплое, ведь желтоватый туман так мягок и так сладко пахнет.
   Внезапно я увязаю в жидкости, я чувствую, как сошел с дорожки, которую изучил до последнего камня. Двенадцать лет мы ходили здесь. Отец запрещал покидать камни. И очень злился, когда мыском ботинка, который был велик мне на три размера, я касался голубой травы или белого песка.
   Я никогда не думал, что песок может так быстро подрастать, засыпать каменные дорожки. Я никогда не думал, что песок - ТЯЖЕЛЫЙ и ЗЛОЙ!
   Отец схватил меня за запястья уже на склоне холма, когда я по колено утопал в поднимающихся полуволнах. Наверное, они вырывались из самой земли? А вода? Вода уходила под землю... Вода, которая могла заполнять глубокие впадины низины, тянувшейся к далекому пустому горизонту.
   - Пап, песок решил убить рыбок, - только и успел я сказать, когда отец с защитной маской на лице дернул меня вверх, подхватил и побежал наперегонки с шуршащим, ругающимся потоком белых песчинок к вершине.
   На самом краю я получил подзатыльник от матери, а потом терпеливое молчание отца, который направился к большому мешку, появившемуся в нашем доме под небом только вчера.
   - Песок, - сказала маленькая сестренка Атта, сидевшая на камне, служившем нам столом.
   - Да-да, - подтвердила мама. - Сегодня плохой день. Не будет еды... Долго не будет... - и вздохнула.
   Я хотел порадовать свою семью. Я достал собранную рыбу и протянул маме с надеждой, что она простит меня за проступок. Конечно, я знал, что нельзя спускаться вниз. Мы жили на холме всегда. Я никогда не отправлялся в чрево низины один. Я много раз попадал в ловушки гнилой воды и болел от огня голубой травы, которая кусала кожу. Но я никогда не видел песка... По осени впадина наполовину заполнялась водой, зимой - только однажды, когда мы с отцом пошли проверить ловушки, покинув небольшую пещеру на холме, - я видел, что эта вода стала твердой и блестящей. Но...
   - Авель, брось!!! - мать так закричала, что я со страхом кинул рыбу на землю и громко заплакал. Я плакал, а отец собирал наши пожитки в мешок. А Атта - она тоже стала плакать. А песок вдруг перестал шуршать и остановился на краю холма. То есть холма уже не было - только равнина.
   - Отец, ему поможет лекарство? Когда газ начнет свое действие? - спросила мама, отступая от меня на шаг.
   - Сегодня! Все бесполезно. - отец посмотрел на меня недобро, пугающе, от чего я заплакал еще сильнее. Мне хотелось прижаться к кому-нибудь родному. Мне казалось, что произошло что-то необъяснимо ужасное, что делает родителей нервными и напряженными.
   А рыба у моих ног перестала шевелиться, почернела, словно с самого начала почувствовала недоброе. "Мама, - хотел я сказать, - светит солнце. Мама. Потеплело. Наконец будет хорошо". Но промолчал и низко опустил плечи.
   - Близко не подходи, - рыкнул на меня отец, закидывая на плечо мешок. - Атту бери, - приказал он матери.
  И мы пошли от нашего дома в том направлении, в котором никогда не ходили. Отец уверенно огибал черные стволы деревьев, оставляя на земле глубокие следы от сапог. Следом за ним семенила мать с сестричкой. А я шел в отдалении - все еще наказанный.
   Помню, я очень устал, когда в просветах показалось странное сооружение, напоминающее камень, только камень очень длинный и плоский.
   - Платформа, - вздохнула мать и опустила Атту на твердую дорожку, сквозь которую пробивалась зеленая-презеленая трава.
   - Надень на нее респиратор и сама возьми, - отец тоже остановился, достал из кармана четыре маски, три пустил в дело, а последнюю покрутил в пальцах, глядя на меня, и бросил в сторону. - Пошли, скоро поезд. Следующий только через неделю.
   Он заковылял к камню быстрее, заставляя нас всех почти бежать. Я хотел поднять свою маску и надеть... Я ведь тоже часть семьи. Или я наказан? Папа...
   Теперь мы стояли на платформе и молчали. Атта достала из грязного свитера свою тряпичную куклу и начала ее учить пра-а-льно го-о-о-рить. Отец раскурил трубку, которую оберегал, как единственное сокровище. А мама - она смотрела в одну точку, плотно сжав губы, и из глаз ее катились слезы.
   Внезапно земля задрожала. Я пытался не бояться дрожи земли, но все равно к горлу подступила волна, а пальцы похолодели. Огромное чудовище неслось к платформе. Оно собиралось открыть пасть и показать свой желудок. Почему же родители спокойны?
   - Не бойся, Авель, - сказала мама и посмотрела на меня очень ласково. А потом удержала за ногу отползающую и скулящую Атту.
   Что же теперь?
   - Входи внутрь, молчи... - отец улыбнулся одним уголком рта.
   Черные проемы остановившегося чудовища дыхнули смрадом и чужими голосами. Никогда я не видел столько подобных нам. Никогда я не знал, что... на двух ногах ходит не только наша семья. Дрожь била меня, а в карманах стоял запах не то рыбы, не то еще чего-то ужасного. Колени жгла непонятная боль, в грудь ползла тяжелая желтая змея солнца.
   - Поедем прямо в центр, - отец поставил мешок на пустую лавку напротив косматого мужика в двух пальто сразу.
   - На метро поедем? - спросила мать и села с Аттой туда же, на сиденье.
   - Да.
   Я продолжал мяться у входа в желудок чудовища, которое дернулось и заскользило по земле все быстрее и быстрее. Люди в масках обернулись и посмотрели на меня. И моя семья в масках тоже смотрела на меня.
   - Заболел? - спросила одна женщина со странными обожженными руками. И моя мама кивнула. Она больше не плакала, а только все поглядывала в мою сторону.
   За окном мелькали картинки - некрасивые, черные, однообразные. Много-много одинаковых коробок, дымящих камней, железных ящиков с ровными дырами. Чудовище изредка останавливалось и впускало в себя новых двуногих с масками на лице. Двуногие сторонились меня. Занимали пустые сидячие места, терлись друг о друга грязной одеждой. И разговаривали. Одни интересовались, что нового происходит в столице родины, другие - какими-то ценами на лекарства, одежду и провизию, третьи узнавали, куда не следует ездить.
  Моя семья молчала. Даже Атта уснула, свернувшись калачиком на руках мамы. А я все слушал про великого господина под названием Москва и думал, что город - это такое место, где находятся все нужное для двуногих. Даже их страхи. Потому что про страхи говорили больше всего. Все боялись заразы. Все тыкали в меня пальцами и качали головами. А я вовсе не болел. Только рыбы собрал и ноги ею обжег. Подумаешь? Родители просто меня наказали, вот увидите!
   Последний резкий гудок разрезал гул голосов, когда чудовище начало останавливаться, а незнакомые чужие суетиться и собирать свои пожитки.
   - Приехали, - занервничала мама, прижимая сестренку сильнее. - Пошли скорее. На вокзале много людей. Нам бы в ночлежку.
   Отец только зарычал в ответ, что, мол, в зале ожидания остановимся. Там двери плотные, ничего не случится. Они со всеми направились к выходу, я - следом. Хотел бы ближе, но отец кулачище огромный показал.
   Никогда я не видел Москвы. Вот ведь огромные какие пещеры бывают! Здесь у чудовищ дома. И двуногим здесь место найдется. Они потоком стекаются к черным проходам, они толкаются и ругаются. Быстрее, быстрее, быстрее... Вихрь оттеснял меня, люди оттесняли меня... Мама! Подожди! Куда ты? Мама, вы меня потеряете...
  Я упал от очередного толчка, быстро поднялся, но уже не увидел семьи. Я побежал, я бежал быстро, заглядывая в маски, изучая одежду по признакам, я не думал о жгущей боли в ногах и животе. Где же вы? Поток нес меня вниз, по переходам, потом по движущемуся механизму. Свет стал странным и неживым, маски шарахались от меня, но среди масок мелькали и просто лица двуногих, которые бесцельно бродили среди спешащих грязных незнакомцев.
   - Малыш! Малыш! - кто-то коснулся моего плеча. Этот человек был без маски, с красным лицом и глазами без белков. - Ты кого-то ищешь?
   - Мама и папа, Атта, - я беспомощно оглядывался. - Мы приехали на большом чудовище, которое гудело... с чужаками.
   - Понимаю,
   - Они меня потеряли...
   Человек взял меня за руку.
   - Я должен их найти.
   Я не сопротивлялся, я очень устал. Мне было нехорошо.
   - Тебе надо присесть. Пойдем. Сюда. - по темному переходу мы вышли в тоннель и сели на пол. - Хочешь есть? Пить?
   - Пить!!! - горькая жажда мучительным стоном вырвалась наружу. - Дай! - я выхватил бутыль и долго и жадно пил, не чураясь вкуса и запаха, не вспоминая о родных и не боясь. А потом я уснул. Я спал там, на холме. Я чувствовал, что спал на холме рядом с отцом, матерью и сестренкой. Я прижимался к ним и чувствовал их тепло. Но проснулся с совершенно посторонними людьми, которые лежали вокруг, заполняя огромную пещеру, в которой едва горел свет.
  И сразу почувствовал невыносимое жжение.
  - Я уже привык, - сказал тот человек, что дал мне пить.
  Он приподнялся и посмотрел на меня с вопросом.
  - Пойду искать. Они, наверное, волнуются...
  - Они уехали.
  - Как? - от удивления я сел.
  - Как все уезжают. Ты им не нужен. Ты заболел.
  - И ты? - я сглотнул болью.
  - И я!!! Совсем недавно. Здесь многие совсем недавно. Нам скоро будет все равно. Потерпи. Уйдем под землю, и еще, знаешь, ни о чем не будем думать. Просто жрать. И опять жрать.
   - Что жрать? - я испуганно отстранился.
   - Все!
   Я вскочил, я побежал. Я бежал по тоннелям, потом вверх по черным движущимся механизмам. Я ужасно не хотел жрать. Я думал, что увижу маму и папу. Что они скажут мне, что эти черные пещеры не существуют, а есть красивый и опасный холм, дарящий счастье.
  Мне казалось, что если я выбегу на желтое весеннее солнце, то быстро найду дорогу домой. Вот она платформа. Там брезжит гаснущий день. Никого. Тишина. Двуногие ушли? Где все? Какая горькая боль. Я закашлялся кровью, медленно идя к краю длинного плоского камня, вдоль которого стояло чудовище - к выходу. Зажмурился от сыплющегося в глаза песка. Свет жег невыносимо. Сознание путалось. Голод наступал на желудок. Я сел, спустив ноги. Затем прыгнул... Захлебываясь в рыбьем запахе, в памяти о впадине. И голодный вновь пополз во тьму, прямо во тьму под плоским камнем. Оттуда я с вожделением смотрел на человека в маске, который быстро шел к черным коробкам. Чем темнее становилось, тем больше мне хотелось есть.
  
 Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Пленница чужого мира" О.Копылова "Невеста звездного принца" А.Позин "Меч Тамерлана.Крестьянский сын,дворянская дочь"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"