Эстель Грэйдо: другие произведения.

Вопрос крови, главы 1-10

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Оценка: 9.71*61  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Полторы тысячи лет существует Великая Империя, полторы тысячи лет правит ею божественный род. Кровь императоров священна, и пролившего ее ждет мучительная смерть. Но кто-то все же решился: на празднике в честь солнечной богини арену, где бились на потеху знатной публике бойцы-пинотаоны, неожиданно для всех оросила божественная кровь! "Кто посмел?" - этот вопрос занимает многих, и в первую очередь старших сыновей императора. Но у них есть лишь три недели для того, чтобы найти убийц и распутать сложный заговор... NEW! Добавлена 10 глава!
  Вопрос крови
  глава 1.
  Убить императора
  Дата: Ялатари-Шэн, 1659 года К.А. (1) ., сэнтэс, день луны (шестой день недели).
  Место: Киннелдар
  
  
  Каждую весну, ровно между весенним равноденствием и летним солнцестоянием, когда эльфы и северяне празднуют Аловину-Буйноцвет, в Киннелдилас Атэпалларима (2) молятся другим богам - торжества в честь Солнечной Ялатари совпадают с древним эльфийским праздником. Впрочем, многие праздники Этри Ллет (3) совпадают с древними, ведь лотари, в давние времена переселившись на юг Арн-Эла, многое взяли от тех, кто жил на этих землях прежде.
  Этот весенний праздник всегда отмечался широко: устраивались торжественные шествия, карнавалы и нехитрые увеселения для народа - гулянья, пляски и песни, ярмарки, выступления циркачей и актеров, а также, разумеется, на закуску - показательная казнь какого-нибудь еретика или государственного преступника.
  Но в список увеселений первого дня празднеств входило еще одно, что преподносилось лишь немногим избранным, знати и тем счастливчикам, кто сумел добыть приглашение.
  Это были кровавые представления на Арене, которая являла собой огромное сооружение, вырезанное в склоне холма, напоминающее северо-западные общественные театры: ряды сидений, спускающихся по склонам огромной чаши с ареной вместо донышка, где и проводились кровавые бои. Внизу, возвышаясь над краем арены на высоту человеческого роста, располагались ложи императора, его семьи и высшей знати.
  Обычно на арене бились профессиональные бойцы-пинотаоны, чьи выступления стоили очень дорого. Но иногда - хотя бы один раз за вечер - на арену выходили воины-смертники. Пленники. Осужденные преступники. Они сражались друг с другом, пока кто-то из них не умирал. Бывало, что победитель получал свободу. Если выживал.
  На этот раз таких поединков в распорядке стояло несколько.
  Орован, герцог Рионнар, почти не смотрел на поединки, погруженный в собственные размышления. Но его сосед и оруженосец, молодой барон Райно Даннавиру, растормошил герцога:
  -Орован, посоветуйте, на кого мне лучше поставить? На бойца лорда Паллави, или на императорского пинотаона?
  -Не знаю, друг. Ты в прошлый раз последовал моему совету и потерял изрядную сумму.
  -Кто не рискует, тот не пьет игристого! - весело сказал Даннавиру. Нагнулся к уху герцога:
  -Смотрите, к нам идет принц Лирданарван!
  И верно, в ложу направлялся младший брат герцога. Как всегда, разодет он был в яркие и дорогие одежды, при этом удивительным образом удерживаясь на грани безупречности и безвкусицы. Когда недавно объявленный наследным (по причине исчезновения без вести старшего) принц вошел в ложу, барон низко поклонился, герцог лишь кивнул - как старший член императорской семьи, хоть и незаконнорожденный, он мог обходиться без особых церемоний с младшими. Лирданарван ответил таким же кивком и непринужденно уселся на одно из кресел. Орован сел на второе, барону же пришлось стоять у стены.
  -Чему обязан? - вежливо и холодно спросил герцог.
  -Мы давно не виделись, брат, - ответил принц. Посмотрел на арену, где известный наемный боец-пинотаон по прозванью Волкобой отбивался от трех волков. - Как ты думаешь, какой пинотаон победит сегодня в финальных поединках?
  -Трудно сказать, я не вижу между всеми ними особой разницы.
  Лирданарван приподнял бровь:
  -Наш Герцог Всезнайка не разбирается в пинотаонах?
  -Все знать никто не может, а между теми, что выходили сегодня и по распорядку должны выйти еще, я не вижу разницы. Они все примерно равны.
  -Я имел в виду финальный поединок одного бойца, который победит трех воинов подряд - победителей сегодняшней Арены. А в конце против него выступит сразу тройка умелых пинотаонов. После Волкобоя мы увидим это зрелище. Воин будет без доспеха. Если он победит и выйдет с Арены живым - что же, ему обещана свобода. А если погибнет - значит, боги не снизошли к нему.
  Орован пожал плечами:
  -Простому пинотаону такое не под силу
  -А что ты скажешь насчет этинда (4) ? Меня всегда интересовало, насколько этинда в бою лучше тренированного пинотаона-человека - хочу проверить, не врут ли все эти россказни о них.
  -Да где ж ты возьмешь подходящего эльфа? В резервации? Что-то я не верю, чтоб эльф из резервации захотел поучаствовать в таком деле, даже за возможность получить свободу. Там, на своих землях, они живут как хотят, да и удрать в Каледвен тоже могут, если постараются, - герцог Рионнар одновременно и удивился и насторожился. За своим младшим братцем он знал свойство удивлять, неприятно удивлять, и всегда опасался не суметь предугадать его действия.
  Вот и сейчас...
  -Не смеши меня, в резервациях живут сплошь трусы и вырожденцы. А мой этинда - дикий, лесной. Захвачен во время последнего рейда по северным лесам отрядом Ловцов.
  -неужто дикий эльф согласился сражаться на арене, как пинотаон? Этинда не ломаются в плену. Они умирают, но не сдаются - это всем известно.
  -Этому пришлось согласиться, важно ключик подобрать, - усмехнулся принц. - И его подобрали. И какой ключик! Посмотри вон туда - и он показал на ложу графа Агриона. Рядом с усатым графом сидела молоденькая девушка в полупрозрачных развевающихся одеждах и высоком массивном золотом ожерелье.
  -Эльф? - на этот раз Орован удивился по-настоящему.
  -Верно. Этинда, молоденькая и красивая. Это и есть тот самый ключик. Виконт Агрион захватил в плен целую толпу этинда в лесах Карадди - они бежали в сторону каледвенской границы. Девчонку они берегли как сокровище какое-то - за нее сложили головы четыре этинда, дравшихся, как демоны. Они убили двадцать человек, прежде чем идиоты-арбалетчики их пристрелили, вместо того, чтобы взять их живьем. При допросе остальных пленников выяснили, что она - дочь их вождя. А их вождя тот же отряд взял двумя днями раньше - и то магией, одной силой не получалось... За жизнь и свободу дочери он и будет сражаться на арене.
  -Значит, лично ему не обещано ничего? - герцог покрутил в руке пустой бокал. Принц с усмешкой глянул на старшего брата:
  -Не обещано. Опять же, мне интересно, способны ли этинда пожертвовать собой ради близкого существа?
  -Решится ли кошка броситься на трех собак, защищая своих котят? - вопросом ответил герцог, поставил бокал на столик и поморщился:
  -Все, в ком течет горячая кровь, способны на это.
  -Умозрительно - да. Вот только кошка - безусловно, но она бессловесная неразумная тварь, а человеку свойственны разум и здравомыслие, и здесь это правило работать не должно.
  Лирдар (5) закинул ногу на ногу.
  Орован, прищурившись, смотрел на него. Братец явно к чему-то вёл все эти речи. Вот только к чему?
  -Так ты хочешь сказать, что этинда таковы же, как и люди? - он сделал знак барону, и тот подал бокалы с вином герцогу и принцу. Наследник посмотрел вино на свет и отпил, незаметно прикоснувшись к бокалу перстнем с заговоренным специально для него аметистом - нет ли яда.
  -Нет. Я хочу сказать не это. Нельзя отрицать, что они разумны, как и мы, но чувства у них - это скорее чувства животных, чем людей.
  -Я бы не сказал, - Орован тоже отпил вина, чуть задержал во рту. Разговор становился неприятным, но непонятно было, к чему клонит Лирдар.
  -Ты думаешь, они подобны нам и в сфере чувств? - рассмеялся наследник. - Да довольно поглядеть на тот ушастый позор нашего рода, коего зовут графом Хайрэн. Ты видел хоть какие-нибудь чувства на его лице?
  -Нет, но это ни о чем не говорит, кроме как о том, что он умеет владеть собой лучше многих, - а вот тут герцог насторожился. Неужели Лирдар что-то знает, чего ему знать бы не следовало?
  Но тут Даннавиру легонько и быстро коснулся его руки и едва заметно покачал головой. Орован сделал вид, будто заинтересовался происходящим на арене, и смотрел туда некоторое время, чтобы не выдать своего волнения.
  -Я думаю, любезный брат, что этинда ничем особо от нас не отличаются, разве что внешностью.
  -И долголетием, - добавил Лирданарван. - А для человека это уже обидно, не находишь?
  -Наш божественный род это не должно особенно задевать, - широко улыбнулся герцог. - Мы живем намного дольше обычных людей.
  Что касается этинда, то, хоть они и живут в лесу, в этих своих гнездах на деревьях, однако нельзя считать, что они - животные. Они разумны и рассудительны, как люди. Есть немало тому примеров.
  -Верно, - кивнул Лирдар, сбил с рукава неосторожно залетевшую в ложу букашку и придавил ее подошвой расшитой золотом туфли. - Но должен заметить, что мой этинда согласился пожертвовать собой ради своей дочери. Свойственно ли это человеку - отдать жизнь свою за чужую, что бы там ни говорили храмовые мудрецы? Сомневаюсь.
  -А я нет, - покачал головой герцог. - По долгу службы, а ты знаешь, что отец доверил мне Палату Сыска, я сталкиваюсь иногда с интереснейшими делами. Так, совсем недавно два преуспевающих горожанина утонули в реке, спасая маленькую нищенку, упавшую с моста.
  -Это простонародье, оно верит всему, что им рассказывают священники. А наша судьба, судьба правителей - быть пастухами при овечьем стаде, так пристало ли нам жертвовать собой? А ведь этот этинда -вождь своего народа. Не разумно ли было бы сохранить себе жизнь, как более полезному члену общества? Но он решил иначе. Впрочем, его извиняет то, что у него есть шанс спасти дочь и самому остаться в живых.
  Герцог снова отпил большой глоток, стремясь смыть терпким вином мерзкий привкус этого разговора.
  Не получилось.
  -Так ты думаешь, он сумеет победить?
  -Они выносливы, а этот к тому же хороший боец.
  -Не думаю, что зрелище будет интересным, ведь этинда устанет и вряд ли покажет себя хорошо в финале.
  -А, вот ты о чем. Не думаю. Он уложил стольких солдат, сражаясь за свою свободу, так почему бы ему теперь не повторить подвиг, на сей раз не ради своей свободы, а ради свободы и жизни дочери?
  -А-а... ну, что же, посмотрим, посмотрим... О! А куда это потащили этиндовскую девчонку? - герцог Рионнар указал на Агриона, бесцеремонно взявшего девушку за руку и вышедшего с ней из ложи. Их перемещения не укрылись от глаз других аристократов (и не только), наблюдавших за прекрасной пленницей.
  -Агрион высказывал желание подарить её нашему батюшке, - безразлично махнул рукой Лирдар. - Ты же знаешь, отец до сих пор любит свеженькое и остренькое, я бы даже сказал - остроухонькое, - тут наследный принц совершенно неприлично гоготнул, и моментально стал серьезным и мрачным. - Вот только не хватало нам ещё одного этиндовского отродья - и так той мерзости, которую приходится называть старшим братом, больше, чем нужно. Не понимаю, с какой радости отец не велел утопить этого ублюдка, как только тот родился... Неужто первенца пожалел? Было бы что жалеть.
  -Божественная кровь нашего рода священна, - с каменным лицом промолвил Орован. - Ты сам это прекрасно знаешь.
  -Знаю, но все равно неприятно, что она смешалась с гнилой кровью этинда. Впрочем, это всем нам неприятно. А теперь откланяюсь, с твоего позволения, - Лирдар поставил пустой бокал на столик и, поклонившись, покинул ложу. Даннавиру, проводив его взглядом, молча посмотрел на Орована. Тот потер виски, устало сказал:
  -Поставь на эльфа. Если хочешь. Сдается мне, все это не просто так.
  Барон кивнул, осторожно взял бокал за ножку и стал рассматривать его, поворачивая на свету:
  -Любопытно. Вы правы, несомненно... давеча вы говорили, что новоиспеченный наследник что-то замышляет. Так и есть, но что именно, я, увы, не вижу пока. Он явно возбужден - настолько ясно отпечатались на хрустале его чувства! Здесь... жажда крови, да, ещё ненависть и радостное предвкушение...
  -Разбей.
  -Но это же драгоценный хрусталь! Палларийский! Если мне не изменяет память, вы отдали за него две сотни полновесных золотых дэтрес, - возразил юноша.
  -Его брал в руки Лирдар, и я не хочу, чтобы эта вещь впредь находилась рядом со мной, да еще и воняла его низкой подлой душонкой.
  Даннавиру, вздохнув, грохнул бокал об пол. Тут же вбежал слуга и подмел осколки. Когда служитель с совком и веником вышел, герцог спросил:
  -Тяжело это?
  -Что, милорд? - поднял голову юноша.
  -Быть атэлиером (6) ? Видеть, слышать чужие мысли, ощущать чувства, желания?
  Молодой барон ответил не сразу. То, что он - атэлиер, не знал никто, кроме него самого и герцога, который в свое время вытащил юношу из большой беды и на время спрятал в отдаленном монастыре, а теперь вот определил к себе в оруженосцы...
  -Да как сказать, ваше высочество. Люди ведь все разные. Кого-то чувствовать плохо и противно, кого-то просто больно, а кого-то приятно... разрешите быть честным?
  -Что за вопрос, Райно.
  -Только что я словно искупался в выгребной яме. Простите, ваше высочество...
  -Ничего, я знаю истинную цену моему братцу... и словам его тоже, - герцог пожал юноше руку. - Скоро, так или иначе, наступит развязка, и тогда мне будет нужна твоя помощь как никогда прежде. Даже то, что ты ощущал сейчас, может нам пригодиться. А пока выпей вина и закажи сдобных булок и каледвенского сыра, чтобы подкрепиться. Может быть, тебе еще придется поработать сегодня...
  Юноша кивнул, позвонил в колокольчик и тихо сказал:
  -Как жаль, мой господин, что я почти не вижу будущего...
  -Зато есть кое-кто другой, кто умеет это делать, и я думаю, что скоро познакомлю тебя с ним, - улыбнулся Орован, главным образом не столько для того, чтобы развеселить Райно, сколько подбодрить себя.
  Смутное беспокойство не покидало герцога. Как хорошо, что он вовремя спрятал Прадда! И как хорошо, что все считают настоящего наследника погибшим, хотя император всего лишь объявил его пропавшим без вести - ведь тело не найдено, а пока не получены весомые доказательства смерти, принц не может считаться мертвым. Орован усмехнулся, вспомнив, как именно он это исчезновение обстряпал: удалось подставить нескольких верных людей Лирдара. Что уже само по себе приятно.
  Слуга принес новые бутылки, бокалы и закуски. Герцог приказал ему тихонько привести троих телохранителей и быть начеку. Это был старый доверенный слуга, и Орован мог быть уверен, что тот сделает все, что нужно, не задавая лишних вопросов.
  Волкобой наконец прирезал волков и под жидкие аплодисменты удалился с арены. Служители быстро утащили трупы хищников, насыпали свежего песка. На арену вышел известный пинотаон по прозвищу Длинная Смерть, прозванный так из-за излюбленного оружия, эоверского нан-эги - острого изогнутого клинка длиною в полтора локтя, насаженного на древко. Длинная Смерть был эоверцем и владел этим оружием превосходно. Он прошел двадцать боев и ни разу не получил ни одной серьезной раны.
  Длинная Смерть и сам был длинным и тощим, его смоляные волосы, заплетенные в косу на затылке, украшали три серебряные ленты с подвешенными к концам знаками отличия - награды за предыдущие победы. Доспехов он не признавал никаких, кроме легкого кожаного нагрудника и наручей, и сейчас надел только их.
  Этот человек мог оправдать свое прозвище еще и в переносном смысле: всем было известно, что профессиональные пинотаоны - это любители острых ощущений, риска и смертельной опасности, или же те, кто ищет красочной и впечатляющей смерти, при этом играя с судьбой - не сегодня, так завтра, не завтра, так через год.
  С противоположной стороны вывели пленника. Глашатай объявил, что благородных зрителей ожидает доселе невиданное зрелище: на арене с пинотаоном по прозвищу Длинная Смерть будет сражаться эльфийский пленник, коему в случае победы на сегодняшней Арене будет дарована свобода. По рядам прокатился шум удивления и возбужденного интереса.
  С пленника сняли цепи и вытолкнули на арену. Один из служителей бросил к его ногам чуть изогнутый эльфийский меч. Пленник ловко подхватил оружие, и в тот же миг за его спиной лязгнули решетчатые ворота.
  Длинная Смерть с интересом разглядывал противника, слегка опершись на свой нан-эги, воткнутый древком в песок арены.
  Зрители также рассматривали эльфа, затаив дыхание - на несколько мгновений повисла тишина.
  Оровану было видно лучше многих. Эльф, русоволосый, высокий, такого же роста, как и пинотаон, был одет только в короткие кожаные штаны, подвязанные чуть ниже колен, и опоясан широким полосатым, красно-синим кушаком. Никакого оружия, кроме меча, и никаких доспехов. С виду - обычный эльф, поджарый и жилистый, идеально сложенный.
  Длинная Смерть пошел в атаку очень неожиданно. Казалось, просто перетек из спокойной, расслабленной позы в удар, нан-эги, только что торчавший острием вверх, сверкнул серебристой молнией у самых ног эльфа. Но там, куда воткнулось острие нан-эги, эльфа уже не было, он с неимоверной скоростью, прыжком и сальто ушел оттуда и оказался слева от пинотаона. Нан-эги описал полукруг, прочертив его у самого незащищенного живота противника, но эльф подпрыгнул и в прыжке рубанул мечом по древку. Длинная Смерть резко крутанул нан-эги, эльф парировал, и прочнейшее, из каменного дерева, древко переломилось. В руках пинотаона осталась палка длиной в два локтя. Однако тот не растерялся и, отбив новый удар пленника этой палкой, переместился чуть в сторону, легко поднял нан-эги с остатком древка, и пошел в атаку, используя один обломок как меч, второй - как вспомогательную дубинку. От дубинки после трех ударов эльфа остался огрызок, но Длинная Смерть сумел ударить противника по правому плечу, и теперь на светлой гладкой коже расплывался синяк. Но, похоже, удар никак не повлиял на подвижность эльфа. Пинотаон огрызнулся резким выпадом и меч, целивший вроде бы в живот Длинной Смерти, вдруг очень быстро ушел в сторону и резанул ему бок и бедро.
  Длинная Смерть отшатнулся, рубанул нан-эги, эльф увернулся, подпрыгнул и ударил в прыжке. Звон металла, искры. Теперь эльф стоял в двух шагах.
  А в десяти саженях слева от него, за тонкой кисейной занавеской, вцепившись побелевшими пальцами в мраморный резной подоконник ложи, застыл, словно каменный, юный барон Даннавиру.
  'Я не хочу убивать.
  Все бессмысленно.
  Зачем?
  Я не боюсь смерти - так просто умереть! Только не сопротивляться...
  Но...'
  'Смотри, этинда, ты будешь сражаться. У тебя только два выбора: победить или умереть. Если ты откажешься сражаться, твоя дочь станет игрушкой для моей личной гвардии. У меня есть хорошие колдуны, которые не дадут ей быстро умереть, как вы это любите, так что ее ждет очень много веселья. Если же согласишься, то я дам ей свободу в случае твоей победы. Если ты проиграешь, она будет подарена императору'.
  Он согласился - что-то же надо было сделать! Ее не убьют просто так, и умереть не позволят: этот человек не лгал, это чувствовалось.
  'Я ненавижу вас. Ненавижу ваши самодовольные морды извращенцев, млеющих от восторга при виде крови, упивающихся болью, ценящих красоту смерти - не своей'.
  Даннавиру всхлипнул и сполз на пол. Герцог подхватил его, усадил в кресло - больше ничем не мог помочь ему.
  Прыжок, удар, лязганье стали, снова удар.
  Алый всплеск.
  'Я ненавижу вас!'
  Длинная Смерть пошатнулся, с каким-то странным, почти детским удивлением глядя на собственную кровь, хлынувшую из рассеченного живота... это было последним, что он видел и чувствовал.
  Герцог вздохнул. Эльф определенно протянет долго. И выйдет в финал.
  Подозвал слугу:
  -Ну что, каковы ставки?
  -На эльфа ставят, на его победу, ваше высочество. Если эльф проиграет в конце, кто-то сможет получить очень много денег.
  Герцог задумался. Конечно, Лирданарван - еще тот любитель тратить денежки, но чтобы он их добывал вот так, жульничая на ставках? Он отпустил слугу, повернулся к барону, почти пришедшему в себя:
  -Даннавиру, а эльф... проиграет?
  Барон покачал головой, поморщился, сжал виски:
  -Я... не знаю. И да, и нет. Я получил выигрыш, но чувствую, что если буду продолжать ставить на эльфа, то проиграю. Но... какая разница, я могу ведь и не дожить до конца этого... представления. Я чувствую этого эльфа, как себя... Им движет ненависть и боль...
  -Я вызову тебе носилки и тебя отнесут домой.
  -Не надо, мой господин, - Даннавиру закрыл глаза. - Мне кажется, я должен остаться здесь. Это важно... очень. Важно.
  Герцог протянул ему бокал:
  -Выпей, может быть, станет легче.
  Юноша кивнул, морщась, взял хрусталь дрожащей рукой. Отпил большой глоток:
  -Мой господин... дайте мне слово. Дайте слово, если я умру тут, вы покинете столицу, как только это кончится... чем бы оно ни кончилось. Так будет лучше и безопаснее всего для вас и для... нашего дела.
  Орован нервно сжал пальцами подбородок. Предчувствия Даннавиру еще никогда не обманывали. Паренек был настоящим атэлиером, хоть и неопытным еще. Очень хотелось спросить - почему покинуть столицу и что должно случиться, но он понимал, что в том состоянии, в каком сейчас атэлиер, внятных ответов не будет, но и так ясно, что грядет какая-нибудь пакость.
  Герцог бросил взгляд на ложу Вэрш. За занавесками нельзя было разглядеть, кто там находится, но ему уже доложили, что там только Даларанта со своим гостем, каким-то священнослужителем, судя по длинной черной рясе с капюшоном и широкому алому поясу - жрецом Крайэса. С чего бы Даларанте водить такие тесные знакомства со служителями бога ночи, она же вроде склоняется к служению Ялатари?.. Впрочем, ложа графа Хайрэн пуста, так что под черно-красным одеянием наверняка скрывается вовсе не монах, а Высокий Лорд граф Хайрэн.
  С ложи Вэрш он перевел взгляд на императорскую. Эльфийка была уже там, сидела рядом с седым, но вполне еще свежим мужчиной в ослепительно белых одеждах - императором. Девчонка смотрела в одну точку широко распахнутыми глазами. И дрожала - Орован не столько видел, сколько чувствовал это. Даннавиру тронул его за локоть:
  -Она напугана. Я слышу ее страх. Так не боятся за отцов. Так боятся за любимых...
  Орован пожал плечами:
  -Мы не знаем, каковы семейные отношения и привязанности у эльфов. Говорят, для них семья, клан - это святое. Никто не поднимет руки на брата, даже худого слова не скажет. Не то, что у нас... да. И сними ставки - проиграешь.
  Даннавиру грустно улыбнулся:
  -Вам я верю. Хоть вы и не видите.
  -Это потому, что я очень хорошо знаю своего братца.
  С арены между тем унесли убитого пинотаона, присыпали кровавые пятна свежим песочком. Все это время эльф просидел на коленях неподалеку от входа на площадку, даже не пошевелился. И только когда прозвучали трубы и на арену вышел новый пинотаон, этинда легко вскочил на ноги.
  Его противником на этот раз оказался Тайлирикан, плечистый громила в панцире и наручах, в шлеме и наголенниках. И с мечом - тяжелым двуручником, длиной едва ли не в рост обычного человека.
  С верхних рядов, где сидела публика попроще, засвистели и загалдели. Вылетело надкушенное яблоко, Тайлирикан обманчиво лениво повернулся, махнул мечом и на арену упали две почти равные половинки плода.
  Тайлирикана многие не любили за то, что он пер напролом и сминал противника слишком быстро, лишая зрителей обещанного зрелища.
  Те же, кто снова поставил на эльфа, приуныли.
  Тайлирикан пошел в атаку, явно намереваясь разделать эльфа на куски, причем без особых изысков. Но ловкий и подвижный эльф увернулся, ударив по прикрытому кольчужной юбкой бедру. Брызнули серебристые колечки и капли крови. Публика торжествующе загалдела. Пинотаон, казалось, этого даже и не заметил, развернулся, и тяжеленный двуручник наискось свистнул в воздухе. Эльф прыгнул, уходя от удара.
  Теперь он стоял прямо перед Тайлириканом.
  С верхних галерей свистели и выкрикивали обидные слова в адрес пинотаона. Орован встал и подошел к парапету - поединок его заинтересовал. Даннавиру стоял рядом, чуть позади, держась за столбик, на котором держались занавеси.
  -Орован, у него два пути: либо вымотать этого медведя, либо наоборот, покончить с ним как можно быстрее. Сейчас он решает, что делать.
  -Да, - Орован кивнул.
  -Он убьет его сейчас. Я вижу...
  И верно.
  Тайлирикан ломанулся вперед, в своей излюбленной манере стенобитного тарана, надеясь, видимо, просто-напросто смять хрупкого на вид противника массой своего бронированного тела.
  Но эльф отвел своим узким мечом тяжелый двуручник, а точнее - сам двинулся вперед, отклонив в сторону чужой меч. На такой удар может решиться только тот, кто готов умереть сам. Продолжая движение, узкий эльфийский сирда (7) проскользил по лезвию двуручника, высекая искры, скользнул по наплечнику и... Тайлирикан упал на следующем шаге, как подкошенный. Хлынула алая струя из разрезанной шеи.
  С верхних галерей раздался дружный выдох и... оглушительные аплодисменты сотрясли Арену сверху донизу.
  Эльф отошел на несколько шагов, сел на колени и положил перед собой меч. Опустил голову. Служители вошли на арену, чтобы вынести тело. Внимание зрителей переключилось на них. Только Даннавиру, не отрываясь, смотрел на него. И вдруг, сдавленно охнув, на миг потерял сознание, как давеча, и рухнул в свое кресло.
  И в этот же миг эльф вскочил на ноги, подхватил меч и молнией помчался к бортику арены. Прыгнул, прыгнул так высоко, как не может прыгнуть человек. Ударил меч. Брызнула кровь. Эльф оказался в императорской ложе. На парапете мешком обмякло тело охранника.
  Из лож напротив охрана наводила арбалеты, но стрелки медлили, боясь попасть в императора.
  Эльф встретился глазами с девушкой в золотом ожерелье. Она вдруг схватилась обеими руками за этот ошейник и крикнула:
  -Экр'эс! (8)
  Он взмахнул мечом:
  -Старэ, ньеса (9) ...
  голова девушки упала на колени императору, в тот же миг в спину эльфа вонзились четыре арбалетных болта, и спустя ничтожно краткое мгновение его меч рассек грудь императора, так и не успевшего вскочить.
  Яркая вспышка, короткий приказ, и тьма.
  'Я сделал все, что мог.
  Прости, моя звездочка, что так вышло.
  Прости...'
  Все случилось очень быстро и быстро закончилось. Когда охрана наконец вбежала в ложу, эльф был неподвижен и мертв. Как и все остальные там.
  
  
  
  
  Глава 2. Святость крови.
  Дата: Ялатари-Шэн, 1659 года К.А., сэнтэс, день луны (шестой день недели).
  Ялатэс, день солнца (седьмой день недели), 15 месяца тэлрит. Первый день после убийства.
  Место: Киннелдар. Хиндел-Асбан (окрестности столицы). Налай, провинция Хайрэнт.
  
  
  Арену быстро очистили от публики, остались только придворные высшего ранга. Лирданарван одним из первых появился в императорской ложе.
  Орован задержался. Один быстрый взгляд, брошенный на императорскую ложу, и герцог принял решение.
  -Даннавиру!
  -Да, господин? - юноша, дрожа и пошатываясь, встал с кресла, покрутил головой и размял руки, на глазах возвращаясь в нормальное состояние.
  -Возьми двух телохранителей и немедленно отправляйся в мой дворец. Приготовь все... сам знаешь, для чего. И жди меня.
  -Да, господин, - Даннавиру, уже пришедший в себя, змейкой выскользнул из ложи и, сделав знак двум стражам, исчез. Орован вздохнул, отер ладонями лицо и вышел вслед за бароном, напоследок взглянув на занавеси ложи Даларанты. Там уже никого не было - он мог бы поклясться, что ложа опустела сразу после убийства императора.
  Герцог и в мыслях не допускал, что семья Вэрш осмелится поднять руку на императора, для них это неестественно, тем более, что они через Даларанту и Келло связаны кровью с императорским родом и не могут пойти против глав своего Дома. Кто-нибудь другой, возможно, и решился бы на такое, даже Рионнары, семья его матери, - те могли бы наплевать на самого Орована и поступить так, но не помешанные на чести Вэрш.
  Он поймал себя на том, что мыслит как заправский сыскной чиновник, ну да что тут странного - столько лет заведовать Розыскной Палатой! Мало кто из принцев действительно занимался тем, к чему был приписан и с чего получал содержание, но Орован был из другого теста, хотя и старался лишний раз не показывать родственникам, что оказался действительно при деле, которое ему по душе. Ведь над нами получают власть тогда, когда находят наши уязвимые места, верно?
  Герцог медленно пошел к отцовской ложе, размышляя над тем, кто же приложил к убийству руку - знал, что потом будет не до того.
  В первую очередь вечный вопрос в такого рода делах - кому это выгодно? Лирданарвану первому - он же становится императором. Никакого завещания нет, особых распоряжений тоже - об этом Орован прекрасно знал. Но эти размышления остались просто разговором, причем разговором наедине и с теми, кому и так престола не видать ни при каком раскладе.
  За Лирданарваном по порядку наследования идут два сына Верладанты, но герцог слишком хорошо знал свою любимую сестру и племянников, чтобы всерьёз предполагать их участие в подобного рода делах. Предельно честная Верладанта и детей воспитала в надлежащем духе, да и какой ей смысл убивать отца, даже если отбросить в сторону то, что она просто не может такого сделать? Верладанта замужем за князем Южного Эовера, и даже если ее сыновья никогда не сядут на трон, они будут одними из знатнейших особ империи. Почести почти те же, а риска и ответственности меньше.
  Второе место среди подозреваемых занимает Керталарен, то есть, не он, а его мать, безумно жаждущая власти. Когда исчез Праддаторил, она не смогла скрыть своей радости, и тогда же у Лирдара появился перстень с камнем, определяющим яды - видимо, братец прекрасно видел настоящую сущность Тирвалганты и опасался ее. Орован усмехнулся про себя - хорошо не иметь прав на престол, однако. Итак, нынче ставшая вдовой императрица вполне подходит на роль устроителя убийства, то есть подходила бы, если бы не один немаловажный факт. Согласно законам и традициям (которые подчас сильнее законов), среди всех законных потомков преимущественное право имеют старшие дети и их старшие дети. Даже если бы Керталарен остался один из законных сыновей Фервандаттона, то вероятнее всего, на престол сел бы сын Верладанты. Или ради такого случая вполне могли бы короновать Орована или Келло. Младшему принцу, да еще несовершеннолетнему, никто бы не вручил жезл и диадему без особой воли императора и исключительных обстоятельств. История помнит лишь три таких случая - в одном младший принц вообще остался один-единственный из всех родичей мужского пола (а герцог сомневался, что императрица осмелится зайти так далеко, точнее, что она сможет зайти так далеко), в другом это было сделано по особому завещанию императора и из-за пророчества, а в третьем это был необыкновенно умный мальчик, ставший величайшим полководцем Арн-Эла. Керталарен не подходил ни под одно из этих исключений. Так что, чтобы посадить сына на престол, Тирвалганте бы пришлось убрать сначала всех других претендентов, или хотя бы подождать, пока сына назовут наследником, а потом уже убивать императора.
  А в том, что это было тщательнейшим образом спланированное убийство, Орован не сомневался ни на миг.
  В общем, когда он дошел до места преступления, у него остался только один подозреваемый - Лирданарван.
  Больше просто некому, и герцог мог поклясться как и чем угодно, что сейчас императрица Тирвалганта рвет на себе волосы от ярости в своей молельне.
  В залитой кровью императорской ложе уже, кроме Лирданарвана, были его сестра Верладанта, муж принцессы Эпелиоранты герцог Тинвар, и канцлер Эргесин Вальдан. Герцог Рионнар, еще не войдя, услышал:
  -Выбросить этого этиндовского ублюдка собакам! - голос Лирдара был исполнен гнева и скорби, и не знай Орован своего братца как облупленного, он бы поверил в искренность его чувств. Не поверили ему и Верладанта с канцлером, судя по их лицам. Герцог шагнул в ложу:
  - Зачем собакам? Пусть отнесут в мертвецкую при Арене и там маги Департамента Магии с розыскными некромантами разберутся, каким это образом этинда сумел опередить лучших телохранителей Империи и нет ли тут колдовства какого-нибудь.
  Канцлер благодарно взглянул на Рионнара и добавил:
  -Его светлость прав, светлейший принц Лирданарван. Как хранитель Розыскной Палаты он должен заняться этим делом, и на правах старшего из присутствующих в столице членов императорской семьи он имеет право распоряжаться, в отличие от вас - вы-то, как наследник, до погребения его величества и вашей коронации не можете отдавать никаких приказаний - таков обычай.
  Лирданарван неслышно скрипнул зубами, но смиренно опустил голову:
  -Прошу прощения, ваша светлость господин канцлер. Во мне говорят гнев и боль утраты, и я забыл под их тяжестью об обычае...
  -Атта-маллора (10) , мы скорбим не меньше вас, - Верладанта, несмотря на вежливый и скорбный голос, была совершенно спокойна. - Но не забываем и о долге. Наш долг повелевает нам передать управление в руки господина канцлера и Императорского Совета. Отныне наши голоса не имеют никакой силы, пока не будет зачитано завещание нашего отца. Буде такового не окажется, Совет изберет наследника из достойнейших. Кстати, должна напомнить, любезный брат мой: то, что вы были названы наследником, еще не значит, что вы им окажетесь на самом деле. Мы еще должны выслушать душеприказчиков, ведь у нас несколько кандидатов на престол, - с этими словами Верладанта развернулась и с достоинством покинула ложу, с истинно императорским величием сумев не запачкать в крови свои бело-золотистые одежды. Набежавшие придворные и гвардейцы расступились перед ней. Орован выжидающе посмотрел на Лирданарвана. Тот, не ответив, последовал за сестрой, прожигая ей спину ненавидящим взглядом.
  Герцог Рионнар повернулся к канцлеру:
  -Я тоже покину вас, канцлер. Передайте в Розыскную Палату, пусть там немедленно озаботятся тем, чтобы причины и обстоятельства смерти императора были выяснены как можно точнее,- это важно. Я же отправлюсь в свой дворец, буду думать и молиться. Смерть его величества расстроила мои чувства и здоровье.
  Вальдан тихим-тихим шепотом спросил:
  -Вы считаете, это было подстроено?
  Точно так же тихо Орован ответил:
  -Не уверен. Однако нельзя исключать и такой вариант.
  И ушел.
  Эргесин задумался. Неужели подстроено? И кем? Все указывает на Лирданарвана. Канцлер, будучи братом нынешней императрицы, имел все основания крепко не любить Лирданарвана. Не все причины этой нелюбви были по нраву герцогу Рионнару, но пока что его устраивал канцлер, не любящий Лирдара.
  Весть о смерти императора разнеслась по столице со скоростью ветра. По пути событие обрастало уймой подробностей, эльфы стремительно умножались в числе и степени вооруженности, появились эльфийские маги, отравленные стрелы, зачарованные мечи и много всякого разного. Когда Орован добрался до своего дворца и поднялся в кабинет, гибель императора уже бурно обсуждалась по всему городу. Герцог потребовал вина, но пить не стал, а с запечатанным кувшином в руке поднялся в башенку на крыше его дворца.
  Винтовая лестница привела его в круглую комнату, наполненную солнечным светом, сочащимся сквозь разноцветные стекла. Посередине комнаты, прямо на черном полу, была начерчена мелом сложная сигнатура, в центре которой стояло высокое зеркало, возле него в чаше исходила паром какая-то жидкость. Даннавиру подпирал спиной одну из колонн, поддерживающих купол крыши. Выглядел он слегка пьяным и возбужденным. Увидев герцога, Даннавиру подошел к нему:
  -Я все сделал, господин. Но моих сил хватит только на один переход...
  -Я знаю. Обратно нам не придется возвращаться таким путем, Райно. По крайней мере, сейчас нам нечего делать в столице - Лирданарван постарается убрать неугодных ему еще до того, как его закроют в храме для молитвы. Может быть, я тоже вхожу в его красный список. Потом, когда он выйдет из храма, причем вероятнее всего для того, чтобы короноваться, наша смерть ему будет уже не нужна, даже наоборот, опасна.
  Значит, у нас есть три недели, чтобы сделать всю работу. Дальше остается только ждать, пока сработают другие.
  Даннавиру поднял тяжелую сумку, шагнул внутрь сигнатуры:
  -Ступайте только туда, куда становился я. Иначе рисунок будет нарушен, а я не маг и не смогу выправить сразу...
  Орован послушно последовал за бароном. Тот взял стоящую у зеркала чашу, выпил все, что в ней там дымилось, поморщился. Схватил герцога за руку и рванулся сквозь зеркало.
  Что-то треснуло, где-то зазвенело...
  Темнота.
  Запах можжевельника.
  Орован сел, поморгал. Постепенно зрение вернулось и цветные круги, плававшие по темной мути, исчезли.
  Пещера. Заросли можжевельника на выходе - их хорошо видно изнутри, ведь пещера неглубока. Рядом лежит Даннавиру - совершенно бесчувственный и беспомощный. Валяются осколки зеркала - близнеца того, что стояло в его доме.
  Герцог покачал головой, перетащил молодого барона на приготовленную заранее подстилку из сухих лап кипариса и туи, сам сел рядом. Юноша не был магом, способным черпать силы извне. Он, как и все атэлиеры, мог полагаться только на свои собственные возможности, а они были невелики. Он, конечно, умел при помощи своих сил подчинять магию, но там, где маг прилагал наименьшее усилие, Даннавиру затрачивал столько, словно разбивал руками кирпичную кладку. Герцог в который раз пожалел, что юноша - не маг, а атэлиер. Тут же подумал о том, что от мага было бы мало толку там, где был полезен атэлиер, и усмехнулся. Придется подождать, пока Даннавиру не придет в себя, и только потом можно будет отправиться туда, куда он и собирался.
  Орован открыл кувшин и глотнул вина. Интересно, что подумает о его исчезновении Лирданарван? Наверняка заподозрит все мыслимое и немыслимое, обыщет его дом от подвалов до чердаков. Доверенный слуга уже стер сигнатуру и прибрал осколки зеркала, а действия атэлиера никакой маг не вычислит - они не оставляют остаточной магии. Правда, хороший маг их тоже не оставляет, но у Орована не было ни времени, ни возможности найти хорошего мага, которому можно было бы доверять. Зато у него был Даннавиру, о котором никто не знает, что он - атэлиер. Верный до умопомрачения оруженосец Райно Даннавиру... Герцог усмехнулся - все-таки, наверное, он не самая последняя сволочь в императорском змеючнике, раз может вызвать такие искренние чувства, такую верность... Орован снова хлебнул вина. Хотел ли он власти когда-нибудь по-настоящему? Ради самой власти? Нет. А ради чего-то другого? Пожалуй, да, хотел. Когда был намного моложе. Потом он понял, что власть - это тяжкий груз. А потом он полюбил интригу - не потому, что, интригуя, можно было многого добиться, а потому, что ему нравилась эта игра. Именно игра - тогда же Орован открыл в себе любовь к играм, требующим напряжения ума. И полюбил 'битву королей', которая заставляла думать и просчитывать. Интрига была такой же захватывающей игрой, но с куда большей степенью непредсказуемого.
  Сейчас герцог даже не играл - понял, что игры как игры кончились. Теперь ставки стали слишком высоки. Лирдар хотел власти ради самой власти, а это было плохо. Такие неминуемо погубят страну - это Орован знал, так как неплохо изучил историю империи и своей семейки. Праддатторил мог стать неплохим императором - и не потому, что прислушивался бы к мнению старшего брата, а потому, что был спокоен нравом, справедлив и добр в меру разумного. Вот только не слишком остер умом, ну, это небольшая беда - были бы достойные помощники. А Орован уже давно присматривался к подходящим людям. Нынешний канцлер, Эргесин, был одним из них. Орован не посвятил его в свои планы, по крайней мере, во все. Но Эргесин знал, что должен беречься и не попадать в руки Лирдара. Оставалось теперь надеяться, что Лирдара запрут в храме Крайэса для поста и молитвы перед коронацией прежде, чем он успеет хоть что-то предпринять. Верладанта... она прекрасно понимает, что Лирданарван может убрать ее, поэтому побережется. Эпелиоранта в провинции, а ее детей уберегут родичи со стороны их отца. До остальных Оровану не было дела, да им и не грозило ничего.
  Прошел час, прежде чем Даннавиру очнулся. Первыми его словами было:
  -Получилось!
  Орован протянул ему кувшин:
  -Выпей, и пора идти. Время не терпит.
  Юноша послушно отпил вина, потер виски. Потом встал, раскрыл сумку и извлек из нее два коричневато-серых истрепанных балахона, невзрачную одежду и разбитые сапоги. В углу пещерки отыскались два можжевеловых посоха.
  -Теперь мы притворимся паломниками, Орован. Надеюсь, у нас получится.
  Герцог быстро скинул свои праздничные одежды, переоделся, зашнуровал сапоги, подпоясал балахон веревкой, снял с пальцев перстни и браслеты с запястий, ссыпал украшения в мешочек. Даннавиру потратил на переодевание меньше времени - он уже был готов, оставалось только набросить балахон. Наряд герцога свернули, завязали в плотную холстину и спрятали в ту же сумку на самое дно. Туда же отправился полупустой кувшин с вином. Мешочек с драгоценностями и кошелек герцог спрятал под одеждой, на пояс привесил короткий меч - многие паломники носили оружие для защиты от разбойников и прочих нехороших людей. Последний штрих - вымазать лица и руки соком ореховой кожуры, чтобы они потемнели и казались загоревшими и грязными.
  Можно было идти. Даннавиру прибрал в пещерке, спрятал осколки под камень, взял посох и вышел на склон горы. Герцог последовал за ним.
  Перед ними вставали горы Налай, невысокие останцы, на плоских вершинах которых виднелись развалины древних городов-крепостей. по долине между гор вилась дорога на Лотариваду. Через день пути их должны встретить в условленном месте и провести через портал.
  А в столице Эргесин, как Орован и надеялся, в первую очередь позаботился о том, чтобы все совершеннолетние законнорожденные принцы и принцессы были закрыты в храмах для поста и молитвы на требуемый законом и традицией срок. После этого вызвал начальника Департамента Магии и велел тщательно обследовать тело убийцы вместе с врачом и некромантом от Розыскной Палаты.
  Едва ушел от него начальник магов, как слуга доложил, что герцогиня Даларанта Вэрш просит аудиенции.
  Незаконнорожденная принцесса вошла неторопливо и с достоинством - как и всегда. Как будто не ее отца убили пару часов назад. Тонкая, высокая, вся в черном, она лишь склонила голову в приветствии, села. Канцлер смотрел в ее непроницаемые глаза и не знал, что ожидать от нее. Даларанта без всяких околичностей сказала:
  -Императора убил Лирдар. Я уверена, это его рук дело.
  Канцлер прошептал:
  -Я тоже так считаю, - и громче - Пока нет доказательств, мы не можем ничего сделать.
  Даларанта подалась вперед:
  -Завещания нет - я это знаю точно. По закону наследует Праддаторил.
  -Но его нет. Он пропал и до сих пор...
  -Но мертвым он еще не объявлен. Ты меня понимаешь?
  Эргесин понимал, потому сказал очень тихо:
  -Я понимаю, но ничего обещать не могу. Как только коронуют Лирдара, мое место займет какой-нибудь Рионнар из его сторонников. Хоть Праддаторил тоже Рионнар, но ведь вы же сами знаете, как родня к нему относится... Его, по сути, поддерживает только Орован.
  Даларанта кивнула и встала:
  -Я знаю. Но у тебя есть еще три недели. Мало ли что за это время случится.
  -Я постараюсь, чтобы законного наследника не обошли, но...
  -Надеюсь, - сухо сказала герцогиня Вэрш и вышла. Канцлер тяжко вздохнул, выпил воды и потер виски. Легко сказать! Но сделать надо, как бы ни было тяжко.
  Тут вбежал секретарь с перепуганным лицом:
  -Господин канцлер! Тело исчезло! Тело убийцы пропало из мертвецкой!
  Канцлер подскочил:
  -Как?! Немедленно расследовать и доложить мне! Всех, кто причастен, кто хоть что-нибудь мог видеть - без разговоров хватать и помещать в карцеры, пока их не допросят лично я и герцог Рионнар! А, нет, герцог молится, и не велел тревожить, позовите его заместителя, старшего следователя Розыскной Палаты!
  Теперь он уже не сомневался, что смерть императора подстроена Лирданарваном.
  
  Даларанта приехала в свой дом на Площади Снопов, недалеко от Северных ворот, уже вечером. Дом принадлежал семье Вэрш, был мрачен и пуст, за исключением нескольких комнат. Герцогиня вошла в залу, прошла через нее и оказалась в малой гостиной. Там на полу, на рогожной подстилке лежал... убийца императора - ничком, весь залитый кровью, рядом на коленях стоял кто-то в одежде служителя Крайэса и извлекал из спины трупа арбалетные стрелы.
  -И что это значит?
  -Сестра, присядь, это долгое занятие, и разговор тоже не короткий, - 'служитель' поднял голову, слабо усмехнулся.
  Даларанта села в кресло напротив него:
  -Реларо, два вопроса: как тебе это удалось, и зачем тебе мертвец?
  Реларо осторожно вынул стрелу, промокнул тряпицей рану:
  -Хочу поговорить.
  -Все некроманты - в ведении Розыскной Палаты, если ты забыл. Ты вроде в последнее время тесно общался с Орованом, попроси его придать тебе некроманта.
  -Мне не нужен некромант, - Реларо усмехнулся, взялся за последнюю стрелу:
  -Сестра, это не труп. К счастью, ни одна стрела не задела сердца. Он потерял много крови, но он не умер, и, надеюсь, не умрет.
  -Сейчас он мало похож на живого, - Даларанта все-таки встала и подошла к нему, взяла со стола поднос с инструментами - помогать. - Как ты его выкрал? Как узнал, что он не мертв?
  -Выкрасть было сложно, конечно. К счастью, в мертвецкую пришли любовница того громилы, которого наш герой так красиво убил, и жена и дочь Длинной Смерти.
  -У него была семья? - Даларанта удивленно подняла бровь.
  -Как выяснилось, да. Только эоверец может зарабатывать на жизнь себе и своей семье таким способом - остальные не настолько сумасшедшие. Пока они причитали над телами, я под видом служителя Крайэса прошел туда, спокойно взял тело и вышел - сказал охране, что несу его в храм для осмотра магами. Эти болваны, как я и рассчитывал, еще не отошли от дневных событий, а потом я просто заморочил им головы напоследок. Отвести глаза прохожим на улице, пока я грузил этого парня в карету - вот что было гораздо сложнее, но я справился, - Реларо бросил в таз окровавленную стрелу, принялся зашивать раны. После этого вытер руки и положил их на голову эльфа.
  Даларанта смотрела с неприкрытым интересом: она знала, что брат умеет исцелять, но никогда не видела воочию, как он это делает.
  Реларо побледнел, убрал руки. Сестра подала ему большую чашу с водой, он вымыл руки, взял одеяло и накрыл эльфа. Сел в кресло и принял от нее бокал вина. Сказал тихо:
  -Когда он зарубил императора, я понял всё. И послал ему мысленный приказ 'уйти'. Это то, что эльфы называют an morae (ан мораэ), малая смерть. Состояние, в которое может погрузить себя раненый или пленный - оно похоже на смерть, с той только разницей, что можно вернуться - или через некоторое время самому, или с помощью кого-то другого.
  Даларанта пристально смотрела на брата:
  -Зачем тебе это? И что - 'всё'?
  Реларо поставил на стол бокал:
  -Всё - это то, чего я не мог понять в последний месяц... Далари, всё не так просто, как может показаться. Могу сказать только, что убийство было подстроено, а насчёт остального я должен молчать. Просто обязан, пока не увижусь и не поговорю кое с кем. Верь мне, Даларис.
  Принцесса склонила голову:
  -Я верю. Но в таком случае нам нельзя здесь оставаться.
  -Да, конечно. Мы уедем сейчас же.
  Спустя сорок минут завернутого в плотное одеяло и ковер эльфа спрятали в багажном ящике дорожного дормеза Даларанты. Сама герцогиня и Реларо, уже сменивший костюм, сели в карету. Выехать им удалось без труда - карету с гербом Вэрш пропустили без вопросов и досмотров.
  Стемнело совсем уже, когда Даларанта спросила:
  -И все же, зачем тебе этот эльф?
  Она не видела в темноте ничего, но знала, что Реларо не спит. Колеса кареты постукивали по мостовой дороги на Хиндел Асбан. Утром они будут там.
  Реларо шевельнулся - повернулся к ней на своей скамье-полке, в темноте слабо засияли его глаза.
  -Как мне известно, Ловцы Агриона, и Лирданарван тоже, полагали, что он - эльфийский вождь. Возможно, это так. В любом случае, это не простой воин, слишком легко он разделал Длинную Смерть и Тайлирикана, опередил лучших телохранителей и убил императора. Я хочу, чтобы он выжил...
  Даларанта тоже села, подалась вперед, нащупала его руку и сжала ее:
  -Реларо, я... все понимаю, тебе не за что любить тех, кто преследует народ твоей матери. Но Фервандаттон все-таки твой отец... и мой.
  Полуэльф ответил ей на пожатие, накрыл ее ладонь своей:
  -Я ни на миг не забывал об этом. Да. Отец меня любил. И мою мать любил, я знаю это. И он был мой отец... я слишком эльф, чтобы не признавать силы родственных связей. Я не смог бы отречься от своего родства, Далари, это тяготит меня всякий раз, когда я вижу Лирдара, ты сама знаешь. Но этот эльф убил императора потому, что защищал честь своей дочери... И потому, что его заставили это сделать. Я уверен в этом - не знаю только, как смогли это сделать с ним. Но это уже неважно. Далари, я хочу, чтобы тот, кто совершил это, тот, кто виновен в смерти отца, за это ответил тоже.
  Реларо замолчал. Даларанта понимала его смятение - он казался внешне стальным и непробиваемым, но сердце его было живым. Но голос совести не мог молчать:
  -Но он же убил отца! Как ты можешь желать ему выжить, если...
  -Даларис, ты хорошо разбираешься в вопросах веры, в обрядах и в теологии. Скажи мне, когда на закате самого короткого дня приносят телёнка или ягнёнка в жертву Крайэсу, кто убивает его - ритуальный нож или всё же священник, которому запрещено проливать кровь? И в чём смысл суда над ножом после этого обряда?
  У герцогини перехватило дыхание - она уже поняла, но всё же ответила:
  -Смысл в очищении от греха. Нож потом перековывают в новый, он становится чистым и снова годится для обряда, но священника перековать нельзя, поэтому судят нож за то, что делает священник. Значит, ты думаешь, что этот эльф - чье-то орудие и не больше того?
  -Как я тебе уже сказал - его заставили это сделать, причем заставили даже не угрозой, а просто превратили его в орудие убийства. Заложили в разум такой приказ. Ты слышала о сегрен-шат (11) ?
  Герцогиня кивнула. Реларо продолжил:
  -Я подозреваю, что к нему это применяли. Я скажу точно, когда он придет в себя, и я смогу с ним поговорить и заглянуть в его память. Понимаешь теперь, зачем мне спасать этого эльфа? Он - единственный имеющийся у нас ключ к этому заговору (а в том, что это заговор, я не сомневаюсь), и если он выживет, мы сможем прижать того, кто это сделал.
  -Лирданарвана? Больше ведь никто...
  -Узнаем, - коротко ответил Реларо и лег на скамью. - Я всё узнаю.
  Рассвет выплеснулся на гладь озера, карета уже катила по узкому перешейку Хиндел Асбан. Замок вставал впереди.
  В замке первым делом Даларанта велела перенести багаж к себе, затем приготовить баню и покои для себя и для брата. И подать завтрак, разумеется.
  В одной из комнат слуги положили ковровый сверток, ушли, затем вернулись с одеждой и постелью - это были верные люди, их семьи поколениями служили Вэрш, и Даларанта знала, что никто из них не предаст. Знал это и Реларо, которого здесь любили, и если бы любому слуге кто-нибудь сказал, что брат герцогини - презренный этинда, он бы равному дал в морду, а перед высшим изобразил бы глухого, немого и слабоумного.
  Старый слуга устроил мягкую постель, двое других осторожно развернули ковер, сняли пропитавшееся кровью одеяло. Реларо с помощью лекаря Даларанты обмыл раны эльфа, перевязал его. Потом эльфа раздели совсем, и, обернув простыней, пропитанной целебным отваром, положили на постель. Реларо подошел к лежащему, склонился над ним. Прикоснулся ко лбу.
  'Проснись'
  Эльф вздрогнул, вздохнул. Реларо приподнял его, тот задышал чаще, но всё еще медленно и слабо. Реларо пощупал пульс, удовлетворенно кивнул и сказал:
  -Жив.
  Лекарь восхищенно смотрел на Реларо:
  -Вы творите чудеса, винэр (12) Реларо.
  -Нет, не чудеса, Паррин, всего лишь то, что все зовут эльфийской магией. Этот эльф не должен умереть, и мы ему не дадим это сделать.
  Подошла Даларанта, положила руку на плечо Паррина:
  -Он нужен Вэрш. Нам. Никто не должен знать, что у нас здесь больной эльф, кроме вас троих.
  -Да, винэрис, - поклонились все трое. Им она доверяла, и не без оснований.
  Слуги вышли.
  Даларанта взглянула на неподвижное тело на постели, на Реларо и лекаря, вздохнула и вышла.
  Реларо тоже покинул больного, как только убедился, что тот спит и пульс у него ровный.
  в столовой уже накрыли. Реларо сел напротив сестры, взял приборы и принялся за еду.
  -Для тебя нехарактерен такой аппетит, - заметила Даларанта.
  -Лечение эльфийским способом забирает много сил, - полуэльф отпил вина и добавил:
  -И потом, я сегодня... то есть уже вчера, только завтракал.
  -Что ты будешь делать дальше?
  -Утром твой маг сделает мне портал до Лотаривады. Я хочу к вечеру быть дома.
  -Подождал бы, пока приедет Келло.
  -Увы, у меня есть некое срочное дело. Встреча, которую я не могу отменить.
  И полуэльф замолчал, отдавая должное изысканным блюдам.
  Даларанта поверх бокала задумчиво смотрела на единокровного брата. Никогда, никому в жизни она не призналась бы в том, что любит его не по-сестрински, а по-женски. Но это было так. Никогда не знавшая огня любви принцесса в зрелом возрасте вдруг ощутила влечение к своему же брату - пусть единокровному, но ведь брату же! Пусть и не действуют для императорского рода ограничения на брак с кровными родственниками, однако Даларанта все равно пришла в ужас, когда поняла, что на самом деле с ней происходит. Она смотрела в зеркало и не находила там признаков надвигающейся старости, но ее это не утешало. Все равно ведь ей шестьдесят три, и время неумолимо - она рано или поздно постареет, скорее поздно, как отец, но это все равно случится, а Реларо останется таким же молодым и прекрасным и в сто, и в сто пятьдесят, и в двести лет (предел, которого достигали когда-либо члены императорского рода). Она знала, что в северных королевствах женщины ее возраста не считаются старыми, и не выглядят даже зрелыми - но там вообще люди доживают до полутора сотен, а то и до двухсот, и стареть начинают ближе к концу жизненного пути - сказывается эльфийская кровь, которая там течет в каждом. В ком-то больше, в ком-то меньше ее, но все жители северных земель имеют эльфийских предков. А глупые лотар с самого начала сторонились эльфов и брезгали родством с ними. Лотар и келтар - родственные народы, одного корня, но их пути разошлись давно, и хотя в Империи официально считалось, что лотар пошли истинным путем, а келтар заблудились во тьме и перестали быть единым народом, Даларанта была уверена, что именно келтар поступили правильно и нашли верный путь.
  И что с того, что она - дочь императора? Да, божественность крови дает ей долгую молодость и жизнь, но что, если незаконность рождения уменьшает святость и тем самым жизнь?
  Принцесса рассмеялась глупой мысли. Нет, беда не в этом. Беда в том, что она любит кровного брата, а в священных свитках Этри Ллет ясно сказано - кровные браки до четвертого колена запрещены, прибегать же к праву императорского рода она считала ханжеством. Пусть лучше останется так, как есть. В конце концов, для нее всегда будет готово место высшей служительницы Ялатари во владениях Вэрш. Пожалуй, скоро она займет его.
  Даларанта скрывала от брата свою любовь, но не была уверена, что он не знает - он слишком проницателен. Но даже если и знает, то молчит - и пусть. Пусть - пока слова не сказаны, можно делать вид, что все как обычно.
  Утром Реларо через портал отправился прямо к себе в замок.
  А после полудня того же дня герцога Орована и барона Даннавиру наконец встретили те, кто ждал их на этом месте последний месяц.
  Место было укромным, можно спрятать целый полк, не то что небольшой отряд - ущелье изобиловало пещерами, вымытыми бурной рекой в известняке за многие столетия. Сюда и свернули с торной дороги два паломника. Если кто и заметил, не удивился - мало ли почему два человека сворачивают в ущелье. Устали, отдохнуть хотят.
  Полчаса пути вдоль русла обмелевшей к лету речки, и они вышли на небольшую поляну.
  -Это то самое место? - спросил Даннавиру, откинув капюшон и оглядываясь.
  -Да. Сядем на камни и будем ждать, - герцог тоже откинул капюшон, и сел на торчащие посреди поляны камни. Барон последовал его примеру.
  -Мой господин, вы говорили о ком-то, кто способен видеть будущее лучше меня. И о том, что можете скоро познакомить меня с ним. Вы, случайно, не имели в виду... графа Хайрэн?
  -С чего ты взял? - улыбнулся Орован.
  -Когда вы говорили с принцем, и разговор зашел о нём, вы насторожились и постарались тут же успокоиться, однако вы подумали о нём очень отчетливо. А про него говорят, что он владеет эльфийской магией, вот я и решил.
  -Ты догадлив. Да, я имел в виду его. Это он предупредил меня, что в ближайшее время может случиться что-то такое... вроде того, что случилось.
  -Как? И вы не сказали его величеству? - удивился барон. Герцог покачал головой:
  -Отец знал - Реларо сам ему всё рассказал. Но это ведь было только возможностью, вероятностью. Граф не видел ни даты, ни способа убийства. Больше того, через месяц опасное время миновало б, и отец мог бы жить спокойно почти год.
  -Значит, граф Хайрэн видит ветки событий, а не просто будущее? - восхитился Даннавиру. - Представьте меня ему, прошу! Мне как атэлиеру было бы очень интересно с ним познакомиться...
  -И тебя не смутит то, что он - полуэтинда? - хитро прищурился герцог.
  -Вас же не смущает.
  Орован только усмехнулся.
  'Не смущает...'.
  Раньше он почти не общался с единокровным братом. Уважал за твердость характера, за скромность и мудрость, но не был близок. Все изменилось полгода назад, когда события стали поворачиваться так, что герцогу пришлось в поисках союзника обратиться к полуэтинда. Сначала он предполагал поговорить с кем-нибудь из верхушки Вэрш - с Келло или с Даларантой, но вовремя спохватился. Эти двое (да и многие другие из этого рода) очень не любили Рионнаров - ведь именно герцогиню Рионнар, а не Вэрш, выбрал император когда-то в жены, хотя обе были его фаворитками.
  Поэтому Орован решил обратиться к Реларо, как к посреднику в переговорах с Вэрш.
  
  Глава 3. Кровные братья
   Дата: 16 хатсай (последний месяц лета) 1658 года К.А., вэльтэс, день звезд (пятый день недели).
  Место: замок Тэйт-Хайрэн, провинция Хайрэнт.
  
  
  Реларо в тот день занимался с мечами во внутреннем дворике замка. Почти к концу занятий (обычно он тратил на это четыре часа три раза в неделю, просто потому, что в замке царила неимоверная скука, с которой как-то надо было бороться) ему доложили о прибытии герцога Рионнара. Реларо положил мечи на стойку, подошел к каменной чаше фонтана у стены и умылся ледяной водой, вытерся жестким полотенцем, которое ему подал уже успевший задремать от скуки оруженосец. Граф отметил про себя, что мальчишкой надо заняться, чтоб не отупел от безделья. Слуга подал ему льняную грубоватую рубашку. Прикосновение плотной ткани к разгоряченной коже было привычным, хотя кому-нибудь другому могло показаться и неприятным. Полуэльф сделал в памяти еще одну пометку - о том, что надо немного поменять образ жизни, хотя бы в мелочах - как известно, привычки ослабляют.
  -Майо, Керин, я желаю полностью сменить одежду и вымыться.
  -Да, господин, - откликнулись оба.
  -Все готово, господин, - добавил слуга.
  Реларо прошел в свои покои, где в ванной комнате уже приготовили подогретую воду в огромной бадье, мыльный раствор и полотенца, и он с наслаждением окунулся в пахнущую травами воду. Слуга подал губку.
  -Керин, скажите вину (13) Вирдолану, чтобы герцога встретили у входа и проводили в большой зал. Я буду через полчаса.
  Слуга поклонился и вышел. Граф быстро вымылся, вытерся досуха, лишь волосы остались влажными, и, набросив домашний имо-лэ(14) , прошел в гардеробную. Оруженосец, отчаянно зевая, последовал за ним, стараясь не наступить на полу длинного одеяния своего повелителя. Тот распахнул один из шкафов, вынул оттуда белую шелковую рубашку с вышивкой, бросил в руки мальчишке - он едва успел поймать
  -Майо, что с тобой?
  -Простите, мой господин.
  -У тебя что-нибудь болит?
  -Нет, мой господин.
  -Тогда будь внимателен, не то я прогоню тебя. Мне не нужен оруженосец-растяпа, - и граф отвернулся к другому шкафу, выбирая бельё, штаны и камзол. Оруженосец покраснел: 'Если меня и отсюда выгонят, что я скажу сестре? Что даже остроухому бастарду не сумел угодить?'
  -Майо, если действительно хочешь остаться здесь, тебе не следует даже в мыслях так называть своего господина, - как бы между прочим сказал Реларо, бросая ему другие предметы одежды. Мальчишка покраснел еще большё и стал малиновым. - Барон Аддерано сказал мне, что ты умный мальчик, и просил за тебя. Не опозорь его - он достойный человек.
  -Простите, мой господин. Это больше не повторится.
  -Если это повторится, ты вернешься домой.
  Вот тут пареньку стало действительно плохо. Ведь хуже ничего для юного дворянина нет, как не угодить господину, который взял его в оруженосцы, то есть сделал своим личным вассалом. Это страшный позор. Тем более для него, Майо, ведь барон Аддерано, хоть и дядя, но и тот долго не смог терпеть нерасторопность, неуклюжесть и нетактичность племянника, взятого на воспитание. И кого он ни просил взять мальчишку, кроме графа Хайрэн, не согласился никто - наслышаны были уже, что за 'сокровище'. А кое-кто и видел, как Майо на званом обеде вывернул на дядю кувшин с вином... случайно, конечно, но...
  Сначала было, попав к Реларо, он обрадовался - не требуют слишком многого, господин никуда не выезжает, гостей не зовет. А потом, когда понял, сколько правды в том, что про графа Хайрэн говорят, приуныл - ведь полуэльф, мало того что сын божественного императора, так еще и оказался настоящим этиндовским колдуном. Даже мысли слышит. Пора, наверное, мешок свой паковать - не сегодня, так завтра дадут пинка, и все - никому больше не нужен Майо Алдораш, чья мать по глупости сбежала с санадрийским нищим дворянчиком... Чтоб помереть вместе с ним от морового поветрия, не оставив дочери приданого, а сыну - знатного имени и приличного герба.
  -Ты опять спишь? - окликнул его граф, и Майо встряхнулся. Господин уже покинул гардеробную и ушел переодеваться, и мальчишка, спотыкаясь, побежал за ним - подавать одежду.
  -Завтра я тобой займусь как следует, - сказал полуэльф, накручивая на голову полотенце, чтобы не замочить влажными волосами одежды. - Сегодня недосуг, но завтра берегись.
  Наконец, граф оделся, застегнул короткий, по северной моде, камзол на все многочисленные гагатовые с серебром пуговки, снял полотенце и стал причесываться. Под гребнем волосы высыхали мгновенно - магия, конечно же. Майо старательно не думал ни о чем таком предосудительным, и был готов подать что нужно, поэтому вовремя поднес ларец, откуда граф извлек серебряный с чернью зажим для волос и сколол их на затылке.
  Глядя на себя в зеркало, Реларо поправлял прическу и думал о том, что же могло привести сюда Орована. Если тот хотел поговорить - мог бы дождаться праздника, ведь скоро зимнее солнцестояние, Ялатари-Ола, на который Реларо всегда приезжает в столицу. Но герцог не стал ждать - значит, нечто очень важное и срочное.
  Что ж, узнаем.
  Реларо бросил в зеркало последний взгляд. Резкие черты лица. Узкий подбородок, высокие скулы, прямой нос, темные брови с изломом, высокий лоб. Большие, раскосые, похожие на кошачьи глаза серо-стального цвета, как будто сияющие изнутри. Длинные серебристые волосы сколоты на затылке, полностью открывая острые уши. Он знал, что выглядит как чистокровный эльф. В его лице не было почти ничего от отца. Лишь по странной прихоти природы глаза сохранили серый цвет - у матери они были синими.
  Его внешность раздражала большинство родственников, хотя многие старались не показывать этого, но все равно думали... всякое. Однако некоторые думали иначе. Отец, Даларанта и Келло любили, Праддаторил был уважителен, ровен и спокоен, как поверхность Киннел в тихий летний день, а Орован... Трудно сказать. С его стороны полуэльф ощущал явный интерес, что-то похожее на уважение, какие-то братские чувства - которые герцог никогда не выказывал явно и даже старался скрыть.
  
  Орован, заложив руки за спину, прохаживался по холодному приемному залу. Высокие узкие окна-бойницы не были застеклены, лишь забраны решетками. Каменный пол покрывали грубые тростниковые циновки, посреди зала в специальном высоком очаге пылал огонь. На стенах висели старые, выцветшие гобелены, из-под потолка с балок свисали знамена одного возраста с гобеленами. Многие из гербов, изображенных на них, нынче можно было увидеть лишь в старинных родословных книгах - имена тех, кто носил их, давно уже внесены в список 'свободных титулов'. Герцог оглядывался с любопытством: такая обстановка была свойственна здешним замкам двести или даже триста лет назад, если не больше. Этот замок долго пустовал, а Реларо, получив его во владение, почти ничего не менял, кроме жилых комнат, а в остальных помещениях разве что велел повыметать пыль и паутину.
  'Старый, очень старый замок. Ну, а какой еще могли отдать эльфу? Конечно, эльфу императорской крови, но что с того? Он должен быть благодарен и за такое убожество, как считают некоторые из нас, Лирдар, к примеру... Однако, похоже, ему наплевать на удобства, роскошь и почести...' - думал Орован. Он вспоминал все, что знал о полуэльфе, о его образе жизни, привычках, увлечениях. Реларо, и правда, нельзя было упрекнуть в любви к роскоши. Он не закатывал пиров и балов, не устраивал званых вечеров, и сам не посещал таковые. Ко двору являлся очень редко, только в случае крайней необходимости либо на праздники, помимо этого столицу посещал не чаще, чем два-три раза в год. Не был замечен он и в любви к ярким драгоценностям, вычурным дорогим одеждам (что очень любил Лирданарван) и изысканным кушаньям (чему с охотой отдавал дань Праддаторил). Не увлекался граф и охотой. Что касалось прочих наслаждений, то об этом Орован не знал ничего. Любовниц у полуэльфа либо не было, либо он их не считал нужным представлять обществу, что вероятнее.
  -Лорд Орован, герцог Рионнар, - мелодичный голос отвлек его от размышлений. Орован обернулся.
  У очага стоял высокий стройный юноша в черном. Только воротник и манжеты рубашки, выглядывающие из-под короткого, не по имперской моде, камзола, светились белым. Длинные светлые волосы были стянуты в хвост.
  Орован мимолетно подумал, что в столице он в таком виде не появляется, если только не хочет подразнить двор, что бывает нечасто. Обычно Реларо одет в длинный камзол с накидкой, своих гербовых цветов - черного, белого, серебряного и багряного, а длинные волосы прикрывают уши... Хотя и так, конечно, старший братец похож на этинда, тут скрывай не скрывай, толку нет. И при дворе чего скрывать-то?.. Все и так знают, какой формы его уши. Орован, уловив насмешливый взгляд, спохватился, вспомнил, что, по слухам, Реларо обладает эльфьей способностью читать мысли. Стало немного стыдно - вот ведь, прожить столько лет, крутя интриги (и притом подлейшего образа подчас), а тут стыдно стало за то, что так подумал о кровном брате, к которому относится довольно ровно. Выходит, не врут о божественности крови? Если так, что ж Лирдар-то такая сволочь уродился?
  Орован чуть улыбнулся, поклонился учтиво и сказал:
  -Лорд Реларо, граф Хайрэн.
  Полуэльф поклонился не менее учтиво.
  -Не ожидал увидеть тебя здесь, Орован, - спокойно произнес старший кровный брат. Младший вздохнул:
  -Надо поговорить, Реларо.
  Полуэльф чуть выгнул изящную бровь:
  -Лично тебе или за твоей спиной стоит кто-то другой? Ты же знаешь меня, атта-маллора, я предпочитаю видеть лицо того, с кем говорю.
  Орована передернуло - и оттого, что его довольно грубо поставили на место, и оттого, что полуэльф все-таки слышал его размышления. Подавив эти чувства, герцог ответил с легкой язвинкой:
  -Атта-магора, дело, из-за которого я здесь, касается всех, в ком течет кровь Фервандаттона. Ты тоже, что бы там кто ни думал, входишь в их число, как ты сам только что любезно мне напомнил. И говорю я один. Никто не прячется за моей спиной, если тебя это так сильно беспокоит. Ты же знаешь меня - я предпочитаю играть сам.
  Реларо хохотнул, и Оровану показалось, что в зале как-то сразу потеплело:
  -О! Так бы сразу. Не люблю ходить вокруг да около. Прошу в мой кабинет. - Он простер руку приглашающим жестом.
  Кабинет оказался похожим на келью отшельника. Простой черный ковер на полу, пара деревянных кресел и стол. И шкафы с книгами. И все. Никаких безделушек, никаких украшений, даже письменный прибор предельно прост, хотя и украшен тонкой гравировкой: бронзовая чернильница, стальное перо, свинцовый карандаш, нож для бумаги. Единственным предметом роскоши здесь была магическая шаровая лампа, стоявшая на столе. Реларо сел за стол, Орован - в кресло напротив.
  -Слушаю.
  Орован неожиданно растерялся. Он не знал, как начать тот разговор, ради которого приехал... но будь что будет - зачем тянуть?
  -Я пришел поговорить с тобой о престолонаследовании.
  -А я тут причем? - удивился Реларо. - Я еще не сошел с ума, чтобы желать трон Атэпалларима. Нет, конечно, если ты сам хочешь надеть корону - может, я подумаю над тем, чем я могу тебе помочь и что ты сможешь мне в связи с этим предложить... И разве император и его наследник близки к смерти, чтобы мы, сыновья и братья, вели такие разговоры?
  Герцог тайком перевел дух.
  -Нет. Хвала Троим, отец в добром здравии. И я сам не хочу надеть корону. Мне достаточно и того, что я имею. Но зреет заговор - вот чего я опасаюсь. Императоры, бывает, умирают не своей смертью... равно как и наследники, - несмотря на запрет проливать священную кровь, находится тот, кто рискнет...
  Реларо из-под густых темных ресниц разглядывал Орована. Перед ним сидел человек того самого возраста, который так трудно определить: ему можно дать и 30, и 40... Оровану недавно исполнилось 65, и он на двадцать пять лет был младше Реларо. Седина уже чуть коснулась его русых кудрей, пробивалась и в темной бородке, но это нисколько не старило его - императорская кровь делала свое дело.
  Герцог нравился женщинам и пользовался при дворе успехом. Мастер интриги, непревзойденный, однако он занимался этим скорее из необходимости, чем из любви к искусству, а необходимость могла быть вызвана чем угодно, и не в последнюю очередь его официальной должностью. Но что движет им? Жажда власти? Нет, здесь было нечто другое, очень похожее на стремление навести порядок и восстановить справедливость - как он сам ее понимал.
  Орован, в свою очередь, наблюдал за Реларо, но на этом эльфийском лице ничего нельзя было прочесть. Наконец, граф сказал:
  -Праддаторил станет следующим императором, ведь он - первый из законных наследников. Тебе все равно не о чем беспокоиться, он же смотрит тебе в рот и делает то, что ты ему советуешь.
  -Реларо, ты же не ребенок. Понятно, что нам с Праддом незачем желать отцу смерти - рано или поздно Прадд сядет на трон, и надо сказать, ему бы хотелось, чтоб это случилось как можно позже. Да и мне тоже. Однако беда в том, что, мне кажется, заговор зреет не против отца, то есть, не только против отца, но и против Прадда. Лирданарван рвется к власти. Он молод и честолюбив, и он хочет властвовать.
  Полуэльф откинулся на спинку кресла.
  -Ты думаешь, что он способен убить своих братьев и сестер?
  -Способен. Он не верит в богов и считает божественность нашего рода выдумкой... Хотя внешне и не показывает никак, но я-то знаю, что он думает. За ним следят мои люди.
  -Ну и семейка, - пробормотал Реларо.
  -Ты тоже входишь в эту семейку, не забывай.
  -О, да! Разве такое можно забыть?!
  -Если бы в твоих жилах половина крови не была императорской, ты просто не дожил бы до сегодняшнего дня. Или дожил бы, но тогда твоя судьба была бы куда как менее благополучна.
  -Я о том и говорю. Но какой ты видишь мою роль во всём этом деле?
  Орован вздохнул:
  -Лирданарвану нет до тебя дела. Он и не заподозрит тебя ни в чем. А за тобой - это все знают - стоят Вэрш (15) , во всей своей мощи и многочисленности. Келло - это сила. И сила, которая слушает только двоих: Даларанту и тебя. К Даларанте я не рискнул прийти, она слишком непредсказуема, она - женщина.
  -Она - мудрая женщина.
  -Ты, насколько мне известно, держишь слово и не предатель. А она... сам знаешь, нам не о чем с ней разговаривать. До сих пор она думает, что из-за меня, то есть из-за моей матери Келло лишился права на трон. Поэтому я пришел к тому, кто не держит на меня никакого ножа в кармане.
  -Другими словами, тебе нужна помощь Вэрш, чтобы противостоять Лирданарвану. Неужели у тебя, у Рионнара, нет достаточных сил и средств?
  -Сам понимаешь, Рионнары разделились: одни за Прадда и меня, другие за Лирдара, третьи мечутся туда-сюда. Не всем можно верить. Поддержка Вэрш мне бы не помешала, если случится то, чего я боюсь. А ты, кстати, подумай еще и вот о чем: следующий после Лирдара - сын Верладанты. Керталарен стоит предпоследним в списке, а его матери это очень не нравится...
  Реларо покачал головой:
  -Да, Тирвалганту я не учел. А она может... преподнести сюрприз крайне неприятного свойства. Вот что значит отсутствие опыта в интригах, - он взглянул на брата:
  -Значит, ты считаешь, что угроза исходит от двоих?
  -Да. И я до сих пор не знаю, от кого из них в большей степени. Поэтому я хочу попросить тебя спрятать в твоем замке Прадда, пока не разберусь хотя бы с Лирдаром.
  Повисло молчание. Полуэльф раздумывал над словами брата.
  Действительно, такой расклад ему совсем не нравился. Императрица и младший Рионнар были ягодками с одного поля, от них можно всего ожидать. А можно ли им помешать и натравить друг на друга? Пожалуй, попробовать стоит, вдруг получится. Но для этого Оровану нужно развязать себе руки, то есть обеспечить безопасность наследнику престола. Отца защитить в полной мере не выйдет, а Праддаторила - вполне. Привезти его сюда - здесь его жизни ничто не угрожает и если что, его всегда защитят. И ни одна сволочь не додумается, что он, Рионнар, может находиться здесь, в замке Хайрэн, герцогстве Вэрш.
  -Я согласен. Роду Вэрш, его вассалам и друзьям не впервые приходится помогать законному наследнику престола. Я думаю, если события пойдут очень... неприятным путем, Келло и Даларанта забудут старые обиды - честь для них дороже стоит. Но я хотел бы попросить кое-что лично для себя.
  Орован снова перевел дух. Не ошибся в брате - он поможет. И что бы ни попросил - это все равно будет сущая малость по сравнению с тем, что он сделает...
  -Что ты хочешь? Мои возможности, конечно, не безграничны, но я приложу все силы, чтобы отблагодарить тебя.
  -Это не потребует слишком многих усилий, - улыбнулся Реларо. - Пообещай мне, что, когда Прадд станет императором, будут отменены все законы и указы, ущемляющие эльфов, Ловцы расформированы и их деятельность запрещена, а с Керн-Кар и другими эльфийскими королевствами Востока - заключен мир. И, само собой, никакой войны с Севером.
  Герцог от облегчения даже рассмеялся:
  -Действительно, немного усилий. Войны нам сейчас ни к чему - после прошлогоднего морового поветрия и недавней засухи нам нужны хотя бы четыре-пять лет мирной жизни. Что касается Ловцов - эти... отбросы мне всегда были неприятны, да и Прадду тоже. Я думаю, он с удовольствием подпишет эти указы, как только его коронуют.
  Но я бы все же хотел, чтобы короновали его нескоро.
  -Я тоже... но это вряд ли возможно, - вздохнул полуэльф. - Ему действительно грозит беда. И отцу тоже. Вот что. Прадд приедет сюда в полной тайне, а тебе следует сделать так, чтобы его объявили пропавшим без вести. Чем скорее это случится, тем лучше. Времени у нас почти нет...
  Орован задумался. В целом это совпадало с его собственными задумками, полуэльф только озвучил их.
  По истечении минуты он спросил:
  -Почему ты думаешь, что времени почти нет?
  -Я не думаю, я знаю.
  -Откуда?
  Полуэльф промолчал.
  Орован пристально посмотрел на собеседника. Холодное эльфийское лицо было совершенно непроницаемым. Хорошо, это мы выясним попозже.
  И тут граф спросил:
  -А ты не боишься, что твои визиты ко мне вызовут кривотолки и подозрения?
  -Я играю в опасную игру, и ставки достаточно велики, атта-магора.
  -О, ты признал мое старшинство, сделав тем самым приятное,-усмехнулся полуэльф.
  -Я не собирался,-Орован широко усмехнулся, а Реларо рассмеялся:
  -Оставим, эти пикировки хороши между мной и Лирдаром, но не между мной и тобой. Мы ведь оба знаем, чего стоим и как думаем друг про друга.
  Герцог кивнул. Полуэльф ему всегда нравился, главным образом твердостью характера и умением держаться в окружении, которое считается с ним только потому, что он признанный сын императора.
  -Приглашаю тебя на обед. Верран покажет тебе покои, ты можешь отдохнуть после долгого пути.
  Орован быстро взглянул на него. На лице полуэльфа не отражалось ничего, и в голосе не прозвучало более, чем было сказано. Поэтому герцог Рионнар ответил легким поклоном в рамках приличий:
  -Благодарю, граф Хайрэн.
  Покои, предоставленные Оровану, явно предназначались для гостей: здесь роскоши было побольше, чем в кабинете Реларо. Но все-таки непривычно просто. Для Вэрш (а несмотря на то, что Хайрэн уже не считался формально Вэрш, он им все равно оставался), конечно, это было верхом хорошего вкуса: они всегда отличались аскетизмом. Клан воинов, монахов и философов. Неудивительно, что император аннулировал брак с Вальдэриланной Вэрш. Рассказывали, что она даже в опочивальне держала молитвенные свитки, никогда не надевала дорогих тканей и золотых украшений, носила простую одежду, а танцам предпочитала дикие скачки и упражнения с мечом и копьем.
  Пришел слуга - осведомиться, не желает ли его высочество посетить баню? Высочество пожелало.
  Баня оказалась отличной, массажистка - мастером своего дела. Орован расслабился, спало напряжение, в котором он пребывал с того момента, когда его ноги переступили порог замка.
  Оровандаттон хорошо разбирался в людях, и хотя Реларо был не совсем человек, герцог все-таки правильно угадал его - еще давно. Реларо честен. Он из тех, кто не нарушит слово, пока оно не нарушено другой стороной. Он не позволит себя предать или обмануть, ибо за обман и предательство он сумеет расплатиться сполна. Оровану нужен был такой человек... полуэльф, будем откровенны, с которым не страшно быть честным. За долгие годы взрослой жизни Орован уже позабыл даже, как это - быть честным и доверять кому-то на основании лишь этого.
  Ощущение было новым, странным и... приятным. С Реларо можно быть откровенным. Не нужно изворачиваться, намекать, лгать, интриговать. Можно быть простым. Можно прямо говорить о том, о чем говорят по углам и обиняками. И это хорошо.
  Паж принес ему перемену одежды, которую успели не только извлечь из дорожных тюков, но даже проветрить и разгладить, а потом провел в трапезную. Поданы были блюда киннелдарской кухни - нет, не вычурные дворцовые изыски, а обычная жареная баранина под соусом, сырный суп, пирог с печенью, овощи и фрукты, вино, свежие лепешки. Орован с удовольствием отдал должное этой незамысловатой еде. Сам Реларо ел немного.
  Трапезная была небольшой. Из мебели здесь находились только стол и тяжелые потемневшие деревянные кресла. На стенах висели драпировки темно-вишневого цвета, пол украшал простой узор, составленный плитками красного мрамора и белого кварцита. По мрамору прихотливо извивались черные и розовато-белые прожилки.
  А из широкого окна открывался вид на горы. Ставни и оконные рамы были широко распахнуты, занавеси раздвинуты, и теплый летний воздух струился в мрачноватую комнату.
  Герцог наконец отодвинул блюдо с бараньими ребрами и пустую суповую тарелку. Паж тут же унес посуду и остатки кушаний, другой паж подал воду для ополаскивания рук, а третий принес десерт - две чаши с фруктовыми сладостями. И были поданы горячие напитки.
  Полуэльф с улыбкой пододвинул к гостю чашу с угощением:
  -Не думаю, что во дворце тебе случалось лакомиться эльфийскими сладостями. Там предпочитают эоверские и санадрийские.
  Орован взял маленький кусочек, с сомнением прожевал и тут же потянулся за другим.
  -Однако, вкусно! А говорят, что этинда одной травой питаются...
  -Если бы они питались одной травой, то давно вымерли бы уже. Кто бы тогда ткал переливчатые шелка? Кстати, шелка придворные очень любят, не так ли? Особенно керн-карские. Их не смущает, что эти материи ткут презренные эльфы? Или, скажем, легчайшие вуали из дымчатой кисеи?
  Герцог усмехнулся:
  -Тому есть оправдание: презренные эльфы должны работать на высших людей-лотари. Оправдать, Реларо, при желании можно что угодно.
  -Вот и я о том же. Думаю, ты сумеешь быстро 'исчезнуть' Прадда и сделать это так, чтоб все поверили, будто он мертв. Не верю, чтобы ты - и не смог.
  Рионнар пристально взглянул на полуэльфа. Нет. Не похоже, чтобы тот льстил ему. Реларо был честен, как всегда.
  'Всегда? Почему я так подумал? А право, напрасно я не общался с ним так тесно раньше. Вэрш его очень ценят, и я теперь понимаю, за что. Он умен и проницателен'.
  Реларо понимал, нет, чувствовал, о чем думает его незваный гость. Слегка прикрыв глаза, он спокойно наблюдал за ним. Да, Орован превосходно владел лицом, ничто не отражалось на нем, если он сам того не желал. Но острые эльфийские глаза видели гораздо больше человеческих, и Реларо знал его мысли и чувства.
  Сам герцог задумчиво жевал цукаты и смотрел в окно.
  -Здесь красиво, - эти горы... они чудесны своей первозданной дикостью, и вид их, я думаю, не надоедает, даже если смотреть на них из окна много-много лет, - сказал он. Реларо кивнул.
  -И жить здесь, наверное, неплохо - никто не тревожит, - Орован только что вдруг ясно понял, что в последние годы ему очень недоставало такого уединения.
  -Да. Глухомань, тем и хорошо. Местных крестьян и пастухов мало заботит то, как выглядит их господин. Они рады и тому, что он не топчет конями их поля и виноградники, и не стреляет их овец и коз, выезжая на охоту, и что его не интересует право первой ночи.
  -А в этих местах оно до сих пор в силе? - с неподдельным любопытством спросил герцог.
  -Да. Мой северный сосед этим регулярно пользуется, отчего бедные селяне заключают браки тайком. Господина это бесит.
  -Надо думать! А кто он?
  -Барон Эгрен.
  Орован сразу вспомнил имя. Барон был сослан без малого десяток лет назад за участие в каком-то мелком заговоре. Герцога встревожило такое соседство. Полуэльф это заметил.
  -Если ты думаешь, что он опасен - можешь не беспокоиться. Я знаю о нем многое, он обо мне - ничего, кроме имени, и не жаждет расширить круг своего знания. Ему достаточно, что хотя он и мой вассал, но я не требую от него никаких услуг.
  Смеркалось. Закат вытемнил лес на склонах гор, окрасил кроваво-красным белые выступы известковых пород, тронул багрянцем небо. Издалека послышался колокол - размеренные удары разносились по горам из долины.
  Герцог удивился:
  -Колокол?
  -Да, что тут удивительного? Это же Лотаривада, здесь по-прежнему почитают древних богов Триады в чистом, так сказать, виде, безо всяких примесей. И в здешних храмах богини Солнца звонят в колокол на рассвете, в полдень и на закате, отмечая ее путь по небу.
  -я и не знал, что это древний обычай. В Киннелдар не звонят, там поют в храмах.
  -Потому что наш дед в свое время велел конфисковать колокола в пользу казны, ему не нравилось, что его будят на рассвете колокольным перезвоном, - равнодушно сказал полуэльф. Орован же вскинулся, потому что разговор о храмах направил его мысли в другое русло.
  -Сюда приезжают паломники?
  -Разумеется. И нередко даже целыми толпами. В этих горах полно святынь. Вон на той, где скалы словно белый замок на вершине, есть пещерный монастырь служителей Интари. Туда часто ходят помолиться всякие странники. Ты хочешь привезти Прадда под видом паломника? Для этого ему придется изрядно похудеть, потому что таких здоровых паломников не бывает. Во всяком случае, ни одного я не видал.
  Орован поморщился - полукровка угадал его мысли. Да, размеры Праддаторила уже стали предметом сплетен - еще бы. Вся семья - худые, стройные, а этого только лошади-тяжеловозы выдержать могут. Но это дело поправимое.
  -А можно обставить дело так, что этот паломник идет помолиться именно потому, что хочет похудеть? Я его заставлю всю дорогу пешком проделать...
  -Думаю, это будет лучше всего.
  Колокол размеренно отбивал призыв на вечернюю службу.
  Небо быстро темнело, и как только зажглась первая звезда, колокол замолк. Вошел слуга и внес лампы. Орован проводил его взглядом.
  -Да, ты прав, Прадд излишне... толстоват.
  Реларо взял из вазы кусочек мармелада:
  -Я уже спрашивал, но спрошу еще раз: ты уверен, что никто не выследил тебя, и никто не удивится твоему отсутствию?
  -Я не пользовался порталами и ехал к тебе таким кружным путем, что все шпионы наверняка либо потерялись, либо заблудились, либо замучились,-рассмеялся герцог. - Что касается моего отсутствия в столице - так это не в первый раз, и никого не удивляет. Заведовать Сыскной палатой очень удобно - никто не удивляется постоянным разъездам,-ответил он, отхлебнув уже остывшего чая.
  -Ты выбрал себе любимое дело.
  -Это точно. Любимое, но хлопотное. Во всех отношениях.
  Полуэльф только кивнул. Мягкий свет магической лампы играл на вазе со сладостями и скромной вышивке ворота черного камзола Реларо. Волосы серебрились в этом освещении, а глаза... те казались расплавленным серебром и вроде бы светились сами по себе. Орован невольно прижмурился и снова взглянул на полукровку. Тот, не мигая, смотрел на него в упор.
  -Орован, мне приятно, что ты со мной честен. Благодарю тебя за это... и за то, что ты уважаешь меня.
  Герцог невольно вздрогнул.
  -Я и в самом деле умею читать мысли, Орован Рионнар. Даже те мысли, о которых ты и сам не знаешь, - очень тихо проговорил серебряный эльф и улыбнулся.
  Наваждение исчезло, Орован даже на мгновение подумал, что ему это привиделось, но... похоже, это все-таки было на самом деле.
  'Вот они, эльфьи штучки'
  -А ты что думал? - продолжая улыбаться, спросил Реларо.
  -И что, любой эльф умеет это?
  -В определенной степени, - кивнул Реларо. - здесь дело в тренировке и таланте. Меня так ненавидят и так презирают именно за эльфийскую часть моей крови, что мне стыдно было бы не стать эльфом больше, чем чистокровные эльфы.
  Он опять улыбнулся. И Орован снова подумал, что Реларо - опасный противник. Никогда не угадаешь, куда ударит в следующий раз. Должно быть, он хороший игрок в 'битву королей'. Сам Орован умел и любил играть в эту игру, выделяясь этим в среде придворных.
  -Скажи, Реларо, ты играешь в 'битву королей'?
  -Конечно. Желаешь сыграть партию?
  -Не отказался бы.
  Реларо позвонил в колокольчик, и приказал вошедшему пажу принести доску и фигуры. Приказание исполнили очень быстро. Паж принес шкатулку, рослый слуга притащил столик с клеточками на столешнице.
  Полуэльф вынул из шкатулки две фигурки - белую, выточенную из белого нефрита, и черную, гагатовую.
  Орован указал пальцем на черную. Полуэльф расставил фигурки и сел за белую сторону. Передвинул вперед башню и стал ожидать хода противника. Орован пошел рыцарем...
  Но игра по-настоящему началась, когда доска наполовину опустела.
  -Самое интересное начинается лишь в середине игры, а то и ближе к концу, - сказал Реларо, убирая черную колесницу. Орован кивнул, передвинул на три клетки рыцаря. Положение на доске складывалось не в его пользу. У него оставались башня, рыцарь, король и воительница, два солдата, стрелок и маг, а у Реларо только король, маг, солдат, стрелок и башня. Но тем не менее, его солдат был опасно близок к последней синей черте, на которой мог быть заменен на любую другую фигуру. Если Реларо заменит его на воительницу, черный король окажется под ударом. Убрать солдата не получалось: ближайшая фигура, рыцарь, прикрывала короля от белого мага. Орован понимал, что проигрывает. Надо попробовать увести короля из-под удара.
  Между тем Реларо, глядя на доску, думал о другом. Ему нравился Орован, с которым он раньше не общался так тесно, и сейчас понравился еще больше именно тем, что сразу понял: здесь надо быть честным и откровенным. И не побоялся этого.
  Прежде Реларо знал о нем только то, что тот не презирает нечистокровного атта-магора, и вообще не жалует подобные взгляды, да к тому же терпеть не может Лирданарвана и все то, что тому нравится.
  'Может, напрасно я слишком крепко отгородился от семьи и заперся здесь?' - подумал он.
  Орован между тем решил рискнуть и передвинул короля. Теперь маг прикрывал короля от возможной атаки черного солдата, но через ход король мог оказаться на пути башни. Зависит от того, какой ход сделает Реларо. Если он заменит солдата на воительницу, то есть шанс следующим ходом убрать белого мага и таким образом закрыть короля от воительницы...
  Реларо не стал менять солдата, а пошел башней так, что напрямую стал угрожать черному королю. Орован сумел защитить своего короля, потеряв стрелка. Следующим ходом он потерял еще и воительницу.
  -Интересная позиция, - задумчиво сказал Реларо. - Рискованно, но интересно... - и двинул свою башню, снеся черного рыцаря. Орован забрал магом башню, прикрыв короля. Но стрелок Реларо следующим ходом занял такое положение, что как бы Орован ни пошел, король оставался незащищенным.
  -Безвыходное положение. Конец игры, - сказал Реларо.
  Орован вздохнул:
  -Да. Но партия была интересной.
  -итак, ты проиграл ее. Не боишься ли так же проиграть в своих интригах?
  -У меня нет выбора, положение дел таково, что я вынужден играть в эти игры. Иначе конец. Лирдар на троне - это гибель империи. Он тут же развяжет войну, и погубит всех.
  Реларо сложил фигуры в обитую внутри бархатом шкатулку, закрыл ее и только тогда сказал:
  -А если я хочу конца империи, ты не подумал об этом?
  -Ты разумен, и ты понимаешь, что за этот конец будет заплачено слишком дорого.
  Полуэльф усмехнулся:
  -Ты прав. Сейчас - это действительно очень дорого. Но я могу и подождать, пока подешевеет - у меня ведь очень много времени.
  Орован пристально взглянул на него:
  -Что ты хочешь этим сказать?
  -Империи рано или поздно все равно придет конец. Она уже движется к нему, как повозка без возницы, пущенная с горы. Лирдар, став императором, может сыграть роль камня, на котором треснет колесо нашей старой повозки, но не ему быть скалой в конце ее пути.
  -То есть, ты считаешь, что мы на пути к погибели? - герцог нахмурился. Он сам думал об этом, и ему было очень важно услышать чужое мнение.
  -Империя расширяется, но при этом гниёт изнутри, Орован. Ты умен, ты не можешь этого не замечать. Войны и захват новых земель не спасут ее. Только погубят, и погубят еще при жизни нынешнего поколения простых людей - если все будет идти так, как идет, если Лирдар станет императором и если сунется на Север. Север - это начало смерти для империи.
  -Почему ты так думаешь? - Орован нахмурился. Подобные мысли и его посещали время от времени.
  -Потому что там слишком любят свободу и родную землю. И в крови северян-людей слишком много эльфийской, а у многих тамошних эльфов в жилах течет и людская.
  -ты прав. Отец не хочет войны с Севером, но Лирдар жаждет совсем другого... - Орован посмотрел на единокровного брата и вдруг подумал, что ведь тому - девяносто лет, а он ничуть не изменился - сколько Орован помнил, полуэльф был таким же.
  Эта мысль навела на другую.
  -Ладно, оставим пока Лирдара. Я о другом спросить хочу. Как ты думаешь, в чем секрет долголетия и силы отца? Ведь ему сто восемь лет, а он вовсе не выглядит немощным старцем, и до сих пор любит вино, веселье и женщин. Но не верю я в божественность императорского рода - я слишком уважаю Светлую Ялатари, чтобы верить, будто она даровала долголетие такому кровавому роду, как наш. В чем на самом деле секрет? Почему мы живем дольше простых людей?
  -Это неудивительно, - Реларо улыбнулся.
  -Что? Неудивительно в сто восемь лет выглядеть на самое большее пятьдесят пять? - удивился герцог.
  -Да ты сам не выглядишь на свои годы, - полуэльф перестал улыбаться и серьезно сказал:
  -Дело в эльфийской крови.
  -Что?! - Оровану показалось, что он ослышался.
  -Да, ты услышал то, что услышал. Эльфийская кровь течет в тебе и в каждом из наших братьев и сестер, рожденных от Фервандаттона.
  -Но как такое возможно?! - потрясенный Орован не мог даже встать с кресла - настолько то, что он услышал, было невероятным.
  -Просто, - Реларо вздохнул. - Нужные браки. Например, наша бабка, эоверская княжна, была эльфийкой на четверть. У венценосного деда, так не любившего колокола, эльфийской крови была восьмая часть. Этого не хватало, чтобы у него были характерные глаза или форма ушей, но он дожил до ста шестидесяти, а выглядел самое большее на тридцать, и неизвестно, сколько бы прожил еще, если бы во время Весеннего переворота его не убили. Вместе со всей остальной семьей, кроме отца и меня. А у отца даже больше восьмой части - и она дает ему долголетие, молодость и здоровье. И вам всем заодно.
  -Кто бы мог подумать, - потрясенно пробормотал Орован. Он поверил сводному брату - потому что другого объяснения не было, а в богах он давно сомневался. Конечно, несокрушимое здоровье императора, бодрость и цветущий внешний вид вкупе с долголетием можно объяснить применением магических эликсиров, но про себя самого Орован знал точно, что никакие эликсиры ни при чем. Разве что и правда допустить версию о божественности к рассмотрению. Да, шестьдесят пять - а если не считать легкой седины, то выглядит он самое большее на тридцать. И чувствует себя так же. К тому же волосы на лице у него растут крайне плохо, бородку он вырастил скорее как бы назло этому факту, и не без помощи магической косметики.
  Кто бы мог подумать...
  Реларо налил ему вина:
  -Понимаю. Такую новость надо запить.
  Орован залпом осушил кубок:
  -Да. Демоны побери, теперь все становится на свои места... Значит, ты помнишь деда? И наших погибших брата и сестру?
  Полуэльф кивнул:
  -Помню, конечно. Моя мать досталась отцу еще тогда, когда ему было семнадцать. Я родился, когда ему было семнадцать, а через три года случился этот переворот. Тогда вырезали почти всю императорскую семью, и сделал это, как ты прекрасно знаешь, папин дядюшка, которому трон не судился ни при каком раскладе, так как он был последним в списке. И он решил это поправить... Не поморщившись, не испугавшись проклятия Ялатари, велел порешить четырех братьев, пятерых сестер, а также кучу племянников и дядей с тетками. Отцу повезло спастись только потому, что мама любила его. Это она его спрятала от убийц...
  -Как ей это удалось?
  -Она хорошо владела тем, что называют 'этиндис сатлан' (16) , эльфьими чарами, - Реларо отпил вина. - Нашла во дворце, в служебных помещениях, укромную каморку, где хранилось белье для прислуги - там мы втроем и спрятались, а мама сидела у двери, отводила глаза всем, кто проходил мимо, и каморку не увидел никто, словно совсем забыли о ней. Потом, ночью, так же и вывела нас из дворца, и тогда нас укрыли Вэрш. Ну а через три года отец скинул с трона дядюшку и бросил его в Каменный Колодец Обреченных. Пощадил, не стал рубить голову, почтил святость крови. Хотя еще неизвестно, что для дядюшки было бы лучше - сойти с ума в Колодце или головы лишиться под топором...
  Орован задумчиво сказал:
  -В нашей семье дурно обращаться с родственниками - это традиция... которая мне не нравится. Хотя я бы с удовольствием придушил Лирдара.
  -Не волнуйся о его смерти. Вижу, она у него и так будет поганой.
  -Видишь?
  -Да. Я провидец. Не очень хороший, но вероятности могу видеть.
  У герцога дыхание опять перехватило:
  -Отец знает?
  -Конечно, - Реларо печально улыбнулся. - Что касается родственников, то их судьбы мне видеть несложно. Вот я и вижу вероятности судьбы Лирданарвана, и во всех конец плохой. Только по-разному. Про свою смерть не спрашивай - незачем тебе знать.
  -Но хоть не так, как у Лирдара?
  -Нет. Не волнуйся. Все будет достойно и благородно, а большего я тебе не скажу.
  Орован потер виски. Чего только не узнаешь из обычного родственного разговора...
  -Послушай... откуда ты знаешь все-таки про эльфийскую кровь? От матери?
  Реларо покачал головой:
  -Нет. От отца. Он сам сказал мне об этом. Так заведено изначально.
  Тут у герцога на секунду отнялся язык, потом он совладал с ним:
  -Ч-что? Изначально? Как это? Прости, я что-то не понимаю...
  -А что тут понимать... - полуэльф махнул рукой, наполнил кубки:
  -Выпей, я тебе расскажу. Ты должен знать правду - вижу, что так будет лучше всего.
  Герцог послушно выпил, и Реларо снова наполнил его кубок:
  -Ты же знаешь, что эти земли в давние времена были населены эльфами, жили здесь и люди, немного - например, предки санадрийских горцев и эоверцев. Потом пришли келтар, но основное их число осело на севере Арн-Эла, сюда прошли немногие, и поселились среди эльфов. А потом хлынули лотари, Север едва сумел устоять под ними, а на равнине Киннел они снесли все. И эльфийское государство Керн-Киннелдор прекратило свое существование. Эльфы ушли в горы и леса, и веками люди выбивали их оттуда на восток, в Керн-Кар, на Север в Каледвен и Карадди, на запад в Эовер, а потом им остались только Керн-Кар и Каледвен... Потомки келтар, живших среди эльфов, давно смешали свою кровь с ними, и доныне сохранилось несколько старых родов тех людей. Например, это Тинвар и Растэн. Оттуда часто берут девушек в жены для принцев. Но эльфийская кровь влилась в жилы нашего рода не от них, а от чистокровных эльфов.
  Из королевской семьи Керн-Киннелдор осталась Рутэалинке (17) , младшая из трех дочерей погибшего эльфийского короля. Её и взял в жены основатель нашей династии, Корбан Смелый, по случаю воцарения добавивший в имя три священных знака и ставший Корбанвандаттоном. С него, кстати, и пошла традиция трех священных знаков в имени члена императорского рода. Как видишь, в моем имени только один, 'ран', но это неважно. В этой истории интересно другое - что Рутэалинке стала матерью следующего императора. Тогда людей еще не смущало, что у правителя острые уши.
  Сама принцесса прожила недолго, умерла от горя - по официальной версии. Как там было на самом деле - трудно сказать. Слишком темная и давняя история. Ее сын погиб на войне, и на престол взошел внук, уже с четвертью эльфийской крови. Она дала ему долгую жизнь и молодость, и его это натолкнуло на мысль объявить род императоров божественным, а чтобы никто не посмел оспорить это утверждение, он издал указ, окончательно запрещающий эльфам жить среди людей. А сам женил своего внука на эоверской княжне, эльфийке на четверть, и, чтобы эта идея не пропала в веках, посвятил в нее одного из сыновей. И завещал, что при любом царствовании должен быть один из императорской семьи, кроме императора, кто знает об этом и заботится о сохранении нужной доли этой крови, дающей долголетие. Вот отец и посвятил меня в эту тайну. А теперь знаешь и ты - видение мне говорит, что ты должен, а Лирдару знать не нужно.
  -С тех пор прошло так много времени, - пробормотал ошеломленный Орован. - Никто ни разу не догадался?
  -Нет, ведь всегда старались сохранять не больше четверти крови. Идеальной считалась одна восьмая. Иногда ради этого, когда не могли найти подходящую невесту, женили императора на какой-нибудь кровной родственнице.
  -Ага, вот почему для императорской семьи нет запрета на браки между близкими родственниками!
  -Да. Но этим редко пользуются, - полуэльф поднялся с кресла, подошел к окну и оттуда добавил:
  -Отец собирается устроить брак Прадда с дочерью Эпелиоранты, потому что Алиена Каледвенская, предыдущая кандидатка, умерла. Жаль - было бы неплохо обеспечить мир с Каледвеном. Это бы помогло обновить и саму империю. Однако теперь эта вероятность утрачена, и вместе с ней - возможность спасти империю наиболее простым путем.
  -Верно, - заметил Орован. - А после сказанного тобой я думаю, что ее смерть не была случайной. Не приложил ли к этому руку Лирдар?
  -Нет, уж тут - точно нет. Там все было гораздо проще и печальней... Но все же с ее смертью пропала, быть может, последняя возможность избежать войны, потому что с некоторых пор отца мучают странные сны, и он боится, что не успеет сделать всего, что задумал, и что поэтому война с Севером неизбежна.
  -Почему он так считает?
  -Насколько мне известно из скрытых семейных хроник, которые я, как хранитель тайны, имею право читать, многие императоры незадолго до смерти жаловались на странные сны и предчувствовали беду.
  Орован тоже подошел к окну.
  -Значит, его смерть близка?
  -Думаю, да. Я вижу, что ему будет грозить опасность не все время, а только определенные периоды. Один такой период наступает как раз очень скоро.
  -То есть точно ты не знаешь? - прямо задал ему вопрос герцог.
  -Обстоятельства постоянно меняются, меняется и вероятность, однако опасность остается. Я не знаю, когда именно и как именно умрет отец, - полуэльф повернулся к брату, вперил в него сияющие глаза. -Но знаю, что скоро, не пройдет и года, знаю, что не своей смертью, и знаю, что помешать не сможет никто, как бы мы ни старались. Может быть, что-нибудь изменит ход событий и появится лазейка, но пока что... Увы. Это все.
  -Этого довольно, чтобы успеть принять меры, - Орован уже пришел в себя и снова стал деятельным и рассудительным интриганом. - Можно как-нибудь при этом подставить Лирдара? Мне кажется, именно он доставит нам больше всего хлопот в случае внезапной смерти отца.
  -Не выйдет, к сожалению. Но, возможно, я просто пока этого не вижу, я же говорю, что все постоянно меняется, - пожал плечами Реларо. -Я не управляю своими видениями. Если боги решат, что так надо, они пошлют мне нужные знания. А пока... ты завтра отправляйся по своим делам, а я поеду прямо в столицу - через порталы, официально. Пока еще не поздно, надо поговорить с отцом - какие именно сны он видит, что чувствует... Если он захочет что-то завещать устно, придется звать Эпелиоранту и Келловандана. Меня одного не воспримут как душеприказчика, а Верладанте нельзя - в случае чего, ее сын - третий в очереди на престол, ее душа должна оставаться чистой.
  -А все-таки... я про божественность рода, - Орован наконец понял, что не давало ему покоя во время всего этого разговора. - Ведь кара за убийство родственника рано или поздно всегда настигала убийцу, насколько мне известно из истории. И не всегда это было делом рук человеческих. Так все же? Что здесь еще, кроме эльфийской крови?
  -А вот этого тебе знать не надо. Во всяком случае, пока,- Реларо повернулся к нему:
  -Ради твоего же блага.
  -Даже так?
  Полуэльф кивнул.
  На том и закончился разговор, а на следующий день Орован отбыл и отправился кружным путем в столицу, по дороге обдумывая, как устроить все задуманное.
  
  
  Глава 4. Дыхание прошлого
  Дата: Ялатари-Шэн, 1659 года К.А., сэнтэс, день луны (шестой день недели). Вечер и ночь после убийства.
  Место: Киннелдар.
  
  Когда Орован думал, что внезапно овдовевшая императрица Тирвалганта в ярости и отчаянии рвет на себе волосы, он был недалек от истины.
  Императрица не пошла смотреть бои на арене, поскольку чувствовала недомогание. Оно и неудивительно - она была беременна пятым ребенком, что ее радовало - чем больше детей, тем выше ее статус, равно как и статус ее семьи. Если у нее родится дочь, то ее можно выдать замуж за кого-нибудь из Вальданов, возвысив тем самым род, и тогда даже гордые зазнайки Вэрш вынуждены будут считаться с графами Вальдан, не то что выскочки Рионнары. По древности рода, между прочим, Вальданы ничем не уступают Рионнарам, те возвысились за счет того, что вовремя подсуетились и подложили в постель императору Налирэнту. И где теперь Налирэнта? Вот уже двадцать два года гниет в своем мраморном саркофаге. А она, Тирвалганта Вальдан, так же прекрасна, как двадцать пять лет назад, когда император объявил ее своей женой, и еще сможет родить много детей своему царственному супругу.
  Так размышляла императрица, когда ей принесли страшную весть. Тихая, прекрасная женщина мгновенно превратилась в разъяренную ниртави (18) и до крови расцарапала лицо вестника, завыла, как раненый зверь, и понеслась по дворцу, не разбирая дороги, воя, как безумная.
  Она доставила хлопот слугам и придворным: промчавшись по задним покоям и круша все на своем пути, она выбежала в тронный зал и без чувств упала у трона. Немедленно вызвали лекарей и мага-целителя, и унесли императрицу в ее покои. А спустя час дворец облетела еще одна печальная весть - у вдовы случился выкидыш. И ее пожалели даже те, кто до того терпеть не мог.
  Но если бы жалельщики смогли заглянуть в ее спальню вечером, то их жалость могла несколько и поумериться.
  Бледная, но довольно бодрая, императрица полулежала в своей постели, а рядом на пуфе сидел ее брат, канцлер Эргесин, и подробно рассказывал о печальном событии:
  -... а потом исчезло тело убийцы - когда и как, никто толком сказать не может. Вроде бы его вынес кто-то в рясе служителя Крайэса, но кто, куда - неизвестно. И это, вместе с тем, что Лирдар поначалу пытался устроить так, чтобы тело убийцы бросили на растерзание псам, говорит о его вине.
  Императрица махнула рукой:
  -Чушь. Неужели Лирданарван настолько глуп, чтобы вот так подводить самого себя под подозрения?! С учетом всего, в том числе странной гибели Прадда, даже последний уборщик в столице подумает, что Лирдар виноват. Ты веришь, что Лирдар мог так неразумно все устроить? Я - нет.
  -Я тоже, но... -Канцлер поерзал на пуфе.- Понимаешь, это может быть двойной ход: сделать так, чтобы была очевидна его вина. Чтобы все рассуждали как ты: 'раз все так очевидно, значит, вряд ли это Лирдар, он же не дурак. Значит, это кто-то другой'. Очень удобно.
  -Удобно? Не знаю, а вот что опасно - так точно. Если принять эту возможность во внимание, то получается, будто он думает, что вокруг сплошные дураки. Но ведь он так не думает. Или ты считаешь, что Лирдар так плохо знает, например, Орована, что полагает, будто тот не в состоянии разгадать такую простую интригу?
  Канцлер вздохнул. Нет, он так не считал, и это сбивало его с толку. Ведь единственный, кому выгодна смерть императора, был Лирдар!
  -Тирвалис, а вдруг это все-таки он, и затеял это именно так, чтобы в последний момент шагнуть в сторону и выставить виноватой тебя?
  Женщина протянула руку к комодику, взяла чашку с лекарством и, морщась, выпила. Поставила со стуком ее обратно, откинулась на подушки и только тогда ответила:
  -Да ведь любому дураку понятно, что мне смерть императора не выгодна. Никак. Керталарена все равно не коронуют, пока есть старшие наследники. Да и моё положение резко ухудшится, как только коронуют нового императора. А уж как только наследник женится, то надобность во мне вообще исчезнет (19) . Меня отправят в провинцию, подальше от двора и власти. И вас всех, кстати, тоже. И даже раньше, чем меня... Рионнары, думаю, уже делят должности Вальданов... Наверняка тебе будет очень обидно отправиться в ссылку, пробыв канцлером всего полгода, а? Нет, если уж мне кого и убивать, так это самого Лирдара с детьми Верладанты заодно. И потом, если бы я устраивала чью-нибудь смерть, то уж точно не прибегла бы к такому грязному, хлопотному, а главное, ненадежному способу, а просто подсыпала бы яду. Что это ты на меня так смотришь, Эргесин? Надеюсь, ты-то не сомневаешься, что я ни при чем?!
  Брат вздохнул:
  -Нет, не сомневаюсь - ты точно ни при чем. Но если, как ты говоришь, Лирдар тоже ни при чем, то кто тогда?! Сэнвандаттон (20) ?
  -Боги с тобой, братец. Сам знаешь, Верладанта недалеко ушла по набожности от герцогини Вэрш (21) , а у той чётки уже мозоли на пальцах натёрли. Да и Верладантин муженёк воспитал сыновей в лучших эоверских обычаях - если кого и убивать, так своей рукой в поединке.
  -Тирвалис, так ведь, если их не считать, между Лирдаром и твоим сыном больше никого нет, кроме припадочных (22) ... А не могут ли это быть они?
  Женщина рассмеялась:
  -Да ты что. Видимо, ты от горя и забот поглупел, Эргесин. Да Круг Высоких Лордов скорее коронует полуэтинда, чем Келвандалира. Припадочный на Бирюзовом Троне? Немыслимое дело.
  Канцлер снова вздохнул:
  -Не такое уж немыслимое, как тебе кажется. Если бы ты знала историю лучше, ты бы вспомнила, что Бирюзовый трон принадлежал однажды безумному императору. Правда, на государстве это сказалось не лучшим образом, но все же это было - припадочный император существовал.
  Тирвалганта удивилась:
  -Как так?
  -В 933 году было моровое поветрие, чума, которую почему-то прозевали маги. Тогда полстраны вымерло, и дворец беда тоже не обошла. Выжили из всего божественного рода только безумный принц, лишенный права на трон и заклятый бесплодием, и внучка покойного императора, девочка десяти лет от роду. Поскольку трон не может пустовать, и не может быть занят женщиной или скорбным головою, то Круг Высоких Лордов призвал верховных служителей Триады, а также представителей Магической Лиги, и стал советоваться с ними о том, как поступить. Сначала решили поискать наследников в удаленных линиях родства, но тут выступил верховный служитель Крайэса и предложил осмотреть безумного принца, чтобы установить, насколько он безумен, и способен ли он осознавать свои действия, понимать, что происходит вокруг него. Чтобы, если он окажется способным управлять государством, посадить на трон его в качестве императора-хранителя трона до тех пор, пока не появится наследник мужского пола - то есть, лет на тридцать. Ведь надо было ждать, пока вырастет маленькая принцесса, пока она родит сына, пока он подрастет... Лорды согласились - деваться было ведь некуда, в удаленных линиях божественная кровь оказалась сильно разбавлена. Даже Священные Реликвии (23) на неё почти не отзывались. Принца освидетельствовали, и оказалось, что все его безумие заключалось во временных припадках, когда он терял сознание и его тело сводили судороги. Так что его и посадили на трон как регента. Понимаешь теперь?
  -Вот как. И ты хочешь сказать, что Келвандалир примеряет на себя эту роль? Может, ты и прав, но мне это кажется очень сомнительным. Вот если появятся какие-нибудь сведения, подтверждающие его участие в игре, я об этом подумаю, как о возможном, но не раньше. Что у тебя еще?
  -Праддаторил так и не найден. Я не хочу пока объявлять его мертвым, но как только Лирдара коронуют, меня, как ты только что верно заметила, лишат должности, и мой преемник сразу же переведет Прадда из пропавших без вести в погибшие... Мне кажется, здесь тоже что-то кроется - в исчезновении Прадда. Слишком все это странно и сомнительно.
  Тирвалганта насторожилась:
  -Без вести пропавшим его объявили по приказу императора. Но ты-то ведь не сомневаешься, что он мертв? Столько людей видело, как его карета вместе с мостом свалилась в пропасть.
  -Ну и что? Тело не найдено.
  -Рум - бурная и быстрая река. Тело могло запросто разбить по камням: если мне память не изменяет, кучера, например, выловили частями. Да и до моря там недалеко.
  Канцлер устало потер лоб:
  -Милая, но некроманты не смогли подтвердить его смерть. Равно как и то, что он жив.
  -Некроманты... они могут и ошибаться.
  -Не знаю. Но вот что получается, если, как ты считаешь, Лирдар не виноват. Сначала пропал наследник, словно его и не было - никаких следов. Лирдара объявляют наследным принцем, однако почему-то Прадда не объявляют мертвым. Получается, теперь на трон могут претендовать два наследника. Вот как ты думаешь, у кого больше прав?
  -У Прадда, конечно же. Он старше, - императрица сползла с подушек пониже, покрутилась, устраиваясь поудобнее.
  -Вот именно. После твоих слов о том, что Лирдар не виноват, я подумал об этом, и у меня получилось... очень неприятное открытие. Если Розыскная палата придет к выводу, что императора убили по наущению Лирдара - кстати, может, тело убийцы как раз они и как раз для этого украли, хотя зачем его красть, если можно забрать и так... то, конечно, ни о какой короне для него не может быть и речи. И тут появляется Праддаторил, садится на трон, а Лирдара бросают в Колодец Обреченных. Таким образом Прадд избавляется от соперника и спокойно правит, не опасаясь удара в спину.
  -Это было бы похоже на правду, если бы не одно противоречие. Прадд не в состоянии придумать такую интригу.
  -Ты думаешь, он глуп? Да, он производит впечатление добродушного и глуповатого толстяка, но...
  -Нет, - возразила императрица. - Я не думаю, что он глуп, просто он не из тех, кто таким любит и умеет заниматься. Вот Орован - тот мог бы... если бы Лирдар не был его братом. Родным. Кровь - она не водица. То есть, Прадда он спрятать мог бы, подстроив его смерть. Но убивать отца и подводить под кару родного брата - нет. А стало быть, Прадд мертв - ведь прятать его смысла нет, если не убивать императора и не устранять Лирдара. Орован хоть и интриган, но он честный интриган. И недостатком ума не страдает.
  Эргесин встал, прошелся по комнате:
  -Тогда я не знаю, кому еще это выгодно. Кроме, действительно, припадочного. Но если так, то все, кто стоит между ним и троном - в опасности. Сам Лирдар, сыновья Верладанты, Керталарен, наконец. Ведь Келвандалира не посадят на трон, если будет жив хотя бы Керталарен, которому уже пятнадцать. Знать бы наверняка... пожалуй, надо пристально присмотреть за ним...
  -Ну и присмотри. А заодно присмотрись к нашим соседям. Им ведь очень выгодны наши неприятности. Особенно эльфам и северянам.
  Канцлер замер у окна, вполоборота глядя на сестру. Медленно сказал:
  -О боги. Об этом я как-то не подумал. Ведь правда. Один только Иверик Каледвенский мог бы такое дело устроить, не поморщившись...
  Тирвалганта устало вздохнула:
  -Милостивая Ялатари, должно быть, ошиблась, когда твою душу вдохнула в мужское тело, а мою - в женское. Ты же мужчина, ты - канцлер. Ты должен был в первую очередь задуматься об этом. Но почему-то об этом подумала я, женщина. Мое дело - детей рожать и мило улыбаться с кресла у трона, а твое - заниматься государственными делами, однако порой мне кажется, что лучше было бы наоборот... Полгода уже сидишь в кресле канцлера, а так ничему и не научился... Поговори с Орованом, с начальниками разведки и покоя - они не в пример умнее и осведомленнее тебя. И включи наконец голову, братец. Не позорь покойного отца (24) ! Иди уже. Я хочу остаться одна, чтобы оплакать мужа и ребенка, которых я потеряла сегодня.
  Получив такую отповедь от своей сестры-близнеца, канцлер только молча поклонился и вышел, чувствуя, как пылают у него щеки. Как ни крути, а сестра права - из них двоих в канцлеры она годилась куда больше.
  Однако права она и в другом. Как говорится - если у тебя сгорел овин, посмотри, кто из соседей этому рад... Поэтому, едва только придя в свой кабинет, канцлер поступил по совету сестры и вызвал начальников Департамента Разведки и Покоя Державы (25) . Заодно послал курьера к герцогу Рионнару. Начальникам было приказано подготовить краткий отчет и явиться через час - канцлер надеялся к этому времени либо поговорить с Орованом, либо точно знать, когда тот сможет прийти.
  Надежды не оправдались: курьер вернулся слишком быстро.
  -Прошу прощения, милорд. Его высочество прийти не может. Его личный камердинер сказал мне, что его высочество пребывает в расстройстве сердца после гибели отца, и потому не делает визитов, и сам никого, кроме лекарей, не принимает.
  -Вот как... ты интересовался его здоровьем более подробно?
  -Да, милорд. Камердинер опасается за жизнь его высочества.
  -Ясно. Иди, свободен.
  Вот как... значит, Орован в сердечном расстройстве. Что-то раньше не водилось за ним сердечных болезней. Впрочем, ведь и отца у него раньше не убивали. Да никого из родственников не убивали у него. Кроме, разве что, кузена на дуэли, но то не в счет - Эргесин подозревал, что Рионнары с гибелью оного кузена только вздохнули облегченно, ибо тот был сущей язвой.
  Может, это хитрый ход? Сказаться больным, а самому тихо обтяпывать свои делишки, например, поехать навестить припрятанного Прадда, вступить в переговоры с Вэрш и прочими, кто терпеть не может Лирдара... Канцлер отмахнулся от этих мыслей: как всегда, после разговора с сестрой он начинал видеть интриги во всем подряд. Надо же, додумался - Орован Рионнар вступил в переговоры с Вэрш! Почему тогда не с полуэльфом, графом Хайрэн?.. Нет, Орован валяется в своей постели, увешанный лечебными амулетами, и пьет лекарственные настойки. Жаль, что нельзя посоветоваться с ним - он хотя б придерживается правил вежливости, в отличие от сестры, которая не откажет себе в удовольствии лишний раз подчеркнуть, что звание канцлера Эргесин вовсе не заслуживает, и получил только потому, что сестра стала императрицей. Тьфу. Не такая уж он бездарь.
  Тут вошли вызванные начальники, и канцлер переключил внимание на них.
  Чиновники - директор Департамента разведки, граф Лацвен, и начальник Департамента Покоя державы, генерал Кевадраш, поклонились. Канцлер предложил им сесть:
  -Рад вас видеть, милорды. Что скажете?
  Генерал с графом переглянулись, канцлер заметил на их лицах легкую панику. Наконец, Кевадраш, потирая лоб, несколько растерянно сказал:
  -Пока нечего нам сказать, милорд... Никто ничего подобного не то что не ожидал, а даже предположить не мог. Скажу вам честно: такое мне бы и в кошмарном сне не привиделось...
  Эргесин покачал головой:
  -Это, вин генерал, для всех было неожиданно и страшно. Но ведь вы, и вы, милорд Лацвен, по долгу службы имеете хоть какие-нибудь предположения?
  Начальники разведки и покоя переглянулись опять. На этот раз слово взял Лацвен:
  -Либо это кто-то из наших... кто-то из детей его величества, либо это работа наших врагов. Рано или поздно мы узнаем, кто это сделал, но... меня больше всего смущает то, как все было сделано. Я... я пока ничего не могу сказать, нам надо собрать больше сведений. Помощник герцога Орована уже арестовал всех, кто имел отношение к Арене, к тому же и он, и мы велели взять под наблюдение всех, кто хоть как-то может быть заинтересован. Что касается наших основных внешних врагов - Керн-Кар и Лэмканта - то тут... пока еще не поступили свежие сведения. Простите, милорд, но граф Кевадраш прав: это пока все, что мы вам можем сказать...
  Генерал кивнул. Эргесин вздохнул, помолчал немного и попросил:
  -В связи с нынешними печальными событиями я бы хотел вкратце ознакомиться с положением дел в государстве, вин (26) генерал, и с тем, что нам известно о происходящем у соседей, милорд граф.
  Начальники ведомств переглянулись, на их лицах возникло что-то, похожее на облегчение. Лацвен сразу стал выглядеть гораздо увереннее в себе, генерал тоже приободрился. Начальник разведки взглянул на канцлера, и тому почудилась легкая усмешка в его глазах. Генерал первым взял слово:
  -Если позволите, милорд канцлер, приступим. На днях случилось очень неприятное событие -загадочная смерть моего человека, приставленного к резиденту Белого Герцога... Мои люди, разумеется, частенько попадают под удар - работа у них такая, но этот был лучшим, его смерть случилась слишком не вовремя, а главное, очень подозрительно, ведь он сидел под шапкой давно, вот уже лет пять, а вчера из пруда в Садах Саттэм выловили его чистый труп!
  Граф Лацвен, слушавший генерала с большим интересом, перебил его:
  -Совсем чистый, милорд? Вы уверены?
  -Да, граф. Совсем. Даже воздействия (27) не обнаружили. Как будто он сам пошел и утопился, в чем и его начальник, и я очень сомневаемся.
  Канцлер непонимающе переводил взгляд с одного на другого, и наконец не выдержал:
  -Простите, милорды... Я что-то не понимаю...
  Милорды переглянулись, и граф Лацвен даже не удосужился подавить легкую презрительную усмешку, а генерал пояснил:
  -Я говорю о том, что наш лучший соглядатай, наблюдавший за разведчиком Каледвенского герцога, найден мертвым без всяких признаков насильственной смерти. Согласитесь, это же подозрительно! Я уже третий день думаю, раскрыли его и убили, или он сам умер, случайно упал в пруд?.. Как бы там ни было, теперь мы лишены возможности присматривать за резидентом.
  -Понятно, - ответил канцлер, хотя, честно сказать, так и не понял, в чем же, собственно, кроется важность этой новости. - Продолжайте, вин генерал.
  Кевадраш вздохнул, перелистнул пару бумаг в своей папке и сказал:
  -В Южном Эовере опять мутят воду.
  -Это разве новость? - Лацвен пожал плечами. - Там это происходит постоянно. Это же эоверцы, вин генерал. Как только князь отъезжает в столицу, так там и начинается.
  -Милорд, если бы это было как всегда, я бы не стал об этом говорить, - возразил генерал. - Но там отчетливо пахнет мятежом, вот в чем дело.
  -И вы так спокойно об этом говорите, словно это мелкая неприятность! - поморщился канцлер. - Только восстания нам и не хватало сейчас.
  -Мелкая, - кивнул Кевадраш. - Потому что крупные гораздо хуже. Позвольте продолжать?
  -Да-да.
  -Так вот, милорд канцлер, эоверцы, как вам, надеюсь, известно, народ неспокойный, склонный к бунтам, поэтому им дается побольше всяких вольностей и привилегий. Как правило, когда им кажется, что их вольности ущемляются, они начинают бунтовать.
  -Но ведь все по-прежнему, их привилегии никуда не делись, - с кислой миной сказал канцлер: он прекрасно уловил насмешку в словах генерала.
  -Неужели опять храмы? - мрачно поинтересовался директор Департамента Разведки.
  -Да.
  -Очень хорошо, - воскликнул граф Лацвен, но по его голосу было понятно, что ничего хорошего он в этом не находит.
  Канцлер снова почувствовал себя дураком: он не понимал, о чем говорят эти двое. Да, он канцлерское место занимает только полгода, но это же не повод насмехаться... Но на сей раз Эргесин не стал переспрашивать - если незнание шпионского жаргона еще было простительно для того, кто никогда не занимался этим, то незнание особенностей одной из важнейших провинций империи - нет. Поэтому канцлер промолчал и отметил про себя непонятное, чтобы потом узнать самому, в чем тут дело.
  -Вин генерал, подготовьте мне на завтра подробный отчет об этой проблеме, - попросил Эргесин. Генерал кивнул и продолжил:
  -Кроме того, опять военная молодежь хочет быстро раскрасить кокарды (28) . Все указывает на то, что это желание кем-то старательно подогревается, распускаются слухи и прочее, но вот источник так и не установлен. Мои люди над этим работают.
  -На кого мечи точат на этот раз? - лениво спросил граф Лацвен, покусывая кончик кисточки (29) .
  -На северян, что меня насторожило, сами понимаете, почему, - вздохнул генерал.
  -примите меры, -Это-то канцлер отчасти понял: молодые офицеры хотят войны для карьерного роста. Вот только войны империи сейчас очень не хватает... для полного развала и разброда. -Давно пора навести в армии порядок. Кстати, вин генерал, милорд граф - я бы хотел, чтобы вы подумали над организацией общей службы, которая занималась бы государственной безопасностью, чтобы в нее входили и Палата Тайных дел, и Департамент разведки. И организовать какую-нибудь службу, которая занималась бы внутриармейскими делами такого рода... Скажем, Палата Покоя державы. Кандидатура начальника пока останется под вопросом, а я бы хотел видеть на этом месте герцога Рионнара. У вас нет возражений?
  -Нет, ваша светлость. Есть предложение, - сказал граф Лацвен. -Включите туда же и Розыскную палату. Вообще, милорд, давно пора реорганизовать государственное управление и внести ясность в работу учреждений. Пока трон не занят, а императрица может подписывать соответствующие бумаги, это можно сделать. А там, думается мне, новый император не станет возражать. Но и не будет вмешиваться в сам процесс реорганизации.
  'Уж не метит ли он сам в канцлеры? - нервно подумал Эргесин. -Умен, родовит, к тому же прожженный интриган, вассал Рионнаров... Надо же иметь такую наглость - указывать государственному канцлеру, что ему делать'.
  -Да, благодарю за совет, милорд граф. Я подумывал об этом и сам, - ответил канцлер, старательно скрывая недовольство. Обратился снова к генералу:
  -Вин Кевадраш, все это можно отнести к мелким неприятностям. А какова же та крупная неприятность, о которой вы говорили? Если не считать убийства...
  -Опять про Истинных болтают, - устало сказал генерал, и, увидев непонимание в глазах Эргесина, пояснил:
  -Появились упорные слухи об Истинных наследниках
  Канцлер в первый раз слышал об Истинных наследниках. Секунду-две мучительно думал, признаться ли в этом, или нет, и решился:
  -простите, вин Кевадраш, но я ничего не знаю об этих... как вы их назвали?
  Генерал, человек уже немолодой (более чем - ему на днях исполнилось шестьдесят лет), вздохнул.
  -Ваша светлость, вам простительно не знать, ибо вы занимаете свой пост совсем недавно, а последний раз нас беспокоили подобные вещи тридцать лет назад. Божественный Императорский род, как всем известно, идет от Корбана-Основателя, но до него эти земли были королевством эльфов, Керн-Киннелдор. Так вот, Истинными наследниками называют потомков эльфийского королевского дома.
  -Простите, я что-то не понял. Как могут эльфы... какое влияние на умы могут иметь слухи о каких-то эльфах, якобы претендующих на престол Божественных Императоров? - очень удивился Эргесин. Генерал опять вздохнул.
  -Видите ли, они не эльфы. То есть, где-то далеко во тьме веков там затерялась эльфийская кровь, но сейчас-то они такие же люди, как мы с вами. То есть, если допустить, что эти истинные наследники таки действительно существуют и они те, за кого себя выдают. Их сторонники утверждают, что Истинные наследники ведут свой род от дочери короля Керн-Киннелдора и Корбанвандаттона, который эту самую дочь взял в жёны, а потом развёлся с ней, но сына от неё признал законным. Согласно этой истории, эльфийская принцесса вынуждена была бежать вместе с сыном, потому что после смерти Корбанвандаттона его вторая жена замыслила убить старшего принца, чтобы короновать своего сына. Таким образом, потомки этого полуэльфа считаются истинными наследниками. И слухи о них не в первый раз всплывают на поверхность, в прошлом бывало, что появлялись и сами эти наследники, поднимали мятеж и пытались свергнуть законных императоров. Нынешние слухи упорно твердят о том, что истинный наследник вот-вот появится и воссядет на Бирюзовый трон. Мои люди выловили сплетников, но вот источник этих слухов остался невыясненным... Пытки развязали языки некоторым арестованным, но все они твердят одно - либо сами слышали от других, либо им это сообщал некий монах Крайэса, с которым они общались только в темное время суток, и он никогда не открывал лица. Все места, где происходили встречи с этим монахом, нами проверены и взяты под наблюдение, но монах этот не дурак и никогда не приходит дважды в одно место.
  -Да, ко всему прочему теперь у нас еще и это добавилось... - канцлер устало потер виски. -Когда начали появляться эти слухи?
  -Не так давно - пару месяцев назад.
  -Вин генерал, а вы сами как считаете - могло такое быть в прошлом? - подал голос граф Лацвен. Генерал покачал головой:
  -Не знаю. Почему бы и нет? Если уж наш покойный император в юности взял в конкубины эльфийку, то почему бы Корбану Смелому, гораздо менее щепетильному в подобных вопросах, не поступить так, как он поступил? А простонародью, да даже и мелким дворянам - им что, они не смущаются тем, что истинные наследники где-то там, полторы тысячи лет назад, пошли от эльфийской принцессы. Тысяча с половиной лет - это слишком долгий срок для людей. А народ, сами знаете, очень легко убедить в том, что все его беды - оттого, что на троне сидит 'неправильный' император... Однако, согласитесь, милорды, новая гражданская война нам совсем ни к чему.
  'О боги, да что ж это такое! Только-только от морового поветрия и засухи стали оправляться, как опять напасти...' -подумал с тоской канцлер. Граф Лацвен, завидев, что канцлер загрустил, поспешил со своим отчетом:
  -Вин генерал, у вас все?
  Генерал ответил:
  -Да, в общем, все.
  -Спасибо. Ваша светлость, у меня несколько новостей, и все плохие. Во-первых, сейчас поступили новые сведения о пиратском набеге, - заметив, что канцлер опять не понимает, о чем речь, граф решил пояснить:
  -О том самом набеге, я докладывал недавно. Теперь мы знаем, что это за пираты.
  -Неужто островитяне? - мрачно спросил генерал. Граф кивнул:
  -Они самые.
  -Вы говорите о Тайкель? - осторожно высказал догадку канцлер.
  -Именно. Это организованный рейд, небольшой флот из пяти кораблей без опознавательных знаков, но мы уже знаем, что они с островов Тайкель (30) . Узнали предводителя, а он у них очень интересен.
  На стол лег лист картона, выуженный графом из своей объемистой кожаной папки. Канцлер придвинул к себе, глянул...
  -Эльф? Постойте-ка... Это же новый князь-предводитель (31) Тайкель! Лэссиор Альдарвен, если я не ошибаюсь! Неужели сам пошел в такой опасный поход? Что-то тут не так...
  -В том и дело, что это не Лэссиор. Это его сын, Эрдан Альдарвен. Правды ради, они оба не совсем эльфы, в их жилах есть и примесь людской крови, таких на Севере называют альвами. Эрдан молод, ему лет двадцать или около того.
  -Значит, этот поход - затея его отца. Мальчишка там наверняка только для того, чтобы его представлять. А кто же руководит походом? - удивился генерал.
  Граф Лацвен сладко улыбнулся:
  -Он и руководит. Его действия во время набегов это подтверждают. Вин генерал, вы же знаете, что Альдарвены - это одна из ветвей известного северного клана Аарведдан. Командовать пиратским или военным походом в двадцать лет для юноши-Аарведдан - это в порядке вещей. Может быть и так, что поход - только его собственное предприятие. Точнее, его и его старшего сводного брата, которого тоже заметили на кораблях.
  -Постойте, милорд Лацвен, но ведь Иверик Каледвенский тоже из клана Аарведдан! - наконец-то канцлер перестал чувствовать себя дураком. - Значит, что поход может оказаться и его затеей...
  -Видите, как много кандидатов? - снова улыбнулся Лацвен. - Я и склоняюсь к мысли, что Лэссиор расстарался в интересах всего клана и не без влияния Иверика. Для нас это плохая новость, это значит, что острова теперь держат руку каледвенского герцога. А теперь, милорды, самое главное и самое страшное.
  И граф положил на стол еще две картонки. С одной смотрела на трех государственных мужей юная девушка с овальным лицом, высокими скулами, бровями вразлет, тонким прямым носом, зелеными глазами и каштановыми густыми локонами, очень красивая, а со второй - мужчина средних лет с точно такими же чертами. Они были похожи, как могут быть похожи только близкие родственники.
  -Вот этот, - граф постучал ногтем по мужскому портрету. -Вот этот - истинный наследник, объявившийся сто лет тому назад. Портрет достоверный, рисовался художником-очевидцем. А девушка - Алиена Каледвенская, дочь Иверика. Нет никаких сомнений, что она - потомок этого самого истинного наследника.
  -Так ведь она же умерла! - воскликнул канцлер. Граф кивнул:
  -Умерла. Но нам это неважно. Нам важно другое: явное сходство этих двух людей говорит о том, что они - родственники, причем близкие. Скорее всего, он ее дед. Это первое. Второе - это говорит нам о том, что истинные наследники скрываются в Каледвене, и прячут их там Аарведданы. И третье - покойный император об этом знал, не зря он пытался устроить брак Праддаторила с Алиеной. Значит, был твердо убежден в существовании истинных наследников и в законности их притязаний. Если бы этот союз состоялся и оказался бы плодотворным, то... сами понимаете, милорды, какие можно из всего этого сделать выводы.
  Повисло молчание: милорды переваривали полученные сведения. Граф Лацвен посмеивался про себя: утром, перед Ареной, он передал герцогу Оровану 'лунный пакет', то есть толстую кожаную папку, в которую за неделю собирал копии всех поступающих к нему бумаг, что делал уже в течение года, и передавал в день Луны (32) . Граф давно принял сторону Орована во внутреннем противостоянии Рионнаров и теперь верно служил герцогу, которого хотел бы видеть на месте Эргесина Вальдана...
  Наконец, канцлер сказал:
  -Значит, Праддаторила и Алиену могли убить именно потому, что кому-то было невыгодно соединение двух претендентов на Бирюзовый трон. Значит, есть еще кто-то из этих истинных наследников, и есть еще кто-то среди наших потомков Корбана Смелого.
  -Вы это к чему? - не понял генерал. Граф Лацвен улыбнулся:
  -милорд канцлер хочет сказать, что смерть Алиены - дело рук ее же родичей, а смерть Праддаторила - работа его родичей. И вполне возможно, что и смерть императора - тоже. Согласитесь, милорды, тому же Иверику хотя и выгодны беспорядки в Киннелдилас Атэпалларима, но он слишком расчетлив и осторожен, чтобы связываться с таким ненадежным союзником, как Истинные наследники, и уж подавно он не станет воевать с нами сейчас, когда Каледвен все еще входит в Лэмканта (33) . Хотя Объединенное Королевство и трещит по всем швам, но я уверен, что не Иверик будет тем, кто первым отрежет свой кусок. Он не из тех, кто бросается в омут наугад - обязательно постарается как можно более усилить свои позиции. Значит, ему был выгоден брак дочери с наследным принцем Атэпалларима. А вот кому-нибудь другому из его родни - нет. Тому же Лэссиору союз с нами был бы ни к чему. Тайкель никогда никому не подчинялись, но родственные узы, согласитесь, сильно бы мешали Лэссиору грабить наши корабли. Покойному императору союз был выгоден, он таким образом замирился бы с Ивериком - а только его и можно принимать в расчет в Лэмканта, ибо остальные Эл-лорды пляшут под его дудку, да и проблему истинных наследников тоже можно было бы решить. А вот кому из Божественного рода это было невыгодно...
  -Не Лирданарвану, - канцлер устало вздохнул. -Наоборот. То есть, возможно, смерть Праддаторила ему как раз выгодна. А вот отца убивать он бы не стал - он последний дурак, если это его рук дело. Но я думаю, что он непричастен. Искать надо среди остальных.
  -Извините, милорд, но среди кого? Императрице это тоже ни к чему. Сэнвандаттон? Сомнительно. Остальные не имеют никаких прав...
  И тут у Эргесина мелькнула мысль, которую он тут же поспешил озвучить:
  -Милорды! Милорды, нам во что бы то ни стало надо поймать этого истинного наследника. И заодно тщательно проверить всех членов Божественного рода - не имеет ли кто каких отношений с этими претендентами...
  -Верно, - генерал усмехнулся:
  -Пожалуй, это наиболее вероятная возможность. Мои люди этим уже занимаются.
  -И ваши тоже пусть займутся, милорд Лацвен, - канцлер подписал две распорядительные записки, шлепнул печать. -А теперь, прошу прощения, но я бы хотел отдохнуть. Был тяжелый день.
  Чиновники откланялись и вышли, а канцлер тщательно закрыл все ящики и попрятал все бумаги, и только потом отправился к себе.
  И когда лег в постель, вдруг почувствовал ужас от того, что слишком близко подошел к какой-то запретной и страшной тайне...
  
  
   Глава 5. Огни Аловины.
  Дата: 15 тэлрит, 1659 года К.А., ялатэс, день солнца (седьмой день недели). Первый день после убийства.
  Место: Тэйт-Хайрэн, провинция Хайрэнт.
  
  Орован и его спутник ждали недолго: спустя час после того, как они пришли на полянку, задрожал воздух между двух деревьев, и открылся портал. Под искристой дугой стоял молодой черноволосый мужчина в черном мундире личной стражи (34) .
  -Прошу следовать за мной, милорды, - произнес он. Орован и барон поднялись с камней и вошли под арку портала. На мгновение потемнело в глазах, и - они уже совсем в другом месте: небольшая комната с голыми стенами, без рам на узких окнах. Маг поклонился:
  -Ваше высочество, мой господин ожидает вас, и просил проводить сразу же.
  -Хорошо, - кивнул герцог.
  Маг провел их сначала по пустому коридору, затем через анфиладу явно нежилых комнат и вывел в приемный зал, а оттуда - в еще один коридор и во внутренний двор.
  Барон с интересом оглядывался вокруг. Его удивила скудность обстановки помещений, через которые их провели. А вот дворик оказался уютным и красивым: он был вымощен гладкими, кое-где потрескавшимися от времени плитками, по периметру в огороженных изящными коваными решеточками клумбах росли сиреневые кусты, усыпанные лиловыми, голубыми, белыми, пурпурными и розовыми гроздьями цветов, по стенам вился чуть ли не до самых крыш плющ, а посередине журчал фонтан, сложенный в виде скалы, по которой стекают струи воды. У фонтана спиной ко входу стоял высокий мужчина в черном коротком камзоле, темно-серых штанах и мягких замшевых сапожках. Длинные серебристые волосы, схваченные на затылке в хвост, спускались до пояса.
  Он обернулся на звук шагов:
  -Приветствую, атта-маллора, тебя и твоего спутника, - и склонил голову. Орован ответил таким же легким полупоклоном:
  -И я рад тебя видеть, атта-магора... позволь представить тебе барона Райно Даннавиру, моего друга.
  Граф Хайрэн улыбнулся:
  -Очень приятно. Барон, вы можете называть меня просто винэр Реларо. Не люблю лишних церемоний, тем более между нами, посвященными в общую тайну...
  Даннавиру склонился в почтительном поклоне:
  -Винэр Реларо, для меня - великая честь познакомиться с вами.
  Орован внимательно посмотрел на брата и понял: он не просто уже знает о случившемся, он видел, как это было.
  -Значит, ты там тоже был.
  Реларо кивнул:
  -Я уехал ночью. Но оставим пока этот печальный разговор. Вы оба устали в дороге. Комнаты приготовлены, баня тоже. Вечером, за ужином, поговорим. Майо проведет вас.
  И верно - из тени кустов вышел нескладный юноша в камзоле с гербом графа, склонился перед герцогом:
  -Прошу, милорд, следуйте за мной...
  Орован кивнул, и юноша торопливо пошел по коридору вглубь замка, сосредоточенно глядя под ноги, словно боялся споткнуться. Барон с любопытством смотрел на него, и вдруг понял: 'А ведь и правда, боится споткнуться. Очень боится оплошать. Бедняга, вот уж кому не повезло оруженосцем стать!..'
  Наконец дошли до бани. Предбанник был пуст, если не считать двух широких скамей. Из двери в баню тянуло теплом, и герцог, не в силах больше терпеть, стал раздеваться. Даннавиру последовал его примеру. А оруженосец графа, словно статуя, застыл у входа. Орован несколько раздраженно сказал, обращаясь к нему:
  -Сетил (35) Майо, вы свободны.
  -Но, милорд... ваше высочество... Я должен показать вам ваши покои и...
  -Сетил, я собираюсь в баню и проведу там не меньше часа. Мне не нужно, чтобы вы находились здесь все это время, - раздраженно ответил герцог, думая о том, что в дорожном мешке, завернутая в праздничные одежды, лежит скромная папка из свиной кожи, вчера утром переданная графом Лацвеном. И что видеть эту папку никому лишнему не следует. - Идите и пришлите через час кого-нибудь порасторопнее. И чтобы до того времени сюда никто не смел входить. Понятно?
  Юноша покраснел и выскочил за дверь. Барон зажал рот ладонью, чтобы подавить смешок:
  -Милорд, вы наступили ему на больной палец!
  -Нечего ему тут торчать. Юнец крайне ненадежный и к тому же любопытный... - пробурчал герцог, бросил на лавку пропыленный балахон паломника и принялся стаскивать разбитые сапоги. Барон уже разделся до исподнего и снимал рубашку:
  -Паренек - мечтатель, головой слегка не в этом мире, и, похоже, страшно боится, что его отсюда прогонят. Интересно, за что ваш брат держит его при себе?
  -Думаю, из жалости.
  Райно пожал плечами и проскользнул в парную. Герцог последовал за ним.
  Со времени его последнего посещения замка Тэйт-Хайрэн здесь ничего не изменилось: все те же служители - молчаливая массажистка, грузный лысый банщик-санадриец и цирюльница-эоверка, все те же большие мраморные ванны, бассейн и лежанки, все те же потрескавшиеся от времени плитки пола, все тот же запах можжевельника и лаванды.
  Когда они, облаченные в толстые длинные имо-лэ, снова вышли в предбанник, служители принесли горячее питье, а через несколько минут появился Майо в сопровождении двух слуг со свертками одежды. Паренек поклонился:
  -Милорды, мой господин предлагает вам... э... принять от него... в подарок...
  -Я понял, благодарю, - сжалился над юнцом Орован. -Положите, и ждите за дверью.
  Майо и слуги убрались. Орован и барон допили отвар мяты, развернули свертки. Одежда, присланная для герцога, была взята явно из Реларова гардероба, а для Даннавиру подобрали платье из другого. Как только барон прикоснулся к бархатному черно-зеленому камзолу, сразу же понял - из чьего. И еще кое-что.
  -Милорд, эта одежда принадлежала магу, который нас встретил. Милорд... мне кажется, кажется, что ваш брат и он - кровные родственники.
  -Да? - герцог пожал плечами. - Реларо, мой дорогой Райно, девяносто лет, за это время можно было наплодить целую толпу бастардов. Если он пригрел своего потомка и скрывает его происхождение, что в этом удивительного? Тем более, что...
  Барон внимательно на него посмотрел:
  -Тем более что? Вы не договорили, мой господин.
  Герцог вздрогнул. Провел ладонью по лицу, встал, скинул имо-лэ и стал надевать белье, похрустывающее от свежести.
  -Тем более, мой дорогой Райно, что он помнит, как погибли все наши родичи тогда, восемьдесят лет назад. Наших старших брата и сестру убили у него на глазах. Убили бы и его, если б не Альтаринке, его мать. Я бы на месте Реларо тоже прятал своих детей или внуков и скрывал их происхождение.
  Райно отвел взгляд и принялся одеваться. Ему очень хотелось спросить, не успел ли и Орован обзавестись побочным сыном, но сейчас этого делать не следовало, и Даннавиру промолчал.
  За дверьми предбанника к ним подошел Майо, склонился:
  -Милорды, позвольте показать вам ваши покои.
  Орован кивнул, и Майо пошел по коридору к лестнице наверх.
  Покои герцогу достались те же, что и в прошлые разы, когда он бывал в замке Тэйт-Хайрэн, а Даннавиру отвели две комнаты, примыкающие к герцогским. Бегло окинув взглядом гостиную, герцог обратился к Майо:
  -Сетил Майо, благодарю. Не велел ли мой брат передать мне что-нибудь?
  -Да, ваше высочество, - снова склонился Майо. - Мой господин просит вас присоединиться к нему за ужином. Вас пригласят через два часа.
  -Хорошо. Свободен.
  Майо с почти слышным вздохом облегчения ушел. Даннавиру, снова непонятно почему хихикнув, ушел к себе и упал на мягкую перину. Все-таки за прошедшие сутки он очень устал, и даже неуемное любопытство не смогло помешать сну.
  А герцог наконец достал папку от Лацвена и углубился в чтение.
  Как и было обещано, через два часа, когда за узкими окнами, забранными слюдой в свинцовой оправе, стемнело, в дверь робко постучали. Герцог закрыл папку и откликнулся:
  -Войдите.
  Появился Майо:
  -Ваше высочество, мой господин приглашает вас и барона Даннавиру на ужин.
  -Замечательно.
  Из своих покоев вышел заспанный барон:
  -Что, уже пора?..
  Герцог сунул ему папку, небрежным жестом расправил складки на камзоле и кивнул оруженосцу графа:
  -Мы готовы, сетил Майо.
  -Прошу следовать за мной, милорды, - несколько неуклюже поклонился юноша.
  Даннавиру по пути в трапезную залу с любопытством осматривался: он уже понял, что этот замок весьма своеобразен, в нем сочетаются и роскошь, и уют, и простота, порой даже нарочитая. Коридор, по которому их вел Майо, выглядел более уютным, чем уже виденные. Стены были украшены деревянными темными панелями, пол покрыт керамической разноцветной плиткой. Такого убранства Райно никогда раньше не видел, и решил поначалу, что это свидетельство своеобразных вкусов полуэльфа, но, приглядевшись, заметил, что плитки пола во многих местах изрядно потерты, и понял, что все это осталось от прежних времен, когда в этом замке жили последние графы Хайрэн. 'Странно, почему же Реларо не украсил свой дом, а оставил как было? Ведь у него нет недостатка в средствах, графство Хайрэн входит в число самых богатых земель империи, да и казна к его услугам...' - подумал барон, входя в трапезную залу и отмечая, что и она убрана по старинной моде.
  У раскрытых окон стоял хозяин замка, одетый так же, как и утром. Едва гости вошли в залу, он повернулся. Оруженосец срывающимся голосом объявил:
  -Мой господин, его высочество герцог Рионнар и благородный барон Даннавиру прибыли!
  -Приветствую вас, милорды, - Реларо наклонил голову в церемониальном приветствии, и барон с восхищением отметил, что, несмотря на чрезвычайную редкость появлений графа Хайрэн при дворе, его манеры совершенны: именно таким легким кивком должен приветствовать старший брат младшего, именно такой небрежный, но при этом уважительный жест должен адресоваться титулованному спутнику члена божественного рода. Райно поклонился в ответ со всем изяществом, на которое был способен. И вдруг уловил слабую волну зависти и горечи от Майо. Его бросило в жар: да что ж это такое? Почему этот юноша так переживает из-за своей неуклюжести и неловкости, ведь дело всего-навсего в том, что его просто не учили всему этому с детства?
  Реларо махнул рукой, указывая на кресла вокруг небольшого столика темного дерева:
  -Прошу за стол.
  Майо, видимо, приказано было исчезнуть сразу же после того, как гости сядут, потому что, когда Райно обернулся, чтобы подбодрить паренька хотя бы взглядом, его уже в зале не было.
  Слуги внесли блюда и неслышно удалились. Полуэльф молча разлил по высоким кубкам багряное густое вино. Орован молча же разделил на три части лежащую посередине стола на плетеном подносе лепешку-заккас из меда, пшеничных зерен и тертого корня вейлана (36) . Каждый взял по кусочку. Реларо сказал:
  -Как день переходит в ночь, так и жизнь сменяется смертью. Но наступает новый день, и рождается новая жизнь.
  Орован продолжил:
  -Как вода уходит в землю, так и душа уходит в Сумрачный Дом. Но облака проливают воду на землю снова, и душа возвращается в Поднебесный мир.
  Даннавиру понял, что оба ждут от него концовки формулы Прощания, срывающимся голосом проговорил:
  -Тот, кто уходит, всегда возвращается снова. Мы скорбим, помним и ждем.
  Заккас, как ей и положено, была горькой и сладкой одновременно, зерна хрустели на зубах, от вейлана на глазах выступили слезы. Но выпитое затем вино немного смыло горечь.
  -Где Прадд? - поставив кубок на стол, спросил герцог.
  -Там, где и должен быть наследник, - ответил Реларо, наливая брату вино в опустевший кубок. - Молится в замковой часовне и будет молиться все три дня.
  -Почему три дня, а не три недели? - удивился Орован.
  -Потому что по обычаю положено три дня. Три недели затворничества для всех совершеннолетних принцев были введены четыреста лет назад именно для того, чтобы обезопасить государство от угрозы дворцовых переворотов. Ведь пустующий трон - это большой соблазн... Можно занять его без пролития божественной крови, и так, между прочим, в истории бывало.
  -Да, пожалуй, ты прав. Нам-то ждать три недели не имеет никакого смысла, - согласился герцог.
  Голод взял свое, и все трое принялись за еду. Когда тарелки опустели, появились слуги, быстро сменили блюда и снова исчезли.
  -Теперь можно поговорить и о деле, -Орован придвинул вазочку со сладостями к барону, которого явно до сих пор мучила горечь вейлана, а себе взял только санадрийское вино, настоянное на травах, и добавил:
  -Да. О деле... мрачный нынче Ялатари-Шэн выдался... Я никак не мог подумать, что отец погибнет именно в такой день.
  -Я знал, что это случится скоро, но не предвидел именно на Ялатари-Шэн. Этот день был из ряда опасных, но... впрочем, что теперь говорить об этом, когда Крайэс уже бросил кости (37) ?
  -Атта-магора, мы хоть и ждали этого, но все же убийство отца застало нас врасплох, - герцог отпил добрую треть большого кубка.
  Полуэльф печально улыбнулся:
  -Несмотря на это, ты действовал по заранее обговоренному плану, атта-маллора.
  Орован покачал головой:
  -Мне это далось нелегко. И пришлось поспешить: я ушел из столицы порталом. Жена всем будет говорить, что я тяжело заболел, и никого не принимаю. Она и не пустит никого, уж в этом на нее можно положиться.
  -А зачем спешил? - Реларо откинулся в кресле, оказавшись в тени. Только поблескивало серебряное шитье на камзоле, да глаза отсвечивали слишком ярко.
  -Меня слишком ошеломила неимоверная наглость, с которой было совершено убийство. Понимаешь, я ведь сразу подумал, что это Лирдар все устроил, и по-настоящему испугался...
  -Того, что Рионнары начнут резать друг друга, да? - тихо спросил полуэльф. Орован кивнул, снова глотнул вина и продолжил:
  -Это только потом я сообразил, что Лирдар ни при чем, больше того, он сам перепугался не меньше. А то и больше. А его, похоже, просто подставили, причем довольно грубо... Он ведь заходил ко мне в ложу перед тем, как убийцу вывели на арену, и хвастал, что придумал способ, как заставить эльфа драться на потеху зрителям, да еще намекал, что эльфийку Агрион отцу подарил по его указанию. Да и Райно его прочувствовал...
  Полуэльф подался вперед:
  -Барон, вы - атэлиер?
  Даннавиру кивнул.
  -Не покажете ли мне, что вы тогда ощущали и видели?
  -Винэр Реларо, но я не умею!
  Реларо протянул к нему руку ладонью вверх:
  -Ничего, это не сложно. Положите свою ладонь на мою, расслабьтесь и вспоминайте вчерашний день с того момента, как Лирданарван вошел в ложу, и вплоть до убийства.
  Барон взглянул на полуэльфа. Точеное лицо, сияющие глаза... бесстрастная маска, но под ней - сочувствие.
  'Почему сочувствие?' - удивился Райно, но ничего не спросил, сделал, как велели.
  Прикосновение словно обожгло, он попытался отдернуть руку, но Реларо сжал пальцы:
  -Потерпите, скоро наши силы придут в равновесие.
  Действительно, жар сменился приятным теплом, похожим на то, что в зимний вечер исходит от камина, заслоненного экраном. Райно откинулся в кресле, закрыл глаза, расслабился и стал вспоминать то, что чувствовал тогда.
  И снова пережил все это, как будто вернулся в тот день и час. Опять боль скрутила его, вышибла холодный пот и наполнила ощутимой тяжестью голову...
  Орован с тревогой наблюдал за тем, что атэлиеры называют 'сопричастностью'. Реларо ощущал то же, что Райно переживал во второй раз, его лицо кривилось той же болью...
  И закончилась 'сопричастность' тем же, что случилось с Райно тогда: барон вскрикнул и обмяк в кресле, словно тряпичная кукла. Реларо оказался сильнее: он только побледнел и дышал тяжело. Герцог бросился к Даннавиру, потряс его за плечи:
  -Райно! Райно, все позади...
  Реларо дрожащей рукой наполнил кубок барона:
  -Сейчас опомнится... -увидел, что юноша очнулся, придвинул кубок:
  -Выпейте до дна, Райно.
  Барон, придерживая кубок двумя руками, медленно пил, а Орован с тревогой вглядывался в его лицо. Тогда, на Арене, ему на миг показалось, что Даннавиру умер... сейчас юноша быстрее отходил - видимо, пройти через то же самое во второй раз было легче.
  Действительно, Райно быстро отошел, перестал дрожать, только бледность осталась. Граф, глядя на него, покачал головой:
  -Прошу прощения, Райно, я не учел вашей неопытности в этом.
  -Что вы, винэр Реларо, не стоит. Я... хотел бы просить вас научить меня пользоваться моим даром лучше...
  -Не могу отказать вам после того, что вы испытали, - Реларо улыбнулся:
  -Завтра, если желаете, мы можем уделить вашему обучению два-три часа, но сейчас вам лучше было бы отдохнуть и выспаться.
  И он позвонил в бронзовый колокольчик. Появился нескладный Майо, и полуэльф велел ему отвести барона в его покои и проследить, чтобы о нем хорошо позаботились.
  Райно принял это с благодарностью: он чувствовал, что лечь в постель - это лучшее, что можно сделать сейчас.
  Когда закрылась за молодыми людьми дверь, герцог несколько недовольно спросил:
  -Ты отправил его спать потому, что ему не следовало бы слышать, о чем мы будем говорить, или потому, что ему это нужно?
  Граф улыбнулся невесело:
  -Отчасти первое, но все же больше руководствовался вторым соображением. Ему действительно нужно отдохнуть. Сопричастность, да еще для непривычного к ней - это очень... тяжко.
  Он снова откинулся на спинку кресла.
  -Барон слишком юн и неопытен, но все-таки очень, очень хорош. Он сразу определил главное: эльф на арене осознавал, что делает, но при этом не скрывал своих чувств. Отличный ход, ведь на его месте любой бы испытывал то же самое. И момент убийства... Райно поймал его состояние: эльф выплеснул всю ярость и ненависть, это были естественные чувства, а под ними скрывалась пустота. И вот ее и надо было замаскировать. Просто барон не понял, что это значит, а я уже с таким сталкивался однажды...
  Его голос затих, а сам Реларо как-то даже съежился в кресле. Орован наполнил кубки, придвинул один к нему:
  -Я не совсем понимаю, атта-магора. Я... все время думал, кому это выгодно, кто мог это устроить... Лирдара отмел именно потому, что он ко мне заходил перед боем, и вел себя как обычно, Райно это подтвердил своими ощущениями. А потом, в отцовской ложе... я сначала решил, что Лирдар притворяется скорбящим, но потом понял, что на самом деле он перепуган до умопомрачения, расстроен и разгневан, и потому это не его рук дело. Он ведь испугался именно того, что его обвинят в покушении, тогда как это сделал кто-то другой. Отсюда и гнев. Однако кроме Лирдара есть еще много кандидатов. А ты говоришь, что с этим эльфом что-то неправильно. Что ты увидел?
  Реларо тихо ответил:
  -То, что подтвердило мои опасения. К нему применили сегрен-шат.
  Орован передернул плечами. Сегрен-шат!
  -Но ведь это дозволено только... только Пятой канцелярии (38) ! -воскликнул он. -Ты точно уверен в этом? Это же значит, что... да ты и сам понимаешь, что это значит.
  Полуэльф кивнул:
  -Я уверен. А кто это сделал... раздумывать нечего: либо кто-то из Пятой канцелярии, либо тот, кто поставил на кон все, в том числе и собственную жизнь ради достижения цели. И в том, и в другом случае эти люди были исполнителями, руководил кто-то очень высокопоставленный.
  От этой мысли у герцога прямо желудок сжался. Он коротко вдохнул, сказал:
  -Это было бы очень... нехорошо. Но мой помощник, будь уверен, уже посадил в карцеры всех, кто только мог быть причастным к боям на Арене, и допрашивает их. Такие вещи ведь делаются через кого-то. И как бы этот... высокий чин ни старался, наверняка он оставил следы. А что касается сегрен-шат... это могли сделать и за границей, например, в Каледвене или Керн-Кар. Этот вариант я бы тоже рассмотрел.
  -Верно, -Реларо позвонил в колокольчик и приказал принести горячей воды и свежезаваренного шэса (39) . Пока слуги уносили пустую посуду и приносили шэс, Орован пил вино и осмысливал полученные сведения: 'Сегрен-шат. Такое я даже предположить не мог. А ведь это же лежит на поверхности, ведь если Пятая канцелярия имеет разрешение использовать сегрен-шат, то почему бы тайным службам Каледвена и Керн-Кар не иметь такого же разрешения, хоть сегрен-шат запрещен и в этих странах?.. Это, кстати, многое разъясняет - в частности, почему же никто так и не понял, что происходит на арене, не заподозрил ничего...'
  Наконец слуги ушли, и Орован спросил:
  -Ты тоже был на празднике. Почему не ощутил того же, что и Даннавиру?
  -Я не атэлиер, - покачал головой Реларо. - Я унаследовал от матери способность к этиндис-сатлан, а это все-таки не то, что чистая атэ-лан (40) . Я могу пользоваться приемами атэ-лан, как ты сам только что видел, но вот чувствовать других так, как настоящий сильный атэлиер - нет, только если специально не войду в состояние 'слушания'. Обычно я замечаю отголоски мыслей, настроений, но так, как, скажем, ты - перешептывания людей, когда они думают, что, раз ты стоишь к ним спиной, то не слышишь их. Тогда, на арене, я поймал отголосок ярости этого эльфа, вошел в 'слушание', но было уже поздно. А барон находился в 'слушании' с того момента, как прощупывал Лирдара, если не раньше, ведь для атэлиера это естественное состояние, ему, скорее, наоборот, нужно выходить из 'слушания', а не входить в него. Хорошо, что ты взял его с собой.
  Герцог развязал папку, задумчиво посмотрел на лежащий верхним лист...
  -Почитай, - и он положил перед братом краткое содержание папки.
  Реларо пробежал глазами ровные строчки скорописи и сказал:
  -Из всего этого нас - именно нас с тобой - должны беспокоить больше всего Истинные наследники и пираты. Я чувствую, что это самое важное. Они связаны в один узел.
  -Тогда посмотри и на это, - герцог вынул копии портретов и сопроводительную записку графа Лацвена.
  Полуэльф придвинул к себе портрет пиратского предводителя и с интересом стал рассматривать его. Герцог не спешил с вопросами - понял, что брат задействовал этиндис-сатлан, и пытается узнать что-нибудь больше того, чем написано в записке.
  -Очень любопытно, атта-маллора, - наконец сказал Реларо. Откинулся в кресле, наполнил чашку свежим шэсом, отпил немного и добавил:
  -Это действительно Эрдан Альдарвен из клана Аарведдан, ему двадцать один год. И он на самом деле командует этим походом. Это очень... как бы тебе сказать... Это значимая личность для нас и нашего дела.
  -Но почему? Как может пират, пусть даже из Аарведдан, оказаться замешанным в убийстве отца? - удивился герцог. Брат не ответил сразу, и Орован, пользуясь паузой, наполнил и свою чашку.
  -В убийстве - нет. В заговоре - да. Причем его могли ввести в это дело без его ведома... Что ты знаешь об Аарведдан?
  -Стыдно признаться, немного, - Орован покачал чашку, глядя, как листики на дне складываются в прихотливые узоры. -Только то, что половина знати Лэмканта принадлежит к различным ветвям этого клана, и что у них есть какая-то особая семейная то ли магия, то ли атэ-лан.
  Граф взял из вазочки засахаренную грушку, покрутил за хвостик, бросил в рот. Видно, вейлан ему тоже досаждал до сих пор.
  -Это неспроста. Аарведдан - очень влиятельный клан, но их влияние и власть проистекают не из богатств или титулов, точнее, не только из них. Даже простой член этого клана подчас имеет больше власти, чем какой-нибудь князь в Лэмканта.
  -Почему, Реларо?
  -Я рассказал тебе об эльфийской крови в императорской семье. О том, откуда она пришла в божественный род впервые - ты помнишь?
  -Конечно. От дочери последнего эльфийского короля этих земель.
  -Вот именно. Люди об этом забыли, но эльфы - нет, - Реларо беззвучно поставил опустевшую чашку на блюдце, откинулся в кресле и стал смотреть в окно. Герцог тоже взглянул туда: на темных склонах гор сверкала россыпь огней... Странно, в прошлые приезды такого не было.
   Полуэльф продолжил:
  -Помнят и признают нас наследниками своего последнего короля. С оговорками и настороженностью, конечно, из-за дурных законов, изданных в последние двести лет. Так вот Аарведдан тоже имеют подобное происхождение. Этот клан составляют смешанные потомки эльфийских и людских вождей, и принадлежность к нему ценится выше, чем титулы и богатство. Если бы они захотели, могли бы создать собственную империю...
  -Иверик тоже Аарведдан, - проговорил Орован. - Но внешность у него вполне человеческая. А Эрдан выглядит как настоящий эльф.
  -Я тоже так выгляжу, - усмехнулся Реларо. - У них все как у нас, только Аарведдан никогда не резали друг друга, как то случалось, хоть и редко, среди представителей божественного рода. И эльфийской крови в них гораздо больше. Иверик, например, имеет одну четвертую, но, по правде говоря, на Севере количество той или иной крови никого не волнует - там на это смотрят проще, к тому же чистокровных людей там давно уже нет, да и чистокровных эльфов не так уж много. Аарведдан объединяют в себе лучшие качества двух рас, оттого среди них очень много магов и атэлиеров, и многие в той или иной мере владеют этиндис-сатлан, своеобразным, конечно, но это и есть та самая их семейная способность, о которой ты слышал. Лэссиор, отец Эрдана, один из лучших, да еще и входит в число лордов клана, как и Иверик. Теперь понимаешь, какая власть в их руках?
  -Да уж. Тогда вовсе не удивительно, что двадцатилетний юнец командует морским походом. Несомненно, он хорошо владеет семейным даром, образован и обучен военному делу, а недостаток опыта легко восполнить хорошими помощниками. К тому же наверняка под видом пиратского рейда он выполняет какое-то очень важное поручение... знать бы, какое. Соглашусь с выводами графа Лацвена: предприятие это было задумано и осуществлено с одобрения Иверика. Если не по его прямому указанию. А раз так, значит, корни нашего несчастья надо искать там, на Севере... Но я бы искал и здесь. Вот, полюбуйся теперь на это.
  Герцог показал брату портреты Алиены и предыдущего Истинного наследника. Полуэльф сложил руки перед собой в замок:
  -Ты прав. Кому-то здесь очень это выгодно. Тем более, что мне стало известно кое-что весьма любопытное. Мой человек, некий весьма уважаемый купец, которому я щедро плачу за настороженные уши и острые глаза, недавно приехал из Эстамара (41) , где побывал на большом празднике: герцог представлял народу своего наследника. Надо тебе сказать, что в Каледвене, поскольку там правит клан Аарведдан, наследник герцога - не всегда его сын. Это может быть любой из Аарведдан, выбранный по каким-то соображениям лордами клана. Обычно выбирают из числа ближайших родственников герцогской семьи. В этот раз им оказался племянник герцога, сын его сестры. Но нас интересует не племянник, ему всего-то год, а то и меньше, а некая дама, поднесшая ребенка к благословлению атхэйранне (42) . Мой человек узнал в ней покойную Алиену и очень удивился. Но ошибки быть не могло: он раньше несколько раз видел дочь герцога и хорошо знал, как она выглядит.
  -Странно. Иверик же официально объявил о смерти дочери, - Орован почувствовал, что начинает запутываться. Граф кивнул:
  -Да. Меня это тоже насторожило, я стал искать и разузнавать... история выплыла крайне неприглядная и странная, а в свете того, что ты мне сообщил - тем более. Как ты знаешь, Алиена была единственным ребенком Иверика, несмотря на то, что женат он был трижды. Мать Алиены - тоже Аарведдан, из самой захудалой семьи клана, живущей где-то в глуши. Но, что интересно, мать была сильным атэлиером, и ее способности, по всей видимости, передались дочери. Когда Алиена узнала, что отец решил ответить согласием на предложение императора выдать ее за Прадда, она сбежала с неким гвардейцем. Ее поймали, гвардейца убили при этом. Однако парень времени не терял, и Алиена оказалась беременной.
  -Понятно, почему герцог стал вилять и уклоняться от однозначного ответа на отцовское предложение, - Орован допил шэс и позвонил в колокольчик. Снова появился слуга, заменил заварник и кувшин. Полуэльф тоже налил себе отвара, и ответил:
  -Да. Не мог же он сказать правду. Пришлось выкручиваться, говорить, что дочь больна. Но, видимо, боги Эль-Син, как и Триада, не любят подобного вранья, и Алиена действительно заболела и повредилась рассудком. Иверик выдал ее ребенка за своего племянника, а потом объявил о ее смерти. На самом деле над Алиеной провели обряд возрождения Эль-Син - то есть сначала устроили похороны, а потом нарекли новым именем, Эльге. Неизвестно, действительно ли она сошла с ума, или это было временное помрачение, но теперь она достаточно вменяема, живет в Эстамаре, в герцогском замке, ее велено называть 'племянницей герцога', и на публике она почти не появляется.
  -Однако твой человек ее увидел и узнал, - Орован сразу понял, что это все может означать, и ему это очень не понравилось. - Значит, мог узнать и кое-кто другой. Не исключаю, что Иверик специально подстроил так, чтобы нужные люди ее увидели.
  -Вполне возможно. К тому же Алиена-Эльге и правда внучка того самого Истинного наследника, который сто лет назад развязал гражданскую войну.
  -Кстати, а эти истинные наследники - действительно истинные? И наследники ли они вообще?
  -Истинные наследники - это мы, - улыбнулся Реларо. - У Корбана родился от эльфийки только один сын, наш предок. А эти претенденты ведут род от младшей дочери Корбана. Так что их притязания незаконны, точнее, они были бы законны, если бы наша линия прервалась. Но она не прерывалась, хотя несколько раз и была близка к этому.
  -Это можно подтвердить документально?
  -Это можно подтвердить и документально, и свидетельством очевидцев, - заверил его Реларо, встал и подошел к окну. Поманил его рукой.
  Орован покинул кресло и приблизился. Огни на склонах гор сверкали, казалось, еще ярче, чем час назад, когда он впервые на них обратил внимание.
  -Видишь эти огни?
  -Да. Что это?
  -Лотаривада была священным местом задолго до того, как сюда пришли люди, и называлась она тогда иначе - Аэлдалэн. Эльфы пришли сюда зажечь костры Аловины (43) , потому что для них здесь по-прежнему Аэлдалэн. Завтра они покинут Лотариваду, вернутся в резервации, но сегодня можно пойти к ним и поговорить, если хочешь. Они примут нас, потому что мы - потомки последнего короля, и наш род владеет этой землей по праву (44) . Среди них до сих пор живы те, кто помнит, как все случилось.
  Побывать среди эльфов! Орован даже представить не мог, что когда-нибудь ему предложат такое, и в первое мгновение замешкался. Осторожность взяла верх:
  -Было бы интересно. Но разве они смогут нам помочь в нашем деле?
  Реларо загадочно улыбнулся:
  -О да, не сомневайся.
  -Раз так, то идем.
  ***
  Через полчаса им приготовили лошадей, и два сводных брата отправились к самому большому скоплению огней. Дорога, довольно широкая, поднималась по пологому склону горы, лес густел, но темнее не становилось: слишком ярко светила луна. Реларо молчал, но ехал уверенно, и Орован понял, что брат знает дорогу и наверняка бывал здесь прежде.
  Видимо, полуэльф уловил его мысли, потому что тихо сказал:
  -Я облазил здешние горы сверху донизу... но ты прав. Я бывал на священных полянах, когда туда приходили эльфы. Скоро мы прибудем на место.
  -Как мне себя вести с ними? - спросил герцог.
  -Как со своими вассалами, ведь ты - потомок последнего короля. Для них ты не просто человек... А вот мы и прибыли.
  Впереди, за зарослями можжевельника и туи, сверкал яркий костер, оттуда доносилось тихое, мелодичное пение. Реларо направил коня на узкую тропинку между можжевеловыми кустами, и Орован последовал за ним.
  Кони ступили на край поляны, где вокруг большого костра сидели паломники-эльфы в ярких плащах, с венками на головах, пели и передавали друг другу мехи с вином и медом. Реларо спешился, герцог тоже. Пение затихло, все повернулись к ним.
  Орован с интересом рассматривал эльфов, искоса поглядывая на Реларо. Тот поднял руку в приветственном жесте, эльфы поднялись и поклонились ему. Вперед выступил высокий мужчина в венке из листьев на светлых волосах, поклонился:
  -Мы счастливы приветствовать вас, сонэрэас виорре (45) !
  Реларо ответил легким, но почтительным поклоном:
  -Мы искренне рады видеть вас, иллаэр синэс (46) . Позвольте нам присоединиться к празднику?
  Эльф ответил, указывая на вышитые подушки у костра, которые две девушки откуда-то принесли:
  -Разве мы можем не дозволить этого сонэрэас виорре? Садитесь к огню.
  Братья сели, и им тут же поднесли по серебряному кубку с вином. Орован принял чеканное серебро из рук тоненькой, как тростинка, черноволосой эльфийки, взглянул в ее огромные синие глаза... и едва заставил себя отвести взгляд. Отпил вина и вернул ей кубок. Девушка с поклоном его приняла и исчезла среди теней за костром. Эльф, который их встретил, видимо, считался здесь главным, потому что поклонился им, сел рядом и представился:
  -Мое имя - Селлайтэн. Тебя, сонэрэа виорре Реларьен, я знаю, но кто ты? - обратился он к Оровану
  Герцог ответил:
  -Винэр Селлайтэн, я - Орован Рионнар.
  Эльф кивнул:
  -Слышал о тебе. Что привело тебя к нам, сонэрэа виорре?
  Орован решительно сказал:
  -Смерть отца.
  Селлайтэн опустил голову. Снял венок и принялся вертеть его в руках, сминая листья. Герцог молчал, ожидая ответа, Реларо смотрел в огонь.
  Наконец, эльф проговорил:
  -Мы знаем, как это случилось. Но мы, наша мэльваэрра (47) , непричастны. Убийца - не наш. Я могу поручиться за каждого из нас головой.
  -Я верю вам, - Орован постарался сказать это как можно мягче. -Но, возможно, кто-нибудь из вас знает что-нибудь, что могло бы нам помочь найти виновного?
  Он заметил, что другие эльфы собрались на противоположной стороне костра, сидят тихо и, судя по всему, напряженно прислушиваются к разговору.
  -Ведь даже незначительная на первый взгляд мелочь может оказаться очень важной.
  -Сонэрэа виорре Орован, мы все опечалены смертью сонэрэа виорре Фервандаттона, и если бы мы знали, кто виноват, мы бы покарали его, как посягнувшего на священную кровь. Но убийца был не наш, и мы не знаем ничего, - с грустью в голосе сказал Селлайтэн. Вдруг Реларо прошептал:
  -Не опасайся, винэр. Я даю руку за своего брата. Ты можешь говорить с ним так же, как говоришь со мной.
  Селлайтэн вздрогнул. Бросил измятый венок в костер, махнул рукой. Давешняя девушка принесла ему подбитый волчьим мехом ярко-голубой плащ и набросила на плечи. Блеснула застежка, и Орован на мгновенье даже зажмурился: ему показалось, что это - знак божественного рода, такой же, как он сам носил на торжественных одеждах. Но нет: застежка была просто похожей, на ней так же, как и на знаке, сияла опаловая звезда и зеленели листочки плюща, но расположены они были иначе и выглядели по-другому. Эльф коснулся застежки, поднял голову и посмотрел Оровану прямо в глаза:
  -Хорошо. Я - предводитель этой мэльваэрры, но это - сейчас. А когда-то давно я был одним из Высоких Лордов (48) Керн-Киннелдор, братом последней королевы этой земли. Когда пришли лотари, мы сражались долго, но людей было слишком много. И тогда Высокие Лорды обратились за советом к... провидице. Она предсказала наше поражение в этой войне, и гибель, если мы не заключим с людьми договор, пусть даже на самых невыгодных условиях. Мы прислушались к ней, и поступили так, как она советовала: после падения Киннелдора (49) признали победу Корбана, заключили договор о том, что отдаем ему власть над этой землей, если он возьмет в жены дочь павшего короля и завещает потомкам сохранять линию прямых наследников и никогда не допускать, чтобы трон оставался пустым. Корбан согласился. Больше того, из уважения к нам он короновал Рутэалинке императрицей и дал нам право выбрать земли в пределах империи, где мы хотели бы поселиться, с условием, чтобы рядом не было человеческих поселений, а земли были труднодоступными.
  -А почему вы не покинули Атэпалларима? - спросил Орован, воспользовавшись тем, что эльф замолк, переводя дух. Только сейчас герцог заметил, что он, несмотря на красоту и внешнюю молодость, очень стар: глаза выдавали возраст. Наверняка ему было немало лет уже тогда, когда случилось то, о чем он говорил.
  -Не смогли. Ведь это наша родина, наша земля. Пока ею правит тот, в ком течет кровь королей, она остается нашей... даже если нас гонят и притесняют. Многие уходят, но многие и остаются.
  Герцог опустил голову:
  -Я... не могу дать твердого слова, но обещаю сделать все, что в моих силах, чтобы притеснения прекратились. Но вернемся к вашему рассказу, винэр. Вы ведь хотели что-то рассказать мне, верно?
  -Верно, - кивнул эльфийский лорд. - это была предыстория, чтобы вы знали, что отличает нас, живущих здесь издавна, от эльфов других земель, присоединенных недавно, например, Карадди. Мы признаем власть сонэрэас виорре, и для нас немыслимо поднять руку на потомка Рутэалинке. За них же мы не можем поручиться. Многие в Карадди происходят из наших мэльваэрр, но есть там и диллаэр, а они не признают никого, кроме своих предводителей. Убийца был, скорее всего, из диллаэр.
  -Диллаэр? - Орован впервые слышал такое название эльфов.
  -Лесные эльфы, - пояснил Селлайтэн. -Как выглядел убийца?
  -Высокий, выше меня, - вместо Орована ответил Реларо. - Бледная кожа, только лицо и руки золотистые от загара. На правом плече - татуировка, вьюнок с тремя цветками. Цветки - один желтый, два зеленых. Волосы у него были темно-русые, длинные, распущенные, на висках заплетены в косы, украшенные бусинами, красными и синими. И два браслета на руках, кожаные с такими же бусинами на завязках. Полосатый сине-красный пояс. По виду дилларо.
  -Тот, кто выставил его на арену, сказал, что эльф был пленен в лесах Карадди, - добавил герцог, слегка удивленный: он сам таких подробностей, как татуировка, в облике эльфа не заметил. Впрочем, если Реларо сидел в своей ложе или в ложе Даларанты, то ему должно было быть видно лучше: они находились рядом с императорской.
  Селлайтэн задумался.
  -Очень странно, -задумчиво проговорил эльфийский лорд. - Красный и синий - цвета клана Аддирэн из Карадди, но Три вьюнка, желтый и зеленый - знак диллаэрского клана Хэннадэн, и они живут не в Карадди, а в Морра-эд-Дхийя. В Каледвене.
  Стало тихо: слишком поразило обоих братьев то, что сказал бывший эльфийский лорд. Наконец, Орован спросил:
  -Винэр, эти знаки кланов... многие ли знают о них?
  -Эльфы, особенно диллаэр, не любят посвящать чужих в свои тайны и обычаи, - покачал головой Селлайтэн. - И клановые знаки на теле носят не все, только сэйдаэр (50) . Не думаю, что многие знают, о чем говорят эти знаки. Мне известны клановые знаки эльфов Арн-Эла только потому, что я сам вхожу в число сэйдаэр высокого ранга. В Каледвене некому, кроме самих сэйдаэр, знать об этом. Цвета кланов, одежда, прически, вышивка, наконец - другое дело, это на виду, и известно каждому, кто имел дело с диллаэр. Но знак кому попало не покажут, и уж тем более не расскажут о его смысле. Если бы убийца действительно был из Аддирэн, то знак на его плече был бы другим и содержал бы клановые цвета.
  -Благодарю за разговор, - поклонился Реларо, и Орован за ним. Эльф поклонился в ответ:
  -Не стоит, сонэрэас виорре. Если возникнет нужда, вы всегда можете приехать в Файлоэт (51) и поговорить со мной. А теперь - прошу меня простить, но нам нужно собираться. Ночь кончается, а нам предстоит дорога.
  ***
  Обратный путь показался Оровану короче - может, потому, что он погрузился в размышления... Когда они вернулись в замок, Реларо, молчавший всю дорогу, со смешком воскликнул:
  -Есть над чем подумать, верно?
  -Да, - Орован устало потер лоб ладонью. - Я думаю, что убийца не обязательно каледвенец. Если ты говоришь, что к нему применяли сегрен-шат, то он может быть и из Карадди. Заговорщики решили выдать его за вождя - кстати, интересно, зачем? - и сделали ему татуировку, виденную ими однажды на плече какого-нибудь из эльфийских вождей. Им неоткуда было знать, какие знаки у каких кланов, просто изобразили что-то похожее. Тогда устроителями убийства могут быть и каледвенцы.
  -Понимаю, - согласно кивнул Реларо. - И они не эльфы, иначе не стали бы рисовать ему каледвенскую татуировку, придумали бы что-нибудь не существующее, ведь люди не разбираются в этом.
  -Вот именно. А если он - каледвенец, а его обрядили в караддийские тряпки?
  Реларо пожал плечами:
  -Тогда заговорщики - наши.
  -А еще я думаю так: если заговорщики - наши, то они могли осознанно изобразить на эльфе каледвенский знак - если эльф не каледвенский, а действительно из Карадди. Мне кажется, эта версия даже более вероятна. Естественное желание обезопасить себя и подставить врага. Но может быть и так, что я не прав и тут...
  Полуэльф махнул рукой:
  -Может быть и так. Завтра... - он посмотрел на светлеющее на востоке небо. - Нет, сегодня мы еще будем думать об этом. А пока надо отдохнуть. Думаю, ты устал не меньше, чем я.
  -Да, спать очень хочется, - признался герцог. -Ты прав, на свежую голову думается лучше, посему продолжим днем.
  И братья разошлись по своим покоям.
  
  
  Глава 6. Паутина забот
  Дата: 15 тэлрит, 1659 года К.А., ялатэс, день солнца (седьмой день недели). Первый день после убийства.
  Место: Киннелдар.
  
  
  На следующий день после так печально завершившегося праздника канцлер проснулся на рассвете. Окно его спальни выходило на восток, и из него был виден золотой шпиль Главного Храма, горящий сейчас под первыми лучами солнца. Эргесин торопливо пробормотал утреннюю молитву и выбрался из постели. Накинул имо-лэ, стал искать брошенные где-то вечером домашние шлепанцы. Жена, не любительница рано вставать, пробормотала сквозь сон:
  -Куда это ты собрался с утра?
  -У меня много дел. Если ты забыла, вчера императора убили, - ядовито ответил он. Жена потянулась под одеялом, и сказала уже менее сонно:
  -Да, такое случается не каждый день. Мне сказать дяде Шаддаро, чтоб замолвил за тебя словечко?
  Эргесин замер со шлепанцем в руке (тот как раз обнаружился под ночным столиком).
  -Ты что имеешь в виду, Ноллис? - настороженно спросил он. Жена села на постели, потянулась:
  -Да уж то, что ты и подумал. Не знаю, как тебе, а мне неохота отправляться в Вальданэ (52) и сидеть там до конца своих дней. Так мне с дядей говорить или нет?
  Канцлер обулся, запахнул имо-лэ, туго повязал пояс:
  -Как хочешь... Кстати, а пригласи-ка его к нам сегодня на ужин. Мне и самому с ним надо кое о чем поговорить.
  -О чем? - супруга наконец соизволила вылезть из кровати и стала одеваться.
  -О деле... впрочем, неважно. Пригласи, не забудь.
  Супруга пожала плечами, но ничего не ответила. Эргесин вышел из спальни и направился к себе в кабинет - покои государственного канцлера находились во дворце, в 'канцлерском' флигеле. Надо сказать, что во дворце собственные покои были не только у каждого члена императорской семьи и у придворных, но и у главных государственных чиновников - канцлера и глав палат и департаментов. Сам же дворец был огромным лабиринтом зданий, соединенных различными переходами - подземными, наземными и надземными. Однако на деле мало кто из чиновников (да и из принцев-бастардов) пользовался положенными по статусу покоями и жил во дворце. Эргесин поселился здесь по просьбе сестры, и был не слишком доволен. Дома все-таки лучше. Но сейчас оценил удобство: кабинет близко, можно с утра поработать и подумать.
  Эргесин сел за стол, достал бумаги... но вместо того, чтобы разобрать их, он задумался об убийстве императора. Вспоминал вчерашний день, пытаясь найти хоть что-нибудь, что могло бы хоть как-то прояснить... Что-то не давало ему покоя.
  И вспомнил о странной просьбе Орована и Даларанты - не объявлять Праддаторила мертвым так долго, сколь это возможно.
  Почему два таких разных, питающих взаимную неприязнь человека просили об одном и том же? Не потому ли, что они оба втянуты в одну интригу, и...
  Канцлер придвинул к себе лист бумаги, взял карандаш и написал: 'Орован и Даларанта просят не объявлять Праддаторила мертвым'. Что из этого следует? Граф Вальдан хорошо знал историю и обычаи, и сразу нашел ответ: 'если наследник объявлен мертвым, то должны быть совершены погребальные обряды и прочее. Однако если он жив, а обряды были совершены, то над ним проводится ритуал второго рождения и дается другое имя. А значит, он становится младшим сыном своего отца, рожденным в тот день, когда был проведен ритуал'.
  Вот оно что. Таким образом Прадд потеряет первенство в очереди на престол. Значит, он жив. Канцлер записал: 'Праддаторил жив, его прячут'.
  Порвал бумажку на мелкие клочки, бросил на жаровню (по утрам еще было прохладно, и слуги немного подогревали кабинет по его приказу). Если так - а судя по всему, это так (иначе Орован бы не просил о том, о чем просил), - то получается, что герцог Рионнар знал о предстоящем покушении. Мог он организовать убийство императора и заодно подставить Лирдара, чтобы вывести его из игры?
  От этой мысли у канцлера замерло сердце.
  Мог ли Орован устроить убийство отца?
  Канцлер вскочил и нервно заходил по кабинету. Мог Орован или не мог?.. Эргесин слонялся к мысли, что не мог, но... уж очень все складывалось удачно для него в таком случае...
  Но ведь Даларанта тоже просила о том же! Могла ли она вступить в сговор с Рионнаром, чтобы убить отца? Нет, уж это точно нет! Но, тем не менее, она знала, что Прадд жив, иначе бы не просила. Но почему она все-таки просила, при всей ее нелюбви к семье Рионнаров? Из чувства справедливости? Вряд ли. Скорее всего, и она, и Орован, и, возможно, Келло, знали о каком-то заговоре, целью которого было убийство Праддаторила. Знали, но раскрыть его не смогли до конца, и предпочли убрать наследника из-под удара. И вероятнее всего, что император об этом тоже знал. Фервандаттон любил своих старших детей и прислушивался к их мнению, может быть, он сам велел им укрыть Прадда? Если так, то убийцы и заговорщики наверняка связаны с внешними врагами...
  Но почему тогда убили самого Фервандаттона? Неужели это и правда Лирдар потерял голову от близости власти? Нет, сомнительно, он слишком умен для этого. Возможно, те самые заговорщики, поняв, что Прадда им не достать, и зная, что он жив, нанесли удар по императору, чтобы посеять смуту и неразбериху? Да, очень возможно.
  Тогда Орован должен сейчас не молиться и страдать от сердечного расстройства, а рыть землю, процеживать воду и просеивать песок в поисках убийц... И все-таки, как же Даларанту занесло в сговор с ним? Неужели император приказал ей?
  Ладно, это можно попробовать разузнать и потом. Сейчас главное - разобраться с тем, что здесь, в столице, происходит, да и в государстве тоже. Да, через три недели в этом кабинете будет сидеть кто-то из Рионнаров, не исключено, что сам Орован, но это же не значит, что граф Вальдан может прохлаждаться и ничего не делать? Нельзя же потерять лицо, сдав своему преемнику государство, погруженное в смуту и хаос... и потом, если удастся разобраться с убийством и заговором (а что заговор есть, канцлер не сомневался), то, может, можно договориться с Орованом? Может, и место останется за ним, если поддержать герцога Рионнара и стать на его сторону? Вальданы - влиятельный род, пусть и не настолько древний и знатный, как, скажем, Вэрш, но все же союзник достойный. И сильный. И Орован это должен понимать. И должен оценить - ведь Рионнары сейчас расколоты, а значит, ослаблены. Потому для него союз с одним из Высоких Лордов должен быть весьма кстати.
  Эргесин сложил так и не просмотренные бумаги в ящики и запер их: пришло время завтрака.
  Переодеваясь в дневную одежду, канцлер подумал, что надо после завтрака обязательно попытаться добиться личной встречи с Орованом. Тогда и станет ясно, верны ли его догадки. Впрочем, Эргесин чувствовал, что верны. А предчувствия его очень редко подводили. Было бы неплохо, конечно, с сестрой посоветоваться, но тут уж он сам не хотел: в конце концов, зачем давать ей лишний повод для злорадства?
  Канцлер застегнул последнюю пуговицу на камзоле, повязал пояс и пошел в столовую. Жена и дети уже сидели там и с нетерпением ждали его, чтоб наконец-то позавтракать. Ноллис блюла домашний этикет не меньше, чем этикет внешний, и никто из детей не смел прикоснуться к приборам, пока отец не сядет за стол и домашний священник не прочтет молитву. Святой отец тоже находился здесь, облаченный в повседневную рясу служителя Триады (53) , и молча перебирал четки. Когда Эргесин вошел, жена и дети встали и поклонились малым поклоном, как и положено приветствовать главу семьи, а священник сложил ладони у груди в благословляющем жесте. Затем прочитал молитву, и все сели. Можно было приниматься за еду.
  Дети сосредоточенно ковыряли ложками поданную им пшенную кашу и вареные овощи, супруга ловко расправлялась с овощной запеканкой, Эргесину же в рот ничего не лезло, он с трудом пережевывал еду и даже вкуса не чувствовал. Смотрел на жену и детей, размышлял.
  'Старшего надо бы в пажи определить... - думал он. - Уже тринадцать лет, а мальчишка не при деле. К кому бы его? Или при себе оставить? Пожалуй, так и сделаю. Наследник все-таки. И если меня отправят в ссылку, я хоть тревожиться за него не буду'. Он перевел взгляд с сына на старшую дочь. 'Линшэри четырнадцать, пора жениха подыскивать. И как можно скорее, пока, опять же, не сослали. Тогда трудно будет найти ей достойного. Хоть я и Высокий Лорд, но... Надо с Ноллис поговорить и об этом тоже...'
  Жена заметила рассеянность Эргесина и забеспокоилась - не в его обычае было сидеть за трапезой с отсутствующим видом и смотреть на детей так, словно видит их то ли в первый, то ли в последний раз. И уж тем более никогда раньше он не пытался зачерпнуть кашу щипцами (54) . Ноллис решительно отодвинула тарелку, положила на нее приборы и позвонила в колокольчик. Столовый слуга явился мгновенно:
  -Ваше сиятельство?
  -Пусть подают десерт, - велела графиня. Дети удивленно подняли головы: обычно мать приказывала это, только когда их тарелки пустели. Младшие близнецы радостно заерзали, старшие сын и дочь насторожились. А погруженный в раздумья граф даже не заметил, как ему сменили приборы и вместо овощной запеканкой с мясом перед ним возник сладкий пудинг, в который он опять же стал тыкать щипцами...
  Дети быстро расправились с десертом, и графиня решила не затягивать, сделала знак священнику, и тот произнес благодарственную молитву. Младшие близнецы выскочили из-за стола, старшие благовоспитанно встали, придвинули стулья к столу и поклонились родителям.
  Графиня сказала:
  -Святой отец, почитайте детям что-нибудь из Священных Книг или из Писаний (55) , я позже их позову.
  Священник молча поклонился, и увел детей с собой. Оставшись наедине с мужем, графиня обратилась к нему:
  -Может, ты, дражайший супруг, наконец скажешь мне, что случилось?
  Канцлер вскинулся:
  -Что? А, ничего не случилось, кроме того, что случилось вчера... я просто задумался.
  Графиня не удержалась:
  -Обычно я не замечала за тобой такой задумчивости.
  -Раньше не убивали императора, - мрачно промолвил канцлер. И добавил:
  -Я думал о том, что нам, Вальданам, нужно поддержать герцога Рионнара.
  -Ты с ума сошел! - изумилась жена. - Поддержать того, кто займет твое место!
  -Орован любит свое дело, - возразил Эргесин. - Он вряд ли захочет расстаться с Розыскной Палатой. А если он убедится, что я его верный союзник, и что я неплохо справляюсь с обязанностями канцлера, то, возможно, это место останется за мной.
  Супруга удивленно подняла бровь:
  -А ты неплохо справляешься?
  -Не знаю. Я стараюсь. Не думай, я не настолько дурак, как считает моя сестра...
  -Эргесинье (56) , я знаю, что ты не дурак, - мягко сказала жена. - Но у тебя нет опыта в таких делах. Ты же понимаешь, что получил эту должность не потому, что ты сын прежнего канцлера, а потому, что Тирвалганте захотелось тебя видеть на этом месте.
  Канцлер протестующе поднял руку:
  -Нет-нет! Возможно, и даже несомненно, Тирвалис просила мужа об этом, но император никогда бы не согласился отдать такой важный пост полному ничтожеству. Все-таки он считал, что я могу справляться не хуже отца, к тому же ведь я управлял Вальданэ, хоть какой-то опыт есть... Я занялся делами, и за эти три недели мне придется очень много работать... Но сейчас я хотел бы поговорить с тобой не об этом, а о наших старших.
  Графиня насторожилась:
  -Что такое?
  -Сына я оставлю при себе, будет моим пажом . Это, конечно, не очень соответствует традиции, но в нынешние времена так безопаснее. А вот Линшэри... ей четырнадцать, и пора подумать о ее помолвке и обручении. И чем скорее мы ее обручим, тем лучше.
  -С кем? У тебя есть кто-то на примете? Потому что я еще об этом не думала... - графиня немного успокоилась. Эргесин покачал головой:
  -Пока никого, но я думаю поговорить с Орованом. Его наследнику всего пятнадцать, и он не помолвлен. Для нас было бы очень хорошо обручить Линшэрис с графом Рионнар (58) .
  Жена кивнула:
  -Да, пожалуй. Ты думаешь, он согласится?
  -Почему нет? - пожал плечами Эргесин, довольный тем, что нашел великолепный повод для визита к герцогу. -Вальданы - знатный род, не менее знатный, чем Рионнары, и не менее богатый. Даже для внука императора такой брак не будет зазорным. К тому же, если в качестве приданого пообещать доходы с Йолвэндас (59) для супругов пожизненно, то, я думаю, вряд ли герцог устоит.
  -Тогда надо решить этот вопрос как можно скорее, - согласилась жена. -Пока нас кто-нибудь такой же умный не опередил.
  -Да-да, ты права. Прошу, распорядись подать мне паланкин, я через полчаса отправлюсь к герцогу, - попросил канцлер, и тут наконец-то увидел, что перед ним стоит сладкий пудинг, почти нетронутый и уже малость оплывший. Он взял ложку и принялся уплетать десерт. Ноллис тяжко вздохнула, глядя на это, и сказала:
  - Да, кстати - я посылала к дяде... К сожалению, он сегодня не сможет прийти, в храме идет непрерывная служба до завтрашнего утра.
  -Жаль... ну ничего, у нас впереди есть немного времени, поговорю с ним, скажем, в день воды (60) ... - и Эргесин вернулся к пудингу, а жена ушла распорядиться насчет паланкина.
  ***
  Как и подозревал граф Вальдан, в приемной герцогского особняка его встретил камердинер со вчерашней песней о том, что его господину сильно нездоровится. Канцлер перебил его:
  -Желаю милорду герцогу здоровья, но мне, собственно, нужно поговорить не с ним, а с госпожой герцогиней.
  Камердинер ушел докладывать, а граф присел на синий, обитый кожей диванчик и задумался о том, как же повести с герцогиней разговор так, чтобы она доверилась ему. Это было непросто: супругу Орован выбрал себе под стать, бывшего осведомителя и порученца Розыскной палаты. Нетитулованная дворянка из захудалой и обедневшей семьи, она в юности была взята в свиту тогдашней княгини Лодэрской (61) из милости, а там-то ее и приметил помощник Орована по сыскному делу. Многое из прошлого этой дамы укрыто мраком и печатью 'Секретно, уровень доступа высший' на ее личном деле в архиве Розыскной палаты. Рионнары были крайне возмущены, когда герцог женился на ней, но им пришлось стерпеть, так как Орован не преминул напомнить родне по матери, почему он развелся с первой женой (62) .
  Герцогиня была не только супругой, но и первым доверенным лицом Орована, и потому говорить с ней следовало и осторожно, и откровенно - канцлер понимал, что в этом разговоре ему придется поставить на кон очень многое...
  Вместо камердинера на пороге приемной возник дворецкий, поклонился:
  -Ваше сиятельство, госпожа герцогиня ожидает вас! Прошу следовать за мной.
   Дворецкий провел графа Вальдана в гостиную и, открывая дверь, объявил:
  -Миледи, его сиятельство граф Эргесин Вальдан!
  Едва канцлер вошел, дверь за ним закрылась. Он быстро окинул взглядом гостиную. Со времени его прошлого визита ничего не изменилось - те же синие шпалеры с серебристым гербовым узором Рионнаров, та же мебель из ореха... Неброская роскошь.
  Герцогиня ничуть не изменилась с того дня, когда Эргесин видел ее в последний раз. Она не была красивой женщиной, точнее, ее нельзя было назвать красивой, так как ее облик не соответствовал ни одному принятому в империи канону красоты: лицо грубовато, нос великоват, скулы выступают чуть больше, чем следовало бы, подбородок чуть тяжелее, чем надо... но в ней было какое-то потаенное очарование. И даже в траурном пурпурном (63) платье она была очень привлекательной. Канцлер поклонился:
  -Приветствую вас, миледи!
  Она ответила учтивым поклоном и предложила:
  -Давайте присядем, милорд. Вы пришли не только для того, чтобы приветствовать меня, верно?
  -Верно, миледи, - Эргесин напряженно вглядывался в ее лицо, но герцогиня превосходно владела им. Ничего более, чем учтивость и легкое удивление. Как же с ней говорить? И он решился:
  -Я хотел бы поговорить с вашим супругом. Это возможно?
  -Увы, - герцогиня обмахнулась шелковым веером. - Герцог болен и никого не принимает.
  -Я знаю, миледи. Надеюсь, его жизни ничего не угрожает?
  -Нет, хвала богам, - она настороженно подняла голову, и было непонятно, то ли это естественная настороженность, то ли наигранная. - Вы можете сообщить все мне, и я передам ваши слова моему супругу.
  -Видите ли... госпожа герцогиня, я бы хотел кое-что обсудить с вами обоими, но раз его высочество не может меня принять, я сначала поговорю с вами.
  -О чем?
  -Я хочу предложить вашему сыну руку юной графини (64) Линшэрис Вальдан.
  Наступила тишина. Видимо, герцогиня не ожидала такого поворота разговора, и не знала, что ответить. Эргесин понял, что предложение ее заинтересовало, и теперь она раздумывает над тем, что может стоять за его словами. Наконец герцогиня промолвила:
  -Должна признаться, милорд, вы - первый человек за много лет, не считая моего мужа, разумеется, кто сразу сказал мне, чего хочет. Вы сумели меня удивить, граф. Это действительно сложно, но у вас получилось. Итак, вы хотите обручить вашу дочь с графом Рионнар, внуком императора... Желание понятное и естественное, но... осмелюсь предположить, что ваша царственная сестра вряд ли одобрит его.
  Канцлер пожал плечами:
  -Ваша светлость (65) , мне нет дела до ее одобрения или неодобрения. Хоть она и императрица, однако главой Высокого Дома Вальдан не является.
  Герцогиня задумчиво потеребила веер:
  -До меня доходили слухи, что ее величество собиралась обручить принца Керталарена с вашей дочерью. Вы не боитесь поссориться с сестрой?
  -Нет. И потом, у меня есть еще одна дочь, - Эргесин едва сдержал гневную гримасу: сестра слишком много о себе думает, и ей надо дать понять, что решать судьбы его детей она не должна. -Ваша светлость, прошу прощения за откровенность, но я считаю, что брак с вашим сыном даст моей дочери больше, чем брак с принцем Керталареном. Лучше быть супругой сына правителя провинции и наследника Высокого Дома, чем принца, который никогда не получит престол. Моя дочь заслуживает достойной судьбы и достойного мужа. Линшэрис - красивая и образованная девушка, воспитанная в строгости и благочестии. Она умна и добра, и может стать хорошей женой вашему сыну. К тому же, миледи, я хочу, помимо обычного приданого, предложить пожизненный доход с Йолвэндас для обоих супругов.
  -Щедро, очень щедро, милорд, - задумчиво проговорила герцогиня. - Я считаю, что это хорошее предложение, и согласна с вами, но не могу ничего обещать, пока не поговорю с мужем. И, к тому же, вы не все сказали. Здесь нечего бояться лишних ушей, так что говорите все, что хотели сказать, и говорите правду.
  Эргесин глубоко вздохнул.
  -Миледи, вы сами прекрасно понимаете, что я предлагаю не только брачный союз, но и политический. Точнее, политический в первую очередь, а брак наших детей - это его гарантия. Ни для кого в Атэпалларима уже не тайна, что Дом Рионнаров расколот, что в нем нет единства. Вы ослаблены внутренними противоречиями. Партия вашего мужа, к сожалению, малочисленна, пока держится только за счет того, что он - глава Дома. Вальданы же едины и сильны. Мои же обстоятельства вам известны. Поэтому я хочу заключить союз с главой Дома Рионнар. Миледи, вы же понимаете... моя сестра - императрица, но она ничего не значит теперь, и веса в Доме Вальдан не имеет. Вальданы поступят так, как посчитаю нужным я. Вы прекрасно понимаете, почему именно.
  -Несомненно. Вы опасаетесь опалы, и хотите обезопасить себя, - герцогиня обмахнулась веером; теперь она была совершенно спокойна. - Но вы правы и в другом - мы действительно расколоты. Ваше предложение будет очень кстати, я обговорю с моим супругом его и мы пригласим вас для окончательного рассмотрения всех подробностей.
  -Миледи, - Эргесин подошел к самому главному. - Вы сказали, что здесь нет лишних ушей, и я был с вами откровенным. Скажите и вы мне правду.
  -Какую? - удивилась герцогиня, и, похоже, неподдельно. Канцлер вздохнул:
  -Миледи, я знаю, что ваш муж на самом деле не болен, а занят поиском убийц. Я... догадался сам. Надеюсь, что никто больше до этого не додумался, потому что это создаст определенные трудности. А я не меньше герцога хочу, чтобы виновные были найдены и покараны. Скажите, когда именно я смогу увидеть его?
  -Вы снова удивили меня, Эргесин, - несколько фамильярно промолвила герцогиня, сложила веер и бросила его на столик. -Не ожидала от вас такой прыти. Вы действительно очень подходящий человек... союзник. Пожалуй, возьму на себя ответственность и признаюсь вам: да, мужа нет в столице. Он уехал еще вчера. Полагаю, вы еще кое о чем догадались, но не говорите ни слова! Возможно, муж вернется в столицу через два-три дня, или хотя бы свяжется со мной. В любом случае, в день земли (66) я жду вас. Приходите вечером, и мы поговорим о всех наших делах. На всякий случай подготовьте список брачных условий (67) , чтобы мы могли подробно все обсудить.
  -Значит, миледи, вы согласны на брак наших детей? - едва скрывая радость, спросил канцлер. Герцогиня кивнула:
  -Я согласна, но ведь остается еще мнение мужа, и оно решает все. Впрочем, не думаю, что он откажет. Вы сумели заинтересовать меня, и ваше предложение союза кажется мне весьма выгодным для всех нас.
  Канцлер встал, поклонился:
  -Благодарю, миледи! Разрешите откланяться?
  -Да-да, граф. Не забудьте, вечером в день земли мы вас ждем!
  Дворецкий провел канцлера до ворот, где его терпеливо ожидали носильщики паланкина. Забравшись в носилки и приказав идти во дворец, Эргесин с облегчением отметил, что, по крайней мере, одно очень важное дело он сегодня сделал.
  Облегчение продлилось недолго - едва только он вступил в собственную приемную, как к нему подбежал секретарь:
  -Ваше сиятельство! Господин канцлер!
  -Что случилось?
  -Ваше сиятельство, вас уже ожидают генерал Кевадраш и барон Рэдвис!
  'Что-то нашли? - немного обеспокоено подумал Эргесин. -Так быстро?'
  -Сделай мне крепкий шэс, и проси обоих сразу.
  Секретарь исчез. Эргесин сел за стол, задумался. Кевадраш вчера показался ему достаточно прямолинейным, но это наверняка было обманчивое впечатление: на его должности прямолинейные долго не задерживаются, а санадрийский граф занимал ее уже двадцать с лишним лет. Барона Рэдвиса, заместителя начальника Розыскной палаты, канцлер знал хорошо, еще бы, ведь Рэдвисы - исконные вассалы Вальданов, а самого барона представлял Рионнару старый граф Вальдан, прежний канцлер.
  Пока секретарь заваривал шэс, Эргесин, чтобы опять не выглядеть дураком, быстро пролистал Извод Земель - хотел вкратце ознакомиться с особенностями Южного Эовера. Не успев дочитать раздел про Эовер до конца, он уже понял, почему же вчера так встревожили и графа Лацвена, и генерала проблемы с храмами. Эоверцы издавна исповедуют собственную религию - таами-тао, но уважают и Этри Ллет, во всяком случае, браки, рождение детей и свидетельства о смерти регистрируют в храмах Триады, отмечают все праздники, и к тому же многие знатные эоверцы часто жертвуют на богоугодные дела. Но на самом деле далеко не все так спокойно и благостно. Если вдруг хоть какому-нибудь, самому ничтожному и захудалому жрецу самого мелкого итаами (68) покажется, что служители Этри Ллет или даже просто не-эоверцы нарушают 'права' местных божеств, то сразу начинается заварушка. Последний раз эоверцы возмущались всего три года назад, когда какой-то не-эоверец, мелкий чиновник, совершенно случайно наступил на тагэконэ (69) , сброшенный ветром с храмовых ворот. Из-за этакой ерунды тогда сгорела половина Шэгемато (70) , и чуть было не убили самого князя, супруга принцессы Верладанты, который попытался урезонить своих подданных.
  Канцлер закрыл книгу и подумал: 'Что же там сейчас-то происходит?'
  Принесли шэс. Граф отпил большой глоток и велел секретарю звать генерала и барона.
  Кевадраш, войдя, по-военному приветствовал канцлера, барон Рэдвис поклонился ему, как своему сеньору.
  -Садитесь, милорды, - Эргесин отставил чашку. Генерал и барон сели на кресла напротив, переглянулись, но никто не заговорил. Канцлер кивнул генералу:
  -Вин Кевадраш, сначала вы.
  -Хорошо, милорд. Начну, пожалуй, с самого... болезненного на сегодняшний день, кроме... сами знаете, чего. Я вчера вам докладывал, что в Эовере начались какие-то подозрительные брожения умов и крамольные выступления. Вы просили изложить подробно.
  -Да-да, вин, я помню. Вы сказали, что там что-то, связанное с храмами. Неужели опять кто-то наступил на тагэконэ или обрызгал грязью храмовые ворота?
  Кевадраш и барон улыбнулись - генерал потому, что ему понравилось, что канцлер не терял времени даром, а барон потому, что не очень-то жаловал эоверцев.
  -Вы недалеки от истины, - ответил генерал. - Только сегодня утром я получил подробное донесение от следователя. Оказывается, это из-за того, что в деревне Кусудога осенью разрушился храм.
  -Кусудога... - задумчиво протянул барон. - Не там ли делают это чудесное вино 'кусударо'?
  -Да, барон, вы правы, там. И из-за вина все и началось. Владелец виноградников умер, не оставив наследников, кроме племянницы. На племяннице женился обедневший дэйнионский дворянин, получил виноградники, и первое время все шло как всегда. Пока после особенно богатого урожая этому дэйнионцу не пришла в голову мысль расширить свои винные подвалы. Он велел выкопать еще тридцать сэ (71) подземелий, и получилось так, что по недосмотру подкопали фундамент храма. Храм, естественно, рухнул, священное зеркало и алтарь треснули, колокол развалился на части. Жрец поднял шум, и дэйнионца и землекопов (они, на свою беду, не были эоверцами) убили как святотатцев, а жена этого дворянина и сын еле унесли ноги. В Шэгемато они пожаловались судье и хранителю покоя (72) , и в Кусудогу вернулись с отрядом солдат. Убийц повесили, жреца повязали как бунтовщика. Судья постановил, что покойный хозяин виноградников невиновен в святотатстве, и обрушение храма - случайность. Жреца привезли в Шэгемато и посадили у позорного столба.
  -Как я понимаю, с этого все и началось? - устало спросил канцлер, удивляясь про себя глупости судьи и хранителя покоя Шэгемато. Генерал вздохнул:
  -Да. Другие жрецы тут же окружили площадь и стали кричать, что таами не потерпят такой несправедливости и покарают и святотатцев, и тех, кто спокойно стоит и смотрит на надругательство над священником. Особенно громко кричали жрецы Эна-Манаицу, их бога грозы, ведь это его храм развалился. И тут - то ли жрецы накликали, то ли таами рассердился, то ли Крайэс пошутил, то ли случайно - налетел шторм и разразилась ужасная гроза.
  -И?.. - заинтересованно спросил барон.
  -А как вы сами думаете? - генерал вздохнул. - Сначала все попрятались, кроме особо рьяных. Те разбили колодки, освободили жреца и стали носиться по городу и кричать крамольные призывы. На эти вопли сбежалась огромная толпа. Когда стали разбивать лавки и дома 'чужеродных', как они называют всех не-эоверцев, жрецы наконец поняли, что зашли слишком далеко, и стали урезонивать толпу. Но ничего хорошего из этого не вышло: их никто не послушал, а какие-то умники призвали идти громить храм Троих, и много людей пошло за ними. Тут жрецы по-настоящему испугались, оставили паству и побежали в главный храм таами-тао, не забыв отправить посыльного к коменданту шэгематского гарнизона. Пока жрецы усердно молились, солдаты подавили бунт, повязали самых крикливых и буйных, и посадили в казематы. Наутро главные жрецы пошли с повинной к храму Троих. Жрецов простили, нескольких бунтовщиков казнили. Стало тихо... ненадолго. А вот несколько дней назад кто-то опять вспомнил об этом, и снова начались погромы, крамольные речи и прочее. Я полагал, что это новый бунт, но расследование показало, откуда растут ноги. Если опять кого-то казнить, ничего хорошего из этого не выйдет, только еще больше озлобятся.
  Канцлер задумался. Что в таком случае сделать? Не казнить бунтовщиков нельзя, потому что они совершают преступление против короны. Казнить тоже нельзя - обязательно найдутся жаждущие отмщения. Прижать храмы таами-тао - нельзя, эоверцы перережут всех 'чужеродных' и разгромят храмы Триады. Издать новые законы для Эовера? Сколько можно, их и так слишком много...
  И тут он понял.
  -Вин генерал, скажите, а чем вообще в Эовере заканчиваются подобные бунты? Я имею в виду, обычно?
  Кевадраш пожал плечами:
  -Казнью каких-нибудь осликов для битья (73) да изданием очередного свода законов, что-то дозволяющих, что-то запрещающих и что-то уточняющих.
  -Понятно, - канцлер придвинул к себе лист бумаги и стал быстро писать скорописью (74) . - Мы поступим иначе, вин генерал. Я думаю, надо отменить все эти эоверские своды законов, оставить только их обычное право, если будут слишком упираться. Что касается преступлений, то для них должен действовать тот же кодекс наказаний, что и для всего государства. И издать одну сводную хартию прав и вольностей для Эоверского княжества, да указать там, чтобы подобные 'храмовые' дела разбирали только жрецы таами-тао и священники Триады, вместе. А за убийства, подстрекательства к беспорядкам и погромы пусть отвечают по общему кодексу. Что там полагается за погром? Публичная порка и конфискация имущества?
  -Да, - подтвердил барон Рэдвис. - Это, конечно, справедливо, но станут ли эоверцы честно рассматривать эти дела?
  -А почему нет? Это будет уже дело их совести, - канцлер присыпал бумагу песком, стряхнул и шлепнул свою печать. - Эоверцы помешаны на чести не меньше, чем горцы Санадры. Если не больше. Вот пусть и блюдут свою честь, или, как они говорят - сохраняют лицо.
  Генерал задумчиво проговорил:
  -В этом что-то есть... может, и получится. Когда восстание за веру рассматривается законом как обычный разбой, сразу уменьшается число желающих громить чужие дома. Вы вынесете это предложение на ближайшее собрание Круга Высоких Лордов?
  Эргесин пожал плечами:
  -Зачем? Хартию и свод эоверского обычного права подготовят меньше, чем за два дня, императрица их подпишет, а князь приложит свою печать. Думаю, он сделает это с радостью - наверняка ему эти бунты ужасно надоели. У нас и так хватает забот, и эоверские проблемы еще не самые серьезные... Я сегодня утром получил, например, отчет из казны, вин генерал. Помимо прочего, там очень большая статья расходов на военное строительство, - он придвинул к генералу выдержку из отчета, представленного новым казначеем, которого недавно назначили по его же протекции.
  Кевадраш пробежал глазами листок, потом взял его и перечитал еще раз, теперь внимательнее. Канцлер спросил:
  -Вам не кажется, что некоторые суммы слишком велики? Я в военном деле мало понимаю, но как наместник провинции Вальданэ я уделял внимание вопросам строительства дорог и мостов. Разве может мост через небольшую речку, пусть даже особенный, военный, стоить больше, чем мне обошлась постройка моста через Вальду (75) ?
  Генерал покачал головой:
  -Я немногим больше вашего смыслю в вопросах военного строительства, но и мне кажется, что суммы сильно завышены. Поговорите с верховным маршалом и с маршалом фортификаций (76) , им, думаю, будет интересно взглянуть на этот отчет.
  Эргесин пометил в своей книжке. Генерал встал:
  -У меня больше, к сожалению, нет новостей. Разрешите покинуть вас?
  -Да, конечно, вин Кевадраш. Как только что-то новое узнаете, сразу сообщите, в любое время.
  Когда за генералом закрылась дверь, барон Рэдвис положил перед канцлером папку:
  -Тут все, что мы успели пока собрать. Здесь и сведения от смежников (77) . Маловато, мой лорд, конечно, и главное, что нам сильно мешает в расследовании - это исчезновение трупа убийцы. Если бы маги и некроманты его осмотрели, это бы многое могло прояснить. А так у нас остались только его меч и труп его дочери. Маги сейчас их исследуют.
  -Кстати, так и не выяснили, как он пропал? - Эргесин был удивлен: он думал, что тело выкрали по приказу Орована, чтобы его не успели обработать заговорщики. Барон хлопнул по папке:
  -Нет. Я велел арестовать всех, кто имел хоть малейшее отношение и к Арене, и к мертвецкой, но это дало немного. Возможно, после допроса с пристрастием кто-то и заговорит более, хм, подробно, но пока что я не вижу необходимости применять пытки... Все, кого мы задержали - мелкие люди. Такие обычно на третий-четвертый день в тюрьме и без всяких пыток наизнанку готовы вывернуться, лишь бы их отпустили домой. Виновные же будут молчать. Вот через три дня и посмотрим, кого первым к палачу вести. А что касается трупа... Стражники, которые были в мертвецкой, клянутся на Священных Книгах, что тело унесли служители Крайэса. Лиц они не видели - на них были низкие капюшоны, голосов не помнят. Больше ничего. Штатный маг их обследовал и заключил, что им очень качественно отвели глаза.
  -Значит, среди заговорщиков есть маги, - вздохнул канцлер.
  -Возможно, или атэлиеры, - барон сцепил пальцы в замок. - Мой лорд, дайте дозволение использовать глубокий атэнар (78) по отношению к любому подозреваемому, если будет такая необходимость. Это вернее пыток.
  Эргесин снова вздохнул. Атэнар - слишком серьезное дело, но и убийство императора - тягчайшее преступление. Придется подписать дозволение.
  И он достал гербовую бумагу, макнул кисточку в тушечницу и высоким письмом (79) начертал текст дозволения. Подписался, поставил печать:
  -Держите. И сообщите мне, как только хоть что-то новое обнаружите.
  Барон аккуратно положил бумагу в свою папку и, поклонившись, вышел. Эргесин вызвал секретаря:
  -Узнайте, в столице ли герцог Вэрш и граф Ноэрива. Если да, то просите их ко мне. Пусть придут, как только смогут. Если не в столице, скажете мне.
  Секретарь ушел, а канцлер погрузился в изучение сметы на злосчастный мост в Верхнем Карадди.
  Мост этот строили уже четыре года, если судить по смете. Сначала возвели опоры, но их смыло наводнением. Строительство начали заново, но потом опять случился сильный паводок, и почти готовый мост снесло водой. Общая сумма, выделенная на его постройку из казны, почему-то сильно раздражала канцлера своим размером - почти в два раза больше, чем он потратил из казны Вальданэ на мост через одну из крупнейших рек империи! Что ж это за чудо-сооружение такое строят в Верхнем Карадди?
  Вернулся секретарь:
  -Милорд, господа маршалы прибыли.
  Канцлер поднял голову:
  -Так быстро?
  -К счастью, они оба были во дворце, - пояснил секретарь. - Просить?
  -Да-да.
  Вошли герцог Вэрш, верховный маршал, и граф Ноэрива, вассал эоверского князя, маршал фортификаций. Герцог, высокий, темноволосый и сероглазый, выглядел моложе сорокапятилетнего графа Ноэрива, хотя, конечно, был намного старше. Одет он был в свои цвета - коричневый и багряный с золотом, но с траурной пурпурной лентой. Лишь маршальский знак на шее говорил о его должности. Граф же был в повседневном черно-бело-зеленом мундире с траурной перевязью.
  -Приветствую вас, милорды, - канцлер склонил голову. Маршалы ответили воинским приветствием и сели в кресла, где совсем недавно сидели сыщики.
  -Милорд, в связи с чем вы хотели нас видеть? - поинтересовался Келло. Канцлер пододвинул к нему смету:
  -Простите, что беспокою вас из-за такой мелочи... но взгляните на это. И вы, тэшуго-рэн (80) , тоже.
  Маршалы пробежали глазами бумагу. Ноэрива задумался:
  -Мост в Верхнем Карадди...
  Герцог его перебил:
  -Кинрэй, вин. Это мост через Карэссу, по дороге к форту Кинрэй.
  -А, да. теперь вспомнил, благодарю, ваше высочество. Милорд канцлер, что вы хотите узнать об этом мосте, почему он вас так заинтересовал, что вы столь спешно вызвали нас?
  Эргесин, подавив раздражение, указал на итоговую сумму сметы:
  -Слишком дорого, на мой взгляд. Мост через Вальду обошелся мне гораздо дешевле. А построили его в два раза быстрее.
  Ноэрива насторожился:
  -А действительно, что-то сумма велика слишком.
  Герцог мрачно спросил его:
  -Как вы это объясните, маршал?
  Ноэрива по-эоверски сложил ладони у груди в покаянном жесте и склонил голову:
  -Ваше высочество, я, конечно, виноват - это мои люди разработали планы и чертежи, они же и смету составили. Я подписал эти бумаги. Вот, вверху документа указана первоначальная смета - на мой взгляд, даже слегка завышенная, счетоводы увеличили ее из расчета, что территория новая, там часто случаются набеги этинда, усложняющие работу. Остальное же - уже не наше ведомство, это уже вопрос к Строительной Палате. Ваше сиятельство, - обратился он к канцлеру. - мой штаб только составляет планы, делает чертежи, выводит первоначальную смету, выделяет мастеров (81) , но работы проводит Строительная Палата.
  Герцог задумчиво протянул, глядя на проклятую смету:
  -Это подозрительно. Вы, милорд канцлер, правильно насторожились. Карэсса - не очень-то и мощная река, я бы даже сказал - это речка, а не река. Но серьезным препятствием ее делают многочисленные пороги на довольно протяженном участке. А весной и после осенних дождей река становится и вовсе непреодолимой. Потому мост и потребовался. Тут явное преступление: либо прямое воровство, либо вредительство, ведь мост - важное укрепление, по нему должны доставляться припасы в Кинрэй и Нэлзар - это пограничные форты, к тому же через Кинрэй уже налажен торговый путь, оттуда везут лесной товар.
  -Что будем делать? - прямо спросил канцлер. Герцог, строго посмотрев на маршала фортификаций, сказал:
  -Думаю, господин маршал должен провести проверку всех военных строительных работ, которыми занимается Строительная Палата. Возможно, обнаружится еще что-нибудь столь же интересное. Со своей стороны, я тоже займусь ревизией армейских трат. Вам же, милорд, я советую уделить особое внимание взяточникам и казнокрадам. Конечно, это дело Палаты Покоя и Палаты Сыска, но стоило бы ужесточить законы в этом отношении. Вы будете созывать Круг Высоких Лордов?
  -Незачем, - канцлеру этого бы очень не хотелось, потому что на Круге обязательно встанет вопрос о наследовании престола, а это сейчас, когда так и не ясно, умер ли Прадд или жив (скорее, конечно, жив), совсем лишнее. - Для этого довольно и Собрания (82) . Императрица подпишет все, что нужно.
  Герцог встал:
  -Превосходно. Когда вы планируете созвать Собрание?
  -В День Луны, не раньше. Спасибо за помощь, милорды, - канцлер тоже встал и поклонился. Военные попрощались и вышли, а Эргесин вновь вернулся к уже порядком надоевшим казначейским отчетам, из которых во всей омерзительности вставала кошмарная картина повального воровства государственных денег...
  
  Глава 7. Закоулки разума
  Дата: 16 тэлрит, 1659 года К.А., яллэс, день огня (первый день недели). Второй день после убийства
  Место: замок Тэйт-Хайрэн, провинция Хайрэнт.
  
  Реларо проснулся ранним утром от странного ощущения: как будто он что-то упустил, что-то очень важное. Конечно, неприятное чувство можно было списать на то, что он вообще сегодня очень мало спал - всего пару часов. Но... полуэльф прикрыл глаза, попробовал успокоиться и снова заснуть. И не получилось: разбудившее его чувство не давало покоя, тревожило и мешало. Реларо резко сел на постели, отбросил легкое одеяло. Утренняя прохлада охватила его. Полуэльф выскочил из кровати, набросил имо-лэ и прошел в умывальню. Вода там была, конечно же, ужасно холодная, но так даже лучше. Он умылся, подумал и решительно облился из кувшина. Сон ушел окончательно, а вот чувство, беспокоившее его - нет. Реларо прошел к себе в спальню, посмотрел на часы: шел второй утренний час (83) . Он позвонил в колокольчик - Майо должен был уже проснуться, за полгода полуэльфу удалось его приучить вставать рано и не мешкать, когда его зовут. Мальчишка, видимо, хорошо уяснил, что служба у графа Хайрэн - это для него последняя возможность получить посвящение, не проходя через Кадетский корпус (84) (где ему пришлось бы учиться бесплатно, то есть находиться полностью на казенном довольствии, что, по слухам, было более чем ужасно и очень унизительно), и потому из кожи вон лез, стараясь угодить своему господину. Вот и сейчас он возник на пороге спальни, едва только полуэльф позвонил.
  -Доброе утро, мой лорд, - склонился он в пока еще неуклюжем поклоне. Впрочем, граф Хайрэн не особенно натаскивал его в поклонах, предпочитая учить более важным вещам.
  -Доброе... - несколько неуверенно согласился Реларо. Майо удивился: обычно его господин не отличался рассеянностью. Но списал это на потрясение от убийства императора.
  -Милорд, прикажете подавать вам одежду?
  -Да-да, выбери в гардеробной что-нибудь с траурными цветами... И скажи обязательно мажордому, чтоб всех слуг и личную стражу тоже обеспечили траурными лентами, - Реларо сел к зеркалу и взялся за расческу: вчера он настолько утомился, что не заплел волосы перед сном в косу, и они, конечно же, спутались. Майо прошел в гардеробную, и оттуда уже сказал:
  -Мой господин, еще вчера мажордом об этом распорядился, по своему усмотрению... и я попросил его заказать у портного для меня камзол ваших цветов с трауром, поскольку у меня такого нет.
  'Какой стал сообразительный, - мимолетно подумал граф. - А ведь еще полгода назад был растяпа растяпой. Или это он меня так боится?'
  Мысль была верной: действительно, боится. От этой догадки полуэльф смутился - он вовсе не преследовал такой цели. Придется ослабить давление на мальчишку, главное, чтобы не разболтался снова. Похоже, он из тех, кому нужен постоянный, но не чрезмерный присмотр, пока сам думать не научится.
  Наконец он расчесал свои длинные серебряные волосы, потянулся за зажимом, чтобы сколоть их в привычный 'хвост', но передумал и стал заплетать простую косу. А тут и Майо вернулся с одеждой - черным с пурпуром камзолом, шитым серебром, черной рубашкой, пурпурными штанами, таким же беретом и черными полусапожками. Одеваясь, граф постоянно пытался все-таки вспомнить, что же его так обеспокоило на грани сна и пробуждения, и не мог. Это его очень расстроило: хоть такое и случалось крайне редко, но он считал это проявлением слабости.
  'Второй день после гибели отца, - подумал Реларо, отпустив Майо и выйдя на широкую открытую галерею - полюбоваться горным пейзажем. - Бедняга Прадд, каково ему в холодной часовне, в одной полотняной рубахе и с кувшином воды... поститься, молиться... и думать, постоянно думать о том, что отца он больше не увидит никогда. Я-то хоть видел его позавчера, совсем незадолго до смерти. И Орован видел, и все остальные, один только наследник не был рядом с ним, и, скорее всего, не сможет проститься даже с мертвым'.
  И тут наконец прорвало: Реларо вспомнил, что же так его тревожило! Прадд, конечно же! Когда он вел брата в часовню, то уже вошел в 'слушание', ведь потом он сразу же пошел в каземат, где находился убийца! Эльф был по-прежнему без сознания, по-прежнему в глубоком полуобмороке-полусне, и Реларо надеялся покопаться в его памяти. Потому и вошел в 'слушание' заранее, и, видимо, слегка зацепил что-то, исходящее от Прадда, но тогда ему было не до того, вот и не обратил внимания, а потом приехал Орован, и опять стало не до того...
  Что же это было? Какой-то слабый магический след. Очень слабый, видимо, потому он его и не ощутил за те полгода, что Прадд жил у него: ведь ни разу не входил при нем в 'слушание'. Реларо вспоминал свои ощущения, и ему казалось, что этот след был очень похож на какой-то остаточный отголосок заклятия. Классической магии юнтэ, между прочим. Возможно, еще и поэтому он не почуял раньше. Диллан мог бы, но ведь он же тоже не осматривал Прадда на предмет магических воздействий! Если Реларо смог почуять это только в 'слушании', причем в глубоком, то вряд ли Диллан сумел бы, при всех его несравненных талантах, заметить это мимоходом. Как только Прадд выйдет из часовни, а это будет завтра вечером, Диллан должен его осмотреть! Мало ли, что это за заклятие...
  Мысли перетекли на похищенного эльфа. Тогда Реларо, сколько ни бился, ничего не нашел - то есть, ничего, пролившего бы свет на подоплеку убийства. Разве что почувствовал следы применения сегрен-шат, да и то сомневался, пока не вошел в 'сопричастность' с юным бароном Даннавиру. Возможно, с помощью настоящего атэлиера получится вскрыть то, что запечатано в памяти эльфа сегрен-шат. Но для этого надо для начала помочь самому барону, научить его некоторым основным приемам. Реларо, хоть и не был атэлиером в полном смысле, все же владел этим искусством, прибегая к атэ с помощью этиндис сатлан.
  Граф покинул галерею и, снова вызвав Майо, велел ему узнать, не проснулся ли барон, и если да, то предложить ему присоединиться к завтраку. Если и герцог тоже соизволил встать, то звать, конечно же, и его. Майо молча поклонился и ушел. Полуэльф, глядя ему вслед, вздохнул: недавно он разговаривал с бароном Аддерано как раз о юноше... и не только. Барон жаловался своему сеньору, что его покойная сестра оставила детей совсем без всяких средств к существованию: хоть она и получила приданое, оно все пошло на уплату долгов ее мужа, а тот, перед тем как помереть от морового поветрия, умудрился еще и свое жалкое поместье в кости проиграть. Так и вышло, что девица и недоросль Алдораш оказались нищими в буквальном смысле слова, и если бы не дядя, то неизвестно, чем бы все кончилось. Да и сейчас тоже не слишком ясно, что делать. У барона самого пять дочек, которым надо выделить по солидной сумме денег в качестве приданого, раз уж красотой боги обделили. К тому же сына-то у барона нет... Реларо вспомнил тот день, когда состоялся этот разговор - два месяца назад.
  Барон приехал в Тэйт-Хайрэн, остановился в гостинице в городе (85) и послал своего оруженосца с прошением о личной аудиенции у сеньора. Реларо пригласил своего вассала на обед, а после обеда предложил поговорить у себя в кабинете.
  Аддерано, по случаю визита к Высокому лорду одетый в свои гербовые цвета - багряный, черный и желтый - выглядел статным и внушительным, но Реларо видел, что он уже давно не молод и к тому же болен, хотя и старается держаться прямо. Граф предложил сесть:
  -Садитесь, садитесь, барон. Это же не официальная аудиенция, незачем вам стоять. Прошу прощения за некоторую прямоту, но я вижу, что вам сильно нездоровится, потому не стоит вам утруждать больную спину. Кстати, если желаете, я могу попросить своего мага осмотреть вас - может быть, он сможет вам помочь.
  Барон с явным вздохом облегчения сел в мягкое кресло:
  -Благодарю вас, мой лорд, и не откажусь от чести. Вы очень добры. Однако я бы хотел поговорить с вами о моем племяннике, Майо Алдораше. Он вам не слишком досаждает?
  -Что вы, вовсе нет, - Реларо развел руками. - Он, конечно, не получил подобающего воспитания, но это дело поправимое - мальчик способный, неглупый, из него выйдет вполне достойный дворянин.
  Старый барон тяжко вздохнул:
  -Мой лорд, давайте будем откровенны: мой племянник - растяпа и даже, я бы сказал, какой-то блаженный. Вы уверены, что из него со временем будет толк?
  Реларо чуть улыбнулся, и барон не понял, шутит он или серьезен:
  -Почему нет? Думаю, что сумею его воспитать. Другое дело, винэр Аддерано, что мальчик беден, как храмовая мышь.
  -Да-да, - вздохнул барон. - Его мать, моя сводная сестра, крайне неудачно вышла замуж. Дети остались ни с чем. А у меня самого - пять дочерей, притом не красавиц, женихов им придется покупать. И наследника нет, видимо, титул перейдет к боковой ветви... Я ничем не могу помочь Майо, и...
  -Почему же, можете, - граф Хайрэн откинулся в кресле. Барон уставился на него, забыв о приличиях, и пытался по его лицу понять, что стоит за словами, и не насмехается ли над ним полуэльф. -Можете. Вы же только что сказали, что наследника нет, но Майо ведь ваш ближайший родственник мужского пола, хоть и по женской линии. Жените его на вашей старшей дочери, и титул с землями не перейдут к тем, кому вы так не хотите их отдавать.
  Аддерано смутился: полуэльф словно мысли его прочел. А может, и прочел - ведь барон действительно очень не хотел бы, чтоб ему наследовали двоюродные племянники, известные своей расточительностью и дурными наклонностями. И даже подумывал о том, как бы женить выгодно старшую дочь, хоть и признавал, что на такое страшилище даже ради баронского титула и земель мало кто польстится. Конечно, можно найти какого-нибудь пожилого, лет пятидесяти, безземельного рыцаря, но это барон рассматривал как совсем уж последний вариант.
  -Вот видите, - ответил граф на его раздумья. - Вы будете спокойны, ваша дочь получит довольно красивого мужа, а я - верного вассала, которого сам же и воспитаю. Все довольны... кроме Майо, пожалуй, впрочем, ему некуда деваться. Теперь остается вопрос о его сестре, ведь о ней вы тоже хотели поговорить, верно?
  -Да-да, ваше высочество (86) . Девушку давно пора выдавать замуж, ей ведь уже двадцать лет. Она красива, но бедна, я, конечно, дам ей, сколько смогу, но... если Майо станет в будущем бароном Аддерано, ему не должно быть стыдно за сестру... - барон окончательно смутился. По сути, сейчас он расписывается перед своим сеньором в полной неспособности принимать решения относительно судьбы своих родных, зависящих от него, да еще и хочет перевалить эту заботу на своего лорда. Старику было невыносимо стыдно, но и поделать он ничего не мог - годы и болезни, скорее даже болезни, брали свое, и сил оставалось с каждым днем все меньше. Он просто боялся, что не успеет устроить судьбу не то что племянников, а и родных дочерей. А сеньор, хоть и полуэльф, зато императорского рода. У него возможностей много и времени тоже... Реларо все это видел как на ладони, но не сердился на старого вассала. В чем-то барон прав: если ты - Высокий лорд, то ты должен при необходимости брать на себя подобные заботы.
  -Не волнуйтесь, барон, - мягко сказал граф. -Я сделаю Майо достойным дворянином, и помогу вам пристроить и его сестру, и ваших дочерей. Считайте, что старшая уже просватана, Майо я об этом сам скажу (87) , что касается остальных... на Интари-Лар (88) в Тэйт Хайрэн я устрою бал, вывозите дочерей и племянницу, там решим что-нибудь. Может быть, вы передадите мне право выдать замуж (89) девицу Алдораш? Пожалуй, так даже будет лучше.
  Удивленный Аддерано взглянул на графа. Нет, вроде не шутил. Хотя, конечно, по этому лицу не поймешь, что там на уме, но все-таки, кажется, серьезно говорит.
  Барон кивнул:
  -Да, вы правы. Я вам очень благодарен, мой лорд! Пусть Триада хранит вас!
  Через полтора месяца Реларо получил право выдать замуж девицу Алдораш, о чем и сообщил своему оруженосцу. Майо сначала не понял, что это значит, потом обрадовался: хотя бы сестрина судьба наладилась. Теперь ее замуж отдает не барон Аддерано, а сам Высокий лорд, и он же дает за ней достойное приданое. Значит, сестра сможет выгодно выйти замуж, возможно даже, что за какого-нибудь титулованного лорда. Видя эту радость, Реларо не решился сказать парню, что тому придется стать мужем некрасивой наследницы барона. Потом как-нибудь.
  Сейчас, вспомнив этот разговор, граф поморщился: время поджимает, старый барон Аддерано совсем плох. Вряд ли доживет до Ялатари-Дор (90) , так что надо поспешить. Ладно. Уедет Орован, и надо будет сказать оруженосцу, что его ожидает... может, парень и не воспримет это так уж болезненно, в конце концов, юная баронесса ему не чужая, он ее знает и наверняка к ней привык, а девушка она неглупая, хоть и некрасивая. Впрочем, сам Реларо не назвал бы ее столь уж некрасивой - он, как эльфы, видел не столько внешнее, сколько духовное. Худая, костлявая, с длинным грубоватым лицом и крупными лошадиными зубами, девушка при этом была очень доброй, умной, сочувствующей и понимающей, и вызывала приязнь. Реларо она очень понравилась. Вот только приязнь приязнью, а жениться на дурнушке мало кто захочет, и не могут люди видеть так, как эльфы...
  ***
  Майо в нерешительности замер перед дверью в гостевые покои, отведенные барону Даннавиру. Он сразу невзлюбил этого столичного гостя, в первую очередь за его изысканные манеры и... снисходительное сочувствие, которое тот проявлял к нему, провинциалу и - Майо был откровенен с самим собой - нищеброду. Юноша прекрасно знал, что бароны Даннавиру - вассалы герцогов Рионнар, и что юный Райно состоит при герцоге в качестве оруженосца. Из этого само собой следовало, что тот получил соответствующее образование, обучен всем светским манерам и прочему, чему Майо никто не учил, пока он не попал к Реларо и тот не занялся воспитанием нетитулованного санадрийского дворянчика. Юношу трясло от одной только мысли, что его ровесник имеет все, тогда как он сам - ничего, и зависит от милости своего сеньора, и хотя он понимал, что никакой вины барона Даннавиру в том нет, отделаться от этого мерзкого ощущения не мог.
  Да и герцог Рионнар... Майо впервые увидел другого представителя божественного рода, кроме своего сеньора. Он-то думал, что его сеньор такой потому, что полуэльф, а оказалось, что и другие носители Белой звезды (91) точно такие же - холодные, надменные и отстраненные.
  Собравшись с духом, Майо постучал в двери покоев барона.
  Вопреки его ожиданиям, оттуда послышалось:
  -Входите.
  Майо толкнул дверь и вошел в гостиную (покои, отведенные барону, состояли из гостиной, спальни и туалетной комнаты). На пороге в спальню стоял полуодетый барон, и держал в руках полосатую кошку, почесывая ей за ушками. Кошка блаженно жмурилась и мурчала. Услышав, как открылась дверь, барон повернул голову к Майо, доброжелательно улыбнулся:
  -Доброе утро, сетил Майо. Не скажете ли мне, чья это кошка и как ее звать?
  Скрипнув зубами, паренек ответил:
  -Здешние кошки просто живут в замке, так что, наверное, их всех можно считать кошками его высочества. Эту... кажется... зовут Мийар. Винэр... мой господин велел... спросить, не желаете ли вы присоединиться к нему за завтраком? И его высочество господин герцог...
  Даннавиру осторожно поставил кошку на пол:
  -Милорд еще спит. А я с удовольствием приму предложение вашего господина, сетил Майо. Прошу вас подождать, и потом проводить меня, - и, изящно поклонившись, барон скрылся в спальне. Мийар подошла к Майо, выгнула спину, потянулась, на мгновение показав острейшие когти, и принялась отираться о его ноги. Оруженосец графа с тоской и завистью глянул на кошку - кошкам-то все равно, кто какого происхождения и какие титулы имеет... он подошел к двери, приоткрыл, и кошка юркнула в коридор. Паренек вздохнул: он был сам себе противен с такими мыслями, ведь Даннавиру ничего плохого ему не сделал, да и вообще, разве он виноват в том, что у Майо Алдораша был такой беспутный папаша, и в том, что сам Майо такой бездарный дурень?
  Райно, как только закрыл за собой дверь спальни, обессилено сел на пол. Прямо у двери - ноги подкосились.
  Ну почему, почему этот парень так невзлюбил его - чуть ли не с первого взгляда? Да, оруженосец графа Хайрэн скрывает свои чувства так хорошо, как только умеет, но от атэлиера не очень-то скроешь, даже если на лице ничего не отражается. Райно ведь на лицо не нужно смотреть, он сразу видит, что чувствуют другие люди.
  И почему его так сильно зацепили чувства этого неуклюжего парня? Ведь Райно раньше мало беспокоили завистники и сплетники, которых при дворе (где ему волей-неволей приходилось бывать) хватало. Он давно понял, что его положение служит источником зависти одним и поводом для злословия другим. Кому-то не давало покоя, что оруженосцем Высокого Лорда стал какой-то барончик, родичи которого даже при дворе не служили и вообще умерли во время поветрия. Кто-то завидовал тому, что Райно оказался после смерти родственников наследником не только титула и владений, но и нескольких крупных состояний. А некоторые из этих завистников усматривали в отношениях сеньора и оруженосца неприличное. Райно, как бы тщательно ни закрывался, все равно ловил отзвуки этих чувств, а сплетни слышал и так, но воспринимал это как неприятное, но неизбежное в придворных кругах. Только старался бывать в этих кругах как можно реже. А тут так резануло, будто по живому... Почему? Непонятно...
  Юный барон с силой провел ладонями по вискам, словно сгоняя чужие мысли и чувства, заставил себя встать и, держась за стену, поплелся в туалетную комнату, где еще с вечера молчаливые и старательные слуги приготовили воду для умывания. Можно было бы позвонить и велеть принести горячей воды, но Райно не стал - зачем? Чем быстрее он отделается от этого несчастного графского оруженосца, тем легче станет им обоим. Поэтому юноша наклонился над умывальником и вылил себе на затылок полный кувшин ледяной воды.
  Это немного помогло. Райно резко выдохнул - от холодной воды перехватило дыхание, и стал растираться мохнатым полотенцем. Короткие кудрявые волосы насухо вытереть не удастся, ну да ладно... жаль, конечно, что шаперон этикет не позволяет надеть, но, может, никто не обратит внимания на непорядок в прическе.
  Слуги к утру принесли его выглаженное платье - то самое, что было спрятано в дорожном мешке, и Райно с удовольствием переоделся в него. Как атэлиер, он не любил прикасаться к чужим вещам без лишней надобности - это вызывало порой странные, а порой и неприятные ощущения. Хотя костюм графского мага и не доставил ему в этом смысле никаких неудобств. Райно даже хотел бы познакомиться с этим человеком поближе - отпечаток его ауры был интересным и не содержал ничего отталкивающего.
  Перед тем, как открыть дверь и выйти в гостиную, Даннавиру прикрыл глаза и сосредоточился, представляя, как вокруг него вырастает толстая стеклянная стена. До такого несложного приема он когда-то додумался сам, хотя помогало это не всегда.
  Открыл дверь, улыбнулся:
  -Прошу простить за задержку. Я готов.
  Оруженосец, вымученно улыбнувшись в ответ, поклонился:
  -Следуйте за мной, винэр, - повернулся и стремительно, чуть ли не спотыкаясь, пошел по коридору. Райно поспешил за ним.
  Завтрак был накрыт в той же трапезной, что и ужин. Окна были так же распахнуты, и утренний ветерок чуть шевелил темно-багряные занавеси. У одного из окон стоял граф, одетый в траур. Райно стало немного неловко за то, что он - в своих гербовых цветах, синем, темно-синем, черном и золотом, и ни капельки траура. Но деваться некуда, и потом, обстоятельства извиняют его.
  -Милорд, вы звали меня? - подал он голос. Граф обернулся довольно резко, так что его серебряная коса мотнулась и зацепила занавес. Закачалась тяжелая багряно-золотистая бахрома. Полуэльф улыбнулся:
  -Да-да, Райно. Прошу к столу. Как я понимаю, мой брат еще изволит почивать?
  -Да, винэр Реларо, - ответил барон. Граф сел за стол, указав ему на кресло напротив. Даннавиру воспользовался приглашением. Тут же появились расторопные слуги, поставили приборы и блюда, и исчезли.
  Полуэльф сам снял крышки с блюд:
  -Я отослал слуг, не люблю, когда мне прислуживают больше, чем надо. Прошу, угощайтесь, и не нужно чрезмерного этикета. Я не любитель придворных учтивостей.
  -Благодарю, винэр, - Райно расслабился и немного успокоился. И тут же его 'стена' треснула, осыпалась с почти слышимым звоном. Он уловил тень чувств полуэльфа: грусть, боль, встревоженность, еще что-то... Реларо поднял глаза:
  -Барон, вас никто не учил обращаться с вашим даром, верно?
  -Да, милорд, - покраснел Райно.
  -Значит ли это, что кроме моего брата, а теперь и меня, никто не знает, что вы - атэлиер?
  -Да, милорд.
  -Что ж, это вполне понятно... Но вам следует научиться закрываться, и делать это быстро. Это должно войти в привычку, иначе либо вас раскроют, либо вы сойдете с ума, и неизвестно, что случится раньше... -Реларо задумчиво смотрел на него. Теперь Даннавиру не видел ничего - полуэльф закрылся очень крепко. - Вы никогда не видели атэлиеров, состоящих на государственной службе?
  -Только издали, - покачал головой Райно. - Милорд герцог запретил мне приближаться к ним, чтобы меня не обнаружили.
  -Это правильно. Но из того, что вы видели, вы должны были понять, что это за люди, верно?
  -Да, - прошептал юноша. - Мне... я... не хотел бы стать таким.
  -Если вы научитесь закрываться и будете очень осторожно пользоваться своим даром, то вас это минует. Итак, давайте позавтракаем, и я преподам вам несколько уроков.
  ***
  Реларо сдержал слово: едва только была допита последняя чашка шэса, он повел юного барона в один из внутренних двориков, где одиноко цвела яблоня над журчащим фонтанчиком.
  -Райно, я сам - не атэлиер, как вы, но владею этиндис сатлан, и многие приемы этого искусства весьма схожи с атэлиерскими. Сейчас я откроюсь, а вы просто слушайте и смотрите, и запомните, что я вам покажу. Давайте начнем с маскировки. Это самое главное из того, что вам необходимо. Умение маскироваться даст вам возможность слушать и смотреть, оставаясь незамеченным.
  Полуэльф снял всю защиту, и Райно словно упал в грохочущий и сверкающий водопад. Но тут же его подхватила огромная мягкая ладонь и остановила падение.
  Урок начался.
  Описать его словами - пустая трата времени, и если б Райно захотел кому-нибудь пересказать то, что ему показывал полуэльф, то все равно не сумел бы. До этого все его знания и умения основывались на почерпнутом из книг, где атэлиерские техники описывались весьма скупо. А теперь он понял, что и описать-то их было невозможно! За два часа занятий - даже не с атэлиером, а с эльфиским магом, чье искусство было несколько иного рода - он постиг гораздо больше, чем за три года самообучения.
  -... пожалуй, довольно, - голос Реларо приобрел обычное звучание, стал менее ярким, и Райно понял, что они оба вернулись из глубокого атэ-кайлэн (92) . Раньше он никогда не входил в такое состояние, и даже не представлял, каково это.
  -Вы весьма способный ученик, - улыбнулся полуэльф. - Я не смогу вам дать больше, чем уже дал, но вам и не нужно - только развивайте и совершенствуйте эти приемы. И не забывайте закрываться. Вы, конечно, все равно будете чувствовать окружающих, никогда не сможете закрыться полностью - слишком силен ваш дар, но это лучше, чем ничего. И, пожалуй, вам стоит научиться относиться к людям... проще. У каждого из них есть свои неприятные черты, от этого никуда не деться. Смотрите на положительные их свойства и старайтесь прощать недостатки, если, конечно, они не чрезмерны. Однако и в таком случае вам не стоит переживать по поводу того, что не можете изменить.
  -Вы знаете?.. - дрожащим голосом спросил Райно. -Я... не понимаю, почему он так меня невзлюбил.
  Реларо сел на скамью под яблоней, рядом с Райно.
  -Майо - весьма сложный человек. Он еще молод, конечно, и я не теряю надежды сделать из него что-то достойное. Но детство у него было несладким, и вполне естественно, что он завидует вам. Формально вы в одинаковом положении: оба оруженосцы при Высоких лордах, более того - при особах императорской крови. И оба сироты. Но вы, Райно, при этом - барон, владелец не только титула и земель, но и внушительного состояния, а Майо - сын нетитулованного дворянина, который мало того, что проиграл в кости свои земли, но к тому же сумел спустить и приданое жены, оставив детей без гроша. Парню пришлось хлебнуть лиха.
  -Я это понял, - Даннавиру уставился на носки своих туфель. - Но... все равно неприятно.
  -Вот поэтому вы и должны закрываться, чтобы не разочаровываться в людях сверх необходимого, - вздохнул полуэльф. -Майо не так плох, как может показаться. Я жду, когда же он наконец поймет, чего именно хочет. Тогда можно и помочь ему направить свои силы в нужное русло.
  Райно решительно встал со скамьи:
  -Благодарю за урок, винэр Реларо! - поклонился. Полуэльф улыбнулся:
  -Не стоит, мне было тоже весьма интересно. И я бы хотел просить вас о помощи - как атэлиера.
  -Я готов помочь вам, - кивнул барон. Реларо покачал головой:
  -Не сейчас, подождем, когда проснется герцог, его я тоже хотел бы посвятить в это дело.
  Орован проснулся на исходе шестого утреннего часа (93) и на прикроватном столике обнаружил на серебряном подносике записку от брата с приглашением ко второму завтраку, а на вешалке у окна - выглаженную одежду, в которой он покинул столицу. Одеваясь, выглянул в окно: солнце уже стояло высоко над горами, в храмах звонили, отмечая полдень (этот звон и разбудил герцога), и вполне ощутимо хотелось есть, так что приглашение Реларо было очень кстати.
  Несмотря на обрушившиеся на него вчера новости, Орован неплохо выспался, но это не помешало ему сразу же погрузиться в размышления, и пока он шел следом за слугой к трапезной, успел кое-что придумать.
  В трапезной за столом уже сидели Реларо, Даннавиру и тот самый маг, который встречал их на условленном месте. Орован, вспомнив вчерашние слова Райно, внимательнее глянул на него. Да, дар не подвел барона. У мага угадывались черты Реларо: нос, подбородок, форма лица, даже уши были слегка заострены, хотя, конечно, совсем не так явно, как у полуэльфа. А вот миндалевидный разрез глаз и их пронзительно-синий цвет выдавали очевидную примесь эоверской крови, как, впрочем, и кожа, что называется, 'цвета слоновой кости', и волосы, черные и прямые.
  -Здравствуй, атта-маллора, - приветствовал герцога Реларо. - Садись.
  Когда Орован сел, граф сказал:
  -А теперь я бы хотел представить вам Диллана, виконта Хилдар и мага высшей категории.
  Маг учтиво склонил голову, отчего черная толстая коса, скользнув по атласу камзола, упала с плеча на грудь. Он перекинул ее за спину, поднял голову:
  -Очень приятно, милорды.
  Реларо продолжил:
  -Я к тому же хотел бы сказать вам, что Диллан - мой внебрачный сын. Барон Даннавиру это уже понял - да от атэлиера такого уровня скрыть подобные вещи невозможно, а тебе, Орован, стоит знать. Я не хотел ставить в известность всю семью еще тогда, когда Диллан был ребенком. Об этом знали только отец и герцогиня Даларанта. Когда же в нем проснулся магический дар, потребность сохранить тайну лишь подкрепилась.
  -Понимаю, - согласно кивнул Орован. - Это привлекло бы ненужное внимание со стороны не слишком доброжелательно настроенной родни.
  Диллан ответил:
  -Милорд, я и сам бы не хотел этого. Нет нужды просить вас сохранить тайну, вы и так понимаете, насколько это необходимо, особенно сейчас.
  -Да. Однако кровь накладывает определенные обязательства, - вздохнул герцог. - Рано или поздно вам придется быть представленным родичам.
  Маг только улыбнулся, ответил Реларо:
  -Это случится, когда будет в этом нужда. Пока что ее нет. А теперь приступим к завтраку. Нам придется многое обсудить и еще больше сделать, но сначала я бы предпочел позавтракать.
  Уделяя внимание еде, каждый при этом думал о своем. Мысли Реларо витали вокруг запертого в часовне брата и лежащего в беспамятстве в каземате эльфа, маг думал о том, что представляться остальной родне когда-нибудь все равно придется, и далеко не все там будут такими же приятными людьми, как Орован или Праддаторил. Для этих двоих, для деда и герцогини Даларанты он был родичем, а не 'поганым квартероном', но что-то подсказывало ему, что другие отнесутся к нему не лучше, чем к его отцу. Диллана это не слишком беспокоило, но неприятное чувство где-то в глубине души немного досаждало.
  Даннавиру думал о злосчастном оруженосце графа Хайрэн и о том, что сказал ему недавно Реларо. Больше всего на свете Райно не хотел бы стать высокомерным человеконенавистником вроде тех атэлиеров, с которыми ему доводилось сталкиваться. Но если вот так сильно чувствовать все, что чувствуют люди вокруг тебя, то граф прав: или с ума сойдешь, или станешь всех презирать. И закрыться полностью тоже не получится: даже сейчас, когда он уже научился это делать, он все равно ловил отзвуки переживаний тех, кто сидел с ним за столом. Пусть легкие, но ведь и этого достаточно. Значит, надо учиться принимать людей такими, какие они есть...
  Герцог, как и вчера, пытался просчитать, кому же было выгоднее всего убивать императора... получалось плохо: мешали недостаток сведений и явные противоречия. Одна надежда, что по возвращении в столицу он узнает больше. Рэдвис будет рыть, как крот, наверняка что-нибудь за три дня накопает, да и Лацвен тоже - так хочет утереть нос лирдаровой партии, да и самому принцу. Граф еще не забыл, как Лирдар унизил его, да и вряд ли забудет. К тому же он честолюбив.
  Второй завтрак окончился, слуги унесли тарелки и принесли вино и сладости. Реларо сам наполнил кубки:
  -Нам следует выпить за благоприятный исход наших дел и успешное осуществление наших замыслов. Мы связаны общим делом и общей тайной, и должны действовать вместе.
  Все подняли кубки, отпили по доброму глотку, а герцог добавил:
  -Ты прав, атта-магора. Только так мы сможем выиграть эту партию... но пока что расстановка фигур не в нашу пользу, должен вам сказать.
  -Что верно, то верно, - Реларо вздохнул. - Но все в наших руках. Ты, Орован, явно что-то придумал, я не ошибаюсь?
  Герцог пожал плечами:
  -Не то чтобы придумал, скорее, хочу предложить. Если, как мы теперь знаем, Алиена жива, то почему бы все-таки не осуществить замысел отца и не женить Прадда на ней? Мы таким образом хотя бы Истинных наследников лишим козырных карт.
  Даннавиру застыл с открытым ртом: он-то думал, что Алиена Каледвенская мертва! Но юноша быстро овладел собой. В конце-то концов, политика - это темное, глубокое и вонючее болото, чего там только не случается. Маг же отнесся к новости совершенно спокойно, и добавил:
  -Да, мысль хорошая. Отец, что скажешь?
  -Верно. Только времени у нас крайне мало. Диллан, этим придется заняться нам с тобой. Не хочу пользоваться имперскими порталами, так что тебе доведется поработать.
  Виконт улыбнулся:
  -Это не составит особого труда. У меня есть карта не только наших, но и каледвенских порталов, и ко всем имеются ключи-привязки.
  Реларо кивнул:
  -Хорошо. Но сначала следует сделать еще кое-какие дела. Прошу пройти со мной. Диллан, чтобы нам не тратить время зря, открой переход в казематы.
  Маг небрежно щелкнул пальцами, посреди зала развернулась сверкающая арка портала.
  ***
  То, что граф назвал казематами, не очень-то соответствовало своему названию, во всяком случае, в представлении Райно Даннавиру. Здесь было сухо, довольно тепло и светло, причем не от факелов, а от магических шаров-талкаров (94) , что, не будь у Реларо собственного мага, обошлось бы ему в огромную сумму. И даже стены оказались оштукатуренными, никаких голых камней. Если б не знать, что это, в общем-то, тюрьма, нипочем не догадаешься.
  Зал, в котором оказались граф, Диллан и их гости, был круглым, через него проходила винтовая лестница, и в него выходило три двери. Граф тут же подошел к одной из них, осторожно заглянул в маленькое оконце. Повернулся к остальным и сказал:
  -Теперь слушайте. Это государственная тайна, причем такая, за которую запросто можно лишиться головы, не будь мы теми, кто мы есть. Я...
  Он запнулся, потер лоб рукой. Райно и Орован смотрели на него с изумлением: такой ровный, спокойный и холодный граф сейчас выглядел очень взволнованным и даже немного растерянным. Но Реларо быстро взял себя в руки:
  -Я сделал это потому, что не хотел дать лишнюю возможность виновным замести следы. Ты, Орован, и ты, Диллан, вы знаете, что я предвидел смерть отца в ближайший год, только не знал, как и когда именно это произойдет. Я предвидел, что это случится непременно, что бы мы ни делали. Но я решил, что хоть мы и не смогли предотвратить это, однако мы обязаны отыскать виновного и наказать его. Эльф, нанесший удар, был не более чем орудием в чужих руках, вы, Райно, почувствовали в нем следы применения сегрен-шат. И я очень хочу узнать, кто это сделал на самом деле. Кто был рукой, державшей этот меч. Тогда, на арене, за миг до того, как все случилось, я понял, что ничего не смогу изменить, и сразу принял решение.
  Я призвал этиндис сатлан, вошел в принудительный атэ-кайлэн с этим эльфом и приказал ему энтар э ан мораэ (95) ... это эльфийская практика, так называемая малая смерть, в которую уходят, например, при тяжелых ранениях - это позволяет задержать настоящую смерть и сосредоточить силы на заживлении ран, или же просто пережить какую-то серьезную опасность... Поэтому он и не умер сразу. Я выкрал его из мертвецкой и привез сюда, чтобы разобраться с тем, кто он такой, откуда взялся и кто его так обработал.
  Повисло молчание. Герцог задумчиво взялся за подбородок, прошелся по залу туда-сюда, остановился перед дверью, прямо напротив Реларо, и спросил:
  -Ты себе хоть представляешь, какой вызвал этим переполох? Ладно Рэдвис и прочие, их это только подстегнет и они с куда большим рвением будут рыть и копать, но те, кто все это устроил... - герцог вдруг засмеялся. - Они же перепугались, наверное, до явления саккай (96) ! И это, брат мой, нам только на руку. Кстати, как тебе удалось его украсть?!
  Полуэльф улыбнулся уголками губ:
  -Отвел глаза страже. Это было нетрудно.
  Орован махнул рукой:
  -Я всегда подозревал, что в столичную службу покоя набирают исключительно тупых людей... А с этим эльфом ты что-то выяснил, или еще нет?
  Реларо покачал головой:
  -Увы. Я порылся в его памяти, но... с ним работали очень умелые мастера. Примерно за месяц до арены все вычищено очень тщательно, воспоминания выглядят словно страницы из книги, приклеенные на голую, чистую доску - это след сегрен-шат.
   Герцог тоже подошел к двери, заглянул в окошко. Прямо напротив входа в камеру стояла широкая деревянная лавка, на ней, на толстом тюфяке, лежал эльф. Сейчас он был совсем не таким, каким Орован его помнил: кожа стала почти такой же белой, как бинты, пересекающие грудь, под ней проступили ребра, руки истончились. Длинные волосы, еще совсем недавно пышные и блестящие, потускнели и словно бы свалялись, нос заострился, щеки впали, и вообще эльф больше походил на мертвеца, чем на живого.
  -Печальная картина, - проговорил Орован, отходя от двери. - Кстати, откуда ты знаешь, как должен выглядеть след сегрен-шат?
  Реларо вздохнул:
  -Однажды сталкивался. Было очень похоже. Но с этим эльфом все намного сложнее. Я посмотрел его память настолько глубоко, насколько смог. До плена присутствуют воспоминания о детстве, юности в лесах Карадди, женитьбе, рождении дочери и прочее, ничем не примечательное, но мне кажется, что и там что-то не так. Понимаешь, оно все какое-то... чуждое, что ли. А уж после слов Селлайтэна я в этом убедился. Ему либо дали чужую память, либо исказили его собственную. Но понять, что там к чему, я не смог - во-первых, слишком много всего, во-вторых, я все-таки не атэлиер, и у меня в таком деле просто не хватает опыта. Или сил. Поэтому я хочу проникнуть в его память с помощью Райно, может быть, вдвоем мы сможем больше.
  Райно вздрогнул:
  -Винэр... но я тоже не умею!
  -Вы сильный атэлиер, я поведу вас, воспользуюсь вашей силой. Это будет похоже одновременно на атэ-кайлэн и на сопричастность. Но если вы не хотите, я не стану настаивать, - Реларо достал из кармана ключ и сунул его в замок. Барон решительно шагнул к нему:
  -Я согласен. Если нет другого пути, я согласен попытаться.
  Скрипнул ключ, Реларо распахнул дверь.
  
  Герцог внимательно рассматривал пленного убийцу, пока Реларо и барон устраивались поудобнее на стульях с мягкими спинками по обе стороны койки, на которой лежал погруженный в глубокий сон эльф. Первое впечатление оказалось еще довольно мягким, а вблизи все выглядело гораздо хуже. Орован отчетливо понял: перед ним - умирающий, насильно удерживаемый в мире живых. И ему никак нельзя позволить умереть - слишком ценный свидетель. Почему-то от этого понимания стало мерзко, словно он подсмотрел чужую постыдную тайну...
  Сам Орован и маг сидели на скамье возле двери, причем маг держал наготове жезл - деревянную резную рукоять с набалдашником в виде бутона лилии, выточенного из нефрита и оправленного в серебро. Серебряные нити инкрустации вились и по рукояти, на нижнем ее конце оплетая вырезанную из белого коралла раковину. 'Почему лилия и раковина?' - мимолетно подумал герцог, и в памяти всплыл герб, где присутствовали лилия и такая раковина -герб эоверских баронов Дхаро. 'Может, он по матери Дхаро? -Орован искоса глянул на мага. -Действительно, чем-то напоминает нынешнего барона Дхаро'... Герцог снова перевел взгляд на эльфа. Реларо и Райно положили руки на его лоб, и погрузились в транс. Со стороны выглядело жутко, страшно, гораздо страшнее, чем сопричастность: остановившиеся взгляды, лица бледные, словно у покойников, на лбах блестят капли пота, дыхание резкое, тяжелое, будто они только что взбежали по винтовой лестнице на верх высокой башни...
  Маг шепнул:
  -Боюсь, они слишком далеко ушли... это опасно, винэр...
  -Мы можем что-нибудь сделать? - встревожено спросил герцог. Диллан качнул головой:
  -Нет. Я могу разрушить связь, но делать это можно, только если эльф начнет приходить в сознание. Иначе они там так и останутся. Надо ждать... Ненавижу ждать.
  Орован снова глянул на мага. В профиль он еще больше походил на отца, только у того не читались так ярко переживания. Вообще, чувствовалось, что виконт характером не в Реларо пошел. 'Интересно, магический дар он унаследовал от матери, от отца или от обоих родителей?' - несколько неуместно подумал герцог. -'Как странно у нас с Реларо распределилось: у него маг, у меня атэлиер... Что это? Удача или судьба?'
  Диллан был прав: ожидание казалось невыносимым. Воздух в небольшой комнате словно накалился, и каждая секунда казалась последней в этом немыслимом напряжении.
  Наконец Реларо глубоко вдохнул, замер... и его лицо расслабилось, взгляд стал живым. Секундой позже то же случилось и с Райно. Они убрали руки с головы эльфа, почти одинаковым движением отерли вспотевшие лбы, и Реларо грустно сказал:
  -Нет... ничего у нас не вышло.
  -Винэр, почему же? - вяло возразил Даннавиру. - Теперь мы знаем, что память у него ложная, слишком все упорядочено, и воспоминания словно нарисованы, есть несколько мест, где явно что-то спрятано, и я уверен, что это можно вскрыть, только я не знаю как.
  Полуэльф протянул дрожащую руку к кувшину, налил в кружку воды, отпил и дал атэлиеру. Достал из рукава платок, отер лицо, аккуратно сложил платок и спрятал.
  -Райно прав. Мы точно знаем, что там что-то есть, знаем, где это спрятано, но не можем это взять. Из всего там увиденного я делаю вывод, что нашего подопечного подвергали сегрен-шат дважды. Не меньше.
  Райно, судорожно глотая воду, кивнул. Диллан задумчиво повертел свой жезл:
  -Отец, ты уверен?
  -Да.
  -Это удивительно. То есть, конечно, можно применить сегрен-шат дважды к одному чел... эльфу, но после второго раза он должен был повредиться рассудком... грубо говоря, стать идиотом. Но вы оба ничего такого там не увидели, верно?
  -Совершенно. Никаких следов безумия, - подтвердил полуэльф. - Это и меня очень удивило.
  Орован поднял руку ладонью вперед:
  -Постойте, постойте. Я, конечно, в общих чертах знаю, что такое сегрен-шат, но лишь в самых общих. Может быть, чтобы я лучше понимал, о чем идет речь, вы мне расскажете больше?
  Маг вздохнул:
  -Конечно, расскажу... просто, винэр, это такая гадость, что и упоминать о ней лишний раз неприятно. Давайте уйдем хотя бы отсюда...
  Он создал портал и жестом предложил пройти. Герцог шагнул в арку, за ним Райно и граф, а последним - маг. И они оказались в просторном круглом зале под крышей одной из замковых башен. Многочисленные узкие и высокие окна были забраны частыми переплетами с цветными стеклами, в которых весело дробился яркий солнечный свет, создавая под куполом многоцветное теплое сияние. Посреди зала на пушистом ковре было набросано множество разнообразных подушек, на низком столе в беспорядке лежали книги и какие-то магические инструменты.
  -Прошу, милорды, - маг первым уселся на подушках. Его примеру последовали остальные, и, когда все сели, Диллан, снова вздохнув, сказал:
  -Сегрен-шат многие ошибочно считают только атэлиерской практикой, но на самом деле это может сделать и маг высшей категории, и колдун, и даже чародей. Это не столько практика, сколько цель, которой можно достичь разными путями. Сегрен-шат - это ломка сознания, внушение нужных приказов, стирание и замещение памяти, причем жертва не помнит потом ничего, даже не замечает, что что-то не так, и при этом выполняет все, что в нее заложено, искренне считая, что делает это по собственной воле. Если все сделано правильно и аккуратно, то человек потом, после выполнения приказов, просто живет себе дальше обычной жизнью. Хуже дел обстоит со стиранием или замещением памяти. Это сделать гораздо сложнее, потому что при малейшей ошибке забытое вспомнится, а чужая память будет отторгнута. Да рано или поздно это все равно случится. И человек уже не будет таким, как прежде. В лучшем случае дело кончится падучей, а в худшем - полным безумием. С эльфами все еще хуже: их сломать гораздо труднее, а память подменить еще более трудно, но если это удается, то... после выполнения задачи эльф через некоторое время сходит с ума и умирает, так что наш убийца в любом случае не жилец. Свою задачу он уже выполнил, и жить осталось ему немного. Поэтому-то мы и держим его в глубоком обмороке-сне.
  -Диллан, что нужно для того, чтобы осуществить сегрен-шат? - спросил герцог. Маг подергал себя за косу:
  -Прежде всего - высокий уровень мастерства, не важно, атэлиерского или магического. Во-вторых - подходящее место, особенно если это делать тайно. Процесс ломки долгий и тяжелый, жертву нужно где-то держать, в настоящей тюрьме, можно сказать... Видите ли, пытки - необходимая часть сегрен-шат. Это третье условие. Поэтому нужны еще и палаческие умения и наклонности, ведь делать это все должен один человек, в крайнем случае - два, но оба должны быть либо магами, либо атэлиерами. В Пятой Канцелярии есть только два таких умельца, один из них маг высшей категории, второй - очень сильный ведун, и обычно они проводят сегрен-шат вместе. Далее... нужны инструменты. Очень сложные магические инструменты, трудоемкие и магоемкие. Они стоят, конечно же, безумно дорого. Так что, если к нашему эльфу прилагали усилия не работники Пятой Канцелярии, то это были очень, очень и очень богатые люди, способные заплатить не только самим исполнителям за грязную и тяжелую работу, но и купить хотя бы пару наручников...
  Тут Райно не выдержал:
  -А что такого в этих наручниках? Почему они такие дорогие? Бриллиантами, что ли, выложены?
  Диллан усмехнулся:
  -Нет, но даже если б они и были сплошь усыпаны бриллиантами, основную стоимость составляли бы не камни. Это при том, что в полный набор входят не только наручные браслеты, но и ножные, ошейник, пояс и обруч для головы. За один полный набор без всяких бриллиантов, наверное, можно купить с островами, кораблями, подданными и потрохами князя-предводителя Тайкель.
  -То есть, вы думаете, что это были не частные лица? - Райно быстро прикинул годовой доход островов Тайкель и на всякий случай умножил на десять. Получалась какая-то совершенно немыслимая сумма.
  Маг кивнул:
  -Я вижу три варианта, и все три мне очень не нравятся. Или это сделали в Пятой Канцелярии, или - в Каледвене или Керн-Кар, или это сделал кто-то из весьма высокопоставленных особ, нашедший очень сильного мага, очень талантливого чародея и очень искусного атэлиера, которые сумели обработать пленника и сделать свой набор, и, что самое немыслимое - согласились на это. Я не особенно верю в третий вариант, просто потому, что все такого уровня мастера наперечет, и они не станут рисковать положением и жизнью. Хотя, конечно, нельзя исключать...
  -Диллан, ты бы смог сделать набор для сегрен-шат? - спросил Реларо. Виконт вздрогнул, перебросил свою уже слегка растрепанную косу за спину:
  -Нет. То есть, конечно, мастерство мне позволяет, но я не стал бы это делать ни за какие богатства мира. Это... - он сжал руки, поднял глаза на собеседников, и Орован поразился тому, какой ужас отразился в них. Райно это тоже почувствовал, даже отшатнулся. Диллан прошептал:
  -В такие вещи нужно вложить кусочек своей души... и потом, каждый раз, когда их будут применять, создатель будет чувствовать все... Поэтому подобные инструменты делают маги, которым уже пришел срок умирать, к тому же маги, осужденные за тяжелые преступления - в качестве наказания. И... положено использовать эти вещи только после смерти их создателей. Я видел эти... эту мерзость, мне хватило одного лишь взгляда на нее! Я не считаю себя святым, ни в коем случае, но представить себе того, кто по доброй воле сделает такую дрянь да еще и станет ее использовать, я не в состоянии.
  Стало тихо. Диллан стискивал свой жезл, словно утопающий, цепляющийся за обломок корабля... Реларо успокаивающе поглаживал его по спине, а у самого аж уши к голове прижались от плохо сдерживаемого гнева. Райно, едва справляясь с бурей эмоций (не только и даже не столько своих), закрыл лицо ладонями и уткнулся Оровану в плечо. Сам герцог чувствовал, что внутри у него закипает ярость. Он стал ее давить, прекрасно понимая, что в обществе сильного атэлиера и эльфийского мага не стоит позволять таким чувствам прорываться, но давить получалось крайне плохо...
  Реларо со своим гневом справился первым, и применил этиндис сатлан. Мягкое тепло окутало всех, гася боль, ярость и страх.
  -Спасибо, отец, - прошептал Диллан. Оставил жезл в покое, заткнул его за пояс. Шевельнул пальцами, и темная бутыль с вином прыгнула прямо ему в руку. Он вышиб пробку:
  -Давайте выпьем. Такое надо запить, пока от горечи горло не свело.
  Протянул бутыль отцу. Тот отпил, передал ее Оровану. Герцог, отпив сладкого красного 'Сорлас', дал бутыль Райно и сказал:
  -Исходя из ваших слов, винэр, и из того, что мне самому известно, я считаю, что эльфа обработали не в Атэпалларима, а если и здесь, то не наши люди. Я думаю, это сделали или до того, как его поймал... скорее даже - якобы поймал - граф Агрион, или после, но тогда делали это здесь и делали заезжие мастера. Только беда в том, что понять, кто именно это был из наших соседей, сложно. И Керн-Кар, и Каледвену в настоящий момент невыгодно воевать с нами, но для каждого из них очень выгодно стравить с нами другого.
  Реларо кивнул:
  -Именно. И мне это очень не нравится. Меня не покидает чувство, что нас хотят запутать как можно больше, чтобы мы не заметили очевидного...
  Герцог вздохнул:
  -Да уж...
  И тут он замер: ужасная мысль пришла ему в голову, и от нее перехватило дух.
  -О боги... Реларо, ты сказал, что к эльфу сегрен-шат применяли дважды?!
  Полуэльф охнул:
  -Да... Как я сразу не понял!!! Ведь, если это делали дважды, то... это значит, что второй раз сегрен-шат применяли уже точно здесь! И закончили незадолго до арены, совсем незадолго... не могу сказать точно, но не более чем за неделю. Иначе эльф бы сошел с ума и умер.
  -И это были совсем другие люди, - горько сказал герцог. -Те, кто обработал его в первый раз, знали, что второй раз это делать нельзя - есть риск сломать так дорого доставшуюся игрушку, я прав, винэр Диллан?
  Виконт снова нервно дернул себя за косу:
  -Более чем, милорд...
  Орован схватился за подбородок и на миг пожалел, что у него нет ни косы, ни настоящей бороды - не за что себя подергать, может, это придало бы ясности мыслям... Хотя и так все яснее некуда! Он сдавленно прошептал:
  -Значит, те, кто провел сегрен-шат второй раз, не связаны с первыми. Иначе они бы не стали так рисковать! И это значит, что против нас играют две партии, одна из которых точно имперская!
  Реларо встал, отбросил ногой подушку, подошел к одному из окон:
  -Атта-маллора, ты указал на то, что так беспокоило меня во всем этом деле... И в таком случае нам во что бы то ни стало нужно разобраться с тем, что скрывает память этого несчастного эльфа.
  -Верно, - герцог вздохнул. - Наши действия можно условно разделить на два важных направления. Найти крыс у себя дома - раз. Выяснить, кому из наших добрых соседей это было выгоднее всего и кто из них в этом замешан - это два. И начинать выяснять это нам все равно придется с Каледвена. Просто потому, что возможностей для этого больше. А Керн-Кар... сами понимаете...
  Диллан, к которому вернулась бутыль, сделал последний глоток, заткнул горлышко пробкой и так же, как взял, отправил ее на место. Покрутил на пальце одно из своих серебряных колец:
  - А мне очень не по вкусу то, как тщательно было все это проделано... явно замешаны важные лица Атэпалларима. Но я уже об этом говорил... И даже не только в случае второго сегрен-шат, но... посудите сами: эльф был пойман, доставлен в столицу, выставлен на арену. Слишком длинная цепочка для случайностей. Сегрен-шат занимает не меньше месяца, а с учетом того, что это эльф, я бы считал, что он занял два месяца - я имею в виду, первый сегрен-шат, мне кажется, он был основным и самым сложным. Во второй раз кто-то пришел, так сказать, на готовое, думаю, ему даже особенно ломать эльфа не пришлось - и времени у него сегрен-шат много не отнял...Однако получить доступ к такой штуке могут только очень и очень немногие... но их все равно непозволительно много - почти вся верхушка Атэпалларима. А мы не знаем, кто именно, и поэтому не можем никому доверять.
  Герцог махнул рукой:
  -Почему же. Я точно знаю, кому я могу доверять: кроме тех, кто находится здесь, я совершенно уверен в бароне Рэдвисе, в канцлере, герцогине Даларанте и своей жене. Это немного, но нам должно хватить.
  -Вот как? - удивленно поднял бровь полуэльф. - Атта-маллора, в твой список не попали граф Лацвен и генерал Кевадраш. Однако ты веришь графу Вальдану. Почему?
  -Лацвен - интриган, он будет верен лишь пока считает, что я могу дать ему больше, чем другие, - недовольно буркнул Орован. -Что касается генерала, то я не знаю, чью сторону он примет, когда дело дойдет до открытой борьбы за власть. А граф Вальдан - о, тут все просто: этот человек будет землю грызть, лишь бы избежать опалы, пусть он и пляшет под дудку сестры. Если ему пообещать сохранение должности, а его сестре - титула императрицы, он будет с нами. Поверь, Эргесин Вальдан - совсем не то, чем кажется.
  -Тебе виднее. Впрочем, Далари имеет схожее мнение... А я еще могу совершенно точно доверять тому, с кем мы говорили вчера.
  Орован удивился:
  -Селлайтэну? А он-то чем нам может помочь?
  Граф Хайрэн лукаво улыбнулся:
  -Например, мы можем переправить нашего пленника в Файлоэт. Там его наизнанку вывернут, но выяснят, кто он и что с ним делали. И никто лишний ничего знать не будет.
  Герцог Рионнар сразу повеселел:
  -Уже что-то. Хотя бы будем знать, откуда концы торчат. Но если они торчат из Керн-Кара... Скажи, а можно ли кого-нибудь из файлоэтских эльфов отправить в Керн-Кар лазутчиком?
  Стало тихо. Кружились пылинки в разноцветных лучах, пробивавшихся сквозь витражи. Реларо молчал, Диллан с недоумением смотрел на Орована, Райно, похоже, даже не слушал, о чем разговор: сидел, обхватив колени, и о чем-то напряженно думал. Наконец, полуэльф, сцепив пальцы в замок, ответил:
  -Это вряд ли возможно.
  -Но почему? - удивился герцог. -Они считают это неприемлемым?
  -Нет, не в этом дело, - Реларо снова уселся на подушки. - Дело в том, что эльфийское общество Керн-Кар устроено совсем не так, как имперское. Конечно, обычные соглядатаи у Лацвена там наверняка есть, всякие заезжие купцы, к примеру, но вот настоящих шпионов скорее всего нет. Как бы тебе сказать... Ты просто подумай, каким должно быть общество, в котором все - долгожители. Ведь эльфы могут прожить и 3000 лет. Селлайтэну, кстати, 2356.
  Орован задумался и ужаснулся. Представить это было трудно, но даже то, на что его воображения хватило, пугало. Он снова схватился за подбородок:
  -Побери меня Согэрда, это ведь совсем закрытое для чужих общество! Туда не ввести своего агента, ведь там наверняка очень медленно продвигаются по чиновной лестнице, а те, кто на ней стоит высоко, давным-давно знают друг друга, и новое лицо туда просто не может попасть, не пройдя эту лестницу от самых нижних ступеней.
  -Правильно догадался, - мрачно подтвердил Реларо, опять вставая и принимаясь ходить. - И к тому же у них очень сильны личные связи разного рода. Помнишь, что говорил Селлайтэн? Что за свою мэльваэрру он может поручиться. За всю. Он стоит во главе довольно большого сообщества, я тебе больше скажу - он сэйдаро Файлоэт, первый среди равных своего народа, пусть и в резервации. Его слово для них закон, но и он сам несет всю ответственность за дела каждого из них, поэтому мало кто решится подвести своего сэйдаро. В Керн-Кар так же. Каждый взрослый эльф принадлежит не только какому-нибудь клану, но и какой-нибудь мэльваэрре. У диллаэр эти понятия почти тождественны, но не в Керн-Кар. Мэльваэрра - это братство, в котором все равны, но сэйдаро стоит над ними и отвечает за них. Получить должность можно только по поручительству сэйдаро, а значит, даже для того, чтобы стать младшим секретарем в мелкой конторе, да что там - простым уборщиком в королевском дворце, - надо сначала войти в мэльваэрру, глава которой может поручиться за тебя и представить тебя к этой должности. А чтобы войти в мэльваэрру, надо или пройти испытательный срок, или заручиться словом не меньше чем трех членов братства, не связанных с тобой кровным родством. Дальнейший карьерный путь будет зависеть от твоих личных качеств и стараний, но всякий новый подъем должен быть согласован с твоим сэйдаро, и происходит это и вправду очень медленно.
  Орован нещадно терзал подбородок, грозя выщипать с таким трудом взращенную бородку, и думал. Наконец в отчаяньи хлопнул ладонью по лежащей рядом подушке:
  -Да уж... ничего в голову не приходит, кроме обычного вульгарного подкупа. Это хоть возможно?
  Чвакнула пробка - это Реларо открыл недопитую бутыль с 'Сорлас' и отпил.
  -Возможно - неподкупность и нестяжательство зависят исключительно от совести каждого, а не от формы ушей. Но стоит учитывать, что мало кто захочет рисковать своим благополучием, ведь политические интересы, особенно у людей, могут быстро меняться. Потому и найти нужное лицо трудно. Очень трудно, но стоит попробовать. У Селлайтэна должны были остаться какие-то личные связи, быть может, он сумеет нам помочь. Но учти, брат мой: чтобы купить эльфа, сидящего на должности вроде лацвенской, придется выложить очень много денег.
  -Сколько? - неожиданно охрипшим голосом спросил Рионнар.
  Полуэльф протянул ему бутыль:
  -Ты готов расстаться с месячным доходом от, скажем, Ганрэш (97) ? В качестве задатка?
  Отпив из бутыли, герцог ответил:
  -Ради нашего дела готов, но такие траты легко не скроешь. И зачем им столько?
  Реларо рассмеялся:
  -Деньги как таковые вряд ли заинтересуют эльфа-Лацвена. А вот что-нибудь необычное, особенное - возможно. А может, придется поделиться каким-нибудь государственным секретом. Я не знаю, я это сказал, чтобы ты представил себе примерный уровень затрат. Я даже не знаю, насколько это возможно, Орован, - уже гораздо серьезнее сказал он. - Сначала я отвезу пленника в Файлоэт и поговорю с Селлайтэном и другими сэйдаэр. В конце концов, это и в их интересах тоже...
  Он внезапно помрачнел, зябко передернул плечами. Диллан с тревогой глянул на отца, а тот допил остатки 'Сорлас' и бросил пустую бутыль на подушки.
  -Не это сейчас главное. Нам надо решить, что будем делать в первую очередь. Но сначала... сначала, Диллан, ты приготовишь нам с Райно питье.
  -Какое? - устало, каким-то пустым голосом спросил барон, даже не подняв головы, и Орован с тревогой повернулся к нему. Маг легко вскочил с подушек и ушел в ту часть зала, где стояли длинный стол, печурка и полки со множеством коробок, кувшинчиков, флакончиков и книг. Зажег огонь в тигле, стал отмерять мерным стаканом какие-то травы. На вопрос Райно ответил Реларо, севший рядом с ним:
  -То, что вы испытываете, атэлиеры называют 'отливом' (98) . Я это тоже чувствую. Мы с вами сегодня занимались весьма неприятным делом, копаться в чужой душе всегда гадко... Не могу сказать, что вам больше никогда не придется заниматься этим, но должен предупредить: если вдруг однажды после этого вы не почувствуете того, что чувствуете сейчас... это будет плохой признак. Очень плохой. Когда теряешь стыд и сочувствие, перестаешь быть человеком.
  Он положил руку барону на плечо, посмотрел ему в глаза:
  -Вам придется идти очень сложным путем, Райно. Там будет много боли, страданий, горя и зла, но и свет, любовь и радость там тоже будут, если только вы не свернете на более удобную дорогу, смирившись и стерпевшись с болью и стыдом. Я учил вас закрываться от других, это нужное умение. Но не вздумайте закрываться от самого себя: этот путь самый легкий, но он же и самый короткий. И на нем нет спасения, только гибель.
  Юноша судорожно кивнул:
  -Спасибо. Я понял вас...
  Подошел Диллан с двумя чашами приятно пахнущего отвара, одну протянул отцу, другую - Райно.
  -Пейте, винэр. Это успокоительное, оно поможет пережить отлив. Боль никуда не исчезнет, конечно, но станет легче. Пейте, и я вас перенесу в ваши покои.
  Барон допил, поставил чашу на пол и вошел в открытый магом портал. Когда за ним растаяла белая арка, Реларо, допив свою чашу, сказал:
  -Ему раньше, чем к завтрашнему утру, не справиться с отливом. Ведь у него это впервые?
  -Насколько мне известно, нет, - герцог взял одну из чаш, понюхал. Пахло мятой и еще чем-то дурманящим, но приятным. - После Арены с ним было что-то похожее, но он свалился далеко не сразу. Но плохо ему было. Очень плохо...
  -Его сила растет, - Диллан поднял чаши, подхватив их за ножки, и отнес на место. - Дальше будет сложнее и хуже. Райно должен научиться жить с этим, но пока его тело будет ломать болью так же, как и душу, это сложная задача. Винэр Орован, я вам дам рецепт этого питья, его может приготовить и не маг, а действует оно очень хорошо. - Он сел к столику, выдернул лист из неаккуратной стопки и принялся писать, быстро водя карандашом.
  -Реларо, а ты? - герцог пристально глянул на брата. Тот махнул рукой:
  -Ничего страшного. У нас, к сожалению, мало времени. А обсудить многое надо. Давай сегодня вечером, после ужина, решим самое важное?
  Герцог кивнул. Полуэльф прав: времени мало...
  
  
  Глава 8. Игра в тар-кунар (99)
  
  
  Дата: 16 тэлрит 1659 года К.А., яллэс, день огня (первый день недели). Второй день после убийства.
  Место: Киннелдар
  
  Барон Рэдвис не считал себя особо добродетельным человеком, да и не получалось бы таковым оставаться на его должности, но палачей и пытки все равно не любил. Равно как и штатных атэлиеров, занимающихся 'ковырянием в головах', как он называл принудительный атэнар. И как назло, с самого утра ему пришлось присутствовать при этой неприятной и, что уж говорить, мерзкой процедуре. Всю ночь Рэдвис провел за работой: пересматривал личные дела всех, кто имел хоть какое-либо касательство к Арене, допрашивал тех, кто захотел говорить, и просто думал, думал, думал... Когда утром секретарь доложил, что прибыл мастер Торвиш и готов приступить к работе, барон чуть не взвыл. Но делать нечего: пока герцог болен, вся Сыскная палата висит на нем, бароне Рэдвисе, да еще и убийство императора - как преступление не только против короны (100) , но и уголовное. Это дело обычному следователю не поручишь. Рэдвис, морщась, потер виски:
  -Кэрто, принесите мне воды умыться, потом сделайте крепкий чистый шэс, и попросите мастера Торвиша подождать. Я буду через четверть часа.
  Секретарь убрался. Барон глубоко вдохнул, выдохнул, и прочел про себя полную молитву Троим - следовало успокоить мысли и чувства перед работой с атэлиером. Как раз, когда он проговорил заключительное 'И вовеки', явился секретарь с тазиком, кувшином и полотенцем. Барон пристроил медную посудину на подоконник (чтобы не заляпать водой бумаги на столе), тщательно умылся, пригладил волосы. Тут появился секретарь, теперь уже с чашкой шэса. Рэдвис быстро заглотал бодрящий напиток и вышел в приемную. Торвиш, длинный тощий мужчина неопределенного возраста с жидким хвостом русых волос и оттопыренными ушами, одетый в серый мундир со знаком своей профессии на черной перевязи, стоял спиной к дверям и разглядывал картину 'Кару Нирдила Окаянного (101) '. Полотно было недавно подарено герцогу князем Кицутаро (102) . Орован повесил сие творение какого-то безвестного мазилы на стену своей и рэдвисовской приемной, чтобы, по его словам, 'помнить, что никто не безупречен'. И для подтверждения своих слов рядышком разместил другую картину - 'Резню в Шетариво' (103) . Князь, когда узнал, только зубами скрипнул, но посчитал ниже своего достоинства как-либо отреагировать. На том и заглохло... до поры, как считал Рэдвис, ибо нелюбовь Кицутаро и Рионнаров была давней, взаимной и, похоже, вечной. Даже женитьба князя на принцессе Верладанте не утихомирила эту вражду.
  Атэлиер перевел взгляд на 'Резню', и тут Рэдвис решил о себе напомнить:
  -Мастер Торвиш, рад вам.
  Тощий обернулся, как-то дергано поклонился и ехидно сказал:
  -Я тоже рад. Как и вы.
  Рэдвис, повторяя про себя молитву, сделал лицо кирпичом:
  -На что вы намекаете?
  -На то, что вы мне не рады, - Торвиш улыбнулся. Улыбка у него была такой же неприятной, как и вся внешность, наверное, из-за глаз. Глаза оставались холодными, словно у змеи. Разве что серые были, а не желтые. Барон пожал плечами:
  -Рад вам или не рад лично я - дело десятое, мастер Торвиш. Но личные мнения я предпочитаю оставлять дома. Сейчас имеет значение только работа. Вы - один из лучших в своем ремесле, и я рад, что пришли именно вы. Такой ответ потешит ваше самолюбие?
  Торвиш прижал к сердцу длиннопалую худую ладонь и слегка склонил голову с залысинами:
  -Более чем, вин Рэдвис. Вы откровенны, а это в наше время редкость. Вы правы, личные мнения не должны мешать работе. Итак, что касается работы - что мне предстоит делать? Меня не известили.
  Когда кто-то тебе неприятен, очень трудно разговаривать с ним вежливо и ровно. А уж если этот кто-то - атэлиер и прекрасно видит, что ты чувствуешь - вдвойне труднее... Рэдвис запер кабинет, положил ключи в карман:
  -Для начала - допрос. А там видно будет. Идемте.
  Камеры следственной тюрьмы находились в подвальных этажах Палаты Сыска, путь туда был довольно долгий, и Рэдвис, чтобы не терять времени даром, решил по дороге рассказать атэлиеру, в чем суть вопроса.
  -Мастер Торвиш, почти сразу после убийства его величества были арестованы все, кто имел хоть какое-то отношение к Арене. Одновременно с этим я велел послать мага-следователя и штатного некроманта осмотреть тело убийцы, которое было помещено в мертвецкую при Арене. Но когда маги появились там, труп таинственным образом пропал.
  Атэлиер хмыкнул:
  -Почему-то я не удивлен... Устроить такое убийство и не позаботиться о сокрытии улик было бы непростительной глупостью.
  -Мастер Нилгаси решил так же, и арестовал стражников. Обычный допрос ничего не дал: они хором утверждают, что тело унесли служители Крайэса, которые, по их выражению, 'имели право'. Мастер Нилгаси осмотрел стражников и обнаружил, что им отвели глаза, - Рэдвис остановился перед массивной дверью. Скучавший охранник резво подскочил и отпер тяжелый замок. Войдя в тюремный коридор, Торвиш потер переносицу и мрачно сказал:
  -И теперь вы хотите, чтобы я заставил их вспомнить, как все было на самом деле. А вам не приходит в голову, что они лгут и сговорились раньше?
  Барон, подавив раздражение, ответил:
  -Я, конечно, не владею вашим искусством, но я тут не первый день и умею отличать лгунов от зачарованных. Они не лгут, а действительно не помнят. Кстати, мы пришли. Выбирайте любого, - Рэдвис указал на четыре двери. Атэлиер, не глядя, ткнул длинным пальцем в сторону второй слева двери:
  -Начнем с этого.
  Помощник Орована едва удержался от глупого вопроса 'А почему?' - мало ли, может, Торвиш что-то почуял, а выслушивать лишний раз его издевательские пояснения не хотелось. Барон давно понял, что 'мастеру ковыряния в головах' нравится доводить окружающих до белого каления, и старался не доставлять ему такого удовольствия. Перед тем, как открыть дверь в камеру, он заглянул в окошечко. Арестованный стражник сидел на скамье, съежившись и обхватив колени руками, и, похоже, дремал, потому что на скрежет дверного замка отреагировал не сразу.
  Барон вошел первым и сел у двери на табурет. Атэлиер прикрыл за собой дверь и остался стоять.
  Стражник поднял голову:
  -Ваша милость... -он неуклюже встал, вытянулся в струнку:
  -Здравия желаю!
  -Отставить, Ринсир. Ты ничего нового не хочешь мне рассказать?
  -Нет, вин. Простите... -стражник покачал головой. -Мы стояли у дверей мертвецкой, вошли служители, потом вышли с мертвецом на руках.
  Рэдвис тяжко вздохнул:
  -И тебя не насторожило, что они несут труп на руках, а не на носилках?
  Стражник снова покачал головой:
  -Нет. То есть сейчас да, тогда нет. Простите. Но они имели право там быть.
  Рэдвис опять тяжко вздохнул:
  -Ну вот, старая песня... мастер Торвиш, приступайте к работе.
  Атэлиер шагнул к стражнику, легким толчком усадил на скамью. Тот затрясся, как только понял, что это за человек и что сейчас должно произойти. Торвиш склонился над ним, тремя пальцами надавил на лоб, прижимая затылок допрашиваемого к стене. Дрожь усилилась, атэлиер прошипел:
  -Тиш-ше, тиш-ше... - и пристально вгляделся в его глаза. Этот момент Рэдвис не любил больше всего: вот только что сидел перед тобой человек, раз - и превратился в безвольную куклу со стеклянными глазами.
  -Ну вот, хороший мальчик, - Торвиш убрал руку, отошел к двери и оперся о нее:
  -Вин Рэдвис, я его вскрыл. Желаете услышать от него или мне пересказать?
  Барон, непроизвольно передернув плечами, возразил:
  -Пусть сам расскажет, для следствия это надежнее. Он потом вспомнит, что говорил, и сможет подписать показания? - он извлек из своего рабочего портфеля кожаную папку и карандаш. Атэлиер буркнул:
  -Конечно, вспомнит и сможет. Ринсир, рассказывай, что случилось между вторым и третьим часами дня.
  Стражник зачастил, перечисляя совершенно все происходившее в указанное время, как ему и было приказано - в таком состоянии он не мог иначе. Барон записывал основное, быстро чертя грифелем знаки высокого письма. Картина вырисовывалась восхитительная: нагло, при свидетелях, средь бела дня, в мертвецкую вошел один-единственный монах в черной рясе с красным поясом, в низко надвинутом капюшоне. На попытки стражников задержать его он лишь махнул рукой, и тут допрашиваемому показалось, что монахов стало несколько, и у них есть нужные бумаги. Но монах на самом деле был один, и он вынес тело, взвалив его на плечо. Три женщины, которые находились в мертвецкой, не обратили на него внимания...
  Допрашиваемый сыпал словами, а у барона поднималось настроение: наконец-то хоть какой-то просвет! Новые свидетели, да и монах-то был один... Рэдвис поставил точку, с хрустом вдавив грифель в бумагу, так что мягкий графит раскрошился.
  -Довольно, мастер Торвиш.
  Атэлиер опять прикоснулся ко лбу стражника пальцами и тут же их убрал. Взгляд у того снова стал живым, встревоженным и испуганным. Парень отшатнулся от Торвиша, ударился затылком о стену. Атэлиер отошел к двери. Барон протянул стражнику карандаш и запись его показаний:
  -Подпиши.
  Тот дрожащей рукой вывел кое-как свое имя. Рэдвис забрал карандаш, спрятал бумагу в папку:
  -Сегодня тебя выпустят, но из столицы ни ногой, ясно?
  -Да, вин, -Ринсир судорожно сглотнул, покосившись на атэлиера.
  Когда они вышли в коридор, Торвиш равнодушно поинтересовался:
  -Всех стражников допрашивать будем?
  Барон покачал головой:
  -Не вижу необходимости. Вряд ли они расскажут больше. Женщин, которые там находились, возможно, придется, но это уже не сегодня. Кстати, ваше мнение?
  Атэлиер пожал плечами:
  -Очень хорошо сделанная работа. Весьма умело, я бы сказал. Тот, кто это делал, сильный и опытный колдун.
  -Колдун? - удивился Рэдвис. - Не атэлиер?
  -Я склоняюсь к мысли, что колдун, - Торвиш пошевелил пальцами, словно паутинку перебирал. - Очень характерный способ воздействия... и следы... к примеру, я бы сделал несколько иначе, стражники бы вообще ничего не увидели. Было тело - и пропало. Колдун же не мог скрыть свое присутствие, и ему пришлось разыграть эту маленькую комедию.
  -Что ж, приму к сведению. Благодарю, мастер Торвиш.
  -Это моя работа. Кстати о работе - кого-нибудь еще допрашивать будем?
  Рэдвис вздохнул:
  -Графа Агриона.
  Тощий атэлиер выгнул левую бровь, что у него означало удивление. Был ли он способен удивляться на самом деле, Рэдвис не знал. Вполне возможно, что уже не был - при его-то должности. Штатные сыскные атэлиеры вообще быстро отучаются удивляться, гневаться и вообще испытывать сколько-нибудь сильные чувства, кроме разве что брезгливости. Тут Рэдвис их очень хорошо понимал.
  -Как такая важная персона оказалась в вашей гостинице? - атэлиер задумчиво рассматривал обшлаг левого рукава.
  -На него показали люди из обслуги Арены. Эльф был его бойцом.
  Торвиш протянул, скребя ногтем обнаруженное на рукаве чернильное пятнышко:
  -А-а... а что его брат? Его вы тоже арестовали?
  -Увы, виконт в отъезде, - Рэдвис поморщился, постучал по двери коридора, чтобы охранник открыл. -Я бы предпочел увидеть в моей гостинице обоих. Им бы это пошло только на пользу.
  Атэлиер оставил в покое обшлаг и хмыкнул:
  -Не думаю. Этим господам пойдет на пользу разве что сак (104) хорошей стали в живот... или арбалетный болт в глаз.
  Приказав охраннику открыть дверь в коридор, где располагались камеры для благородных, Рэдвис спросил у атэлиера:
  -Вам не нравятся Агрионы?
  -Барон, они никому не нравятся, кроме самих себя, - Торвиш поправил свой цеховой знак - бронзовое око (105) , сбил пушинку с перевязи. - Исключительно неприятные люди.
  'Однако, - подумал Рэдвис. - Если уж этот их считает исключительно неприятными, то Агрионов можно даже пожалеть'.
  Охранник 'благородного' крыла молча отдал Рэдвису ключ, и он отомкнул камеру, где находился граф Агрион.
  Граф, которого арестовали вчера вечером прямо на выходе из салона графини Питфар, успел своей руганью за ночь надоесть всей охране и соседям по 'гостинице', но, видимо, не устал, так как появление Рэдвиса встретил бранью:
  -А, наконец-то явился, собачий потрох. Немедленно прикажи отпустить меня, сучий сын! Или сильно пожалеешь, клянусь Согэрдой. Я еще заставлю тебя сожрать твои же яйца, ты!..
  Барон спокойно перебил его излияния:
  -Граф, оскорбление офицера и помощника министра карается пятью месяцами тюрьмы. Вам здесь так понравилось? Боюсь вас разочаровать, но эти пять месяцев вы будете отбывать в городской тюрьме, а она не отличается такими же удобствами, - Рэдвис обвел рукой камеру, где стояли мягкая кровать, изящный стул и стол, на полу лежал ковер (хоть и потертый), а стены были обтянуты довольно красивыми шпалерами, правда, слегка выцветшими.
  Агрион хотел было что-то сказать, но тут он увидел Торвиша, и слова застряли у него в горле. Атэлиер широко улыбнулся, показав белые ровные зубы. Увидев, какое это произвело впечатление на арестованного, Рэдвис сам не удержался от ухмылки:
  -Сядьте, граф. На кровать. Вот, прекрасно. А теперь... - барон переставил легкий камышовый стул к двери и сел на него, вальяжно развалившись и положив ногу на ногу. -Знаете, граф, учитывая ваш титул, я собирался просто поговорить с вами, но раз вы ведете себя столь невежливо, я предпочту ограничить свое с вами общение настолько, насколько это возможно. Мастер Торвиш, прошу, приступайте.
  Атэлиер шагнул вперед. Агрион, сжав кулаки, вскочил и хотел было кинуться на него, но... Торвиш коротко и резко, словно собаке, рявкнул:
  -Сидеть!
  Граф, как подрубленный, упал на кровать. Однако его сил хватило на то, чтобы возмутиться:
  -Рэдвис, вы не имеете права применять ко мне атэнар!
  Барон пристроил на колене папку, открыл ее и достал карандаш и маленький ножик. Попробовал остроту лезвия ногтем:
  -Ошибаетесь, милейший. Имею. Но, так и быть, я вас немножко пожалею. Выбирайте: или вы отвечаете на все мои вопросы, или вас потрошат, как осетра.
  Торвиш поднял руку, Агрион отдернулся, крикнул:
  -Я буду отвечать!
  -Какой молодец! - похвалил его Рэдвис, очиняя карандаш. -Мастер Торвиш, прошу вас сообщать всякий раз, когда он лжет, уходит от ответа или пытается недоговаривать.
  -Ну что вы, вин, он все-все честно расскажет, неважно, по доброй воле или по принуждению, - Торвиш уселся на край стола, чуть наклонился и заглянул в глаза графу. - Правда, любезный?
  На лбу Агриона выступил пот. Но выбор был невелик, и потому графу ничего не оставалось, как утвердительно кивнуть.
  -Замечательно, - Рэдвис проверил карандаш, и задал первый вопрос:
  -Убийца императора и эльфийка, которую привели в ложу к его величеству, по показанию свидетелей, принадлежали вам. Это так?
  -Да, - выдавил Агрион. Он уже несколько пришел в себя.
  -Откуда они у вас?
  -Ловцы моего брата поймали обоих на исходе зимы в лесах Верхнего Карадди.
  -Подробнее, - потребовал барон, быстро выводя знаки. Торвиш пока молчал, но Рэдвис был уверен, что тот ненавязчиво 'проглядывает' Агриона. Несмотря на все свои недостатки, Торвиш был отличным атэлиером, давно работал в Сыскной палате и имел ценный опыт. Ему приходилось допрашивать даже других атэлиеров, не то что такую тухлятину, как Агрион.
  -Брат говорил, что этинда - вождь, - граф говорил медленно, словно подбирал подходящие слова и тщательно обдумывал, что именно сказать. - Его взяли с боем, а девчонку... ее охраняли несколько воинов, и после допроса пленников выяснилось, что она - дочь вождя. Хэнто написал мне, спрашивал, что с этими этинда делать. Я посоветовал отправить их ко мне и сказал, что выставлю этинда на арену.
  Торвиш проронил:
  -Эта мысль принадлежала не вам.
  Агрион вздрогнул, побледнел. Куснул губу...
  -Ну? - Рэдвис сделал пометку: 'допраш. обм. след.'
  -Д-да. Хэнто придумал это сам.
  -Почему вы пытались скрыть это?
  -Разве это важно?
  -Это я буду решать, что важно, а что нет, и задавать вопросы тоже буду я, а не вы,- недовольно пробурчал барон, добавив в свои записи еще пару знаков. -Я жду ответа.
  -Я... не хотел впутывать брата.
  -Лжёт, - равнодушно отметил атэлиер.
  -Ага... - Рэдвис потер тупым концом карандаша переносицу и нехорошо посмотрел на Агриона:
  -Граф, вы прямо-таки напрашиваетесь на атэнар. Последний раз предупреждаю.
  -Х-хорошо... Хэнто хотел сделать его величеству подарок и просить о передаче ему протектората над выморочными землями Гилдару (106) в обход графов Шангас.
  Атэлиер вздохнул:
  -Недоговаривает.
  В камере на несколько мгновений воцарилась тишина. Агрион даже дышать старался как можно тише, Торвиш безучастно разглядывал собственные ногти, Рэдвис, подперев подбородок, задумчиво смотрел на графа.
  Потом сказал:
  -Вы невозможный человек, Агрион. Мастер Торвиш, прошу вас, проводите атэнар.
  Агрион закричал - бессвязно, словно загнанный в угол зверь, но крик резко оборвался: Торвиш прикоснулся к его лбу, несколько секунд смотрел ему в глаза, потом убрал руку.
  -А ведь он так этого не хотел... - Рэдвис едва заметно поморщился, увидев остекленевший взгляд графа. Торвиш брезгливо обтер руку платком:
  -Упорство во лжи наказуемо. Задавайте вопросы, барон.
  
  ***
  ...Едва закрыв дверь камеры с присмиревшим после атэнара графом, Рэдвис не удержался, выругался - долго, грязно, изощренно и зло. Торвиш, дождавшись, когда тот закончит, сказал:
  -Согласен с вами. Редкостная мразь.
  Барон устало махнул рукой:
  -И не говорите. А ведь его придется отпустить - по закону вины на нем нет, разве что штраф за сводничество содрать можно. Ладно, на сегодня хватит. Вы свободны, мастер Торвиш.
  Атэлиер поклонился:
  -Благодарю.
  Выйдя из подвалов, они расстались: атэлиер пошел домой, а Рэдвис поднялся к себе, разложил на столе записи допросов, чтобы составить доклад для канцлера... и понял, что если не выпьет хоть немного чего-нибудь более крепкого, чем шэс, работать не сможет. Проклятый Агрион выбил его из равновесия. Потому барон позвонил секретарю и велел принести ему в кабинет завтрак, а потом открыл железный шкаф, где на верхней полке лежали бумаги, а на нижней стоял облезлый лаковый поднос с темной бутылью и пятком разномастных стаканчиков. Выбрал самый чистый, наполнил из бутыли крепкой настойкой на двенадцати травах и залпом проглотил, даже не почувствовав ни вкуса, ни запаха. А тут и секретарь явился с подносом:
  -Вин Рэдвис, прошу.
  -Благодарю, Кэрто, поставьте на стол. И сделайте заварник шэса покрепче. Да, еще - отправьте курьера к канцлеру, пусть сообщит, что я через час прошу встречи.
  Секретарь поклонился и вышел. Барон поднял крышку подноса: холодная курятина, пирожки и сыр. Небогато, впрочем, до обеденного времени далеко, хорошо, что хоть это есть. Наверняка кухарь для него и припас - не первый день здесь работает. Рэдвис принялся за еду, в который раз порадовавшись заботливости своего начальника - ведь это герцог Рионнар, когда только вступил в должность, распорядился, чтобы в здании Палаты Сыска открылась трапезная для работников, а потом и буфетная. Это новшество пришлось по душе всем, ведь не надо было ходить в трактир, а главное - обеды стоили намного дешевле, чем где бы то ни было, цены назначались только для видимости и отчетности. Рэдвис, пожалуй, оценил это больше всех остальных - у него самого дома далеко не всегда было, что поесть, потому что на службе он проводил почти все свое время, и повара нанимать не имело смысла. В трапезной кормили хорошо, в меню всегда имелся выбор из трех-четырех блюд, а в буфетной в любое время можно было выпить чашечку шэса или узвара под сладости, пирожки или холодные закуски. Вскоре подобное появилось в Департаменте разведки, а потом и в других учреждениях.
  Жуя курятину и пирожки, Рэдвис думал. Дело мало подвинулось вперед, по-прежнему неясно, как эльф сумел добраться до императора, а главное, почему он это сделал. И кто все это устроил. Был бы труп, некроманты б его на косточки разобрали, но нашли бы (или не нашли) что-нибудь, проливающее свет на это дело. Тело эльфийки, кстати, изучают, но пока ничего важного не нашли, впрочем, нужно подождать подробного отчета, а он будет только завтра. Может, хоть что-нибудь найдут... Барон, конечно, допускал, что эльф мог действовать сам по себе и просто-напросто мстить, заодно избавляя дочь от малоприятной участи наложницы. Очень хотелось поверить в это, но кража тела убийцы уже не могла быть случайностью. Что-то с эльфом было не так, настолько не так, что кому-то понадобилось рискнуть и выкрасть его труп, лишь бы он не достался сыскным некромантам. И тогда Агрионы в этой цепи могут тоже оказаться вовсе не случайно. Сам граф, по утверждению Торвиша, скорее всего разменная фишка в чьих-то руках, он не знает ничего, иначе выложил бы под атэнаром. Вопрос только в одном: эта фишка уже отыграна, или еще должна сделать какой-нибудь ход? И какой знак написан на ней? Барон вызвал секретаря и написал распоряжение-запрос, запечатал:
  -Кэрто, пошлите с этим курьера к генералу Кевадрашу. Ответ пусть передаст на словах. И распорядитесь отыскать женщин, находившихся в мертвецкой в день убийства. Это дочь и жена пинотаона по прозвищу Длинная Смерть, и сожительница пинотаона Тайлирикана. Арестовывать не нужно, пусть их пригласят завтра утром для дачи свидетельских показаний. Да, еще попросите мастера Торвиша быть в то же время, он понадобится.
  -Будет сделано, вин. По вопросу визита к канцлеру - вас готовы принять и ждут. Дежурная карета у подъезда.
  -Хорошо.
  Барон собрал нужные бумаги в свою папку, запер железный шкаф и ящики стола и спустился вниз.
  Подъехав в казенной слегка потертой карете к особняку герцогов Сэлдэйн, он отметил странное оживление: у парадного подъезда стояло около десятка карет и несколько паланкинов, толпились люди. Барон задумался: 'Кажется, никаких дней рождения у них в эти дни не празднуют, свадьбы не намечались... да и какие свадьбы во время траура по императору? Женщин на сносях в доме Сэлдэйнов тоже не было... отчего такая толпа? Неужели кто-то умер?' Отметив себе выяснить, что случилось в доме высоких лордов Сэлдэйн, Рэдвис велел кучеру ехать в объезд, поскольку ждать, когда освободится дорога, наверняка пришлось бы долго. Карета Сыскной палаты свернула в переулок и задами роскошных особняков Старого Города проехала к дворцу. На воротах Рэдвиса пропустили без вопросов, лишь увидев, кто едет. И к канцлеру провели тоже быстро.
  Эргесин Вальдан выглядел не слишком хорошо - как будто всю ночь не спал: круги под глазами, лицо помятое.
  -Здравствуйте, вин Рэдвис.
  -И вы здравствуйте, ваше сиятельство, - Рэдвис сел, положил перед собой на широкий канцлерский стол папку. - Что-то вы, осмелюсь сказать, выглядите нехорошо. Вам нездоровится?
  -Нет, просто не спал, - подтвердил его догадку канцлер и устало потер виски. - Много дел. Вы что-нибудь новенькое выяснили?
  Рэдвис отрывисто хохотнул:
  -О да. Во-первых, тело убийцы выкрал неустановленный колдун, довольно сильный, раз он сумел так основательно заморочить не только четырех стражников, но и трех посторонних свидетелей... их, кстати, уже ищут, но не думаю, что они смогут что-нибудь добавить к тому, что нам и так известно.
  Канцлер опять потер виски:
  -Как бы я хотел, чтобы его никто не крал...
  -Ну, винэр, я бы этого тоже хотел, но увы, - Рэдвис развел руками. - Но мы сегодня допрашивали не только стражников. Когда... случилось убийство, были задержаны сразу же те, кто непосредственно имел отношение к Арене, а зрителей выпускали по одному, записывая каждого, за исключением высокопоставленных лиц, конечно. Они и так были на виду. Пока кое-кто из обслуги не показал на графа Агриона.
  -Агрион... Вассал Рионнаров? - Эргесин попытался вспомнить нынешнего графа, но не сумел. - Я его никогда не видел, Дэйжен.
  Скрипнула дверь, вошел младший секретарь:
  -Ваше сиятельство... ваш шэс.
  -Принеси еще один, - велел граф. Барон, извлекая из папки записи допросов, сказал:
  -Конечно, вы не могли видеть графа Агриона, ведь его не принимают в вашем кругу. Для вас же, милорд, не секрет, что аристократия Атэпалларима делится на несколько почти не пересекающихся сообществ?
  Эргесин удивленно взглянул на него:
  -Правда? Я как-то раньше не задумывался над этим... а впрочем, вы правы. В высшем свете считается зазорным служить на должности меньшей, чем канцлерская, генеральская или камергерская, да и то к тем, кто служит, относятся слегка свысока. Знаете, Дэйжен, герцог Сэлдэйн принимает меня лишь потому, что я Высокий лорд. Генерала Кевадраша в дом Сэлдэйнов не приглашают.
  -Зато его приглашают Вэрш, что, по-моему, гораздо почетнее. А Сэлдэйны всегда отличались крайней заносчивостью, - проворчал барон. - Кстати, что это у них случилось? Я проезжал мимо особняка Сэлдэйн, там было большое столпотворение.
  Канцлер отпил немножко шэса и равнодушно ответил:
  -Не знаю, но, полагаю, скоро об этом будет говорить вся столица, и мы с вами тоже узнаем. Вернемся к нашим делам. Значит, вы говорите, что Агрионов принимают не везде?
  -В вашем кругу нет, в моем тоже.
  Эргесин поморщился, бросил в шэс кусочек кленового сахара:
  -Вот как... стало быть, служилые люди тоже их не жалуют. Я слышал об Агрионах, но лишь краем уха, и слышал не слишком лестное. Младший Агрион, кажется, занимается ловлей этинда и торгует ими за выкупы?
  Опять вошел секретарь - с прибором и для Рэдвиса. Граф сделал замечание:
  -Слишком много шалфея и лаванды не кладите, запомните на будущее.
  Секретарь молча поклонился и исчез. Барон наполнил свою чашку, попробовал - действительно, из-за обилия лавандовых цветков казалось, что в напиток накапали духов, а шалфей сильно горчил.
  -Вы правы. Но не только за выкупы, виконт поставляет эльфиек-наложниц тем, кто может заплатить его цену... или быть полезным Агрионам. Они ведь худородны - удаленная ветвь, едва сумели доказать свое родство с настоящими Агрионами, которых прибрал предыдущий мор. Неудивительно, что они не бросили прежние занятия. Они вообще весьма... занимательные люди. Старший Агрион - игрок и дуэлянт, постоянный обитатель салонов полусвета, живет на широкую ногу, раздаривая куртизанкам драгоценности и проигрывая породистых лошадей за игорным столом. Неудивительно, что ему постоянно требуются деньги. К тому же, во время допроса Агрион признался, что выставил бойца-этинда на арену, чтобы доставить удовольствие принцу Лирданарвану - тот давно хотел посмотреть, каковы в деле эльфийские воины. А девушку подарил императору, чтобы просить потом земли Гилдару. Да вот, почитайте, - барон придвинул к канцлеру листы с записью допроса. Тот пробежал глазами начало, усмехнулся:
  -Стало быть, вы для него просили дозволения на глубокий атэнар?
  -Не совсем. Я решил, что это не помешает, - барон улыбнулся. - Хотя, к сожалению, графа придется отпустить. Он, конечно, признался в даче взяток, да и то, что он проделывает с эльфийскими пленниками, иначе как работорговлей и не назовешь, но увы, дыры в законах не дадут нам его посадить в тюрьму.
  Канцлер понюхал свою чашку, поморщился и решительно ее отставил, позвонив секретарю. Подвинул к Рэдвису обратно листы с записью допроса:
  -Удивительно гадкий человек этот Агрион, но вы правы, в тюрьму его посадить формально не за что. На днях будет Собрание, я хочу представить проекты изменений в законах, и если Агрион после их принятия попадется, тогда можно будет что-то сделать. А пока... Вы уверены, что он не причастен к убийству его величества?
  Рэдвис откинулся на спинку стула, качнулся было на задних ножках, но стул угрожающе заскрипел, и барон прекратил это занятие. Вошел секретарь, забрал шэсовые приборы.
  -Милорд, штатный атэлиер утверждает, что граф ничего не знает, да под глубоким атэнар и нельзя что-либо скрыть. Я думаю, его использовали, как говорится, в темную. Как разменную фишку в тар-кунар.
  -Да, похоже, - канцлер опять поморщился, и Рэдвис вдруг понял, почему: у него болит голова, очень сильно.
  - Я отправил запрос в Палату Покоя державы на поиск младшего Агриона - его тоже необходимо допросить.
  -Это хорошо. А какие-нибудь зацепки насчет колдуна-похитителя тел у вас есть?
  Барон вздохнул:
  -Увы. Ничего, кроме того, что он был одет в рясу монаха Крайэса, а слухи об истинных наследниках распространяет тоже человек в рясе монаха Крайэса. Возможно, здесь есть общее, а возможно, и нет - ведь это такая удобная одежда, когда не хочется привлекать к себе лишнее внимание и нужно скрыть лицо. Я, честно говоря, склонен думать, что скорее это просто совпадение. Мы, конечно, ищем доказательства хоть чего-нибудь, но пока что пусто. Знаете, милорд, мне кажется, что здесь замешаны две группировки: кто-то подсунул Агрионам этого эльфа, чтобы тот убил его величество, и планировал выдать это за обычную месть, а вот кто-то другой уже выкрал тело, ведь хозяевам эльфа не было никакого смысла это делать. И мне это не нравится даже больше, чем первоначальная версия...
  -Что ж, если это пока все, что вы можете рассказать, то не буду вас задерживать, барон. Как только узнаете что-нибудь новое, прошу - сразу же сообщите.
  Рэдвис поклонился:
  -Само собой, милорд. Разрешите идти?
  Канцлер кивнул.
  Барон собрал бумаги обратно в папку и покинул его кабинет, на выходе столкнувшись с младшим секретарем канцлера.
  
  ***
  
  
  Как гласит народная мудрость, 'в Киннелдаре всё есть!', и это недалеко от истины. Во всяком случае, столица великой империи еще не обманывала ничьих ожиданий, хотя очень часто вслед за первым восторгом следовали жесточайшие разочарования: маня всеми мыслимыми (порой и немыслимыми) соблазнами, она не забывала взимать положенную плату с неосторожных, наивных, чувствительных и впечатлительных.
  Винэр Шэллен не входил в их число: он не был ни впечатлительным, ни чувствительным, ни наивным, и никогда не забывал об осторожности. Это не раз помогало ему, особенно за игровым столом. Пятый сын тинварского барона явился в столицу без единого китрэс (107) в кармане изрядно заношенного камзола, но благодаря своему хладнокровию и некоторой доле удачи сумел существенно поправить свои денежные обстоятельства. Теперь, спустя пять лет, он жил в собственном доме (пусть и небольшом) в Старом Городе, держал четверку отличных лошадей и был завсегдатаем нескольких весьма известных светских салонов. Поговаривали, что Тэвро Шэллен получает содержание от стареющей графини Питфар за очень личные услуги, но, поскольку двоих любопытных Шэллен уже отправил к Крайэсу на дуэлях, то поговаривали тихо и осторожно.
  Сегодня вечером в салоне графини Питфар было на удивление мрачно. Вчера некоторое время после ареста графа Агрион бурно обсуждали это событие, но сейчас это уже мало кого интересовало - ведь никто ничего толком не знал. Царила скука. Казалось, что даже игра никого особенно не увлекает: за алым сукном в игровой зале сидели четверо постоянных гостей графини, но ставки были слишком малы, да и игра шла вяло, поэтому остальные посетители ею вообще не интересовались. Сам престарелый граф Питфар в зимнем саду увлеченно расписывал юному виконту Долкир, каких чудесных оттенков гиацинты удалось ему вырастить этой весной; два провинциальных лорда, впервые попавшие в этот салон, рассматривали картины, статуэтки и вазы, восхищенно причмокивая; в углу гостиной черноволосый худой эоверец в мундире полковника кавалерии с мрачным лицом тянул из высокого бокала сордайское, а сам винэр Шэллен неторопливо прохаживался по комнатам, раздумывая, чем бы заняться, и уже совсем было собирался сесть к игрокам, как отворились двери гостиной и вошел баронет Рон в сопровождении какого-то незнакомого молодого мужчины в чиновничьем алом камзоле (108) . Толстенький баронет радостно возопил, едва переступив порог:
  -Господа! Только что узнал новость! Графа Агрион отпустили из тюрьмы.
  Раздались удивленные возгласы - обычно люди герцога Рионнара не отпускали арестованных так быстро. Баронет, когда на него посыпались вопросы, протестующе поднял руки:
  -Господа, господа, погодите же! Я все расскажу, что знаю, поверьте! Но имейте же терпение... О, моя прекрасная леди! - снова возопил Рон, увидев выходящую из будуара графиню. - О, моя прекрасная леди! Я счастлив видеть вас!
  Он склонился в поклоне и поцеловал графине руку. На подкрашенных губах сорокапятилетней красавицы расцвела искренняя улыбка:
  -Не сомневаюсь, мой милый баронет. Вы здесь единственный, кто всегда счастлив меня видеть.
  -Что вы, миледи, мы все вас видеть счастливы! - неуклюже заверил хозяйку мрачный полковник-эоверец. Его эоверский акцент был таким густым и выразительным, что его можно было низать как бусы. Графиня рассмеялась, протягивая ему руку для поцелуя:
  -Вам, вин Локурива, всегда рады в этом доме, только, умоляю, улыбайтесь чаще, а то вы скоро распугаете всех моих гостей. Прошу вас, милый, улыбнитесь!
  Эоверец поцеловал изящную, все еще красивую руку графини и натянуто улыбнулся. Шэллен задумался над причиной мрачности полковника - с чего бы это? Графиня ясно дает ему понять, что не против пригласить его в свой будуар, а он сидит темный, как грозовое облако, и цедит крепленое вино.
  Тут взор графини обратился на спутника баронета:
  -Милый Рон, представьте нам вашего спутника, прошу вас.
  -Ах, да, - спохватился пузатый баронет. - Извольте, благородные господа и блистательная дама, - тут он отвесил поклон графине. - Винэр Найгэш, младший секретарь канцлера и мой троюродный брат.
  Секретарь с достоинством поклонился. Графиня протянула ему руку для поцелуя:
  -Рада, что вы решили быть моим гостем! А теперь, господа, - она обратилась к собравшимся в гостиной своим посетителям. - Теперь прошу вас пройти в столовую, мой повар, несмотря на пост, решил сегодня побаловать нас курятиной по-лодэрски, не говоря уже о других, не менее достойных блюдах.
  Гости не отказались от приглашения и перешли в столовую, где уже был накрыт роскошный стол. Хозяйка сама рассадила гостей, ухитрившись никого не обидеть неподобающим рангу местом. При этом по правую руку от нее сидел ее муж, а по левую - полковник Локурива. Тэвро Шэллену досталось место ближе к концу стола, да и чего он мог еще желать - по этикету не имеющий титула дворянин там и должен сидеть. Рядом с ним оказался секретарь Найгэш.
  Повар не разочаровал гостей - курятина оказалась отменной, а поданные к птице вина быстро убрали некоторую натянутость, и разговор за столом вскоре стал оживленнее и откровеннее. Шэллен пил мало и говорил тоже мало, предпочитая слушать. И жалел, что не может разорваться: сидящий недалеко от него баронет Рон с восторгом громогласно рассказывал всем об аресте Агриона и последующем допросе (видимо, успел расспросить самого графа), а секретарь канцлера, после двух бокалов сорласа довольно сильно захмелев, делился с ним государственными тайнами:
  -... имперрратора... ик... убили. Я плакал... ик... такое горе...
  -Убийцу стоило бы повесть, даже если он и умер, - сам не зная, почему, Шэллен решил поддержать пьяную болтовню нового гостя графини. Тот благодарно икнул и снова доверительно зашептал:
  -не... получилось. А труп... ик... украли! Вот... к-к-колдун... украл! - бормотал секретарь, норовя положить голову на плечо Шэллену и заснуть.
  -Как - украли? - удивился (даже не притворяясь) Тэвро, одновременно прислушиваясь к переливам речи баронета.
  -...Представляете, графа... нет, вы только подумайте - графа! - по приказу барона Рэдвиса, этого кровавого палача и душителя, хватают какие-то плебеи, жестоко выкручивают руки и заталкивают в эту их ужасную карету с решетками! - увлеченно расписывал баронет подробности ареста Агриона. - Благородного титулованного дворянина древнего рода сажают в их мерзкий, вонючий клоповник прямо к ворам и убийцам! И граф мне сам сказал, что, нет, вы только представьте себе, винэр, они приводили палача, пытали раскаленным железом!
  Графиня заахала, остальные вежливо поддержали - все здесь знали, что баронет не прочь приврать. Тэвро это тоже знал, но он знал также и то, что в болтовне толстяка Рона всегда имелось зерно истины. Надо только внимательно слушать и вылущивать его из плевел вдохновенного вранья. Секретарь рядом хватил еще полбокала и продолжил свое бормотание:
  -Зашел... и украл эт-тин... да... как не бывало. Тш-ш! Этта тайна... госдар... государ...ственная, вот!
  И секретарь, откинувшись на спинку стула, погрузился в пьяный сон.
  'Бедняга, видать, пить не умеет совсем, - даже с некоторым сочувствием подумал Тэвро. - После двух с половиной бокалов сорласа так опьянеть!' Но тут, перебивая его мысли, баронет особенно громко возгласил:
  - ... представьте себе, когда граф ничего не сказал этим извергам, к нему применили глубокий атэнар! Какая немыслимая наглость, господа! Барон Рэдвис думает, что если он под рукой его высочества, то ему ничего не будет!
  Тут кто-то спросил о причинах столь пристрастного допроса, и баронет с готовностью всех просветил:
  -А все потому, что это Агрион этинда наследнику подарил! Что?.. Да ведь он сам не знает, отчего этот этинда взбесился, потому и отпустили...
  Тэвро Шэллен после этих слов даже жевать перестал и сосредоточился на болтовне. Но увы, больше ничего интересного не услыхал, кроме новости о приезде в столицу юной дочери герцога Сэлдэйн и предположений, когда же состоится первый выход в свет этой, по слухам, писаной красавицы. Под предлогом неотложного дела винэр извинился перед блистательным (по его словам) обществом, учтиво попрощался с графиней, спустился вниз и пешком пересек площадь. На одной из прилегающих улиц взял экипаж, однако поехал не домой, а в Садовый квартал, получивший свое название, конечно же, от садов: здесь было очень много деревьев, за каждым домом располагался собственный сад. В этом квартале жили не бедные, далеко не бедные люди, но кое-где и тут встречались заколоченные дома: след недавнего морового поветрия, выкосившего многие знатные семьи. У одного такого дома, чей запущенный сад стал местом свиданий и дуэлей, вин Шэллен отпустил экипаж. Купил у скучавшей у входа в сад лоточницы печеное яблоко и углубился в заросшие, неухоженные аллеи. Над головой, в сплетенных ветвях старых вязов и кленов, щебетали, несмотря на сумерки, одуревшие от весны птицы, а над влажной высокой травой плыл удушающий аромат ландышей. Сад был пуст и неприятно напоминал старое кладбище, а уж если вспомнить о заколоченном доме графов Дилкен, перемерших в позапрошлом году от красной горячки (109) , то и вовсе становилось жутко. Тэвро Шэллен ускорил шаги: скорее бы дойти до фонтана и убраться из этого места. Здесь было пусто, заброшенный сад сегодня никого не интересовал, кроме Шэллена. Гравий дорожек скрипел под ногами, нестриженные кусты живых изгородей щетинились новыми побегами, а тревога нарастала... Вот и фонтан - щербатая каменная чаша и стоящая на хвосте рыба, изо рта которой должна была бить вода, но уже второй год некому было открыть задвижки на водоводе, и рыба впустую разевала рот. В чаше застоялась дождевая вода, на дне скопился мусор - листья, веточки, какая-то дрянь. Шэллен постоял немного, задумчиво глядя в воду, потом пошарил в кармане и бросил в чашу монетку - медный дайтрес, пробитый гвоздем точно посередине, развернулся и неторопливо пошел к выходу, по дороге обкусывая уже порядком остывшее печеное яблоко в растаявшей сахарной пудре. На выходе из сада он швырнул огрызок в кусты, сунул руки в карманы симары (110) и пешком отправился к Садам Саттэм - огромному парку в центре города.
  Тэвро Шэллен был известен в дворянских кругах как заядлый, но при этом довольно удачливый игрок и - среди дам - как весьма приятный во всех отношениях молодой человек. Таких, как он, в столице полно, лорд Шэллен (111) ничем особенно не выделялся среди них, так же живущих за счет выигрышей и благосклонности любовниц... но мало кто знал и о других источниках его дохода. Тэвро Шэллен умел не только хорошо играть и ублажать дам, но и слушать, а также был отличным фехтовальщиком. Именно это давало ему возможность жить достаточно широко. Тех, кому продавал слухи и разговоры, и для кого убивал на дуэлях, он называл про себя 'клиентами'. Только что он подал сигнал одному из них, тому, кого считал наиболее важным. Через час-полтора нужно будет прийти на встречу с посредником. Надо как-то скоротать это время, и Тэвро пошел бродить по аллеям Садов. В отличие от сада Дилкен, здесь было людно, вдоль аллей уже начинали светиться талкары на витых чугунных столбах, в глубине парка звучала музыка, журчали фонтаны. Вкусный ужин, теплый вечер и приятная музыка навеяли на Шэллена благодушное настроение, он даже немного помечтал о том, как соберет достаточную сумму и предложит руку какой-нибудь вдовой баронессе или, лучше того, наследнице титула. Главное, чтобы оная наследница не была слишком уж уродлива. Поселиться в собственном замке, наделать детей и жить в свое удовольствие... Тут Тэвро рассмеялся про себя - если такое и произойдет с ним, то лет через двадцать-тридцать, когда он уже будет слишком стар для того, чтобы хорошо махать мечом и помнить все подслушанные разговоры, выданные карты и отыгранные фишки.
  Совсем стемнело, когда часы на башне ближайшего храма отбили условленное время. Тэвро уже некоторое время сидел на скамье рядом с одним из прудов, делая вид, что разглядывает редкие голубые лотосы, когда рядом присел невзрачный паренек в простом черном плаще и сказал:
  -Чудный вечер, не находите?
  -Да, - односложно ответил Шэллен. Паренек запрокинул голову, словно любуясь луной (а может, и в самом деле любовался), и мечтательно проговорил:
  -Говорят, что голубые лотосы помнят свою первую весну, ту, когда они проросли из семени, все сто лет, которые им отпущены богами.
  Это был пароль, цитата из календарных чтений (112) сегодняшнего дня, на который Шэллен ответил цитатой из того же текста:
  -Несомненно, ибо так заповедано от начала времен.
  Паренек запахнул плотнее плащ, съежился и уже совсем другим голосом сказал:
  -Что у вас за новости? Давайте быстрее, время и так неурочное.
  -Не знаю, важно ли это - впрочем, это вам решать, винэр. Итак, сегодня я узнал, что тело убийцы императора в тот же день пропало из мертвецкой при Арене, и его выкрал какой-то колдун.
  -Сведения достоверные? - мрачно спросил собеседник. Тэвро кивнул:
  -Да. Секретарь канцлера сказал. Еще, винэр, вчера арестовали графа Агрион, который этого самого этинда принцу Лирданарвану подарил, чтобы выставить на Арену, а сегодня Агриона допрашивали с пристрастием под глубоким атэнар. За достоверность особо ручаться не могу, это сказал человек, которому, по его словам, сам граф и жаловался.
  -Агрион еще в тюрьме?
  -Нет, его выпустили.
  Собеседник помолчал некоторое время, потом тихо сказал:
  -Это все?
  -Да.
  -Хорошо, - прошелестел уже совсем почти неслышно паренек. - При первой же возможности уберите графа. Обычным вашим способом.
  Шэллен повернулся, чтобы уточнить подробности, но сосед исчез, оставив на скамье туго набитый кошелек. Тэвро оглянулся осторожно, никого не увидел и подтянул кожаный мешочек к себе. Распустил завязки - что ж, его 'клиент' был весьма щедр: кошелек туго набит золотыми монетами по десять дэтрес каждая. Жизнь графа Агрион и риск Тэвро были оценены в две тысячи золотом.
   dd>  
  Глава 9. Встречи и прощания
   Дата: 16 тэлрит, 1659 года К.А., яллэс, день огня (первый день недели). 17 тэлрит, тарнэс, день воды (второй день недели). Второй и третий день после убийства
  Место: замок Тэйт-Хайрэн, провинция Хайрэнт. Резервация Файлоэт. Киннелдар.
  
  
  
  
  Вечера в Лотариваде, похоже, были прекрасны. Орован в каждое свое посещение замка Тэйт-Хайрэн любовался горами на закате и не уставал восхищаться их красотой. Вот и сейчас он перенес креслице из комнаты на широкий балкон и сидел, положив локти на перила и глядя на облитые закатным пламенем известняковые скалы. И думал.
  В столице, наверное, Рэдвис на службе днюет и ночует, трясет всех, кто имеет хоть малейшее отношение к Арене и пленнику-эльфу. Конечно, похищение трупа доставило ему много беспокойства, но Орован был уверен, что Рэдвис не станет уделять все внимание лишь этому факту. "Не забыть поощрить Дэйжена", - отметил про себя герцог.
  Орован очень хотел бы повидать Прадда. Но мысли о том, что в столице сейчас происходит неизвестно что, а его там нет, беспокоили его. Брат же сидит взаперти в часовне и молится. И выйдет лишь завтра вечером. Герцог чувствовал, что уже не может ждать до завтра: надо возвращаться в Киннелдар, и как можно скорее. Он и так уже слишком долго отстутствовал. А в столице первым делом (после ознакомления с тем, что накопает Рэдвис за эти дни) придется заняться тем, что сейчас в первую очередь занимало его. Нужно будет озаботиться проверкой всех высоких особ. А он так надеялся, что убийство отца - исключительно работа "милых, добрых соседей", как граф Лацвен называл разведслужбы сопредельных государств. Мысли перетекли на самого Лацвена - герцог не мог быть уверенным в том, что Лацвен не держит еще чью-нибудь руку. Да, граф отлично знает свое дело, но... но доверять ему не стоит. Орован поморщился: опять предстоит плести интриги, а это занятие ему уже давно надоело. Найти бы какой-нибудь крючочек на Лацвена, да такой, чтоб тот сорваться не смог, чтобы четко уяснил, с кем ему быть до конца. Надо будет спросить у Рэдвиса, нет ли чего-нибудь на графа. Барон к своей работе относился серьезно, даже более чем. А поскольку в ведении Палаты Сыска были не только обычные уголовные дела, но и взяточничество, и казнокрадство, и прочее, прочее, прочее, то Рэдвис на всякий случай собирал самые разные сведения о высокопоставленных лицах. Наверняка на Лацвена у него заведена отдельная папка. А заодно надо будет просмотреть папочки и на других знатных особ. Но есть еще одна забота: маги и атэлиеры. На них, конечно, тоже есть личные секретные дела, но проверка на лояльность была в ведении всего троих человек. И одного из них убили. Как подойти с этим вопросом к Святейшему Отцу, например? Второй сегрен-шат не давал герцогу покоя. Его мог провести только атэлиер, а значит, либо это был нелояльный атэлиер, либо засланный вредитель, либо неучтенный ведун, вроде Райно.
  Герцог зацепился за эту мысль. В силу своего положения он знал, что атэлиеры и маги проходят жесткую проверку на лояльность, особенно если им приходится работать в разведке или сыске. А некоторые из них дают присягу на Реликвиях. Нарушить эту клятву - значит обречь себя на проклятие, весьма ощутимое и скорое в исполнении. На памяти Орована был случай, когда некий атэлиер нарушил такую присягу. Возмездие не задержалось: на следующий день он сошел с ума и повесился. Надо ли говорить, что это был весьма наглядный пример для прочих? Значит, нужно найти атэлиера, дававшего присягу на Реликвиях. В Сыскной палате наверняка пара таких есть, раньше ему не было необходимости выяснять, кто именно из двух десятков штатных атэлиеров разных рангов и всего Департамента сыскных магов и некромантов давал такую присягу, но узнать это нетрудно. Такой атэлиер вполне может проверить любых других. Решено, по возращении этим надо заняться... после того, как он немного отдохнет в обществе жены.
  Вспомнив жену, герцог улыбнулся. Он не уставал благодарить богов за то, что они послали ему Сойрис. Именно о такой женщине он мечтал: умной, сообразительной и... что таиться - соблазнительной. Даже теперь, в ее тридцать семь, герцогиня по-прежнему привлекала его. И Орован с тоской подумал о том, что она покинет его, когда он сам будет все еще полон сил и жизни.
  Как она справляется? Наверняка посетить герцога возжелают многие, в том числе и очень высокопоставленные особы. Сойрис отвадит всех, в этом сомневаться не приходится, но чего это будет ей стоить... И эти труды не должны оставаться без вознаграждения. Орован опять улыбнулся: кто-нибудь посторонний мог бы решить, что речь шла о каких-нибудь бриллиантах или северных соболях. А вздумай он преподнести Сойрис бриллиантовое ожерелье в благодарность - тут и кончится их семейное счастье. Нет, настоящая награда для любящей женщины за такие труды - это побыть наедине со своим мужчиной, которого она не видела несколько дней. А драгоценности - их Орован дарил к очередному балу, календарному празднику... и просто так.
  За спиной послышались легкие шаги, и к перилам подошел Реларо. Узкие ладони легли на полированный белый мрамор. Блеснуло маркграфское серебряное кольцо с черным агатом и гербовым знаком.
  -Красиво, правда? - спросил полуэльф, указывая на закатные горы.
  -Да. Я понимаю теперь, почему эльфы считают это место особенным, - Орован повернул голову к брату. Тот кивнул.
  -Когда я получил эти земли и замок и впервые приехал сюда, понял: лучшего мне и желать не стоит. Отец знал, что делал, когда дал мне титул маркграфа Хайрэн.
  Герцог вдруг спросил:
  -Почему ты не женился до сих пор, атта-магора? Высокий Дом должен расти, мне кажется. А этому замку не хватает леди и... наследников.
  Полуэльф грустно рассмеялся:
  -Орован, да какая же леди в Атэпалларима по доброй воле согласится выйти замуж за меня? За поганого метиса, как меня многие за глаза называют? Нет, конечно, найдется наверняка такая, кому захочется стать Высокой леди... но я сам не хочу жить с женщиной, которая будет делить со мной ложе только из-за титула, а в душе испытывать ко мне лишь отвращение. На простой дворянке жениться мне положение не позволяет, а взять в жены эльфийку - значит настроить против себя и тех немногих, кто меня терпит.
  Рионнар откинулся в кресле и снизу вверх глянул на брата. Тот, зло кривя губы, смотрел на вершину горы, на которой гасли закатные лучи.
  -Однако же леди из клана Дхаро не сочла тебя поганым метисом, раз родила тебе бастарда, - осторожно сказал герцог. Реларо стиснул мраморные перила:
  -Ты догадался, впрочем, неудивительно - он похож на нее... Орико Дхаро стала матерью Диллана случайно.
  Орован удивился:
  -Как это?!
  Реларо резко оттолкнулся от перил, скрылся в комнате и спустя несколько мгновений вернулся, поставил рядом такое же, как и у герцога, кресло. Сел, скрестил руки на груди:
  -Я еще никому, кроме отца, этого не рассказывал. Даже Диллану подробности неизвестны, он знает только, кто его мать. Так что ты помалкивай, ведь Орико еще жива. Я потому Диллана семье и не представил до сих пор, что не хочу порочить ее имя. Да и сама история крайне глупая.
  Зазвонили закатные колокола многочисленных храмов, разнося звук по горам. Реларо подождал, пока затихнет эхо, и продолжил:
  -Когда отец женился на Налирэнте, под давлением твоих родичей он вынужден был отдалить мою мать от двора, но расстаться с ней не смог и не захотел. И потому поселил ее в Ривабатском дворце, да и меня вместе с ней. Это устраивало всех, кроме, наверное, меня. Мне тогда было двадцать шесть лет, и я в Ривабато скучал. Сам подумай: дворец с огромным парком и крохотная деревушка рядом. Море и горы вокруг. Красиво, конечно, но если там сидеть безвылазно, то скоро можно завыть от тоски. Я читал книги в библиотеке, ездил верхом по окрестностям, ходил на парусной лодке и удил рыбу - вот и все развлечения. Отец приезжал иногда, и для нас это был настоящий праздник. Но это бывало нечасто, и все остальное время меня одолевала скука, да такая, что порой мне становились ненавистными сами стены этого ни в чем не повинного дворца. Единственным спасением стало обучение этиндис сатлан и классической магии. Но и оно иногда тоже доводило до бешенства, особенно когда я не мог чего-то понять или сделать. Тогда я седлал какую-нибудь из наших лошадей, набивал переметные сумки едой, брал теплый плащ и уезжал в горы на несколько дней - главным образом для того, чтобы в одиночестве попытаться решить ту или иную магическую задачу. Вот во время одного такого путешествия поздним вечером я наткнулся на одинокого путника, с которым случилась беда: его лошадь понесла. Он бы непременно сорвался в пропасть, если бы я не остановил ее, перехватив поводья и подчинив себе ее волю. Путник, еле живой от пережитого ужаса, свалился с седла в беспамятстве, и мне пришлось его приводить в чувство. Я его узнал - это был барон Дхаро, его земли граничат с Ривабато. Он очнулся, когда уже совсем стемнело и взошла луна. Увидел меня и испугался.
  Орован с недоумением спросил:
  -Почему?
  Маркграф мрачно усмехнулся:
  -Если бы ты был эоверцем, ты бы не спрашивал. В пантеоне таами-тао есть некий таами, Нори Юкидэ, повелитель лунного света и господин горных дорог. Весьма вредный, надо сказать, таами: любит морочить людям головы, насылать помутнение разума, бредовые видения и дурные сны. И тому подобное. Но изредка делает и хорошие дела. Каноническое описание - высокий, бледный, с волосами из лунного света и сияющими серебряными глазами.
  Бросив взгляд на брата, Орован рассмеялся:
  -Да уж... он тебя принял за Нори Юкидэ. А ты сразу понял, в чем дело?
  Реларо кивнул:
  -Конечно. Достаточно полгода прожить среди эоверцев, чтобы начать понимать такие вещи. К тому же мне уже до этого две мамины фрейлины-эоверки говорили, что я в лунном свете выгляжу как Нори Юкидэ. От скуки я решил не разочаровывать перепуганного барона и повел себя соответствующе. Он спросил меня, что я хочу в награду за его спасение - эоверцы считают, что если не сделать этого, вредный таами сам возьмет, что захочет, так что лучше уж самому спросить и предложить. А на меня словно что-то нашло, и я в соответствии со взятой ролью ляпнул: "Через двадцать лет ты отдашь мне свою дочку. На одну ночь. Я буду ждать награду в часовне, которую ты построишь на этом месте". Эоверец согласился.
  Герцог спросил с некоторым удивлением:
  -Ты не боялся, что таами на тебя обидится? И вообще, как-то этакая шуточка с тобой не вяжется.
  Реларо махнул рукой:
  -Я тогда был молод и глуп. И отчаянно скучал к тому же. Да и чувствовал я себя в тот момент так, словно у меня разум помутился. А что до таами... Наверное, настоящий Нори Юкидэ таким образом позабавился, этот таами очень любит подобные шутки.
  -Ты говоришь так, словно таами действительно существуют.
  -Да, - кивнул Реларо. - Они существуют. Никогда не задумывался, почему таами-тао так легко уживается с Этри Ллет, и почему никто не мешает эоверцам одновременно молиться в храмах Триады и чтить своих таами? Основные таами очень хорошо укладываются в учение Этри Ллет. Ведь у каждого из Троих есть несколько ипостасей, и все основные таами имеют свое соответствие этим ипостасям. Считай, те же Трое, только называют их по-разному. Клирики уже давно пришли к выводу, что у эоверцев особый, отличный от нашего договор с Тремя, и постановили считать таами-тао ответвлением Этри Ллет, вроде северной Эль Син. Если тебе интересно, можешь поспрашивать у Святейшего Отца.
  Орован махнул рукой:
  -Зачем? Я тебе верю. А что потом было?
  -Потом я, вернувшись домой, скоро позабыл об этой забавной истории, а спустя некоторое время отец сделал меня маркграфом Хайрэн и я переехал сюда, занялся обустройством замка, налаживанием хозяйства и управлением провинцией. Это занимало все время, и я очень долго не вспоминал о маленьком представлении, разыгранном мною перед суеверным эоверским бароном. И даже не подумал о том, что эоверцы слишком серьезно относятся к таами. Так прошло двадцать лет. Мать к тому времени уже вернулась в Файлоэт, и отец отдал Ривабато мне. Я решил наведаться туда, потому что лучше этого места для отдыха нет, а я немного устал от забот о Хайрэнте. Так что я решил провести лето в Ривабато. Оказалось, что дворец и парк содержали в полном порядке, к моему приезду понадобилось лишь постелить в спальне свежие простыни и пополнить кладовые припасами... Знаешь, мама говорила когда-то, что мы оставляем кусочек сердца в каждом из тех мест, где нам доводилось жить, а взамен получаем кусочек оттуда. Когда я вернулся в Ривабато, понял, что она была права.
  И вспомнил свою дерзкую выходку в горах. Посчитал время - оказалось, как раз двадцать лет в ближайшее полнолуние. Мне стало интересно, выполнит ли эоверец обещание, тем более что к тому времени я уже знал, и кто это был, и что у него и вправду родилась дочь. То место располагалось довольно далеко от Ривабато, и я выехал заранее, чтобы осмотреться.
  -Ты не умеешь создавать порталы? - спросил из любопытства герцог. Реларо развел руками:
  -Умею, но мое искусство не слишком пригодно для такой магии. К тому же я двадцать лет не был в тех местах. Так что я поехал верхом. Барон выполнил обещание - построил часовню-беседку из белого мрамора, ее я издалека заметил. Подождал, пока стемнеет, привязал лошадь в ближайшей лощине и поднялся к часовне. А там на полу у ниши с тагэконэ сидела молодая черноволосая женщина в зеленом имо-лэ, расшитом серебром. Увидев меня, она вскрикнула. Наверное, до последнего надеялась, что ее отцу все привиделось.
  -Это была Орико, - не спросил, а скорее подтвердил Орован. Реларо кивнул. -А в чем же выразилась шутка таами?
  Маркграф горько вздохнул:
  -В том, что я влюбился, а Орико уже была замужем и у нее уже был двухлетний сын. Видишь ли, барон никому ничего не сказал, и, когда он очередной раз был на войне, его жена обручила дочь с виконтом Матэгива. Барон Дхаро был в ужасе, но делать нечего - брачные условия уже подписаны, обручение оглашено, и притом в храме Этри Ллет. Расторгнуть помолвку означало навлечь гнев клана Матэгива, а они весьма влиятельны. Поэтому барону пришлось согласиться на брак. Но когда пришло время выполнять обещание, он дочери все рассказал. Орико чуть не задушила собственного отца, но она, как настоящая эоверка, даже не подумала отказаться от выполнения обещания. Сказала мужу, что по обету должна провести ночь в бдении в отдаленном храме, и поехала в эту одинокую часовню. Ведь даже если бы таами не пришел, то что с того? Свою часть договора Дхаро должны выполнить. И тут я появился. Сразу все понял, и честно рассказал ей, в чем дело.
  -Мда, - проронил герцог. - Веселая история. Знаешь, дорогой брат, если бы это рассказал мне не ты, я бы решил, что это не более чем байка. Из тех, что в тавернах после пятой кружки рассказывают.
  -Я бы тоже так же решил, если бы мне это рассказали... и если бы речь шла не об эоверцах, - тоскливо проговорил Реларо. - Эоверцы чтут своих таами, и любое проявление их воли для следующих таами-тао - закон. Я уже говорил. Ведь после того, как я все рассказал Орико, она мне ответила, что я оказался на той тропе не случайно, и спас ее отца тоже не случайно, и что наверняка это Нори Юкидэ так устроил, и временно сделал меня своим предстоящим . И поэтому надо исполнить обещанное - как с ее стороны, так и с моей. Потому что история эта еще не кончилась, раз обещание не выполнено до конца и не получена награда. Поэтому я должен владеть ею до утра - так угодно Нори Юкидэ, а этого таами лучше не злить. Вот так все и случилось. Кто знает, возможно, действительно и в ту ночь, и за двадцать лет до того моих плечей касался повелитель лунного света. Он же считается и покровителем магов, а Диллан ведь маг.
  Утром я попросил у нее прощения за глупую шутку и... за все, к чему это привело. Она же велела мне убираться с глаз долой, никогда не возвращаться и никому ничего не говорить. А через определенное время трое хмурых эоверцев привезли мне кормилицу с месячным младенцем в корзинке. И письмо, в котором виконтесса Матэгива кратко рассказала, что ее муж думает, что у нее родился мертвый ребенок, и что она, Орико Матэгива, урожденная Дхаро, считает свой долг и обет выполненными, и поручает дальнейшую заботу о последствиях мне. Вот и вся история. Моя влюбленность со временем прошла, но иногда я и сейчас сожалею о несбывшемся. Она могла бы стать достойной женой. А потом думаю - может, и хорошо, что вышло именно так. Ведь Орико уже стара, а я все такой же, как и сорок четыре года назад. Отец как-то сказал мне: "Нам нельзя любить наших супругов, иначе боль будет неизбежной для обоих".
  Орован почувствовал, как сжалось сердце - ведь он сам совсем недавно думал о том же. И пусть еще нескоро Сойрис покинет его, но легче от этой мысли не становится. Время неумолимо и беспощадно. Отогнал эту мысль и спросил:
  -К чему ты мне все это рассказал? Не в твоем обычае так откровенничать.
  Горько вздохнув, полуэльф ответил:
  -Сам не знаю. Наверное, захотелось снять с сердца тяжесть памяти...
  -Реларо... ты говорил, что положение не позволяет тебе жениться на незнатной девушке. Но вот я женился же на Сойрис, а у нее не было ни титула, ни земель, ни денег. Родня меня едва не порвала в клочья, но им пришлось смириться. А ты - сам себе хозяин. Так что тебе мешает выбрать себе подходящую жену?
  Маркграф опять вздохнул:
  -Может, ты и прав. Любить ее мне не обязательно, да и ей меня тоже. Достаточно лишь взаимного уважения. А сейчас... давай оставим этот разговор, я думаю, ужин нас уже ждет.
  Он встал, оттолкнув кресло. Орован тоже поднялся:
  -Ужин - это хорошо.
  -Несомненно, - улыбнулся Реларо. - Я еще хотел спросить - когда ты намереваешься возвращаться в столицу?
  Герцог пожал плечами:
  -Как можно скорее. Самое важное мы уже решили, и потом, я думаю, что ты тоже прибудешь в Киннелдар как только сможешь. Могу ли я просить Диллана отправить нас с Райно сегодня после ужина?
  -Конечно. Если в твоем доме найдется подходящее место, которое Райно сможет показать ему в атэ-кайлэн, то это для него не составит труда.
  ***
  
  Не успела погаснуть арка портала, через который вернулись в Киннелдар Орован и Райно, как Диллан открыл другой - в Файлоэт. Реларо решил не терять времени.
  Вообще-то в резервации нельзя открыть прямой портал... если только у мага нет ключа-привязки. Эльфы никого почти не пускают к себе, и уж тем более магов-людей. Однако в силу родства и принадлежности к божественному роду для Диллана сделали исключение.
  Реларо осторожно взял на руки погруженного в "малую смерть" эльфа, и прошел под аркой портала. Диллан шагнул следом.
  В лицо ударил прохладный, напоенный запахом цветущих горных трав ветер - площадка, на которую у Диллана была привязка, находилась на поляне перед Домом сэйдаэр, а сам Дом стоял на вершине горы. И от него уже бежали трое эльфов с обнаженными сирда. Как только они увидели, кто появился, клинки отправились в ножны, и стражи склонились перед Реларо и Дилланом:
  -Приветствуем сонэрэас виорре!
  Реларо коротко кивнул, отвечая на арн-илларэ:
  -Я тоже рад вас видеть. Сэйдаро Селлайтэн уже вернулся?
  Один из эльфов ответил:
  -Да, сонэрэа виорре Реларьен. Я проведу вас к нему.
  И с этими словами страж повернулся и зашагал к дому. Реларо и Диллан двинулись за ним, остальные два эльфа пошли следом почетным эскортом.
  Дом сэйдаэр был старым, старше Киннелдилас Атэпалларима вдвое. За это время несколько раз обновляли черепичные крыши, кое-где заменяли раскрошившийся камень, но сами стены и фундамент оставались теми же. Строители знали, что делали, когда поднимали на гору тяжелые тесаные блоки. Этот труд был не напрасным: особняк стоял до сих пор и мог простоять еще столько же.
  Проводник отворил резную дубовую дверь, и гости вступили в передний зал - шестиугольное помещение, вымощенное черными и белыми плитками и украшенное росписью по стенам. С потолка свисал светильник с пятью крупными талкарами. Больше в зале не было ничего.
  Не задерживаясь в переднем зале, проводник пошел к лестнице, и привел гостей в верхнюю гостиную. Там Реларо наконец-то сгрузил полумертвого эльфа на резной деревянный диванчик, и пока проводник докладывал о его прибытии, внимательно оглядел своего пленника. Диллан, тоже склонившись над пленным убийцей, встревожено прошептал:
  -Отец, не нравится мне его состояние. Не знаю, сколько еще его можно держать в "малой смерти"... а если дать ему возможность очнуться, последствия сегрен-шат убьют его.
  -Будем надеятся, что Селлайтен сумеет позаботиться обо всем, - ответил Реларо, трогая горячий лоб эльфа.
  Упомянутый сэйдаро появился почти сразу же, и выглядел встревожено: видимо, не ожидал после встречи на Аловину скорого визита Реларо.
  -Приветствую тебя, сэйдаро, - поклонился полуэльф. Тот порывисто приблизился:
  -И я тебя. Не чаял увидеть тебя так скоро. Кто это? - он посмотрел на пленника. Маркграф вместо ответа повернул бесчувственное тело эльфа на бок, чтобы Селлайтен увидел рисунок на плече. Сэйдаро на миг растерялся, сел на диванчик и пристально всмотрелся в узор. Потом медленно сказал, проводя пальцами по лицу пленника:
  -Он - чистокровный дилларо, никаких сомнений. А теперь, сонайрэ , я тебя очень внимательно слушаю.
  Реларо остался стоять, и даже не глядел на деда.
  -Никто, кроме Орована, не знает, что этот эльф у меня.
  -Как тебе удалось это? - сэйдаро продолжал осматривать пленника. -Устроить все так, чтобы никто не знал?
  Полуэльф пожал плечами:
  -Отец давно предчувствовал смерть. И я был настороже, и хотя предотвратить убийство не успел, но успел ввести этого дилларо в малую смерть. Потом похитил тело - его сочли мертвым и отнесли в мертвецкую.
  Сэйдаро молчал, и Диллан поразился тому, насколько эльфийский лорд владеет собой: другой бы уже задал вопрос.
  -Я почувствовал в нем чужое воздействие, как только прикоснулся к его разуму. На арене он был открыт, переживал очень сильные чувства, и я увидел чужую тень. Я не сразу понял, что это, но оно испугало меня. А дальше... все случилось очень быстро. Я до сих пор не вполне понимаю, как мне удалось ввести его в малую смерть за миг до самой смерти - ему в спину вогнали четыре болта, один зацепил хребет. С тех пор я и держу его между жизнью и смертью, чтобы все-таки выяснить, кто устроил покушение.
  Сэйдаро все так же задумчиво рассматривал лицо пленника. Реларо продолжил:
  -Сегодня я погружался в его память и обнаружил, что к нему дважды применяли сегрен-шат. Но понять, что именно вложили в него, а что убрали, не смог.
  Предводитель эльфов Файлоэт поднял голову, пристально вгляделся в серебряные глаза внука:
  -Поэтому ты и решил его передать нам? Чтобы наши сэтаннар нашли спрятанное и закрытое сегрен-шат?
  -Да.
  -Ты понимаешь, что мы обязаны покарать убийцу сонэрэа виоррэ?
  -Прекрасно понимаю, - огрызнулся Реларо. - Вот только имеет ли смысл карать нож, к тому же сломанный? Не лучше ли поискать руку, державшую этот нож? А этот и так умрет. После двойного сегрен-шат он не жилец все равно. Но, майнарэ , я хочу, чтобы он дожил до суда над настоящим убийцей. Это возможно?
  Селлайтэн прикрыл глаза.
  -Не могу обещать, сонайрэ. Мы попытаемся сохранить ему жизнь, но если все так, как ты говоришь, то он сойдет с ума, даже если выживет. От безумного свидетеля толку лишь немногим больше, чем от мертвого.
  -Постарайтесь, майнарэ, - поморщился полуэльф. И уже намного мягче добавил:
  -Я очень вас прошу, майнарэ. У меня есть подозрения, что... за этим стоит кто-то из семьи. Мне не нравятся эти подозрения, но отделаться от них не получается.
  Сэйдаро положил руку на плечо Реларо, снова заглянул в его глаза:
  -Я понимаю, Арьен . Сделаю все, что смогу.
  Вместо ответа внук опустился перед дедом на колено и склонил голову. Потом легко встал:
  -Благодарю, майнарэ.
  Селлайтен улыбнулся:
  -Не стоит благодарить, это наш долг. - Он позвонил в хрустальный колокольчик, стоявший на столике у диванчика. Словно из-под пола, явились двое слуг. Сэйдаро велел:
  -Этого эльфа - в малые гостевые покои, приставить охрану. Немедленно вызвать ко мне Рэйналинке и Ниллэньяра. Если спят - разбудить. Никаких отговорок не принимать, передайте, что это крайне важно. А в моей гостиной накройте ужин на четверых.
  Слуги испарились, забрав пленника, а Селлайтен повернулся к гостям:
  - Вы надолго?
  -Увы, нет. Утром мы должны быть в Тэйт-Хайрэн, - ответил Реларо. - Но с радостью поужинаем с тобой, майнарэ.
  Диллан лишь молча поклонился.
  Гостиная сэйдаро располагалась в нависающей над обрывом галерее. Высокие стрельчатые окна были раскрыты, ветер лениво шевелил плетями цветущих глициний, а на столике с изящными витыми ножками уже стояли приборы: большой серебряный заварник с мятным шэсом, чашечки и тарелочки с щипчиками и три овальных блюда с закусками.
  Одно креслице у стола было уже занято: в нем сидела женщина в бледно-голубом платье с высокой талией и длинными, подвязанными чуть выше локтей рукавами. Ее серебристые волосы были заплетены в две толстые косы, спускавшиеся до колен. При виде Реларо и Диллана женщина вскочила и, подхватив подол, быстро подошла к ним. Полуэльф и маг поклонились:
  -Приветствуем тебя, прекрасная Альтаринке!
  Эльфийка взяла сына за руку:
  -Как же я рада видеть тебя... вас обоих, - она коснулась и руки внука. - садитесь к столу. Я знаю, вы ненадолго, но и этот краткий визит мне в радость.
   Реларо ощутил укол совести: слишком давно он не виделся с матерью. Он перехватил ее руку и поцеловал тонкие пальцы - как принято в империи, но для Альтаринке этот человеческий жест не был ни чуждым, ни оскорбительным. Реларо помнил, что именно так приветствовал ее отец.
  -Матушка, я виноват перед тобой - слишком погряз в своих заботах и давно...
  Альтаринке приложила пальцы к губам:
  -Хватит, сын мой. Ты уже давно взрослый, и у тебя, как ты верно заметил, много своих забот. Я не в обиде на тебя, а сейчас и вовсе благодарна за то, что ты пришел вместе с Дилланом. Мне всегда приятно видеть вас обоих.
  Реларо и Диллан поклонились и сели. Последним сел Селлайтен, сначала разлив всем шэс.
  -Я знаю уже о нашем несчастье, - негромко сказала Альтаринке. - Новости сюда приходят быстро, хотя мы и закрыты от внешнего мира. Я... хотела бы проститься с ним. Это возможно?
  подавив подступившие к глазам слезы, Реларо кивнул:
  -Да, конечно. Тебе никто не посмеет отказать. Я сам привезу тебя в Киннелдар. Но... как бы ни было горько, мама, давай не будем сейчас ни говорить, ни думать об этом.
  Эльфийская леди, на миг прикрыв глаза, прошептала:
  -Я понимаю, Арьен. Скажи мне только: ты ведь сделаешь все, что возможно, чтобы узнать правду, верно?
  -Да, - твердо сказал Реларьен.
  Ужин окончился с появлением сэтаннар - невысокой эльфийки в простом черном платье, и высокого мужчины-эльфа с неожиданно короткими золотыми волосами, едва достигающими лопаток. Они поклонились сэйдаро, и эльфийка укоризненно спросила:
  -Селлайтен, что стряслось, что ты нас так срочно вызвал? Я уже легла спать, и...
  Сэйдаро махнул рукой:
  -Это важнее твоего сна, Рэйналинке. Идемте, я проведу вас и все расскажу.
  Сэтаннар ушли, а Альтаринке, позвонив в колокольчик, велела слугам приготовить для гостей спальни.
  ***
  В Тэйт-Хайрэн они вернулись только утром, как раз когда колокола храмов отбивали первый утренний час. Избавившись на время от заботы о пленном, Реларо даже немного успокоился - только сейчас понял, что эти дни жил в постоянном напряжении. Диллан это заметил, и когда они расположились в трапезной за завтраком, несколько осуждающе сказал:
  -Отец, ты так обрадовался, как будто все позади.
  Реларо усмехнулся:
  -Нет, конечно, нет. Все еще только предстоит. Кстати, тебе, мой сын, тоже. Сегодня из часовни выйдет Прадд, и ты очень тщательно обследуешь его.
  Маг очень удивился:
  -Что случилось? Он же все время был у нас на глазах.
  -В том и дело - был у нас на глазах, а мы так и не заметили... Я почуял лишь недавно, что на нем слабый след какой-то магии.
  Диллан посерьезнел и со стуком положил ложку на блюдце:
  -Какой магии?
  -Если бы я знал... - устало ответил полуэльф. - Это тебе придется разбираться, что за магия. И если это проклятие или порча, то и снимать эту дрянь тоже предстоит тебе. Я даже думать боюсь о том, чем это может оказаться.
  От открытых окон потянуло теплом: солнце поднялось уже достаточно высоко, и нагрело камень подоконников. Диллан, закончив завтрак, ушел к себе. А Реларо остался в трапезной наедине со своими не слишком веселыми мыслями. Отвлек его Майо, осмелившийся напомнить своему господину, что уже подошло время утренних прогулок, и спросивший, не нужно ли распорядиться о лошадях. Маркграф окинул оруженосца пристальным взглядом, и жестом подозвал его. Майо приблизился, чувствуя, как полыхают щеки: неужели господин заметил его неприязнь к барону Даннавиру, и сейчас устроит разнос? Реларо велел оруженосцу сесть напротив, снова задумчиво оглядел его. Парень съежился под его взглядом.
  Откинувшись на спинку кресла, Реларо равнодушно произнес:
  -Я должен тебе кое-что сообщить, Майо. Сегодня утром я получил письмо от твоего дяди. Там была вложена копия завещания.
  Майо вскинулся:
  -Дядя умер?!
  -Еще нет, но это случится скоро. Не буду скрывать - барон Аддерано очень плох, жить ему осталось самое большее две недели. Барон назначил меня душеприказчиком, передал опеку над своими дочерьми, кроме старшей. Что касается юной баронессы Аддерано, то барон просит меня выдать ее замуж за того, кого я посчитаю достойным получить ее руку, - полуэльф сделал паузу, из-под полуопущенных век посмотрел на Майо. Тот сидел прямо, как деревянный, на щеках пылали алые пятна, а руки безотчетно теребили бахрому салфетки, на которой стояла высокая ваза с фруктами. - Кстати, я уже выбрал жениха для твоей сестры.
  Паренек поднял голову, в глазах плеснуло беспокойство:
  -Милорд... можно... я...
  -Говори же, не тяни.
  -Милорд, пожалуйста, не заставляйте ее! Уж лучше в монастырь, чем замуж за незнакомца...
  Реларо видел, что тревога была искренней, Майо действительно очень важна судьба сестры. И он обнадежил парня:
  -Не беспокойся, насильно ее никто не поведет к алтарю. Если она не согласится на этого, я найду другого, может быть, он ей понравится больше. У нее будет выбор... в отличие от тебя, потому что тебе предстоит жениться на баронессе Аддерано. В ближайшие дни, пока твой дядя не умер. И ты не можешь отказаться. Я обещал ему позаботиться о дочери и о баронстве.
  Эта новость сразила парня. Краска схлынула с лица, он побелел как простыня, как первый снег, и дар речи тоже потерял - силился что-то сказать и не мог, только разевал беззвучно рот. Полуэльф с интересом вслушивался в бурю его чувств: отчаянье от того, что он ведь действительно не может отказаться - сеньор в полном праве решать такие вопросы, если его оруженосец несовершеннолетний; ужас от предстоящего брака с самой уродливой (по слухам, сам он ее никогда не видел - она воспитывалась в монастыре) девушкой провинции Хайрэнт; лихорадочные попытки понять, за что его так наказывают; медленное осознание того, что, женившись на дочери барона Аддерано, он унаследует его титул и владения и сам станет бароном... последнее особенно сильно поразило юношу: он понял, что его зависть и неприязнь к барону Даннавиру не были тайной для маркграфа. Майо стало стыдно. Реларо пожалел его и сказал:
  -Баронами становятся разными путями. Чаще всего титул и земли наследуются старшим сыном. Но бывает, что сыновей и родных племянников нет, и титул переходит к мужу старшей дочери. А еще бывает, что младшие сыновья получают все наследство лишь потому, что все остальные умерли. Например, от мора.
  Не в силах выносить стыд, Майо закрыл лицо ладонями. Как он мог завидовать Райно Даннавиру?! Понятно же, что такой молодой парень не может получить титул, если только не умерли все его старшие родичи... Райно был таким же сиротой, как и Майо, и вполне вероятно, что его семью унесло то же поветрие, что и родителей Майо.
  -Простите меня, милорд... - выдавил он, уже не сдерживая рыданий. - Я очень виноват и перед вами, и перед бароном Даннавиру.
  Задумчиво глядя на Майо, Реларо сказал:
  -Это хорошо, что ты понимаешь. А теперь прекрати реветь и прочитай брачные условия. - Он пододвинул к Майо лист дорогой бумаги. - Барон вложил их в письмо, и хочет, чтобы ты подписал, если согласен. Если что-то тебя не устраивает, барон поручает мне обсудить это с тобой.
  Дрожащей рукой Майо взял условия. Пытался читать, но знаки никак не желали складываться в слова, а то и вовсе узнаваться. Он потер глаза, вытирая остатки слез, и снова вгляделся в бумагу. Многое из там написанного ничего ему не говорило, и он решительно положил документ на стол:
  -Милорд, я... я разве могу что-то требовать и с чем-нибудь не соглашаться?
  Реларо откинулся в кресле, в своей излюбленной манере глядя на собеседника из-под ресниц своими чуть сияющими в тени глазами. Майо невольно вздрогнул.
  -Ты ведь несовершеннолетний, и по закону я твой опекун. Я считаю, что ты должен прочесть, прежде чем подписать. Запомни на будущее, Майо: ставить свою подпись нельзя где попало и под чем попало. Сейчас твоя подпись немного значит, но ведь вся жизнь впереди, может быть, ты поднимешься высоко, так что привычка читать все документы, перед тем, как их подписывать, тебе будет весьма полезна. Читай. И думай.
  Майо покорно стал читать. Витиеватые фразы официальной бумаги, выписанные каллиграфическим почерком опытного храмового писца, повествовали об обязанностях Майо Алдораша как супруга баронессы Аддерано: он принимает титул и имя Аддерано, заботится о супруге и лене, и так далее. Оруженосец не сомневался, что это самые обычные брачные условия, пока не дошел до пункта, предписывавшего "обеспечить рождение наследников титула и лена Аддерано". Споткнувшись о следующую фразу, Майо перечитал снова, и вздрогнул: если до совершеннолетия баронессы не появится хотя бы один наследник, брак будет расторгнут. Майо подсчитал: по имперским законам совершеннолетие наступало в 21 год. Ему самому было 16 лет, а вот юной баронессе - уже 18. Значит, через три года можно отделаться от этого брака и уродины-жены, и всего-то нужно постараться не сделать ей детей. Правда, при разводе Майо потеряет титул, ну да и демоны с ним. Зато баронесса уже будет полноправной владелицей Аддерано, и сама себе хозяйка. А он, Майо, и без титула как-нибудь проживет. В конце концов, можно пойти на военную службу. Или стать чиновником. Подумав так, Майо решительно подписал условия.
  Полуэльф наблюдал за ним с легкой улыбкой: ни одна мысль оруженосца от него не ускользнула - они были так ярки, что будто отпечатывались на лбу парнишки.
  -Вот и хорошо, - сказал он, забирая документ и вкладывая его в папку тисненой кожи с гербом Аддерано. - Иди, распорядись заложить карету: мы едем в Аддерано.
  Майо покорно поплелся к себе, а Реларо еще долго сидел, безучастно глядя в окно на пылающие золотом горы.
  ***
  
  "Все-таки это странное чувство: оказаться дома после отсутствия, даже недолгого. Все кажется немного не таким, как всегда, слегка непривычным", - думал Орован, спускаясь по узкой винтовой лестнице из Витражной башенки вниз. Райно за его спиной шел медленно, словно прислушиваясь, и Орован знал: атэлиер осматривает дом - не случилось ли чего за время отсутствия.
  Словно в подтверждение, Райно тихо сказал:
  -Пока нас не было, сюда приходили многие... но никого не пускали дальше передней гостиной.
  -Не сомневаюсь. Сойрис знает свое дело, - улыбнувшись, ответил герцог.
  Они спустились в нижний зал левого крыла дворца. Здесь была гостиная для близких друзей и родственников, которые могли пройти внутрь герцогского дворца. Но сейчас, по случаю траура, мебель гостиной была покрыта пурпурными покрывалами, талкары - пурпурными плафонами. Посреди этого мрака на жестком стуле дремал старый камердинер герцога, посвященный в тайну его "болезни". Застышав сквозь сон шаги на лестнице, слуга встрепенулся, вскочил и поклонился:
  -Приветствую милорда!
  Орован коротко кивнул:
  -И я рад тебя видеть. Доложи герцогине о нашем прибытии. Я буду у себя в кабинете.
  Слуга ушел, а Орован, миновав гостиную, стал подниматься по лестнице на второй этаж, где находился его кабинет. Райно тихо шагал позади.
  -Райно, думаю, тебе стоит лечь спать, - герцог обернулся. Паренек поднял голову:
  -Я не устал, милорд. Я готов работать.
  -Не нужно пока, - улыбнулся Орован. - Иди, отдыхай. Наверняка завтра с самого утра тебе придется применять свой дар, и я бы не хотел, чтобы это тебя слишком утомило.
  Райно поклонился:
  -В таком случае - спокойной ночи, милорд! - и свернул в боковой коридор, к своим покоям. Герцог же толкнул темную дверь мореного дуба и шагнул в кабинет. Пахнуло лавандой и теплом - горели две ароматические лампы, в камине тлели угли. На столе, освещенном большим талкаром, лежала стопка бумаг. Орован придвинул кресло и быстро просмотрел. Ничего особенного - почта, записки с соболезнованиями и изъявлениями верноподданнических чувств от вассалов и просто желавших, по выражению Сойрис, "примазаться". Два рапорта от Рэдвиса. Барон не был посвящен в план временного побега своего начальника, но он не занимал бы своего места, если бы не догадался. Рапорты, хоть и краткие, содержали самую суть, и Орован внимательно их прочитал, сделал несколько пометок.
  Скрипнула дверь, он поднял голову.
  Вошла Сойрис в светло-синем домашнем платье. Ее черные волосы были заплетены в две простые косы - видимо, она уже собиралась лечь спать, когда ей сообщили о возвращении мужа. Орован встал, оттолкнув кресло, вышел из-за стола и обнял жену.
  -Всего-то три дня не был дома, а так соскучился, - прошептал он, гладя ее косы. Сойрис улыбнулась:
  -Я тоже!.. Может, отложим важные разговоры до утра? - и она подмигнула. Герцог даже не колебался:
  -Конечно. Никуда они от нас не денутся, эти разговоры... я важными разговорами сыт по горло. Аж горчит.
  -Тем более нужно их разбавить чем-нибудь сладким, - проворковала герцогиня и увлекла супруга в свой будуар.
  ***
  
   Часовня Тэйт-Хайрэн располагалась в отдельно стоящей башне замка, даже на вид куда более старой, чем все остальное строение. И это было действительно так: первые маркграфы Хайрэн строили свою цитадель на месте почти полностью разрушенной крепости эльфов. Может, случайно, а может, намеренно, но архитектура Тэйт-Хайрэн содержала в себе много эльфийских черт, причудливо перемешанных с лотарскими элементами. Башню же оставили как есть, только залатали дыры в стенах и починили крышу. Подземелье под башней стало родовой усыпальницей, а верхнее помещение освятили и превратили в маленький храм Триады, точнее даже - в часовню, так как там не было отдельных алтарей и приделов для каждого из Троих, только общий маленький алтарь и тройная икона над ним.
  Пол часовни устилали плитки эоверского мрамора - белого с сероватыми и голубоватыми разводами, алтарь был вырезан из местного мрамора, желтоватого с прозрачными прожилками. Узкие окошки-бойницы под самым потолком давали слишком мало света даже в солнечный полдень, поэтому вдоль стен на девяти бронзовых, позеленевших от времени кронштейнах висели талкары.
  Сейчас ночь, талкары светятся в полную силу, и в их ровном сиянии лики богов кажутся живыми.
  "Третья ночь, - подумал сидящий на полу у алтаря невысокий человек в длинной холщовой рубахе. -Завтра я выйду отсюда... кем? Будущим императором?".
  Он встал, зябко пошевелил пальцами босых ног и прошелся вдоль стен, сцепив руки за спиной. В нем никто бы не узнал сейчас пухлого весельчака и обжору Прадда - так изменили его внешность полгода, проведенные в замке Тэйт-Хайрэн, и жестокость маркграфа, заставлявшего наследника каждый день по два-три часа упражняться с мечом до завтрака, а после завтрака до обеда таскавшего его пешком по окрестным лесам, а также сама еда, которой его тут кормили - вареные овощи и коренья да нежирное мясо. Поначалу принц чуть ли не бесился от такого образа жизни, а потом, месяца через два, посмотрел на себя в зеркало и успокоился. Теперь ему уже даже смешно было вспомнить, что он когда-то мог за обедом уписать целого поросенка, блюдо колбас да пару пирогов, а потом заесть двумя-тремя кивами сладостей. От самой мысли о сладостях тошнить начинает.
  Прадд обошел часовню по кругу дважды, пока наконец согрелся. По ночам здесь было очень холодно. Краем левого глаза он уловил какое-то движение, но когда посмотрел туда, все было как обычно. Принц, постояв некоторое время, снова пошел вдоль стен... и когда проходил за алтарем, ему показалось, что лики богов с иконы провожают его взглядом. Он резко обернулся, вгляделся... вроде нет. И правда, показалось...
  Мысли снова вернулись к будущему и настоящему. "Реларо сказал, что отца убили. Кто? Кто мог это сделать? Неужели Лирдар совсем с ума сошел? Не может быть... не могу поверить. Но... теперь, получается, я должен стать императором, и все решат, что виноват я - выгодно ведь было бы только мне. Какой кошмар... А даже если не решат... все равно, никогда я не хотел трона, и зачем только отец аннулировал брак с Вальдериланной? Каким императором был бы Келло!.. А что мне теперь делать? Может, лучше было бы и в самом деле свалиться в ущелье Рума..."
  Принц снова уселся у алтаря, прислонившись спиной к холодному мрамору. Поджал ноги, обхватил колени руками. Склонил голову. На лицо упали темно-русые пряди, полезли в глаза, и принц тряхнул головой... и тут словно молния ударила прямо перед ним - он на миг ослеп, заморгал...
  Сквозь яркие цветные пятна, плавающие перед глазами, проступил силуэт женщины. Прадд нажал пальцами на веки и отпустил, поморгал снова... силуэт стал более четким, и у принца перехватило дыхание: перед ним стояла высокая, выше человеческого роста женщина в сверкающих, словно небесное пламя, одеждах. Ее золотые волосы струились до пола, очи пылали, как полуденное солнце.
  Он распростерся ниц, не смея смотреть:
  -О Великая Ялатари!..
  Теплая нежная рука коснулась его головы, и тихий голос прошелестел на древнем лотари:
  -Не бойся. Не карать пришла. Подними голову и смотри на меня.
  Принц прошептал:
  -Не смею, Великая... я грешен пред тобой.
  -Твой грех - ничтожный, дитя моей силы. Скажи братьям правду, и прощен.
  -Великая... правда сделает императором Лирданарвана. Я боюсь этого.
  Богиня молчала. Долго молчала. Прадд осмелился поднять голову и посмотреть на нее. И едва его взгляд встретился с ее огненными очами, она ответила:
  -Вижу твой страх. Но твоя душа чиста. Не трона желаешь - справедливости и блага для Киннелдилас Атэпалларима. Потому - скажи братьям правду, и ничего не бойся.
  Снова полыхнула молния. И стало темно. Когда Прадд решился открыть глаза, богини рядом уже не было. Принц осторожно огляделся.
  Часовня выглядела как всегда: серый камень стен, талкары сияют ровным светом... алтарь поблескивает полированной поверхностью. Лики на иконе неподвижны. Глава 10 Водоворот бытия Дата: 17 тэлрит 1659 года К.А., тарнэс, день воды (второй день недели). Третий день после убийства Место: замок Тэйт-Хайрэн, провинция Хайрэнт. Замок Сар-Аддерано, провинция Хайрэнт. Майо, получив приказ своего сеньора готовиться к поездке в Аддерано, отправился к себе - собрать нужные вещи. Неизвестно, как долго ему там придется находиться, нужно хоть белье взять. В своей скромной комнате он вытащил из-под кровати старую, линялую холщовую сумку. Когда-то давно (как ему казалось, а на самом деле - всего-то полтора года назад!) он с этой сумкой явился в Тэйт-Хайрэн. Было это в начале зимы. Почти сразу же после новогодних праздников, когда на званом обеде Майо опрокинул на дядю тот злополучный кувшин. До этого его выгнал барон Лурвандар, примерно за то же самое, а за два месяца до Лурвандара так же поступил баронет Кервен. Майо понимал, что если и третий сеньор выгонит его взашей, то для санадрийского голодранца (как назвал его Кервен) останется лишь Корпус, а хуже этого и быть ничего не может... Вечером, когда гости разошлись спать, дядя вызвал его к себе и очень доходчиво объяснил, какая судьба ожидает Майо Алдораша, если никто не захочет взять его в оруженосцы. И хорошо еще, что маркграф (подумать только, Высокий лорд!) согласился принять его. Впрочем, честь невелика - быть оруженосцем у полуэльфа, хоть и императорского рода. Но, как бы там ни было, а это последний шанс для Майо. Зимний хмурый день. Свежевыпавший снег покрывал крыши Тэйт-Хайрэн, противный сырой и холодный ветер задувал, казалось, со всех сторон, забираясь под одежду, пока барон и его свита преодолевали путь от города до замка. Полуэльф принял барона и его племянника сразу же по прибытии, в большом зале, посреди которого пылал огонь в древнем очаге. Майо уныло оглядел обстановку, поежился, когда понял, что в окнах нет стекол - он было подумал, что так во всем замке. Хуже, чем было в родной нищей Алдоре. Вспомнив утраченный дом, Майо загрустил. Одно дело, когда мерзнешь в родном доме, и совсем другое - в чужом... Легкий тычок под ребра привел парня в чувство, и он увидел наконец своего будущего сеньора. Высокий, бледный, с огромными нечеловеческими глазами и длинными серебряными волосами, спускающимися до пояса, маркграф был одет в черную длинную симару на сером беличьем меху, и стоял, сунув руки в рукава. Второй тычок от дяди напомнил Майо о том, что надо бы поклониться, и паренек склонился в очень вежливом, но крайне неуклюжем поклоне. -Милорд, приветствую вас, - проговорил дядя. Полуэльф ответил мелодичным и довольно высоким голосом: -И я рад вас видеть, барон. Это и есть ваш племянник, о котором вы говорили? -Да, милорд, Майо Алдораш. -Хм... Мальчик, можешь выпрямиться. Чувствуя, как щеки наливаются краской, Майо выполнил приказ. Серебряные глаза рассматривали его с легким скучающим любопытством. -Что ж, попробуем сделать что-то приличное из этого отрока. Подойди, Майо. Я, Реларьен, маркграф Хайрэн, согласен принять твою присягу оруженосца. Не дожидаясь третьего тычка, Майо шагнул к маркграфу, опустился на колени и протянул к будущему сеньору сложенные ладони: -Клянусь служить вам, милорд, честью и кровью своей. -Принимаю, - руки, неожиданно теплые (хоть маркграф и походил на ледяную статую), сжали его запястья. - Отныне твоя честь и кровь принадлежат мне. Теперь встань. Сейчас слуги проводят тебя в отведенные тебе покои, покажут все, что нужно, а вечером мы обсудим твои обязанности. Майо тряхнул головой, прогоняя воспоминания и возвращаясь в нынешний день. Тоскливо оглядел драную суму - выдержит ли еще одно путешествие? Очень вряд ли. Да и стыдно как-то являться к невесте (пусть даже если это Ролвис Аддерано) с таким нищенским мешком. Еще решит, будто он только и ждал случая, чтоб выгодно жениться... Вздохнув, он позвонил в колокольчик и попросил явившегося слугу принести что-нибудь подходящее взамен. Пока слуга ходил за сумкой, Майо вынул из комода нижние рубашку и штаны поновее и из тонкого полотна, полотенце. Свернул как можно аккуратнее, добавил к свертку свой деревянный гребешок, который когда-то, еще в Алдоре, вырезал сам из ветки засохшей черешни. Вспомнив слова маркграфа о том, что дядя очень плох и хочет увидеть дочку замужней поскорее, подумал, что наверняка сегодня-завтра и свадьбу сыграют. Надо, значит, взять праздничный наряд. И Майо открыл платяной шкаф. Маркграф был щедр к своему оруженосцу, и недостатка тот ни в чем не знал, в том числе и в красивой одежде. Что б выбрать? Он оглядел висящие на распялках камзолы и прочие предметы гардероба, плюнул и взял первое попавшееся. Какая, в сущности, разница? Не на праздник же едет. Тут и слуга с сумой явился, и даже помог аккуратно сложить вещи. Майо попросил его отнести сумку в портальную комнату, а сам отправился к сеньору - доложить, что готов. Как он и думал, полуэльф был у себя в кабинете. -Милорд, я готов, - Майо поклонился и замер, ожидая. Реларо встал из-за стола, закрыл футляр с бумагами, среди которых было и брачное условие Аддерано. -Отлично. Теперь иди к виконту, скажи ему, чтоб отправил нас в Сар-Аддерано, и пусть в третьем вечернем часу явится за нами туда. Майо отправился выполнять приказ. Где найти виконта, он знал. Маг по утрам обычно был у себя: либо в спальне, либо в гостиной, либо в мастерской, либо в кабинете. А все это находилось в южной башне замка. Путь неблизкий, и Майо потратил больше четверти часа, прежде чем дошел до дверей второго этажа Башни Мага, как называли в замке жилище Диллана. Ухватившись за огромное дверное кольцо из кованой бронзы, осторожно постучал. Ему было прекрасно известно, что маг очень не любит, когда его беспокоят во время отдыха или магических опытов. Степень недовольства зависела от настроения Диллана, и могла вылиться в пугающую вспышку гнева. Правды ради, такое бывало редко, но Майо вовсе не хотелось испытывать судьбу. Дверь оказалась незапертой: после первого же стука поддалась и открылась, и Майо ступил в полутемный коридорчик, кончавшийся комнатушкой без окон, через которую проходила винтовая лестница, соединявшая все четыре этажа башни. В эту же комнатушку выходила дверь в гостиную Диллана. Майо нерешительно постучал в нее, в душе негодуя на нежелание виконта постоянно держать при себе хотя бы пажа. Вообще-то, в штате Диллана было трое слуг - паж, лакей и пожилая горничная, в основном занимавшаяся уборкой. Но нетребовательный виконт предпочитал многое делать сам, и слуги по большей части бездельничали, особенно паж и лакей, которые или спали, или играли в карты и тар-кунар. Если бы они занимались тем, чем положено, один из них непременно дежурил бы в передней. А так тут никого не было... Стучал он недолго: после третьего стука дверь распахнулась, Майо едва успел отскочить, чтобы не получить по носу. Мимо него проскользнула молоденькая помощница кастелянши, придерживая расшнурованное платье и сползающую с плеч сорочку, а затем на пороге возник полуодетый маг с растрепанными волосами и крайне недовольным выражением лица. -Какие демоны тебя принесли? - буркнул он, окинув маркграфского оруженосца холодным синим взглядом. Парень отступил на шаг и, запинаясь, выговорил: -М-милорд велел... передать, чтобы вы... отправили нас в Сар-Аддерано... и в-вы в третьем вечернем часу д-должны туда прибыть... -Ясно, - Диллан убрал волосы с лица и уже несколько дружелюбнее глянул на паренька: -Тебя что, женить будут? Майо только судорожно кивнул. Диллан вздохнул, шагнул назад, в гостиную, и поманил отцовского оруженосца: -Зайди-ка сюда. Садись, - он указал на креслице. Майо послушно сел, настороженно глядя на мага. Тот обошел вокруг креслица, проводя рукой над головой парня, потом спросил: -Боишься, да? -Д-да... -Ясное дело. Небось, слыхал сплетни, что твоя невеста - уродина каких мало? - маг плюхнулся в кресло напротив и закинул ногу на ногу. Майо снова кивнул - на слова сил не хватало. Диллан, подперев голову рукой, пристально разглядывал его. - Мой тебе совет: не всему верь, что люди болтают. Это раз. И второе - внешность далеко не всегда так важна, как может показаться. Впрочем, это ты сам со временем поймешь, а пока вот, держи, - и маг бросил ему кусочек отполированной яшмы с петелькой для шнурка, взятый им из шкатулки на столике. Оруженосец поймал амулет: -С-спасибо. А... это что? Диллан рассмеялся: -Да так, мелочь. Но тебе пригодится, уж поверь. Ладно, иди давай, я буду в портальной минут через десять. Вскочив, Майо отвесил благодарный поклон и стрелой вылетел из маговских покоев. Лишь спустившись в портальную, осмелился рассмотреть камешек. На первый взгляд - ничего особенного, коричневая в светлую полоску яшма, подвеска напоминает желудь, сходства добавляет позолоченная серебряная шапочка с петелькой. Но маги не дарят ничего просто так, и к тому же Майо знал, что Диллан, несмотря на всю его вспыльчивость, вряд ли сделает ему что-то плохое. А раз так, то надо принять этот подарок и воспользоваться им. Паренек вытащил из-за ворота тонкую цепочку из электрона , свою единственную ценность, оставшуюся от покойной матери, и нацепил на нее яшмовый желудь, спрятав его под одежду. Пока никого не было, Майо раздумывал над тем, как же ему быть. От женитьбы не отвертеться никак. Но юная баронесса тоже должна понимать, что ее выдают замуж только для того, чтобы титул Аддерано не достался чужим людям. Может быть, она так же не хочет этого брака, как и он? Значит, надо ей сказать все как есть. Знает ли она об условии в завещании? Может, стоит рассказать ей и предложить... воздержаться? Вот на этом мысли Майо и споткнулись. Как это сказать ей так, чтобы не обидеть? Девушка прекрасно знает, как выглядит. И такое предложение может оскорбить ее. Как же быть? Маркграф появился раньше мага. Едва войдя в комнату, сразу обратил внимание на лежащую на полу сумку Майо, и сказал, указывая на нее: - Это тебе не понадобится. Мы не останемся в Аддерано на ночь. Майо покорно взял сумку и положил на скамью у стены. Реларо в ожидании мага медленно прохаживался по комнате. Вид у него был очень задумчивый, но Майо все-таки осмелился спросить: -Милорд, почему вы... не оставите меня в Аддерано? Полуэльф улыбнулся: -Потому что ты не умеешь держать язык на привязи, и не умеешь врать. А я не хочу, чтобы о моих гостях стало известно кому-либо постороннему. Так что старайся вообще рот не открывать без особой надобности. Мало ли с кем придется говорить. -Я понял, милорд. -Вот и хорошо. Реларьен продолжил расхаживать по комнатке, а его оруженосец обратил внимание, что господин для визита к барону Аддерано оделся в полные гербовые цвета, и как обычно, не по столичной моде. В Хайрэнте предпочитали одеваться по моде Вэрш, которая довольно сильно отличалась и от моды столицы, и от моды других провинций. В империи давно уже устоялась традиция многообразия мод: в столице носили одно, в Рионнаре - другое, в Вэршэс - третье, и все различалось и покроем, и предпочтениями в материи. Знатные дворяне в столице одевались по-столичному... если только не требовалось подчеркнуть их принадлежность к тому или иному Дому. Сейчас Реларьен был одет в короткий облегающий черный камзол с серебряным шитьем и багряными отворотами, черные же длинные штаны, заправленные в высокие шнурованные сапожки такого же цвета. Из ворота и рукавов камзола выглядывали серебристо-серые кружева рубашки, а на плечи был наброшен багряный плащ, подбитый серым беличьим мехом. Гербовые цвета... значит, визит был официальным. Уж не помирает ли дядя в самом деле? Не успел Майо подумать об этом, как появился Диллан, уже полностью одетый, но еще не причесанный. Одним взглядом велел войти в начерченный на полу круг, молча сотворил портал, и Реларьен с Майо шагнули в него, оказавшись в приемной комнате Сар-Аддерано. Их встретили комендант замка и какая-то немолодая, незнакомая Майо женщина, которую маркграф приветствовал как леди Сангар. -Мы рады видеть вас, ваше высочество, - поклонилась женщина. На короткий вопрос маркграфа, как здоровье барона, леди Сангар покачала головой: -Милорд, к сожалению, очень плохо. Лекарь говорит, что барон продержится недолго. Реларьен кивнул: -Печально. Значит, нам надо поторопиться. Леди Сангар, прошу вас, немедленно сообщите баронессе Ролвис, что ее жених прибыл, пусть приготовится к брачной церемонии. Не будем терять время. Кстати о церемонии: священник или жрица здесь есть? -Да, милорд, - леди поклонилась. - Отец Ларшам уже три дня как у нас, и посвященная сестра Тайдин тоже. -Тогда пусть посвященная сестра готовит все для церемонии, сообщите ей об этом, и заодно отведите в часовню сетила Алдораша. А вы, вин комендант, проведите меня к барону. Леди Сангар поклонилась, взяла за руку Майо: -Идемте, юноша. Нам нужно спешить, пока ваш дядя еще жив. Паренек с тревогой спросил: -Миледи, ему правда так плохо? Он умирает? Женщина покачала головой: -Пока не умирает, но все к этому идет, лекарь считает, что ему осталось не больше месяца, в лучшем случае. А спешить, юноша, нужно затем, чтобы брак нельзя было оспорить. -Это как? - не понял Майо, и леди Сангар пояснила: -По закону, брак, заключенный несовершеннолетними, могут оспорить старшие родичи, если прошло не больше двух недель с дня свадьбы. Две недели барон проживет точно, и даже будет при памяти - врач на Книге Луны клянется. А если затянуть со свадьбой, то, не дай боги, времени может не хватить, и его двоюродный племянник, а он и есть старший родич Ролвис, как раз и может оспорить брак, потребовать признать его недействительным. И станет наследником Аддерано, а этого никому бы здесь не хотелось. Майо покорно пошел за дамой, впрочем, путь в часовню оказался коротким. Заведя его в узкий зал с высоким сводчатым потолком, леди велела помолиться, а сама ушла. Майо остался в часовне один. Здесь было светло, несмотря на одно-единственное окошко: по стенам висели вперемежку талкары и тафовые светильники, под ними, вдоль стен, стояли трисвечники со свечами в целый сак длиной и толщиной не меньше чем в два пальца. Майо, чтобы отвлечься, стал считать, сколько кивсин воска должно было уйти на все свечи в этой часовне. Получалось плохо: мысли то и дело соскакивали на предстоящее венчание, но, странное дело, ни страха, ни особого волнения Майо не испытывал. Он сейчас был спокоен, и думал в основном о том, что и как надо будет сказать своей... жене, как решить вопрос управления Аддерано и тому подобное. Его больше не пугала мысль об уродстве невесты. 'Наверное, это амулет действует' - подумал он, потрогав подвеску-желудь через ткань одежды. Да уж, Диллан знал, что ему дать. Отворилась дверь, Майо обернулся: в часовню вошли молоденькая жрица Ялатари, пожилой священник в сером облачении с тремя цветными полосами на рукавах, маркграф, леди Сангар, комендант, мужчина в черном судейском камзоле и... собственно невеста - высокая, тощая как жердь девушка в красном платье. Лицо ее скрывала плотная золотистая фата. Жрица достала из резного ларца, стоявшего за алтарем, реликвии -золотую чашу, короткий бронзовый меч и серебряное зеркало. Затем, взяв в обе ладони чашу, опустилась на колени перед алтарем и зашептала слова молитвы. Вскоре в чаше запылало пламя, и тогда жрица подняла чашу и, держа ее перед собой, подошла к свидетелям: -Кто из вас даст кольца для невесты и жениха? Леди Сангар бросила в пламя заранее приготовленные золотые кольца. Затем она прошла к алтарю, поставила чашу на него между зеркалом и мечом. Священник раскрыл Книгу Этри Ллет. Леди Сангар подвела к Майо невесту и их обоих подтолкнули вперед. Священник начал читать венчальный чин. Древние слова на древнем языке уносились под своды и разлетались там эхом. Под конец чтения жрица трижды обошла жениха и невесту, держа в руках сначала чашу, потом зеркало и меч. После этого реликвии заняли свое место на алтаре. Священник сказал: -Теперь коснитесь друг друга через огонь, принесите брачные обеты перед ликом Ялатари. Невеста протянула руку к огню первой, и Майо нервно повторил ее жест. Пламя Ялатари не обжигало, но тепло от него было весьма ощутимым. Коснувшись сквозь огонь костлявой длиннопалой ладони невесты, Майо отнял руку. Жрица накрыла ладонями чашу, и пламя погасло. -Возьми кольцо, Майо Алдораш, - велела она. Паренек послушно сунул руку в чашу, нащупал колечко. Надел на указательный палец левой руки своей теперь уже жене. Она достала оставшееся кольцо и надела ему. Священник закрыл книгу: -Брак заключен. Отныне вы - муж и жена. Любите и уважайте друг друга. Майо нерешительно огляделся. Присутствующие выжидающе смотрели на него. Он что-то должен еще сделать? Но священник же сказал... и тут до него дошло: по обычаю невесту нужно поцеловать у алтаря. Он протянул руку, приподнял золотистую ткань фаты, думая лишь о том, как бы не скривиться при виде лица баронессы. И когда увидел его... едва сдержал удивленный возглас: никакого уродства не было. Ну да, не красавица, но и не уродина. Обыкновенная девушка, а если бы не худоба и несколько более крупный, чем надо бы, нос - и вообще красивой была бы. А в следующий миг Майо заметил и кое-что еще: кожа на правой стороне лица (на скуле, половине щеки и на лбу) была странного красноватого оттенка, как будто на Ролвис плеснули очень горячей водой. Но не придал этому особого значения, зажмурился и быстро чмокнул ее в губы. Раздались смешки присутствующих - не издевательские, а скорее одобрительные. Да и разве многого ждали от шестнадцатилетнего мальчишки? -Вот теперь у Аддерано есть полноправные лорды, - с удовольствием заключил комендант. -Да, - кивнула леди Сангар. - Однако барон ждет вас, - обратилась она к новобрачным. - Он хотел бы благословить вас. После того, как барон благословил Майо и Ролвис, лекарь вытолкал всех посторонних из спальни, кроме нотариуса, маркграфа и леди Сангар - им предстояло стать свидетелями при заверении нового завещания. *** Майо не знал, что ему делать, как себя вести, но и до него никому не было дела, и он решил поговорить со своей теперь уже женой. Майо подошел к ней и тихо сказал: -Э-э... Ролвис... нам надо поговорить. Она вздрогнула: -О чем? Ладно... идем в библиотеку. Библиотека была совсем рядом, и в ней, по счастью, никого не оказалось. Ролвис села за стол. Майо сел напротив, положил на стол сцепленные в замок руки и, запинаясь, проговорил: -Я... для меня это все так неожиданно. Я вовсе... вовсе не собирался... понимаешь, мне милорд только сегодня утром сказал... Баронесса молчала. -Я... не хотел бы стать бароном вот так, - наконец решился он. - Не думай, я ни на что не претендую, честно, Ролвис... Ты здесь хозяйка и ею останешься, и вообще, в брачных условиях написано, что если не будет наследников, брак можно расторгнуть после твоего совершеннолетия. Три года можно потерпеть... если хочешь, я вообще тебе на глаза показываться не буду! Молчание становилось вязким, как мед. Майо ощущал себя мошкой, влипшей в его тягучую капельку: каждое новое трепыхание лишь крепче склеивает крылышки. И когда Ролвис заговорила, он даже перевел дух. Только, как оказалось, рано. -Значит, ты тоже считаешь меня уродиной? - печально спросила она, поднимая голову. Теперь он разглядел, что кожа на ее лице была везде гладкой и нежной на вид, даже там, где виднелось красноватое пятно. -Н-нет... Ролвис... Я... я слышал, болтали, будто ты... страшная, как Шун Каггун , но это же неправда. Ты вовсе не уродина. -Ты меня хочешь утешить? - горько произнесла девушка. - Если бы я не была уродиной, разве не вышла бы я замуж без всех этих ухищрений? А так... отец долго искал мне жениха, но стоило им меня увидеть, как их даже баронский титул не прельщал. Смешно сказать - мои младшие сестры вышли замуж раньше меня! Она шмыгнула носом, пытаясь сдержать слезы. Майо совсем растерялся: он с детства не мог видеть плачущих женщин, какого возраста б они ни были. Поэтому он решительно обошел стол и сел рядом с ней, обнял за плечи, как когда-то обнимал плачущую сестру, и решительно сказал: -Ролвис, это все глупости. Правда же. Никакая ты не уродина. Ну подумаешь, родимое пятно. Его почти и не видно. Это ж не бородавки, не парша какая-нибудь, и даже не прыщи. Наверное, хороший маг-целитель может его совсем убрать. Девушка покачала головой: -Майо, дурачок, ты же не знаешь... Я два года назад заболела синюшной лихорадкой , и тут, - она коснулась пятна - тут были жуткие язвы, не хуже чем у Шун Каггун. Отец меня сразу в монастырь отправил, от чужих глаз подальше, и вызывал разных целителей, а помог мне только один - очень знаменитый, меня к нему в столицу отвозили, денег заплатили столько, что этого целителя можно было, наверное, всего с ног до головы золотыми дэтрес облепить... И то он не смог убрать все до конца. Сказал, что кожа на том месте теперь всегда будет красноватой... -Ну и что? - не понял Майо. - Твоей же вины в болезни нет, да и все равно, почти ничего не видно. И когда я говорил, что ни на что не претендую, я думал вовсе не об этом. Ну... скажу тебе честно: сначала, конечно, я боялся, что ты и вправду окажешься страшилищем. А еще больше боялся, что все будут говорить: 'вот, Майо Алдораш, сынок санадрийского беспутного дворянчика, решил в бароны махнуть и нагло воспользовался положением Ролвис Аддерано, которой некуда было деваться'. А теперь... мне стыдно, что я плохо о тебе думал. И еще раз говорю - ты не уродина. -Ну так и не красавица же... -Подумаешь. Не всем же быть красавицами. Вот, я недавно в одной книге видел портрет бабушки покойного императора. Тоже... красавицей не назовешь, а ведь стала императрицей. -Но у нее же не было этого, - девушка снова коснулась пятна. Майо взорвался: -Да забудь ты об этом несчастном пятне! Может, со временем оно вообще сойдет. У нас есть о чем поговорить, кроме этого! Давай наконец решим, как нам быть с... браком. Она взглянула в его глаза, но не увидела ни насмешки, ни отвращения... -Не знаю, Майо. Давай... просто посмотрим, что будет дальше, хорошо? Все равно раньше, чем я стану совершеннолетней, развестись мы не сможем. А если ты о... Разговор прервался появлением леди Сангар: -Ролвис, Майо. Завещание готово, и барон хочет, чтобы его зачитали всем заинтересованным. Пройдите в кабинет. *** Спустя полчаса в кабинете собрались Ролвис, леди Сангар, Реларьен, комендант, нотариус, Майо и мужья сестер баронессы. Реларьен сел в кресло у камина, жестом велев Майо встать рядом. Нотариус расположился за столом, остальные остались стоять. Он, прокашлявшись, расстегнул свою кожаную папку и достал большой желтый конверт, поднял его так, чтобы видели все: -Здесь находится завещание, составленное бароном Аддерано семнадцатого числа месяца тэлрит текущего года. Завещание было подписано двумя свидетелями: его высочеством Реларьеном, маркграфом Хайрэн, и баронетессой Шилдис Сангар. По просьбе завещателя я должен огласить сей документ в присутствии свидетелей и следующих лиц: баронессы Ролвис Аддерано, Майо Алдораша, супруга Петнис Аддерано баронета Сайе Индораша, супруга Тимвис Аддерано баронета Теншо Кентари, коменданта Сар-Аддерано Рийо Картана. Нотариус вынул из конверта лист гербовой бумаги и стал зачитывать. Содержание в основном не стало неожиданностью или новостью для присутствующих - все знали, зачем так спешно наследницу выдали замуж за племянника барона, и на каких условиях тот получал титул. Сам Майо почти не слушал: он смотрел на Ролвис, отвернувшуюся к окну. Он знал, зачем она так сделала - чтобы никто не видел ее слез. Тяжело это - ожидать смерти родного человека, знать, что она близка и неизбежна... А сам вспомнил, как после смерти родителей, едва окончился мор, в Алдору приехали судебный исполнитель с приставами, и незнакомый человек, оказавшийся комендантом замка Сар-Аддерано. Приставы перещупали и пересмотрели все, что нашлось в поместье, оценили даже платье и башмаки на Алдис, драные сапоги и жалкий кожушок Майо. После оценки имущества исполнитель огласил сумму долга покойного дворянина Алдораша и любезно сообщил наследникам, что стоимость поместья со всем содержимым покрывает долги лишь наполовину, и согласно уложениям княжества Санадра, наследники обязаны возместить недостающую сумму любым возможным способом. Вот тогда-то Майо и проклял своего покойного батюшку в первый раз: погасить такой огромный долг можно было лишь одним путем - отдать Алдис в конкубины какому-нибудь богачу, а самому Майо идти рассыльным в лавку или в подпаски к чабанам, ибо несовершеннолетнему больше некуда деться, даже в армию завербоваться нельзя. Алдис это тоже поняла, и заплакала. Но тут вмешался незнакомец. Он назвался доверенным лицом дяди наследников, и вызвался заплатить остаток долга. Судебному исполнителю было совершенно все равно, каким образом будет возмещен долг, и он согласился. Тут же были подписаны бумаги, освобождающие Майо и Алдис Алдораш от обязанности платить по отцовским счетам, но заодно и лишающие их родового поместья и всего, что в нем находится. Коменданту Сар-Аддерано даже пришлось добавить к выплате еще пять дэтрес в качестве выкупа одежды и памятных вещиц. Все это пронеслось в памяти Майо в единый миг, и он подумал, как бы не оказалось, что дела барона Аддерано столь же плохи. Вслушался в то, что читал нотариус, и успокоился: во всяком случае, о долгах речи не было. Впрочем, это не значит, что их нет вообще. По завещанию наследница и ее супруг получали земли и титул Аддерано, а также сорок тысяч дэтрес золотом наличными и сто двадцать тысяч в виде чеков и прочих ценных бумаг, дающих десять процентов годового дохода. Две младшие дочери получали единоразово по сорок тысяч дэтрес. Комендант за верную службу - десять тысяч, племянница, Алдис Алдораш, в качестве приданого - двадцать тысяч дэтрес. Некоторые небольшие суммы получали и дворецкий с кастеляншей. Кроме того, передавались и пожертвования на храм Ялатари в Аддерано и в монастырь Крайэса. Закончив читать, нотариус сложил бумагу и спрятал ее в конверт. Положил руку на папку: -Здесь - документы на указанное наследство. Все наследователи получат их своевременно, после официального оглашения завещания. У присутствующих нет вопросов? Вопросы нашлись только у мужа одной из младших дочерей. Пока он выяснял у нотариуса подробности, остальные разошлись. Майо спросил у своего господина: -Милорд, что нам... мне теперь делать? -Ничего, - Реларьен встал с кресла, пригладил волосы надо лбом, выбившиеся из прически. - Через два часа прибудет Диллан и заберет нас. Так что у тебя есть время поговорить со своей женой. Если она захочет покинуть Сар-Аддерано и побыть некоторое время гостьей в Тэйт-Хайрэн - пусть собирает нужные вещи. Не захочет - ее право, не настаивай. Но ты здесь не останешься, во всяком случае, пока я не решу, что тебя можно одного отпускать в мир и не опасаться, что ты сделаешь что-нибудь не так, как надо. Уши Майо вспыхнули, он потупился. Обидно такое слушать, но ведь сеньор прав. А если Майо правильно догадался, во что ввязался его господин, то... и подавно, лучше не рисковать. -Прекрасно, вижу, ты все понял, - одобрительно сказал полуэльф. - Тогда не теряй времени. Иди. Майо ушел, а за ним и нотариус, и Реларьен остался в кабинете наедине с зятем барона. Тот запер дверь, прислушался, не стоит ли кто за ней, и только после этого обратился к полуэльфу: -Ваше высочество... я выполнил вашу просьбу. Реларо кивнул, указывая на стол: -Показывайте. Баронет Кентари вытащил из-за пазухи тонкую пачку слегка примятой бумаги, и разложил ее на столе. -Смотрите, милорд. Вот это - копия свидетельства о смерти Алиены Каледвенской, и заключение атэлиера-искателя. По его мнению, свидетельство поддельное, и Алиена жива. А вот это - копии храмовой книги с метриками рода Вэйта, к которому по матери принадлежит Алиена. А самое ценное - вот. - он раскрыл тонкий пергаментный конверт и осторожно извлек из него пожелтевший, растрепанный по краям лист тростниковой бумаги , аккуратно развернул его и разложил его на темном полированном дубе столешницы. - Родословное древо Аарведдан до 1450 года. Но зато полное, здесь даже бастарды учтены. Документ настоящий, милорд. Полуэльф коснулся хрупкой желтой бумаги: -Да, правда... Жаль, что родословие расписано только до 1450 года. За последние двести с лишним лет многое могло... случиться. Теншо Кентари вздохнул: -Увы, я смог раздобыть только эти документы. Может быть, недостающее восполнит метрика Вэйта, но сомнительно, конечно, чтобы... -Ничего, ничего. Надеюсь, у вас получится добыть это недостающее. Если нужны деньги, не стесняйтесь, обращайтесь к известному вам лицу. Я велел ему не мелочиться, - маркграф аккуратно сложил бумаги и спрятал за полой своего парадного плаща. - Когда вы возвращаетесь в Эстамар ? -Сегодня, милорд. Я и так с трудом упросил посланника дать мне подорожную для порталов, отпустил он меня, лишь когда я сказал, что тесть при смерти и хочет, чтобы я присутствовал при составлении завещания, - баронет Теншо на шаг приблизился к маркграфу и прошептал: -Милорд, может, ему сделать подарок? Я понимаю, взятка - дело нехорошее и не слишком надежное, но посланник - человек вредный и любопытный, и я не могу ручаться, что он не донесет кому не следует... но, честно признаться, я даже не этого опасаюсь. Мне кажется, он продает сведения каледвенцам. Реларьен пристально глянул на собеседника: -Вы в этом уверены или вам только кажется? Тот развел руками: -Я не атэлиер, и прямых доказательств у меня нет. Как я могу быть в этом уверенным? Я просто чувствую, что что-то не так. Скрестив руки на груди, полуэльф задумчиво подошел к окну. Уже темнело, скоро должен явиться Диллан. А потом еще предстоит выяснение, что ж такое непонятное приключилось с Праддом... В мутноватое старое стекло ударила дождевая капля, вторая... Слишком много тайн и предательства, вот в чем дело. Но почему бы не попытаться использовать в своих целях хотя бы одного предателя? И он сказал: -Попробуйте выяснить, правдивы ли ваши ощущения. Только осторожно. Если подозрения окажутся небезосновательными, что ж, мы это используем. В любом случае, сразу же пришлите мне весть прежним путем. Баронет поклонился: -Понял. Разрешите идти, милорд? -Да, конечно. И, прошу, пригласите леди Сангар, только чтобы никто лишний не видел. *** Она вошла тихо, дверь даже не скрипнула, но Реларо все равно услышал, и обернулся, отошел от окна. Леди Сангар поклонилась, но он схватил ее за плечи: -Не стоит, не стоит... Шилдис, мы же по-прежнему друзья, верно? Леди кивнула. Потом шевельнула плечами, освобождаясь из его рук, села в кресло у камина и сказала с грустью: -Тридцать лет назад мы были не просто друзьями, милорд. Время слишком безжалостно ко мне и слишком милосердно к вам. Зачем вы тогда не остановились и... Реларьен подошел к ней, опустился на одно колено и поцеловал руку, до сих пор гладкую и нежную, почти как тридцать лет назад: -Леди, разве я мог остановиться, если вы так сильно желали меня? - несколько грубовато, но совершенно искренне сказал он. - И я сам хотел того же. Зачем же жалеть теперь о прошлом? К тому же о таком сладком прошлом, миледи? Женщина покачала головой: -То - прошлое. Тогда я была красива, а теперь мне уже пятьдесят лет. Не смейтесь надо мной, милорд. Такие воспоминания не делают женщину моложе и не доставляют ей радости, если... если их виновник все так же молод, а она - вовсе нет. Он снова поцеловал ее руку и, взяв в обе ладони, прижал к сердцу: -Я не смеюсь, Шилдис. Я благодарен. Мало кто способен принимать меня таким, какой я есть. Мало какая женщина видит во мне не поганого полукровку, а желанного мужчину. Вы же знаете, что меня нельзя обмануть в том, что касается чувств. И вы не пытайтесь обмануть меня сейчас. Вы так же рады видеть меня, как и я - вас. Резко выдернув руку из его ладоней, Шилдис отвернулась, и срывающимся голосом ответила: -Все-то вы видите... да, это правда. Я до сих пор не могу простить себе, что не настояла... ну и пусть бы от меня отвернулась родня, зато мы были бы вместе все эти тридцать лет. Тридцать лет, Реларо! Тридцать лет унылой жизни замужем за нелюбимым, совсем чужим человеком... вместо тридцати лет с вами! Поднявшись, Реларьен отошел к напольным часам, стоявшим у камина, и рассеянно стал смотреть на качающийся маятник. Леди Сангар тихо спросила: -Реларо, ведь это было возможно? -Да, - честно ответил он, не оборачиваясь. - Но я не захотел сам. И вы, миледи, знаете, почему. Вы сами это сказали. -Может быть... - медленно проговорила она. -Но все же озвучьте это. Я хочу это услышать от вас, Реларо. -Хорошо, -он обошел кресло и снова оказался перед Шилдис. - Наш союз не принес бы нам особой радости. Возможно, каких-то двадцать лет мы бы и были счастливы, но после того... Мне было бы горько видеть, как вы стареете и умираете. А вам с каждым годом все больнее было б видеть меня неизменным. Нет, миледи, - предостерегающе поднял руку Реларьен. - Я не говорю о ненависти или чем-то подобном. Наши страдания выросли бы из нашей любви. Вот почему я не захотел сделать вас несчастной. Да и себя тоже, если уж на то пошло. Шилдис, не нужно жалеть о несбывшемся. У нас было немножко радости, давайте будем помнить о ней. -Я поняла вас, - женщина резко встала, одним изящным жестом поправила юбку. - Спасибо, Реларо. За то, что вы есть и что вы помните... нашу радость. А теперь - о деле. Вы ведь пригласили меня не только для разговора о прошлом? Полуэльф улыбнулся: -Не только, Шилдис. У меня есть поручение для вас. Поскольку завещание составлено, баронессу замуж выдали, ваши дела здесь закончились, и вы можете возвращаться к мужу. Когда будете в Фаэйрике, постарайтесь на первом же приеме или балу, что там подвернется, невзначай обронить, мол, принц Праддаторил, говорят, нашелся. Если вас начнут расспрашивать о подробностях, можете сослаться на какой-нибудь непроверяемый источник слуха и добавить, что принц в порыве благочестия и покаяния заперся в отдаленном монастыре и жил там инкогнито, но при дворе об этом знали те, кому следует. Ваша задача - сделать так, чтобы слух об этом разлетелся как можно быстрее и как можно шире. А главное - чтобы он дошел до каледвенских и керн-карских послов. -Э... -удивлению баронетессы не было предела. -Милорд, но ведь... Увидев ее замешательство, Реларо хитро улыбнулся: -Не переживайте, миледи. Скоро вы все и так узнаете, а пока, прошу вас, просто выполните мою просьбу. В знак старой дружбы. Не переставая удивляться, Шилдис поклонилась: -Хорошо, ваше высочество. Можете на меня положиться. *** Когда на часовой башне Сар-Аддерано отзвонил третий вечерний час, в нижней приемной замка вспыхнула белая арка портала и появился Диллан в черной одежде придворного мага Высокого лорда. Вид у него был не слишком приветливый, а точнее говоря - довольно мрачный, и скучавший в этом пустынном помещении слуга не решился подойти к магу. Диллан сам поманил его: -Эй, юноша. Я прибыл за его высочеством, так что - взял ноги в руки и быстро доложил! Слуга подскочил: -Слушаюсь, винэр! Извольте подождать здесь. И умчался по винтовой лестнице вверх. А Диллан сел на обитое оливковым бархатом кресло в углу и, закинув ногу на ногу, стал ждать. Ждать долго не пришлось: не прошло и четверти часа, как в приемную спустились Реларьен и Майо. Диллан не стал размениваться на приветствия, легко поднялся с кресла и сотворил портал. *** Поднимаясь из портальной с сумкой в руках, Майо снова раздумывал, уже о том, что ему делать дальше. Ну вот, он барон. Надо бы, кстати, уточнить у сеньора, как правильно ему теперь называться. Вроде бы свою фамилию он сохраняет, или нет? Почему-то этот вопрос парня очень беспокоил. И еще то, что Ролвис отказалась поехать с ним в Тэйт-Хайрэн, сказала, что останется с отцом до конца. Майо сначала не мог понять, что же именно его в этом тревожит, и лишь когда дошел до своей комнаты, швырнул сумку под кресло и упал, не раздеваясь, на кровать, то понял, что. Они же так и не пришли к какому-то решению, не обговорили, что будут делать и как жить дальше. А еще - что своим отказом баронесса давала ясно понять: она не доверяет своему, так сказать, мужу. Не верит в его бескорыстность, но главное - похоже, она так и не поверила, что тогда, в библиотеке, он говорил ей правду. И что с этим делать? Измученный этой мыслью, Майо и не заметил, как заснул. *** Течение времени быстро становится незаметным, если нет ничего, что могло бы указать на него. Это Прадд понял уже в первую ночь, проведенную в часовне. Да, за узкими окошками становилось то светлее, то темнее, но это было единственным подтверждением того, что время на месте не стоит. Для него самого оно превратилось в круглую, прозрачную каплю вишневой живицы - снаружи твердая, застывшая корочка, похожая на стекло, внутри - вязкий, тягучий и липкий древесный сок, к тому же совершенно безвкусный. И принц ощущал себя пузырьком воздуха внутри этой капли. Мыслей к исходу срока поста уже не оставалось, душа стала прозрачной и пустой. И он не сразу понял, что его заключение закончилось, когда с легким скрипом открылись двери, и в часовню вошли Реларо и Диллан. Лишь услышав свое имя, принц очнулся. Поднялся, пошатываясь, на подламывающихся ногах подошел к ним. Реларо подхватил его под руку: -Все позади, атта маллора. Все позади. Прадд поднял голову, взглянул в его глаза: -Атта магора... Я лгал вам, я не могу... не могу... я видел Солнцеликую. Она... пришла ко мне, говорила со мной... Реларьен хотел было что-то спросить, но увидел отблеск солнечного пламени в серых глазах брата и запнулся. А принц продолжил заплетающимся языком: -Она велела сказать правду... Должен довериться вам... Я не могу... быть императором... Недоумевая, полуэльф снова вгляделся в лицо брата, потом быстро глянул на Диллана, тот кивнул и обратился к принцу: -Милорд, давайте мы сначала посетим баню, а потом за ужином вы нам все расскажете? Наследник престола вяло, но с явным согласием качнул головой, и Диллан, быстро сотворив портал, перенесся с ним в уже протопленную баню. И пока принц, лежа в горячей воде, блаженствовал и потихоньку приходил в себя, маг присел на табурет рядом с ним, и, сосредоточившись, внимательно просматривал его ауру в поисках того странного заклинания или порчи, что так встревожило Реларьена. Задачу облегчало расслабленное состояние Прадда, принц даже не обращал внимания на то, что маг время от времени проводит над его головой жезлом. Когда наконец Диллан увидел и понял, что же такое с принцем, то едва сдержал рвущуюся с языка ругань. Оставив Прадда наслаждаться массажем, Диллан вылетел в предбанник, набросил на себя стеганый имо-лэ, закрыл глаза, чтобы нацелиться на привязку, построил портал и перенесся прямо в кабинет маркграфа. -Диллан? Что такое? - уже догадываясь, спросил полуэльф. Маг, придерживая разъезжающиеся полы имо-лэ, нервно огляделся и выпалил: -Отец, все пропало! На Прадда наложено заклятие бесплодия! -Как?! - Реларо вскочил так резко, что тяжелое дубовое кресло от сильного толчка перевернулось. Маг стукнул кулаками об стол: -Вот так... Кто-то наложил на него заклятие бесплодия и мужского бессилия, и хорошо замаскировал. Очень хорошо, я долго возился, распутывая это все... Не знаю, что нам теперь делать. Не зря про старшего императорского сына говорили, что он сделан изо льда. Маркграф успокоился мгновенно. Поднял кресло, сел и велел сыну: -Прекрати суетиться и сядь. Надо подумать. Диллан огляделся, увидел кресло возле камина и поманил его пальцем. Кресло послушно придвинулось, и он уселся в него, поджав ноги (стоять босиком на мраморном полу как-то не очень приятно). -А теперь - о деле. Думаю, Прадд именно это хотел нам сказать, когда лепетал 'не могу'. Он знал, что с ним, но молчал, никому ничего не говорил, - Реларьен покрутил в пальцах карандаш, постучал тупым концом о столешницу. -Диллан! Ты меня слышишь? -Да, папа. Я успокоился и слушаю тебя. -Отлично. После слов Прадда я подозревал, что у нас случилась беда, но чтобы такая... -Папа, ты действительно думаешь, что ему явилась Ялатари? -Он ее видел - это правда. А являлась ли Солнцеликая ему на самом деле, ступала ли ее нога в пределы этого замка, или она предстала лишь перед внутренним взором Прадда - то ей одной ведомо. И по сути - какая разница, каким именно образом явилась к принцу богиня? Главное, что мы теперь предупреждены. -Но что делать дальше? Ведь так Лирдар становится наследником!!! И вся наша затея не стоит даже кучки собачьего дерьма, - Диллан обхватил плечи руками, он дрожал, но вот от холода ли? -Не думаю, что все настолько плохо, - Реларьен откинулся на спинку кресла и посмотрел на сына: -Ты внимательно исследовал это заклятие, или примчался ко мне, едва его увидев? Виконт вдруг замер, задумался. Даже дрожать перестал. Потом медленно проговорил: -Ты прав, отец. Все не настолько плохо. Я дурак. Боги, святая Триада, какой же я дурак!!! Оно же свеженькое, ему едва ли год!!! -Подробнее, - попросил полуэльф. -Понимаешь, такие заклятия срабатывают сразу, а вот чтобы стать необратимыми, им нужно время. Обычно до трех лет, но не меньше одного точно. И если заклятие на Прадде молодое, то его можно отмотать назад. Не снять, а именно отмотать, как бы отменить с самого начала. Это трудно, я такого никогда не делал, но я попробую. Если не получится отмотать, я его просто сниму, но тогда у нас будет очень мало времени. Не больше года, потом оно вернется и уже после этого станет необратимым. Выскользнув из-за стола, маркграф обошел его и оказался за спиной сына. Положил руки ему на плечи, успокаивающе погладил: -Что ж, и это лучше, чем ничего. Впрочем, я верю в твои силы, ты справишься, сын мой. И, улыбнувшись, добавил: -Иначе ты бы не был моим сыном.
  Примечания:
  1. К.А. - эпоха Киннелдилас Атэпалларима. В империи принято летосчисление от основания империи.
  2. Киннелдилас Атэпалларима - Великая империя Киннелдилас.
  3. Этри Ллет - вера в Священную Триаду. Во главе ее стоит богиня Ялатари, остальные два божества - Крайэс, бог ночи, и Интари, богиня луны.
  4. Этинда - эльф, эльфы на лотари. Однако наряду с этим в ходу и слово 'эльф' (илларо, иллаэр - мн ч), заимствованное из эльфийских языков. 'Этинда' имеет некоторый негативно-презрительный оттенок.
  5. Лирдар - сокращенное имя Лирданарвана. Употребляется наравне с полным именем в повседневной жизни.
  6. Атэлиер - человек, обладающий собственной внутренней магией атэ-лан. Обычные маги черпают силу (юнтэ-лан) из окружающего мира. Эта магия своеобразна, сфера проявления - ментальные способности (телепатия, предвидение, эмпатия, внушение и тп). Атэлиерами обычно бывают люди и метисы. Среди эльфов нет чистых атэлиеров, у большинства из них смешанные способности (см. 'этиндис-сатлан').
  7. Сирда - тип меча, длинный узкий клинок, иногда с легким изгибом. Отличительная черта - длинная, приспособленная для двух рук рукоять (может достигать двадцати сантиметров в длину).
  8. Убей! (иланэ арн-дилларэ)
  9. Прощай, милая...(иланэ арн-дилларэ)
  10. Атта-маллора - младший брат. Обращение в империи используется в знатных семьях между кровными родственниками. Соответственно, старший брат - атта-магора.
  11. Сегрен-шат - запрещенная магико-атэлиерская техника пыток с помощью специального артефакта (спецслужбы Империи имеют исключительное право использовать). С помощью сегрен-шат можно также полностью сломать личность и 'запрограммировать' человека (или эльфа) на выполнение определенных задач так, что 'запрограммированность' останется незамеченной до того момента, пока не будет выполнена задача. Это запрещено для всех без исключения, однако подпольно иногда практикуется, несмотря на суровое наказание (за применение сегрен-шат для ломки личности и 'программирования' по законам Империи положено четвертование виновного и конфискация имущества. Такое наказание дается еще за подделку государственной печати, убийство беременной женщины и за жестокое изнасилование/убийство несовершеннолетней/го).
  12. Винэр- обращение к знатному. Винэрис - женская форма.
  13. Вин - обращение к военному (офицеру)
  14. Имо-лэ - нечто вроде халата без пуговиц. Эоверская традиционная одежда, заимствованная другими народами в качестве домашней.
  15. Графство Хайрэн считалось вассальным Вэрш, но когда титул получил Реларо, графство Хайрэн вышло из-под вассалитета Вэрш и вместе с вассальными баронствами стало провинцией. Впрочем, оно вышло раньше, когда умер последний граф Хайрэн, получение титула бастардом императора означало лишь то, что отныне графы Хайрэн принадлежат к числу Высоких Лордов.
  16. Этиндис-сатлан - эльфийские чары (эльф. Айт-сетанн'ен, Ayt-setann'yen), соединяют в себе умение использовать как магию извне (сила из природных источников, юнтэ в терминологии, принятой в Империи, айтэс у эльфов и в северной части Арн-Эла), так и собственные ментальные силы (атэ в терминологии Империи, сетаннэт - у эльфов и северян).
  17. Ruthealynke, Рутэалинке - эльфийское написание и произношение. Имперское, на лотари - Рутэвалинке, на высоком языке - Рутхэйваллинкес. Имя матери Реларо, таким образом на лотари - Альтарринке, на высоком лотари - Вальтарринкес (Альтарринкес).
  18. Ниртави - демон ярости и гнева. Спутник бога Крайэса.
  19. Священная традиция требует, чтобы у каждого царствующего императора была императрица, прошедшая освящение Реликвиями. Если наследник покойного императора еще не женат, то такой императрицей остаётся вдова. Императрица нужна для совершения некоторых очень важных религиозных ритуалов и для поддержания 'божественного равновесия на земле'. Традиция определяет императора как наместника Солнца, а императрицу - как наместницу Луны. В эту триаду, отражающую строение Небес, входит родич императора, являющийся хранителем законов и летописей. Часто он стоит в тени, и для прочих родственников остается тайной, кто же выступает в качестве Хранителя (который выполняет роль наместника Крайэса).
  20. Сэнвандаттон - сын принцессы Верладанты, младшей сестры Лирдара и Орована.
  21. Герцогиня Вэрш - Даларанта. Внебрачный ребенок императора получает титул матери и становится главой ее семьи (дома) по достижении совершеннолетия . На данный момент главами дома Вэрш являются Келловандан (к тому же он самый старший в этом клане) и Даларанта. Жена Келловандана поэтому не может называться герцогиней Вэрш, ее титул - консорт-графиня.
  22. 'Припадочные' - дети злосчастной императрицы Тайшэрланны Дэйнион. В клане Дэйнион все мужчины, связанные с Дэйнион кровным родством, страдают эпилепсией (той ее формой, которую невозможно излечить с помощью магии). Дэйнионы тщательно скрывали этот факт, и сумели выдать свою женщину за императора, однако после того, как у принца Далирдаттона, её сына, начались припадки и во время одного из них он погиб, император разгневался и расторг брак, а клан Дэйнион в наказание лишил всех привилегий, званий и чинов, и запретил появляться в столице. Двум другим детям императора от Тайшэрланны, Шэтрилданте и Келвандалиру, запрещено иметь детей (на них наложено заклятие бесплодия) и наследовать трон.
  23. Священные Реликвии - три предмета, по преданию, дарованные первому императору Триадой (Этри Ллет). Это золотой жезл, увенчанный золотым солнечным диском и украшенный янтарем, серебряная корона в виде сдвоенного обруча, украшенного опаловым полумесяцем, и железная шейная цепь, украшенный морионами. Взять их в руки (или хотя бы прикоснуться к ним) может только тот, в ком течёт божественная кровь. Так проверяют принцев и незаконнорожденных детей. У тех, в ком нет божественной крови, Реликвии выскользнут из рук.
  24. До Эргесина пост канцлера занимал старый граф Вальдан.
  25. Департамент Покоя державы занимается внутренними делами, в частности контрразведкой и выполняет полицейские функции. Криминальные преступления и преступления против короны расследует Палата Сыска, впрочем, эти два учреждения часто работают вместе.
  26. Вин - обращение к военному, преимущественно к офицеру, но часто используется вообще по отношению к воину.
  27. Генерал имеет в виду ментальное воздействие или внушение (такое может сделать любой достаточно сильный атэлиэр)
  28. Раскрасить кокарды - получить более высокие звания (армейск. Жаргон)
  29. В Арн-Эла для письма пользуются стальными перьями на деревянных ручках, в империи предпочитают тонкие кисточки. Однако стальные перья тоже популярны как более удобные для скорописи и 'простого' письма (ими предпочитают пользоваться школьники, торговцы и счетоводы). Оловянные, свинцовые и графитные карандаши тоже в ходу.
  30. Тайкель - архипелаг в Западном море, севернее берегов империи Киннелдилас-Атэпалларима. Население смешанное (люди, эльфы, альвы, то есть те, в ком течет смешанная кровь). Жители в основном занимаются рыболовством, пиратством, морской торговлей и разведением коз (на центральных крупных островах архипелага). Отличные мореходы.
  31. Князь-предводитель Тайкель - выборный правитель с королевскими полномочиями на островах Тайкель. Выбирается на Большом Собрании большинством голосов свободных жителей островов.
  32. День Луны - суббота, шестой день недели. Первый день недели - день Огня, второй день - день Воды, третий - день Земли, четвертый - день Воздуха, пятый - день Звезд, шестой - день Луны, седьмой - день Солнца.
  33. Лэмканта - Объединенное Королевство, северный сосед Киннелдилас Атэпалларима. Представляет собой содружество Элов (практически автономных государств). В его состав входят Великое Герцогство Каледвен, Княжество Фаэйрик, Великое княжество Вельдоро, эльфийское государство Маадх-и-Ллира, герцогство Лаваэрн и герцогство Лэм. Король избирается голосованием Эл-лордов (правителей Элов) и знатнейших дворян Лэмканта.
  34. Личная стража - военный отряд из вассальных мелкопоместных или безместных дворян на службе у Высокого лорда (или вообще любой титулованной особы), но Реларо имеет право держать большой гарнизон.
  35. Сетил, сетилис - обращение аристократа к нижестоящему (но обязательно дворянину), господина к вассалу, любой титулованной особы к особе, не имеющей титула. В данном случае Майо - сын простого дворянина и паж брата Орована, поэтому тот имеет полное право обращаться к нему как господин.
  36. Вейлан - съедобное, но очень горькое и жгучее растение. В растертом виде (паста) корень используется в качестве приправы в эоверской кухне, а в традиции учения Этри Ллет - в качестве ритуальной специи. Вейлан считается растением Крайэса, символизирует смерть. В данном случае треугольная лепешка (заккас) - ритуальное блюдо, в котором мед - это символ мудрости, помогающей сгладить горечь утраты (корень вейлана) и питающей новую жизнь (зерна пшеницы). Соответственно, пшеница (зерно) - символ Ялатари, а мед - Интари (в древности лотари верили, что мед в сотах образуется в лунные ночи).
  37. Крайэс считается богом Судьбы и Случая.
  38. Пятая канцелярия - особое подразделение Департамента разведки, немногочисленное, члены которого имеют широкие полномочия.
  39. Шэс - лиственно-травяной напиток, приготовляемый завариванием сухой смеси кипятком. Линшэс - такой же напиток, однако приготовленный завариванием свежей смеси. Существует множество различных смесей для шэса и линшэса, все они делятся на пять видов: чистые (то есть заваривается не смесь, а один вид трав или листьев), травяные смеси, лиственные смеси, плодовые и смешанные. Напиток очень популярен во всем Арн-Эла. Чаще всего используются разные виды мяты, мелисса, смородиновые и земляничные листья, листья и веточки падуба, черника и малина, лимонник, а также листья особого кустарника пал, растущего в южных приморских провинциях Империи на склонах гор. Пал очень дорог, поэтому в чистом виде его употребляют только очень богатые люди, в основном пал просто добавляют в другие смеси.
  40. Атэ-лан - 'духовная сила', ментальные способности атэлиеров.
  41. Эстамар - столица Великого Герцогства Каледвен
  42. Атхэйранна - служительница Эль-Син высокого ранга.
  43. Эльфы и северяне празднуют Аловину два дня и одну ночь, в империи - один день.
  44. По законам империи ни один человек не имеет права вступить на территорию эльфийской резервации, кроме члена императорской семьи. Это требование было выдвинуто эльфами, когда Корбан издал указ, запрещающий эльфам и людям селиться и жить вместе, и предложил эльфам выбрать из списка определенных территорий те, где они будут жить. Резерваций три, они довольно велики и находятся в лесистых и гористых местностях. Империя не контролирует жизнь эльфов внутри резерваций, но вне их они считаются существами второго сорта. Массово покидать резервации им дозволено только восемь раз в году, в календарные праздники с целью паломничества к святыням. С течением времени законы империи относительно эльфов ужесточались, и резервации пустели (их жители бежали на Север).
  45. Сонэрэас виорре (Sonae:reas viorre) - буквально 'дети священной крови' (эльф.)
  46. Иллаэр синэс (Illaer sinae:s) - букв. 'достойные эльфы' (эльф.)
  47. Мэльваэрра (mae:lwaerra) - община, группа эльфов, объединенных не только кровными узами, но и неким договором, уставом, который каждый новый член группы обязуется выполнять. Во главе мэльваэрры стоит выборной предводитель. Многие члены мэльваэрры могут быть побратимами.
  48. Высокие Лорды эльфийских земель - предводители отдельных кланов и мэльваэрр, а также некоронованные члены королевских семей, вожди эденов (поселений) и представители земель. Совет Высоких Лордов играет роль своеобразного парламента. Империя заимствовала этот институт. В состав Высоких Лордов империи входят главы всех герцогских родов (то есть правители провинций), графы-правители провинций, правители вассальных княжеств, члены императорской семьи, не имеющие права на трон, и высшие военные чины, а также верховные служители Триады. В Собрание выборных советников входят и выборные представители от гильдий и крестьянства (последние выбираются по территориальному признаку). Гильдейцы и крестьяне представляют собой аналог нижней палаты парламента.
  49. Киннелдор - столица эльфийского королевства. Корбан Смелый, захватив ее, после заключения договора позволил эльфам унести все, что они захотят. Когда они покинули город, Корбан снес его до основания, камень пустил на строительство дорог, и воздвиг на этом месте новый город, дав ему несколько видоизмененное имя - Киннелдар, усмотрев в этом забавную шутку: если записать эльфийское название знаками высокого письма и прочесть их значение, то выходило 'Камень воды уходящей', но при изменении последнего знака 'дор' на 'дар' получалось 'Камень воды весенней', то есть прибывающей.
  50. Сэйдаэр - sae:y'daer, ед. число - сэйдаро/и, sa:y'daro/i - лорды, в данном случае - предводители)
  51. Файлоэт (имперск. высок. Файлойвэт) - одна из эльфийских резерваций, расположена в горах Акнел между Санадрой, Лотаривадой и Южным Эовером.
  52. Провинция Вальданэ - владения графов Вальдан, которые входят в число Высоких Лордов.
  53. Священство Этри Ллет делится на несколько категорий и называется по-разному. Главенствуют служители Триады (то есть всех трех богов сразу), называются они священниками, и занимаются в основном проповедованием, толкованием Священных Книг, обучением детей основам веры и их религиозным воспитанием (домашние священники), отправляют повседневные обряды (молитвы, чтения и пр), по необходимости совершают не только общие службы, но и службы каждому из богов Триады по отдельности, хранят знания и традиции, выступают своего рода третейскими судьями в религиозных вопросах. Верховный священник именуется Святейший Отец (или Святейшая Мать, если это место занимает женщина) и считается главным над всеми остальными служителями Триады, входит в число Высоких Лордов. Служители каждого из богов именуются жрицами и жрецами (наиболее близкий перевод слова 'тэрванхаттэс' - 'совершающий обряды'), их задача - в основном совершение обрядов, ритуалов и прочих служб. Проповедовать им запрещено, толковать Священные Книги дозволено только в той сфере, к которой они 'приписаны' - так, служители Крайэса могут толковать только Книгу Ночи, служители Интари - только Книгу Луны, а Ялатари - Книгу Солнца. Верховные служители тоже принадлежат к числу Высоких Лордов и именуются Преподобный Отец или Преподобная Мать.С монахами ситуация несколько иная: монах может посвятить себя только служению какому-либо одному богу, но не всей Триаде (это считается по силам только священнику, а монах священником не является). Монах не может проповедовать, толковать Священные Книги и отправлять обряды (только в крайних случаях, если отсутствуют жрецы или священники, а обряд совершить необходимо), его обязанность - смиренное служение. Монах может стать священником или служителем (жрецом). Высшие служители должны быть целибатными, священники всех рангов также соблюдают обет безбрачия, но низшим дозволено вступать в конкубинат ('временный' или 'гражданский' брак). Низшим служителям дозволено вступать в храмовый (законный) брак.
  54. В империи (и в Арн-Эла в основном везде) приняты такие столовые приборы: ложки разных размеров, ножи, спицы (для накалывания отдельных кусков, в основном мяса) и щипчики, выполняющие роль вилки (ими берут мясные, овощные и рыбные блюда, состоящие из небольших кусков, или предварительно порезанных).
  55. Писания - религиозные тексты, не входящие в Священные Книги, но обязательные для изучения. Различные послания, нравоучительные повести, отрывки из летописей, рассказы о деяниях святых и тп.
  56. Эргесинье - ласкательно-интимная форма имени.
  57. Паж - мальчик из дворянского рода на службе у знатного лорда. Выполняет обязанности личного слуги, изучает этикет и прочее. С 14 лет паж становится оруженосцем, его обучают военному делу и т.п.
  58. Графский титул получают наследники герцогов. Наследники графов имеют виконтский титул, наследники баронов называются баронетами, наследники баронетов титула не имеют, называются просто лорд или леди. Наследники князей называются княжичами и княжнами.
  59. Йолвэндас - довольно большой остров, относящийся к провинции Вальданэ и входящий в личные владения графов Вальдан. Предложение канцлера должно быть соблазнительным для герцога, так как остров расположен у берегов провинции Рионнарэс и к тому же приносит большой доход.
  60. День воды - вторник
  61. Лодэр - провинция, вассальное княжество по типу Южного Эовера или Санадры, с правами самоуправления.
  62. Первая жена герцога Оровандаттона была хоть и знатного рода, но имела пагубное пристрастие к вину, из-за чего и опозорилась.
  63. Пурпур - цвет траура и горя в Арн-Эла.
  64. Дочери до замужества имеют тот же титул, что и у отца.
  65. Ваша светлость - обращение к герцогам, если они не принадлежат к императорскому роду. Таким образом, обращение к Оровану - ваше высочество, а к его супруге - ваша светлость.
  66. То есть в среду
  67. Своего рода брачный контракт: перечень приданого и условий его использования, особые права каждого из супругов и тп.
  68. Итаами - в национальной религии эоверцев божество-дух. Итаами есть у каждого источника, леса, горы и т.п. Таами - божество рангом повыше, это повелители стихий и пр. Точно никто не знает, сколько же итаами, а число таами известно: их двадцать четыре.
  69. Тагэконэ - полотнище с изречением из старинных священных текстов (Цунэкотэн и Лорэкотэн) или с изображением божества. Хранится в виде свитка, в праздник (или в храме постоянно) подвешивается в самом видном месте, обычно над воротами или над входом в храм.
  70. Шэгемато - столица Южного Эовера.
  71. Сэ - мера площади. Приблизительно - 2,5 квадратных метра.
  72. Местный начальник службы покоя - то есть полиции
  73. Ослик для битья - аналог козла отпущения.
  74. То есть 'низким', слогово-алфавитным письмом. В скорописи пользуются стальными перьями и карандашами, а не кисточками, и пользуются чернилами (но иногда и тушью).
  75. Вальда - широкая река в южной части Арн-Эла. Берет начало в горах Рионнары, в море впадает в провинции Вальданэ, в том месте, где стоит столица оной - Вальдэйна. Ширина реки в том месте достигает полутора километров.
  76. Верховный маршал - главнокомандующий имперской армии. Маршал фортификаций - ведает инженерно-строительными войсками.
  77. Смежниками работники определенных служб называют коллег из других палат и департаментов (то есть для барона Рэдвиса, замначальника Сыскной палаты, таковыми будут работники Департамента разведки и Палаты Покоя державы, а также Департамента магов).
  78. Атэнар - считывание памяти. Атэлиер входит в ментальный контакт с другим человеком, и читает его память. На это способен не каждый атэлиер, поскольку атэнар требует слишком много сил. Атэлиеры, владеющие атэнар, наперечет и работают на государство. Атэнар может быть добровольным (с согласия читаемого) и принудительным. Дозволение на принудительный атэнар бывает разного уровня допуска - в зависимости от того, кто его дает и кого собираются читать.
  79. Подобные документы оформляются только высоким письмом, знаки которого выписываются тушью. В повседневном употреблении используется низкое письмо (алфавит и слоговое). Грамотные люди употребляют смешанное письмо - если произношение и чтение знака совпадают, то употребляют знаки, если нет - слоговое письмо
  80. Тэшуго-рэн - обращение к эоверским графам (тэшуго). По Титульным Уложениям эоверскому титулу 'тэшуго' соответствует общеимперский титул графа, и тэшуго также можно называть графами и обращаться к ним 'ваше сиятельство'. В данном случае граф Вальдан, обращаясь к Ноэрива эоверским обращением, старается выказать вежливость.
  81. То есть инженеров.
  82. Собрание Выборных Советников - аналог нижней палаты парламента. В период траура и отсутствия императора парламент (Круг Высоких Лордов и Собрание) и государственный канцлер управляют государством, местоблюститель императора только подписывает принятые ими решения.
  83. Второй утренний час - восемь часов утра. Время измеряют по шестичасовым периодам: с полуночи до шести утра по нашему счету - ночные часы (первый, второй и так далее), с шести утра до полудня - утренние часы, с полудня до шести вечера - дневные, и с шести вечера до полуночи - вечерние.
  84. Имеется в виду - рыцарское посвящение. Рыцарь именуется лордом, при поступлении на военную службу получает офицерское звание или же может поступить в традиционно дворянские рода войск - гвардию или тяжелую кавалерию. С рыцарским посвящением дворянин получает все привилегии своего сословия, может дать личную вассальную присягу любому титулованному лорду, или же сам получить ее, а также получить титул. Кадетский корпус - учебное заведение для дворянских детей, в которых они обучаются военному делу, известное весьма суровыми порядками.
  85. Центр провинции Хайрэнт носит то же название, что и замок Высокого лорда - Тэйт Хайрэн, хотя замок располагается за пределами города, довольно далеко (в трех часах езды).
  86. К Реларо, как к особе императорской крови, положено обращаться 'ваше высочество'. Это правило распространяется на всех - и законнорожденных принцев, и детей от конкубин, и на бастардов.
  87. Господин является временным опекуном своего оруженосца до его совершеннолетия (то есть до 21 года).
  88. Последнее полнолуние весны
  89. По законам Киннелдилас Атэпалларима сеньор имеет право по договору с вассалом выдать замуж его родственницу, при этом приданое, поиск жениха и прочие связанные с этим заботы возлагаются на сеньора.
  90. Ялатари-Дор - летнее солнцестояние.
  91. В личных гербах всех членов божественного рода наличествует белая звезда, и в парадный костюм обязательно входит серебряный знак божественного рода, на котором изображена опаловая звезда.
  92. Атэ-кайлэн - мысленный контакт, обмен мыслями и чувствами. Не требует физического контакта и даже нахождения 'собеседника' в поле зрения. Возможен между двумя атэлиерами либо между атэлиером и близким ему человеком.
  93. Шестой утренний час - полдень
  94. Талкар - магический светильник. Представляет собой шар из толстого стекла с зачарованным кристаллом внутри (обычно используется горный хрусталь, но можно взять и обычную соль). Кристалл в темноте начинает ярко светиться. Служит талкар долго, одного заклинания хватает на пятнадцать лет, но с ним нужно обращаться очень осторожно: малейшая трещинка или щербинка на стекле - и заклинание начинает быстро истощаться. Стоят талкары дорого, доступны только очень богатым людям. Для тех, кто победнее, есть более дешевый вариант - кунталкар, в котором нет никакого кристалла, а зачаровывается кусочек зеркальца. Такие шары светятся не так ярко и служат не больше двух лет.
  95. Энтар э ан мораэ - Ae:ntar ae: an morae (арн-илларэ)- 'войти в малую смерть', то есть впасть в контролируемую кому. Состояние очень похоже на смерть.
  96. Саккай (ед. ч. саккайдас)- демоны безумия, изображаются в виде мелких существ с хвостами, рожками и крыльями летучей мыши. Считается, что саккай являются безумцам, горьким пьяницам, а также в результате сильного потрясения
  97. Ганрэш - торговый порт в герцогстве Рионнар, доходы с которого поступают в герцогскую казну
  98. 'Отлив' - на жаргоне атэлиеров - откат после проведения атэнар (то есть глубокого сканирования чужого сознания или памяти).
  99. Тар-кунар - игра типа земных нард. Правила очень похожи, но имеется весьма существенное отличие: на каждой фишке выведен какой-нибудь знак высокого письма (из группы 'священных'). Поэтому тар-кунар используется еще и для гадания.
  100. Сыскная палата занимается и расследованием преступлений против короны. Задача Департамента разведки - собственно шпионаж, Палаты Покоя - полицейские функции и ловля шпионов и мятежников.
  101. Нирдил Окаянный - Нирдил Рионнар, организовавший заговор против императора с целью свержения оного. Заговорщикам удалось убить императорского сына, но боги покарали их. Согласно хроникам, Нирдила Окаянного убило огромным бронзовым мечом, сорвавшимся со статуи Корбана Смелого.
  102. Кицутаро - род эоверских князей.
  103. Резня в Шетариво - мятеж в Южном Эовере при восьмом императоре, когда князья Эоверские решили отколоться от империи. Начался с ужасных погромов и убийств 'чужеродцев', кончился гражданской войной и казнью всех взрослых мужчин дома Кицутаро.
  104. Сак - мера длины, примерно равна 30 см.
  105. Атэлиеры, занятые в сыскном деле (а также в судах), входят в орден Неспящего Ока Крайэса (который является богом правосудия).
  106. Выморочные земли - владения, принадлежавшие лордам, род которых пресекся, но земли еще не отошли в казну. Граф Агрион имеет в виду баронство Гилдару.
  107. Китрэс - серебряная монета.
  108. Чиновники обязаны носить камзолы определенного покроя, своеобразные вицмундиры. Принадлежность к той или иной сфере государственной службы определяется цветом камзола: алые носят чиновники из штата государственного канцлера и высшие чины администраций (городских и провинциальных), зеленые - служащие Палат (кроме Войсковой, которые носят мундиры), синие - служащие отдельных департаментов, черные - служащие судейские.
  109. Красная горячка - тяжелая форма гриппа
  110. Симара - Верхний широкий плащ с рукавами
  111. Ненаследный сын барона именуется лордом, но не может передать по наследству этот титул, если не имеет земель.
  112. Календарные чтения - своеобразный календарь, 'четьи минеи', где каждому дню соответствует тот или иной текст из священных Книг или Писаний.
   Маркграфское кольцо - Каждый Высокий лорд имеет собственные реликвии - кольцо с камнем определенного цвета (т.н. основного гербового), цепь и венец. Обычно носят только кольцо, цепь надевают с праздничным костюмом, а полные регалии - в особо важных случаях Предстоящий итаами - что-то вроде аватары Сонайрэ - внук, сын дочери (арн-илларэ) Майнарэ - дед, отец матери (арн-илларэ). Арьен - "домашнее", "семейное" имя Реларо. Кив - около 300 г.
Оценка: 9.71*61  Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
М.Куприянова "Анделор" Д.Мухин "Артазэль. Архангел" Т.Мансурова "Великие тайны цивилизаций. 100 историй о загадках цивилизаций" М.Суворкина "Желтый пепел" В.Лещенко "Полет Кондора" Ю.Набокова "Скандал в вампирском семействе" Ю.Иванович "Раб из нашего времени-2. Шагнуть в неизвестность" М.Белозеров "Черные ангелы" С.Лысенко "Почтовый ящик пани Доры" А.Левицкий "Воин пустоши" А.Доронин "Сорок дней спустя" А.Шакилов "Война кротов" О.Мушинский "Корсары. Черный ростовщик" Е.Малиновская "Частная магическая практика. Лицензия" Т.Толстова "Коричневый дракон" К.Измайлова "Случай из практики" И.Дравин "Чужак. Барон" С.Малицкий "Блокада" И.Арсенов "Сен. Развеять скуку" Д.Распопов "Осколки Сердец" В.Коваленко "Против ветра! Андреевские флаги над Америкой" А.Глушановский "Сердце вьюги" В.Башун "Сэр Троглодит" В.Мясоедов "Новые эльфы" Д.Хван "Знак Сокола" О.Верещагин "Последний день войны" А.Левицкий, А.Бобл "Песчаный блюз"

Как попасть в этoт список

Сайт - "Художники"
Доска об'явлений "Книги"