Историки иногда в своих трудах употребляют словосочетание "водоворот событий", называя так стечение самых разных обстоятельств, приведших к тому или иному результату. Провидцы называют то же самое "узлом вероятностей", а атэлиеры-искатели - "узлом деяний". Однако и те, и другие, и третьи видят все это со стороны, не участвуя ни в событиях, ни в деяниях, ни тем более в вероятностях. Это сомнительное удовольствие достается тем, кто непосредственно находится в таком "водовороте".
Об этом мимолетно подумал и великий герцог Каледвенский, стоя у окна своего кабинета и созерцая штормовое море. Шквал то и дело налетал и бился в окно, грозя сокрушить частые дубовые рамы с толстыми, волнистыми от времени стеклами. Герцога шквал не беспокоил; его занимал несравненно более важный вопрос.
Позади него, в кипарисовых креслах, обитых вытертым на сиденьях и подлокотниках синим бархатом, сидели его гости и жадно, но вместе с тем терпеливо ожидали его ответа.
Герцог молчал, глядя на бушующее море. Если открыть окно и перегнуться через широкий мраморный подоконник, то можно увидеть, как кипит пена у подножия Старой башни. Обычно вода не подходит к стенам Каэр-Фанмара, но в сильный шторм волны легко преодолевают узкую полоску каменного берега и разбиваются о крепкий и высокий фундамент замка - уже пять тысячелетий, и до сих пор море так и не смогло проделать в древней кладке даже маленькой дыры. Аарведдан строили свою твердыню на совесть, и Каэр-Фанмар спокойно пережил множество штормов и пять сильных землетрясений.
В глубине кабинета послышалось шевеление - похоже, гости уже начинали утрачивать терпение, а герцог до сих пор не придумал, что им ответить. Что можно ответить на прямое и недвусмысленное предложение нарушить Договор Лэмканта? В былые времена, еще каких-то тридцать лет назад герцог, не колеблясь, отказал бы, но тридцать лет назад никто бы и не пришел к нему с таким предложением. Нынче все изменилось.
Оттолкнувшись от холодного мраморного подоконника, герцог вернулся к столу и сел в свое старое кожаное кресло. Обвел задумчивым и сумрачным взглядом своих гостей. И проронил лишь одно слово:
-Почему?
Пухлый коротышка в черном бархате с золотым и белым шитьем всплеснул руками и возмущенно булькнул в русую кудрявую бородку. Бледнолицый и худой эльф, чьи медно-рыжие косы спускались почти до самого пола, пока он сидел в кресле, поднес к вискам тонкие длинные пальцы, прикрыл глаза. Ответила же третья гостья, дама в кроваво-красном платье с прорезями, сквозь которые виднелся пурпурно-золотистый атлас.
-Иверик, неужели ты не видишь, не слышишь, не понимаешь ничего?! Объединенному королевству конец, не сегодня, так завтра король умрет, и кого выберут на его место? Никто из нас не захочет надеть корону и вместе с ней взвалить на плечи заботу о тонущем корабле. Ты, Иверик, ведь не захочешь?
Герцог молча качнул головой. Дама продолжила:
-Кто бы сомневался. Я тоже не хочу. Дэнсел не хочет (коротышка согласно покивал), Гиллэдайр не хочет (эльф кивнул). Четверо из шести не хотят выдвигать своего кандидата, а оставшиеся двое... им просто некого выдвигать, кроме сам знаешь кого, но это еще хуже, чем...
-Айриссэ, хватит, я понял. И ты... вы все считаете, что лучший выход для Лэмканта - прекратить свое существование?
Эльф кивнул:
-Иначе будет хуже, Иверик. Лучше обрубить все корни сейчас, чем ждать и получить вдвое больше забот, чем мы уже имеем. Ты ведь, не сомневаюсь, знаешь, что случилось в империи, и должен представлять себе последствия.
Ее слова, видимо, задели за живое. Герцог нервно взъерошил соломенные короткие волосы, буркнул:
-Представляю. Даже, наверное, гораздо лучше, чем вы.
-Тогда почему брыкаешься, как осел на переправе? - с легким лотарским акцентом спросил коротышка, великий князь Вельдоро Дэнсел Вельдориен, урожденный виконт Дилкен. - Через неделю в Киннелдаре уже будет сидеть на троне тот, кого мы все очень не хотим там видеть. Сам-то Лирдар ничего из себя не представляет, а вот его родич, которого он так усердно слушает - вот он и будет настоящим императором. А это значит - скорая война. И тебе, Иверик, оно должно быть куда как неприятнее, чем нам, нет? Ты подумай сам: если останется Лэмканта, всем нам конец. А если мы отделимся, точнее, если мы откажемся от Лэма и Фаэйрика, этих гирь на наших ногах - мы сможем противостоять Империи.
-Дэнсел, я это понимаю, пожалуй, лучше всех вас. Просто... мне трудно согласиться разрушить то, что было создано моими предками. Даже если я давно понял необходимость этого шага и сделал все, чтобы не остаться с разбитым кувшином... ведь сложнее всего произнести те самые слова, не так ли, Дэнсел? - под пристальным взглядом герцога князь поежился. -Впрочем... я согласен.
Вот и сказано то самое слово. Что ж, потолок не рухнул, мир не перевернулся. Герцог вдохнул поглубже и продолжил:
-Как я понимаю, господа, вы все хотите извлечь из родовых сокровищниц короны предков?
Дэнсел, к которому данные слова имели отношение весьма отдаленное, спросил:
-Это так, конечно. Я бы хотел увидеть на карте Арн-Эла вместо несуразной кляксы Лэмканта несколько вполне приличных самостоятельных государств. Но касательно короны: что делать нам? Я имею в виду, мне и моей княгине? Корона Вельдоро была утрачена задолго до того, как предок моей супруги...
-Дэнсел, право, это такая мелочь, - перебила его Айриссэ. - Род Вельдортантэ был прерван триста с лишним лет назад, так что Вельдориены вполне заслужили новенькую золотую шапочку. Закажи корону по своему вкусу и поднеси жене на бархатной подушке...
Князю Вельдоро ее тон и слова показались издевательскими. Сын изгнанника и внук мятежника, отрекшийся от своего родового имени ради княжеского титула, он понимал, что в глазах своих собеседников выглядит жалким и безродным выскочкой. Что такое десять поколений существования рода Дилкен по сравнению даже не с Аарведдан, а с Виндэса, к которым принадлежала княгиня Айриссэ? Да рядом с ними он вообще должен молчать и слушать... и именно поэтому Дэнсел молчать не стал:
-Госпожа княгиня, господа тэйро и великий герцог, я, может, и не равен вам по рождению, зато волей судьбы я вам ровня по положению. А положение обязывает меня знать многое. Например, что короны ваши, те самые, что вы храните в сокровищницах, не просто красивые шапочки, а священные реликвии, сакральные ключи ваших королевств. И владеть ими может только тот, в ком течет ваша кровь. Я не маг и не священник, я не знаю, почему и как, но знаю, что от этой связи зависит благополучие этих земель. Вельдоро... переживает не лучшие времена, и переживает их, насколько я могу судить, последние триста лет исправно - то землетрясение, то вулкан, то наводнение, то неурожай. Нас до сих пор спасало то, что мы были частью Лэмканта, а теперь... я согласился на то, чтобы похоронить умирающее Объединенное королевство, согласился войти с вами в политический и военный союз, но я должен получить свою плату за это. Иначе Вельдоро долго не протянет. Вы можете отказать мне и выкинуть меня отсюда, это ваше право. Но знайте, что это будет для вас далеко не лучший выбор, господа.
Стало тихо. Княгиня нервно крутила в руках веер: она явно не ожидала от коротышки-лотари такого; эльф загадочно улыбался, а герцог рассматривал вельдорского князя так, словно увидел впервые.
Первым заговорил Гиллэдайр:
-Откуда вы узнали об этом, князь?
Не уловив в его тоне издевки (да ее там и не было), Дэнсел ответил серьезно:
-Летописи ведь сохранились. Не все, но достаточно. Я сначала хотел узнать, как было раньше - так же ли часто случались землетрясения, и извергался ли в прежние времена так же часто Каорэ, и каким был вельдорийский климат... потом прочел все. Стал искать корону и потомков Вельдортантэ. Но, видимо, такова воля Крайэса - никого не осталось, и корона тоже сгинула вместе с ними.
Княгиня Айриссэ не поверила своим ушам:
-Ты... отдал бы им Вельдоро, если бы их нашел? И твоя жена согласилась на это?
Вместо Дэнсела ответил Гиллэдайр:
-А вы разве не видите, что да? Князь Дэнсел больше заслуживает своего места, чем вы, Айриссэ.
Дама отмахнулась веером, стараясь не показывать обиды:
-Да я его и не желала. Меня разве спрашивали, когда замуж отдавали? Теперь приходится волочить это ярмо. Поскорее бы сын вырос, - она произнесла это усталым голосом, но получилось так фальшиво, что никто не поверил ей.
-Господа, -прервал их герцог. -Давайте ближе к делу. Думаю, я знаю, как вам помочь, князь Дэнсел. Тэйро Гиллэдайр тоже?
Эльф кивнул.
-Хорошо, тогда поговорим об этом позже. Вечером я пришлю за вами. А теперь... давайте решим последний вопрос. Фаэйрик присоединится к нам или попытается пойти своим путем?
-Насколько я знаю, Хинейд фер Фаэйрик смотрит в рот своему дяде. Что он скажет, то она и делает.
-Княгиня, это правда, что она... слегка не в себе? - осторожно спросил герцог.
-Да, истинная правда. Судите сами: ей уже двадцать пять, а она до сих пор играет в куклы, а все ее государственные дела - это час в день на то, чтобы подписать бумаги или посидеть на приеме. Хинейд - пустое место. Говорить нужно с Лидиром айф Талвийгом. Он - настоящий князь.
-Тогда с ним и поговорим, - заключил герцог. - А пока... я хотел бы отдохнуть немного, думаю, вы тоже не откажетесь?
Гости не отказались, и через несколько минут в кабинете остался только герцог.
"Значит, время пришло, -подумал он. -Я надеялся, что у меня есть еще год-два в запасе. Ну что же, пора - значит, пора". Он звякнул серебряным колокольчиком, и секретарь появился тут как тут, словно из-под пола выскочил.
-Арнар, полковника Рингаэра ко мне, срочно. Леди Эллиру. И Дарто Аганако. Никаких отговорок не слушать, велеть быть немедленно.
-Слушаю, ваше высочество, - поклонился секретарь. Он не удивился такой срочности: поверенный во всех делах, он знал обо всем. Значит, герцог все-таки решился.
Уже на пороге герцог остановил секретаря:
-Да, Арнар, совсем забыл: пусть управитель найдет хороших обойщиков, мебельщиков и прочих - нужно обновить кресла, занавеси, ковры и шпалеры в кабинете, приемной зале и столовой. Велите коменданту отомкнуть тронную залу, пусть там приведут все в порядок, и в первую очередь. На завтра вызовите мне портного, сапожника и скорняка.
***
Не прошло и четверти часа, как все названные появились в герцогском кабинете. Первым вошел полковник Рингаэр, плотный коренастый мужчина в простом синем камзоле, который выглядел на нем так, словно был мундиром (полковник редко когда надевал гражданскую одежду, и это было заметно). Следом появилась и леди Эллира, худощавая дама в сером платье. А Дарто, хоть и сидел здесь уже больше полугода, так и не смог расстаться со своими тайкельскими привычками, потому и выглядел крайне незаурядно: эльфийские кожаные штаны со шнуровкой, клетчатая тайкельская рубаха в цветах Альдарвенов, а поверх нее - короткое пурпурное коттолэ, подпоясанное синим поясом, украшенным белой самико . Довершали картину длинные неподвязанные волосы, огромное количество всяческих подвесок, цепочек, колец, браслетов, а в ушах - несколько серег.
Когда все сели - дама и Рингаэр на кресла, а Дарто на широкий подоконник, герцог сказал:
-Лэмканта уже не существует.
От того, как просто это было сказано, у всех на мгновение перехватило дыхание. А дальше - дальше каждый по-своему отнесся к этой новости. Эллира пожала плечами и проговорила:
-Наконец ты решился.
Рингаэр спросил:
-Будет война?
Дарто же продолжал бесстрастно глядеть в окно на штормовое море и затянутое тучами небо.
Иверик немного помолчал, ожидая, что скажет Дарто, и, не дождавшись, ответил на вопрос Рингаэра:
-Не знаю. С нами Вельдоро, Маадх-и-Ллира и Лаваэрн. Фаэйрик... возможно, присоединится, возможно - нет. Нет, войны между членами Лэмканта не будет. Что касается империи - тут ты и сам знаешь, от чего это зависит.
-Знаю, - кивнул полковник. - Хорошо бы, чтобы обошлось без войны, но и к войне мы готовы. Впрочем, у меня есть некоторые основания надеяться, что нам удастся обойтись без войны. Докладывать?
Правитель Каледвена качнул головой:
-Пока нет. Я хочу послушать, что скажет мне представитель князя-предводителя.
Сидящий на подоконнике, все так же глядя в окно, тихо проговорил с легким эоверским акцентом:
-А что я могу вам сказать на это, милорд? Мой князь наделил меня правом сказать от его лица "да" или "нет", конечно. Однако я бы не стал спешить с ответом.
-Почему так? - поинтересовалась Эллира. - Князь, насколько я помню, еще в прошлом году высказывался за новый военный союз с нами? И разве не желал войти в него?
Эоверец (а Дарто определенно был эоверцем, из так называемых "морских эовэри", что было заметно по характерному цвету волос, темно-русому, и смуглой коже) пояснил:
-Тогда он еще не был князем, это во-первых. А во-вторых... новый военный союз - это новая война. Мы, конечно, выполняем свою часть договора, но одно дело - несколько одиночных пиратских набегов на приморские города империи, другое - заключить союз, обязывающий воевать. "Дельфины" слишком высоко ценят свою свободу. До тех пор, пока договор позволяет им получать выгоду и не делиться с вами добычей, они будут его выполнять.
Звякнула фарфоровая чернильница - это герцог в раздражении толкнул ногой стол.
-Что вы так цепляетесь за ваше грабежное право? - вместо герцога спросила Эллира. - Не проще ли получать жалованье, в самом деле? Оно хотя бы определенно, а добыча может быть, а может и не быть достаточной для всех.
-Успокойтесь, господа. Никто вам, тайкельцам, никакую кабалу не предлагает, правильно я говорю, милорд?
Герцог кивнул.
-Вот. Мы хотим разрушить Лэмканта. Короновать Эл-лордов и после этого подписать дружественные договоры с отдельными, независимыми государствами. В том числе и с Тайкель. Сами по себе живите, как хотите, главное, чтобы свою часть договора выполняли.
Стало тихо. Дарто сидел на подоконнике, задумавшись. Эллира комкала свою шаль, а герцог, наоборот, успокоился.
-Ладно, - наконец сказал Дарто. - Ладно. Давайте сделаем так: я позову князя через айт-мерет , и вы сами ему все расскажете.
Эллира его перебила:
-Постой, Дарто. У меня есть свой разговор к Иверику. Сначала это, хорошо?
Тайкельский посланник пожал плечами:
-Так мне что, выйти?
-Нет, наоборот, тебе стоит послушать.
Герцог насторожился. Единственное, что могло связать интересы Эллиры и Дарта, это был вопрос брачных связей с Тайкель. И он не ошибся: леди сказала напрямик:
-Иверик, когда ты наконец женишься?
-Опять? - герцог отвернулся к камину. - Эллира, сколько можно? У меня было три жены, и только одна родила мне ребенка. Вам пора бы уже понять, что от меня в этом деле толку мало, и оставить в покое.
Женщина сердито сказала:
-это не твое дело. Если ты не хочешь выбрать себе жену сам, так мы тебе ее найдем. Думаю, князь Лэссиор не откажется отдать за тебя какую-нибудь из своих дочерей или внучек. Верно, Дарто?
-Вполне возможно.
-Вот и славно, - оживилась Эллира. - А эту твою содержанку, Иверик, надо будет куда-нибудь убрать подальше, нечего ей раздражать лордов. Выдумал, - рядить ее в меха и бархат. Позор какой.
-Эллира, - тихо, но грозно сказал герцог. - Я, может, и женюсь на дочери Лэссиора или еще кого - лишь в интересах Каледвена. Но решать это, как и то, что мне делать с Далией, буду только я, тебе это понятно?
Леди, почувствовав его ярость, промолчала.
-Замечательно. Вопрос решен. А теперь, Дарто, я хотел бы поговорить с князем.
***
Позже, вечером, Иверик, спускаясь в сокровищницу Каэр-Фанмар, размышлял об этом разговоре. Странное ощущение: видишь лицо этого прожженного плута Дарто, слышишь его голос... а говоришь - с Лэссиором. Сам герцог не владел айт-мерет, и вообще для Аарведдан был непростительно неодаренным. Только высокое происхождение сделало его одним из лордов клана. А вот Лэссиор - дело другое. Сын одного из островных ярлов, причем даже незаконный (но, правда, только лишь в глазах дворян с материка, на островах любой ребенок, признанный отцом, имел такие же права, как и все остальные дети), он поднялся сначала как удачливый воин, а потом и как обладатель полного наследия Аарведдан. Теперь Лэссиор, Седой Ворон, как называли его тайкельцы, стал князем, и заодно - соперником Иверика.
Если лордам Аарведдан покажется, что Седой Ворон на троне Каледвена будет лучшим правителем, они, не задумываясь, уберут Иверика. И хорошо если обойдется лишением титула и власти. В худшем случае в одно печальное утро герцог просто не проснется. Ведь он не оправдал никаких ожиданий лордов клана - даже детей у него, кроме Алиены, нет, да и та...
Лэссиор, как показалось герцогу, это прекрасно понимал. Иначе бы не согласился со всеми его предложениями (ведь Дарто сначала говорил, что князь-предводитель может отказаться участвовать в новом союзе). Еще бы - если случится так, что будет война, и Иверик эту войну проиграет (или хотя бы чаша удачи прольется не ему на руки, а врагу), то лорды быстро поменяют короля.
Поведение Эллиры, одной из лордов клана, тоже подтверждало это. Ей было все равно, чем кончится для Иверика развал Лэмканта, главное, чтобы клан Аарведдан ничего не потерял (или почти ничего, в конце концов, гибель одного из самых ненужных лордов - это мелочь, не стоящая особых огорчений).
Значит, войны с империей нужно избежать, и способ для этого был только один: не допустить принца Лирданарвана на трон. Жаль, что Праддаторил, похоже, все-таки погиб. Герцог так рассчитывал на брак Алиены с Праддаторилом, а любимая доченька одним махом все испортила. Это же надо было - сбежать с каким-то жалким гвардейцем, мелким безземельным дворянчиком, и ладно бы сбежать, но и тайно выйти за него замуж! Последнее особенно бесило герцога, даже теперь. А ведь могла бы стать следующей императрицей! Эту веселую парочку еле успели догнать в Ситекале, еще чуть-чуть - и улизнули бы в Дайберн , где их было бы отыскать куда труднее. Гвардейца было приказано убить на месте, что посланная за ними аэн-аларэйн и выполнила без колебаний. Но даже и это было бы еще не так страшно, как то, что Алиена оказалась беременной. Теперь уже и нечего было думать о том, чтобы выдать ее за принца. Уж если не повезло с Праддаторилом, можно было бы предложить ее для Лирданарвана... но увы. Так вот и рухнули надежды герцога.
Рингаэр посоветовал использовать аэн-аларэйн, чтобы убить Лирданарвана. То же сказал и Лэссиор, ведь иначе не подберешься к принцу, к тому же наследному. Но... Если бы только один Рингаэр дал такой совет, Иверик рискнул бы. Но Лэссиор... Нет. Этот ничего не говорит просто так. И к тому же его внук - тоже аэн-аларэйн. Что-то тут не то. Уж не хочет ли "кузен Лэсс" его подсидеть? Чего проще - достаточно Иверику вляпаться так, что не вылезти, и совет клана быстро выберет другого герцога. И малютку Лэйдрика не пощадят - известно ведь, чей он сын и внук. Нет, надо делать по-другому.
Пока что Иверик решил отложить решение этого вопроса: приближался час, назначенный Дэнселу. А еще надо побывать в сокровищнице.
Замок Каэр-Фанмар строился очень давно. Даже у эльфов с той поры сменилось несколько поколений, что уж говорить о людях. Мало кто знал, что под замком прячутся подземелья гораздо более древней крепости, стоявшей на мысе Фанмар задолго до того, как в эти земли пришли первые люди. Это и правда была невообразимая древность. Именно в этих подземельях и находилась "запретная сокровищница" - схрон, куда прятали золото и драгоценности на "черный день". Герцог чувствовал, что, вполне возможно, скоро наступит такой день, когда часть (если не все) сундуков запретного схрона опустеет.
Винтовая лестница завивалась вниз, все глубже и глубже. "А ведь еще подниматься наверх" - подумал с горечью Иверик. Конечно, сокровищница находилась не так глубоко, как могло показаться, но все же герцог насчитал когда-то на этой лестнице семьсот пятьдесят четыре ступени. Наконец, последние. Ниже уже некуда идти. Иверик отпер огромную дубовую, окованную бронзовыми полосами дверь, нажал плечом. Омерзительно визжа, она медленно сдвинулась. Открывать полностью герцог не стал - зачем? Высоко держа светильник, пошел через анфиладу залов.
Первый зал был заставлен большими железными, деревянными и каменными сундуками. Иверик прекрасно знал, что лежит здесь в каждом сундуке. А некоторые из них он даже сам и наполнил.
Черные, тронутые кое-где ржавчиной железные ящики с тяжеленными висячими замками хранили серебряные монеты, порфировые, похожие на саркофаги - золотые. Деревянные предназначались для монет из электрона. Герцог прошел в следующий зал, такой же большой. Здесь в эбеновых и кедровых небольших сундучках, во множестве расставленных в центре на уступчатой пирамиде, скрывались драгоценные камни: ограненные алмазы, сапфиры, рубины, изумруды, топазы, гранаты, аметисты, бериллы, опалы, цитрины, хризолиты. В углах, в тяжелых дубовых ящиках, лежали камни попроще, но тоже не последней ценности: куски нефрита, лазурита, самой разной яшмы, полированные пластины, кабошоны и шарики бирюзы, агата, жадеита, сердолики - всего не перечислить. Были здесь и особые, бронзовые шкатулки, слабо мерцающие магическим светом - там под заклятием хранились жемчуга, перламутр, янтарь и окаменелое дерево, подверженные разрушению временем. Но и здесь герцог не задержался, прошел в третий зал, куда побольше остальных. Там сберегались украшения, драгоценная посуда, старинная дорогая мебель. Среди всего этого и прятались королевские регалии Каледвена.
Наследник древних королей знал, где их искать, и безошибочно открыл старый, потертый и растрескавшийся сундук с незатейливой резьбой в виде файрисских завитков . В нем на изъеденной молью суконной подушке лежали корона, скипетр и печать.
Каждый из тех, кто по праву крови мог стать герцогом Каледвенским, хоть раз в жизни должен был прикоснуться к этим реликвиям. Иверик же собирался взять их как знаки власти, знаки начала нового времени для Каледвена.
Сейчас, стоя на коленях перед сундуком и глядя на слабо мерцающие сапфиры и опалы короны, герцог уже не колебался и не боялся ничего. Пусть будет то, что суждено богами, и если в скором времени эти реликвии достанутся Лэссиору, все равно они не перестанут быть тем, что они есть.
В словах Дэнсела была страшная правда: древние люди и эльфы, основавшие королевства Арн-Эла, заключили договор с богами, и вложили свою силу в символы власти и связали их со своей кровью и своей землей. И если раньше Иверик сомневался в этом и считал старыми сказками, то теперь он почувствовал ужасающую силу этих предметов. И своей крови тоже.
Решившись, он сунул руку в сундук и вынул корону. Это был венец, составленный из двух серебряных обручей, соединенных овальными листочками, на которых крепились крупные синие и белые сапфиры. Впереди вместо сапфиров были вделаны овальные, выпуклые опалы. Спрятав корону в мешок, Иверик взял скипетр. Он тоже был серебряным, но отделан не сапфирами, а лазуритом и мелкими голубоватыми топазами. Верхушкой его был также лазурит, размером с крупное куриное яйцо и такой же формы. Удобная рукоять легла в руку, словно под нее и была сделана. Иверик с сожалением положил в мешок и скипетр, и, уже не разглядывая, спрятал туда и лазуритовую печать.
Теперь нужно было выполнить и обещанное Дэнселу. Раньше герцог не придавал значения тому, что в его сокровищнице хранится корона князей Вельдоро, но теперь это предстало в другом свете и обрело важность... значит, его предки почему-то лишили Вельдоро реликвий власти. Знать бы, почему. И он узнает, но не сейчас.
Корона и меч Вельдоро лежали в самом дальнем углу в каменном ящике. Крышка его была настолько тяжелой, что Иверику в детстве, когда он впервые был здесь, пришлось долго повозиться, прежде чем удалось ее сдвинуть. Теперь он скинул ее, словно это была перина.
Присовокупив регалии Вельдоро к каледвенским, Иверик покинул сокровищницу, тщательно заперев дверь, и начал подниматься наверх.
***
Дэнсел уже ждал в малой гостиной. Кроме него, там же сидел и Гиллэдайр. И если вельдорский князь уже извелся весь от ожидания, то эльф, похоже, все это время думал о чем-то своем и даже не сразу заметил появление герцога.
-Милорды, прошу вас, пройдемте в мой кабинет, - Иверик сам открыл перед ними дверь. Слуги давно были отосланы прочь, подальше от герцогских покоев, и секретарь тоже.
Прикрыв дверь, Иверик сел за стол. Гости сели в кресла напротив, как и сегодня днем. Эльфийский князь равнодушно скользнул взглядом по мешку на столе, а вот Дэнсел подался вперед, и на скулах его вспыхнул горячечный румянец.
-Я... Простите, милорд Иверик, мне кажется, вы нашли способ помочь мне?
-Да. Но подождите еще немного, - герцог обратился к Гиллэдайру:
-Ваш род, тэйро, владеет землями Маадх-и-Ллира с первого дня его существования. И ваши реликвии никогда не покидали ваши руки, я прав?
Эльф вынул узкие ладони из широких рукавов своей таклайты и протянул правую перед собой, так, чтобы его собеседники видели изумрудное кольцо на указательном пальце:
-По крайней мере, одна из них не покидает мою руку, это верно. Первый тэйро Маадх-и-Ллира - это мой прямой предок. Он сделал перстень, венец и скипетр сам.
-Пожалуйста, расскажите, как это было,-попросил Дэнсел, не отрывая взгляда от мерцающего зеленым светом кольца.
-Когда наш народ пришел на эти земли, малл-танэйро сначала спросил великую провидицу, жрицу Лунной Девы, можем ли мы поселиться здесь. Та ответила, что да, если свяжем земли, которыми хотим владеть, с нашей кровью. Тогда малл-танэйро нашел с помощью Девы Соцветий нужное место, и построил там каменный круг. Затем он сам нашел золотые и серебряные самородки, камни, и создал наши знаки власти. А металл он остудил в своей крови. Он выжил после этого ритуала - духи этой земли и боги приняли его присягу. Так были связаны знаки власти и земля Маадх-и-Ллира.
На лице Дэнсела отразился ужас:
-Значит... Вельдортантэ поступили так же? И когда умер последний из них и были утрачены реликвии, земля стала враждебной нам?
Гиллэдайр качнул головой:
-Не совсем так, милорд Дэнсел. Эта связь взаимна, и когда исчезает одно из ее звеньев, другие не могут существовать полноценно. Таков закон богов. Так во всем мире: земля принимает тех, кто принимает ее. Даже когда к королевству присоединяется завоеванная земля, должен проводиться особый ритуал ее освящения. И от того, будет ли он принят богами, зависит, станут ли новые земли владением завоевателей. Поэтому королевства варваров Великих Равнин так недолговечны. За минувшие тысячелетия их было столько, что даже эльфы не помнят их все.
Дэнсел сжал свои пухлые ручки так сильно, что они побелели:
-А что мы можем сделать? Создать новые реликвии и провести такой ритуал? Вы знаете, как?
Тишина задержалась слишком надолго. Иверик тоже обдумывал услышанное. Он и раньше знал об этом, но никогда не понимал это так четко, как понял сейчас. Вот почему Аарведдан так много и все они так или иначе связаны кровными узами - чтобы род, связанный кровью с самим Каледвеном, не пресекся никогда.
-Знаю, милорд Дэнсел, - наконец ответил эльф. - Но это непросто. А если боги и духи Вельдоро не примут вас - то и невозможно.
-Тэйро, - вмешался Иверик, заметив, каким ужасом наполнились глаза Дэнсела. - Тэйро, а если... реликвии целы?
И он вынул из мешка золотой венец с морионами и агатами, и старинный короткий меч с бронзовой рукоятью.
На лице рыжеволосого князя Маадх-и-Ллиры впервые за все время разговора появились признаки чувств: его глаза распахнулись в удивлении, и в них плеснуло одновременно и недоверие, и узнавание. А Дэнсел замер, прижав ко рту стиснутые руки.
Спустя мгновение эльф протянул руку и заметно дрожащими пальцами провел по гладко ошлифованному овальному агату на венце.
-Это они... я помню их. Где... где вы их нашли, Иверик?! - воскликнул он.
-Кто-то из моих предшественников спрятал их в сокровищнице.
-И ты знал - и ничего не говорил мне? - подскочил Дэнсел. - Как ты мог... ты же видел, что происходит!!!
Герцог плеснул в кубок вина и протянул вельдорскому князю. Тот схватил его и выпил залпом.
-Успокойтесь. Я сам не знал, - Иверик налил и себе, и эльфу. - То есть, знал, что они у нас есть, но вот те ли они самые, настоящие ли - не был уверен. Но вот тэйро утверждает, что настоящие. Итак, половина дела решилась.
Дэнсел несмело взял венец, стал рассматривать. Корона князей Вельдоро выглядела довольно просто: два переплетенных золотых жгута, на пересечениях украшенные овальными черными агатами и морионами размером с половину голубиного яйца и такой же формы. Но вместе с тем это была древняя и сильная вещь.
-Вот она какая... но что же нам теперь делать с ней? - Дэнсел осторожно положил ее обратно на стол.
-Раз сами реликвии целы, но мертвы их владельцы... - задумчиво произнес тэйро. Снова сунул руки в рукава таклайты, опустил голову. -Реликвии по-прежнему связаны с землей Вельдоро, это без сомнений, я чувствую. Но кровная связь разрушена, придется создать новую. Если, конечно, вы пойдете на это, Дэнсел.
-Говорите же, не томите, - умоляюще попросил князь Вельдоро. - Пожалуйста...
-Хорошо. Но помните - вы можете умереть во время ритуала. Ритуал может просто окончиться неудачей, даже если вы выживете, и тогда нужно будет искать другого человека. Мне, правда, кажется, что все пройдет благополучно, но риск нельзя отбрасывать. Вы должны сделать вот что. Есть ли в Вельдоро какое-нибудь древнее священное место? Каменный круг на холме, заповедная роща с родником и алтарем, пещера?
-Есть, - Дэнсел оживился. -Есть, конечно же.
-Вы должны там провести не меньше, чем три ночи, молясь каждому из богов, почитаемых в вашем княжестве. Как только боги пошлют вам сон, в котором будут явные признаки вещего, вы попросите в первое же полнолуние прийти туда служителя того из них, кто послал вам этот сон. Не бойтесь, что не разгадаете сна: вещие сны не узнать невозможно. Кроме служителя, должен прийти любой человек, какого вы захотите позвать. Главное, чтобы этот человек очень сильно любил вас. Наденете венец. Как только взойдет луна, он должен вас убить - вот этим мечом. Лучше всего, если это будет удар в сердце или вообще в грудь. Не бойтесь. Если боги примут вашу присягу, на рассвете они вернут вам жизнь. Если нет - все равно ничего уже не изменить. Если вы испугаетесь и отступите в последний миг, если тот, кого вы приведете с собой, не сможет выполнить свою роль - второй раз попытаться нельзя. Только погибнете впустую.
Вот и все, милорд Дэнсел. Решайте сами теперь. Другого способа все равно нет.
Вельдорский князь взял со стола реликвии, поклонился обоим:
-Благодарю вас, милорды. За помощь... я ваш должник. А теперь... позвольте мне покинуть вас.
И ушел.
Иверик же, ошеломленный рассказом тэйро, спросил о том, что его заинтересовало больше всего:
-Вы сказали, что новая территория должна быть освящена. Выходит... императоры Атэпалларима каждый раз освящают вновь завоеванные территории? Как это делается?
-Провидец, один из посвященных, узнает место, и властитель отправляется туда, молится богам, возможно, проливает немного своей крови, в зависимости от того, какой из богов владеет тем местом. Видите ли, Иверик... наверняка вы этого не знаете, да и откуда вам - это знание сокровенное. Но я поделюсь им с вами, чую, это может пригодиться. Наш мир лежит между двумя другими - верхним, божественным, и нижним, демоническим. Между Небом и Бездной. Боги, обитатели Неба, ведут постоянную борьбу с обитателями Бездны за Эла. Каждый из богов опекает какое-нибудь место в Эла. Мир как бы разделен на маленькие наделы для каждого из них. И на любом таком "наделе" есть свое средоточие силы. Но для того, чтобы уберечь землю от проникновения демонов, этого мало, если на ней живут люди или эльфы. Мы все Творцом наделены свободной волей, и иногда демоны могут этим воспользоваться. И правители, желающие владеть землей, берут на себя обязательство быть верными богам этой земли. Когда правитель нарушает обязательство, или разрывается связь, демоны начинают проникать в Эла через это место.
-Выходит... Форн-Эла погиб именно так? - Иверик слушал внимательно, и обратил внимание на то, что тэйро, говоря о богах, употребляет иланийское слово "синнэ", которое означает скорее "ипостаси богов" или "великие духи". Неспроста. Герцог знал, что богов Этри-Ллет и Эль-Син эльфы называют "син", что переводится именно как "боги".
-Да.
Мудрый князь Маадх-и-Ллира, уже подошедший к 3000-летнему рубежу, за который далеко не всякий эльф мог перешагнуть, понимал, почему Иверик спрашивает о таких вещах. Империя за время своего существования ни разу не отступала с завоеванных ею земель. Значит, боги принимали императоров Атэпалларима. Но почему? Вот этого не знал никто, кроме, наверное, самих богов. И если будет война, и счастье отвернется от Каледвена и Маадх-и-Ллиры, то вполне возможно, что сын Гиллэдайра уже не наденет княжеского венца. И тэйро, стоя уже на пороге смерти, чувствуя, как жажда жизни угасает в нем, боялся, что Маадх-и-Ллира погибнет раньше, чем он умрет.
***
Поздней ночью, когда в Каэр Фанмар почти все уже спали глубоким сном, герцог Иверик сидел в своем кабинете. На столе перед ним лежали корона, скипетр и печать, тускло мерцая гранями камней в свете камина и магической лампы.
Казалось, уже все решено, но отчего-то Иверику было страшно и тоскливо. Страх перед будущим и без того один из самых мерзких, а тут... стоит сделать неверный шаг, ошибиться в малом - и все. Конец.
Себя герцог не жалел - во всяком случае, если и жалел, то гораздо меньше, чем дочь, внука и Каледвен. Можно сколько угодно делать вид, что все хорошо, и лучше не может и быть - но истинное положение дел этим не изменишь. В одиночку Каледвен не выстоит под натиском империи, тем более если императоров так любят боги... Вместе с Маадх-и-Ллира, Лаваэрном и Вельдоро - может быть, но чем за это придется расплатиться? С Дэнселом получилось легко. Что потребует Айриссэ Келвенья-Виндеса? А Гиллэдайр? Впрочем, касательно Гиллэдайра Иверик догадывался: Морра-эд-Дхайя. Лесная провинция Каледвена, владение диллаэрских кланов. Лесные эльфы всегда были сами по себе, и присягнули каледвенским королям только тогда, когда их последний тэйро погиб в битве с фаэйри , а сами они потеряли половину своих воинов. Морра-эд-Дхайя никогда не была частью Маадх-и-Ллиры, однако тамошние князья приходятся дальней родней последним королям диллаэр, и полагают, что могут претендовать на их владения. Может быть, они удовлетворятся чем-нибудь меньшим... во всяком случае, Иверик надеялся на это. Очень уж не хотелось дробить Каледвен. Что до Айриссэ... может быть, у нее брачные интересы. Иверик еще довольно молод, ведь для этлина 90 лет - это даже не зрелость, а сама Айриссэ через десять лет утратит титул регента и останется не у дел. Почему бы не стать каледвенской королевой?
Словом, придется выполнить все условия союзников, иначе в войне не победить. Каледвен не сможет противостоять империи, несмотря на то, что последние двадцать лет Иверик только тем и занимался, что тайно готовил собственную армию и строил на границах крепости.
Есть только один способ умерить жажду союзников: попытаться обойтись без войны хотя бы еще лет двадцать-тридцать. А там, может, Гиллэдайр окончательно утомится жить , а с наследником иметь дело будет гораздо легче, хотя бы потому, что он-то тоже Аарведдан, стараниями лордов клана.
А обойтись без войны, опять же, можно, только если убрать Лирданарвана. Остальные наследники покойного императора не настолько сумасшедшие. Рингаэр, посокрушавшись по поводу упорного нежелания Иверика подослать к принцу убийц, предложил другой способ - устроить так, чтобы в империи началась гражданская война. Или хотя бы небольшая смута. Легко сказать! Но хитроумный полковник, уже давно занимавшийся разведкой, успокоил герцога и напомнил об Истинных наследниках. Уже несколько месяцев в империи старательно распускались слухи о том, что есть-де настоящий потомок Корбана, а эти, те, что на троне - самозванцы. Слух расходился медленно, но верно, и Департамент Внутренних дел уже заинтересовался болтунами. А скоро в дело пойдет и другая задумка Рингаэра. Нужно только немного подождать.
***
В Каэр-Фанмар в такое позднее время не спали еще двое: Дарто и его гостья, испуганная красивая девушка в ярком зеленом платье. Ее медно-рыжие волосы были подняты вверх и уложены в красивую высокую прическу, шею охватывало золотое ожерелье, в маленьких ушках дрожали бриллиантовые капельки серег. Она сидела, сжав руки, на неудобной, жесткой табуретке напротив Дарто, развалившегося в мягком кресле. Тайкельский посланник сидел, подогнув одну ногу, а вторую - перекинув через поручень кресла. В правой руке он держал высокий серебряный кубок, а в левой - серебряную же вилку с насаженным на нее куском говядины.
-Милая моя Далия, тебе ли упирать на честь, благородство и верность? - едко сказал он и отпил вина. - Подумать только, содержанка, взятая герцогом чуть ли не прямо из свинарника и с радостью принимающая от него ценные подарки, смеет что-то говорить о чести, благородстве и верности!!!
Девушка вспыхнула, как пион, в глазах блеснули злые слезы, но голос не дрогнул:
-Пусть из свинарника. Но это был свинарник моего отца и наши собственные свиньи. А вот тебя, мастер Дарто, твои родственники выбросили, словно паршивую собаку, и если бы не Седой Ворон, пригревший тебя из милости, издох бы ты под каким-нибудь забором, как та же собака.
Сказала это и замерла, сжавшись от ужаса. А Дарто аккуратно поставил на подлокотник кубок, и, нисколько не изменившись в лице, резко двинул вперед ладонью с растопыренными пальцами. До девушки он не достал на целый сак, но она отшатнулась, как будто ее и вправду толкнули. А потом Дарто сжал пальцы в кулак. Девушка с коротким, захлебнувшимся криком упала с табуретки, и скорчилась, прижимая руки к животу. Дарто взял кубок, отпил из него и сказал:
-В другой раз думай, прежде чем открывать свой грязный рот, маленькая мерзавка.
Далия с видимым усилием приподняла голову и, хрипя, проговорила:
-Ты не посмеешь убить меня здесь. Иверик тебе этого не простит, даже не надейся, что сумеешь замести следы. Он узнает...
Откусив от куска на вилке, Дарто довольно долго жевал холодную жесткую говядину. Потом ответил:
-Другой на моем месте сейчас бы врезал тебе ногой по печени... или еще по какому чувствительному месту. Но я не из таких. Да и герцогу будет неприятно увидеть в своей постели тело с огромным синяком на белой гладкой коже. Что до прочего... Может, меня и выгнали мои родичи, но они не продавали меня для чужих утех. Что, удивлена? Или ты думаешь, Иверик возлюбил тебя, едва увидев? Дура. Это только в дамских слезоточивых романчиках герцоги влюбляются в прекрасных свинопасок. Ему нужна была постельная грелка, красивая, молодая, здоровая, и, самое главное, из очень бедной дворянской семьи без притязаний. Очень уж не любит он раздавать чины и должности за просто так. А твой папаша удовлетворился всего лишь одним жалким мешком золота,- пока он говорил, Далия понемногу приходила в себя, во всяком случае, успела отдышаться. Он скользнул по ней оценивающим взглядом, уделил немного внимания кубку и говядине, и продолжил:
-Надеюсь, все-таки ты не настолько глупа, насколько выглядишь, и понимаешь, кто тебя вовремя Иверику подсунул. Ага, вижу, понимаешь. Так чего выделываешься? Тебе не по вкусу твои новые шелковые и бархатные платья, бриллиантовые серьги и прочие блага? Обратно в свинарник захотелось?
Далия помотала головой. На ресницах искрились слезы.
-Превосходно. Итак, за все надо платить, милая моя. Пришел и твой черед. Ну, вставай давай. Так, хорошо. На-ка вот.
Он кинул ей маленькую берестяную коробочку. Девушка, снова сев на свою табуретку, осторожно открыла коробочку. Там на синем бархате лежали три стеклянных шарика, размером с семена мышиного горошка.
-Что это, мастер Дарто? Яд? Если так, лучше убейте меня сразу, я не...
-Заткнись, - устало буркнул Дарто, и бросил вилку на блюдо, стоявшее на столике рядом с креслом. - Чары, что я на тебя потратил, были самыми безобидными из всего, что у меня сейчас подвешено. Ясно тебе?
Она судорожно кивнула.
-Замечательно. А теперь слушай. Это не яд и не порча, можешь успокоиться. Твое дело - зашить или еще как прицепить эти штучки в одежду или украшения, которые герцог носит чаще всего. А больше тебе и знать не надо. Все. Теперь иди отсюда.
Когда за Далией захлопнулась дверь, Дарто одним глотком допил вино и швырнул кубок в камин. Прогоревшие поленья рассыпались на алые угли и злые колючие искры. Чародей рассмеялся, увидев в их вихре герцога, тоскливо глядящего на корону Каледвена, лежащую перед ним.