Евдокимов Дмитрий Викторович: другие произведения.

Князь Холод

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:

Конкурс LitRPG-фэнтези, приз 5000$
Оценка: 8.00*4  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    В другой мир и другую историческую эпоху попадает самый обычный россиянин. Он не инженер, не ученый, не военный и не работник спецслужб, он самый обычный представитель современного общества потребления. Его профессия в новом мире не востребована, и он не имеет никаких навыков для жизни в обществе, лишенном привычных благ цивилизации. Как выжить в чужом мире, если единственными твоими бонусами от прошлой жизни являются поверхностное знание истории и юношеское увлечение фехтованием? Ознакомительная часть.

  Ознакомительная часть.
  1
  Будь тысячу раз проклят тот миг, когда в мою дурную голову пришла мысль срезать путь через стройку! Ну, попал бы домой на пятнадцать минут позже - всего-то делов! А теперь непонятно, попаду ли вообще. Я сделал стремительный выпад своей арматуриной, заставив опасливо попятиться компанию из шести парней крайне хулиганистого вида.
  Вообще-то один из этой шестерки работал сторожем на стройке, а, следовательно, имел полное право если не отлавливать подобных мне несанкционированных посетителей, то безжалостно гонять с территории уж точно. Но, во-первых, одно дело отлавливать и гонять и совсем другое - устраивать охоту с бейсбольными битами и металлической арматурой наперевес. А во-вторых, мне жутко интересно, знает ли директор строительной компании, кого ему сосватали в сторожа кадровики? Это же готовая проблема уже на стадии приема на работу! Несмотря на относительную молодость, каждый из загонщиков если не побывал в местах не столь отдаленных, то явно стоит в самом начале очереди туда.
  Обломок кирпича ожег кожу на виске и зацепил ухо. Сообразили-таки! Я уже минуты три успешно отбивался от бандосов так удачно подвернувшейся под руку арматуриной трехметровой длины, а эти недоумки не могли придумать ничего более умного, чем ждать, когда я устану. Но теперь все, забросают камнями. Эх, знать бы, что выход со стройки окажется заблокирован, ни за что не побежал бы сюда. Да что уж там говорить - вообще обошел бы строящийся объект десятой дорогой! Но это все теперь лишь домыслы в сослагательном наклонении. А мне бы просто унести отсюда ноги!
  На этот раз в меня полетели сразу два кирпича. От одного я увернулся, второй ударил в левое плечо. Не больно, камень уже был на излете. Но сейчас метатели кирпичей подойдут ближе и все мое везение закончится. Нужно что-то делать. Но что?
  Что-что! Если нет выхода, ищи вход! Озаренный этой прописной истиной и ободренный очередным замешательством противника я рванул вперед, на ходу перехватывая арматуру двумя руками поближе к середине. Сейчас бы ударить с хорошим боковым замахом, да место не позволяет!
  Но и так неплохо получилось, удалось сразу двум хулиганам нанести удар в область груди. На третьего не хватило замаха, потому просто толкнул его на штабель плит перекрытия. Сразу сделал шаг назад, не давая атакованным противникам ухватиться за мое орудие, резко повернулся и хлестнул четвертого по бедру. Еще немного, еще чуть-чуть и я вырвусь из этого тупика. Ловко подставляю арматурину под удар биты, и, воспользовавшись тем, что атаковавший меня противник неловко оступился, пытаюсь проскочить мимо него. Но в этот самый миг картина драки на стройке в моих глазах плавно съезжает в сторону, освобождая место для пристально смотрящего из темноты и что-то шепчущего старушечьего лица.
  Что за черт! Я мотнул головой, и зрение восстановилось. Причем оказалось, что я продвинулся вперед на пару шагов и на моем пути, выставив перед собой короткую железяку и глядя на меня с испугом, стоит всего один хулиган. Делаю еще шаг вперед, но зрение вновь предательски съезжает на старуху, тут же перемещается на какую-то лесную поляну, где мужик в черной треуголке со шрамом в пол лица презрительно кидает мне в лицо:
  - Трус!
  Снова отчаянно мотаю головой из стороны в сторону, возвращая себе вид на стройку, вытягиваю верную арматурину в направлении последнего противника и...все! Опять оказываюсь в лесу!
  Но на этот раз все было по-другому, лесная поляна больше не была картинкой! Я не просто видел агрессивного мужика в треуголке, высоченные деревья, цветущие заросли какого-то кустарника и даже пролетевшую мимо бабочку, я был в лесу! Чувствовал запахи, слышал звуки, ощущал почву под ногами и рукоять шпаги в правой руке!
  - Умри, тварь! - с этими словами обладатель колоритной внешности сделал стремительный выпад, целя клинком мне в лицо. Ничего себе! Какого черта!
  Инстинктивно я отскочил назад, одновременно выставляя перед собой шпагу и пытаясь сообразить, каким это замечательным образом арматурина со стройки вдруг обратилась в шпагу! Почему-то в первую очередь меня занимал именно этот вопрос.
  - Проклятый трус! Трус и предатель! - кажется, мужик со шрамом очень зол на меня и жаждет крови.
  - Мужик, ты чего? - заорал я с перепуга, надеясь хоть чуть-чуть сбить нападающего с толку.
  Тщетно! Тот лишь чертыхнулся и снова перешел в наступление, дважды попытавшись достать меня в запястье держащей оружие руки. Это он зря. Хотя фехтованием на спортивных саблях я занимался достаточно давно, но кое-какие навыки еще остались - так просто я не подставлюсь. Тем более что мы в лесу, а не на фехтовальной дорожке - места для маневрирования предостаточно.
  Наконец-то удалось рассмотреть противника получше. Был он небольшого роста, худощавый, нос с горбинкой вкупе с колючим взглядом глубоко посаженных маленьких глаз придавали его лицу хищное выражение, а рассекающий правую половину лица от глаза до подбородка шрам дополнительно подчеркивал опасность своего обладателя. Одет он был в уже упомянутую черную треуголку, из-под которой виднелся беловолосый парик с заплетенной сзади косой, темно-зеленый кафтан до колен, такого же цвета штаны, то ли обрывающиеся чуть ниже колена, то ли просто заправленные в белые чулки, и черные башмаки. То есть чувак был в мундире! Какой эпохи сказать затрудняюсь: петровской, елизаветинской, екатерининской или еще какой - не знаток я этой темы. Да и какая разница! Можно было бы придти к выводу о попадании на съемки исторического фильма, но как-то уж слишком все натурально: и его желание убить меня и явно хорошо заточенные тяжелые, минимум вдвое тяжелее спортивных, шпаги с обоюдоострыми лезвиями, которыми мы фехтовали.
  Вернее, фехтовать пытался мой неприятель. Я лишь пятился назад, стараясь разрывать дистанцию при каждой его новой атаке, и лихорадочно раздумывал о том, куда я попал и что мне делать.
  В сапогах хлюпала вода. Да, черт побери, я был в сапогах! А также в коричневых штанах, белой рубахе и расшитом какими-то узорами камзоле без рукавов. Вся одежда была мокрой, словно я в ней под душем стоял. Интересный штрих, но не самый замечательный во всей этой фантасмагории. И еще неслабо болела голова. О! А может мне на стройке хорошенько двинули по ней и весь этот бред является всего лишь игрой моего воспаленного воображения? Я на мгновение остановился, пораженный этой мыслью, чем не преминул воспользоваться противник - острие его шпаги впилось мне в правое плечо.
  Вскрикнув от боли, я инстинктивно прижал левую руку к месту укола. Гребаный усач! Нужно что-то с ним делать, как-то решать вопрос, пока меня не порубили в капусту. Делая вид, что едва волочу шпагу, я спешно отступал по поляне, по дуге обходя растущую здесь же здоровенную сосну.
  - Заканчивай с ним, Фризен! - неожиданно на поляну из густого подлеска вылез еще один носитель темно-зеленого мундира, - времени мало!
  О! Да их здесь много! Внезапно я обнаружил, что в лесу тут и там слышатся крики, стоит треск сухих веток и звон металла. То ли раньше вся эта окружающая суета происходила значительно дальше от моего местопребывания, то ли вследствие всех происходящих со мной катаклизмов, со слухом у меня не все в порядке было, но понимание того, что лес наполнен людьми, пришло ко мне только сейчас.
  - Уже не долго осталось! - тяжело дыша, ответил тот, кого назвали Фризеном, и воодушевленный нанесенной мне раной снова бросился вперед.
  А дыхалка-то у товарища не железная - устал бегать за мной по полянке с железякой в руке! А как тебе вот это? Вместо очередного отступления я сделал шаг вперед, батманом отбил клинок противника в сторону в горизонтальной плоскости и нанес быстрый укол. Конкретной задачи, типа попасть туда-то, не ставил. Но, так уж получилось, что попал пойманному на противоходе противнику точнехонько в горло.
  "Упс, кажется, я убил человека" - мелькнула страшная мысль, и я испуганно попятился назад. Усач со шрамом выронил оружие, ухватившись обеими руками за шею и опустился на колени, после чего сразу завалился на бок.
  Из состояния ступора меня вывел звук выстрела и выбившая кусок коры из ствола сосны пуля. Следом мне пришлось увернуться от летящего в голову пистолета. Ну, а там уж и второй противник подоспел с перекошенным от ненависти лицом.
  Он так размахнулся шпагой, словно хотел перерубить меня напополам, а я упустил момент, когда можно было поймать его на этом богатырском замахе, поэтому пришлось встречать летящий клинок сильной частью шпаги. На миг мы замерли пародией на памятник "Рабочий и колхозница", потом я сделал быстрый шаг вперед и ударил нападавшего лбом в лицо. Обладатель зеленого кафтана отшатнулся, давая мне возможность высвободить шпагу. Отскочив назад, я парировал вялую попытку рубящего удара слева и тут же, что называется "на автомате", сделал выпад.
  Противник упал с пронзенной грудью.
   - Вот черт! - я оторопело смотрел на дело рук своих и отказывался верить в происходящее. А как? Скажите мне, как можно поверить в то, что ты пять минут назад отбивался на стройке от хулиганов, а теперь стоишь на лесной поляне над трупами убитых тобой мужиков в старинных мундирах? А может все-таки все это следствие полученного удара по голове? Может меня еще раньше где-то приложили, еще до стройки, тогда и драка с хулиганами является частью видения? Ну, в самом деле, не просто же так голова болит и тонкой горячей струйкой по левой щеке стекает кровь? И эта версия хоть как-то объясняет все эти "переключения кадров".
  - Князь! Живой!
  - Слава богу, живой!
  Мои измышления самым беспардонным образом были прерваны появившимися из лесу радостно голосящими людьми в синей форме. Это уж было слишком для моей бедной головы, я на участие в подобном безумии не подписывался! Силы резко оставили меня, в глазах потемнело и все бредовые видения вмиг испарились.
  
  2
  Пробуждение было резким и тревожным. Вздрогнув всем телом, я открыл глаза и уперся непонимающим взглядом в низкий грязный потолок. Что еще за новости? Где я? Как здесь оказался? Затаив дыхание, осторожно пошевелил руками и ногами, повернул голову влево-вправо и позволил себе облегченно вздохнуть. Жив. Тело слушается. Уже кое-что.
  Отчаянно кося глазами, и, на всякий случай, стараясь производить как можно меньше шума, я стал осматриваться. Темные бревенчатые стены, земляной пол, почерневшая от грязи и копоти русская печь. Сквозь задернутое сейчас плотной занавеской маленькое окошко с трудом просвечивают косые солнечные лучи. Не нужно быть пророком - сейчас либо рассвет, либо закат.
  С потолка свисают связки чеснока и лука, две стены сверху донизу увешаны пучками сушеных трав и ими же завалена крышка стоящего в углу массивного деревянного сундука. Из стоящей посреди стола глиняной миски верх поднимается тонкая струйка пара. Заставив меня вздрогнуть от неожиданности, на стол бесшумно запрыгнул пушистый черный кот. Усевшись возле парящей миски, он безмолвно уставился на меня своими желтыми глазищами. Ни дать ни взять - апартаменты Бабы Яги. Чертовщина какая-то.
  Из-за грубо сколоченной двери доносились приглушенные голоса. Вроде бы звучали они взволнованно, но как я не старался, как не напрягал слух, разобрать хотя бы слово не удавалось.
  Вопреки здравому смыслу мысли текли вяло и неспешно, никакой паники не было. Было лишь ощущение, будто я наблюдаю за происходящим со стороны. А ведь это неправильно! Необходимо срочно найти ответы на ряд вопросов. Что происходит? Что со мной случилось? Где я? Что с женой, детьми?
  Поток моих безответных вопросов прервал препротивный скрип открывшейся двери. В комнату вошла та самая старуха, чье лицо мне было уже знакомо по сразу вспомнившейся вчерашней странной ситуации. Вчерашней? Не знаю почему, но по моим ощущениям вся эта ерунда случилась именно вчера.
  - Проснулся, касатик? Вот и хорошо! - ласково проворковала вошедшая, к слову, оказавшаяся не согбенной страшной старушенцией, а вполне опрятной и доброжелательной бабулей.
  - Проснуться-то проснулся, - осторожно ответил я, принимая сидячее положение и попутно отмечая, что лежал я на широкой лавке, застеленной звериными шкурами, - только вот проснулся во сне или наяву?
  - Это хорошо, что ты не истеришь. Это - хороший знак. Выпей-ка отвара, он придаст тебе сил.
  - Не вели казнить, князь!
  - Не вели казнить, кормилец!
  Вслед за бабкой в помещение стремительно ворвались, бухнулись на колени и согнулись в поклоне до пола тощий мужичок с жидкой рыжеватой бородкой клинышком и невысокий широкоплечий крепыш, темноволосый и гладко выбритый.
  - Прости, Михаил Васильевич! Не ждали засаду у себя-то в Холодном Уделе! - опасливо косясь на меня снизу вверх, добавил крепыш.
  Я удивленно воззрился на новую картину. Как будто мало мне было загадок, а тут еще мужики какие-то, князь, Холодный Удел! Нужно было что-то сказать, ибо пауза явно затягивалась и к чему это может привести спрогнозировать весьма проблематично. Может, поймут, что я никакой не князь и продырявят чем-нибудь - вон, у крепыша к поясу шпага пристегнута! А может, решат, что нет им прощения, и начнут сводить счеты с жизнью прямо здесь, у моих ног!
  Случайно встретившись с внимательным старушечьим взглядом, я вдруг отчетливо понял, что бабулька является здесь самым осведомленным человеком. И, будто удостоверившись в том, что я веду себя правильно, хозяйка избы - а это, несомненно, было ее жилище - пришла мне на помощь.
  - Говорила же вам: обождать еще нужно! Михайло Васильевич десять дней и ночей между жизнью и смертью блуждал, почитай от самых ворот в потусторонний мир вернулся, и только глаза открыл, а вы тут со своими "прости", да "не вели казнить"! Ну-ка, брысь на улицу!
  - Так как же? - заголосил было тощий.
  - Ждите! Сейчас князь отвара целебного выпьет, вдохнет полной грудью, тогда и поговорите!
  Бабка определенно была в большом авторитете - без всяких споров мужчины покинули помещение. А мне пришлось пить отвар. Был он чуть горьковатый, но, в общем и целом, вполне удобоваримый. Тошноту не вызывал, но и никаких положительных эмоций, вроде прилива сил или необычайной ясности сознания, не доставлял.
  - Полегчало? - хозяйка отняла у меня опустевшую миску.
  - С семьей что? - спросил я, глядя старухе в глаза.
  - Все хорошо с твоей семьей, - предельно серьезно ответила она, - и с тобой тоже все хорошо. Ты не умер, ты не болен. Ты остался там, где и был. Но теперь будешь еще и здесь.
  - Звучит как бред, ничего не понял, - я осторожно слез с лавки и прошелся из стороны в сторону, болезненно морщась в моменты наступления босыми ногами на частички мусора.
  - Иди-ка сюда, - бабулька достала из складок одежды небольшое зеркало в простой деревянной рамке, - гляди, пока я еще могу связь поддерживать.
  Предельно заинтригованный необычным предложением, я взял зеркало в руки. Изображение было слегка мутноватым, тем не менее, интерьер моей квартиры в нем легко угадывался. Вот только это был интерьер прихожей комнаты, а в данный момент она была пуста.
  - Ты пальцем-то подвигай, - подсказала старушка в ответ на мой вопросительный взгляд.
  Я недоверчиво хмыкнул, но промолчал. Пользуясь поверхностью зеркала, словно экраном планшета, я "перешел" в кухню, где обнаружил жену и дочь. Затем в детской комнате нашелся делающий уроки сын, а в зале, уткнувшись в экран ноутбука, сидел я, собственной персоной. И картинка не была статичной, все персонажи двигались, жили своей обычной жизнью. Повинуясь сиюминутному порыву, я развернул и увеличил изображение таким образом, чтобы был виден нижний угол ноутбучного дисплея: девятнадцать пятьдесят шесть, двадцать четвертое апреля...
  - Почему двадцать четвертое? - внезапно осипшим голосом спросил я - память отчаянно кричала, что вчера было тринадцатое.
  - Долгим переход получился. Не на то я рассчитывала. Разбойники вмешались.
  - Я реально десять дней провалялся? И как так может быть, что я и здесь и там? - я развернул зеркало изображением к всезнающей бабуле.
  - Князь обречен был, болезнь его пожирала. Душа уже едва держалась в теле, а тут и удар по голове, и купание в ледяной воде и ранение. Не выдержал горемычный... Теперь тебе за него придется быть.
  - То есть как? - от всей услышанной бредятины, да от перспективы оказаться в теле умершего человека мне реально поплохело.
  - Как, как? Умер Михаил Васильевич Бодров, нет его больше. Теперь ты князем будешь! Тебя как величали-то?
  - Сергеем, - механически отозвался я, от греха подальше присаживаясь на лавку.
  - Так вот, Сергей. Меня зовут Настасья Фоминична, целительница я, знахарка. Понятное дело, кто-то ведьмою кличет. Князь ко мне ехал, последняя надежда для него была. Да не доехал. Хорошо, что у меня все готово было - я как выстрелы в лесу услышала, так сразу и запустила процесс.
  - Процесс чего?
  - Подселения.
  - О, господи! - я схватился за голову. - По-русски объяснить можешь?
  - Это как? - оторопела Фоминична.
   Куда я попал? Что со мной сделали? Почему именно со мной? Вот ей-богу, дурной сон какой-то! Только он никак заканчиваться не хочет. И интуиция мне подсказывает, что сон этот может быть для меня реально опасным и даже смертельным. Но, несмотря на чувство опасности и всю абсурдность ситуации, паники у меня не было. Непонимание было, а вот паника - нет. То ли в силу природной уравновешенности, то ли отвар бабкин роль сыграл, но я продолжал смотреть на происходящее словно бы со стороны, словно не со мной все это происходит, а с похожим на меня героем фильма.
  Так. Нужно прекращать гадать и задавать самому себе вопросы, на которые не могу ответить. Какова бы ни была ситуация, надо брать ее под контроль. Пока эта...целительница под рукой, необходимо выяснить как можно больше. На чем тут мы остановились? Она не знает, что такое "по-русски", хотя объясняется со мной на вполне понятном русском языке. Разве что он какой-то слишком правильный, под старину стилизованный, без современных словечек. Ладно, мы понимаем друг друга, все остальное - вторично. Попытаемся прояснить другие вопросы.
  - Настасья Фоминична, - я привычным жестом взъерошил волосы, отмечая их увеличившуюся длину - стричься пора, - давайте-ка по порядку. Князь был болен и ехал к вам на лечение. Но не доехал, попав в разбойничью засаду. Пока все правильно?
  - Все так! - кивнула головой знахарка.
  - В то же самое время я там, - указываю пальцем на зеркало, - нарываюсь на шайку хулиганов, с которыми у меня завязывается драка. И вот, когда я уже почти вырвался от них и до спасения остается один шаг, я вдруг переношусь в лес, в чужой одежде, с чужим оружием. И мне приходится биться с чужими противниками. Потом из кустов полезли люди в синих мундирах, и я потерял сознание. А пришел в себя уже здесь, спустя десять дней. Тоже правильно?
  - Все правильно рассказываешь, родимый!
  - Теперь вот объясни мне, родимая, - в тон собеседнице спросил я, - как все это произошло?
  - Князь наш чахоточный был. Да еще, похоже, травили его помаленьку. Так что я сразу поняла, что шансов вылечить его уже нет. То есть, нет шансов вылечить по-обычному.
  - Вот как?
  - Ну, есть такой способ, меня учили когда-то давно. В другом мире нужно отыскать человека, душа которого совместима с больным. После чего отделяется маленькая часть души этого человека и помещается в нужное тело. Фокус заключается в том, что потерявший частичку души почти не замечает потери, а получивший ее в другом мире напротив - излечивается от тяжелых болезней и получает большой запас жизненных сил.
  - За счет чего? - я скептически пожал плечами.
  - Того не ведаю, - пожала плечами Фоминична, - то ли хвороба местная против другого мира бессильна, то ли процесс живительный сам по себе - но даже безнадежные больные выздоравливают. Ритуал тот давно известен, только сейчас уже умельцы перевелись. Может я последняя и осталась. Тяжело это. И знания нужны и сила немаленькая.
  - То есть ты не просто целительница, - задумчиво протянул я, размышляя о том, как в этом мире поступают с ведьмами, - тут у нас колдовством попахивает. Князь этого стоил? Таких затрат и такого риска?
  - Моя жизнь стоит этих затрат и этого риска, - усмехнулась хозяйка, - когда тебе грозят виселицей за отсутствие результата, выбирать не приходится.
  - Понятно. И как же ты справилась? Ведь все пошло не так.
  - У князя еще хватило сил выбраться из реки и забраться в лес. Там он и умер. Связь между ним и тобой уже была установлена, но мне пришлось приложить еще больше сил, чтобы действовать на расстоянии. А частичка твоей души столкнулась с необходимостью осваивать все тело. Потому и пробыл ты без сознания десять дней.
  - М-да, похоже на байку из клиники для душевнобольных. И что же мне теперь князем быть? А если я не хочу?
  - Так ведь у тебя, милок, выхода другого нет, - бабка ласково потрепала меня по голове, - либо ты князь Михаил Бодров, либо ты мертв.
  - А назад меня никак нельзя отправить?
  - В ближайшие лет десять я на подобные эксперименты точно не решусь. Да и к чему? Твоя частичка души уже заняла все тело и стала душой полноценной. Отколоть от нее часть и отправить обратно? Остальное-то здесь останется.
  - И то верно. Кругом засада получается, - я устало протер глаза, - но я ведь ничего не знаю про князя. У меня нет его знаний и памяти. Я как новорожденный ребенок в этом мире.
  - Это верно. Но тут уж ничего не поделаешь. Спишем полную потерю памяти на тяжелое ранение.
  
  3
  Каурая лошадка не спеша вышагивала по каменистой тропинке. Близился полдень, и скупое осеннее солнце наконец-то прогрело воздух. Управляющий князя Бодрова Афанасий Кузьмич Сушков отер рукавом кафтана выступивший на лице пот и нервно оглянулся. После апрельских злоключений пятеро вооруженных охранников не казались ему достаточно надежной защитой. Тогда неожиданное нападение разбойников едва не отправило на тот свет князя Михаила Васильевича, между прочим, последнего в роду Бодровых.
  Разбойники. Да какие там разбойники! Семеро душегубов даже не удосужились переодеться - так и щеголяли в форме второго иноземного пехотного полка. Остальные хоть и не в мундирах были, но тоже оказались вполне узнаваемыми однополчанами графа Воротынского - тот вечно с фрадштадцами якшался. Конечно же, всех их объявили дезертирами, но разве от этого легче?
  А ведь Афанасий столько раз советовал князю избегать общества царевича Алексея и графа Андрея Воротынского, да куда там! Разве ж холопов слушают. Вот и допились-догулялись приятели: под обвинение в заговоре попали! Царевич, понятное дело, отделался легким испугом. Бодрова в годичную ссылку отправили в ненавистный Холодный Удел, что при его-то здоровье было равносильно смертному приговору. А Воротынский на каторжные работы угодил сроком на пять лет.
  Оно и понятно - будь дело серьезным, отрубили бы головы прилюдно и делу конец. А тут по пьяному делу раздухарились удальцы, наболтали лишнего, вот и проявил царь-батюшка великодушие. Только Воротынскому его связи с Фрадштадтом боком вышли - что-то там при обыске в его переписке нехорошее вскрылось. Но он отчего-то на князя нашего осерчал, мол, тот оговорил сотоварища перед следствием, потому и нагрянули к нему с обыском. Вот вам и повод для мщения, а предприимчивых родственников и друзей у графа предостаточно.
  Тропа обогнула скалу, и настороженному взору Сушкова открылся вид на зажатую со всех сторон горами маленькую долину. Вся ее северная сторона поросла хвойным лесом, бодро карабкавшимся с равнины вверх по склону. Вытянутая в длину средняя часть представляла собой практически ровное поле, а низменную южную сторону делил на две части небольшой ручей. На самой границе леса и поля у подножия одинокой скалы был разбит маленький палаточный городок. В поле на хорошо утоптанной площадке стояли четыре пушки и две короткоствольных гаубицы, вокруг суетилась орудийная прислуга.
  Афанасий Кузьмич поморщился. Мало того, что неуставные две пушки и гаубицы были куплены за немалые деньги, так еще и боеприпас приходилось постоянно пополнять - видите ли, бомбардирам пристрелять орудия нужно. Так сколько ж можно пристреливать? Эдак и все деньги можно растратить на порох, да на ядра, да на гранаты. А деньги эти, между прочим, нелегко достаются. И он лично, Афанасий Сушков, бывает, недосыпает и недоедает за расчетами, да за мыслями: где бы еще сэкономить, да где бы еще заработать.
  Хотя, эти упреки не совсем справедливы. Князь после того ранения совсем другой стал. Раньше-то, несмотря на свое слабое здоровье, вел беспорядочный образ жизни, гулял и кутил напропалую, пытаясь ни в чем не отставать от дружков своих. Да только дружки-то его - младший царевич Алексей, да граф Воротынский в состоянии за день золота потратить больше, чем весь Холодный Удел дохода приносит за год - где уж с ними тягаться. Но последний представитель рода Бодровых разумных доводов слышать не хотел и просто требовал от своего управляющего денег. А когда получал отказ, приходил в ярость, кричал, топал ногами и не раз вырывал клочья из бороды Афанасия Кузьмича. Лишь будучи уже здесь, на севере, в ссылке, князь Михаил стал немного спокойнее. Но объяснялось это скорее отсутствием привычной компании, да усилившейся чахоткой, нежели изменением образа мыслей молодого человека.
  Зато после покушения ситуация изменилась кардинальным образом. Михаил Васильевич напрочь потерял память, и за прошедшие с той поры почти полгода так и не смог вспомнить ни одного человека, ни одного дня из своей жизни. Пришлось в срочном порядке вводить его в курс дела: своими словами рассказывать историю жизни, описывать и давать краткую характеристику окружающим, да что уж там - хозяина пришлось заново учить нормально разговаривать и правильно писать, ездить верхом и стрелять из пистолета! Господи, ты, боже мой! Да если б Афанасий с командиром княжеской охраны Игнатом Лукьяновым не сидел безвылазно при Михаиле Васильевиче все те десять дней и ночей, что тот провел между жизнью и смертью в избе бабы Насти, то первым обвинил бы знахарку в колдовстве! Это ж мыслимо ли - словно подменили человека! Но все, что делала Настасья Фоминична, так это осторожно вливала больному в рот травяные отвары да мясной бульон и обтирала уксусом, когда поднимался жар.
  Страшно переволновались они тогда с Игнатом. Как ни плох был князь Михаил, а все ж таки родной, вдоль и поперек изученный и привычный. И лучше уж терпеть его выходки, чем остаться без покровителя. И бог услышал их молитвы! Князь не только выкарабкался, но и избавился от проклятой чахотки. А взамен потери памяти приобрел спокойный нрав и рассудительность! К окружению своему, да и в общем к людям, Бодров стал относиться гораздо лучше, уважительнее. Быстро учился, вникал в дела по управлению Холодным Уделом и даже давал ему, Афанасию Сушкову, дельные советы. А уж как взялся за порученное ему царем Иваном Федоровичем формирование Белогорского пехотного полка! Афанасий-то по привычке готовился взвалить это дело на свои плечи, ан нет, князь с Игнатом все сами делают, ему только заказы оплачивать приходится. Суммы, конечно, печалят, но лучше уж так, на дело тратить, чем на водку, цыган, да девок гулящих.
  За этими размышлениями Афанасий с сопровождающими достиг палаточного лагеря. Как ни напрягал управляющий глаза, как ни вертел головой по сторонам, но никаких признаков наблюдения за собой так и не обнаружил. Часовые в лагере тоже отсутствовали. Редкая безалаберность со стороны Игната!
  - Лукьянов! Вы тут совсем расслабились? - с ходу набросился он с претензиями на вышедшего навстречу княжеского телохранителя, щеголявшего в новенькой унтер-офицерской форме. - Где часовые? Где охрана?
  - Сушков! Чего так много шума от тебя? - Игнат не спеша раскурил трубку и только после продолжил, поучительно подняв палец вверх. - Если ты чего-то не видишь, это еще не означает, что этого чего-то нет. Пластуны засекли тебя еще три часа назад, у Мокрой скалы. Могу в подробностях поведать: в каком порядке шел твой отряд, где останавливались воды попить, а где помочиться. Начинать?
  - Умеешь ты, Игнат, настроение испортить! - вмиг поскучневший Афанасий поспешил перевести разговор на другую тему. - Князь-то где?
  - Гуляет, - беспечно махнул рукой Лукьянов, - велел не беспокоить.
  - Что? Один гуляет? Да ты что, белены объелся? Забыл, что в апреле случилось?
  - Да прекрати орать! - недовольно поморщился унтер. - В долину только две тропы ведут, обе под присмотром. У нас тут чужие не ходят.
  - А зверье?
  - Зверье тоже только свое, проверенное, - усмехнулся Игнат, - стадо диких свиней сразу ушло, едва мы лагерь разбили. Через неделю медведь не выдержал постоянного грохота пушек, сбежал. Остались только белки, зайцы да лисицы.
  - На все-то у тебя ответ есть, - в сердцах махнул рукой управляющий, - а я вот с тех пор готов на воду дуть, лишь бы подобного не повторилось.
  - Будет тебе, Кузьмич, - ласково обняв товарища за плечи, Лукьянов повел его к грубо сколоченному столу, стульями при котором служили обычные пеньки. - Не беспокойся, князь нынче другой стал.
  - Как он? Вспомнил хоть что-нибудь? - участливо поинтересовался Сушков, принимая из рук Игната кружку с квасом.
  - Мне кажется, что плюнул Михаил Васильевич на это занятие, - задумчиво ответил тот, раскуривая трубку, - да и правильно, чего горевать по прошлому? Нужно жить дальше. Бог даст, вернется память со временем, а не даст - значит так тому и быть. Стало быть, так нужно. Да и положа руку на сердце, - Игнат понизил голос и склонился поближе к уху Афанасия, - я не очень-то хочу, чтобы князь все вспомнил и стал прежним.
  - Да я с тобой, Игнатушка, вполне согласен, - так же тихо промолвил управляющий, - ничего бы страшного, коли бы нам из Холодного Удела никуда не выезжать. Да уже бумага пришла из столицы - требуют князя Михаила назад, пришла пора полк государю предъявлять. А в столице сам понимаешь, что начнется, когда про все странности бодровские слух пойдет.
  - Да с чего? Про покушение все знают и про то, что между жизнью и смертью десять дней блуждал - тоже все знают. Радоваться нужно, что вообще жив остался!
  - Да пойми же ты, Игнатушка, в Ивангороде некому радоваться ни переменам в Михаиле, ни тому, что он жив остался! Сомневаться будут, подмену подозревать. А уж если прознают, кто князя нашего почитай с того света вытащил, так тут и в ереси обвинят и в колдовстве, ты церковников столичных знаешь.
  - Это да, тут ты прав, Кузьмич, - сдвинув треуголку на лоб, Игнат задумчиво почесал затылок, - я бы сам заподозрил, если бы не тащил его сиятельство на себе к бабе Насте, да не сидел там безвылазно десять дней.
  - То-то и оно! Тяжело нам придется в столице!
  - А ничего, прорвемся! - выпустив вверх кольцо дыма, безмятежно заявил унтер. - Ужель государь, да царевич Федор за собранный полк не похвалят? Скажу я тебе, Афанасий, неплохой полк получается. Даже майор Торн доволен, хотя на людях ругается и строит страшные рожицы.
  - Тьфу, собака иноземная, - сердито сплюнул Афанасий, поддерживавший общую нелюбовь народа к зазываемым на службу иностранцам.
  - Да брось ты, нормальный он мужик!
  - Все бы тебе, Игнат, шпагой махать, да из ружья палить, - Сушков укоризненно покачал головой, - лучше бы думал, как князя от неприятностей огородить!
  - Сушков! - пессимистичный настрой управляющего наконец-то вывел из состояния душевного равновесия даже обычно выдержанного Лукьянова. - Что ж ты словно птица-ворон все каркаешь, да каркаешь? Еще не случилось ничего, а ты все одно: кар, да кар! Накличешь беду, окаянный!
  - Есть еще две новости, - Афанасий Кузьмич тяжело вздохнул, оставив без внимания словесный выпад Игната, - Калашников в Белогорске, о встрече просит. А позавчера в город прибыл Сахно.
  - Калашниковым ты мне голову не забивай. А вот Сахно - это уже серьезно!
  Купец Юрий Иванович Калашников входил в число богатейших людей Таридии, основу его благосостояния составляла торговля фрадштадскими зеркалами, на которую ему удалось в свое время добиться монополии. За щедрые добровольные взносы на обустройство армии царем Иваном Шестым было ему пожаловано личное дворянство. Тут бы купцу-дворянину и успокоиться, но Калашников привык все свои дела вести с размахом. Тем более что подвернулся удобный случай - выручил он деньгами совсем еще юного тогда наследника рода Бодровых, попросив взамен "сущую безделицу" - жениться на его старшей дочери. Можно понять новоиспеченного дворянина, стремящегося породниться с одним из старейших княжеских родов страны, находящимся в дальнем родстве с царской фамилией, тем самым повысив свой статус и потешив самолюбие. И растущего без родителей тринадцатилетнего князя, хозяина обширных, но бедных земель Холодного Удела тоже можно понять. Сложнее Афанасию было понять согласие на этот брак опекуна Михаила. А опекуном-то, между прочим, выступал сам царь Иван Федорович. Видимо уж очень сильно государь нуждался в деньгах, раз счел подобное решение уместным. Так что помолвка состоялась. Но очень скоро выяснилось, что в данном случае чутье подвело удачливого торгаша - князь рос чрезвычайно болезненным, взбалмошным и самовлюбленным. К серьезному делу интереса не проявлял, зато в развлечениях и денежных тратах старался ни в чем не уступать дружкам, среди которых выделялся младший царский сын царевич Алексей. Будущего тестя Михаил воспринимал лишь в качестве снабжающего его деньгами кошелька. Калашников же сам был человеком самолюбивым и властным, к подобному отношению не привык, потому уже после первых "займов на будущее" стал держаться от Бодрова на приличном расстоянии, благо, что дочери на тот момент исполнилось всего пять лет. Но чем взрослее становилась невеста, тем активнее Юрий Иванович предпринимал попытки разорвать помолвку. Таким образом, минуло уже девять с лишним лет. А теперь вот весть о том, что Бодров сам не свой после покушения дает Калашникову отличный шанс попытаться исправить давнюю ошибку.
  Ну да бес с ним, с купцом. Сушков сам давно убеждал Михаила Васильевича отказаться от несоответствующего его статусу брака, который мог прибавить богатства, но не таких необходимых при дворе связей. Но Бодров все медлил, раздумывал, сомневался. Эх, что нужда в золоте с людьми делает!
  Как бы то ни было, вопрос с Калашниковым сейчас казался довольно просто решаемым. В сложившихся обстоятельствах тот сам должен быть озабочен разрывом помолвки. Гораздо сложнее с господином Сахно.
  Поручик Третьего Ивангородского драгунского полка Владимир Сахно был известным на всю страну дуэлянтом с удовольствием "продававшим" свою шпагу владельцам тугих кошельков. И его появление в Белогорске могло означать только то, что в ближайшее время там намечена дуэль с его участием. Вопрос же о том, кто может оказаться мишенью Сахно ни у Сушкова, ни у Лукьянова сомнений не вызывал. И это действительно серьезная проблема, ибо спровоцировать дворянина на дуэль очень легко, а драться с дуэлянтом-поручиком на шпагах - это дело, заранее обреченное на провал.
  - Вот что, Афанасий, - решительно заявил Лукьянов после недолгих раздумий, - князь сейчас фехтует так, что любо-дорого смотреть, не в пример лучше прежнего. Но рисковать не стоит, Сахно я из Белогорска удалю. А с Калашниковым, будь добр, разберись сам.
  - Добро, Игнат, так и поступим. Нам князя беречь нужно, и так мы его чуть не лишились полгода назад.
  
Оценка: 8.00*4  Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на LitNet.com  
  А.Мичи "Ты мой яд, я твоё проклятие" (Любовное фэнтези) | | А.Оболенская "Любовь, морковь и полный соцпакет" (Современный любовный роман) | | О.Адлер "Сначала кофе" (Современный любовный роман) | | А.Тарасенко "Замуж не предлагать" (Попаданцы в другие миры) | | Н.Ильина "Мама для Мамонтёнка" (Короткий любовный роман) | | Я.Ясная "Игры с огнем" (Любовное фэнтези) | | С.Доронина "Стёртая грань " (Современная проза) | | Ю.Резник "Наощупь" (Современный любовный роман) | | Н.Лакомка "Любовная косточка" (Короткий любовный роман) | | В.Свободина "Дурашка в столичной академии" (Городское фэнтези) | |
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
А.Гулевич "Император поневоле" П.Керлис "Антилия.Полное попадание" Е.Сафонова "Лунный ветер" С.Бакшеев "Чужими руками"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"