Когда я доставила Мареку заказ - его неизменные беляши, он попросил меня о любезности - завезти по дороге небольшой пакет некому мистеру Круковеру. Я кивнула - чего же не завезти, мне все равно в ту сторону, да и лишние чаевые не помешают. Марек записал адрес на листке из блокнота. Мистер Круковер жил у самого залива, в конце Тупикового переулка.
-- В пакете, - объяснил Марек, - книга, которую старик давно заказал, и вот он, Марек, наконец, достал ее, а старик приболел и сам зайти не сможет.
Я бросила пакет в сумку и поехала дальше - развозить заказы на своем старом велосипеде.
"И как Марек Стоцки сводит концы с концами?" - удивляется хозяйка нашей пекарни, мадам Дюваль. И в самом деле - он продает несколько книг в день за смехотворную цену. Два доллара - книга! И это при том, что на Якорной улице пять книжных магазинов - все с ярко освещенными витринами и любезными улыбающимися продавцами. Правда книги стоят там чуть ли не двадцать долларов за штуку и даже дороже - я сама видела. Цены растут везде, только у Марека - цена неизменная - книга все так же стоит два бакса. И что покупателей у него немного - это тоже понятно - кто сунется в старую темную лавку, если рядом есть красивые, ярко освещенные магазины? Действительно, как он живет Марек этот? И где живет, кстати? Я не удивлюсь, если узнаю, что и спит он в своей крохотной лавке, положив под голову стопку старых журналов. Да и лавкой это трудно назвать, скорее, проем в стене, набитый до отказа книгами. А перед входом всегда сидит серый пудель с красной косыночкой на шее. Да и книги у Марека не слишком-то и новые. Есть даже совсем потрепанные и без картинок, он сам их подклеивает. Ну кому нужны старые потрепанные книги, если рядом в магазине продаются совсем новенькие, чистенькие, с красивыми картинками? Я даже засматриваюсь на них иногда - на книжной обложке в витрине - шикарная дама в красном вечернем платье и небрежно накинутом меховом манто, а рядом мужик в черном плаще, маске и пистолетом в руках.
Любопытным Марек отвечает, что у него своя модель бизнеса. Ну, своя так своя. Вот кто в бизнесе понимает так это мадам Дюваль. С тех пор как она вывесила плакат у витрины - " Доставка свежей выпечки на дом бесплатно", у нее появилось много постоянных заказчиков и дела так резко пошли вверх, что она подумывает об открытии второй пекарни на бульваре Надежды - самом престижном районе города. А доставляем заказы мы с Питером, на велосипедах - подрабатываем после школы, а иногда и до занятий - ранним утром. А на каникулах я еще и пекарям помогаю и заодно учусь всему, чему можно там научиться - пригодится, когда я школу окончу. Моя зона - Тупиковый переулок и Якорная улица, а Питер развозит заказы по Каштановому холму и другим улочкам, прилегающим к Рыночной Площади. Моя зона куда интересней - на Якорной улице много магазинов и красивых витрин, а Тупиковый переулок выходит к заливу - на обратном пути можно постоять на мостике и полюбоваться яхтами. Когда-нибудь у меня тоже будет красивая яхта...
Мадам Дюваль придумала еще один трюк - кроме заказанных булочек и кексов, мы упаковываем в корзинку еще и всякие пироги, печенье и бриоши. Когда я достаю заказ, то покупатель видит их и почти всегда спрашивает, нет ли лишних бриошей.
Когда я подъехала к мосту - небо резко потемнело и посыпалась ледяная крупа. Улицы опустели мгновенно. Я слезла с велосипеда, надвинула на лоб капюшон непромокаемого пальто и застегнулась на все пуговицы. Лебеди подплыли к мосту и стали смотреть на меня выжидающе: привыкли, что прогуливающиеся люди их подкармливают, вот и ждут. Я пожалела, что не взяла для них хлеба - у нас в пекарне наверняка нашелся бы вчерашний батон.
С недавнего времени я собираю моменты - стараюсь запомнить то, что отличается от обычного течения событий, а зачем - не знаю. Такого момента в моей коллекции еще не было: улицы пустынные, небо тяжелое и низкое, крупа ледяная с неба прямо по щекам бьет, и лебеди смотрят на меня, выгибая шеи... Момент неожиданно дополнился сиплым простуженным голосом за спиной: - Хотите птиц покормить? Обернулась. Позади стоял краснолицый усатый мужичок в шапке-ушанке и тулупчике, а в руках держал целый лоток бубликов накрытых тонкой прозрачной пленкой. -- Берите, это черствые. Я удивилась, но поблагодарила, взяла несколько бубликов и принялась крошить их в воду, а мужичок дальше себе пошел, я его взглядом проводила.
***
Звонок над табличкой с полустертыми буквами "Мр. Круковер М." - не работал, я тихонько постучала. -- Входите, не заперто,- раздался хриплый голос из глубины квартиры.
Я толкнула дверь и оказалась в темной тесной прихожей, вытерла ноги о старенький коврик и вошла в комнату. Мать честная - книг-то сколько! И почти все на непонятных языках. Книгами забито все - стеллажи от пола до потолка, да еще и полки грубо сколоченные, видать, самодельные. Книги - даже на стульях и подоконниках. Между двумя стопками книг, у окна восседал нарядный крупный черный кот с белой грудкой - будто во фраке и белом жабо.
Мистером Круковером оказался знакомый старик - я видела его в магазине при пекарне. Кажется, он покупает ржаной хлеб, выпеченный по русскому рецепту и наши фирменные пряники... точно, вот же они в вазочке на столе, тоже заваленном книгами, возле заварочного чайника и огромной белой чашки с выгравированными золотом буквами.
Я поздоровалась, и пакет ему протянула, он схватил его и быстро распечатал. В пакете книга была новая, в коричневом переплете и золотистым корешком. Старик засиял от радости, пролистал ее, потом прижал книгу к груди, и сказал с тяжелым акцентом: -- Вы очень любезны, мисс. Как вас зовут? -- Эмма. Эмилия Ларни. -- Если вас не затруднит, Эмма, передайте Мареку деньги. Я, знаете ли, не люблю быть в долгу.
Старик порылся в кошелечке и протянул мне две смятые бумажки.
- Вот, пожалуйста, все правильно, два доллара за книгу. Благодарю вас, мисс, - и старик дал мне еще несколько монеток на чай. -- Непогода усиливается, переждите хоть немного. Повесьте пальто поближе к батарее, вы совсем вымокли. Хотите чаю, Эмма?
Я взглянула в окно. Похоже, я вовремя доехала до его дома - за окном была сплошная серая пелена.
-- А Мареку спасибо скажите непременно, - продолжал Круковер. -- Я как раз думал об этой книге и вдруг вы постучали в дверь, вошли и протянули мне ее. Давненько такие совпадения со мной не происходили! Неужели я подумал о ней в самую важную минуту суток?
-- Что такое самая важная минута? - переспросила я рассеянно. -- О, если вы об этом не знаете, значит, мне выпало счастье вам об этом рассказать, - обрадовался старик. -- Есть в сутках волшебная минута, всего одна, но зато какая! Если пожелать чего-нибудь, то все сбывается, причем, почти мгновенно. Но каждый раз это другая минута, и никто не знает когда она наступает. -- А если все время чего-то сильно желать? -- Ну, тогда шанс попасть именно в эту минуту увеличивается, но со мной это третий раз в жизни всего. А живу я уже очень давно. -- Ой, - сказала я, - кажется и у меня только что ... И рассказала ему про мужичка с бубликами.
-- Несомненно, - со знанием дела кивнул старик, - Мы с вами пожелали сегодня в эту самую минуту, я - книгу, а вы - черствого хлеба для лебедей. -- Как жаль, что я этого не знала раньше! Я бы пожелала что-нибудь другое! -- Думаю, что вы пожелали именно то, что должны были пожелать, - заметил старик, - впрочем, как и я. -- Лучше бы мне пожелать что-то более важное и полезное, - я чуть не заплакала. - Сдались мне эти лебеди! -- Но сегодня дождливо и холодно, у залива наверняка не было гуляющих, лебеди были голодны, так что все в порядке, - возразил Круковер. -- Но мужичок мог сам спокойно кинуть им несколько бубликов. -- Но он ведь этого не сделал? -- Нет. Он пошел себе дальше. -- Вот видите. В любом случае, это доставило вам удовольствие, и поверьте, из таких моментов и складывается мозаика светлой стороны жизни, а ваш ангел-хранитель получает возможность немного отдохнуть и набраться новых сил. От уставшего ангела толку немного, знаете ли. Не знаю, что мужичок собирался сделать с лотком черствых бубликов, скорее всего, нес их рыбакам для приготовления наживки... Да-да, на хлебный мякиш прекрасно ловится рыба, большая и маленькая... но вам эти слова ни о чем не говорят, как я погляжу. Он и отдал их вам, потому что вы правильно пожелали. Желать тоже нужно уметь, знаете ли. -- Что значит - правильно желать? Как это? -- Есть несколько правил, но мне, к сожалению, известны не все. -- А вы мне расскажете те, что вам известны? -- Охотно. Желать надо с уверенностью, что вам это положено. Если я пожелаю сейчас жениться на китайской императрице, мне придется это очень хорошо обосновать. Это- раз. Далее, желать надо так, чтобы сторона, которой это коснется, желала того же. В вашем случае, лебеди хотели есть, а вы хотели их накормить. Ваши желания совпали. В моем случае, я хотел получить книгу, но и эта книга была не против оказаться в моих руках. -- Но как книга может чего-нибудь хотеть? -- Вы буквально все воспринимаете, Эмма, это забавно. -- Что значит "буквально"? -- Неважно. Сама книга, конечно, не может хотеть, но в данном случае, мироздание не возражало, чтобы книга попала мне в руки. -- Мироздание? -- Да, важно, чтобы это, по крайней мере, не шло вразрез с его планами, а если так, то это может означать, что я угадал дальнейшее развитие сценария жизни. -- Ну хорошо, а третье? -- А третье правило - нельзя давить на мироздание, требовать, топать ногами, капризничать или качать права. Нужно спокойно предъявить свое желание, предложить себя в качестве обладателя конкретной вещи или конкретной роли, и дать ему время подумать, изыскать резервы, и, возможно, пересмотреть свои позиции. Это как покупка. Мало того, что вы хотите купить товар. Его обладатель должен захотеть его продать. А что бы вы, Эмма, пожелали, зная, что наступает эта минута, если не секрет? -- Ну... уж точно не черствых бубликов, а... чтобы мне хватило накопленных денег к моменту моего совершеннолетия для открытия собственной пекарни. -- Почему к совершеннолетию? -- Можно и раньше, но по закону, владельцем бизнеса все равно нельзя стать до совершеннолетия. -- А почему пекарни? -- Потому, что я достаточно хорошо знаю это дело. Я не такая глупая, чтобы желать того, с чем мне никогда не справиться. -- О, это вы хорошо сказали! Глупо желать того, с чем не сможешь справиться! Минутку, я бы хотел это записать. Возможно, это четвертое правило.
Он черкнул что-то в блокноте, потом поднял на меня глаза и воскликнул:
-- Я вспомнил, где я вас видел, Эмма! В магазине "Пряничный Домик" при пекарне, на Ярмарочной площади! И пахнет от вас ванилью и корицей. Как это я сразу не сообразил? --Да, я в магазине иногда продавцам помогаю, но моя основная работа - развозить заказы на дом. -- И много еще заказов на сегодня? -- Да, еще несколько, на Якорную улицу. -- И по дороге вы забросили мне эту книгу! - старик любовно погладил коричневый переплет и опять пролистал страницы. - Как любезно с вашей стороны! Последняя книга известного автора. О, в предисловии сказано - "вышла посмертно", но это же нечестно! Никто не знает наверняка, что он умер! Знаете, автор исчез в один прекрасный день, оставив записку "Так надо". И в последней главе романа один из героев уходит из дому, оставив записку "Так надо". Одни считают этот роман последней шуткой автора, другие полагают, что он покончил с собой, а третьи в этом сомневаются, и я в их числе. А вы какие книги любите читать, Эмма? -- Мне некогда читать. Я работаю вечерами после школы, а иногда и по утрам, когда уроки позже начинаются. А на каникулах - так и вовсе, целыми днями. -- И все для того, чтобы исполнилась мечта, так ведь? -- Да. Извините, мистер Круковер, но мне пора. Дождь прошел... А откуда вы узнали о волшебной минуте? -- Я прочел это в одной книге, - пожал плечами старик. -- А знаете, если хотите, я могу вам тоже доставлять заказы на дом. Свежий хлеб, пряники и еще что пожелаете, у нас бриоши замечательные, - я протянула ему карточку нашей пекарни. - Позвоните и закажите, а я все привезу, ваш дом - в моей зоне обслуживания. -- Благодарю вас, Эмма. Непременно воспользуюсь. Очень рад знакомству. -- До свиданья, мистер Круковер.
***
"Эмма из Пряничного Домика -занятная и немножко смешная девочка. Практичная и наивная одновременно. Похоже, ей недостаточно читали сказок в детстве, а может,и совсем не читали",-записал в блокнотеМайкл Круковер.
Затем он уселся в скрипучее кресло у окна, устроился поудобнее, поставив ноги на низенькую скамеечку, включил ноутбук, поглядел некоторое время через заляпанное грязноватое стекло на отражения качающихся верхушек деревьев в подмерзающих лужах, потом прикрыл глаза и, казалось, задремал. Затем очнулся и стал быстро печатать - пальцы его привычно запорхали по клавиатуре.
"Я ехала по замерзающим лужам, думая о том, что постеснялась рассказать старику вторую часть мечты и третью тоже. К тому времени,как я окончу школу, я превращусь в высокую статную девицу с пышной прической. Это ничего, что я сейчас ростом невелика. Я непременно буду такой же высокой как жена доктора, которая сейчас открывает мне дверь и берет из рук пакет с ее любимым вишневым пирогом. Она всегда смеется и напевает. Еще бы ей не петь- красавица, да еще и муж преуспевающий доктор! И яхта у них самая красивая. Могут плыть куда захотят. Другие дают мелочь на чай, а она всегда- целый доллар. И этот доллар тоже пойдет в мою копилку. А еще я обязательно выйду замуж за Рика, младшего сына торговца рыболовными снастями- красивого и хозяйственного мальчика. Это ничего, что он на меня сейчас не обращает никакого внимания и все время подшучивает. Если я в один прекрасный день превращусь в красивую девицу, ему будет не до шуток. Когда я доставляю заказ в их дом, то всегда надеюсь, что именно он откроет дверь, но это бывает редко-он обычно помогает отцу в лавке после школы. А когда Рик все же оказывается у двери, то всегда спрашивает - "Как дела, в Пряничном Домике, мадемуазельБриошь?" Рик даже не знает, что меня Эммой зовут- кличка "мадемуазельБриошь" ко мне прочно приклеилась. Но ничего, когда я буду такой же высокой и красивой как жена доктора, тогда посмотрим.
Все, все заказы выполнены, корзинка пуста, можно возвращаться. День сегодня удачный, чаевых даже больше чем обычно- два новых щедрых заказчика плюс мистер Круковер, внепланово. Какой занятный старик! Со мной никто еще так не разговаривал. Все же здорово, что существует такая волшебная минута, но с другой стороны- это несправедливо- работаешь, работаешь и концы с концами свести не можешь, а кто-то пожелал в волшебную минуту-и у него сразу все сбылось, ну, при условии, что он правильно все это пожелал. И все же,сегодняшняя минута истрачена почем зря. Попробую еще завтра пожелать.И каждый день буду желать, даже по нескольку раз в день,и все получится,при условии,что где-то естьпекарня,котораяхочет, чтобы я была его хозяйкой. Вернее, мироздание не против...Да,может,оно и не против, а только денег мне вряд ли хватит, азаемна открытие бизнесамогутине дать.Я бы заработала больше, если бы не надо было в школу ходить и уроки делать".
2.
На следующий день я привезла Мареку его неизменные беляши, и отдала два доллара за книжку, что старик передал. Марек кивнул, взял беляши, а я все не уходила, топталась на месте, потом решилась: -- А скажите, Марек, есть ли у вас книга про волшебную минуту? Ну... чтобы вот так пожелать, а оно - раз - и сбылось.
Марек развернул свои беляши.
-- Сказки что ли почитать решила? -- Не знаю... Мне Круковер о ней рассказал. -- А, Круковер... Ну, у него и спросить надо было автора и название. -- А если я узнаю автора и название, вы мне достанете такую книгу? -- Нет, Эмма. -- Почему нет? Вы же говорили, что любую книгу достать можете. -- Достать могу, верно, но ты - не мой клиент, Эмма. Прости, ничего личного.
Хм, странно. Неужели я не вписываюсь в его модель бизнеса? Может, в больших магазинах есть такая книга? Там, конечно, дороже придется заплатить, но оно того стоит.
Перед праздником работы в пекарне было так много, что мадам Дюваль оставила меня помогать пекарям, а Питера попросила развезти заказы в моей зоне. Я отделяла желтки от белков, лепила крендели, вырезала формой печенье в виде елочек, украшала цукатами торты и помогала раскатывать тесто старому пекарю Айвану. И опять момент: за окном замерзшие прохожие бегут куда-то, подняв воротники, заледеневшие лужи, на проводах - иней, а у нас - огонь в печи потрескивает и пахнет горячим хлебом - лучший запах в мире. А можно ли нарисовать запах? Вот новый помощник пекаря отворил дверь, а любопытные снежинки вихрем влетели за ним, но тут же вылетели, испугавшись жара пекарни. Айван месит тесто для сдобных праздничных булок с изюмом, на его бровях - то ли снег, то ли мука... Я бы хотела оставить и этот момент в памяти навсегда, а зачем - и сама не знаю. Потом мне доверили кондитерский шприц, и я рисовала узоры на шоколадных тортах, а когда рисовала снежинки белым кремом, то неожиданно шприц будто сам нарисовал кудрявого ангела с крылышками. Я удивилась, полюбовалась им немного, а потом взяла шприц с желтым сливочным кремом и нарисовала колокольчик в его руке. Как Круковер сказал: "Когда делаешь что-то приятное, ангел-хранитель отдыхает. А от уставшего хмурого ангела - толку немного". А какой он, мой ангел? Вот такой - с белыми крылышками и желтыми колокольчиками в руках. У него хитрая рожица получилась. Надеюсь, он хорошо отдохнул, пока я рисовала на торте.
-- Айван, а вы научите меня секретам выпечки русского ржаного хлеба, пряников, и этого медового пирога... эээ ... коврижка? -- А зачем тебе? Ты хочешь стать пекарем? -- Нет, я хочу стать хозяйкой пекарни. Но я бы хотела знать рецепты... Ваши изделия так хорошо покупают. А вы бы пошли ко мне работать? -- С удовольствием, Эмма, да только, когда это произойдет, я уже буду на пенсии.
Это может произойти раньше, чем он думает. Вот как подумаю об этом в волшебную минуту! А интересно, что делает сейчас мистер Круковер?
"Как холодно сегодня и по прогнозуметель, надо бы успеть все развезти... так... последний заказ на сегодня- шесть бриошей, на упаковке адрес- Тупиковый переулок, дом номер ноль.Где это видано, чтобы у домов были такие номера? Это должно быть где-то здесь... На покосившейся калитке свежей белой краской был намалеван неровный ноль. Странно, я почему-то никогда этот дом раньше не замечала. Я толкнула калитку, она отворилась со страшным скрипом.Дорожка вела к дому - он былочень старый:темные окна, прогнившие деревянные ступеньки, а из скособоченного почтового ящика торчали потемневшие от дождя старые рекламные буклеты. Похоже, тут никто не живет. На ступеньках, правда, мисочка с водой для кошки, хотя, может эторастаявшийснег. Электрический звонок не работал. Что за день сегодня! Второй раз попадается неработающий звонок. Помедлив немного, я дернула старинный потускневший металлической колокольчик у двери, а колокольчик-то необычный-на нем два пекаря в высоких колпаках подбрасывают хлеба на лопатках и такой звон красивый да мелодичный раздался, что я заслушалась на мгновенье и чуть не забыла зачем пришла. Но никто не открыл. Ядернула колокольчиксильнее,и вдругоноторвался,а все остальное исчезло- дом, ступеньки и почтовый ящик с рекламными буклетами...Остались только мисочка для кошки и колокольчик в моих руках. Вот это да! Мне показалось все это, что ли? А кому же заказ отдать? Я положила колокольчик в корзинку и принялась бродить по переулку, потом вернулась и опять приоткрыла покосившуюся калитку с номером ноль, но за ней был только морской берегв сгустившемся тумане. Я тихонько закрыла калитку и направилась к своему велосипеду.Возле него стояла старая леди с коротко остриженными седыми волосами, в элегантном черном пальто и красным длинным шарфом. -- Эмма, - сказала она вкрадчиво отсыревшим голосом, -Так свежей выпечкой пахнет...Дай-ка я угадаю... уж не бриоши ли у тебя в пакете?У меня телефон не работает, а идти к вам далеко. Неуступишь ли ты мне... --Нет, извините, этот пакет нужно доставить по адресу, да только дома никак не найду,- я показала ей записку с адресом. -- Ах, Эмма, я здесь всю жизнь живу, а дома номер ноль никогда не видела, это какая-то ошибка. Даине нольэтововсе,а какой-то овал, для красотынарисованный. А ты, Эмма, не узнала меня? Я миссис Беккер с Якорной улицы, дом тридцать три, ваша постоянная заказчица. -- Нет, что-то не припомню. -- А ты мне отдай этот пакет, а если заказчик позвонит, то извинишься, адрес уточнишь и привезешь ему другие. А?Я так люблю ваши бриоши! Если понедельник с утра начинается с бриоши из вашей пекарни, то вся неделя хорошо проходит. Да-да,я не шучу. Она достала несколько бумажных купюр почему-то из футляра для очков.Несмотря на сырость, деньги приятно хрустели в ее руках,.
--Вот за бриоши, а это-тебе,чаевые. Язнаю, что тебе деньги нужны. А я еще и добавлюпару монет -на кино или подарок к празднику. Тытакая девочка хорошая- умная и трудолюбивая,я тоже такой была в твоем возрасте.Да не стесняйся, Эмма, бери. О, метель начинается, смотри- хлопья снежные повалили! Я буду дома сидеть, в окно глядеть, чай попивать и бриошами угощаться. Я даже обрадовалась- все равно некому заказ отдать,а тут покупатель сам нашелся- удача просто. Не успела я взять деньги, как миссис Беккер выхватила пакет с бриошами из корзинки, зажала его под мышкой ипомчаласьпрочь, а еекрасный шарф полетел за нейсквозь снежные хлопья.Но бежала она почему-то в противоположную от Якорной улицы сторону,с удивительной для такой почтенной леди скоростью, ипрямо к калитке с цифрой ноль.Онатолкнула калитку ногой со всей силы, та жалобно скрипнула, отворяясь,потомзахлопнуласьза миссис Беккер,прищемив красный шарф.На миг мне показалось, что это было какое-то наваждение, ноденьги в руках были настоящие и пахли сердечными каплями. Я села на велосипед,и уже по дороге сообразила, что и колокольчик она забрала, он ведь поверх пакета лежал. Жалко...красивый колокольчик.
3.
Сумерки сгустились, но я никуда не спешу - завтра в школу не надо идти - каникулы. Мадам Дюваль уже ушла домой. Я все думаю, как бы уговорить ее не нанимать временных работников на праздничный сезон, а рассчитывать на меня - я и в магазине помогу, и в пекарне, и все заказы развезу. Если бы она согласилась, я смогла бы заработать кругленькую сумму на каникулах, но дело в том, что я - несовершеннолетняя и не имею права работать больше восемнадцати часов в неделю, а мадам Дюваль не станет нарушать закон.
Ну вот, все прибрано, крошки выметены, а последняя на сегодня партия хлеба уже в печи. Айван, как обычно, сидит на стуле перед печью и поглядывает на хлеба сквозь стеклянную затворку; ни одному помощнику он не доверяет выпечку ржаных хлебных кирпичиков - сам замешивает тесто, вкладывает его в формы, и сам следит за температурным режимом. Он ни за что не уйдет, пока не убедится, что хлеб поднялся и зарумянился как положено. Но в этот раз я слышу запах горелого теста, я подхожу к Айвану и вижу, что он читает книгу. -- Айван! Что-то горит! Он вскакивает так быстро, что книга падает на пол, кидается к печи и ворчит, что крайние хлеба действительно подгорели, еще пару минут и те, что в серединке тоже могли бы пострадать. Я поднимаю книгу с пола - да это же точно такая, что я отвезла Круковеру недавно - такая же толстая, в коричневом переплете и буквы тисненные.
-- Айван, можно я вашу книгу посмотрю? -- Это на моем языке, книга. Ты ведь не читаешь по-русски, Эмма? -- Нет.
На первой странице - фотография мистера Круковера на фоне роскошной усадьбы. Это он, вне всякого сомнения, только моложе. Одет богато. Сидит в плетеном кресле, а рядом - большущий лохматый пес положил лапу на его колено. -- Это кто? -- Автор. Мой любимый. Не могу поверить, что эта книга - последняя. Благодаря его книжкам я выжил. В газетах писали, что он исчез в неизвестном направлении, оставив записку "Так надо", и с тех пор его больше никто не видел. Предполагают, что он покончил с собой. А книга вот вышла. Посмертная. Говорят еще, что книга эта о нем самом. Ну, ладно, дай главу дочитать, не мешай, Эмма.
4.
Меж книгами на столе притаилась початая бутылка коньяку. -- О, здравствуйте, Эмма. Спасибо за доставку. Вот деньги за хлеб и пряники, а это вам, чаевые, в копилочку. На пекарню копите, я помню. И на кафе, которое будет называться ... кхе-кхе... "Мадемуазель Бриошь". Красивое название, верно? Дарю. Я так и вижу вас хозяйкой кафе, где будут подавать лучшие в мире бриоши. И светящийся крендель на вывеске просто необходим. А знаете, когда-то я был проездом в одном городе, и, коротая время, заглянул в первое попавшееся кафе. Я облюбовал столик у окна, сел, и тут же подбежал официант и поставил передо мной чашку кофе и блюдечко с бриошью. Не успел я удивиться, как официант пояснил, что каждый день один из столиков назначается счастливым, и, севшему за него посетителю, бесплатно подается кофе и булочка, и, согласно сложившейся традиции - все его дела с этого момента пойдут просто прекрасно. Каждый день- это другой столик, они бросают жребий с утра. И знаете, Эмма, в моей жизни было много разных городов и разных кафе, но вспоминаю я именно это. Знаете, как здорово - сесть за столик, который сегодня назначен счастливым. -- Ух, здорово! Может мне тоже ввести такое правило в моем будущем кафе? -- Почему бы нет? Хотел бы я дожить до этого момента. А пока позвольте угостить вас чаем. С вашего разрешения, я плесну в свой чай немного коньяку, мне доктор прописал, давно когда-то... А вам не налью, и не просите. Сами сказали, что несовершеннолетняя.
Он пил чай из большой белой чашки, с выгравированными золотыми буквами.
-- Это на каком языке написано? -- На русском, - ответил Круковер.- Это моя счастливая чашка. Почти волшебная. Как напьюсь из нее, сразу ... -- Что? Желание сбывается? -- Я не то хотел сказать, но неважно, считайте, что да, - рассмеялся Круковер. - Сбывается. Мое постоянное желание. Появляется вдохновение. Возможно потому, что подарили мне ее люди, которые меня и вправду любили. Они еще утверждали, что я им очень помог. Счастливая чашка. -- Все-то у вас либо волшебное, либо счастливое. Чашка, конечно, хорошо, но мне хотелось бы узнать больше про волшебную минуту и исполнение желаний. И еще мне очень интересно, что у вас сбывалось раньше. -- Возможно, когда-нибудь расскажу. Но я хоть и гораздо старше вас, а куда менее практичен. Сгоряча я пожелал то, с чем еще не знаю как справиться. Вернее, знаю, но не уверен, что нервы выдержат. Но это моя проблема. Моя и времени. -- А скажите, вот вы же старый совсем, а все покупаете книги и покупаете, а зачем вам их столько? -- Хм... ты хочешь сказать, Эмма, что я скоро умру и они мне не понадобятся? Ну не смущайся. Так ведь? Марек, который продает мне книги за два доллара штука, тоже думает, что я скоро умру, и он всю мою библиотеку купит по доллару за книгу. А потом будет продавать за два таким же старикам-эмигрантам. А когда и они умрут, купит у наследников их книги за доллар штуку, и опять будет продавать старикам за два. -- О! Какая интересная модель бизнеса! -- Марек и не бизнесмен вовсе. Он, в каком-то роде, служитель, хотя и сам об этом не подозревает. Он дает книги во временное пользование. Почти каждая книга, побывавшая хоть раз в его руках, непременно к нему возвратится, когда очередной клиент, или, лучше сказать, временный хранитель книги, умрет. Но возвратится она прочитанной, а значит, живой. -- А как же он узнает о смерти владельца? -- А у него картотека. Но в моем случае он просчитался и не знает, что моей смерти ему ждать не нужно. -- Ваши наследники не продадут ему книги? -- Нет. Еще круче.
Старик молчал. Причем как-то торжественно молчал и глаза его хитро поблескивали.
-- О! Вы пожелали не умирать в волшебную минуту! - догадалась я. - А вы уверены, что у вас получилось? Он рассмеялся и закашлялся. -- Хм... не совсем так. Я пожелал сделать процесс умирания более интересным, занятным, что ли. А что касается книг, то я просто сам назначу временного хранителя.
А следующий день был веселым,солнечным и необычно теплым для этого времени года. Я развозила, как обычно, заказы на Якорную улицу: десять булочек с корицей - для большой семьи нотариуса, вишневый пирог- для жены доктора, круглый каравай с тмином для торговца рыболовными снастями, два неизменных беляша для Марека Стоцки,книготорговца,кексы с черникойдля хозяина парка аттракционов, идля мистера Круковера-ржаной хлеби кулек пряников.О! На самом дне корзинки- опять заказ шесть бриошей и адрес- Тупиковый переулок, дом номер ноль. Ну и тупица эта Сюзи,что заказы оформляет!Получает столько же сколько и я, нодажеадреса толком записать не может! Возможно, это дом номер десять или двадцать.
Я быдажене поехалав самый конец Тупикового, если бы не увиделаиздалиэлегантный силуэт миссис Беккер. Она была в том же длинном черном пальто, и на шее ее все также болтался вязаный красный шарф.Она изо всех сил махала руками, приглашая меня подъехать поближе.
--Привет!- быстро сказала миссис Беккер, оглядываясь по сторонам. - Значит так, сегодня план такой:ты сейчас откроешь калитку, поднимешься по ступенькам и толкнешь дверь. Только не звони и не стучи, этим можно все испортить, просто толкай дверь и входи. А это,- она протянула мне колокольчик, --Аккуратно на место повесь, возле входа. -- А зачем мне туда идти? -- Как зачем? Заказ доставить. Тебе что, деньги не нужны? Слушай дальше. Ты положишь заказ на...что-нибудь, куда можно его положить. А еслине на что, товсе равно куда-нибудь положи, и сразу распечатай пакет. --Но еслия сниму упаковку, заказчик может быть недоволен. --За это не волнуйся, там никого нет. --Как это никого? А кто платить будет? -- Я заплачу, я. -- Так это вы заказываете бриошина этот адрес? -- Я. -- А зачем? -- Эмма, это совершенно не имеет отношения к делу. -- Хорошо.Тогда заплатите, и я пойду домой. -- Я заплачу.Но ты их туда отнеси. --Ладно, но сначала платите.
Миссис Беккер достала футляр от очков, набитый денежными купюрами, руки у нее так дрожали от волнения, что она не могла отсчитать деньги. -- Вот. За бриоши, и это тебе на чай. А если все сделаешь правильно, еще добавлю.
Я пересчитала деньги, аккуратно разгладилабумажныекупюры и сложила их в сумочку на поясе, к остальной выручке. -- Эмма! -вскрикнула миссис Беккер в нетерпении.-- Иди же, потом всесложишь! Тывсе запомнила? -- А что там запоминать? Колокольчик на место повесить, дверь открыть, бриоши положить куда-нибудь и пакет распечатать. Все верно? -- Да. Да. Иди. Только не шуми и с колокольчиком осторожно,смотри,чтобыне звякнул.
И я направилась к калитке с нарисованной белой краской цифрой ноль. Хотя может это такой овал.
Она, конечно,со странностями, но обещала еще денег дать...только бы не удрала. Я повесила колокольчик на место, осторожно, чтобы не звякнул, как и просила миссис Беккер, потомтолкнула дверь и шагнула в темноту.
5.
-- А о чем все эти книги, мистер Круковер? Истории разные, да? Интересные, наверно? -- И истории есть тоже. Интересные, конечно.
Я подошла к полке с толстыми строгими книгами и указала на одну из них. -- А вот эта книга интересная? -- Эта? О, да, очень. -- А о чем она? -- Хм... так сразу и не скажешь. О том, что всему свое время. И еще о том, что все пройдет. -- Ну, это и так понятно. А эта о чем? -- Эта? Хм... О том, что нельзя убивать, красть, прелюбодействовать... -- Но это тоже и так понятно. -- Это сейчас понятно, Эмма. Было время, когда это не было столь очевидным. -- Но вы же сами сказали, что всему свое время. -- Верно.
Я перешла к другой полке, книги здесь казались более веселыми - на обложках были картинки. -- А эта о чем? -- О, эта книга о деньгах и удовольствиях, которые можно купить за деньги, и которые вроде бы должны делать человека счастливым, но не делают. -- Почему не делают? -- Видимо, потому, что денег и купленных удовольствий недостаточно для счастья. -- Не понимаю почему недостаточно. Если бы у меня было много денег, я купила бы дом и яхту и была бы счастлива. -- А знаете, Эмма, я тоже так полагал, когда был беден и снедаем заботами о крыше над головой и хлебе насущном. -- Как это "насущном"? -- Я даже не знал, доведется ли сегодня поужинать. А после дела пошли лучше и у меня появились кров, еда и одежда. И когда я привык к мысли, что это все не исчезнет завтра, то действительно почувствовал себя счастливым. Но все, что я приобрел сверх того, в том числе дома и яхты - не добавило счастья ни на йоту. Просто заботы одного рода сменились заботами другого рода, вот и все. -- Ну это у вас так было, а у меня все будет иначе. А эта книжка про что? -- Эта про любовь, горячку молодости. Интересно, что молодость сама по себе тоже не делает человека счастливым. Многие ощущают себя куда счастливее в зрелые годы. -- А есть такая книга, где написано как стать счастливым? Только так, чтобы коротко и ясно и сразу все понятно было. Такую я почитала бы, пожалуй. -- Вообще-то есть, но я ею не владею в данный момент. -- А можно у Марека ее заказать? -- Можно. А и закажу, пожалуй. -- Да, вы закажите, а то я не вписываюсь в его модель бизнеса. А кто ее написал? -- Один древний грек. -- Древний? И там, правда, сказано как стать счастливым? -- Да, среди прочего. -- Но если этот грек еще в древности знал как стать счастливым и даже написал об этом, то почему на свете столько несчастливых и недовольных? Они его не послушали? Не поверили ему? -- Интересно, какой была бы модель мира если бы послушали. Не поверили, да, но зато верят в дурацкие мифы, гоняются за призраками счастья, преодолевают несуществующие препятствия, ловят мыльные пузыри, чтобы, в конце концов, придти к тому, что уже было сказано великим греком много веков назад, ясно и четко. -- Значит, мало написать, надо, чтобы тебе еще поверили? -- О да! -- А вы ему поверили? -- Не сразу. Прошло довольно много времени прежде, чем я убедился, что он был прав. -- Почему же другие не верят? -- Потому, что это слишком просто, настолько просто, что каждый человек это и так знает, но не верит сам себе. -- А может, и я бываю счастлива, но тоже не понимаю этого? Можно это как-то узнать или заметить? -- Легко. Когда ты забываешь на время о себе. -- Как это? -- Да, да. Когда не замечаешь как пролетает время, порой спохватываясь и удивляясь - о, уже прошел целый час или целый день! Когда все легко, даже если трудно, но все равно легко, понимаешь? Когда нет ничего - ни прыща на носу, ни тревог по поводу отсроченных платежей или отсутствия долгожданных вестей, ни повышенного давления, и тебя самого будто нет. - Ой, бывает... Когда я в моменты попадаю, которые хочется запомнить. И еще когда на торте рисую, меня и правда, как будто нет. -- Какие моменты?
И я рассказала ему о последних запомнившихся моментах, которые я "взяла себе" - замерзший залив и предпраздничную суету в пекарне. Он слушал очень внимательно, не перебивая, и даже крякал и всплескивал руками, и я вдруг подумала, что ведь и сейчас момент такой - я не помню о себе, ни о чаевых, ни об уроках, вообще ни о чем не думаю, и не знаю сколько времени прошло. Неужели это и есть - счастливый момент? Так просто? Так легко?
- А знаете, и сейчас этот момент - я сижу среди книг и говорю с вами, а вы слушаете, и ваш кот спит в кресле, и чайник поблескивает... А зачем я собираю моменты, я и не знаю...
-- Как зачем? - удивился Круковер. -- Конечно, чтобы всю жизнь возвращаться в них, при желании.
-- Спасибо вам, со мной никто еще так разговаривал, и не слушал меня так долго. -- Вам спасибо, Эмма. Вы позволили мне увидеть реальность другими глазами, вашими, я имею в виду. Это ценно.
***
Круковер открыл ноутбук и перечитал написанное. -- Нет, не выйдет у тебя, старая ведьма, - пробормотал он. - Не завладеть тебе волшебной пекарней, которая уже много лет ждет нового хозяина или хозяйку - человека, мечтающего обладать ею. А сейчас кота своего пошлю туда, - и стал печатать дальше.
...не только места,куда можно было бы положить пакет,видно не было, а даже собственных рук я не видела,будто себя перестала ощущать вообще, то есть,вокруг настолько нечего не было,чтояиспугалась,и попятилась к выходу.
Я пошевелила пальцами -вроде действуют,и сразу пощупала сумочку с выручкой на поясе -вроде все на месте
И тут вокруг меня образовалось чуть различимое светлоепятно,и я увидела свои руки и пакет с бриошами, и затем, помня наставления миссис Беккер, попыталась развязатьпакет, но замерзшие пальцы плохослушались, даи узел на пакетеподдавалсяс трудом.Тогда я просто надорвала бумажный пакет.Аромат свежей выпечки среди этого''ничего''- был как гром среди ясного неба- ивдруг свет стал расходиться прямо от бриошей, сначала слабый, потом ярче... - из темноты медленно проступили очертания стены,будто невидимый карандаш рисовал стену - кирпичик за кирпичиком, окно, занавески...Сначала кирпичики, печка и окно - казались плоскими как рисунок на стене, но постепенно обретали наполнение... На моих глазах, дом рисовался сам и оживал - мазки невидимой кисти красили неровные кирпичикикарминным цветом. В стене возникла печка, и даже пахнуло остывшим пеплом. Я смотрела на это зачарованно. И тут под ноги мне бросилось что-то мохнатое и теплое,я от неожиданности вскрикнула, выронила пакет с бриошами и они упали в мгновенно возникшую холодную темноту, я попятилась, пытаясь нащупать рукой дверь. Но двери не было, я щурилась от яркого света, стоя перед калиткой с нарисованной цифрой ноль, а о мои ноги терся кот, черный, с белой грудкой-такой как у мистера Круковера.И ничего не было-ни дома, ни печки, ни кирпичиков... опять только калитка с нарисованной цифрой ноль. А по улице бегала миссис Беккер взад-вперед, нервно всплескивая руками. -Ты опять все испортила, негодная девчонка! Я же тебе сказала, ходить тихо и не шуметь, а ты заорала на весь переулок! Кот невозмутимолакал воду из мисочки.
- Отлично!- воскликнул Круковер. -- А девочка сметливая, сама догадается, что дальше делать. Она вернется в дом номер ноль одна, без всякого вызова. Но ничего не произойдет. Тогда она придет туда еще раз и принесет свежевыпеченный хлеб.
6.
Айван отложил книгу, ту самую, в коричневом переплете, потом заплакал. Месил тесто и крупные слезы катились по его морщинистым щекам и падали в бадью с сырым ржаным тестом. -- Айван, вы плачете? Что-то случилось? -- Ничего не случилось, Эмма. Книгу дочитал. Извини, книга... эх, зацепило меня. Такая тоска в последних главах - будто прощание навек. А ведь столько жизни всегда было, в каждой строчке, в каждом слове! Похоже, он действительно собирался умереть. -- Айван, не плачьте, пожалуйста! Он не умер. Он живет в Тупиковом переулке и покупает у нас хлеб и пряники. -- Ну ты и фантазерка, Эмма. Но спасибо тебе. -- Да я не шучу. Он, правда, покупает.
Я открыла книгу и указала на автора.
- Точно он. Никаких сомнений. И книг у него этих - очень много, прям везде книги - даже на стульях и подоконниках. Вот смотрите... я нарисовала его - кота, книги, бутылку коньяка. -- Может похожий человек, просто. А ты классно рисуешь, Эмма. -- Ну не верите, отвезите ему заказ сами в следующий раз. -- Эмма, ну зачем ему жить в Тупиковом, где ютятся бедные эмигранты? Он богатый человек, у него есть дом, дачи и слуги. -- Ну я не знаю. Может ему так нравится. Он говорит, что все это не приносит счастья. -- Вот как? -- Да-да. Одни заботы сменяются другими, вот и все. А счастье- это когда забываешь себя хотя бы на время. Вот вы забываете себя хотя бы на время иногда? -- Да, конечно. Когда его книги читаю. Где, ты сказала, он живет? -- В Тупиковом, в доме, окна которого выходят на залив. Он сидит за столом у окна и видит, как вы каждый день идете с работы, только не знает, что это вы.
***
-- До чего вкусный хлеб у вас пекут, Эмма! -- Вы про ржаной? По русскому рецепту? --Да. Ваши пекари пекут его даже лучше чем в России. Душистее. Кориандром пахнет и тмином немножко и еще ... не знаю даже чем. Отличные мастера у вас работают. -- Этот хлеб Айван печет, сам тесто замешивает, сам кирпичики формирует и за выпеканием тоже следит. А он из России. - Вот как! -- Ага! Как интересно - он читает вашу книжку и плачет, и слезы прямо в тесто капают, а вы потом едите этот хлеб. А он о вас не знал и думал, что вы умерли, поэтому и плакал. Но он ничего не знает о вас, а вы о нем. Но я сказала ему, что вы не умерли, а он не поверил. Ведь это же вы на фотографии, верно? Я взяла книгу в коричневом переплете со стола и указала на фотографию, там, где Круковер сидел в кресле на фоне богатой усадьбы, и огромный пес положил лапу ему на колено. -- Да. --Только вы здесь моложе. Это ваш пес? -- Харди умер два года назад и похоронен на своем любимом пригорке. Он часто залезал туда и оглядывал окрестности, нюхал, приносимые ветром, запахи. Мы провели вместе тринадцать с половиной прекрасных лет. -- Как жалко. Он был очень красивый. И теперь вы завели кота? -- Кот сам завелся. Вернее, котенок. Он был такой жалкий, тощий, жил в парадном у батареи прошлой зимой, дворник выгонял его несколько раз, а он возвращался. Однажды я отворил дверь, и он прошмыгнул в нее и спрятался под кровать. Какое-то время он прятался, а потом привык. Он так боится потерять кров, что игнорирует даже уличных кошек. Они приглашают его погулять, а он смотрит на них с подоконника и хвостом бьет и будто говорит, - дуры вы, дуры, идите себе, а мне тут и хорошо. Летом окно всегда открыто, но он всегда дома. -- Значит, он не выходит на улицу? -- Нет, никогда. Только иногда выполняет мои поручения. -- Как это? -- Потом когда-нибудь расскажу. -- Мистер Круковер, а можно Айван придет сюда, чтобы познакомиться с вами? -- Видишь ли, Эмма, хоть это не входило в мои планы, но раз так получилось, то я соглашусь, пожалуй.
"Жизнь пишет свой сценарий и,вместо того, чтобы сопротивляться, лучше перевернуть листок ипосмотреть следующий акт, -записал Круковер в своем блокноте.
Конечно, я предполагал,что как толькокнига увидит свет,кто-то непременно догадается омоем местонахождении,но хотел проследить,как именно это произойдет. Получилось забавнее, чем я предполагал-меня нашла девочка, которая не знает русского языка, да и вообще книг не читает, потому что занята поиском счастья.
Но благодаря ей,моя последняя книга не будет последней. Я опять пишу, а значит, живу.А когда я пишу, то так благодарен судьбе, что не могу ни на кого сердиться. Судьбабыла благосклонна ко мне-япрожил много жизней-в реальном и придуманных мной мирах. Яблагодарен всем,с кем столкнула меня судьба, и давнонашел оправдания всем, кто нанес мне обиды. Кроме одного. До недавнего времени я не мог простить человека, которыйвоспользовавшисьмоим доверием,укралмою рукопись.Яничего не смог доказать, и плакал отбессилия.Но я не сомневался, чтоон непременно прочтет мой последний роман-он всегда читал все мои книги. Итогда явключил в сюжет его предательство и мое бессилие.И я, и он, и другие люди из нашего окружения были вполне узнаваемы.Я описал несколько событий,которыедолжны были произойтис нашими общими знакомыми: я знал, что один из них скоро вернется из путешествия,ичто другой получил крупную сумму по завещанию, но ждет истечения шести месяцев, чтобы завещание вступило в силу.По сюжету, похожий на меня герой,умирал, ас моим врагомпроизошло то, чего он заслуживал-выплыл наружу факт кражи моей рукописи, благодаря которойон прославился.Попутновыплылиидругие делишки,последовал арест, от него отвернулись близкие,егождали тюрьма и позор.
Я былболен,имечтал только об одном-завершить работу над романом. Я полагал, чтоони прочтут роман после моей смерти,узнают меня и узнают себя,поймут, что я предрешил их судьбу, испугаются и все получится само собой. Я умру, а все покатится по моему сценарию.Я описал свои похороны,его арест, поставил точку, и отправил рукопись редактору. А потомподумал -акакого черта я должен умирать? Куда интереснее жить,наблюдать за исполнением своихпредсказаний и продолжать делать то,чтоизвлекает тебя изэтого пространства и дает возможность твоему ангелу-хранителю отдохнуть. А мне с ангелом и так не слишком повезло, он у меня такой босяк и шалопай, а каков ваш ангел, таково ивашесчастье.
Я потребовал возвращениярукописидля доработки.Выкинул последние страницы с описанием похорон, и мой геройне умер, а простоушел из дому, оставив записку-"Так надо". Я отправил роман издателю, потом собрался,взявс собойтолькосамоенеобходимое для счастьянеобходимое,и тихонько покинул дом, оставив на столезаписку-"Так надо".
Я поселился в Тупиковом переулке, и стал ждать известий о том, чтобудет дальше.Апокамне интересно,что будет дальше-я точно не умру.
Я, пожалуй, встречусь с этимпекарем,Айваном-уж больно хлеб вкусный у него получается.А книги я думалМарекувернуть, чтобы они продолжали свой путь, но еслиАйвансогласится,я отдам ему все книги на русском. А на английском- Эмме. Она возьмет.Хорошо, когда человек находится среди книг. Возможно, прочтет когда-нибудь. Я скажу ей, что среди них есть та, где написано как стать счастливым. Пустьищет. Ав томик Аристотеля вложу закладку, как раз на той странице, где сказано"Счастье человека состоит в беспрепятственном приложении его преобладающей способности".И все. И баста. Я вернусь. То-то будет шуму, крику, и пресс-конференций. В конце концов, не рукопись - ценность, а моя голова. А она мне еще послужит. А сказку-в дороге допишу, про волшебную пекарню,которую может пробудить к жизни аромат свежевыпеченного хлеба-лучший аромат в мире,несущий покой и вселяющий надежду на счастье.