Неприятности продолжали сыпаться. Несмотря на то, что мой портрет и краткая информация о заслугах по-прежнему украшали холл административного здания, я не получила приглашения на ежемесячное совещание по поводу предстоящих проектов, а так же на новогодний бал, хозяйкой которого была супруга мистера Тартца, блистательная Астер. Не было меня так же в списках конференций на следущий год.
Я все надеялась получить сообщение или звонок от мистера Тартца, что все это- недоразумение, и я по-прежнему представляю интерес для фирмы, но безуспешно.
Зато я получила е-мэйл от незнакомой мне Хельги О. Там было много ошибок, я приведу письмо немного подкорректированным.
" Спасибо,что передаете объемные ощущения словами. Я огляделась иобнаружила, что окружена серыми заборами и бесцветными стенами, и тоже захотела, чтобы мой мир стал ярче. Но сколько ни пыталась, у меня не получалось его наколдовать. Тогда я взяла тюбики с краской и сама нарисовала узоры на заборе. А рисовать я совсем не умею, так я нашла в одной книжке красивый узор, и постаралась его скопировать. И сразу так хорошо стало!А потом один паренек увидел это и нарисовал на глухой стене нашего дома целую картину- лесистые горы, а на вершине - замок. А сосед с первого этажа, всегда серьезный такой, в очках, очень деловой мужик, вдруг вышел в воскресенье, и так разрисовал весь сарай "павлиньими хвостами", что все ахнули. А люди теперь ходят мимо и улыбаются. Так что спасибо вам. А колдовать я все равно научусь."
Это было очень мило, по всему видать, эта Хельга О. - славная девушка, но, к сожалению, не такая крутая как мистер Тартц.
И все же несмотря на то, что я очень дорожила как нынешней работой, так и кругом общения, мне даже в голову не пришло расстаться с медальоном из волшебной яшмы. Но, признаться, я немного испугалась, что выгляжу смешно и нелепо в своей самонадеянности, и решила пока носить его под закрытым воротом. Вполне возможно, что я неверно определила его функции и пользовалась им неправильно, а спросить на данном этапе было не у кого. Я полагала мой медальон рычажком - вспомогательным средством для начинающих волшебников, а они почему-то назвали его знаком отличия.
Пока что если я надевала медальон, повернув его к миру серой стороной с красными вкраплениями, то его замечали только волшебники или люди имеющие к волшебству способности, а остальные- смотрели мимо.
- Я вижу у вас неприятности, - сказала Лариса, хозяйка бесконечного магазина, куда я зашла купить новый зонтик.
- Да, есть немного... на работе...
И я рассказала Ларисе что случилось, упуская, конечно, специфические подробности.
- Я давно хочу вам сказать, - сказала Лариса, - что читаю все, что вы пишете - и про мой магазин, и про школу волшебников, и про город W. Я ведь тоже там бывала- пыталась приобрести кое-что для моего магазина, но они отказали мне под предлогом, что их вещички не будут пользоваться спросом в этом районе. Но ничего, когда-нибудь они увидят во мне достойного партнера. Во всяком случае, знайте, что я вас глубоко уважаю. С тех пор как вы написали про мой магазин, оборот увеличился вдвое, раскупили даже то, что лежало мертвым грузом, а один мужчина среди других покупок, прихватил целую коробку просроченных батареек, а когда я хотела их заменить, только рассмеялся и сказал, что в этом нет необходимости - батарейки будут прекрасно работать. И вообще, все как-то лучше стало, понимаете? Я не умею объяснять как вы... Я смогла создать магазин связанный с другими объемными точками для собственного удобства, чтобы не ездить за товарами на базы, где все дорожает непрерывно, но если пытаюсь рассказать об этом другим, то меня принимают за сумасшедшую. А вы это делаете так, что вам верят. Я, конечно, не такая крутая как ваш Тартц или Дарман, но знайте, что я - на вашей стороне.
- Спасибо, Лариса. Ваша поддержка для меня много значит.
Если медальон был повернут наружу красной стороной с серыми вкраплениями, то я легко и свободно настраивалась на прием идей и сюжетов из прямых источников, и они неслись столь мощным потоком, что мне пришлось учиться тонкой настройке каналов, чтобы быть более избирательной. Тонкая настройка каналов удавалась без проблем, если прихлебывать в процессе приема кофе купленный в лавке на Девятой Восточной улице в Ист-Вилледж и сваренный в старой папиной кофеварке.
Принимать и записывать эту информацию оказалось крайне увлекательно.Кстати, то чему я присваивала плоские названия "воображение", "фантазия", "мечта", "сюжет", "идея" и "вдохновение" - оказались частями объемного видения.
Я увидела, наконец, откуда берутся мои персонажи: раньше они поворачивались ко мне одной стороной и нужно было прилагать усилия, чтобы рассмотреть их подробнее- этот процесс я называла "придумывание", но они и вправду существовали и в объеме были так хорошо видны, что я едва успевала записывать присходящие с ними события.
То, что я называла раньше "отсутствием вдохновения"- было вызвано либо помехами извне, либо заслонками на самих каналах. Кофе снимал заслонки, кофеварка убирала помехи, а медальон помогал определить мое нынешнее положение во времени и пространстве и сфокусироваться на важном. Я больше не боялась, что вдохновение не придет.
Если медальон хранился в закрытой шкатулке из светлого дерева, то все становилось как прежде: шкатулка явно блокировала связь с источниками, но подозреваю, что и прятала меня от посторонних объемных глаз- свойство, которое может пригодиться в будущем.
В процессе работы над текущими проектами, обнаружилось существенное отличие между "вдохновением" для заданий мистера Тартца и "вдохновением" связанным с самостоятельным приемом сигналов из источников. Когда я ставила перед собой конкретную цель, чтобы получить требуемый результат по желанию владельца фирмы, каналы мгновенно захлопывались. Но задание-то надо было выполнять- работа есть работа. Я попробовала было брать дозированные переизлучателем искры и раздувать их в огонь, но от этого получалось нечто хоть и соответствующее заданию, но совершенно чужое и мертвое.
Следующее мое действие казалось естественным логическим, единственно возможным ходом в моей ситуации: я соединила один из собственных каналов с личным каналом мистера Тартца, как бы сделала отводную трубу. Таким образом я получила возможность брать его искры, но пропускала их через собственные фильтры- и эффект был поразительным! У меня родился замысел столь прекрасного проекта, который по осуществлении сделал бы честь фирме мистера Тартца и принес как доход фирме, так и признание общественности. Я с головой окунулась в работу, чтобы по исполнении предоставить мистеру Тартцу все данные. Однако не успела... через две недели пришло уведомление о том, что мое участие в текущих проектах тоже приостановлено,
***
Вечером, когда я проходила мимо продуктового магазина, меня окликнул его хозяин, Питер Сольц. Он извинился за своих работников, и просил весь гнев обратить на него, потому что продавцы действовали согласно его инструкции, но, к сожалению, оказались недостаточно тактичны. Питер Сольц выразил надежду, что магазин не потеряет покупателя в моем лице и обещал вечную скидку до двадцати процентов если я останусь его клиентом.
Скидка была как нельзя более кстати, потому что на обычное денежное вознаграждение по завершении текущих проектов, я уже не рассчитывала.
Из всего этого вытекало предположение, что и на годовую премию мне рассчитывать не приходится, и если так пойдет дальше, то одной зарплаты вряд ли хватит, чтобы оплачивать увеличившиеся расходы. Именно благодаря щедрым премиям - а в скупости мистера Тартца обвинить было сложно - я позволила себе снять квартиру в богатом доме на набережной, с устланными коврами холлами, швейцаром, фитнес-центром и сауной. Неужели мне придется переезжать в квартиру подешевле, поиски которой отнимут много сил и времени, а их хотелось бы посвятить изучению мира, да и сам переезд- не подарок...
Я поблагодарила Питера за предоставленную скидку и заверила, что непременно останусь его покупателем. Он просиял и добавил:
-Знаете, с тех пор как шотладский ягодный сыр стал продаваться в моем магазине, дела пошли гораздо лучше. Я в бизнесе много лет, и чутье меня никогда не подводило. Когда мне пришло предложение на закупку этого вида сыра, я хотел отказаться, потому что цена его была слишком высока, а мои покупатели небогаты, но решил взять немного на пробу. Когда я пустил его в продажу, то по недосмотру менеджера на ценнике вместо $14-99 за фунт, как в Манхеттенском магазине, поставили $4-99. Обнаружив ошибку, я напечатал новый ценник и уже хотел было снять прежний, но тут увидел через стеклянную дверь своего кабинета как вы просияли,увидев этот сыр и немедленно купили целый фунт. А вы, надо сказать, производите впечатление человека, хорошо разбирающегося в подобных вещах. Интуиция подсказала мне, что нужно оставить прежний ценник. В результате круг моих покупателей значительно изменился и расширился. А через некоторое время, один господин, зашедший за этим сыром, предложил заключить сделку на поставку продуктов с экологически чистых ферм и пасек, а раньше-то они со мной дела иметь не хотели - я для них был недостаточно хорош. Теперь моими клиентами стали жильцы богатых вилл, что на набережной: заходят, покупают сыр, мед и ... Вобщем, дела пошли куда лучше, благодаря вам.
- Очень рада, но я ничего для вас специально не делала.
- Я понимаю. Но когда такой клиент как вы - доволен , то и другим удача прет. Это всегда так бывает... меня интуиция никогда не подводила, а я в бизнесе давно.
Это было приятно. Хотя Питер Сольц - и не такой крутой как мистер Тартц...
***
Утешало только то, что каждый день получала по нескольку е-мэйлов от людей, читающих записки о практических занятиях по волшебству. Многие утверждали, что их мир изменился - они тоже заметили чудеса в своем районе, а двое даже нашли школы волшебников по месту жительства. Все эти люди были очень милы: предлагали услуги и помощь, многие из них оказывались яркими и интересными личностями, но им всем было далеко до мистера Тартца.
И все же их письма меня подбодрили настолько, что я опять поверила в себя и решила открыто носить на работу медальон из волшебной яшмы.
Это продолжалось ровно два дня. А на третий пришло письмо лично от мистера Тартца уведомляющее, что я переведена в один из филиалов фирмы, расположенный на другом конце города, посему должна немедленно сдать секретарю пропуск в главное административное здание. Письмо так же содержало запрет писать ему лично или звонить- ничего кроме раздражения это не вызовет.
И вдруг- о удивительно- вместо огорчения я ощутила, что гора с плеч свалилась и разрубился давно мучающий меня узел. Если раньше я мысленно оправдывала мистера Тартца, надеясь, что мои неприятности есть следствие проделок его ревнивых поклонников, а сам он вряд ли опустится до такого, но теперь поняла, что все они действовали по его указанию. В конце концов кто и по какому праву будет указывать что мне носить, при условии, что я не нарушаю дресс-код?
Я шла по коридору, а коллеги прятали глаза, некоторые не здоровались и даже демонстративно отворачивались.
Когда я сдавала пропуск секретарю, то оказавшийся рядом мистер Дарман не преминул заметить, глядя куда-то вбок и неизвестно к кому обращаясь, что платить черной неблагодарностью за доброту становится нормой в наши дни, и мистеру Тартцу впредь нужно быть осторожнее в подборке кадров.
-Что вы имеете в виду?- спросила я прямо. И тот пояснил, что меня взяли на работу несколько лет назад без всякого опыта и рекомендаций, а теперь я могу указывать в резюме, что работала под началом самого Тартца, а также перечислить все проекты, в которых была задействована , и если за все это я отплатила черной неблагодарностью, то не должна удивляться, что он не хочет больше меня видеть.
В этих словах была доля правды. Мистер Тартц принял меня на свою орбиту и несколько лет аккуратно отмерял дозу положенных мне искр, которыми я пользовалась в свое удовольствие и училась у него чему могла. Именно под его руководством я развила свои способности, именно он показал мне как можно видеть, на что смотреть, как замечать, что подмечать, и благодаря этому умению меня и приняли в школу волшебников. Но только после нескольких уроков, я поняла, что работаю под началом волшебника высокого класса. А когда поняла, то не разделила с ним свои соображения. Возможно, он ждал, что я расскажу ему об этом, спрошу совета и помощи, а я не сделала этого, но, надо признаться, только из-за стеснения и робости, да и неудобно было отвлекать столь важную персону, как мне казалось, по пустякам. Хотя что скрывать: я хотела, чтобы мистер Тартц сам все заметил, поздравил меня и выразил гордость по поводу того, что я у него работаю и вовлек бы в другие, на этот раз объемные проекты.
Что касается торжествующего мистера Дармана, то даже медальона не требовалось, чтобы разглядеть его грани, и я ужаснулась насколько он боялся перемен. Он слишком долго вращался на орбите мистера Тартца и тот так перестроил его по своему усмотрению, что теперь Дарман полностью зависел от владельца фирмы - был его приставкой, если можно так сказать о человеке. Он прекрасно знал, что потеряв расположение Тартца, вряд ли сможет занять такой же пост в другом учереждении. То, что время от времени неблагодарные работники начинали своевольничать или слетать с орбиты, огорчало мистера Тартца настолько, что каждый раз после очередного такого события, он намеревался продать фирму и провести остаток жизни в путешествиях и написании мемуаров, что было бы равносильно концу карьеры как мистера Дармана, так и других коллег, выглядевших в объеме бледными и почти неотличимыми друг от друга тенями. Мистер Дарман не скрывал своей радости по поводу моего перевода в отдаленный филиал фирмы: одним конкурентом в моем лице станет меньше. А ведь он был одним из моих первых наставников и всегда оказывал необходимую поддержку и , как казалось, мне симпатизировал. Однако укрепившиеся в своих позициях работники были куда опаснее для него, чем новички.
И все же поведение владельца фирмы указывало на нечто большее, чем обычное раздражение из-за зарвавшейся выскочки.
Вряд ли я слетела бы с орбиты переизлучателя добровольно, он выбросил меня сам, потому что я ... не подходила больше на роль его тени... вот оно что. Я настраивалась на источники самостоятельно, а положенные мне дозированные искры использовала по собственному усмотрению, таким образом я не была частью его игры, его планов.
Рассмотрев в объеме страхи мистера Дармана, я поняла, что они напрасны: мистер Тартц никогда не оставит дело, потому что и сам не сможет существовать без своих спутников, и будет продолжать нанимать на работу специалистов без опыта работы и рекомендаций, и чем зеленее они - тем лучше для него: больше вероятности, что он воспитает их нужным ему образом, постепенно превращая в свои тени. Конечная цель мистера Тартца оставалась для меня неясной.
***
На новое место работы мне приходилось добираться полтора часа на метро - филиал фирмы находился в заброшенной части города, а сам проект - скучным и малоперспективным. Домой я возвращалась поздним вечером и очень уставшей. Я брела от станции метро домой, низко опустив голову, и думала куда меня завело это волшебство: я потеряла влиятельного покровителя - миллионера и красавца, доходы уменьшатся, школа закрыта, и что же делать теперь? Чего стоит мое волшебство без поддержки и связей? Что самое неприятное, что люди, присылавшие мне письма, ждали от меня новых чудес, а я не могла разобраться даже с собственными проблемами. От этих грустных мыслей меня на мгновенье отвлек мальчик всучивший рекламный листок. На следующем квартале, перед тем, как по обыкновению выбросить листок в урну, я мельком взглянула на него. "Госпожа Тереза. Гадания, снятие порчи, предсказания будущего." Я дошла до перекрестка, остановилась, вернулась, вытащила листок из урны и прочитала адрес - Залив Овечьей Головы, 225.
В темноте, возле дома 225 топталась массивная фигура, закутанная в длинную цветастую шаль.
- Я уже закрываться хотела, но почувствовала, что залетит сейчас кто-то с орбиты сорвавшийся, - проговорила фигура хриплым, слегка простуженным голосом. - Кажется, моя контора становится чем- то вроде пункта для падающих звезд... Пошли, поговорим, хотя обеим ясно, что говорить нам не о чем. Но я тебя хоть развлеку немного, глядишь, и настроение поднимется, а настроение в нашем деле- это все.
И госпожа Тереза потащила меня в ближайший Старбакс.
- Почему нам не о чем говорить?
- Ну, я тебя спрошу хочешь ли ты отомстить всем сволочам. Ты сначала загоришься и спросишь - а как. Я отвечу, что это можно сделать при помощи любого предмета, который обидчик держал в руках, любого, дай мне хоть пуговицу от его пальто оторвавшуюся, газету, конфетный фантик, и - за небольшую плату я такие помехи на него напущу, что он сам приползет и взмолится. Сначала побеснуется, а потом согласится на все условия, потому что помехи- это для него самое страшное.
-Да нет у меня такого предмета. Пропуск, лично им подписанный когда-то, и то забрали...
- Есть. У всех есть какой-нибудь такой предмет. Сейчас ты о нем вспомнишь, но как только вспомнишь, так сразу решишь, что подобные действия недостойны волшебницы того класса, к которому стремишься.
- Точно! Есть такой предмет, есть! Открытка праздничная - он лично подписывает открытки всем подчиненным... Спасибо, но я приберегу эту возможность на крайний случай.
-Ну вот, ты в крупные фигуры метишь, а я- все больше по мелким пакостям.
Мы вошли в кафе, госпожа Тереза обвела взглядом посетителей Старбакса и сказала едва слышным шепотом:
- Что за компания тут шумная, девчонки противные, болтливые слишком... нечего им тут делать. И остальным тоже. Мужичок лысенький с блокнотом пусть остается и парень очкастый с ноутбуком. Остальные- марш отсюда.
В тот же момент, шумные девочки, не допив кофе, поспешили к выходу, на ходу накидывая курточки.
На улице, прямо перед окном, у которого располагался наш столик, остановились, видно, только что случайно встретившиеся старые знакомые - две пожилые пары. Мужчины пожимали друг другу руки, а женщины радостно обнимались.
- Так не пойдет, -прошептала госпожа Тереза. - Вы мне улицу загораживаете. А мне нравится смотреть на праздничные огни. А ну- ка разошлись быстренько.
Пары тут же разошлись в разные стороны: мужчины тянули жен за руки, а те то и дело оборачивались и посылали друг другу воздушные поцелуи.
Ого как! Я восхищенно посмотрела госпожу Терезу, а та самодовольно улыбнулась, направилась к прилавку, принесла два чашки кофе и блюдце с ореховыми пирожными, сняла свою шаль и уселась поудобнее. Была она румяна и черноброва.
- Вобщем так, я тебе предложу плюнуть на всех и пойти ко мне в партнерши, если с деньгами совсем туго будет, а ты брезгливо плечами передернешь, а зря. Я могу научить врать клиентам, в смысле, правду от них скрывать. А ты, подумав, тоже откажешься, но прибережешь эту возможность на крайний случай если волшебство тебя не прокормит.
- А врать зачем учиться ?
- Как зачем? Ну...вот глянь на нее- она вдруг кивнула на хорошенькую китайскую девочку с двумя тонкими черными косичками, мать которой отошла к прилавку.
Я глянула и обомлела: на моих глазах девочка плавно превратилась в китайскую старушку - сухонькую, сморщенную, но улыбчивую, с озорными искорками в черных щелочках глаз. Секунда - и старушка опять стала девочкой. Эта трансформация происходила несколько раз: девочка и старушка, казалось, переливались друг в друга. У меня закружилась голова и я прикрыла глаза ладонью.
- Э, ты еще фокусироваться не умеешь, чтобы всю линию увидеть сразу, в одночасье, - сказала госпожа Тереза, - поэтому начало линии и конец сливаются в круг. Но даже и так можно сказать, что девочка проживет долгую счастливую жизнь, здоровой будет. И характер у нее хороший, видишь? Увидеть конец земного пути, как поэты говорят, для нашего брата легче всего. А по нему можно судить о многом. В этом случае- и врать не нужно. Да ладно, открывай глаза, ушли они.
Я все сидела молча, под впечатлением от увиденного.
- Да забудь ты о девочке этой. Ты о себе побеспокоиться должна. Ну если надумаешь, я всему научу когда ломка кончится.
- Ломка?
- А ты думаешь легко с чьей-то орбиты соскакивать?
Больше мы вслух не говорили. Мы и так понимали друг друга, и если перевести в плоские слова предупреждение госпожи Терезы, то получится, что я довольно долго пробыла на орбите мощного переизлучателя и теперь без его искр могу заболеть на время. Потребуются усилия и время, чтобы ломку эту превозмочь. Но что случилось, то случилось и исправить ничего нельзя, а переживать по поводу того, чего не исправишь- не имеет смысла.
Если ты не научилась прогибаться до сих пор, так уже вряд ли научишься, - заключила госпожа Тереза и добавила: - Конечно жаль, что все в мире решают связи. Без связей - ты ничто. Но связи нужно искать другого порядка, в объеме. Такой тип переизлучателя как Тартц, помогает только слабым, от того и меценацтвует. А если ты ему равен или сильнее его, то помогать тебе ему во вред пойдет. Так что лучшее, чего ты можешь пожелать - это чтобы они все забыли о тебе как можно скорее.
***
Не знаю забыл ли обо мне мистер Тартц, но мне забыть о нем оказалось действительно не просто - я действительно страдала без его искр. Когда я работала в главном административном здании, мистер Тартц постоянно напоминал о себе работникам: давал несколько заданий сразу, с разными сроками выполнения, от двух недель, до нескольких месяцев. То есть я думала о нем и его заданиях постоянно, даже во сне. Он присылал всем е-мэйлы, иногда настоящие открытки на домашние адреса. А когда был в отъезде- звонил просто так- привет, я помню о вас в далекой Индии, или - вот увидел статуэтку и подумал не купить ли вам в подарок. Конечно, каждому работнику было приятно личное внимание владельца фирмы. Но не было дня, чтобы я не думала либо о нем самом, либо о его задании, и всегда очень старалась, чтобы заслужить его похвалу.
И теперь, оставшись без всего этого, я продолжала ходить на сайт мистера Тартца, где он каждый день вывешивал либо картинку, афоризм, новости или мысль дня. И я поняла, , что он ни дня не мог выдержать, чтобы не напомнить о себе, не излучиться в мир хоть как-нибудь - без этого у него самого начиналась ломка. Он делал все возможное, чтобы хоть на мгновенье мелькнуть в сознании знакомого с ним человека. Именно поэтому, во время его командировок, его приближенные распечатывали и помещали на дверь кабинета присланные им фотографии, чтобы сотрудники проходя мимо, смотрели на них и помнили о нем ежесекундно.
При помощи объемного видения, я пыталась узнать какие проекты он сейчас затевает, иногда мне удавалось обойти его заслоны, но не покидало ощущение, что я, как бедный родственник, стою перед запертой дверью, не решаясь позвонить в надежде, что меня пригласят за стол и предложат чаю.
Сначала я думала так: вот стану знаменитой волшебницей, а мистер Тартц придет и скажет: "Простите меня, я ошибся, без вас мне не справиться с очередным проектом, пожалуйста, согласитесь принять в нем участие." А я скажу тихо, но твердо: "Спасибо, нет." Тогда он подошлет мистера Дармана, и тот будет умолять меня и заинтересовывать всячески, и я, пожалуй, сменю гнев на милость, но поставлю свои условия. Еще я мечтала, чтобы мистеру Тартцу понадобилось что-нибудь такое, что только я одна в целом мире могла бы сделать: волшебное или профессиональное - все равно. И чтобы он обратился ко мне и я, светло улыбнувшись, выполнила бы для него все, что он попросил. Я сделала бы это во имя прекрасных моментов совместного творчества. И тогда он бы понял кого потерял.... все же мало кто знал как катострофически он одинок.
Затем я сердилась, что мистер Тартц просто ослеп от собственных лучей, потерял почву под ногами, и похоже, не осознает, что он не единственное солнце в этой Вселенной.
Все вышеописанное мешало изучать мир, очень мешало, но это была ломка, и должно было пройти время.
Однако во всем этом были и свои хорошие стороны. Не надо было больше думать что понравится мистеру Тартцу, а что нет, что вызовет его улыбку, гнев, а что раздражение. А вскоре я поняла, что мне не слишком то и интересны были его проекты, а мое участие в них было продиктовано снобизмом и честолюбием. Очень небольшое количество проектов имело право на отдельное существование- они фукционировали, скорее, как части одного целого. Пропал также интерес к некоторым людям из его окружения: оказалось, что я дружила с ними только потому, что они были озарены его светом, и, подозреваю, что именно это и делало меня привлекательной в их глазах. С тех пор как меня перевели в филиал, некоторые резко сократили общение - одни сразу, а другие несколько позже, выдержав из приличия паузу, а третьи, что интересно, наоборот, предложили дружбу и я не была уверена от чистого ли это сердца или из необходимости держать меня под контролем
Да и я сама раньше, не задумываясь, ответила бы на дружбу любого из окружения мистера Тартца, только потому, что он был из окружения мистера Тартца, а сейчас я честно спрашивала себя: интересен ли мне этот человек?
Сам мистер Тартц постоянно всплывал в моем сознании и я подозревала, что он настраивается на мои каналы, но ошиблась: то есть, он мог бы это сделать без труда, но я больше не была ему интересна - я играла по своим правилам.
То, что всплывало в сознании было записью, обычной записью, как на видеопленку, на магнитофон, запрограммированной на работу по ключевым словам или, в данном случае, ассоциациям с ним связанных.
Вероятность, что я говорю его словами присутствует и сейчас, но я не уверена, что должна полностью освободиться от его влияния. В конце концов, "можно отовсюду брать полезное и интересное", но пропускать все через собственные фильтры.
Новый рабочий режим был менее гибким, возвращалась я поздно и очень уставшей, и выходных среди недели у меня больше не было. Из-за всего этого, я стала реже бывать в фитнес-клубе и гулять по набережной, и призрак нарядной старушки однажды подстерег меня в холле и пожурил, что я плохо забочусь о своем первичном облике.
Нарядная старушка поведала мне в назидание, что Дорис Грумель, моя дальняя родственница, а ее старая приятельница, не получила права использования своего облика, потому что недостаточно хорошо заботилась о его сохранении в период земной жизни, а именно- проводила слишком много времени в душных продымленных кабачках, не говоря уж об остальном, о чем ей упоминать не хотелось бы.
Личность загадочной Дорис Грумель мне удалось установить через объемное видение с небольшой помощью госпожи Терезы.
В конце девятнадцатого века, старший брат моего прапрадеда уехал в Америку, где работал подмастерьем портного, а потом женился на дочери хозяина ателье. Дорис Ковач, по мужу Грумель, и была одной из его дочерей, а значит приходилась мне троюродной прабабушкой.
- А у меня есть право использования своего облика на неограниченный период, - похвасталась нарядная старушка. - Это так расширяет мои возможности! А бедняга Дорис ужасно любопытна и все время расспрашивает о тебе, Хани. Ей так хотелось бы поболтать с тобой, но она не заслужила...
- А как же вы это заслужили? - поинтересовалась я.- Это, наверно, было очень трудно?
- Это было легче легкого, - незамедлительно ответила та.- Я всегда хотела быть красивой и поэтому мне доставляло удовольствие все, что этому способствовало. Например, прогулки на свежем воздухе обеспечивали хороший цвет лица и я полюбила длительные прогулки. От морской воды моя кожа становилась упругой и гладкой - и я с удовольствием плавала. Танцы делали мою фигуру гибкой, а движения грациозными, о как я любила танцевать! Я могу тебя научить нескольким танцам модным во времена моей молодости.
Я ответила, что безусловно, если это даст мне возможность через сто лет поболтать с какой-нибудь праправнучатой племянницей, то оно того, право же, стоит. Конечно, фитнес клуб - самое подходящее место для того, чтобы учиться танцам начала века, но, к сожалению, я теперь поздно прихожу и пока немного отдохну и поужинаю, фитнес клуб уже закрывается.
- Какая чепуха!-восклинула нарядная старушка. - Клубовой так тебе признателен за то, что ты уходя, не выключаешь телевизор, что откроет двери в любой момент, никто и знать не будет.
Я пообещала старушке бывать в фитнес-клубе почаще, передала поклон Дорис Грумель , попрощалась, затем заглянула в фитнес-клуб и тихонько сняла со стены табличку "уходя, выключайте телевизор."
***
Я еще раз увиделась с госпожой Терезой, пожаловалась ей немного на свои проблемы, но она сказала, что моя ломка идет по обычной схеме и спросила планирую ли я забрать у мистера Тартца то, что принадлежит мне по праву, это... оно ... нечто соединяющее сразу несколько смыслов и понятий: удачливость, счастье, полученное при рождении благословение старших родственников, защита высших сил, положенная на мой век доля успеха и личный талисманный потенциал. Термина, включающего в себя все эти понятия, нет ни в одном языке и когда я поняла, что это такое, то обозначила это словом "благосман".
Оказалось, что я обладала довольно высоким уровнем благосмана, и подозреваю, что именно это свойство имел ввиду Питер Сольц, когда сказал "если такой клиент как вы - доволен, то и другим удача прет".
Чем выше уровень благосмана у человека, тем благоприятнее его присутствие действует на любое дело, в котором он принимает участие, даже если он не вносит в него ощутимый вклад. Одного его участия и желания успеха предприятию, уже достаточно для благоприятного исхода дела, и чем больше таких людей вовлечено в прокт, тем сильнее эффект. Опытные менеджеры сразу распознают таких людей, и знают, что стоит им исчезнуть, как все идет насмарку- удача поворачивается спиной. Я могу распоряжаться своим благосманом как того пожелаю. Мистер Тартц обычно берет себе часть благосмана сорвавшихся с его орбиты людей. Если я пожелаю извлечь свой, то мне нельзя будет упоминать свое имя и его в одном предложении, а при поисках новой работы, скрывать, что я работала для него, то есть убрать все возможные ассоциации.
Это довольно трудный выбор: с одной стороны мне не хотелось бы позволять ему пользоваться моим благосманом, а с другой стороны, что же я тогда напишу в своем резюме? Те несколько лет, что я работала под его руководством, были ключевыми в определении моей специализации и направлении карьеры.
- Ерунда, - сказала госпожа Тереза. - Далеко не во всех случаях его имя вызовет положительные эмоции у нового работодателя и направит решение в твою пользу. Ты говоришь, он крут, но в чем его крутость, собсрвенно говоря? Лариса- хозяйка бесконечного магазина, на мой взгляд, куда круче Тартца. Его крутость- только в твоих глазах. Пока ты на его орбите, ловящие его искры люди хором повторяют его слова - эхо отражается от стен, производя страшный шум, и тебе кажется, что Тартц велик и все должны его знать, а на самом деле- это не что иное как бесконечное эхо. За пределами его пространства - ты будешь удивлена- многие о нем и не слышали, так что беды большой не будет, а вот оставлять ему свой благосман - в высшей степени неразумно. Он не сразу заметит его пропажу, потому что купается в своих собственных лучах, видит свои бесчисленные отражения, и слышит свое вечное эхо. А когда заметит, ты уже будешь далеко...
Я ничего не решила пока. И не решилась себя извлечь. Я не хочу никому мешать, но и мне не мешайте, пожалуйста. Не помогайте, не надо, только не мешайте. Мне нужно многое успеть до весны, когда откроется школа. Я принимаю сигналы из нескольких источников сразу. А все, что летит из источников нельзя ни хранить, ни беречь для конкретного случая, ни держать на черный день- искры гаснут, а чем больше я отдаю, тем больше новых идей и сюжетов несется в моем направлении. Я фильтрую их, отбирая все самое интересное и яркое, и перевожу в плоские слова. Берите все, что вам нравится. Но я не хочу замыкать свое пространство и слушать свое эхо, как переизлучатель мистер Тартц.