Горац Евгения: другие произведения.

Эпизод из жизни волшебницы

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Оценка: 8.77*9  Ваша оценка:
  Сама не пойму как это получилось, я очень виновата перед его близкими. О его бывшей жене я ничего не знаю, а мать, сестра и сыновья, наверно, места себе не находят. Я бы хотела все исправить, но даже не знаю с чего начать. Заявить в полицию не могу - меня сочтут сумасшедшей. Чувствую себя волшебником- недоучкой, только все это совсем не забавно.
  А ведь я только одного хотела: быстрее успокоиться и вернуться к изучению практического волшебства. Вот это "быстрее" и привело к неизвестному, и возможно, трагическому результату. И ведь все равно не получилось, и на следующий день пришлось применить более простой, но надежный метод, а потом оказалось, что первый "быстрый" метод тоже сработал. Нет, никто не виноват. Отношения начинаются и заканчиваются - это нормальный процесс. Ему льстил факт, что им увлечена волшебница, он так и представлял меня знакомым - "моя волшебница", но, ни мои занятия, ни методы работы - то, что было для меня самым важным в жизни - ему не были интересны. И когда отношения достигли логического конца, я хотела только быстрее вернуться к практическому волшебству. Тоска, обида и разочарование откровенно мешают в постижении этого мастерства.
  
  ***
  Кроме особой концентрации и ровного расположения духа, для волшебства требуются теоретические знания: экономики, психологии, неэвклидовой геометрии, теории относительности и физики твердого тела - чтобы знать какие законы придется нарушать. Надо было серьезно углубиться в учебники и мне пришлось уволиться из фирмы, где я работала. Квартплата в доме у Академии Художеств была высокой, и сбережения быстро таяли. Поскольку зарабатывать на жизнь волшебством я еще не научилась, то мне пришлось искать себе новый источник дохода. В идеале, новая работа не должна была мешать моим занятиям. И такая работа нашлась - я увидела объявление в газете "Требуется помощь по выгулу собак".
   Я пришла по указанному адресу и выяснила, что выгуливать придется двух очаровательных шотландских терьеров - ежедневно, утром и вечером.
  Хозяином терьеров оказался приятный черноусый и черноглазый человек лет сорока, по имени Гурам. После аварии он был прикован к инвалидному креслу, а процесс выздоровления протекал медленно. Когда его увозили на лечение, собаки, оставшись одни, страшно выли перед дверью, что вызвало жалобы соседей. Чтобы его питомцы не страдали, он устроил их в частный дневной лагерь для собак, где они могли играть, общаться и даже заниматься спортом на специальных тренажерах.
   Я приезжала утром на Староневский, где жил Гурам, гуляла с собаками возле Лавры, потом отводила их в дневной лагерь на Охте, и была свободна до самого вечера. Обычно я бродила по городу - начало зимы в этом году было теплым и почти бесснежным, а после подолгу сидела в кафе, изучая необходимые для практического волшебства науки. Вечером я забирала собак из лагеря, опять выгуливала их в парке, приводила домой к Гураму, и уезжала к себе.
  Однажды хмурым декабрьским днем, устав и продрогнув, я зашла в небольшое кафе-бар. Заказала кофе и тихонько развернула свой принесенный из дому, в целях экономии, бутерброд. Как обычно, я какое-то время смотрела в окно, разглядывая прохожих, затем углубилась в конспекты. Сидела я так довольно долго, а очнулась от мягких звуков гитары и увидела, что дневное кафе преобразилось: шторы были задернуты, создавая приятный полумрак. Юная официантка поставила на мой столик вазочку с букетиком живых цветов и зажгла маленькую витую свечу. Я осмотрелась - деловая дневная публика исчезла - за некоторыми столиками уже сидели влюбленные пары.
   Возможно, я пожалела в тот момент, что сижу одна, но мысль об этом была столь мимолетна, что я даже не уверена, что она в самом деле была. Изучение волшебства было моим приоритетом. Из моего горького опыта следовало, что интимные связи и любовные отношения становятся помехой на пути изучения волшебства. Конечно, исключения возможны, но чем острее я оттачивала мастерство и усложнялась сама, тем меньше оставалось шансов встретить человека, который органично вписался бы в процесс моего совершенствования. Поэтому я была совершенно искренна, когда ответила певцу из бара, что не ищу встреч или знакомств. Но он мне не поверил и позже уверял, что в моем взгляде прочел противоположное утверждение.
  Он пел странную и удивительно красивую песню о путешественнике во времени. А когда его сменила пианистка, неожиданно подошел к моему столику и спросил понравилась ли мне песня. Я честно ответила, что никогда не ожидала услышать столь прекрасную и умную песню в кафе-баре. Он позже часто повторял, что никогда не забудет этот момент, потому что это был день его рождения и лучшего подарка он не получал никогда в жизни - ведь он был автором.
  Я уже положила учебник неэвклидовой геометрии в сумку, только одна тетрадка оставалась еще открытой, и он вдруг заметил, что в моем чертеже ошибка и сказал, что изогнутость пространства здесь должна быть иной. Взял карандаш и тут же, на салфетке, начертил правильное решение проблемы.
  Я не успела выразить удивление, как он уже сел за мой столик и стал рассказывать, что песни начал писать недавно и увлекся процессом, но обнаружил, что для некоторых они слишком сложны. Но хозяину этого кафе, они, к примеру, очень нравятся, поэтому он и пригласил его петь по вечерам. Я поинтересовалась, почему он не писал песен раньше, и он ответил шуткой: "А раньше все было хорошо" - чем заинтриговал меня еще больше.
  Сейчас я понимаю, что у него были способности к изучению волшебства, но сам он утверждал, что не верит в волшебство и считает его пустой, хоть и не лишенной приятности, забавой. И горькая ирония заключается в том, что сам он сейчас стал его жертвой, если мне, конечно, не удастся все исправить.
  Он проводил меня к собачьему лагерю, и немало подивился, что на свете существуют столь странные заведения. Собаки радовались как дети, когда за ними приходили хозяева, а оставшиеся грустно сидели у окна.
  В тот день Гурам сообщил мне, сияя от счастья, что впервые смог пройти по комнате самостоятельно, и загадочно добавил, что хорошая сторона есть во всем, даже в его вынужденной неподвижности. Он не уточнил, в чем именно заключалась эта хорошая сторона, но я это знала и так. Дело в том, что я немного, совсем чуть-чуть, способствовала его скорейшему выздоровлению. Я еще не умела влиять на это прямо, но помочь ему очень хотелось. Тогда я пожелала, чтобы у него появился стимул быстрее выздороветь. Несколько несложных манипуляций в пространстве и времени, и - стимул появился. Неожиданно Гурам нашел онлайн свою первую любовь и теперь жил надеждой на возможную встречу. Конечно, я понимала, что когда Гурам выздоровеет, мне придется искать другую работу, но он обещал снабдить меня отличными рекомендациями.
   В тот вечер я позволила Чаку - это было его сценическое имя, - проводить себя домой, но от дальнейших встреч отказалась. Я попыталась объяснить, что мой реал стабилен и удобен. Холодная Нева за окном, теплый кот на коленях и занятия любимым делом - это все, что мне сейчас нужно. Может показаться, что запросы мои слишком скромны, но именно к этому я шла всю жизнь и мало кто может похвалиться тем, что получил от жизни все, что хотел.
  Однако Чак был настойчив.
  Следующие несколько вечеров, он ходил вокруг моего дома, притворяясь продавцом роз, пока, наконец, мы не встретились.
  Он вручил мне ворох полузамерзших цветов и попросил позволения спеть мне свои песни о Путешественнике во времени. Та песня, что я слышала раньше, оказывается была только одной из цикла. Я согласилась и после работы опять пришла в то самое кафе.
  Мне понравились и его песни, и манера исполнения - у него был мягкий приятный баритон. Но та, первая, осталась моей любимой: то ли она и впрямь была лучше других, то ли обстоятельства знакомства с автором придали ей романтичный ореол - уж не знаю. В ней был такой припев: "Снежное серебро растает весной, серебро луны померкнет утром, а серебро на моих висках никуда не денется - я потерял машину времени". В его голосе звучала неподдельная тоска, и гитарные струны будто горевали и жаловались на безысходность.
  -- Ты так вжился в свой образ, - я сказала как-то, - будто сам заблудился во времени.
  -- Это все фантазии, - ответил он. - Путешествия во времени невозможны. Разве что для элементарной частицы.
  Однажды он пригласил меня к себе - посмотреть как вспыхивают и гаснут вечерние огни. Он жил в мансарде старого дома около Смоленки, и из его окна был виден залив. В тот вечер он покорил меня дивными песнями и собственноручно приготовленным галантином из судака. Он подал его в специальном блюде и нарисовал на нем сердечко, выдавив из тюбика немножко горчицы. В тот вечер я у него осталась...
   И теперь вместо занятий волшебством и науками, я проводила все свободное время с ним - то в его маленькой мансарде, то в моей квартире. Я накупила новых блузок и кучу красивого белья - то, чего я не делала уже давно.
  ***
  Гурам показал мне фотографии Ады - своей первой любви - изящной чернокудрой женщины с раскосыми зелеными глазами. Она жила в Греции, и он собирался к ней в гости. Зная о моем увлечении фотографией, Гурам, немного стесняясь, попросил меня сфотографировать и его - он хотел послать свои снимки Аде.
  Я старалась как могла, но Гурам был недоволен своими фотопортретами: за время вынужденной неподвижности он набрал вес и лицо его было обрюзгшим. Сама Ада мало изменилась, а поскольку она помнила его стройным юношей, то он боялся ее разочаровать. От фотошопа Гурам отказался - ведь ему вскоре предстояла реальная встреча с Адой.
  Тогда я попыталась немного воздействовать на Аду на расстоянии. Это была совсем невинная попытка, как я, самонадеянная и глупая недоучка, тогда полагала. Я всего лишь пожелала, чтобы Ада не разочаровалась в Гураме, и чтобы он показался ей достаточно привлекательным. Теперь-то я уже знаю, что нельзя желать мимолетно, а уж тем более, браться за дела, которые не планируешь доводить до логического конца. Но в тот момент я хотела только, чтобы он не отлынивал от процедур и лечебной гимнастики.
   И у меня все получилось. Ада написала, что Гурам нравится ей сейчас гораздо больше, чем в юности - ей-де всегда были по нраву серьезные и солидные мужчины. И вдохновленный Гурам еще с большим усердием делал лечебную гимнастику и выполнял все предписания врача.
   Гурам был женат на довольно сварливой женщине, старше его, которой немного побаивался. Я редко сталкивалась с ней - она была хозяйкой агентства по уборке квартир и уходила на работу очень рано. Выгуливать собак она не желала.
  А сам Гурам был консультантом по продаже автомобилей, но вынужденная неподвижность заставила его вспомнить свое давнее увлечение - живопись. Когда-то давно он учился в художественной школе, а книжный шкаф в гостиной был заполнен альбомами великих художников. Сейчас он рисовал все дни напролет. Некоторые картинки он продавал как часть дизайна для брелков, футболок и пивных кружек. Гурам получал за это сущие гроши, но радовался как ребенок, когда вещички с его дизайном покупали. Жена этой радости не разделяла, я же всегда интересовалась новыми рисунками и поздравляла его с очередной продажей. Некоторые картинки были "некоммерческими", для удовольствия, и он обычно показывал их мне прежде, чем послать Аде.
  Гурам все сетовал на то, что они с Адой расстались много лет назад и свято верил, что его жизнь была бы куда лучше, если бы он не послушал своего отца, дорогую мамочку и старшего брата, которые когда-то воспротивилась его женитьбе на прекрасной гречанке и не поддержали его решение учиться живописи. Он полагал, что судьба вновь дает ему возможность все исправить. И упустить такой шанс нельзя.
   ***
  Знание геометрии, которым Чак удивил меня при первой встрече, он получил в Высшем военно-морском училище. До недавнего времени он был капитаном корабля, обошел весь мир и жизнь его была полна и богата впечатлениями. И вдруг все рухнуло - он оказался втянут в операции по незаконной перевозке грузов. Чак был условно осужден, и лишился права работать на флоте - а в этом была вся его жизнь. В том же году он развелся, и снял мансарду на Петроградской стороне, оставив жене и двум сыновьям-школьникам свой дом в пригороде. Вдобавок ко всему, умер его отец, к которому он был очень привязан.
  Да, я понимала, что Чак нарушил закон не из-за куска хлеба - он был обеспеченным человеком, однако допускала, что бывают столь заманчивые вещи, против которых трудно устоять людям с авантюрными наклонностями. Да и кто я, в конце концов, чтобы осуждать кого-нибудь? Разве волшебство не требовало нарушений законов? Подробности дела мне не были известны - вполне возможно, что его подставили. Во всяком случае, я преисполнилась глубочайшего уважения к человеку, который вместо того, чтобы впасть в депрессию, скатиться на дно и запить, стал сочинять песни. И как удивительно все сложилось, - думала я - если бы не ряд проблем, этих песен никогда бы не было.
  Меж тем число посетителей в баре росло, и меня это очень радовало - его талант заслуживал большей аудитории.
  -- Через несколько лет, - я говорила, - ты станешь знаменитым. У тебя будет много поклонниц всех возрастов, красивых и юных.
  -- Главное, чтобы остались старые друзья, - отвечал он. - Я однажды уже потерял всех друзей. Конечно, иметь друга-капитана было куда престижнее, чем певца из бара. Надеюсь, у нас с тобой впереди много прекрасных лет, а уж интересного будет - не счесть!
  В баре он работал несколько вечеров в неделю, все остальное время был свободен, но проводил время в обществе, как мне казалось, малоинтересных людей: спорил о политике с дворником, играл в шахматы с продавцом газетного ларька, пил пиво с соседом - пожилым охранником, который знал всего несколько русских слов. Все это меня удивляло безмерно - ведь творческому человеку необходимо уединение и концентрация. Но Чак, казалось, уединения избегал. Он и со мной проводил столько времени, что я не понимала, когда он сочиняет песни.
  -- Знаешь, где Эдгар По написал своего гениального "Ворона"? - сказал он в ответ на мои недоуменные вопросы. - На огромной бочке, залитой пивом, в баре самого низкого разбора. А местные пьянчужки одобрительно хлопали его по спине. Им, в противоположность журнальным критикам, нравились его стихи. А с кем проводил время Иисус? С мытарями, рыбаками и гулящими бабами.
   Несколько раз я пыталась рассказать Чаку о своих занятиях, но он слушал вполуха и посмеивался - волшебство не представлялось ему чем-то серьезным. Гурам же, напротив, живо интересовался моими успехами и сам просил рассказать ему о волшебстве и обо всем, что было с ним связано. Так получилось, что я рассказала ему и про Чака - ведь он же делился со мной своими воспоминаниями об Аде.
  
  В отношениях с Чаком, мне следовало сразу установить какие-то рамки и границы. Он мог прийти в любой момент, расположиться поудобнее и часами рассказывать: о своем детстве, о странах, где побывал, об удивительных людях, встретившихся на пути, и я слушала его, забыв обо всем. Правда, занятия мои страдали все больше...
  ***
   К весне Гурам уже был достаточно здоров, чтобы самому выгуливать своих собак. Он проводил много времени в парке и выглядел куда лучше, чем в момент нашего знакомства - исчезли мешки под глазами и появился легкий загар. Он купил подарки для Ады и заказал билет на самолет в Афины, а жене сказал, что едет по делам бизнеса. Он был почти счастлив, но все же беспокоился, что далек от того стройного юноши, которым Ада его помнила. Предполагалось, что я буду присматривать за собаками во время его отсутствия, и, по его возвращении, искать другую подработку.
  ***
   Чак с удовольствием готовил и потчевал меня своей стряпней, но сам всегда отказывался от моего угощения. Он рассказывал мне свои истории и пел песни, а когда я говорила что-нибудь, то даже если он слушал, позднее оказывалось, что он ничего не помнил из сказанного мной.
   Когда я собиралась уходить, Чак всегда просил: "Останься, побудь еще немного. Хочешь, я спою тебе песни, которые еще никто не слышал? В баре я исполняю, в основном, те, что нравятся обычным слушателям, а вот эти вряд ли кому-нибудь покажу, кроме тебя".
  И я оставалась. И теперь вместо своих мыслей я думала его мысли, вместо того, чтобы настраиваться на свои каналы, я пыталась понять каким образом он настраивается на свои и создает за такое короткое время столь яркие песенные сюжеты и чарующие мелодии. Его талант, казалось, не имел границ.
  Мое же собственное мастерство, тем временем, терялось. Я несколько раз пыталась объяснить Чаку, что не могу проводить столько времени с ним, потому что занятия волшебством важны для меня. Но он либо пропускал мои слова мимо ушей, либо отпускал шутки по этому поводу, причем, иногда довольно бестактные.
   К некоторым ярким и талантливым людям лучше не приближаться, какой бы заманчивой не казалась их дружба. Безопасная и почтительная дистанция позволяет брать маленькими дозированными порциями то, что они щедро раздают. А если подойти к ним слишком близко, то не увидишь себя самого.
  В его присутствии мне было так легко, будто он брал на себя часть земного притяжения, и я парила почти в невесомости. Он был обаятельным человеком, прекрасным любовником, великолепным певцом и рассказчиком. Его голос был мягким и бархатным, а песни - так хороши, что я таяла, исчезала - будто становилась металлической стружкой на крупном магните, песчинкой на сапоге, маковкой на пироге.
  Почему я говорю "был"? Потому, что я натворила такое... И теперь не знаю что делать.
   Я поняла, наконец, что он проводит со мной столько времени вовсе не потому, что так сильно увлечен мной. Причина была куда менее романтична. Он заполнял мной пустоту. Он и в баре пел не потому, что ему нужны был деньги или, чтобы его песни были услышаны. По ночам или в дождливую погоду, когда никого не было рядом - он писал песни только от страха пустоты.
   Но ведь я - тоже не пыль на ветру. Я - волшебница, пусть еще не совсем умелая и не такая опытная как мои учителя, но все же - это мое призвание.
   Чак становился серьезной помехой в моих занятиях. Пришедшие ко мне идеи, не получив развития, тихо гасли, а навыки терялись.
   Он ничего не брал моего - ни еды, ни волшебства, ни чувств. До встречи с ним я часто сетовала, что люди часто, сами того не желая, отнимают у меня время, деньги и занимают удобное для работы пространство. Чак ничего не отнимал, он был гораздо опаснее - он предлагал. Но я оставалась с ним - он был мне интересен, и я понимала, что ему страшно наедине с собой.
  Это была не любовь. В противном случае, я бы не восстала - против любви я бессильна, да и сама любовь гораздо важнее простого волшебства и плоды ее намного круче. Но ведь это не была любовь.
   Чем больше я слушала его песни, тем сильнее вырисовывался паттерн. В большинстве песен из цикла о путешественнике во времени, повторялся один и тот же сюжет. Вернее, приключения с героем происходили разные - он попадал в странные, забавные и трагичные ситуации, но всегда возвращался по времени и все исправлял. И тогда я поняла, вернее, вообразила, что поняла, что так мучает Чака.
  Закон есть закон. Других не поймали, а ему не повезло. Если бы он тогда не взял этот незаконный груз, то не попался бы и избежал ряда последовавших за этим неприятностей. Он продолжал бы работать на флоте, семья бы не распалась, отец, возможно, прожил бы еще несколько лет - он слег сразу же когда узнал о судебном следствии, друзья его бы не покинули, сыновья смогли бы учиться в престижном колледже. Словом, вся жизнь сложилась бы по-другому. Оставшись у разбитого корыта, Чак взял в руки гитару и ... фантазировал в песнях о такой возможности - все исправить, вернуться и все исправить...
   Но путешествия во времени невозможны. А если бы и были возможны, то неизбежно нарушение причинно-следственной связи, и возник бы ряд проблем, которые трудно предусмотреть. Песни - единственный выход его эмоций. Песни - единственный способ, чтобы не сойти с ума.
   ***
  Летом начался чемпионат мира по футболу и Чак перестал мне звонить и даже в баре взял отпуск. Он смотрел все матчи подряд, потом повторы, и затем еще и самые яркие моменты в записи. Он не писал песен, и, казалось, забыл о них. Похоже, футбол сейчас выполнял терапевтическую функцию и отвлекал Чака от мрачных мыслей. Он был несчастен. Чак был очень несчастен.
   Я воспользовалась этой передышкой, чтобы наверстать упущенное. Кроме того, я рассортировала все мысли и идеи по полочкам. И все делала с таким удовольствием - даже банковские и хозяйственные дела - признаться, порядком запущенные - привела в порядок. Сколько можно слушать песни, в конце концов?
   -- Ты не обиделась?- спросил как-то Чак.
   -- Еще чего. Я никуда не денусь, а такой футбол бывает раз в четыре года. Смотри на здоровье. А знаешь что?- добавила я мстительно. - За это время я поняла, что мне с тобой хорошо, но и без тебя совсем неплохо. Ты не обиделся?
  
  ***
  
  Гурам пробыл в Афинах довольно долго - около месяца. Вернулся счастливый, и, поскольку я была единственной свидетельницей этого романа, посчитал нужным разделить со мной впечатления. Ада даже переживала, что он выглядел худее, чем на присланных зимой фотографиях, и все нервничала, что он мало ел. "Ешь, ешь больше"- требовала она и закармливала его местными лакомствами.
  Теперь Ада собиралась к Гураму с ответным визитом.
   -- Какая женщина! Страстная, темпераментная - огонь!- восхищался он. - Да с такой женщиной я бы горы свернул! А со своей женой я будто всю жизнь в зимней спячке. Если Ада согласится, то я решусь на развод. Она пока колеблется - не так просто все бросить и в корне изменить свою жизнь - я ее понимаю.
   На этом мы попрощались. Он поблагодарил меня за хорошую работу и дал отличные рекомендации.
   В тот же день, я сказала Чаку, что приезжать к нему больше не буду, и вплотную займусь волшебством. И тут он опять отпустил какую-то грубую шутку по поводу бессмысленности моих занятий...
  Бестактность - это леность души. Человек не делает усилия, не напрягается, чтобы выбрать слова аккуратнее, не трудится, чтобы не задеть чувства близкого. Если он регулярно допускает бестактности, то возможно, испытывает терпение другого, а значит, не слишком им дорожит. И еще - когда любят, то интересно все, что касается любимого, а Чаку был интересен только он сам.
   И я вдруг вспыхнула и тоже ответила какой-то резкостью, что-то, вроде, что заполнять собой его пустоту не представляется мне правильным приложением сил. И еще добавила, что не понимаю, каким образом такой бестактный, самовлюбленный и толстокожий человек сочиняет столь тонкие пронзительные песни.
   И хлопнула дверью.
   Я была так сердита на Чака в этот момент, что решила извлечь его из моего жизненного пространства - чтобы больше не думать о нем и даже не вспоминать его. Я тут же стерла его имя из телефонных контактов, ликвидировала свой е-мэйл, даже не прочитав последних писем, и, чтобы избавиться от связанных с ним ассоциаций, поменяла картинку на десктопе - естественно, его фото с гитарой, и даже купила новый футляр для мобильника.
  Но это не помогло. Я все равно сердилась на него и на себя. И тогда я решила
  извлечь его из своего сознания, клянусь, только из своего сознания!
   Я уже знала, что лучше всего это делать на грани яви и сна - это самые сильные и действенные моменты. Я легла, укрылась одеялом с головой, закрыла глаза и стала думать: "Чак, я знаю где ты живешь, твой телефон, е-мэйл и прочее - поэтому всегда будет соблазн увидеть тебя, а против твоего обаяния трудно устоять. Было бы куда проще, если бы ты уехал в неизвестном направлении, не оставив координат, поэтому я сейчас мысленно тебя отправлю куда-нибудь - таким образом, ты уйдешь на задворки памяти, и я буду извлекать тебя оттуда только по собственному желанию.
  "Так... представляю себе вокзал... почему-то Ладожский всплывает в памяти... А какая разница, собственно говоря? Ладожский, так Ладожский. Ты идешь по перрону в пальто ... Ты был в нем когда мы встретились впервые. Я вижу твой затылок... Ты несешь чемодан, да, дадим чемодан тебе в руки. Я вижу, как ты подходишь к вагону. Проводник проверяет билет... Ты сейчас уедешь навсегда".
  
   Не получилось. Поезд почему-то уехал, а ты остался на опустевшем перроне. Что за черт!
   Может, лучше самолет? Нет, не получится. Провожающие обычно не видят, как пассажиры непосредственно садятся в самолет.
  А может лучше корабль? Идем мысленно в порт. Я вижу грузовые и круизные корабли... Но они возвращаются, они всегда возвращаются! И нет у меня гарантии, что ты останешься навсегда в далеком в южном порту. Надо так, чтобы наверняка..."
   Увлекшись, я даже не обратила внимания, что вошла в состояние ясности и удивительной четкости образов.
   "Лучше я отправлю тебя на другую планету или в другое время... Вот! В другое время. Ты же всегда жаловался в песнях, что хотел бы исправить все - ну так вали туда и исправляй. А в моем сознании тебе делать нечего".
   И тут мозг заработал в полную силу - образы стали живыми, объемными и яркими.
  "Чтобы отправить тебя в прошлое, мне понадобится капсула ... ею может стать любой полый, закрывающийся герметически, предмет. Я оглядываюсь по сторонам - на песке валяются щепки, обрывки бумажных пакетов, бутылочки из-под пива... Ну, хоть этот термос, оставленный кем-то впопыхах - да, да, вполне подойдет - горлышко шире, чем в бутылке, это намного удобнее. Выходим на берег. Вынимаем пробку... шпок! Вытряхиваем из него остатки льда - я не хочу, чтобы ты замерз... Ставим термос на песок. На берегу пустынно. Песок мокрый после дождя... крики чаек тревожные... на горизонте какой-то парусник... Быстрее, пока никто не помешал. Твой силуэт появляется вдалеке. Иди, иди сюда... Ты в длинном теплом пальто. И что мне далось это пальто? Мы познакомились зимой, а сейчас середина июля. Видно, я хочу, чтобы ты исчез в том виде, в котором появился - да, это имеет смысл. Сейчас тебя втянет в этот термос... а термос я закину, пожалуй, в день до нашего знакомства. Это будет первая остановка. А после - еще дальше, чтобы ты исправил все, что хотел...
   Он вошел в термос легко как джин в бутылку, даже не пикнул. И тут на берегу появилась группа ребят-спасателей в оранжевых футболках - у них была, видно, тренировка. Я отвела взгляд, всего лишь, на мгновенье, а когда повернулась, то термоса на песке уже не было - и я тут же провалилась в сон.
   Проснулась усталая и разбитая - как выжатый лимон, но списала все на жару, и все ругала себя, что уснула и не довела дело до конца, потому что сразу же стала ждать телефонного звонка.
   С одной стороны, я хотела, чтобы Чак позвонил и извинился, но с другой стороны, очень надеялась, что он этого не сделает - я бы опять попала под его обаяние и все началось бы сначала.
  Он не позвонил.
  Через несколько дней я стала по нему страшно скучать.
  "Все это дело привычки" - говорила я себе. Действительно, в течение многих месяцев мой день начинался с кофе наспех, горячих пышек на морозе и поцелуя, пахнущего коньяком, а кончался чаепитием в мансарде с видом на Залив, и огни города меркли под звуки гитарных струн. Все это стало частью жизни и забыть об этом не так просто.
   Я понимала, что должно пройти время, прежде чем Чак станет воспоминанием. Но этого времени у меня не было! В сентябре начнется новый семестр "Продвинутая теория волшебства". А до этого я должна провести самостоятельную практическую работу. А тоска по Чаку мне откровенно мешала сосредоточиться на четырехмерной геометрии... И песни его звучали в сознании - я ведь, так любила его песни - мне даже хотелось погладить тексты рукой или курсором мышки.
   Никто не виноват, мы - просто не совместимые люди. А для чего все же нужна была наша встреча, станет понятно позже, как минимум, лет через пять. Так что все в порядке и переживать нечего. Просто надо отвыкнуть. Страдают обычно те, кто хочет страдать - им это придает ореол благородной грусти, а мне надо восстановиться и вернуться к себе, своим занятиям.
  Даже мироздание помогало мне, пытаясь развлечь и утешить: я получила деньги из фирмы, где работала раньше, довольно крупную сумму - выплатили какие-то премиальные за прошлый год, вышел долгожданный альбом любимой рок-группы, и погода была прекрасной, и даже неизвестное растение, оставшееся мне в наследство от предыдущего квартиросъемщика, вдруг зацвело невиданными алыми цветами... И все хорошо, все так хорошо без него, все прекрасно...
   И тогда я, порывшись в конспекте по практическому волшебству, нашла метод успокоения, называемый "перезапись". Он требовал, правда, времени и определенных усилий, причем наяву, но все должно было снять как рукой - захочешь погрустить по привычке и не сможешь - тоски- то никакой больше не будет.
   Метод требовал, чтобы я прошла по большинству мест, связанных с Чаком, вспомнила наиболее яркие моменты наших встреч и мысленно перезаписала их с учетом знания - как, когда и чем закончатся наши отношения.
   И я пошла по следам недавнего прошлого.
   На веранде этого кафе мы сидели подолгу, а за этим столиком он мне как-то даже пел песню тихонько, на ухо, и я жмурилась от удовольствия и щекотки. А в этой лавчонке мы покупали орешки специально, чтобы кормить белок, а на этом углу он ждал, пока я заведу собак в дневной лагерь...
   Я прошла по всем связанным с Чаком местам - вспоминала нас вместе и "перезаписывала".
   Наконец, я дошла до бара, где мы познакомились и, хотя метод перезаписи уже начал работать и я успокоилась, да и посещение всех мест не требовалось, только большей их части, я все-таки решила туда заглянуть - днем Чака там никогда не было.
  Я села тихонько у того самого окна, заказала кофе со льдом, и стала смотреть на площадь, как обычно. И тут ко мне подбежал хозяин бара.
   -- Извините, вы ведь дружили с Чаком? - в голосе его слышалось беспокойство.
  -- Да. А в чем дело?
  -- Вы о нем что-нибудь слышали? Дело в том, что он исчез.
  -- Может уехал куда-нибудь?
  -- Нет, он бы предупредил. Его искали и родственники и квартирная хозяйка - его нигде нет.
   И тут я похолодела. На негнущихся ногах я вышла из бара, и уже на улице вспомнила, что волшебство требует предельной концентрации - мозг в процессе работает на полную катушку, после этого обычно нужен отдых в течение двух-трех дней. Этим-то и объяснялась моя усталость! О боже! Что я наделала! Куда я его услала? Если в прошлое, то он... то его, должно быть, разорвало на элементарные частицы!
   Я ведь уже удаляла целые толпы людей из своего сознания, чтобы они не путались в мыслях. Таким образом я выкинула работников фирмы, откуда уволилась, вместе с владельцем, но все они живы и здоровы - я их встречаю иногда в городе, мы раскланиваемся, и я о них тут же опять забываю. А тут вдруг получилось нечто ужасное.
   Я забежала в интернет-кафе, и нашла там возможность контакта с сервером - ведь я удалила старый адрес е-мэйла, но, теперь хотела выяснить, не писал ли мне Чак.
  Работник долго ругался, мол, "наудаляют впопыхах, а потом время отнимают у занятых людей", но сказал, что было два письма, одно из них с вложением. Я извинилась за беспокойство тысячу раз и попросила переслать их мне на новый е-мэйл.
  Тут же, в интернет-кафе, я открыла первое письмо. Чак записал короткое видео со своей песней, которую я не слышала раньше. И называлась она - "Я пошлю тебе из прошлого весточку". И тогда я заплакала ...
   Но вскоре вытерла слезы. Потому что во втором письме было вот что: " Ты получишь это послание, только если сделаешь это для меня, наконец! Прости, я не мог попросить об этом прямо по причинам, которые не вправе огласить. Поэтому просто пел об этом в каждой песне. Но не переживай - я не в прошлом. Туда нельзя попасть по определению, ведь оно уже было. Если ты куда-то попадаешь, то оно автоматически становится твоим будущим, новым будущим. Это скорее - "пробующее" - нечто среднее между прошлым и будущим. Но из него уже легче добраться куда нужно".
   "Негодяй!- подумала я, - "Мерзавец! Каким был бестактным эгоистом, таким и остался".
  Я вышла из бара и тут же столкнулась с Гурамом. Я его даже не сразу узнала - он был стройным подтянутым, казалось, помолодел лет на десять. Выглядел он вполне счастливым.
  -- Как дела с Адой? - я спросила. - Надеюсь, все хорошо?
  -- Тупая сука, - ответил он сердито. - Ненавижу. Выкурила меня как сигарету и выкинула в урну.
   И рассказал что произошло.
  Ада писала, что только о нем и думает, и мечтает когда они смогут быть, наконец, вместе. Настал долгожданный момент. Гурам решился. В день приезда Ады, он собрал свои вещи в чемодан, написал записку жене, что уходит от нее, а собак заберет, когда устроится. Интересно, что в этой записке он оставил ей мой номер телефона на тот случай, если нужна будет помощь по выгулу собак. Гурам встретил Аду и отвез в гостиницу. Ада, к его удивлению, казалась холодной и сдержанной, но он списал это за счет стеснительности. Наконец, она сказала:
  " Гурам, ты мне очень нравился зимой, но сейчас... Прости, но я не хочу с тобой быть, ты мне больше не нравишься".
  -- Но почему? - я вскричала. - Чего же ей надо? Она хоть объяснила что случилось?
  -- Низменная самка! Я раскрыл ей душу, я писал для нее картины и рассказывал ей о великих художниках. Она даже стала немного разбираться в живописи. Я похудел из-за нее - два месяца бегал с собаками в парке и не ел свой любимый ореховый торт. А она... а ей... Прости, мне стыдно говорить об этом, но она извращенка. Ей нужен был только секс с толстым мужиком.
  -- И что же было дальше?- спросила я растерянно.
  -- Я вернулся домой, быстро распаковал чемодан, порвал записку и сидел тихо как мышь. Жена так ничего и не узнала.
  -- Гурам, не огорчайся так! Ты прекрасно выглядишь, и, я уверена - понравишься многим женщинам.
   -- Да ну, мне и так неплохо. И если честно, такое облегчение - не надо больше притворяться, прятать телефонные счета, выкраивать деньги из семейного бюджета на подарки для Ады. Я все время врал жене, что машину надо ремонтировать... А сейчас - такой покой. И знаешь, мои рисунки покупают вовсю! Я даже открыл магазин онлайн. А как у тебя? Как твое волшебство? Совершенствуешься?
  -- Хреновая я пока волшебница, - ответила я. - Совсем хреновая.
  
  
Оценка: 8.77*9  Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
В.Корн "Артуа.Звезда Горна" С.Бадей "Стремительный полет" О.Лукьянов "Лилис" Е.Гордеева "Закон притяжения" А.Тьма "Клинок Белого Пламени" В.Проскурин "Путь Феникса" Д.Казаков "Путешествие на Запад" В.Гвор "Поражающий фактор" Н.Бульба "Время перемен.Воплощенные" О.Филимонов "Уходя,гасите всех" Е.Никольская "Красавица и ее чудовище" М.Николаева "Фея любви,или Демон в юбке" А.Бобл "Мемория" А.Левицкий "Аномалы" А.Матвеева "Досадный случай" Е.Звездная "Катриона.Принцесса особого назначения" И.Петров "Повелитель войны" О.Демченко "Бремя удачи" А.Орлова "Любовь до гроба" Ю.Зонис "Боевой шлюп Арго" А.Кленов "Игра без правил" В.Поляков "Шаг за грань" О.Верещагин, А.Ефимов "Шаг за грань" А.Мегедь "Серый страж" Е.Белецкая, И.Эльтеррус "Лучшее место на земле" С.Лысак "Капитан Летающей Ведьмы" Ю.Новикова "Путь за грань" С.Гатаулин "Вирус" В.Кувшинов "Лэя" М.Михеев "Охота на невесту" Ю.Иванович "Отец Императоров-5.Демоны обмана"

Как попасть в этoт список

Сайт - "Художники"
Доска об'явлений "Книги"