Пашкевич Евгения: другие произведения.

Киноискушение-1

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фанфиков на Фикомании
Продавай произведения на
Peклaмa
 Ваша оценка:

  Я ненавидела ММКФ за полгода до его XXIII пришествия. Во-первых, потому что это адская и неблагодарная работа в самый разгар лета. В пору отпусков, курортных романов и прочих таких простых и сладких, таких заманчивых и волнующих радостей, ты сидишь и пишешь по 10 центов за строчку и потолок на одну тему - 30 строк, больше писать нельзя. Во-вторых, Московский Международный кинофестиваль в 2001 году был ненавистен мне уже тем, что совпал с Фестивалем Фестивалей в Питере, куда я так мечтала поехать на белые ночи, пить пиво и смотреть кино. Только очень хорошее кино, на то ФФ и сливки фестивалей, где вам не подсунут кота в мешке. А еще я мечтала влюбиться, уделить наконец-то внимание своей такой никчемной личной жизни, шляться белыми ночами по самому любимому городу на свете, так пошло и романтично целоваться на Поцелуйном мосту. Не зря я обиделась на Яночку, которая отказала мне в лобзаниях на этом ритуальном месте в наш прошлый приезд. Правильно говорят: если поцелуетесь на мостике купца Поцелуева - будет вам впредь помогать бог Пруха в личной жизни, а мы этим пренебрегли, вот и маемся каждая в силу своей испорченности, но одинаково глупо.
  
  Я была уже почти влюблена в этом предвкушении лета, душных ночей, простыней, которые будут липнуть к телу, утренней сигареты на двоих... Черт! как давно не было у меня ничего такого летнего-романтичного, как я была настроена и практически готова, а тут ММКФ:(((
  
  Я - первертное существо, мифологический отец моего ребенка - мой полный идентичный тезка. Евгений Леонидович Пашкевич -так записано в одной из толстых ЗАГСовских книг (маленькая месть за то, что я отказалась открыть свои секреты заведующей). Сначала это казалось забавным, потом начало тяготить и принимать ирреальные стороны. Я нашла в интернете своего однофамильца. С потаенным желанием, что он окажется родственником, и я смогу испить чашу своего греха, за то, что родила сама от себя, я встретилась с ним. Все случилось, как я и обещала: я лепетала что-то несвязное, смущалась и глазела на Пашкевича во все глаза, глупо улыбаясь. Он был чудовищно хорош. Инкуб - сгусток моих малоприличных снов и пошлых фантазий, когда хочется - пусть не по-настоящему, но красиво. Мы виделись всего полтора часа, но в этом-то и состояла прелесть. Не было времени разобраться друг в друге, что-то понять, заскучать, разочароваться. У меня времени хватило только влюбиться. Не знаю, что получилось у него, что он понял и что увидел. Я обмирала от самого ощущения, что вижу его так близко, и дурацки шутила, называя Пашкевича моим "питерским Братом". Когда я вернулась в Москву, то бросилась к компьютеру с целью тут же написать ему, наворотить еще больше мути, но удостовериться, что он существует. Пашкевич меня опередил, он сам мне написал всякие благоглупости, как он боялся того, что я понравлюсь ему, но мы окажемся родственниками ("последнего я боюсь до сих пор" - признался он), мне недостаточно показалось тогда этих дразнящих намеков, и он написал открытым текстом, что я ему понравилась. А дальше началась мучительно-звенящая игра полушутливых полупризнаний, провокаций и молчания, если вдруг она обретала реалистичные черты. Все это переплелось с ненавистным фестивалем, который мешал мне вскочить тут же, помчаться в Питер, уткнуться ему в плечо и воплотить хоть маленькую толику накопленных за полугодичное воздержание фантазий, чтобы уснуть со счастливой мордой и уверенностью, что счастье существует в этой жизни.
  
  Первый фильм - японский триллер "Кинопроба" был слишком красив и страшен, чтобы хоть что-то отправило меня в действительность, следующим я должна была смотреть "Интим", о котором слышала, слышала разное. Я написала Пашкевичу в тот день: вчера смотрела японскую эротику, сейчас отправлюсь смотреть французскую порнографию. Он ответил: "Думай обо мне!" Хмыкнув в ответ что-то невнятное, я выключила компьютер и отправилась на "Интим". Естественно ни о чем другом, кроме как о Пашкевиче я думать не могла. Я смотрела этот фильм и заставляла себя не представлять в подробностях - как закончится фестиваль, я приеду в Питер, и мы ляжем прямо на пол, потому что сил не будет дойти до кровати, ни сил ни времени. Сюжет картины все же возымел на меня действие - мысли стали еще более туманные. Вот здорово, приезжать к нему раз в неделю, ничего не говорить, ничего не обещать, заниматься любовью и уезжать... Я была бы счастлива... Именно так все и будет, когда этот чертов фестиваль закончится...
  
  А дальше на меня рухнула лавина фильмов, от которых остаются в голове только какие-то осколки, но когда мой коллега Мишенька сформулировал все эти МКФ-тенденции в краткую формулу: "любить и резать", я была полностью с ним согласна. Чего стоят одни названия "Сексуальная тварь", "Слишком много плоти", "Любовники", "Секс из сострадания", "Жертвы и убийцы", "Бандиты любви", "Возбудитель", "Богоматерь убийц", "Долгая, долгая ночь любви" и прочее
  
  Краткие два утренних часа в "аське" с Пашкевичем и сожаление на весь день, что эти два часа я могла полежать в постели, понежиться, успокоиться и встретить все это кинопиршество сладострастия хладнокровно. Потому что после утренней болтовни я превращалась в источающее самое себя желание и шла смотреть фильмы, в которых люди убивали друг друга, плодились, размножались, занимались сексом с частотой достойной домашних зайцев, а потом выплескивала все в письмах к Пашкевичу и в рецензиях. Но это не утоляло ни на грош. То кино, которое крутилось у меня в голове, победило бы на любом фестивале в самых шокирующих номинациях. Окончательно из благопристойной колеи меня выбил австралийский фильм "Невинность". Глупо купившись на название, я оказалась практически одна в темном зале. Пытаясь предугадать худшее, что меня может ждать, я представила, что на экране случится потеря этой самой невинности, и порадовалась своему уединению. В конечном счете, "человек от любви не умирает, потому что у него есть руки", в пределе видимости не было ни одного зрителя, а если они и затерялись вообще в просторном зале, то я сумею быть очень тихой, почти незаметной. Делать этого не пришлось, фильм был асексуален до омерзения, я даже порадовалась за свое здоровье, потому что половой акт партнеров, которым за 70, меня не заставил приложить к себе руки...
  
  Но потом все опять пошло по накатанному: инцест, гомосексуализм, который возбуждал меня настолько, что я готова была пробраться к экрану и слизывать капельки пота с разгоряченных тел придуманных героев. Мастурбирующий чужими трусами педераст в португальском "Фантазме", стягивающий свою шею душевым шлангом, был одним из самых эстетских ощущений этих дней. В эту палящую июньскую жару я носила длинные юбки, но зато не надевала никакого белья, я перманентно находилась в состоянии готовности к неизвестно чему. Иногда я не сдерживалась и в перерыве между фильмами шла в туалет, где быстро, молча, коротко доводила себя до исступления, чтобы хоть как-то избыть всю эту перенаполненность. Пашкевич читал мои письма и мои рецензии, приговаривал что-то успокаивающее, но действовал на меня хуже валерьянки (на кота). Я написала ему, что или во мне вообще пропадет интерес к сексуальным сторонам жизни, или на закрытие фестиваля я отдамся кому попало, от радости, что эта вакханалия закончена. Пашкевич невинно спросил: "мне приехать?". Но я хотела приехать сама, я даже отправилась на вокзал, чтобы взять билет. Билетов не было, и это стало знаком первых туч, которые все ниже спускались с целью накрыть меня - мелкую недотраханную извращенку. Со мной приключился первый вариант шутливого предсказания: я потеряла интерес ко всему простому и настоящему, я испугалась за себя, потому что в тот день, когда мне не хватило билетов, весь мой разгоряченный и взбудораженный мир вывернулся наизнанку. Я посмотрела "Пианистку", и уже седьмой день у меня в горле стоит комок от этого фильма. Седьмой день, когда я начинаю кому-либо рассказывать или писать о нем, у меня выступают слезы, потому что предельная откровенность с которой выдавались тайны пугающей глубины, выбила у меня всю придуманную почву из-под ног. Нет никакого Питера, нет никакого Пашкевича, никакой влюбленности. Нет на свете никакого секса, как простого и нормального взаимоотношения. А я похотливая сучка, которой гореть в аду за то, что она столько лет обманывала себя. Есть болезнь и страсть, а то волнующее ощущение, с которым я мастурбировала в туалете кинотеатра - оно ничтожно. Ничтожна я сама, потому что никогда не хватит смелости раскрыться. Я здорова и отвратительна. Я - не вопиющее желание, я - вопиющая пошлость. Кино на этом для меня закончилось, я осоловело смотрела на экран - не самое худшее из программы: Годар, "Мулен Руж"... и меня ничего не трогало, волшебство, которое снизошло на меня во время "Пианистки" не повторялось. То ощущение, когда я сидела на первой ступеньке переполненного зала, где было душно, люди, шокированные фильмом, уходили, наступая мне на ноги, но я была заворожена и близка к обмороку. Еще на следующее утро я пыталась войти в привычный ритм, в "аську" стукнулся Пашкевич. Я как-то нормально похвасталась ему, что сподобилась и на ММКФ посмотреть хорошее кино, он сказал, что рад и попросил прислать рецензию.
  
  Вместе рецензии у меня получился бред, я писала ее на коленках, пока ехала в метро. На меня накатывало, и я фиксировала какие-то дикие вещи. Про 40-летнюю девственницу, которая режет себе плеву бритвенным лезвием. Про профессора Венской консерватории, которая отдыхает в кабинке порносалона перед экраном с откровенной патологией, и при этом так изысканно вдыхает аромат спермы с влажных салфеток, оставленных предыдущими посетителями. Про классику, которая и порождает все самое чудовищное... Но есть работа, и пришлось ставить ту рецензию, которая склалась. Я выслала ее Пашкевичу, сама не зная - зачем, скорее всего по привычке. В это же время я приняла решение не ехать ни в какой Питер... Я была изнасилована и раздавлена "Пианисткой", я не могла ни думать ни рассуждать, я могла только чувствовать... это было безумно болезненно и сладостно, я начинала задыхаться, когда вспоминала это кино. У меня исчезли желания, так мучившие меня. Я была больна этим фильмом, и при этом нерушимо счастлива. Словно ко мне вернулся кирпичик из-за отсутствия которого мой дом шатался, подверженный всем ветрам. Ощущение того, что мир это целостность, ощущение того, что я выбралась из хаоса и только теперь начала жить.
  
  Я отправила эту рецензию Пашкевичу, и он перестал писать. Он исчез после моих панегириков мазохизму и целомудрию порока, исчез как сон, как утренний туман. Вряд ли он когда-нибудь посмотрит этот фильм. 10 дней безумия, жары, сладострастного кино и виртуального флирта закончились. Спокойствие воцарилось до осеннего всплеска, когда я начну мечтать о шуршащих под ногами листьях с запахом корицы, холодных дождливых рассветах и снова страдать от одиночества.
 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Л.Лэй "Над Синим Небом"(Научная фантастика) В.Кретов "Легенда 5, Война богов"(ЛитРПГ) А.Кутищев "Мультикласс "Турнир""(ЛитРПГ) Т.Май "Светлая для тёмного"(Любовное фэнтези) С.Эл "Телохранитель для убийцы"(Боевик) К.Юраш "Процент человечности"(Антиутопия) Д.Сугралинов "Дисгардиум 3. Чумной мор"(ЛитРПГ) А.Светлый "Сфера 5: Башня Видящих"(Уся (Wuxia)) М.Атаманов "Искажающие реальность"(Боевая фантастика) В.Коломеец "Колонизация"(Боевик)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Твой последний шазам" С.Лыжина "Последние дни Константинополя.Ромеи и турки" С.Бакшеев "Предвидящая"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"