# Пейзажи Эрракиса

Матвей Фальконский

Аукцион начался. На подиум вышел Семен Лим, офицер имперского космофлота в отставке, владелец пейзажей и изящных маленьких деревянных арф, которые должны были сегодня выставляться как лоты. Семен Лим когда-то был командиром научно-дипломатического судна что разведывало неисследованные рубежи у туманности Виггса, но давно уже не летал, так что сейчас на пожилом мужчине был свободный бежевый костюм гражданского. Артефакты Лим привез с лично открытой им планеты Эрракис в поясе Ориона.


Седой, сильной хромает, одно плечо выше другого. - отметил про себя Тимофей, юный представитель влиятельного китайского олигарха, сидевший в заднем ряду. - Ну что ж, послушаем.

Старик Сунь Ли приказал ему выбрать пару пейзажей поинтересней, если только удастся выбить нормальную цену. Хозяин обставлял очередной особняк на Новой Земле.


- Я был первый, кто сошел с трапа корабля в тихие зеленые долины Эрракиса. - начал Лим. У него был приятный низкий голос и спокойный уверенный взгляд. - Я случайно обнаружил эту затемненную поясом астероидов планету детекторами - прослушками, и по законам Империи имел Приоритет на торговые операции, как вы знаете. Мы установили первый контакт. Нашли гуманоидов с длинными зелеными волосами, под цвет трав бесчисленных лугов Эрракиса, причем их было немного, всего пол миллиона особей. Меня это очень удивило, почему такая чудесная планета оказалась почти пустая, почему местные не размножаются? Почти все они были бездетны, и в поселках, среди тростниковых хижин и вигвамов редко слышался детский смех. Жители Эрракиса выращивали нечто вроде коричневого риса на своих заливных полях, а еще рисовали пейзажи на полотнах сплетенных из рисовых волокон и играли на струнных инструментах, крохотных деревянных арфах, вы можете видеть несколько экземпляров за моей спиной. Я... Я был ошеломлен. Картины были прекрасны. Как они изображали бескрайние равнины, горы под снежными шапками, ночное небо, луга, отдельные травинки... Сколько красоты, ошеломляющей красоты, сколько силы, сколько очарования... Впрочем, вскоре вы подробнее рассмотрите знаменитые пейзажи Эрракиса. А музыка? Музыка была чудна. От нее хотелось плакать. Хотелось стать на колени и молиться. В песнях не было слов, но ощущалось что струны поют о далеких недостижимых звездах, о незнакомых иных мирах, о высотах, скрытых пока и для для нас и для них. И еще, жители Эрракиса оказались очень добры и дружелюбны. Когда первый шок прошел, они в восторге и радости показывали мне поля в желтых квадратиках, милые простодушные деревни, а главное свои чудесные творения искусства. Но я должен был понять, почему они не размножаются, почему у них один ребенок на двадцать взрослых особей. И я настойчиво искал ответ. Я дал слово, что не покину планету пока не разгадаю эту загадку.

Лим замолчал, выдерживая паузу, а публика жадно рассматривала висящие за его спиной пейзажи. Затем на трибуну вышел арфист и сыграл короткую мелодию - чарующую, как закат иного мира. Песни Эрракиса... После этого Лим продолжил, снова странно передернув плечами.


- В тот вечер ко мне на корабль пришел в гости их... скажем так, вождь. По крайней мере его вигвам возвышался в центре самого большого поселения, и именно к нему обращались за советами односельчане. Волосы старика поблекли и потускнели от старости, сгорбленный, морщины бороздили серое измученное лицо, складки длинного одеяния пропахли пожухлой травой. Картина эта до сих пор стоит у меня перед глазами. Я прямо задал интересующий меня вопрос.

- Почему ваша цивилизация вымирает? Почему вы не размножаетесь?

- А вы... разве нет? - тихо спросил он.

- Что... Нет? Наверное, нет, если я не понимаю о чем Вы говорите. - удивленно ответил я.

- Если вы не понимаете, значит вы нет. - печально согласился старик.

- Получается что так. - недоуменно подтвердил я.


Я вплотную приблизился к тайне. Странный изгиб эволюции. Непонятная поломка, ужасным образом вошедшая в их генетический код. Они постоянно испытывали боль, не сильную, но определенно это ощущение можно было назвать болью. Боль была не связанна не с телесными повреждениями, ни с ранами, просто так работали их нейроны. Замыкание нейронной цепи, если можно так выразиться. С самого рождения. Сначала, много тысячелетий, они верили что это наказание Бога Рисовода за некий первородный грех, потом, со временем, как водится, вера умерла, и они поняли что это страшная поломка в их организмах, и просто перестали размножаться. К моменту моей высадки им грозило вымирание спустя пару поколений. Интересно, что они четко осознавали что это не норма, эта тянущая тревожная боль, и что вообще-то ее не должно быть. Они осознали, что стали жертвой жестокого случая.


Я налил старику крепкого чая и медленно сказал, помешивая ложечкой в своем стакане.

- Мы можем вас спасти. Скоро сюда прилетят корабли - лаборатории, мы изучим ваш геном, и отключим злосчастный расшалившийся ген. Эту операцию нужно сделать только один раз, каждой особи. Дальше ваши дети будут рождаться уже здоровыми. И никакой боли. Наши знания позволяют провести эту операцию. Я служу Империи, а Империя служит всем мирам, таков наш девиз. Помочь вам для нас возможность и честь.

- О Бог Рисовод... -прошептал старик. - Неужели...

- Ты прекрасно знаешь, что никакого Рисовода не существует. Вы не наказаны за первородный грех. Эволюция идет вслепую и иногда очень жестока. Исцеление возможно. И это случится при твоей жизни, Гммох. Но есть одно но. - не сразу проговорил я.


Снова пауза. Тимофей с заднего ряда вытянул шею, чтобы лучше наблюдать за происходящем.


Лим снова странно передернул плечами и продолжил.

- Ваши пейзажи, ваши мелодии... Они уже никогда не будут прежними. Вы не утратите способность творить, но ваше творчество станет другим, и скорее всего, оно не будет играть для вас такой важной роли. Я не знаю, каким вы видите мир с вашим определенно сложным генетическим нарушением, но после операции все станет совсем по-другому. Ваш мир станет другим.


Старик смотрел в золотистый чай, и глаза его тоже стали золотистыми от печали и радости. А впрочем, кто я такой что бы судить о переживаниях старого пахнущего жухлой травой эрракисца? Мне не дано познать чувства старика, осознавшего что к его народу пришло долгожданное спасение и он говорит с Мессией. Так он назвал меня, Вахди, что на их языке значит Мессия.


- Вот и все. - закончил Лим, и аудитория выдохнула. - Остаток истории вы знаете. Я ушел в отставку и стал биллионером, продавая картины с открытой мной планеты, благо запас их просто огромен, и его хватит на торговлю еще паре поколений, жители Эрракиса исцелились, и теперь это одна из самых мирных и изобильных колоний Империи. Они.. да, они стали меньше рисовать и петь. Они экспортируют рис и ячмень. Сейчас там строится новый космопорт и два торговых центра. Итак, вашему вниманию представлен первый лот, называется "Излучина реки на рассвете". Прекрасная картина. Начальная стоимость миллион двести биткойновых монет.


Китаец в комбинезоне из светящейся сервоткани выскочил на подиум и выкрикнул - кто больше?


Тимофей купил для своего работодателя три чудесных пейзажа и маленькую деревянную арфу - все вместе обошлось в четыре миллиона. Аукцион закончился, гости рассматривали купленные картины, что все еще висели на стенах для всеобщего обозрения, и пили шампанское со льдом, а арфист наигрывал новую мелодию, теперь последний попсовый хит Новой Земли. И тогда Тимофей отважно подошел к Лиму.


- Я вас разгадал. - прошептал он.

- Да неужели? - пристальный взгляд добрых чуть насмешливых серых глаз. Он много видел, этот офицер космофлота объединенной Империи, за годы странствий и скитаний, ведь как известно, он служил Империи, а Империя служит всем мирам.

Вокруг образовался островок тишины и спокойствия, их никто не слышал.

- Вы сделали себе эту самую поломку в генах. Рискнули. Чтобы полнее наслаждаться пейзажами и музыкой Эрракиса. Вы хотели... Вы решили... познать их культуру до конца. Можно сказать, теперь вы последний настоящий истинный эрракисчанин. Вы... слишком сильно полюбили их и их зеленую планету.

- И что с того, молодой человек? - Лим невозмутимо отпил шампанское.- допустим, я и использовал одну из прибывших на Эрракис генетических лабораторий не по назначению. Допустим, я поставил над собой этот любопытный эксперимент. Что с того?

- Я... Я тоже хочу попробовать! - почти выкрикнул яростным шепотом Тимофей. - Возможно, я тогда тоже смогу нарисовать такую картину, только с пейзажем Новой или Старой Земли. Пожалуйста, Лим! Помогите мне! Я же не могу вечно покупать чужие картины для выжившего из ума старика китайца! Я всегда мечтал быть художником. Это вообще-то моя настоящая профессия. Но я уже давно потерял вдохновение. Не знаю, как объяснить. Я как будто... не вижу и не чувствую красоты.

- Ты не знаешь, о чем просишь, мальчик. - в голосе офицера в отставке и новоиспеченного миллионера слышалась печаль. - Эта боль... Это не ноющий зуб. Это рана в сердце от кинжала пустынников Дараска. Каждую секунду, мой милый Тимофей, что покупает картины для господина Сунь Ли. - Лим прочитал по бейджу его имя и имя покупателя. - каждую секунду я ощущаю боль, и передышки нет.

- Но... Вы же... Вы сделали это! И не отключаете поломанный ген, хотя можете обратиться в генетическую лабораторию в любой момент. Почему?

- Я попросил разрешение в тот вечер у старика. За стаканом золотистого чая. Как Вы выразились, разрешение стать последним эрракисчанином. Просто испытать это... И он разрешил мне. До сих пор стоит перед глазами, как старик с золотистыми от печали и радости глазами шепчет: не стоит, а затем кивает с доброй улыбкой. Иногда мне кажется что его улыбка это все что у меня есть.

- Разрешение... на что?

- Я сказал, что хочу сам нарисовать одуванчик Эрракиса в пору цветения, легкий и серебристый. Подойдите сюда, Тимофей. Вот одна из картин которую вы купили. Вашему хозяину олигарху точно понравится это произведение? Она называется очень просто, "Одуванчик Эрракиса в пору цветения". Два миллиона биткойновых монет.


Лим заговорщицки подмигнул и наконец признался: на самом деле это мое творение. Я нарисовал ее вчера ночью, за бокалом терпкого хереса. С каждым мазком и с каждым глотком боль отступала, а воспоминания о чудесной зеленой планете становились все ярче. Кусочки льда в бокале стучали об мои зубы, боль нахлынала и отступала волна за волной, и я вспоминал...


На картине был изображен дышащий умиротворением вечер, изумрудный луг, пушистый серебром цветок, и одинокая звезда на дальнем плане.


- Пусть это останется между нами, мой милый друг. - Лим снова подмигнул и звякнул их бокалами. - никто не должен знать, что часть пейзажей не аутентичные артефакты, а вышла из под пера пьяного офицера в отставке. Тем более ваш хозяин не должен этого знать. Ему это точно не понравится.


Тимофей жадно отхлебнул шампанское и молча кивнул.