Фазилова М. В.. Ацтекский календарь. Первый месяц

1. АТЛЬКАУАЛО, то есть ПРЕКРАЩЕНИЕ ВОД

2-21 ФЕВРАЛЯ

живые флажки

Atlcahualo - Atlcavalo - Atl Cavalo - Atlcaoalo - Atlacahualco.

А еще Cuahuitl-ehua, Куауитль-эуа, Дерево Поднимает(ся), то есть растет. [1]

Но если деревья, предположим, растут, то воды, atl, прекращены, cahualo.

В полном разгаре сухой, недождливый, сезон.

Самое время чествовать богов дождя и плодородия, чтобы не забывали, не оставляли смертных своими милостями...

Богом дождя был Тлалок, Тлалок-Владыка [tlalocateuctli], Тлалок-Кормилец [tlaloc tlamacazqui]. Его храм, белый с синими полосами, с зубцами в форме раковин, [2] возвышался над священным кварталом, водруженный на Великую Пирамиду, huey teocalli (в современных источниках - Templo Mayor); возвышался бок о бок с храмом самого Уицилопочтли, тем самым символизируя двойственную природу ацтекской цивилизации, агрессивно-воинственной - и в то же время мирной, аграрной.

Земледельческий компомент был древнее - бога, похожего на Тлалока, почитали еще в Граде Богов Теотиуакане. [3] Что на теотиуканских изваяниях, что на страницах ацтекских кодексов этот бог легко распознается по острым, торчащим частоколом клыкам; а еще по меланхолично полуприкрытым глазам, окруженным "очками" - то ли змеями, то ли толстыми складками (иногда они образуют приподнятый хобот). Змеи, эти волнообразно движущиеся рептилии, были для мезоамериканцев символами облаков, молний, дождя. Символом воды - и ярой фертильности - был также пятнистый ягуар, и подчас в глазасто-клыкастом Тлалоке видят потомка древнего ольмекского бога-ягуара. [4]

Впрочем, несмотря на свирепую внешность, Тлалок был божеством, в целом, мирным и благим. Его попечением проливались дожди, приносящие урожай, появлялись "деревья, травы, плоды земли" [in quaujtl, in Гacatl, in tonacaiotl]. Конечно, он мог наслать заморозки или засуху - а его супруга, богиня пресной воды Чальчиутликуэ, постоянно топила людей в своих реках и озерах (см. ее образ в Codex Borbonicus), - но без их содействия, их благосклонности в аграрном сообществе, каковым по сути являлась ацтекская цивилизация, было никак. Кроме того, души погибших в воде и от воды, будь то утопленники или больные водянкой, отправлялись в Тлалокан, прекраснейший рай, страну вечного лета, ацтекский аналог Эдемского сада - без змеев-искусителей и ангелов с огненными мечами. [5] Учитывая, что прочие души, недостойные блаженного или почетного (в Доме Солнца) посмертия, попадали в ужасный Миктлан, даже странно, что этот способ свести счеты с жизнью не практиковался массово.

Однако, как все ацтекские (мезоамериканские) божества, Тлалок в обмен на свои блага требовал крови - по крайней мере, люди считали, что требовал.

И, естественно, получал ее - ежегодно, по строгому расписанию; а иногда и сверх него, если обстоятельства диктовали подобную необходимость.

Справедливости ради, следует уточнить, что жертва Тлалоку необязательно должна была быть кровавой. Ему, как и прочим богам, могли жертвовать смолу-копал, драгоценности, перья или часть урожая, словом, все, что считалось священным или ценным или уместным, вплоть до части повседневной трапезы. Но таковы были, так сказать, частные попытки умилостивить божество. В глобальном масштабе без пролития крови не получалось никак, и легенды ацтеков постоянно акцентировали внимание на этом факте.

Но об этом - чуть дальше.

Итак, год заканчивался - и год начинался. Вслед за мертвыми днями, немонтеми, наступало мгновенье блаженной расслабленности (мир не погиб, колесо времени совершило очередной поворот)... но немедленно следом за ним приходила пора общей скорби и слез. И чем больше их проливалось, тем, как ни парадоксально, легче становилось у скорбящих на душе.

Новый год начинался с самой прискорбной, самой шокирующей формы человеческих жертвоприношений - с жертвоприношений детей.

Отступим на мгновение в прошлое - не настолько далекое, как середина XVI века, когда Мотолиния (для сородичей-испанцев - падре Торибио де Бенавенте) превращал свои многолетние записки [memoriales de mano] в "Историю индейцев Новой Испании", - и куда менее легендарное, нежели времена Монтесумы Древнего, Мотекусомы Илуикамины.

Соотечественники Бенавенте приложили немало усилий к трансформации языческого Теночтитлана в христианский Мехико; усилия увенчались успехом, но кое-что все-таки сохранилось, скрывшись с глаз, иногда - буквально уйдя под землю.

В 1980 г. при раскопках Templo Mayor в его северо-западном углу (на стороне храма Тлалока) было найдено подобие каменное саркофага, вмещавшее кости примерно 42 детей возрастом от двух до семи лет. Было высказано предположение, что это материальные останки жертвоприношения богам дождя - подобные подарки предпочитали именно они; и, высказанное, оно, кажется, никем не оспаривалось. Дискуссионным, однако, оставался вопрос, отчего столь массовое жертвоприношение (nextlahualiztli) было совершено в месте столь необычном - ведь, как ни странно, в самом священном квартале кровавые жертвы Тлалоку, как правило, не приносились. Дело, кажется, прояснила базальтовая табличка с календарным иероглифом 1-Кролик [1-Tochtli]. Именно в этот год, 1454-й по европейскому стилю, Мексиканскую долину поразила ужасная засуха. К тому времени благополучие местных жителей уже было основательно подорвано чередою несчастий - землетрясением, заморозками, нашествием саранчи. Люди начали разбегаться, продавать себя и родных в рабство в обмен на маис - а то и предлагать(ся) в жертву богам. С разразившимся голодом позднее связывали учреждение кровавой традиции "цветочной войны" (см. DurАn Codex), но не только ее.

Вот что пишет Мотолиния: во времена, когда дождь не шел четыре года подряд и на полях едва ли осталось хоть что-то зеленое, язычники, дабы смягчить сердце "демона воды", принялись приносить ему в жертву детей.

И демон смягчился.

Таким образом, начало традиции было положено.

Однако пусть нас не обманывает мнимая историчность рассказа - индейцы весьма хорошо соображали, что от них хотят услышать и что им выгодно говорить. Традиция одаривать богов детьми возникла отнюдь не при ацтеках - и, не случись Конкисты, скорее всего, не закончилась бы на них. И если "мертвый" младенец-ягуренок на руках ольмекской статуи из Лас-Лимас или теотиуаканская практика захоронения детей (младенцев) под алтарями [6] или даже младенческие черепа из Эль-Манати - доказательства неочевидные, то многочисленные останки детей, извлеченные из священного колодца (сенота) Чичен-Ицы, сложно истолковать как-то иначе. [7]

Итак, утверждалось, что тлалоки - под этим названием объединяют самого Тлалока и его слуг, разбивателей дождевых копилок, [8] - любили детей, полагая их самым приятным и сладостным подношением. Все праздники, связанные с богами дождя (I-Atl Cahualo, III-Tozoztontli, IV-Huey Tozoztli, VI-Etzalcualiztli, XVI-Atemoztli и XVIII-Izcalli) [9], так или иначе включали подобные жертвоприношения. Численно они были скромными - всего несколько жертв; никак не сравнимыми по масштабам с массовыми избиениями пленников или рабов. (Таким образом, получалось, что Тлалок давал куда больше, чем брал.) Правда, число жертв могло возрастать по нужде - вероятнее всего, в случае затяжной засухи, как, видимо, и случилось в злосчастном 1454 г. В подобных случаях жертвоприношения проводились внепланово.

Празднование Атлькауало знаменовали начало этапа, покрывающего первые четыре месяца года - включая не упомянутый в верхнем списке II-Tlacaxipehualiztli, который формально не был связан с тлалоками, но в который жертвы тлалокам все-таки продолжали приноситься, - то есть, период минимума осадков. Этап завершался на месяце с говорящим названием Toxcatl, Засуха, когда устраивались своего рода проводы засушливого сезона, а в жертвоприношениях тлалокам наступала временная передышка. В следующем, шестом, месяце начинали лить долгожданные дожди...

В целом, если мы посмотрим на цифры, предваряющие названия двадцатидневок (т.е. на номера месяцев), то обнаружим, что по большей части они покрывают сухой сезон, период с декабря по май, - самое естественное время для того, чтобы настоятельно напомнить богам о нуждах смертных.

Термин nextlahualiztli, которым обозначают жертвоприношения месяца Атлькауало, зачастую переводится как "выплата долга" (el pago, debt-payment, Schuldabtragung); однако не стоит считать, что индейцы были исключительно должны богам, как творцам и первоисточникам своего бытия. В Мезоамерике отношения между смертными и бессмертными, скорее, напоминали схему взаимообмена, где каждая сторона извлекала определенную выгоду из действий другой. Люди добивались внимания и благосклонности богов, а также выполнения ими своих обязанностей - и тем самым активно работали на поддержание вселенской гармонии.

А боги... боги питались.

И, конечно, кормили. [10]

Но почему именно дети?

Если поразмыслить над символикой, то самое очевидное, что приходит на ум, - связь юности с потенциалом роста и фертильности; ведь ритуал должен был привлекать (и предвещать) не только дождь, но и грядущий урожай.

Другое объяснение (точнее, наблюдение) находим в классической книге Дж. Эрика Томпсона "Maya History and Religion" - она посвящена цивилизации майя, а значит - чакам, а не тлалокам, но объяснение подходит и для тех, и для других: богам дождя нравилось получать маленькие вещи, будь то крохотное угощение на игрушечной посуде, миниатюрные кувшинчики и мисочки или крошечные зернотерки-metates... Словом, будь то люди или кухонная утварь - главное, чтобы они были небольшими.

Наблюдение любопытное, но явно недостаточное.

Наконец, в-третьих, причиной выбора в качестве жертв малолетних детей мог быть излюбленный мезоамериканцами принцип мимезиса, когда жертвы не только являлись подношениями, но одновременно становились воплощениями (ixiptla) богов, а значит, должны были обладать определенным сходством с ними. Змеиных клыков у детей, разумеется, не было. Но маленький рост, круглые лица, большие глаза - все это считалось отличительными признаками тлалоков.

Да, слуги бога дождя были карликами. В "Historia de los mexicanos por sus pinturas" о них сказано - "посланники, малые телом" [ministros pequeЯos de cuerpo]. Эту черту они разделяли со своими майяскими коллегами-чаками, лесными человечками-чанеками и прочими стихийными персонажами, населявшими нижний уровень мезоамериканского пантеона... впрочем, малорослость и/или крохотность - отличительный признак нечисти, похоже, у всех народов мира. И карлики тоже иногда приносились в жертву тлалокам. Хотя настолько редко, что подобные жертвоприношения упоминаются лишь в качестве казусов - см. ниже историю о том, как правитель Чалько замуровал карлика в пещере на склоне вулкана.

***

No creo que haya corazon tan duro, que oyendo una crueldad tan inhumana, y mas que bestial y endiablada [...], no se enternezca y mueva А lАgrimas, horror y espanto; y ciertamente es cosa lamentable y horrible, ver que nuestra humana naturaleza haya venido А tanta bajeza de degradacion y oprobrio! // Я не думаю, что есть сердце, настолько черствое, которое, услышав о жестокости, настолько бесчеловечной и более чем животной и дьявольской, не было бы растрогано до слез, ужаса и изумления; и поистине плачевная и ужасная вещь видеть, что наша человеческая природа дошла до подобной позорной низости и бесчестия... - восклицает один францисканский монах, находя причину подобной деградации в подлых происках Дьявола.

По-моему, лучше все равно не скажешь, так что на этом оставим эмоции за рамками повествования.

***

Что первым бросилось бы нам в глаза, попади мы в столицу ацтекской империи в первые дни Атлькауало?

Флаги!

Флажки - или вымпелы - на высоких шестах.

Эти флажки - их название amatetehuitl - делались из древесной бумаги amatl и были обычнейшим элементом культа ацтекских богов. Флажки густо покрывали капли жидкого каучука, olli или ulli, т.е. сока гевеи (Hevea brasiliensis) - еще одного традиционного элемента ритуалов, символической крови растений. В календаре Хуана де Товара месяц Атлькауало проиллюстрирован подобным флажком - высокой, но не широкой, красно-белой полоской, привязанной к жерди, которая украшена связками початков и плодов и увенчана пучком зеленых перьев, похожих на длинные листья. Жерди, свежесрезанные, назывались cuenmantli, "полевые шесты"; на них оставляли побеги с почками, "зелень" - знаки нарождающейся жизни, близкого сезона вегетации. Эти шесты воздвигались повсюду: возле частных домов и дворцов, в каждом квартале-calpulli, возле всех домов молодежи - везде стояли они. Им месяц, возможно, обязан своим альтернативным названием: Cuauhitl-ehua можно перевести не только как "дерево растет", но и как "шест поднимается, ставится". [11]

Разумеется, ставились они и на вершинах гор и холмов, где происходили жертвоприношения, но туда нам еще предстоит добраться.

Здесь придется ненадолго задержаться ради некоторых рассуждений о наименованиях данного месяца, их смысле и связи с сельским хозяйством. Дело в том, что два приведенных в начале названия были отнюдь не единственными - этот же месяц благодаря Саагуну известен как Atlmotzacuaya или, чаще, Xilomanaliztli.

Итого, четыре.

У Диего Дурана названий тоже четыре - "потому что [в этом месяце] скапливалось четыре праздника", - но они немного иные: Quahuitlehua, Atlmotzacuaya, Xilomaniztli и Xochtzitzquilo.

Всех, однако, превзошел Хуан де Товар, у которого находим - Atlcahualo, Atlcualo, Xilomaniztli, Cohuailhuitl, Atlmotzacuaya и Xochtzitzquilo (итого, шесть).

Первое (третье) название - Atlmotzacuaya - переводится, как "Вода запирается, преграждается", что опять-таки намекает на прискорбное отсутствие в этом месяце дождей.

Второе (четвертое) двусмысленнее. Xilomanaliztli можно перевести как "Подношение нежных початков маиса". Проблема, однако, в том, что в феврале поля в данном районе все еще стоят нагими. Это обстоятельство смущало еще ранних авторов: брат Хуан де Торквемада, несколько обескуражено рассуждает, что название, де, дано оттого, что в это время на высокогорье [en las tierras altas] начинается сев и туземцы из благодарности [en hacimiento de gracias] жертвуют богам сохранившийся в початках прошлогодний маис, xilotzintli. Дон Мариано Фернандес де Эчеверриа-и-Вейтиа в XVIII веке такую интерпретацию категорически высмеивает и предлагает хронологически сместить Атлькауало с февраля на май, когда действительно появляется первый маис. Слово же "атлькауало" он истолковывает в том смысле, что из-за сильных дождей и взбаламученной ими воды индейцы перестают ловить рыбу. Мишель Граулих в XX веке поступает еще категоричнее, передвигая Атлькауало на... сентябрь, на время, когда дождливый сезон близится к завершению, закрытию. В том же, что к 1519 г. месяц очутился аж в феврале, по мнению Граулиха, повинно отсутствие в туземном календаре високосных годов. (Гипотетическое, следует уточнить, отсутствие). [12]

Правда, это маргинальные точки зрения. Для большинства авторов ацтекский месяц Атлькауало по-прежнему примерно совпадает с февралем, оставаясь на месте, отведенном ему "Флорентийским кодексом". В этом месяце действительно начиналась посевная; ну, а что касается молодых кукурузных початков [jilotes], то Йоханна Брода предлагает видеть в слове Xilomanaliztli пример, так сказать, wishful thinking, желания, чтобы эти самые початки поскорее появились.

Итак, остается термин Xochtzitzquilo. У Дурана находим перевод "держать ветвь в руке"; он красивый (интерпретация - год походит на ветку дерева), но неправильный. Xoch- = цветок, xochtzitzquilo = цветок схвачен. Доминиканец пишет, что в этот праздник стар и млад выходили на поля - гладить молодую травку; либо срывали ее и несли в храмы - как вербу несут в церкви на Вербное воскресенье [el dМa de ramos]. Экая идиллия! [13]

...И последние замечания, прежде чем мы обратимся, наконец, к пресловутой una crueldad tan inhumana.

Кроме богов дождя в Атлькауало чествовали Кетцалькоатля - не легендарного тольтекского правителя, а древнего бога ветра, иначе известного как Ээкатль. Считалось, что он, дуя, выметает дорогу для ливней. Но, поскольку никакие конкретные ритуалы, связанные с ним, не описаны, обойдусь простым упоминанием этого факта.

И вот еще что - помимо прочего, Атлькауало заявлен месяцем чествования богов вина, а значит - месяцем узаконенного пьянства. Пить в это время разрешалось всем, даже маленьким детям. Боги дождя и боги вина [octli] вообще состояли в теснейшем родстве...

Детей, приносимых в жертву Тлалоку, называли "людьми-флажками" - tlacateteuhme или tlacateuhtin. Их тоже покрывали каучуком и украшали разноцветной бумагой (подробности ниже); в свою очередь настоящий, бумажный, флажок мог быть увенчан изображением человеческой головы.

Детей было семеро - и шестеро из них были мальчиками; туземные боги вообще предпочитали брать дань мужчинами. Критерии отбора жертв были довольно сложны: например, они должны были родиться под благоприятным знаком календаря [in cualli intonal]. Обращаясь к этимологии слова "хороший, благоприятный", cualli, кстати, отмечу, что оно, похоже, связано с глаголом cua, то есть - "есть, поедать". Таким образом, благоприятный знак рождения был одновременно "съедобным" знаком!

Имел значение и возраст. Саагун пишет о грудных детях [niЯos de pecho], подразумевая, правда, не младенцев, а детей, которых все еще кормят грудью, - то есть, двух-трехлетних. Именно по этому возрасту проходит нижняя возрастная граница останков из Templo Mayor. Дети старше четырех лет, кажется, уже не подходили - но лишь в этом месяце. В последующие veintenas возраст детей мало-помалу увеличивался - как росла и увеличивалась кукуруза на полях, - достигая максимума в мае, VI-Etzalcualiztli, когда в жертву (согласно RelaciСn de Tezcoco) приносили детей лет семи-восьми. И это тоже согласуется с результатами анализа останков. Дети старше семи лет в посланцы к тлалокам уже не годились.

Крайне желательным было наличие у ребенка двух макушек, двух вихров на голове [dos remolinos en la cabeza] - признак обилия тоналя, жизненной силы, которая хранится в голове, как зерно хранится в кувшине-cuezcomatl'е. [14] Таких детей всячески разыскивали и старались купить. Впрочем, спорный вопрос, были ли они детьми рабов и бедняков. Они вполне могли быть и отпрысками обычных горожан или даже происходить из знатных семейств - известно, что ацтекские родители порой продавали детей в рабство (по нужде или за "нерадивость"), что в перспективе могло привести на алтарь. По крайней мере, Мотолиния в одном случае [15] упоминает детей знати [hijos de principales].

Для родительской уступчивости могла быть и вполне определенная причина - кости половины детей из захоронения у Templo Mayor имеют признаки пористого гиперостоза, повышенной пористости костей, симптома железодефицитной анемии. То есть, дети были больны и, скорее всего, очень плохо питались.

Но как бы то ни было, будучи выбранными для обряда, они переставали быть самими собой и уподоблялись богам. Менялось все - статус, одежда и даже имя.

Жертвоприношения "живых флагов" занимали первые десять дней Атлькауало. К сожалению, точное расписание обрядов по дням и часам до нас не дошло - в отличие, скажем, от ритуалов Эцалькуалицтли или Панкецалистли. Но, поскольку совершались эти обряды в окрестностях Теночтитлана, главным образом, на окружавших столицу горах, вряд ли они укладывались в один-единственный день. Было подсчитано, что общий маршрут праздника занимал более 120 километров! Разумеется, пройти его за сутки было физически невозможно; разве что все семь жертвоприношений совершались одновременно, разными группами священнослужителей.

Что можно сказать о местах проведения ритуала?

Они известны, так как кропотливо перечислены в обоих вариантах (науаском и испанском) фундаментального труда Бернардино де Саагуна. Ниже приведена сводная таблица, где наряду со сведениями о местах приводятся ритуальные имена жертв: [16]

Место	Направление	Расстояние от центра города (Templo Mayor)	Ритуальное имя жертвы
Quauhtepec	север	17,5 км	Quauhtepetl
Yoaltecatl	север	7,5 км	Yoaltecatl
Tepetzinco	восток	5 км	Quetzalxoch или Tepetzintli (жен.)
Poyauhtlan	восток	<5 км	Poyauhtecatl
Pantitlan	восток	10 км	Epcoatl
Cocotl	юго-восток	36 км	Cocotl
Yiauhqueme	запад	15 км	Yiauhqueme

Стоит отметить, что Атлькауало был одним из тех немногих месяцев, когда ритуалы проводились преимущественно за пределами Теночтитлана. Большинство этих мест еще появится в тексте - в частности, когда речь пойдет о культе горных божков-тепиктотон, которым был посвящен месяц XVI-Atemoztli.

Итак, предпочтение отдавалось горам и высоким холмам, которые полагали местообитаниями богов дождя - ведь над их вершинами собираются дождевые облака. [17] Вообще символической мысли мезоамериканцев горы представлялись вовсе не заоблачными престолами богов, а чем-то вроде величественных водонапорных башен или цистерн.

Где горы - там и пещеры: в них поселяли тлалоков. Само имя "Тлалок" интерпретируется Дураном как "Путь под землей" или "Долгая пещера" [camino debajo de la tierra o cueua larga], [18] и оно, действительно, похоже, связано с существительным tlalli, "земля, поле-мильпа". [19] Подземным путем проходили соленые морские воды, прежде чем стать пресными и питьевыми; в пещерах скрывались священные озера и родники, реальные или воображаемые. Здесь индейцами собиралась особая "девственная" вода - без помощи рук (майя, к примеру, подставляли сосуды под капающие сталактиты), - которую затем использовали для ритуальных целей вроде "крещения" младенца или омывания будущей жертвы. Не стоит забывать и о связи пещер с подземным миром. [20] Считалось, что, зайдя в некоторые из них, можно попасть прямиком в Тлалокан - как по сей день поступают индейские шаманы, посылающие свой тональ в духовное путешествие (пока тело остается у входа в пещеру). [21]

Да, рай тлалоков мыслился чем-то вроде бескрайнего подземелья, в этом смысле странно сливаясь с Миктланом, жутким подземным царством, куда уходили мертвецы. Захоронения в пещерах - вещь для Центральной Америки обычная, и часто похороненные в них оказывались - после исследования останков - жертвами ритуальных убийств. Но посланцев к тлалокам могли отправлять и живьем. В "Истории мексиканцев" мы находим рассказ о том, как некий правитель Чалько распорядился замуровать в пещере на склоне вулкана "своего горбуна" [su corcovado]. Бедняга, как ни странно, выжил, "задремав" [se traspuso], и когда его все-таки размуровали, поведал, что во сне перенесся в дом бога воды. В том же году Чалько был завоеван мексиканцами, - добавляет рассказчик многозначительно.

Впрочем, туземная логика, которая была не одномерной и даже не бинарной, одновременно могла помещать Тлалокан наверху, на восьмом небе. [22] Вода вообще облекала вселенную науа, Cemanahuac, формируя божественный океан-teoatl, и диск земли плыл по этим водам как аллигатор... "Географически" же Тлалокан обычно располагали на востоке [23] - и, как можно заметить, большинство мест из списка находятся восточнее Теночтитлана.

С подземным миром, вероятно, был связан и один из обрядов Атлькауало (а также месяцев VIII-Hueyi Tecuilhuitl, XIV-Quecholli, XV-Panquetzaliztli и XVIII-Izcalli) - xalaquia, что означает "входить/вступать в песок". В Primeros Memoriales он назван немного иначе - teteuhxalaqui, где teteuh - мн. число от tetehuitl, жертвенный флажок (ср. amatetehuitl).

Несмотря на то, что в трудах Саагуна ритуал описан целых пять раз, точный - вернее, даже приблизительный - его смысл остается неясен. Неясно, и как именно он проводился. В четырех случаях из пяти в нем принимали участие будущие жертвы; в пятом, в случае Атлькауало, они, однако, не упоминаются (прямо).

В "Primeros Memoriales" "вхождение в песок" описано следующим образом:

auh in iquac ye onaquiz tonatiuh. auh in iq... teteuhxallaquilo // и когда солнце начинало садиться, тогда священные флаги втыкались в [или клались на?] песок.

vncan mochi quivalcuja ycalpan mochivaya tetevitl // всякий нес в доме своем приготовленный флаг.

vncan onevaya in tepeticpac ic omoxtlavaya macevalli in vncan diablo jtoalco // они поднимались на вершину горы [или гор?], где выплачивали долг богам простолюдины - там, во дворе Дьявола... и т.д, не буду больше мучить читателя средневековым науатлем.

Из этих трех строчек можно понять, что где-то накануне жертвоприношения (центрального события празднества), перед закатом горожане, захватив с собой жертвенные флаги, массово поднимались на некую гору, где стоял, как простодушно выразился автор, храм Дьявола. [24] Там они, видимо, совершали ритуальные кровопускания (см. выше расшифровку термина nextlahualiztli). Далее текст уточняет, что здесь были не только простолюдины, но и аристократы и даже правители [tetecuhti]. Далее - ночью? - происходила процессия [tlayavaloloya], возглавляемая старым жрецом Тлалока [tlalloca vevetqz], во время которой флаги неслись на плечах. На сопровождающей текст иллюстрации на плечах несут не только настоящие флаги - один из жрецов тащит на спине ребенка (дорога, символически переданная следами, указывает куда). Так что, возможно, дети-флажки все-таки были - хотя бы пассивными - участниками церемонии.

Тем не менее, ее смысл, то, как название соотносится с описаниями, убедительной расшифровке не поддается. [25] [26]

Если пассивными участниками ритуалов Атлькауало были дети, то активными выступали старики.

Обычный термин для обозначения ацтекских жрецов - tlamacazqueh, то есть, податели или кормители. Обращаясь ко времени Атлькауало, мы встречаемся с еще одним термином - cuacuacuiltin, старые жрецы.

Cuacuilli (ед.ч.) расшифровывается как CUAITL + CUI + суффикс -LLI = "тот, кто хватает за голову" (см. комментарий о тонале); это дает представление о роли, которую они обычно играли в обрядах. Сетевой словарь науатля со ссылкой на работу о Шипе-Тотеке [27] определяет их как престарелых жрецов, чьей обязанностью было подбирать тела принесенных в жертву и оттаскивать их (за волосы) внутрь храма, где трупы расчленялись. Казалось бы, не особенно почетная обязанность...

Впрочем, были и другие, и много.

В целом, в куакуакуильтин попадали опытные, заслуженные жрецы, так сказать, ветераны, видавшие виды. Тем не менее, даже с ними приключались позорные - по меркам ацтеков - казусы, о чем см. ниже. [28]

(Здесь опущен проникновенный абзац о тяготах жизни ацтекского жреца, физических и моральных. А они действительно были впечатляющими: непрерывные посты, бессонница, мощные физические нагрузки, невозможность принять ванну... Даже возраст от них не особенно избавлял.

Но, надеюсь, что труды и сложности, сопровождавшие отправление жрецами их нервозатратных обязанностей, постепенно станут ясны из описаний.)

Обязанности cuacuacuiltin в канун жертвоприношения тлалокам были менее макабрическими, но все равно малоприятными. Они принимали участие в ночном бдении, устраиваемом в храме-ayauhcalli, Доме Тумана; Саагун называет его молельней [un oratorio] и уточняет, что тот находится на острове Тепецинко, одной из сакральных территорий, упомянутых в верхней таблице, на западной стороне острова. Туман, естественно, тоже был символом и атрибутом богов дождя. Именно Дом Тумана, а не Templo Mayor, видимо, служил отправной точкой для пышных и скорбных процессий следующего дня.

В Дом Тумана "живые флажки" должны были попасть в финале красочного шествия, когда их, наряженных и раскрашенных, под пение морских раковин несли прочь из Теночтитлана.

(Обряды облачения и ритуальной смены имен в кадр миссионеров-этнографов не попали; возможно, они были полностью скрыты от мирян - либо избежали внимания испанских авторов. Саагун лишь вскользь упоминает о месте, где собирали детей, обреченных в жертву тлалокам; называлось оно символично - Атемпан, то есть, "На берегу", и находилось в священном квартале. Туда мы еще попадем, когда речь пойдет о ритуалах в честь богини Тоси-Тетеоиннан в месяце XI-Ochpaniztli.)

Идти, правда, приходилось не то, чтобы далеко - Тепецинко не связывали с Теночтитланом ни дамба, ни насыпь; так что туда надо было плыть. [29] Даже зимой, когда озера частично пересыхали и превращались в тростниковые болота, посуху до Тепецинко было не добраться.

Однако не совсем ясно, как перемещение в Дом Тумана хронологически - и пространственно - совмещалось с выполнением ритуала xalaquia. Был ли пресловутой "горой" Тепецинко? - да, но ведь до него невозможно дойти, разве что двигаться по т.н. дамбе Нецауалькойотля, перегораживающей озеро Тескоко вдоль, с севера на юг. Однако она не была пешеходной. Отчасти, наверное, поможет предположение, что Домов Тумана, на самом деле, было четыре (или больше), в разных местах Долины. По крайней мере, в "Общей истории" несколько раз упоминаются часовни под названием aiauhcalli или aiauhcalco, и один раз - как расположенные по четырем сторонам света. [30] В этом случае храм на острове Тепецинко был восточным. Но, даже если это и так, где находилась гора с дьявольским храмом, по-прежнему остается загадкой.

В общем и целом, данный этап празднества, кажется, не поддается достоверному реконструированию.

Но все же представим, что мы в Мехико, среди тех, кто пришел поглазеть на процессию. Смешаемся с толпою зевак - они же деятельные участники всех ритуалов, доступных для профанных зрителей, - ровно в тот момент, когда мимо проносят tlacateteuhme... и что мы увидим?

Сначала цвета.

Преобладающим будет зеленый. И не просто зеленый, а люминесцентно, с изумрудным отливом. Это перья божественного кетцаля; они украшают носилки. Зелены и украшения из драгоценного камня-chalchihuitl'я. [31] Хотя, возможно, их мы не увидим - носилки покрыты перьями словно пологом. Но если нам все же удасться заглянуть в носилки, то мы обнаружим в них... ангелов? Впрочем, то, что европеец счел бы бумажными крылышками, для индейца могло означать листья. Головы "ангелов" увенчаны подобием варварских корон из перьев, символизирующих кукурузные соцветия-кисточки. [32] Одежда их - плащи, маштлес, [33] сандалии - богато украшена. Впрочем, завтра, возможно, одежда станет скуднее, сведясь лишь к набедренной повязке из окрашенной бумаги и ниткам бус. [34] Лица детей на носилках черны, так как покрыты слоем каучука, смешанного с сажей. Черным окрашены также ступни. На щеках у них - белые кружки, "мушки" из особого теста-tzohualli. [35]

Такой странный, дикарский на непривычный взгляд вид диктуется соображениями уподобления, стремлением придать "божьим образам" максимально божественное (богоподобное) обличье. Именно таким изображался Тлалок: чернотелым, черноликим, окрашенным смесью сажи с каучуком [tlaixtlilpopotzalli, tlaixolhuilli], с белыми пятнышками на щеках, с "облачным" плюмажем из перьев цапли на голове. Цвет черный - священный; он символизирует тучи, обременные дождями. [36] Наряду с ним белый, зеленый и синий - основные цвета богов дождей и воды, а значит - и праздников, устраиваемых, чтобы привлечь их внимание.

Итак, облаченных, заключенных словно в волшебную оболочку в эти символы богатства и благородства, плодородия и воды, живые флажки проносят мимо нас на носилках. Их сопровождают жрецы и, возможно, миряне, несущие флаги, окрашенные в "дождевые" цвета, - ими окружат и украсят место жертвоприношения. Курится копал; трепещут флаги; бьют оземь священные жезлы. Толпа рыдает, и эти рыдания, совершенно искренние, перекрывают пронзительные звуки труб и флейт [flautas y trompetas]. Если, все во власти момента, расплачемся и мы, то voilЮ! - мы тоже невольно поучаствуем в обряде призывания ливней.

Ведь чем обильнее проливаются слезы, тем сильнее и скорее должны политься дожди.

Дети, разумеется, тоже рыдают, и их слезы сейчас ценнее чальчиуитля. Слезы продолжают течь даже тогда, когда процессия окончательно скрывается от глаз простых зрителей - в храм-айяукалли не допускают посторонних. Всю ночь важнейшим участникам празднества предстоит бодрствовать под строгим надзором жрецов - те пели гимны, чтобы жертвы не засыпали. "И если дети принимались плакать, если их слезы продолжали течь, если их слезы продолжали падать, говорилось: несомненно, будет дождь". Это "приносило удовлетворение" - ведь эти слезы были не просто предвестьем, они сами по себе почитались дождем, и потому говорилось: "поистине уже на нас проливается дождь". [37]

Дошли ли до нас слова песнопений?

Лишь немногие.

В Primeros Memoriales мы находим гимн, обращенный к Тлалоку [Tlalloc ycujc], и в нем - следующие строки:

...ay poyauhtlan ayauhchicauaztica ayauicalo tlallocan aya.

Aua nach a tozcuecuex iya niyayalizqui aya y chocaya...

что примерно означает:

В Пойаутлане

C колокольчиками туманов

В туманный дом, в Тлалокан,

Мой Тозкуэкуэш,

Я уйду.

Его время рыдать...

Слова этого гимна - как и прочих - темны словно вода в облацах; интерпретация двусмысленна - а в моем неловком переводе так и вовсе сомнительна. Например, "колокольчик" [chicauaztli] - на самом деле, вовсе не колокольчик, а, по версии Эдуарда Селера, Rasselstab - длинная полая палка, наполненная камешками, которые гремят, если ударить ею оземь. Иначе говоря, это "жезл-погремушка". Синий посох, которым вооружен первый жрец на иллюстрации в "Primeros Memoriales", - это, видимо, оно и есть.

Что касается загадочного Тозкуэкуэша, то этот персонаж обнаруживается в другой - более легендарной - версии легенды о первом жертвоприношении богам воды. Последний правитель легендарного града Толлана, Уэмак, нанес оскорбленье тлалокам, которые явились сыграть с ним в мяч. Выиграв матч, Уэмак посмеялся над ставкой богов - початками и листья кукурузы (против драгоценностей, поставленных на кон самим царем), и в наказание за его дерзость тлалоки устроили тольтекам четырехлетний - опять эта цифра! - неурожай. Начался массовый голод. По окончании четвертого года Тлалок провозгласил, что тольтеки должны отыскать вождя мексиканцев [mexitin] Тозкуэкуэша и передать ему, что тлалоки хотят получить в дар его дочь - "ибо отныне они [мексиканцы] будут здесь есть, а тольтеки исчезнут".

Так все и вышло - время тольтеков ушло, пришло время ацтеков. [38]

Символично, что дочь вождя звали Кетцальшоч(ицин), а ее жертвоприношение произошло в Пантитлане (см. ниже и ниже).

Здесь придется затронуть один крайне щекотливый момент. Иногда в источниках (прямо скажем, сетевых) встречается утверждение, что жрецы, чтобы заставить детей плакать... вырывали им ногти. Как выяснилось, исходно оно принадлежит французскому историку Кристиану Дюверже, который в своей книге "La Fleur LИtale", обращаясь к ритуалам Атлькауало, пишет: "En fait, les AztХques se prИmunissaient contre l'Иventuel Иchec du rite en provoquant les sanglots par la torture: aux petites victimes, ils arrachaient les ongles des mains... // На самом деле, ацтеки страховались против возможного провала обряда, провоцируя рыдания пыткой: маленьким жертвам они вырывали ногти на руках..."

Мне не удалось найти никаких других упоминаний об этом жестоком обычае. "La Fleur LИtale" у меня, к сожалению, нет, однако в предыдущей книге, "L'esprit du jeu chez les AztХques", где автор обращается к теме преджертвенных пыток [la torture prИ-sacrificielle], якобы свойственных индейцам, он делает то же утверждение: "pour obtenir ce signe annonciateur de fИconditИ, ils n'hИsitaient pas Ю provoquer leurs sanglots en leur arrachant les ongles des mains // чтобы добиться этого знака, предвестия изобилия, они не стеснялись провоцировать их на рыдания, вырывая им ногти на руках", - без каких-либо ссылок на конкретные источники. Кажется, единственное, на чем основано утверждение автора - это мифологический контекст: ногтями (утопленников) любила полакомиться "водяная собака", ужасный ahuitzotl, который, так сказать, поставлял новых слуг Тлалоку, хватая неосторожных плавцов и рыбаков и увлекая их в пучину вод. Трупы потом находили без глаз, ногтей и зубов - те служили чудовищу пищей. Надо сказать, что по этой причине ацтеки имели обыкновение бросать обрезки ногтей в воду - полагая, что чудовище и насытится, и в благодарность ответно одарит здоровыми ногтями...

Ногти и водная стихия действительно, таким образом, были связаны между собой, но из их связи никак прямо не следует, что ради тлалоков кому-то выдирали ногти.

Кроме обилия проливаемых слез были и другие предзнаменования. Если на пути процессии попадался больной водянкой, это считалось дурным знамением, знаком того, что тлалоки воспрепятствуют дождю. (Подозреваю, что неосторожного святотатца дружно потчевали тумаками, и он, чего доброго, в итоге так и не попадал в Тлалокан.)

В дни праздника старались не мыться, привлекая тем самым долгожданное ненастье. Для чистоплотных ацтеков это было довольно тяжким испытанием. [39]

Гадали также по птицам. Пение пересмешника (Toxostoma curvirostre), которого науа называли звукоподражательно - cuitlacochin, [40] возвещало конец сухого сезона, подобно тому, как в Старом Свете появление ласточек знаменовало приход весны. Но главным знамением все-таки были слезы...

Плакали ли жрецы?

Это неведомо.

Саагун пишет, что они шли перед носилками, танцуя, распевая и играя на музыкальных инструментах. [41] Но это была интегральная часть церемонии, а не признак садистского веселья.

В любом случае над праздником Атлькауало тяготела, скорее, печаль, нежели радость. Плакали жертвы, рыдали миряне, а жрецы... жрецы порой оставляли свой пост - или, как пишет Саагун, se volvМan a sus casas, y no llegaban donde habМan de matar los niЯos [возвращались домой и не являлись в то место, где умерщвляли детей], - после чего их клеймили позором и считали впредь недостойными публичных должностей, называя отныне mocauhque, то есть, "покинутые" [dejados]. И больше такого жреца "не хотели [и] не уважали". Иногда в этих словах видят намек на психологические трудности, с которыми сталкивались жрецы при выполнении своих обязанностей (а иногда - просто ленивость, сонливость или забывчивость).

Так или иначе, ацтеки вовсе не были бесчувственными кровопийцами.

Хотя жертвам от этого, конечно, легче не становилось.

Но вот ночь проходила и на рассвете следующего дня "живые флаги" отправлялись из Дома Тумана в последний путь (данное словосочетание будет встречаться в этом тексте даже чересчур часто).

Здесь опять возникает неясность, которую не получается прояснить, а именно: происходили ли все жертвоприношения Атлькауало одновременно - или же растягивались на несколько дней? Вариант, что они разворачивались последовательно в течение суток, кажется, исключен - см. выше про расстояния. С другой стороны, места жертвоприношений, как они перечислены в списке, образуют четкий полукруг, своего рода дугу, идущую с севера - по часовой стрелке - на юг и запад. Это наводит на мысль, что посещались они все же по очереди. Возможно, этим отчасти и объясняется продолжительность празднеств Аталькауло - за десять дней все эти локации можно успеть обойти...

Видимо, придется согласиться с Филипом Арнольдом - кажется, этот вопрос не имеет внятного ответа.

И тем не менее...

Процессия выступала рано утром, возможно, еще до рассвета (здесь три вопросительных знака). Выше говорилось о семи священных местах; ниже о них будет рассказано подробнее. [42]

Итак:

1. Первым местом был Куаутепек (Quauhtepec, прав. Cuauhtepec). Здесь умирал мальчик по имени - или под именем? - Куаутепетль, чьи одежды из бумаги были темно-зелеными или черными или коричневыми - или, согласно "Общей истории", алыми.

Куаутепек означает "гора деревьев"; Куаутепетль - то же самое. "Es una sierra emjnente que estА cerca del tlatelulco", - пишет о Куаутепеке Саагун. И это действительно так. Куаутепек, нынешний Pico Tres Padres, - вторая по высоте точка хребта Гваделупе (La Sierra de Guadalupe), вулканической цепи в северной части долины Мехико. Высочайшая его точка, пик El Picacho (3 050 м), слишком крута и неприступна, чтобы привлекать кого-то кроме скалолазов; с другой стороны, Pico Tres Padres всего на тридцать метров ниже, но куда доступнее. Кроме того, по удачному стечению обстоятельств, эта гора лежит практически на одной линии с С-Ю осью Templo Mayor, отклоняясь от нее всего на 2Њ.

Север, видимо, не случайно был выбран в качестве отправной точки церемониального маршрута. Это направление традиционно связывалось с Миктланом и предками - именно с севера, из страны "облачных змеев"-mimixcoa, ацтеки явились в долину Мехико. С севера также приходили дожди - Йоханна Брода отмечает, что в начале дождливого сезона Венера, одно из важнейших светил мезоамериканской сакральной астрономии, "видна к северу". [43] Стоит упомянуть и о том, что великий храм Тлалока по отношению к храму Уицилопочтли находился "по правую руку", то есть, севернее.

Иными словами, в выборе Куаутепека - и в движении от него на юг - явно заключался какой-то смысл.

Куаутепек отстоит от центра Мехико на 17,5 км. Энтони Ф. Авени, восстанавливая предполагаемый маршрут процессии, пишет, что участникам ритуала, покинувшим священный квартал, [44] сперва требовалось - по дамбам или на лодках - пересечь озеро (это порядка семи километров), выйдя на берег где-то в районе Тенайуки или Тепейяка(ка); затем подняться примерно на десять (считая по прямой!) километров вверх по склонам горы. У исследователя подъем от подножья занял около двух часов; он отмечает, что с вершины при хорошей погоде отчетливо различим даже древний Теотиуакан с "китом" Cerro Gordo за ним. В нескольких сотнях метров от вершины горы находятся бесформенные руины из грубого камня - все, что осталось от ацтекского святилища. В "Eating Landscape" Филипа Арнольда также находим информацию, что местные жители некогда брали здесь кварцит и дерево для построек - северные склоны горы до сих пор покрыты хвойными лесами, тогда как южные заняты посадками магея (Agave americana).

Но, казалось бы, причем здесь вода?

Как уже было сказано, индейцы считали горы своего рода волшебными водными резервуарами, местом, откуда тлалоки выпускают дожди. Естественно, высокая гора на севере - в направлении, ассоциируемом с дождями, - не могла не привлечь их внимания.

2. То же самое можно сказать о второй точке на сакральной карте Атлькауало - о горе Йоуальтекатль, что правильно пишется Yohualtecatl, хотя в литературе чаще встречается написание Yoaltecatl. Испанский текст гласит: es una sierra emjnente, que estА cabe guadalope. Приносимого в жертву ребенка также называли Йоуальтекатлем. Он был наряжен в черное с красными полосами - в цвета крови и дождя.

В ацтекские времена эта гора (или все-таки высокий холм? 2 450 м высотой) была с трех сторон окружена водой; сейчас это городская черта Мехико. Чтобы попасть туда, надо проследовать из центра города на северо-восток по Calzada de los Misterios (когда-то это была одна из теночтитланских дорог-дамб - та, что соединяла Тепейяк с Тлателолько) и, пройдя мимо холма Cerro Los Gachupines, который раньше носил название Zacahuitzco, подняться наконец на Cerro El Guerrero, как сейчас называется Йоуальтекатль.

К югу от горы, близ бывшего холма богини Тонанцин, Тепейака, сейчас расположена базилика Богородицы Гваделупской; у подножия этого холма некогда бил целебный солоноватый родник. Само название Йоуальтекатль, кажется, связано с именем богини Йоуальтиситль, Ночной Целительницы, - одной из ипостасей Тоси-Тонанцин; и одним из объектов ее попечения были парные бани.

Здесь же, у подножья Йоуальтекатля, возможно, начинался т.н. albarradСn de Nezahualcoyotl, по просьбе Мотекусомы I спроектированный и построенный знаменитым Нецауалькойотлем, правителем союзного Теночтитлану города Тескоко. [45] Эта монументальная дамба - 3 м высотой, 12-16 км длиной, 20 м шириной - один из шедевров туземной гидротехники, была призвана защищать Теночтитлан от наводнений, терзавших столицу в дождливый сезон, а также, по более романтической версии, отделять "сладкие" пресные воды западной части озера Тескоко от соленых восточных. Так что индейское поселение вблизи Йоуальтекатля носило характерное название Ацакуалько [Atzacualco], "Место, где вода заперта".

Географически Йоуальтекатль лежит восточнее Куаутепека, но относится к той же горной гряде, к ее юго-восточной оконечности. Вершина горы выровнена, возможно, искусственно, и несет на себе остатки храмовых платформ - все, что осталось от культовых сооружений, разобранных крестьянами на ограды и загоны для скота.

3. Третьим местом жертвоприношений был остров Тепецинко на востоке озера Тескоко, сразу за дамбой Нецауалькойотля. Здесь умирала девочка по имени Кетцальшоч (!) - или Тепецинтли - наряженная в голубые одежды. Ее имя напоминает не только имя дочери вождя мексиканцев, но и перевернутое Шочикетцаль - так звали богиню любви и цветов, похищенную из чертогов своего мужа Тлалока богом-трикстером Тескатлипокой.

Испанский текст гласит: Es aquel montezillo [горка], que estА dentro destra laguna, frontero del Tlatelulco; сами испанцы прозвали остров El PeЯСn de los BaЯos, Скала Бань. Его индейское название переводится как "место почтенного холмика". [46] Tepetzinco donde estan los baЯos - из земли здесь били термальные ключи, которые питали "королевские бани" правителей Тескоко (остров относился к их владениям).

Надо сказать, что Тепецинко был одним из самых почитаемых мест в долине Мехико. С ним, в частности, связана легенда о Копиле, сыне "большой колдуньи" Малинальшочитль и (иногда) правителя города Малиналько по имени Чималькуаутли. Легенда относится к корпусу мифов о переселении ацтеков-мешика из сказочного Ацтлана в реальную долину Мехико - о долгих скитаниях под предводительством самого Уицилопочтли. Она с живописнейшими подробностями изложена в "DurАn Codex" и в "CrСnica MexicАyotl" Альварадо Тесосомока - дескать, Копиль из мести за матушку, коварно брошенную сородичами-ацтеками в "Мечоакане" (довела проклятая!), пытался мутить местные племена, призывая развязать войну против пришельцев, но Уицилопочтли не дремал! (Поскольку колдунья приходилась Уицилопочтли родной сестрой, вышло форменное племянникоубийство.) Версия "Истории мексиканцев" скупее и скромнее. Согласно ей Копиль был сыном безымянной женщины, уведенной ацтеками и брошенной (здесь совпадение) в "Мечуакане"; ацтеки поймали Копиля, когда тот пришел на них "посмотреть", и невзирая на яростные возражения несчастного, принесли его в жертву. Так что был ли Копиль врагом нахальных пришельцев или не был, конец его ждал один - наущением Уицилопочтли он был схвачен и обезглавлен. На месте его гибели начал бить горячий ключ Акопилько, то есть, вода Копиля. Произошло это как раз на острове Тепецинко - в году 1 Calli, 1285-м.

Из вырванного же сердца Копиля вырос кактус-опунция, позднее указавший ацтекам, где следует строить Теночтитлан.

Сейчас Тепецинко, разумеется, больше не остров, а часть города чуть к северу от международного аэропорта им. Бенито Хуареса.

4. Четвертое место, Пойаутлан, находилось вовсе не там, где находилось по-настоящему (объяснение ниже). Это название переводится как "Темнеющее место", и, возможно, связано с небом, темнеющим, когда на нем собираются тучи. Здесь приносился в жертву мальчик по имени Пойаутекатль, чье одеяние было покрыто полосами жидкого каучука.

Настоящий Пойаутлан (сейчас La Malinche) был почитаемым вулканическим пиком в окрестностях враждебной Теночтитлану Тлашкалы. Однако туземная религия не всегда руководствовалась соображениями политики, так что на восточной стороне острова Тепецинко был установлен алтарь в честь этой горы: es un monte, que estА en los termjnos de Tlaxcalla, y allМ junto a Tepetzinco. Об алтаре-то, а не о горе, в данном случае и идет речь.

Также добавлю, что тлашкальцы отождествляли Пойаутлан с женою Тлалока, называя последнюю Матлалькуэйе, "Зеленая [Её] Юбка"; ацтеки, напомню, звали эту богиню Чальчиуитликуэ, "[Её] Юбка цвета жадеита". Также напомню, что божества воды одновременно были божествами-воплощениями гор. Можно сказать, что как Матлалькуэйе была супругой Тлалока, так и гора Матлалькуэйе была супругой горы Тлалок. [47]

И мы по-прежнему на Тепецинко...

5. Следующий пункт остановки, Пантитлан, "Среди Флагов", где приносили в жертву тлалокам мальчика, нареченного Эпкоатлем, Змеем Жемчугов или Змеем Раковин (и его одежда была украшена раковинами и/или жемчугом и носила особое название - epnepaniuhqui), был необычнейшим местом.

Отмечу, что оно тоже находилось в районе Тепецинко.

С детства мне смутно памятен образ жертвоприношения озеру (не майяскому сеноту, а именно озеру), вычитанный в какой-то книге: в определенный момент священный водоем, как по волшебству, поглощал плот с приношениями, и тот больше не всплывал на поверхность. [48]

Теперь обратим к Дурану. У него мы находим длинный пассаж, который я не стану приводить здесь в подробностях, так как он описывает обряды месяца IV-Huey Tozoztli: Сначала в нем говорится о чудовищном водовороте [un remolino], который иногда возникал в водах озеро Тескоко, неподалеку от Тепецинко; водовороте, что поглощал небрежных и невежественных, вздумавших в недобрый час проплыть мимо него на каноэ. В этот водоворот сбрасывалось тело принесенного в жертву ребенка; туда же в огромных количествах бросали драгоценности и прочие подарки тлалокам. "И по сей день некоторые верят, что в этом ключе было утоплено великое богатство Монтесумы" (намек для кладоискателей).

Существовала, однако, особенность, придающая ауре, окружавшей Пантитлан, еще более мистичный оттенок. Если в сухой сезон это был сток [sumidero de la laguna] или дыра, алчно поглощавшая воду, то в дождливый сезон здесь открывался мощный родник, который, согласно все тому же Дурану, мог залить весь город Мехико, наполнить его каналы водой и без малого затопить прибрежные городки. В другое же время вода здесь бывала густой, сильно соленой и грязной.

Как следствие, индейцы считали, что в Пантитлане открывается подземный канал, соединяющий соленое озеро Тескоко с морем; на это намекают раковины, которыми декорировался наряд жертвы.

Кстати, свое название Пантитлан получил из-за шестов с флажками, которыми он был окружен и отмечен. Вы представляете себе огороженный водоворот? Возможно, вокруг него были отмели; по крайней мере, на иллюстрации из "Флорентийского кодекса" (кн. I, гл. 21) его окружает песчаное кольцо.

Как бы то ни было, в настоящее время это странное место погребено под постройками современного Мехико и отыскать даже примерное место его положения уже не представляется вероятным.

А жаль.

6. Шестое место жертвоприношения носило смешное название - Кокотль, то есть "язва" или "прыщ". Костюм шестой жертвы, подобно костюму Йоуальтекатля, был наполовину черным (или темно-зеленым), а наполовину - красным.

Кокотль находился дальше всего от Теночтитлана - от Templo Mayor его отделяло 36 км - на юго-восточном берегу озера Чалько. Саагун говорит о горе или холме вблизи покоренного ацтеками города Чалько Атенко; и сейчас эта гора (безымянная) по-прежнему находится в окрестностях города Чалько - у ее подножия расположен городок Кокотитлан. Ее высота достигает 2 360 м; на ее склоне исследователи обнаружили полуразобранную пирамиду довольно солидного размера - около 40 м каждая сторона основания.

Кажется, особенно сказать об этом месте нечего - помимо того, что оно было расположено в плодороднейшей местности, между чинампами пресных озер Чалько и Шочимилько и тучными полями долины Амекамека, находящейся в дренажном бассейне вулканов Попокатепетль и Ицтаксиуатль.

По-моему, удаленность Кокотля от Теночтитлана говорит в пользу существования нескольких ayauhcaltin, откуда процессии выходили по направлению к местам жертвоприношений.

7. И вот, наконец, мы на западе. Номер седьмой и последний - это гора с непроизносимым названием Ийаукеме [iyauhquemeh, jiauhqueme или yiauhqueme - и это, кажется, еще не все варианты], где умирал мальчик с тем же именем, наряженный в темно-зеленое.

Впрочем, очередной спорный момент: "Флорентийский Кодекс" говорит об одежде, испещренной черным, тогда как "Общая история" сообщает о ней - de color leonado, светло-коричневая. Само слово iyauhquemeh переводится как облачения [quemitl] цвета iyauhtli, мексиканского эстрагона (Tagetes lucida), растения с довольно мелкими желтыми цветами. Ийаутли, обладающий психоактивным действием, был одним из священных растений ацтеков; мексиканские индейцы вроде уичолей используют его в своих ритуалах по сей день.

Сам Ийаукеме именуется богом пульке, оно же octli, основного алкогольного напитка Мезоамерики, перебродившего сока агавы. Точнее, одним из богов - их было множество, целых четыреста, хотя далеко не все удостоились собственного имени. С ним (с ними) мы еще встретимся, говоря о ритуалах месяца XIII-Tepeilhuitl.

Что касается горы, то отыскать ее теперь, кажется, уже невозможно. Известно только, что она находилась где-то на западных склонах Долины, среди бесчисленных здешних barrancas, оврагов и каньонов, прорытых водой, стекающей со Сьерра де лас Крусес [La Sierra de las Cruces] - некогда это был поросший лесами горный район, разделяющий долины Мехико и Толуки (ист. Матлацинко). Ориентировочно местоположение Ийаукеме относят к Такубайе, району современного Мехико, некогда известному как Atlalcuihuayan, "место, где собираются воды".

Точнее ничего невозможно сказать.

Вот мы и подошли к самому печальному моменту - к собственно жертвоприношению. Процессия останавливается во дворе очередного храма, но что будет дальше?

Саагун пишет о вырывании сердец [sacАndoles los corazones]... после чего убитых варили и ели [los cocian y comian]!

Однако прочие авторы - а именно, Дуран, Мотолиния и Помар - пишут об обезглавливании или перерезании горла, смотря как перевести глагол degollar. Судя по "DurАn Codex", речь, скорее, идет о протыкании или перерезании кровеносных сосудов, после чего жертва истекала кровью. (Аналогия "кровь - вода", наверное, понятна.) Правда, справедливости ради, все прочие авторы говорят не об Атлькауало, а о других торжествах в честь тлалоков - например, майских (видимо, IV-Huey Tozotli). Мотолиния, к примеру, пишет о неком локальном сельском празднике, когда мальчику и девочке 3-4 лет перерезали горло [degollАbanlos] на горе [en un monte].

Это могло диктовать разницу.

К слову сказать, Дюверже и здесь отличился, выведя особо изуверский способ жертвоприношения. Впечатлительным лучше не читать: по его версии, на лицо детям накладывалась маска из нагретого каучука, которая, остывая, застывала и душила несчастных, так как не позволяла им дышать. Жертв при этом помещали в резервуар с водой, так что смерть их, получалось, происходила в воде, но не от воды. Желающие художественных подробностей могут найти их в романе Гэри Дженнингса "Ацтек" - автор явно вдохновлялся версией Дюверже. Без комментариев.

Если способов умерщвления описано всего два, то с посмертной судьбой подарков тлалокам дело обстоит сложнее. Версия Саагуна уже приведена - однако он единственный, у кого мы находим эту людоедскую деталь... нет, придется все-таки составлять таблицу:

автор / книга	способ	затем	время / место
DurАn, "Historia de las Indias de Nueva EspaЯa" (II)	а. Перерезали горло и собирали кровь в миску [un lebrillejo].	---	IV-Huey Tozotli.
	б. Вырывали сердце и выливали кровь до последней капли [escurriendo la sangre].	---	Церемония освящения нового акведука (гл. I:XLIX)
MotolinМa, "Historia de los Indios de la Nueva EspaЯa"	а. Перерезали горло...	...и завернув в плащи [mantas], помещали в каменный короб [una caja de piedra] вроде древнего саркофага [lucillo antiguo] и так оставляли там.	В поселках [los pueblos], видимо, по случаю сева.
	б. Вскрывали грудь [repartМan y echaban pecho]...	...и тело до следующего года замуровывали [cerrАbanla] в пещере [una cueva].	Где-то в начале года (?) Примечание: именно этой форме жертвоприношения положила начало четырехлетняя засуха.
Pomar, "RelaciСn de Tezcoco"	Перерезали горло острым кремнем [un pedernal agudo]...	...без особых церемоний бросали в глубокую пещеру или расщелину неподалеку.	В мае [el mes de mayo].
Sahagun, "Historia General de las Cosas de Nueva EspaЯa"	Вырывали сердца...	...тела варили и ели.	I-Atl Cahualo.

У Херонимо Мендиеты и Мотолиния находим также утопление жертвы, возможно, живьем, в Пантитлане, однако в обоих случаях речь идет не об Атлькауало.

Итак, в целом, можно подытожить, что по случаю первого праздника года, видимо, проливалась кровь и/или вырывались сердца; тела же символически скармливались земле, чьими пастями считались пещеры, - если, разумеется, действительно не съедались.

Перед захоронением тела могли подвергаться ритуальной обработке - например, расчленяться и частично вывариваться/сжигаться, как поступали в другом регионе, на Юкатане, перед захоронением (утоплением) тел в священном колодце Чичен-Ицы; и именно эту посмертную форму насилия Саагун, в принципе, мог истолковать как подготовку к пиршеству каннибалов. Кто знает...

Версия Мотолиния - с саркофагом - крайне интересна в связи с упоминавшимся захоронением в северо-западном углу Templo Mayor. Действительно, тела детей были помещены в подобие каменной коробки, причем уложены на слой морского песка. [49] Вместе с ними были захоронены бусы и деревянные диски, украшенные жадеитовой и черепаховой мозаикой. Сверху тела сбрызнули синей краской; еще выше лежал слой из сильно разложившегося органического материала - копала, дерева, раковин, останков птиц и, вероятно, сосудов из бутылочных тыкв. На самом верху были аккуратно разложены скульптурные имитации сосудов тлалоков (tezontle), украшенные носатыми и клыкастыми "портретами" Бога Дождя. Интересно и то, что у жертв отсутствуют четкие отметины на костях, а, значит, им, действительно, скорее всего, перерезали горло.

Хотя и здесь, разумеется, можно поспорить. [50]

***

На этом рассказ о жертвоприношениях Атлькауало завершается, хотя жертвоприношения тлалокам (рутинные) на этом, разумеется, не заканчиваются (см. начало главы).

Но погоди, ведь прошло всего десять дней. Что же происходило в десять оставшихся? Или не происходило ничего?

Отнюдь.

Во второй половине Атлькауало наступало время "другой жестокости" [otra crueldad], того, что иногда называют "ацтекскими гладиаторскими боями", и действие перемещалось обратно, с горной периферии Мехико-Теночтитлана - в самое его сердце, в священный квартал, к храму Йопико.

Тлалоки уступали почетное место Шипе Тотеку, Господину Содранной Кожи.

ИЛЛЮСТРАЦИИ:

Теночтитлан (промотать вниз) и его окрестности. Отмечены пешеходные дамбы и дамба Нецауалькойотля (жирная линия к западу от Теночтитлана).

Тлалок в Codex Rios.

Богиня Чальчиутликуэ в Codex Borbonicus.

Страница Primeros Memoriales, посвященная Атлькауало. Первый жрец в процессии несет Rasselstab и сумку-кадильницу.

Страница из Календаря Товара с изображением жертвенного флага.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ:

-- Alvarado Tezozomoc, Fernando. "CrСnica mexicayotl", trans. AdriАn LeСn (1949) [миф о Копиле].

-- DurАn, Diego. "Historia de las Indias de Nueva EspaЯa e Islas de la Tierra Firme", оно же "DurАn Codex", tomo I (1867), tomo II (1880) // "The History of the Indies of New Spain", trans. Doris Heyden (1994).

-- "Historia de los mexicanos por sus pinturas" по "TeogonМa e historia de los mexicanos", ed. A. Ma. Garibay (1965; оригинал - 1523) // "History of the Mexicans as Told by Their Paintings", trans. & ed. Phillips, Henry Jr. (1883).

-- "Leyenda de los Soles", цит. по Lehmann, Walter, "Traditions des Anciens Mexicains: Texte inИdit et original en langue nahuЮtl avec traduction en latin" в Journal de la SociИtИ des AmИriganistes de Paris, tome III (1906) // Gingerich, Willard, "TlamachilliztlatolГaГanilli: a performance translaton of the Nahuatl "Wisdom-Discourse Fables" from the manuscript of 1558" в Estudios de cultura NАhuatl, N28 (1998).

-- Mendieta, JerСnimo de, "Historia Eclesiastica Indiana" (2007).

-- MotolinМa (fray Toribio de Benavente), "Historia de los Indios de la Nueva EspaЯa" [1536].

-- Pomar, Juan Bautista. "RelaciСn de Tezcoco".

-- Sahagun, Bernardino de, "Florentine Codex: General History of the Things of New Spain", т. 1-12, ed. Dibble and Anderson (1950-82 [1569]).

-- Sahagun, Bernardino de, "Historia General de las Cosas de Nueva EspaЯa", tomo I (1829).

-- Sahagun, Bernardino de. "Primeros Memoriales" (1997).

-- Torquemada, Juan de. "MonarquМa Indiana", vol. 2 (1723).

-- Tovar, Juan de. "Historia de la benida de los yndios apoblar a MИxico de las partes remotas de Occidente los sucessos y perigrinaГiones del camino su gouierno, ydolos y templos dellos, ritos y cirimonias . . . calandarios de los tiempos" (1585).

-- Veytia, Mariano. "Historia antiqua de MИjico" (1836) // "Ancient America Rediscovered: Including an Account of America's First Settlers Who Left from the Biblical Tower of Babel at the Time of the Confusion of Tongues" (trans. Donald W. Hemingway, W. David Hemingway) (2000).

-- Баглай, В. Е. "Ацтеки: история, экономика, социально-политический строй (доколониальный период)" (1998).

-- Баглай, В. Е. "Империя ацтеков: таинственные ритуалы древних" (2005).

-- Ершова Г.Г. "Древние майя: уйти, чтобы вернуться" (2000) [о пещерах, предках и девственной воде].

-- Семакина, Евгения. "Верования майя, связанные с карликами" (сетевая публикация).

-- Aguilar-Moreno, Manuel. "Aztec Architecture" (2007) [о храме Тлалока].

-- Anda AlanМs, Guillermo de. "Sacrifice and Ritual Body Mutilation in Postclassical Maya Society: Taphonomy of the Human Remains from ChichИn ItzА's Cenote Sagrado" в сборнике "New Perspectives on Human Sacrifice and Ritual Body Treatments in Ancient Maya Society" (2007).

-- Andrews, J. Richard. "Introduction to Classical Nahuatl" (2003) [интерпретация имени Тлалока].

-- Arnold, Philip P. "Eating Landscape: Aztec and European Occupation of Tlalocan" (1999).

-- Bernal-GarcМa, MarМa Elena. "The Dance of Time, the Procession of Space at Mexico-Tenochtitlan's Desert Garden" в "Sacred Gardens and Landscapes: Ritual and Agency", ed. Michel Conan (2002).

-- Bingham, Ann. "South and Meso-American Mythology A to Z" (2^nd ed., 2004, 2010).

-- Brinton, Daniel G. "Rig Veda Americanus: Sacred songs of the ancient mexicans, with a gloss in nahuatl" (1890).

-- Broda, Johanna. "Las fiestas aztecas de los dioses de la lluvia: una reconstrucciСn segЗn las fuentes del siglo XVI" (1971).

-- Carrasco, David et al. "Aztec Ceremonial Landscapes" (1999).

-- Dibble, Charles E. "The Xalaquia Ceremony" в Estudios de Cultura NАhuatl, N14 (1980).

-- Duverger, Christian. "L'esprit du jeu chez les AztХques" (1978).

-- Foshag, W. F. "Chalchihuitl: A Study in Jade" (1955).

-- Graulich, Michel. "Autosacrifice in Ancient Mexico" в Estudios de Cultura NАhuatl (Jan. 1, 2005) [про употребление термина nextlahualiztli].

-- Graulich, Michel et al. "The Metaphor of the Day in Ancient Mexican Myth and Ritual" in Current Anthropology, vol. 22, no. 1. (Feb., 1981).

-- Headrick, Annabeth. "The Teotihuacan Trinity: The Sociopolitical Structure of an Ancient Mesoamerican City" (2007) [о детских захоронениях под алтарями].

-- Healy, Paul F. "The Anthropology of Mesoamerican Caves" в Reviews in Anthropology 36, no. 3 (2007) [об использовании девственной воды].

-- Karttunen, Frances. "An Analytical Dictionary of Nahuatl" (1983).

-- Knab, Tim J. "GeografМa del Inframundo" в Estudios de Cultura NАhuatl, N21 (1991).

-- KЖhler, Ulrich. "Debt-Payment to the Gods among the Aztec: the Misrendering of a Spanish Expression and its Effects" в Estudios de Cultura NАhuatl, N32 (2001).

-- LСpez Austin, Alfredo & Carmen Val JuliАn. "Les paradis de brume: mythes et pensИe religieuse des anciens Mexicains" (1997) [о звере ауизотле].

-- LujАn, Leonardo LСpez. "The Offerings of the Templo Mayor of Tenochtitlan" (1994).

-- Markman, Roberta H., and Peter T. Markman, "Masks of the Spirit: Image and Metaphor in Mesoamerica" (1989).

-- Peсafiel, Antonio. "Nomenclatura geogrАfica de MИxico: etimologМas de los nombres de lugar correspondientes a los principales idiomas que se hablan en la RepЗblica" (1897).

-- Pool, Christopher. "Olmec Archaeology and Early Mesoamerica" (2007).

-- Prioreschi, Plinio. "A History of Medicine" (2002), со ссылкой на Lopez Austin, "The Human Body and Ideology: Concepts of the Ancient Nahuas" (1988) [концепция тоналя].

-- Raynal-Villasenor, Jose A. "The remarkable hydrological works of the Aztec civilization" (1987) [о дамбе Нецауалькойотля].

-- RomАn Berrelleza, Juan Alberto. "Offering 48 of the Templo Mayor: A Case of Child Sacrifice" в "The Aztec Templo Mayor: A Symposium at Dumbarton Oaks, 8th and 9th October 1983" (1987).

-- Seler, Eduardo. "Costumes et attributs des divinites du Mexique" в Journal de la SociИtИ des AmИriganistes de Paris, tome V (1908).

-- Thompson, John Eric Sidney. "Maya History and Religion" (1990).

-- Tiesler, V., & Cucina A. "Procedures in Human Heart Extraction and Ritual Meaning. A Taphonomic Assessment of Anthropogenic Marks in Classic Maya Skeletons" in Latin American Antiquity N17 (4) (2006) [о методике извлечения сердца при жертвоприношении].

1) Читаем у Саагуна: первое название использовалось "мексиканцами" (жителями Мехико), второе - в других местах [en otras partes].

2) Хотя ацтеки были народом глубоко сухопутным, море ассоциировалось у них с плодородием - чему, возможно, способствовала соленость вод бессточных озер, окружавших Теночтитлан. Так что Хуан де Торквемада, приравнивая (MonarquМa Indiana, vol. 2, ch. XXIII) Тлалока к античному Нептуну, был не то, чтобы совершенно не прав.

3) Символично, что в ацтекской легенде об эпохах-Солнцах Тлалок правит третьим из них, Солнцем 4-Дождь (4 Quiyahuitl), таким образом, уступая первенство лишь парочке вечных соперников, Тескатлипоке и Кетцалькоатлю.

4) Идея общего ольмекского прототипа мезоамериканских богов дождя (Тлалока, майяского Чака, сапотекского Косихо и др.) принадлежит Мигелю Коваррубиасу (выдвинута еще в 1946 г.; изложена и проиллюстрирована в Covarrubias (1957), Indian Art of Mexico and Central America).

5) Таких мертвецов даже хоронили нетрадиционным способом - закапывали вместо того, чтобы кремировать (ассоциация - посеянное зерно). Вероятно, бывшие кочевники позаимствовали эту традицию - вместе с культом Тлалока - у местных земледельческих племен.

6) Annabeth Headric, "The Teotihuacan Trinity" (2007), p. 46.

7) Anda AlanМs, Guillermo de, "Sacrifice and Ritual Body Mutilation in Postclassical Maya Society: Taphonomy of the Human Remains from ChichИn ItzА's Cenote Sagrado" (2007), p. 193.

8) Не могу не остановиться на этом чудесном образе подробнее: Согласно Historia de los mexicanos por sus pinturas в патио дома бога воды стоят четыре громадных сосуда [barreЯones grandes]. В первом хранится хороший дождь; во втором - плохой, от которого кукуруза гниет на корню; если лить воду из третьего - будут заморозки; если из четвертого - наступит засуха. Когда богу нужно угодно дождь, он посылает на дело слуг, вооруженных копилками [alcancМas] с водой и палками; когда слуги разбивают копилки палками, сверкают молнии и гремит гром...

9) Иногда к этому перечню прибавляют VII-Tecuilhuitontli, VIII-Hueyi Tecuilhuitl и XIII-Tepeilhuitl. В эти месяцы также совершались некоторые ритуалы в честь тлалоков.

10) В узком смысле термином nextlahualiztli обозначалось жертвоприношение богам дождя; в широком - любое ритуальное кровопролитие, принудительное (жертвование) или добровольное (самопожертвование); в широчайшем - и кровавые, и бескровные пожертвования, например, сжигание копала.

11) Есть и третий вариант перевода - якобы в феврале дули настолько сильные ветра, что они буквально "поднимали деревья" [levanta arboles] (в Primeros Memoriales под ред. W.Jimenez Moreno, 1974).

12) Дурана названия месяца тоже смущали, но, так сказать, в противоположную сторону. Дело в том, что он определяет начало туземного года мартом (не февралем), а в марте уже начинали идти дожди [aguaceros] - в этом случае непонятным становится название Atlmotzacuaya; название же Xilomanaliztli, напротив, выглядит вполне естественным.

13) Вообще в главе о primer mes del aЯo в "Истории Индий" (том II) нет ни единого слова о жертвоприношениях. Здесь описание Атлькауало на редкость невинно: пирушки, прогулки по полям и т.п.

14) Туземная концепция души предполагала наличие у человека трех жизненных сущностей или сил. Это были: а) собственно душа, toyolia, то, что испанцы переводили словом "Аnima", - заключенная в сердце и отделяющаяся от тела только после смерти; б) дыхание, ihiyotl, более известное как "нагваль", - животная или эмоциональная душа, обитающая в печени и способная проецироваться вовне; в) и, наконец, "жар", тональ [tonalli], от которого зависела сила, удачливость и сама жизнь индивида. Тональ был близок к концепции судьбы - его качественность зависела от дня рождения, который тоже назывался tonalli; его можно было утратить, если вести себя неподобающе. Сосредоточением тоналя была голова и волосы на макушке - так что неслучайно на изображениях в кодексах пленников держат за волосы.

15) Una vez en el aЯo, cuando el maМz estaba salido de obra de un palmo [один раз в году, когда кукуруза вырастала на размер (?) ладони]. В другом случае - cuando el maМz estaba a la rodilla [когда кукуруза была по колено] - он пишет о детях-рабах. Помар в RelaciСn de Tezcoco также говорит о рабах [esclavos]. Это, кажется, единственные упоминания социального происхождения маленьких жертв.

16) Сразу объясню, что все упоминаемые ниже места были в конце 80-х гг. определены и исследованы американским антропологом Anthony F. Aveni с коллегами. О результатах подробнее можно прочесть в Carrasco, "Aztec Ceremonial Landscapes".

17) Антрополог Эвон Фогт, 35 лет проработавший среди майя-цоциль Синакантана (Чиапас, Мексика), пишет, что неоднократно пытался убедить индейцев, что облака образуются в воздухе, а не в горных пещерах... пока во время тропической грозы сам не очутился высоко в горах. Оказалось, что с высоты тысяч футов над грозой создается убедительное впечатление, что тучи зарождаются на горных склонах и стекают оттуда вниз, а молния - бьет в облака с земли [в Vogt, Evon Z., "Zinacantan: A Maya Community in the Highlands of Chiapas" (1969); цит. по Markman, Roberta H., "Masks of the Spirit" (1989)].

18) DurАn Codex, t. II, cap. LXXXVI.

19) По крайней мере, в большинстве интерпретаций имя Tlaloc сводится к tlalli. Например, tlalli + onoc = "тот, кто лежит на земле распростертым" или tlalloh (мн.ч. tlallohqueh) - "полный земли, земляной". Полный список толкований займет целую главу - см. Arnold, "Eating Landscape", гл. "Etymologies of Tlaloc"; любопытны они, в основном, из-за того, что представляют Тлалока не только водным, но и земным божеством. Таким образом, господин Тлалокана с его непрезентабельной внешностью (змеи, клыки и прочее) оказывается своего рода наследником Тлальтекутли, ужасного "земного монстра", в начале времен разорванного на две части Кетцалькоатлем и Тескатлипокой.

20) Здесь мезоамериканцы, разумеется, неоригинальны - образ пещеры как врат в иной мир распространен повсеместно. Куда интереснее то, что жители Мезоамерики испокон веков уверенно связывали пещеры с культом предков и легендарной прародиной. Например, науаские обитатели долины Мехико, в том числе ацтеки, указывали на Чикомозток, Семь Пещер где-то на севере, как на место, откуда некогда вышли их прародители. Г.Г. Ершова полагает, что Чикомозток был вполне реальным местом - "где-то [...] в районе Меса-Верде (Колорадо, США), изобиловавшем как каньонами-ущельями, пещерами, так и наиболее древними на континенте стоянками". Об ассоциативной связке "пещера-утроба" можно и не упоминать.

21) См. Knab, "GeografМa del Inframundo" (1991).

22) По "Histoyre du Mechique", p. 22.

23) ...а также на севере (см. ниже), на западе, где он сливался с Тамоанчаном, или даже на юге (см. Кинжалов Р. "Образ рая: от мифа к утопии"). В общем, где угодно.

24) Есть немалое искушение идентифицировать ее как пресловутую г. Тлалок (она же Эль-Мирадор), но та довольно далеко от Теночтитлана, просто так не прогуляешься.

25) MarМa E. Bernal-GarcМa (The Dance of Time, the Procession of Space at Mexico-Tenochtitlan's Desert Garden, pp. 12-13) вслед за Johanna Broda (The Sacred Landscape, p. 98) предполагает, что церемония включала некую форму контакта с песком и водой и подразумевала своего рода символический переход в Тлалокан. Подробнее - в главе о праздновании VIII-Huey Tecuilhuitl.

26) Когда я уже закончила главу, вскрылась деталь, ранее избежавшая моего внимания. Дело в том, что материал для Primeros Memoriales собирался в заштатном Тепеполько, на территории Тескоко, а не в Теночтитлане и/или Тлателолько. Это, возможно, объясняет (региональные) отличия - ни во "Флорентийском Кодексе", ни в "Общей истории" данная церемония в контексте Атлькауало вообще не упоминается.

27) Vie-Wohrer, Anne-Marie. "Xipe Totec, Notre Seigneur l'EcorchИ" (1999). Ей вторит словарь "Nomenclatura geogrАfica de MИxico" (1897): nombre del ministro encargado de recojer [подбирать, собирать] las vМctimas de los sacrificios humanos.

28) Помимо возраста они отличались особой прической. Если обычные жрецы носили длинные волосы и выбривали тонзуру (интересно, что по этому поводу думали испанские падре?), то куакуакуильтин поступали наоборот - обривали голову, оставляя лишь длинный чуб на макушке.

29) Островной Теночтитлан, плавающий в озерных водах, как земля - в мировом океане, в трех направлениях соединялся с "большой землей" пешеходными дамбами: на Койоуакан (южная дамба Шолок), на Тлакопан (западная) и на Тенайуку и Тепейякак (две северные). С восточным берегом и восточными островами Теночтитлан непосредственно не соединялся.

30) Sahagun, "Historia General", t. I, стр. 115 (1829).

31) Этот камень, для индейцев более ценный, нежели золото, обычно считают - и называют - нефритом. На самом деле, в отличие от настоящего китайского нефрита, мезоамериканский чальчиуитль - чаще всего жадеит.

32) Если следовать иконографической традиции изображения Тлалока (см. Costumes et attributs des divinites du mexique), "корона" должна была состоять из ряда белых перьев, увенчанных длинным пером кетцаля. Головную повязку, к которой крепились перья, надо лбом украшали красные узлы; Дуран пишет - "звезды" [estrellas] ("DurАn Codex", ch. I: XLIX).

33) От maxtlatl. Это слово проще писать, чем "набедренная повязка".

34) По крайней мере, так Дуран ("DurАn Codex", ch. I: XLIX) описывает наряд жертв, умерщвленных при освящении нового акведука.

35) Оно делалось из семян амаранта [huauhtli], зернового растения, неведомого европейцам, но исправно кормившего жителей Долины - наряду с кукурузой, фасолью и шалфеем-чиа. Стоит отметить, что тесто из амаранта широко использовалось в ритуалах, в том числе - для изготовления специальных съедобных идолов. Немудрено, что после Конкисты выращивание этого растения стало преследоваться как языческий пережиток.

36) Noguera, Eduardo (1946), "TlАloc", стр. 462.

37) Sahagun, "Florentine Codex", т. 2, гл. XX.

38) Естественно, в реальности эта история не могла произойти: в "Leyenda De Los Soles", откуда она взята, датой падения Толлана назван год 1-Кремень [1064]; Тозкуэкуэштли же, если верить "Codex Chimalpahin", руководил скитающимися мексиканцами, начиная с года 11-Дом [1269]. Так что легенда не столько отражает некие реальные события, сколько легитимизирует ацтеков в качестве "законных" преемников тольтеков; первые относились к последним примерно как московиты к Византии - с пиететом и претензиями на "Третий Рим". То, что Толлан прискорбно погиб, никого, похоже, не смущало; мезоамериканская космогония с ее регулярными "обнулениями" циклов не предусматривала ничего вечного и неизменного - любая империя была обречена, в конце концов, исчерпать лимит удачливости и кануть в небытие.

39) MotolinМa, "Memoriales" (1967), p. 44.

40) Потому что он поет: cuitlacoch, cuitlacoch, tarati, tarat, tatatati, tatatati, titiriti, tiriti (Sahagun, "Florentine Codex", т. 11, гл. II:8.)

41) Sahagun, "Historia General", t. I, cap. I (1829).

42) Теперь уже, видимо, невозможно понять, почему для проведения ритуалов были выбраны эти места, а не какие-то другие. Точнее, если выбор Тепецинко или Пантитлана напрашивается, то в случае, скажем, Кокотля не удается догадаться, что заставило жрецов остановить выбор на нем, а не на любой другой соседней горке. Причина, наверняка, была, но за давностью веков она, увы, утрачена.

43) Broda, "The Sacred Landscape of Aztec Calendar Festivals" в "Aztec Ceremonial Landscapes", стр. 113n7.

44) Да, здесь расхождение с версией, что процессии шли от Дома Тумана.

45) ...поэтом, философом, инженером и законодателем - в общем, коронованным Леонардо да Винчи. Или науаским царем Соломоном.

46) От tepetl, холм. В науатле уменьшительно-ласкательная форма одновременно является уважительной, так что упомянутый холм и мал, и почтенен.

47) Обратите внимание, что нынешнее название Пойаутлан получил в честь Малинче, подружки Эрнана Кортеса. Тут явно прослеживается преемственность...

48) В "Земле Санникова" Обручева, как удалось вспомнить.

49) Море ассоциировалось с бесконечным плодородием (см. прим. 2). В гимне к богу торговцев Якатекутли, записанном Саагуном, находим загадочное xalli itepeuhya, "место, где рассыпан песок"; предположительно, это метафора Тлалокана. См. "Yyacatecutlj ycujc" в Primeros memoriales, оно же "XX. Hymn to the God of Merchants" в Rig Veda Americanus.

50) Согласно некоторым реконструкциям (см. Tiesler & Cucina) сердца при жертвоприношениях не вырезались сквозь ребра - что физически тяжело, - а, скорее, доставались методом, научно окрещенным "субторакальная трансдиафрагмальная экстракция", т.е., с доступом снизу, через диафрагму. Этот способ не должен был оставлять отметин на костях.

Оставить комментарий © Copyright Фазилова М. В. (lexxnet@yandex.ru) Размещен: 22/12/2011, изменен: 22/12/2011. 89k. Статистика. Статья: История, Религия Ацтекский календарь Иллюстрации/приложения: 5 шт.		Ваша оценка:
Аннотация: Ритуалы первого месяца (Атлькауало).

Фазилова М. В.: другие произведения.

Ацтекский календарь. Первый месяц