Аннотация: Рюен, Листопад. Любопытство не порок, а способ познания мира.
На полпути от Ломоносовки к родному моему Никулово стоит постоялый двор "Железная телега". На самом деле прозывался он как-то иначе - то ли "Ущелье в Великих Горах", то ли "Шахта старого гнома", - но ещё при жизни моего прапрадедушки кто-то зачем-то установил перед входом рудничную вагонетку, оттого и первое имя сего достойного заведения позабыли.
Надо признать, постоялый двор располагался на редкость удачно: путешественники обычно проезжали Ломоносовку (или с другой стороны Никулово) - так уж сложилась дорога - и оказывались у "Железной телеги" аккурат к вечеру. Почему бы и не заночевать, раз такой случай? Если же по какой-либо причине путь начинался именно в наших деревушках (студиозы на учёбу к Марче стремились или же обратно к мамкиным юбкам возвращались, торговцы-челноки проезжали, бродячие артисты заглядывали и прочая), постоялый двор представал взору точно к обеду. Кухня, по свидетельству очевидцев, в "Телеге" замечательная, аромат, вьющийся над трактом, подстать - если звенит в кармане монета, не потратить её не возможно.
Впрочем, я не тратилась - готовить лучше моей матушки ещё никто не научился, да и я в этом деле не без способностей. К тому же, денег у меня всегда столько, сколько нужно. Уж, во всяком случае - не больше. В общем, без обеда обойдусь!.. Однако, иной раз судьба за нас решает.
По случаю осенних празднеств и приуроченных к ним повальных свадеб у студиозов образовались внеплановые каникулы - все разбежались по домам. Меня тоже отпустили.
За делами да приготовлениями покинуть Ломоносовку я смогла лишь после обеда, оттого, как звёздочки на небе вспыхнули, я вышла к приснопамятному постоялому двору.
Тут надо отметить, оказалась я не у главных, освещённых многочисленными факелами ворот, а точно позади "Телеги", ибо не люблю ходить, как обычные люди хотят. Я либо на телеге попутной катаюсь, либо лесочком бреду. Тракт-то наш крюк преизрядный, что со стороны Никулов, что с Ломоносовки, делает, а серединой этой "волне" как раз постоялый двор и служит. И никто того не замечает. Я было хотела матушке с батей заметку свою рассказать, да всё забываю, на другие дела отвлекаюсь - ох, нечисто там, нечисто.
От Никулово к Ломоносовки (или наоборот) через придорожный лес проложена чуть заметная средь травы и старых корней тропинка. Ровная, без свойственного её сестрицам петляния, она пересекается с трактом с трёх местах - в наших деревушках и у "Телеги". Пользуясь потайной дорожкой времени в два раза меньше тратишь. Кто тропку проложил - не ведаю, окромя себя да пичуг не встречала. Да и сама я, если вспомнить, случайно на неё наткнулась.
На постоялом дворе останавливаться даже на ночь я не собиралась, однако сил своих и человеческих способностей не рассчитала - в темноте трудно разглядеть, что под ногами делается. Вот таким образом я и очутилась под звёздным светом у задней калитки "Телеги".
Поразмыслив, прикинув шансы и возможности, я только собралась выбраться на тракт, к главным воротам - не гоже гостье в чёрных ход проситься, - как услышала свистящий шёпот:
- Пригнись-ка!
Я, где стояла, там и села, и только после сообразила - не ко мне обращались.
- Мешок мне давай, затем сам пролазь.
Хоть темно вокруг, да калитка темнее, да два чёрных силуэта всё равно отчётливо видны: мужчины (или, скорее, по сложению - юноши) тащат что-то под забор.
Воры? Тогда уж странные - отчего-то тянут внутрь, а не наружу. Впрочем, по всем признакам - тати ночные!.. Я сижу - не шелохнусь, на всякий случай дыхание затаила. Мало ли, что им в голову бедовую взбредёт! Я своей кончиной безвременной матушку с батей расстраивать желания не имею.
С трудом да пыхтением громким - как люд-то не сбежался? - протолкнули мужички ношу свою за оградку, который снаружи оставался тоже вслед пролез. Почему калиткой не воспользовались - я не поняла. Решила разобраться. Куда мне спешить - вся ночь впереди...
Скрипнула дверь чёрного хода, на миг озарился порог, плетёный из ивовых прутьев коврик, землица утоптанная, а вместе с ними вырвался из тьмы один из странных гостей. Ни одежды, ни лица (со спины-то!) я не разобрала, зато разглядела шапку его приметную - странная, ненашенская. Узкая, вытянутая, словно птичий клюв, с пёрышком тонким. Отчего-то мне кажется - зелёнее листа весеннего.
Лишь исчезли чудные тати, я к калитке. Туда-сюда - хорошо движется, в отличие от входной двери петлями, смазанными жиром, не скрипит. Что ж такое-то?
Не успела я задуматься, как дверь снова отворилась - я еле спрятаться успела. Эти двое (по крайней мере, шапочка на одном имелась) вернулись, спокойно подошли к калитке, отворили её.
- Всё? Я свободен?
- Нет, - отозвался тот, что в странной шапочке. Он же и раньше говорил. - Ещё пара-другая ходок.
- Ох, если тобой обещанное правда, я готов всю ночь мешки на горбе таскать! - с чувством воскликнул первый.
- Правда, - У владельца шапочки получилось настолько кисло, что у меня аж скулы свело. - К моему огромному сожалению - чистая правда!
Парочка двинулась в лес. Я за ними - отчего-то идти за странными татями было на редкость легко, удобно... безопасно как-то! Будто не через чащу ночью пробиралась! И недолго они шли - я запыхаться даже не успела.
Вывели они меня на полянку, посередь которой красовался холм, а, может, и курган-могилка - в склоне дверца, за нею явно ход имелся. Рядом с нею весело потрескивал костёр.
Эти двое внутрь холма вошли, но быстро возвратились - тот, что без шапочки, тюк по всем признакам тяжеленный тащил. Ушли. Видимо обратно, к постоялому двору. Меня же любопытство разобрало - заглянула я за дверку, а там... В свете многочисленных факелов всё видно! В холме пещерка, вроде наших погребов, вся заставлена сундуками старинными, ящиками гнилыми да мешками завалена. Все открыты, своим нутром таинственно сверкают.
Я сунулась - медь. Обыкновенная медь! И зачем она да в таком количестве в постоялом дворе понадобилась? Сдачу с золотых давать?
Пожала я плечами на чужие странности и в кусты воротилась. Правда, каюсь, зачем-то себе в карман чужую монетку положила. Не воровка я, но потянуло меня вдруг, дёрнуло - рука сама медный кругляш схватила.
В кустах я вовремя схоронилась - эти чудики уж возвращались.
- Стой! Кто-то здесь был, хозяйничал! - владелец шапочки замер, принюхался. Ох, и носяра же у него! Жуть! Я у студиозов книжку видела, там слонов - ну точь-в-точь...
- Привиделось тебе с горя жадного, - устало фыркнул носильщик.
- Может быть, - согласился шапочник.
Вновь они с мешком меди в "Телегу" поплелись, я осторожно за ними. Они опять тюк под калитку пихали: сначала носильщик пролезал, потом мешок тянули, затем владелец шапочки змеёй подколодной в щель у земли ввинчивался. В ход чёрный стучались, исчезали за дверью и снова возвращались, по-людски калитку открывали.
Понаблюдала я за странной парочкой - полночи орлом степным пролетело. Надоело мне, скучно стало - решила я в Ломоносовку возвращаться (а что мне, если вдуматься, в Никулово делать? на свадьбы чужие глядеть?) да по дороге. Не зря она проложена!
Добралась я до окраины Ломоносовки, к домику травника - уж солнце во всю сияло... То есть - пыталось, за тучами дождливыми и не разглядишь его. Вдруг смотрю, впереди меня давешняя парочка шагает. Шапочка на месте у одного, усталая поступь - у другого. Видать, после странных трудов моей тропочкой воспользовались.
- Ну что, чёрт, я свободен?
- Не зови меня так в людных местах! - недовольно буркнул шапочковладелец. - Свободен, словно младенец невинный!
- Хорошо, - вздохнул носильщик. И будто усталость разом его покинула, свет неземной вокруг него почувствовался. - Хорошо!.. А вот скажи мне, если не секрет, конечно, как же тебя угораздило?
- Да какой секрет! - отмахнулся названный чёртом. Я пригляделась - и впрямь у шапочки по бокам странные вмятины имеются, словно что-то твёрдое выступает изнутри. - Хотел я у хозяина душу купить - подходящий кандидат! Его даже уламывать долго не пришлось - согласился. Да только не ведал я, что об этого торгаша не только люди лбы разбивали, но и нечисть прежняя рога обламывала! Обманул он меня, так хитро контракт составил, что в итоге не он мне душу, а я ему злата без счёту должен! Да быстро - вот потому тебя, грешник, отозвать пришлось, душу твою вернуть! Только лишь, чтобы в срок уложиться! Репутацию, без того измаранную, не потерять.
- Злата? - подивился носильщик. - А мне медь чудилась.
- Не чудилась, а она и была. Чёрт я или нет?! - взъярился владелец шапочки. - Он же не просил настоящего злата! А это лишь в руках человеческих блестит алчно, по-настоящему - медь... Потому, кстати, мы под калитку и лазили - амулет у него какой-то висел...
- Хитро, - оценил ловкость нечистого собеседник.
Я приостановилась, глянула в кармашек - и впрямь золото. Хмыкнула я и вышвырнула дрянь в кусты. Монетку медную на память ещё оставить можно, но злато поганое мне ни к чему. Тем более - зачарованное.
Вдруг чёрт впереди меня дёрнулся, по сторонам заозирался, задрожал... да неожиданно испарился. Думала я повизжать для порядка, да носильщик на меня внимания не обратил. Вот и ладненько. Пойду-ка я Марчу ловить!