Филиппов Алексей Николаевич: другие произведения.

Тимоша

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс фантастических романов "Утро. ХХII век"
Конкурсы романов на Author.Today

Летние конкурсы на ПродаМан
Peклaмa
 Ваша оценка:

   ТИМОША.
  Дочка горшечника Ефима - Малаша умерла на третий день после Петрова праздника. Её укусила змея. Сперва и сама Малаша, и домашние её, и прочие деревенские думали, что обойдется всё. Мало ли кого змеи кусают? Если б все от их укусов умирали, то и жить бы на свете белом не так тесно было. Возле деревни гады ползучие всегда в превеликом множестве обитали. Кишмя кишели. И, конечно же, без укусов ни одно лето не обходилось. А что же делать-то? Жить-то всегда надо. Поболеет укушенный человек, постонет, полежит недельку пластом, с дрожью страшливой взирая на опухшую докрасна ногу или руку, лопух приложит к больному месту, да и начинает потихоньку вставать. Летом в деревне особо лежать некогда. Вот так и про Малашу думали, но не тут-то было. К вечеру раздуло руку девушки, словно перезревшую тыкву, а поутру по белесой краснине опухоли иссиня-черные разводы пошли. Такие страшные, что мать тут же побежала на другой край деревни к знахарке Пелагее. Но не смогла Малаше даже и Пелагея со своими травами да заговорами помочь. Не получилось. Промаялась девушка еще одну ночь, да и отдала Богу душу.
  - Планида у неё такая, - вздыхал на поминках бортник Егор, предлагая взглядом своему соседу Кузьме еще раз почтить память девушки полной чаркой. - Меня только в одну правую руку гадюки раз, почесть, шесть кусали. И ничего, живу.
  - Гадюке гадюка рознь, - вздыхал Кузьма, тотчас же принимая приглашение к испитию поминальной чары. - Тебя всё змеюки с молодым ядом кусали, а Малашку тварь с ядом перезрелым тяпнула. С ядреным. Вот она и....
  - Не в яде тут дело, - нетерпеливо замахал ладонью Кузьма. - Кровь у меня другая. Я ведь с пчелами всегда, а когда их нет рядом, то и винца зеленого не прочь хлебнуть вволюшку. Вот от пчел да винца кровушка моя и окрепла. Ей теперь никакой яд нипочем. А девке где крепости крови взять? Бабская у неё кровь.
  - Ну, не скажи, - ввязался в застольную беседу Никифор Раскоряка, - Вон Нюрку, Митрошки Сопатого бабу, такая гадина в ляжку цапнула, когда она сено на дальнем лугу гребла и ничего, родила Нюрка на Крещение двойню. А тоже ведь бабская кровь. Какая-то здесь другая суть есть.
  - А если убитую змею повесить на осине, - ни к селу, ни к городу сунулся к мужикам со своей мыслью Никитка Сизый, - то она непременно своего убийцу до смерти ужалит. Вот как. Нельзя гадюку на осине вешать.
  - Это точно, - кивнул Кузьма, - вот у меня дед....
  Тимоша краем уха слушал негромкий мужицкий разговор за поминальным столом и с превеликим трудом сдерживал рвущуюся откуда-то из-под самого сердца горячую слезу. Тимоша любил Малашу. Любил больше жизни. Правда, об этом не знала ни одна живая душа. Хотя, нет, одна живая душа про любовь парня ведала. Матушка это Тимошина - Марья. Открылся ей парень как-то стылым зимним вечером, ожидая поддержки в душевной тяготе своей от самого близкого ему человека, но не поняла парня мать.
  - Да ты что? - всплеснула она руками, - Не ровня тебе Малашка! У неё, вон, отец какой богатый. За его горшками да крынками аж из города приезжают, и деньгой серебряной бывает платят. А ты кто против него? Сирота голоштанная! Забыл что ли, что ли как с сумой холщовой ходил милостину просить? Забыл?
  Ничего не забыл Тимоха. Всё, как наяву помнит. И как батюшка его от черной болезни преставился, а вслед за ним три старших брата один за другим. Как наяву всё горе то перед его глазами стоит. И как посылала его мать с сумой залатанной в дальнее село побираться, тоже не забыл. Да только всё это давно было. Теперь Тимоша вырос, окреп и в работники к богатею Прохору нанялся. Теперь ему побираться ни к чему. Теперь он сам при случае милостыню подать сможет.
  Крепко Тимоша обиделся тогда на матушку свою. Хотя и понимал, что ясную правду она молвила, не ровня ему Малаша, но все равно обиделся. Крепко обиделся и твердо решил пойти следующим летом в город к дяде своему двоюродному, к Федору Кривобоку и проситься в артель плотников. Плотники-то, они всегда крупную деньгу зашибают. Такую деньжищу гребут, что им бывает, и горшечник, иной раз, позавидует. Однако пойти этим летом к дяде не вышло. Сорвался тот еще по весне с высокой крыши и разбился в смерть. В городе его и земле предали. Другого дяди плотника у Тимохи не было и потому пришлось ему опять лето у Прохора батрачить. Но Тимоха никак не хотел от мысли про женитьбу на Малаше отступать. Упрямо держался парень за свою идею, и уж, было, придумал, как на денежную работу в городе по осени пристроиться, но вот тут эта беда непоправимая и стряслась.
  Ох, и муторно было сейчас на душе у Тимоши. Словно бесновался внутри его кто-то. Бесновался, рвал там всё в клочья и веревки из клочьев тех безжалостно вертел. Одолела злая маета парня. Донельзя одолела. И он решил её вином зеленым залить. Слышал Тимоха часто, что здорово помогает зелено вино от мук душевных, и сейчас вот проверить это на себе решился. Чарку за чаркой он наравне с самыми крепкими мужиками опрокидывал. Только вот чудо какое случилось: уж все мужики осоловели глазами, а Тимошу вино никак брать не хочет, словно заговорен он хмельной напасти. Осердился парень еще крепче на злую долю свою и две полных чарки друг за дружкой опрокинул в широко раскрытый рот. А хмель подлый будто и ждал того. Мигом окутал Тимошу мутной завесой да шепчет с придыханием:
  - И на што тебе жить без Малашки? На што?
  - На што? На што? - прошептал в ответ мутной гадине Тимоха, а потом как заорет. - Не хочу! Не буду! - И бегом из избы.
  Только вот ноги его не особо слушались. Сбил он кого-то по пути, сам упал раза два, во что-то скользкое лицом крепко ударился, однако за порог, хотя и на четвереньках, но выбраться сумел. Выбрался, поднялся, и бежать к черному омуту. Шатался из стороны в сторону, падал через два шага на третий, но бежал. Был за их деревней их жуткий омутище, такой жуткий, что всякий старался его стороной и днем обойти, а уж ночью туда и на самой крепкой веревке вряд ли кого не затянешь. Страшный омут был за деревней. Страшнейший! И вот решил Тимоха в нем успокоения для своей души поискать.
  Бежит. Спотыкается. Падает лицом в осоку острую да грязную, подымается и опять за свое. И добежал. Вот он злодей коварный воду крутит. Крутит да для забавы лунное отражение своими черными лапами терзает. Радуется своей силище, подлец. Встал Тимоша на крутом бережку прямо над омутом самым, вздохнул широкой грудью от души, чтоб надышаться в последний раз и....
  И услышал чей-то скрипучий голосок.
  - Погоди, парень, не торопись. Успеешь еще в могиле належаться.
  Вздрогнул Тимоха и давай по сторонам озираться. А к нему из-за серого ивового куста выходит плешивый старик в домотканой рубахе да с сивой бородой до пояса.
  - Погоди, не торопись, - ухмыляется старец, - предложение хочу тебе сделать.
  - Какое еще предложение? - переспросил Тимоха, чувствуя, как сжимаются его кулаки от злобы на весь белый свет и на этого вот старика особенно.
  - Ты особо не горячись, - продолжает старик свою речь, поглаживая широкой костистой ладонью бороду. - Охолони малость и послушай меня.
  - Лешак, - подумал Тимоша и хотел уж прочь от этого чудища рвануть через кусты напролом, но сразу два зайца попали парню под ноги и уронили его в высокую траву.
  - Что же ты боишься меня больше смерти? - стоит старец над копошившимся в густой траве Тимохой и хохочет. - Я к тебе с добром, а ты от меня. Что же вы люди все такие бестолковые. Ну, да ладно. Жалко мне вас. Иной раз от этой жалости я чего хочешь могу сделать. Хочешь, я Малашку твою воскрешу?
  - Малашу воскресишь? - еле слышно прошептал Тимоня.
  - Да, запросто! - лукаво подмигивает парню старик. - Я еще её вдобавок и замуж за тебя заставлю пойти.
  - Замуж?
  - Непременно. Хочешь?
  - Хочу, - выдавил из себя Тимоха и на всякий случай потряс крепко головой, а вдруг старик этот ему только во хмелю привиделся. Всякое ведь бывает.
  Да только старик не исчез, а наоборот еще более явственным в лунном отсвете представился.
  - Хочу, - повторил своё желание Тимоша и торопливо встал перед старцем на колени. - Очень хочу. Я тебе все за это отдам. Ничего не пожалею. Только воскреси Малашу. Нет мне без неё жизни. Ради бога тебя прошу, воскреси. Мне ради этого ничего не жалко. Ничего!
  - Так уж и ничего?
  - Всё отдам! - истошно заорал парень во всю глотку. - Всё! Ты только спроси! Хочешь руку? Руку отдам. Хочешь ногу? Забирай! Чего хочешь - проси!
  - Конечно же, попрошу, - почесал затылок старик. - Я даром ничего делать не приучен, потому как пожил уж давненько промеж людей и кое-что в жизни этой смекнул. Не поверишь ты мне, ежели я тебе задаром помощь предложу. Засомневаешься, да еще и обидишься на меня. И потому, конечно же, попрошу. Только вот чего мне у тебя попросить-то?
  - Чего хочешь!
  - Ну, ладно. Уговорил. Первенца своего мне отдашь.
  - Не у меня никакого первенца, - вглядываясь в лицо старика, прошептал парень, не шутит ли?
  - Так будет! - продолжает веселиться леший. - У вас с Малашкой дело молодое. Раз, два и готово!
  - Как так? - захлопал ресницами парень и вдруг подумал про себя. - А чего ж не отдать того, чего у меня нет? Сейчас главное Малашу спасти, а там посмотрим. И какой он еще будет этот первенец? Может и....
  - А ведь и верно! - неожиданно всплеснул руками старец. - Может родится у вас жабеныш, какой? На что мне жабеныш? Передумал я. Ты мне не первенца за Малашку отдашь, а мать свою, Матрену. Вот как.
  - Как мать?
  - А вот так! Малашку я из могилы достану, а Матрену на её место положу. Чтоб оно не пустовало, значит. Дюже она мне в девках нравилась. Правда, сейчас постарела, но.... Короче, беру вместо Малашки Матрешку. Ха-ха-ха. Вот это правильнее будет. Чего же гробу пустовать? Вот так мы с тобой и порешим.
  - Подожди, подожди, - вскочив с колен, Тимоха попытался схватить старика за рукав, но тот ловко увернулся. - Как же матушку-то в могилу? Как же? Нет, так нельзя. Она же.... Она же для меня в голодную зиму последнюю корочку берегла, а я её в могилу. Когда я в позапрошлом году, бок вилами наколол, так она от меня минуточки не отходила. А я.... Так нельзя! Хочешь, руку мне отсеки, хочешь, ногу, а матушка-то здесь при чем? Нельзя же так. Что же ты удумал, старый?
  - Странные вы существа, люди, - опять стал приглаживать бороду подлый старец, - то кричит, что отдаст мне всё, чего захочу, а как я захотел чего, так сразу зайцем в кусты. Нельзя так. Ты уж определись. А может, ты врал всё про любовь к Малашке? Себе врал?
  - Не врал!!! - во всю глотку завопил Тимоша. А старик его будто не слышит, и опять своё гнет.
  - А себе врать - самое никудышное дело! Хуже некуда! Ты кому хочешь соври, но себя не тронь! Не тронь. Последнее это дело. Слышишь?
  - Не врал я ничего, - торопливо начал оправдываться перед стариком Тимоха. - Не врал. Люблю я Малашу. Больше жизни люблю, но матушка здесь при чем? Она ж для меня....
  - Что ты заладил "при чем" да "при чем"? - махнул бледной ладонью старик. - Захотелось мне так! Чего хочу, того и хочу. Вот такой я. Вот он, весь перед тобой! А ты передо мною всё чего-то крутишь да крутишь. Скажи честно, что врал себе про любовь к Малашке. Врал, ведь? Скажи честно. Скажи! И разошлись!
  - Нет!!! Не врал!
  - А если не врал, то соглашайся на мои условия и пошли. Времени у нас с тобой мало. В моей власти Малашка только до первых петухов будет, а потом её душа глубже пойдет. Оттуда ты её уж вряд ли достанешь. Пошли! Пошли ежели согласен! Если любишь!
   Старец решительно развернулся и широким шагом двинул к обрыву над омутом. А с обрыва того без остановки прямо в круговерть черной воды и прыгнул. Тимоха же, словно к земле ногами прирос. Не может шагу сделать. Никак. И тут вдруг из омута с шумом и фонтаном брызг старик выпрыгивает, пальцем грозит и ревет, словно истомившийся за зиму в хлеву бык.
  - Врал, значит?! Врал!!! Ох-ха-ха-ха!
  - Нет! - завопил Тимоха в ответ и головой в омут.
  Закрутило там парня, завертело. Дышать нечем, в голове стук, словно в кузне, а в глазах круги сизые.
  - Наврал мне старик, - подумал Тимоша, когда круги в глазах поменяли цвет, обратившись из сизых в красные. - Не воскресит он Малашу, и меня для погибели в омут затащил. Водяной это был. Покуражился он надо мною вволюшку, поиздевался и ....
  И вот тут Тимоха почувствовал, что стоит он на твердой земле, дышит свободно и видит перед собой в неком серебристом сиянии сосновый гроб, обильно паутиной запорошенный. Тимоша эту домовину сразу узнал. А где же старик?
  Старик же за спиной парня стоял и вышел оттуда, когда тот осмотрелся малость. И как старец из-за спины Тимохиной выскочил, так сразу к гробу и побежал. Подбежал. Мохнатую паутину с гробовой крышки отряхнул да одним махом крышку-то и сбросил. А там она лежит. Красивая, красивая. Даже красивей, чем была. Точно, красивей. Это так Тимоше показалось. Старик же на красоту особого внимания не обращает. Хватает он девушку своей костистой лапой за белую руку и настырно тащит из гроба. И Малаша, вдруг, встает.
  - Бери её, - подмигивает старик парню. - И бегите скорей вон по той по каменной тропке наверх. Только не оглядывайтесь.
  И только Тимоха шаг к Малаше сделал, как почуял: пропорхнуло что-то над его головой. Он пока головой вертел, а в гробу вместо Малаши уж его мать лежит. Лежит и улыбается. И Малаша ему тоже улыбается. Улыбается, а щеки её розовеют, и губы вишневым цветом наливаются. Запершило у парня от этих улыбок в горле до горючей слезы. Не хотелось ему слез показать (мужик, ведь), а они подлые ручьем текут.
  - Беги! - орет старик. - Чего встали?! Петух скоро заголосит! Бегите!
  Тимоша еще шаг сделал, руку к Малаше протянул, но девушка вдруг от него отстранилась и молвит уже не с улыбкой, а со смехом.
  - Не пойду я с тобой никуда, Тимофей. Мне и здесь хорошо. Покойно здесь. Благодать. Знаешь, как хорошо, когда тебе ничего не надо? Да, где тебе знать. Я вот раньше тоже не знала. А теперь все узнала и поняла. Ведь отсюда люди потому и не приходят, что им здесь хорошо. И я не пойду.
  - Как это "не пойду"? - взвыл вдруг старик. - Я тебе сейчас такое "не пойду" покажу! Ты у меня не только из могилы пойдешь, ты у меня еще и замуж за него выскочишь!
  - А замуж за него я и подавно не пойду, - продолжает смеяться Малаша. - Не люб он мне на земле был.
  - Как не люб? - вытаращил глаза Тимоха. - А на Троицу в хороводе ты же мне так улыбалась значительно. Никому не улыбалась так, только мне!
  - Из жалости я улыбалась, - махнула ладошкой Малаша. - Смешной ты, робкий. А я за робкого замуж не хочу. Из жалости любовь не настоящая произрастает. Хрупкая. Да, и не надо мне никакой любви! Покой много лучше. Много. Да и любви никакой теперь на белом свете нет. Враки всё это. Ничего нет - кроме покоя.
  - Какой покой?! - продолжал сердиться старец. - А, ну, марш на улицу. Смотри у меня! Смотри!
  И тут, где-то вдалеке, захлопал крыльями петух. Захлопал да заголосил на всю близлежащую округу. Помрачнело в голове парня от этого крика. Затуманилось. Завертелось.
  Очнулся Тимоха на свежей могиле Малаши. Обхватив могильный бугор руками, лежал парень.
  Пробившись через клочья утреннего тумана первые лучи солнца, подняли Тимоху с земли и направили его по густо заросшей мокрой крапивой тропинке к родному дому.
  Дома Тимошу ждала беда.
  - Где ты шляешься, подлец - строго пригрозив парню пальцем, стала ругаться соседка Акулина. - У него мать умерла, а он после поминок к вдовам веселым поскакал. Нашел время.
  - Как умерла? - в миг побелевшими губами прошептал Тимоша.
  - Умерла! Как все умирают, так и умерла.
  Тимоха сердито оттолкнул соседку и бросился в избу. Мертвая мать лежала на столе, а в изголовье у неё мерцала лампада. И опять мать улыбалась.
  - Это всё из-за меня! - хватая широко раскрытым ртом воздух, заорал Тимоша. - Это я мать в могилу отправил! Я! Из-за меня всё! Из-за меня!
  - Полно, полно, - взяла Тимоху за руку знахарка Пелагея. - Не виноват ты ни в чем. Марья давно болела, только при тебе виду не показывала. Сочтены её дни были. Боялась она только, что волноваться ты будешь. Любила она тебя очень. На-ка вот, выпей. Полегче будет.
  Пелагея подала парню закопченный кувшин с каким-то снадобьем. Кувшин Тимоха опорожнил единым махом, и было ему видение. Средь туманного луга стояли: Малаша да мать Тимошина.
  Малаша была строгой. Часто грозила пальцем и ругалась.
  - Как ты смел, мать родную в могилу отправить? Как ты смел? Я и не думала, что ты такой! Как ты после всего этого жить-то будешь?
  Сердито ругалась Малаша, а мать Тимошина улыбалась и молвила чуть слышно:
  - Живи сынок и прости меня, если что не так.
  Из деревни Тимоша ушел после сороковин по матери. Куда ушел? Этого уже никто не знает.
  
  
  
  
 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com О.Гринберга "Жена для Верховного мага"(Любовное фэнтези) Л.Свадьбина "Секретарь старшего принца 3"(Любовное фэнтези) М.Эльденберт "Бабочка"(Антиутопия) Р.Гуль "Атман-автомат"(Научная фантастика) К.Леола "Покорители Марса"(Научная фантастика) А.Минаева "Академия Алой короны. Обучение"(Боевое фэнтези) Д.Сугралинов "Мета-Игра. Пробуждение"(ЛитРПГ) П.Роман "Искатель ветра"(ЛитРПГ) Ю.Резник "Семь"(Антиутопия) Н.Александр "Контакт"(Научная фантастика)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Д.Иванов "Волею богов" С.Бакшеев "В живых не оставлять" В.Алферов "Мгла над миром" В.Неклюдов "Спираль Фибоначчи.Вектор силы"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"