Flyingtost: другие произведения.

Падший

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс фантастических романов "Утро. ХХII век"
Конкурсы романов на Author.Today

Летние Истории на ПродаМане
Peклaмa
Оценка: 8.00*3  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Рассказ написан для конкурса фантастического рассказа "Стоптанные кирзачи - 3". Играл под ником Джа Растафарай.
    Итог 13/41.
    Опубликовано в журнале "Меридиан", Љ 2(26), 2014, г.Ганновер, 22/06/2014

  Гусаченко Валентин Васильевич
  
  
  Падший
  
  Я падал три раза.
  Первый - с небес на землю. Одним нелепым взмахом. Когда архангел отправил меня к людям. 'Разберешься, что за суета там внизу. Только сам не лезь', - сказал он. И я рухнул головою вниз.
  Шел конец июля.
  Грохнулся где-то под Воронежем. Деревня деревней. Упал в поле, да на сырую землю правым боком - сердцем живым - прямиком, словно мешок гнилой картошки о пол сеней шмякнулся. Кости по округе разбросал - не соберешь, крылья в клочья изорвал - пух летит по ветру. Собрал, и губу разбитую починил. Каплю крови слизнул - теплая, терпкая, человеческая. Отряхнулся, перья с глаз людских попрятал, все до единого, морду проще сделал и вперед к местным, вверх по дороге в компании с новым днем и рубиновым солнцем.
  Воин добра.
  С голыми руками и чистым сердцем.
  Через день началась война.
  
  Человек - существо пугливое. А еще жадное и нетерпеливое. Потому и война.
  Мужики из деревни все воевать пошли. Никто не вернется обратно, я знаю почти наверняка. Знаю еще, что послан наблюдать, смотреть, следить, вынюхивать. И только. Но в деревне сам без мужиков по-собачьи выть начну через неделю. К тому же, наблюдать с линии фронта интереснее, а наблюдать с высоты птичьего полета за безумным танцем боевых букашек вдвойне приятно.
  Правдами и неправдами, чудом обыкновенным и чудом божественным полгода спустя я оказался в четвертом корпусном авиационном отряде. Сперва - на подхвате, затем и к машинам стали подпускать понемногу. День за днем: для начала к одному крылу подпустят, затем к другому. Сам бог велел мне управлять этими чудными небесными птицами. Разумеется, сам отец ничего не велел лично. Не его почерк. И ничего такого вроде 'управляй небесной птицей, сын мой' не говорил. Это ребята в отряде болтают так. Бывало, приземлишься на Вуазене, на землю сапогами ступишь - эдакий довольный, радостный, улыбка до ушей, морда как у ошалелого пса. И ощущения, словно домой слетал и воды райской напился, умылся и на лугу понежился. Душу греет, сердце колотится неистово, да челка на макушке стоит торчком, будто корова языком прошлась. Как вылезу из кабины, тут бойцы и давай галдеть гуртом, что девок мне не надо вовсе, шутить, что полеты бабу в малиннике заменяют. Мол, щи от счастья трескаются.
  Черти.
  Хорошие ребята. Жаль, что умрут.
  Умрут, как Василий и Сергей из моей деревни. Эти еще и оружие в руки взять не успели, как их снарядами в первые дни порвало. Рядом со мной совсем, я чудом уцелел. Только помню, как перед глазами рой красных мушек пронесся, да по затылку словно молотом приложили. Брызнуло теплым, железным. Слизнул с губ - кровь. На этот раз уже не моя.
  Какая бессмысленная и неоправданная бойня на земле.
  
  Не одного меня товарищи шутками изводили. Не один я был полоумен от полетов. Не одному мне легкость облаков заменяла перину с бабами, о которых я для проформы рассказывал отряду изо дня в день. Чтобы не приставали с самолетной любовью, шутники хреновы.
  Правда, была у меня девка на примете в соседней деревне.
  Тонкая, юная, чистая. Точно лиса: цыганские глаза и огненные волосы.
  Вулкан, о котором я и не догадывался, проснулся во мне от этого крохотного яркого уголька.
  Мой секрет.
  Пускай лучше с самолетом сватают, про девку знать им не нужно.
  Сашка Казаков - вот кто дышит небом в полную грудь. К тому же, немчуру не любит.
  Днем и ночью у самолета крутится, чуть ли не крылья платком носовым протирает. Зовет ласково железяку свою Аннушкой. Говорит, что в честь матушки назвал. Черная, злая, зубастая машина. Людям нравится любить неживые предметы и сознательно уничтожать живые. Идиотский мир с идиотскими правилами.
  - Сашка, а кто твою Аннушку обрюхатил? - я решил подколоть товарища.
  - Командир, - нехотя отмахнулся Сашка, смачно сплюнул и черными от сажи пальцами ткнул на бомбу, что затаскивали на борт несколько пацанов, - сегодня разродится, красавица.
  - И кто у нас будет? Мальчик, девочка? - поручик подошел со спины.
  - Двойня, ваше благородие, - по струнке вытянулся Сашка.
  - Смирно.
  Сашка охотно прислонился к стенке, устало сложив руки на груди.
   - Через пять минут летим, - после долгой паузы рыкнул офицер.
  Отошел на пару шагов, развернулся, глянул на меня в упор:
  - И тебе одного карапуза прицепим, покачаешь в люльке.
  - Так точно! - звонко с перепуга выпалил я.
  Три бомбы, зачатые в чреве этой безумной войны, казалось, нервно жужжали в предвкушении.
  Дикие пчелы нового бога.
  Бога войны, которому вот уже год сам себя приносит в жертву ошалевший мир.
  Сердце в моей груди как-то по-человечески ёкнуло.
  Мне совсем нельзя вмешиваться. Это не моя война.
  Сашка подошел к машине и бережно погладил её по крылу. Примета такая.
  
  В это же день я упал во второй раз. Когда Сашку спасал. Он, дурак, на таран пошел. Только 'разродился', как на хвост ему немецкий 'Альбатрос' сел. Он немца возил-возил, цеплял-цеплял, дергал, да не сдюжил сам. Загоняли совсем, вот-вот схватят за зад и сожрут с потрохами. Развернул машину Сашка и в лоб попёр. Решил, видимо, свою шкуру дороже продать. Кабы не я, лежать ему в том поле, что младенцев приютило. Гнить в тех же воронках. Валяться мертвой куклой и смотреть на серое небо, которого никогда больше не коснешься.
  Хуже смерти не придумаешь.
   Я же кинуть бомбу не смог, не решился. Нельзя мне вмешиваться.
   Потому дороги обратной в часть для меня нет. Рванет на земле с машиной снаряд, мол, не успел сбросить. Хорошо, что Сашке помог. Авось проживет еще сколько-нибудь.
  Бог в помощь ему.
  И помоги мне бог.
  Отыщут мою ласточку, решат, что с ней сгорел, пропал, кончился.
  Так будет лучше.
  'Мне совсем нельзя вмешиваться'. Эта мысль набатным колоколом гремела в черепной коробке, звенела, бухала и грохотала, доводя до исступления и нечеловеческой адской обреченности. Мысль, будто груженная тяжеленными снарядами повозка, прокатывалась по душе, оставляя две глубокие незарастающие борозды 'нельзя' и 'вмешиваться'.
   С того момента, как получил тело, я стал чувствовать боль. Разрывающую боль, доводящую до безумия и бесконечного ощущения бессмысленности всей этой войны. Плюнуть и вернуться на небеса?
  Пожалуй, так будет лучше.
  Но как же, черт возьми, хочется вмешаться.
  
  Через пару дней блужданий по лесу я вышел к деревушке, где жила моя краса.
  Вышел, стал посреди огорода и слушаю мир, как дурак.
  Дым из печек не валит, коровы истошно не орут по сараям. Это я уже за год людской жизни привык, что вокруг и везде животинка уцелевшая надрывно мычит и мекает, да петухи по утрам орут во всю луженую глотку.
  А тут вовсе тихо, даже в лесу том чертовом, откуда выбрался, шум да гам извечный.
  Здесь же грустная тишина, печально грустная тишина.
  Сердце в груди обреченно рухнуло вниз.
  Лишь слышно, как лягушки на пруду квакают. К дождю.
  Обошел крайний дом, заглянул внутрь - никого.
  Сунулся во вторую хату - пусто, все вверх дном перевернуто, загажено, словно кто лопатой грязь с улицы кидал.
  Возле третьей завалинки лежала она.
  Хрупкая, маленькая, сдавшаяся.
  Подле нее истерил малец лет семи.
  И тоже тихо так, будто мышонок. Не её пацан, соседский. Пищит себе что-то под нос, сопли пузырями пускает, да растирает грязными лапками по лицу.
  Краса моя умерла несколько часов назад. Убили, суки.
  Голая, синяя, вся в крови и ссадинах. Руки неестественно вывернуты, ноги до колен в крови, рубашка изодрана в клочья. Та самая рубаха, в которой я ее впервые заприметил.
  Спит поломанная кукла, уткнувшись носом в загаженную грехом землю.
   Волосы во все стороны разбросаны, кровью залиты, алые.
  
  Я без чувств упал на землю.
  В третий раз.
  Секунду назад я ещё был ангелом, сыном божьим, что заброшен, словно надоевшая псина, с небес на бренную землю. Иди, пес, разнюхай, что да как.
  Хватит.
  Сами нюхайте этот порох вперемешку с остывающей кровью.
  Достаточно.
  Теперь уже на коленях рыдал в голос человек.
  Смертный, грешный человек, решивший в ту секунду, что не вмешиваться больше не может. Вот она, коснулась птица войны и его своим черным крылом. Сорвался он с тонкой грани, по которой бродил последние двенадцать месяцев, в бездну, откуда выбираются только мертвые. Дабы вознестись на небеса.
  
  Похоронили её, крест сколотили, как местные делают. Пацан цветов нарвал, бережно закопал на могилке кустик.
  К обеду чумазый заснул, как раз перед дорогой. Идти далеко.
  А я все сидел на лавке и таращился в небо.
  В небо, которое оставалось в стороне от мирских дел, укутанное в свои беззаботные пушистые облака.
  Я до вас еще доберусь.
  
  К вечеру двинулись в сторону части.
  Дети войны.
  С окровавленными руками и обугленными сердцами.
  Война в этом мире никогда не закончится.
  
Оценка: 8.00*3  Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com С.Волкова "Игрушка Верховного Мага"(Любовное фэнтези) А.Мороз "Эпоха справедливости. Книга вторая. Рассвет."(Постапокалипсис) П.Роман "Искатель ветра"(ЛитРПГ) В.Василенко "Стальные псы 5: Янтарный единорог"(ЛитРПГ) Е.Решетов "Игра наяву 2. Вкус крови."(ЛитРПГ) Ю.Резник "Семь"(Антиутопия) И.Иванова "Большие ожидания"(Научная фантастика) А.Эванс "Проданная дракону"(Любовное фэнтези) В.Палагин "Земля Ксанфа"(Научная фантастика) А.Завадская "Архи-Vr"(Киберпанк)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Д.Иванов "Волею богов" С.Бакшеев "В живых не оставлять" В.Алферов "Мгла над миром" В.Неклюдов "Спираль Фибоначчи.Вектор силы"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"