Зараза-ветрянка объявилась ровнёхонько за неделю до восьмого марта. А мы гостей хотели позвать, читать всем стих про "как я маме помогаю", в платье настоящем, принцессином, ходить покачивая пышной юбочкой. Облом-с.

  Рёв моей сирены, должно быть, слышали все соседи не только по этажу и стояку, но и по всем трём подъездам. Сирена так разозлилась на ветрянку, что прорыдавшись всласть, обозвала её ужасно нехорошим словом, которое выучила в садике: "Ветрянка - дура!" Помолчала, прислушиваясь к оставшемуся эху и, смакуя каждый звук, повторила: "Ду-ура".

  Ветрянка не испугалась, а зря - впрочем, на то она и дура? Потому что мы пошептались немного и достали из холодильника страшное-престрашное зелье, от которого дохнут все дуры, которые портят праздники хорошим людям. А из шкафа мы достали копьё, настоящее, деревянное, с толстенным белым наконечником. Ну, погоди, ветрянка!

  Мы так напоили зельем наше копьё, что оно уже готово было плюхнуть блестящую изумрудную каплю, куда попало. Но мы быстро шепнули только нам известные волшебные слова, и капля попала на ветрянкин авангард, нагло ухмылявшийся из складочки над пупком.

  Теперь над пупком расцвёл зелёный цветок, а чтобы папа вечером не спутал его ненароком с кляксой, мы подрисовали к ней семь лепестков, стебель и листья. Красота!

  До ветрянки кое-что начало доходить, потому что больше возле пупка она десантов не высаживала - но попыталась зайти с периферии. Ха-ха, не смешите наши пятки! Против наших зелья с копьём и волшебными словами нет приёма - и вот уже цветут цветы у нас не только на пятках, но и на коленках! На левой руке зелёные часики, а на правой - такие же браслеты и колечки. В мочках - зелёные прям как у мамы серьги, а на щеках и носу - зелёные веснушки! Даже у мамы таких нет!

  Стоит ли и говорить, что ветрянкин штурм-унд-дранг бесславно провалился, едва успев начаться? И было у нас самое весёлое восьмое марта в мире. Потому что ко всей той красоте добавился настоящий зелёный маникюр и обалденные зелёные стрелки на веках.