Гаенко Татьяна, Румянцева Кира. Уйти, чтобы вернуться

Татьяна Гаенко

Уйти, чтобы вернуться

Предисловие к книге "Уйти, чтобы вернуться"

Книга "Уйти, чтобы вернуться" представляет из себя четвёртую часть книги стихов Татьяны Гаенко "Обретение". "Обретение" состоит из 15 частей: "Пролог", "Потоп", "Русалка", "Уйти, чтобы вернуться", "Вкус дороги", "По мотивам", "Ключ", "Преполовение", "Целование мира", "На самом деле ничего не страшно", "Проводы", "Парастас", "Наш дом", "Обретение", "Пороги". Каждая из этих частей может читаться как отдельная книга - все же вместе они составляют панораму жизни и мировоззрения, отражают важнейшие события и переживания автора. Два предисловия ко всей книге "Обретение", одно из которых написано составителем книги, а другое - самим поэтом, в данном издании размещены так, чтобы они предшествовали книге "Уйти, чтобы вернуться".

В "Уйти, чтобы вернуться" вошли стихи 1980-82 и 1986 гг., посвящённые отношениям старшего и младшего поколений.

Кира Румянцева, Татьяна Гаенко

2007

Предисловие составителя ко всей книге "Обретение"

Рассуждать о творчестве близкого человека всегда непросто - прежде всего потому, что оно воспринимается синкретно, вкупе со всей полнотой его личности. Каждое новое стихотворение звучит на фоне предыдущих; все они, вместе и по отдельности, вызывают в памяти множество ярких картин - впечатлений общей жизни. Переживания и приключения, погружение в мир истории и искусства, совместные рефлексии, споры, вопросы нравственного выбора - все узнаваемо в творчестве друга. Представить себе, как это может смотреться со стороны, достаточно сложно. Однако я дерзаю утверждать, что Татьяна Гаенко - интересный, талантливый, очень самобытный поэт, знакомство с которым может многое дать самому разному читателю.

Немного о биографии. Татьяна Гаенко родилась в 1961г. в Ленинграде. Писать стихи начала в 10 лет, а в 12 произошло очень важное событие. Даром судьбы, который трудно переоценить, явилась встреча с Вячеславом Абрамовичем Лейкиным - необыкновенным человеком, руководителем кружка юных поэтов при газете "Ленинские Искры". В течение многих лет Татьяна, как и все мы, "лейкинцы", посещала его поэтические семинары - сперва в "Ленинских Искрах", потом ЛИТО при ЛИИЖТе. В.А.Лейкин - совершенно незаурядный педагог. Он учил нас не столько писать стихи, сколько быть людьми - самостоятельными, раскрепощенными, умеющими видеть красоту вокруг себя и себя со стороны; способными и посмеяться над собой, и сделать решительный шаг, осуществить акт выбора. Дальнейшей счастливой жизнью, исполненной внутренней свободы и радости творчества, мы во многом обязаны Вячеславу Абрамовичу.

Нашими любимыми поэтами были Федерико Гарсиа Лорка, Наталья Горбаневская, Иосиф Бродский. Их влияние, аллюзии, реминисценции можно наблюдать в поэзии Татьяны Гаенко невооруженным глазом. Это нимало не убавляет яркости собственного видения мира, характерности авторского почерка. Ее стихи могут восхищать, могут раздражать, но они однозначно узнаваемы. Полагаю, что это не аберрация зрения поклонника и исследователя ее творчества, а объективный факт.

В самиздате неоднократно публиковались как отдельные стихи Татьяны, так и небольшие сборники - буквально по нескольку стихотворений, как правило объединенных одной темой. В начале 80-х был выпущен ряд номеров рукописного журнала "Просвет", где ее стихи соседствовали с произведениями других молодых поэтов. В конце 80-х - начале 90-х Татьяна была одним из постоянных авторов и членом редколлегии религиозно-просветительского альманаха "Соты". Подборка стихов, посвященных великопостным переживаниям, была опубликована в апреля 1999г. в газете "Русская Мысль".

Издать отдельно полноценную книгу поэзии Татьяны Гаенко было моей мечтой в течение многих лет. Как водится, осуществлению реального проекта мешала грандиозность замысла. В 1981г. мне так и не удалось выпустить сборник под названием "Вкус дороги", куда должны были войти стихи 1977-1981гг. В 1991г. столь же блистательно провалилось издание сборника "Ключ" - со стихами 1982-1991гг. Поскольку все это было делом чисто самиздатским, винить мне некого, кроме себя. Планы были чересчур обширны, а проклятый быт одолевал заботами. Искренне надеюсь, что на сей раз наша затея увенчается успехом.

В данной книге я сознательно пошла на то, чтобы представить творчество поэта максимально широко - исключив лишь безнадежно неинтересные или уж совсем непонятные постороннему взору произведения. Мне кажется важным дать читателю возможность погрузиться в этот мир целиком, увидеть его с разных сторон. Книга составлена с тем расчетом, чтобы показать внутренний рост поэта, его судьбу; однако стихи расположены не в хронологической последовательности, а в соответствии с некоторым смысловым узором, панорамой художественных образов.

Проблемы, которые волнуют автора - так называемые "вечные": правда и ложь, творчество и свобода, любовь и смерть, религия и жизнь по вере, воззвание новой реальности из небытия и ответственность художника перед сотворенной им вселенной - всё то, в чем мы можем и должны уподобиться нашему общему Творцу и Создателю. Благодарение, которое мы приносим Ему за всю нашу странную, страшную и дивную жизнь - красная нить всей книги. Если прочитавший ее исполнится хотя бы на миг тем же светлым чувством трепета и благодарности, то мы считаем свою цель достигнутой.

.Кира Румянцева.

2002

Несколько слов от автора

Принято считать, что стихи - едва ли не самая "непрактичная" вещь из нашего багажа. Между тем, разве не поэтические образы служат нам эталонами ценностей? Разве не из своих любимых "программных" стихов мы делаем выводы о смысле жизни и о нашем месте в ней?

Мы интуитивно ожидаем от поэзии, что в ней должны быть зафиксированы верно и истинно соотношения между самыми важными для нас вещами.

Действительно, поэтический дар - это инструмент обнаружения масштаба мира. С его помощью мы делаем шаг от известного в неизвестное, поскольку в загадочных, отстраненных от нас областях он открывает подобия того, что внятно нам, испытано нашим опытом. Причем форма передачи этого знания такова, что мы готовы воспринять то, что утверждает поэт, как наш собственный опыт - как если бы мы сами это видели или перечувствовали, - и, значит, в дальнейшем руководствоваться этим опытом с полным доверием.

Вот почему так важно, чтобы поэтический дар "работал" правильно, чтобы этот компас не врал. Общеизвестная тема - поэт и идеология, поэтический дар, по тем или иным причинам попавший в рабство к предвзятому отношению к людям, к миру.

Мне кажется, это - частный случай более общей проблемы: поэт и правда. Амбиции, страхи, конъюнктура могут заставить поэта отказаться увидеть и принять истину в масштабе личного опыта, в собственной жизни. Это вызовет смещение точки отсчета всего большого инструмента его дара и приведет к искажениям картины мира в самых отдаленных плоскостях. Такие стихи содержат клевету на мир, на его красоту, на человеческие отношения; могут в пределе ввергнуть в депрессию, в ненависть, толкнуть на преступление, на жестокость, на самоубийство. Знаешь по себе, что такие стихи бывают, и не так редко они интересны, впечатляющи, им трудно не верить - но есть какое-то напряжение общей картины, чувство перекошенности. Хорошо, если это явно отражается на качестве, фактуре стиха - тогда это сразу диагностический признак, сигнал тревоги для тебя самого.

В этом смысле можно сказать, что хороший стих - это честный стих, а плохой стих лукав. Но часто это вовремя улавливает только сам автор и, может быть, очень внимательный друг-читатель.

Для этой книги ("Обретение") отобраны, по мере нашего разумения, "хорошие" стихи. Как все, что выходит из человеческих рук, они не безупречны, то более, то менее удачны. Но все они действительно отражают мое мнение о мире. Я и правда так думаю, а значит, смею предложить читателю то, что увидела и пережила, как достоверный положительный опыт о мире.

Татьяна Гаенко

2002

Уйти, чтобы вернуться

* * *

О время нового простора! -

Ныряй, захлёбывайся, пей!

Когда уже лишён престола,

Когда еще лишён цепей.

Король игрушек, дерзкий ослух,

Встаёшь, отряхивая сон,

Один противу мира взрослых,

Порвав бумажный смит-вессон.

Стоишь, решителен и жёсток,

И в шрамах тысячи обид.

А люди говорят: "Подросток.

Перегорит, перекипит..."

1980

Хиппи

На полусне и полувсхлипе

Повиснув - никуда не деться -

Свернулись маленькие хиппи

В своих больших кроватях детских.

Их нету дома, тут, у мамы.

Их дома нету - нет на свете.

Их любят мокреть и туманы,

Луна им светит не насветит.

На пышной снежно-белой кипе

В дому родном, дому приветном

Чернеют маленькие хиппи

Как листья, брошенные ветром.

Мальчики, девочки, если вам неможется

Слушать упрёки и кушать торты,

Наточите ножики, маленькие ножики

До небывалой остроты.

Мальчики, девочки, если вам так хочется

Быть собой и топать прямиком,

У порога милого, у порога отчего

Станьте с ножиком ясным вечерком.

Мальчики, девочки, если вам так солоно,

Что всё к чертям и охота на рожон -

Убегайте быстро на все четыре стороны,

Тень свою к порогу пригвоздив ножом.

Мы идём, и никто нас не спросит.

Я рябиной друзей накормлю.

Только дыма неясного проседь

Да сухая трава на корню.

Мы идём, и совсем не жалеем.

На рубашках - крапива и сныть.

Только дождь по шоссе и железкам

Да сырые вокзальные сны.

Мы идём - не вперёд, не во имя,

И несём в потаённых местах

Лица, схожи в чертах со своими

И строку о сожжённых мостах.

13.04.81

* * *

Семейный мир - напополам!

И здесь уже не блеф:

На наших пап и наших мам

Оскалился наш лев.

От языка до задних лап

Он - только наша часть,

Но слопать наших мам и пап

Он может хоть сейчас.

К чему нам торт и ананас -

Наш дом уже не тот:

Лев съест и пап, и мам, и нас,

И ананас, и торт!

1981

Отцы и дети

Крошка-сын к отцу пришёл

И спросила кроха:

"Что такое хорошо

И что такое плохо?"

В.Маяковский

Один грызётся, а другой грозится.

У сына - завих, у отца - засов.

А мы всегда находим, чем гордиться,

Прибив детишек и предав отцов.

Вот сюда клади мальчишку,

Тут старик. Оставим стёб!

Собираем мелочишку,

Покупаем стетоскоп.

Вот анамнез - хочешь, сверься.

Вот диагноз между строф:

Павка, видимо, без сердца,

А Тараска без мозгов.

... Полноценный лобный валик.

Крепких рёбер решето...

Сердце бьётся. Мозги варят.

В результате - чёрт-те что!

"Ты меня породил, я тебя и убью!" -

Беззаветно воскликнул отчаянный Павка.

И, как гордое знамя в победном бою,

Заалела в райкоме секретная папка.

Были сумерки, вечер, час эдак восьмой,

Ребятишки возились с приблудною Мурзой.

Продотряд налетел, словно буря весной,

Унося и зерно, и папашу, как мусор.

Кто кого породил, тот того и убьёт.

То же самое можно и наоборот.

Вот таких молодцов порождает народ.

А потом молодцы поражают народ.

Изумительно сделано. Просто улёт.

Провода бегут по стенке:

"Осторожно, триста вольт!"

У заправленной постельки

Малыши играют в вельд.

Лепет плещется о стенки.

Дети тихнут, поиграв.

Папы-с-мамины останки

Доедает пыльный гриф.

Входит сумрачный Тарас.

Дети лезут под матрас.

Гляди, Тарас, вон крокодил

С бездонною утробой.

Его ты тоже породил -

Убей его, попробуй!

Стервятник смотрит из ветвей.

Спроси его! - о чём бы? -

Кому ты отдал сыновей?

И для какой учёбы?

На мудреца? на палача?

Всё! Научились! Получай!

Пошатнулся? Вот так раз!

Да не мучайся, Тарас!

Сына, дочку, брата, свата -

Главное, чтоб дело свято!

Что там старое ружьё -

Вон базука на диване!

Режь её, режь её -

Пуповину между вами.

Сын словами не поймёт -

Ишь, гордец, попробуй тронь-ка!

Палка? Плётка? Пулемёт? -

Что там чикаться - нейтронка!

Поднял руку, стар и сед,

Негодуя, не гадая:

Пропадай весь белый свет -

Ведь не дети, негодяи!

Вспыхнуло, как спичка в сене.

Ухнуло, как медный лом.

Кто-то мечется по сцене

И кричит "Авессалом!" -

Уберите, это влом.

Кто-то, к доскам приколочен,

Поколоченный плетьми,

Зашептал кому-то: "Отче!

Вот моя душа, прими..." -

Просто стыд перед людьми!

Парень! Ты в себе? Очнись! -

Но, раскаяньем объятый,

Извернувшись из объятий

Всех чужбин и всех отчизн,

Ненормален, искалечен,

Перепутав ночь и день,

Выдираясь из колючек

Титанических идей,

Словно монолог - к концу,

Блудный Сын идет к Отцу.

12.02.1982

104

И всё-таки мы вместе

Валерию Ронкину

Мы - вроде вас, речами ли, очами ли,

Но ждёт нас боль совсем иных побед:

Ведь мы - побег, зелёный и отчаянный,

Мы - ваш побег, и мы - от вас побег.

На судьбы впотьмах, как на ветки,

Легли снеговые наветы,

И снег поёт, что навеки

Нам ваших путей не ведать.

Но как снегам ни стелиться,

На белых полях и меж строк -

То ваши колючие лица,

То ветки железных дорог.

Так значит, вы всё-таки с нами.

А снег оседает на вереск.

Так нам целовать ваше знамя,

Себе присягая на верность.

И что там ни говорится,

Теперь я предать не могу

Ни ваши серьёзные лица,

Ни ваши следы на снегу.

И канем в сугробах чиновных,

Щепоткою дат развеясь,

Чтоб сгинул железный терновник,

Цветя бубенцами, как вереск.

А нынче в смуте великой

Мы всё принимаем одни:

И ваши бесстрашные лики,

И наши страшные дни.

04.02.81

106

Памяти Анатолия Марченко

О имена, что так подобны птицам,

Как часто ваша тень влетала к нам!

О тени птиц, скользящие по лицам,

По разговорам, письмам и звонкам.

Еще не искушённые в полетах,

С тенями птиц играли мы с пеленок.

Защитою лукавой и старинной,

Как в сказке, было знание имен:

Мы говорили "Алик" и "Арина",

Когда народ теснил со всех сторон;

В толпе, объятой вражескими снами,

О тени наших птиц, вы были с нами.

Но только тени обретали вес,

Внезапный вес утраты многотонной, -

Всего на миг мы обретали вас,

Как птицу, камнем павшую в ладони:

Фамилии сходились с именами

Запечатлеться в вечном поминанье.

14.12.1986

107

* * *

В подарок отцу

"Дорога, дорога..." А руки устали.

"До самой..." А воздух сгущается, воя.

"Далёкой звезды..." Как всегда, две педали,

Но только колёс и годов больше вдвое.

И красное небо над жёлтой травою

Глаза высыхают, им хочется плакать,

Смыкаются веки всё уже и уже;

Мордовия - пыль, или Оредеж - слякоть,

Иль щебень - Кавказ, иль Карелия - лужи...

И оттиски шин наподобие кружев.

Так вот его путь - и неровен, и топок,

И лучшего нету. И лучшего нету.

А нитка судьбы из густой пряжи тропок

Намотана на веретёнце планеты.

И близкие дали закатного лета.

Горят облаками хлопчатые клочья,

Шоссе горизонтом обрезано жёстко.

Шоссе как дощечка над вязкою ночью,

И нет ни развилки и ни перекрестка.

И над горизонтом зелёная блёстка.

Но дельта дороги встает незнакомо

Созвездием луж, светофоров и окон.

Оконная звёздочка тёмного дома

Тревожно глядит - долгождущее око.

И дремлет планета, как шёлковый кокон.

23.11.86

СОДЕРЖАНИЕ

О время нового простора........................... 95

Хиппи................................................... 96

Семейный мир - напополам........................ 98

Отцы и дети.............................................99

И всё-таки мы вместе................................ 104

Памяти Анатолия Марченко........................106

"Дорога, дорога..." А руки устали................ 107

Оставить комментарий © Copyright Гаенко Татьяна, Румянцева Кира (KiraTata2007@ya.ru) Обновлено: 09/12/2008. 22k. Статистика. Сборник стихов: Поэзия		Ваша оценка:
Аннотация: "Уйти, чтобы вернуться" - четвёртая часть книги стихов "Обретение". Сюда вошли стихи 1980-82 и 1986 гг., посвящённые отношениям старшего и младшего поколений.

Гаенко Татьяна, Румянцева Кира: другие произведения.

Уйти, чтобы вернуться