Гаенко Татьяна, Румянцева Кира. Вкус дороги

Татьяна Гаенко

ВКУС ДОРОГИ

Предисловие к книге "Вкус дороги"

Книга "Вкус дороги" представляет из себя пятую часть книги стихов Татьяны Гаенко "Обретение". "Обретение" состоит из 15 частей: "Пролог", "Потоп", "Русалка", "Уйти, чтобы вернуться", "Вкус дороги", "По мотивам", "Ключ", "Преполовение", "Целование мира", "На самом деле ничего не страшно", "Проводы", "Парастас", "Наш дом", "Обретение", "Пороги". Каждая из этих частей может читаться как отдельная книга - все же вместе они составляют панораму жизни и мировоззрения, отражают важнейшие события и переживания автора. Два предисловия ко всей книге "Обретение", одно из которых написано составителем книги, а другое - самим поэтом, в данном издании размещены так, чтобы они предшествовали книге "Вкус дороги".

Во "Вкус дороги" вошли стихи середины 70-х - середины 80-х гг. Эта книга смысловым образом сильно связана со следующей ("По мотивам"). Обе они посвящены странствию по мирам - как горячо любимым, так и встреченным случайно, - осознанию существа собственного пути в потоках времён, а также конкретным лицам и эпизодам, так или иначе "зацепившим" поэта по ходу странствий.

Кира Румянцева, Татьяна Гаенко

2007

Предисловие составителя ко всей книге "Обретение"

Рассуждать о творчестве близкого человека всегда непросто - прежде всего потому, что оно воспринимается синкретно, вкупе со всей полнотой его личности. Каждое новое стихотворение звучит на фоне предыдущих; все они, вместе и по отдельности, вызывают в памяти множество ярких картин - впечатлений общей жизни. Переживания и приключения, погружение в мир истории и искусства, совместные рефлексии, споры, вопросы нравственного выбора - все узнаваемо в творчестве друга. Представить себе, как это может смотреться со стороны, достаточно сложно. Однако я дерзаю утверждать, что Татьяна Гаенко - интересный, талантливый, очень самобытный поэт, знакомство с которым может многое дать самому разному читателю.

Немного о биографии. Татьяна Гаенко родилась в 1961г. в Ленинграде. Писать стихи начала в 10 лет, а в 12 произошло очень важное событие. Даром судьбы, который трудно переоценить, явилась встреча с Вячеславом Абрамовичем Лейкиным - необыкновенным человеком, руководителем кружка юных поэтов при газете "Ленинские Искры". В течение многих лет Татьяна, как и все мы, "лейкинцы", посещала его поэтические семинары - сперва в "Ленинских Искрах", потом ЛИТО при ЛИИЖТе. В.А.Лейкин - совершенно незаурядный педагог. Он учил нас не столько писать стихи, сколько быть людьми - самостоятельными, раскрепощенными, умеющими видеть красоту вокруг себя и себя со стороны; способными и посмеяться над собой, и сделать решительный шаг, осуществить акт выбора. Дальнейшей счастливой жизнью, исполненной внутренней свободы и радости творчества, мы во многом обязаны Вячеславу Абрамовичу.

Нашими любимыми поэтами были Федерико Гарсиа Лорка, Наталья Горбаневская, Иосиф Бродский. Их влияние, аллюзии, реминисценции можно наблюдать в поэзии Татьяны Гаенко невооруженным глазом. Это нимало не убавляет яркости собственного видения мира, характерности авторского почерка. Ее стихи могут восхищать, могут раздражать, но они однозначно узнаваемы. Полагаю, что это не аберрация зрения поклонника и исследователя ее творчества, а объективный факт.

В самиздате неоднократно публиковались как отдельные стихи Татьяны, так и небольшие сборники - буквально по нескольку стихотворений, как правило объединенных одной темой. В начале 80-х был выпущен ряд номеров рукописного журнала "Просвет", где ее стихи соседствовали с произведениями других молодых поэтов. В конце 80-х - начале 90-х Татьяна была одним из постоянных авторов и членом редколлегии религиозно-просветительского альманаха "Соты". Подборка стихов, посвященных великопостным переживаниям, была опубликована в апреле 1999г. в газете "Русская Мысль".

Издать отдельно полноценную книгу поэзии Татьяны Гаенко было моей мечтой в течение многих лет. Как водится, осуществлению реального проекта мешала грандиозность замысла. В 1981г. мне так и не удалось выпустить сборник под названием "Вкус дороги", куда должны были войти стихи 1977-1981гг. В 1991г. столь же блистательно провалилось издание сборника "Ключ" - со стихами 1982-1991гг. Поскольку все это было делом чисто самиздатским, винить мне некого, кроме себя. Планы были чересчур обширны, а проклятый быт одолевал заботами. Искренне надеюсь, что на сей раз наша затея увенчается успехом.

В данной книге я сознательно пошла на то, чтобы представить творчество поэта максимально широко - исключив лишь безнадежно неинтересные или уж совсем непонятные постороннему взору произведения. Мне кажется важным дать читателю возможность погрузиться в этот мир целиком, увидеть его с разных сторон. Книга составлена с тем расчетом, чтобы показать внутренний рост поэта, его судьбу; однако стихи расположены не в хронологической последовательности, а в соответствии с некоторым смысловым узором, панорамой художественных образов.

Проблемы, которые волнуют автора - так называемые "вечные": правда и ложь, творчество и свобода, любовь и смерть, религия и жизнь по вере, воззвание новой реальности из небытия и ответственность художника перед сотворенной им вселенной - всё то, в чем мы можем и должны уподобиться нашему общему Творцу и Создателю. Благодарение, которое мы приносим Ему за всю нашу странную, страшную и дивную жизнь - красная нить всей книги. Если прочитавший ее исполнится хотя бы на миг тем же светлым чувством трепета и благодарности, то мы считаем свою цель достигнутой.

.Кира Румянцева.

2002

Несколько слов от автора

Принято считать, что стихи - едва ли не самая "непрактичная" вещь из нашего багажа. Между тем, разве не поэтические образы служат нам эталонами ценностей? Разве не из своих любимых "программных" стихов мы делаем выводы о смысле жизни и о нашем месте в ней?

Мы интуитивно ожидаем от поэзии, что в ней должны быть зафиксированы верно и истинно соотношения между самыми важными для нас вещами.

Действительно, поэтический дар - это инструмент обнаружения масштаба мира. С его помощью мы делаем шаг от известного в неизвестное, поскольку в загадочных, отстраненных от нас областях он открывает подобия того, что внятно нам, испытано нашим опытом. Причем форма передачи этого знания такова, что мы готовы воспринять то, что утверждает поэт, как наш собственный опыт - как если бы мы сами это видели или перечувствовали, - и, значит, в дальнейшем руководствоваться этим опытом с полным доверием.

Вот почему так важно, чтобы поэтический дар "работал" правильно, чтобы этот компас не врал. Общеизвестная тема - поэт и идеология, поэтический дар, по тем или иным причинам попавший в рабство к предвзятому отношению к людям, к миру.

Мне кажется, это - частный случай более общей проблемы: поэт и правда. Амбиции, страхи, конъюнктура могут заставить поэта отказаться увидеть и принять истину в масштабе личного опыта, в собственной жизни. Это вызовет смещение точки отсчета всего большого инструмента его дара и приведет к искажениям картины мира в самых отдаленных плоскостях. Такие стихи содержат клевету на мир, на его красоту, на человеческие отношения; могут в пределе ввергнуть в депрессию, в ненависть, толкнуть на преступление, на жестокость, на самоубийство. Знаешь по себе, что такие стихи бывают, и не так редко они интересны, впечатляющи, им трудно не верить - но есть какое-то напряжение общей картины, чувство перекошенности. Хорошо, если это явно отражается на качестве, фактуре стиха - тогда это сразу диагностический признак, сигнал тревоги для тебя самого.

В этом смысле можно сказать, что хороший стих - это честный стих, а плохой стих лукав. Но часто это вовремя улавливает только сам автор и, может быть, очень внимательный друг-читатель.

Для этой книги ("Обретение") отобраны, по мере нашего разумения, "хорошие" стихи. Как все, что выходит из человеческих рук, они не безупречны, то более, то менее удачны. Но все они действительно отражают мое мнение о мире. Я и правда так думаю, а значит, смею предложить читателю то, что увидела и пережила, как достоверный положительный опыт о мире.

Татьяна Гаенко

2002

ВКУС ДОРОГИ

110

* * *

Долог путь - не из ада ли? -

Кто теперь разберёт...

Если живые падали,

Мёртвые шли вперёд.

Шли под чужими клёнами,

Мимо чужих хлебов,

До костей запылённые,

Стёртые до зубов.

К свету ведет тропа долин,

В рощи родной земли.

Если живые падали,

Мёртвые их несли.

1977

111

Вкус дороги

Благословенны будьте, галактики-бутоны

И хризантемы Разума над накипью цикут,

И лёгкий шаг Мадонны, и городов бетоны,

А я - лишь земляника на стебельке секунд.

Я видела миры-самоубийцы,

Где боль цветёт и синий свет клубится,

И девственные тихие миры,

Что до игры выходят из игры,

И рыжий мир, который цвёл как лютик...

Но это всё - совсем чужие люди,

И нашему нисколько не чета,

И нам от них не надо ни черта!

А путь наш пролёг по снегам и снегам.

И сильный под ношей хромал и сникал.

И волчее солнце - как чёрный сигнал.

Здесь время свернулось, как спящий зверёк.

И Локи нас предал, и Тор не сберёг.

И наст раскололся чертой поперёк.

Я рухнул в сугробы, и снег, как песок,

К лицу моему, обжигая, присох,

И песня ударила кровью в висок:

В неведомом месте иным племенам

Валькирия пела - и не про меня ль? -

Как дом и любовь я на бой променял.

Спокойно и хрипло им пела она,

И время пришло мне, и встала волна,

Как кровь обжигая, как кровь солона.

В сугробах Гардарики я замерзал

И видел Валгаллу и праздничный зал,

Куда меня голос валькирии звал.

"Чтоб История на фактах крепла,

Чтоб вставали из руин и пепла

Города, сожжённые врагами,

Погребённые во тьме веками"

/Гимн археологов/

Кирпич под лопатой крошился искрами

И глина сползала ломтями сырыми.

Мы время как воду в пустыне искали:

Срывали траву, и вгрызались, и рыли.

Крапива скучает, репейник курчав,

Над чёрным раскопом молчанье как чад,

Но кровью в ушах, но ракушечным гулом -

Качается Время и чайки кричат...

И первые слёзы скатились по скулам,

И первые бусы - веков жемчуга

На серой земле, что нежней, чем щека,

И вся наша кровь запевает, тоскуя -

Буруны, руины... то скалы, то скулы...

То веки, то миги... дрожанье, броженье,

И мы вспоминаем себя до рожденья,

Уже не имея ни лиц, ни имён...

То праокеан нашей крови раскован,

То Время волною пошло по раскопам,

Раскрылась ладонь, как морской анемон,

В ней древние бусины - жемчуг времён.

Ни тебя, ни себя, никого не корю,

Пусть горящие письма - как нетопыри.

Но солдаты твои все стоят на краю

В этой вечной, привычной, беззвучной пыли.

То ли все это было давно-предавно:

Я накрашенная, припомаженная,

И смертельной стекляшкой Земля предо мной,

Привораживая, притормаживая... -

И дыхание пули, как воздух метро,

Только волосы с потного лба подобрав,

Только пыль на губах холодит как ментол,

Только белые каски летят под обрыв...

Вкус дороги на зубах,

Он поскрипывает мелко.

А они стреляют - бах! -

И смеются, если метко.

Что за место, что за месть! -

Сразу сладостно и тошно.

А они стреляют - есть! -

И смеются, если точно.

Запевая здешний гимн,

Ты бросаешь, как перчатку,

Этим злым и дорогим

Супермощную взрывчатку.

Мало, слишком мало здесь

Бога, взрослости и тверди.

Они крикнут: "Молодец!" -

За мгновение до смерти,

За мгновение до смерти.

Старушка пряжу допрядёт,

Чего она века ждала.

Безвременье тогда придёт,

Оно как холода придёт

И встанет возле каждого.

Вот продавщица у лотка

Застынет пчёлкой у летка,

И паутинкою ледка

Глаза затянутся слегка,

Уже светлы и сухи,

И станет пусто и темно,

Как будто кончилось кино,

И выпадет веретено

Из сонных рук старухи -

И не догонит так-таки

Старушка колобок,

И новенькой галактики

Раскрутится клубок!

Небо, пёстрое от птиц.

Воздух, пёстрый от их крика.

Кто же бронзовый арфист? -

Это Кришна, это Кришна!

Сам с собой играет в рай,

Одинёшенек как пестик -

Словно бы у райских врат

Сам себя встречает с песней.

О, не слаще ли - в астрал,

Где "извечно", а не "ныне"!

Чем же радует вас рай,

Христиане ледяные? -

Где и листья облетят

На осеннюю запруду,

И в грехах вас обличат -

И простят, но не забудут?...

- Тем, что листья облетят

На осеннюю запруду;

И в грехах нас обличат -

И простят. Но не забудут.

Заплелись людские тропы.

Старый мир угрюм и мглист.

Вижу вновь в дождях Потопа

Рыжий, рдяный, бурый лист.

Как безумная скорлупка,

Сердце поднято волной.

Salve, чёрная голубка -

На ковчеге ты со мной!

Я, тобою окрылённый,

Буду странствовать, пока

Твердь не встанет обновлённой

В блеске первого ледка, -

И, ступив на берег хрупкий,

Разжимаю кисти рук:

Salve, чёрная голубка! -

Это твой прощальный круг.

Улетит и вниз не глянет,

На год скроется из глаз,

Пока снова в мир не грянет

Листопада трубный глас.

1981

118

* * *

Твоему знаку

Стирает дюн горячечная сыпь

И знак Воды, и зыбкий символ Рыб.

И от воды в пески ведут следы,

И там пески поют на все лады.

Но мы уносим море на губах

И на вспотевших воротах рубах.

Холодный дождь. И бородатый Ной

В глубины моря опускает лот.

Горячий дождь. И бородатый Лот

Жене сурово говорит: "Не ной!" -

И, неожиданно склонившись к ней,

Целует щёку - соли солоней.

И чертит набегающая зыбь

И знак Воды, и зыбкий символ Рыб.

15.06.82

119

* * *

Перенеся на ногах несколько гибелей, озарений, вселений,

Мы идём, и дожди нас колотят, и ветки, слава Богу, секут.

А наши ладошки лежат на горячем загривке Вселенной,

В меховых траекториях судеб, частиц и секунд.

И наш путь - то вольфрамовой ниткою лампы в накале,

То горчит и смолит на зубах, как сухая игла.

А на белом загривке летящего зверя три тёмных руки, понукая, -

Две сцепились, едва не срослись, и широкая сверху легла.

весна 1981

120

* * *

Страна роскошных автострад,

Безвыходных дорог,

Где каждый по утрам - элой,

А по ночам - морлок,

Земля исполненных надежд

На социальный рай,

Калек, невротиков, лжецов

И одержимых край;

О мир в затерянной дали!

Ты прямо в сердце бьёшь -

Ты так с отчизною моей

Карикатурно схож,

Что стоило ли, столько уз

Кромсая и рубя,

Переходить из мира в мир,

Чтоб повстречать тебя? -

В прыщах бессчётных городов -

Одни других новей, -

С обстриженной и завитой

Историей твоей,

В помаде этики дрянной

На перекосе рта, -

И всё-таки, ты явно - тот,

Или быть может - та:

Не зря всех прелестей твоих

Мне горше и милей

Черты фамильного родства

С отчизною моей,

И мир, который нас взрастил,

Ревнуя и любя,

Учил премудростям любви,

Чтоб нам любить тебя;

Мы вырастали до тебя

Из возрастов и кож -

О мир в далёких небесах,

Ты нас пронзил, как нож!

О воплощённый крах надежд,

Надежды не теряй! -

Твоим уродам и лжецам

Открыт и ныне рай.

Любовь, что победила ад,

Нас шлёт тебе в залог,

Чтобы и нам спастись с тобой,

Клубок земных дорог.

ноябрь 1986

123

* * *

Я стою: неужели мы правы,

О ввержении в бездну моля?

О, какие высокие травы

Налетели на наши поля!

Изумленье свело мои дёсны,

Белокровные в горьких хулах:

О, какие знакомые сосны,

Ярко-красные белки с кулак!

И восторг все смелее и лютей

Пятернёй мое сердце берет:

О, какие красивые люди! -

Я их в лица узнаю вот-вот.

17.05.81

СОДЕРЖАНИЕ

Долог путь - не из ада ли............................110

Вкус дороги..............................................111

Стирает дюн горячечная сыпь......................118

Перенеся на ногах несколько гибелей,

озарений, вселений....................................119

Страна роскошных автострад.......................120

Я стою: неужели мы правы.........................123

Оставить комментарий © Copyright Гаенко Татьяна, Румянцева Кира (KiraTata2007@ya.ru) Размещен: 23/06/2009, изменен: 24/06/2009. 23k. Статистика. Сборник стихов: Поэзия		Ваша оценка:
Аннотация: "Вкус дороги" - пятая часть книги "Обретение". Сюда вошли стихи середины 70-х - середины 80-х гг. Книга "Вкус дороги" смысловым образом связана со следующей ("По мотивам") - обе они посвящены странствию по мирам, осознанию смысла этого странствия, а также конкретным лицам и эпизодам, так или иначе "зацепившим" по ходу дела.

Гаенко Татьяна, Румянцева Кира: другие произведения.

Вкус дороги