Гаенко Татьяна, Румянцева Кира. По мотивам

Татьяна Гаенко

ПО МОТИВАМ

Предисловие к книге "По мотивам"

Книга "По мотивам" представляет из себя шестую часть книги стихов Татьяны Гаенко "Обретение". "Обретение" состоит из 15 частей: "Пролог", "Потоп", "Русалка", "Уйти, чтобы вернуться", "Вкус дороги", "По мотивам", "Ключ", "Преполовение", "Целование мира", "На самом деле ничего не страшно", "Проводы", "Парастас", "Наш дом", "Обретение", "Пороги". Каждая из этих частей может читаться как отдельная книга - все же вместе они составляют панораму жизни и мировоззрения, отражают важнейшие события и переживания автора. Два предисловия ко всей книге "Обретение", одно из которых написано составителем книги, а другое - самим поэтом, в данном издании размещены так, чтобы они предшествовали книге "По мотивам".

В "По мотивам" вошли стихи по преимуществу конца 70-х - начала 80-х гг. Эта книга смысловым образом сильно связана с предыдущей ("Вкус дороги"). Обе они посвящены странствию по мирам - как горячо любимым, так и встреченным случайно, - осознанию существа собственного пути в потоках времён, а также конкретным лицам и эпизодам, так или иначе "зацепившим" поэта по ходу странствий.

Кира Румянцева, Татьяна Гаенко

2007

Предисловие составителя ко всей книге "Обретение"

Рассуждать о творчестве близкого человека всегда непросто - прежде всего потому, что оно воспринимается синкретно, вкупе со всей полнотой его личности. Каждое новое стихотворение звучит на фоне предыдущих; все они, вместе и по отдельности, вызывают в памяти множество ярких картин - впечатлений общей жизни. Переживания и приключения, погружение в мир истории и искусства, совместные рефлексии, споры, вопросы нравственного выбора - все узнаваемо в творчестве друга. Представить себе, как это может смотреться со стороны, достаточно сложно. Однако я дерзаю утверждать, что Татьяна Гаенко - интересный, талантливый, очень самобытный поэт, знакомство с которым может многое дать самому разному читателю.

Немного о биографии. Татьяна Гаенко родилась в 1961г. в Ленинграде. Писать стихи начала в 10 лет, а в 12 произошло очень важное событие. Даром судьбы, который трудно переоценить, явилась встреча с Вячеславом Абрамовичем Лейкиным - необыкновенным человеком, руководителем кружка юных поэтов при газете "Ленинские Искры". В течение многих лет Татьяна, как и все мы, "лейкинцы", посещала его поэтические семинары - сперва в "Ленинских Искрах", потом ЛИТО при ЛИИЖТе. В.А.Лейкин - совершенно незаурядный педагог. Он учил нас не столько писать стихи, сколько быть людьми - самостоятельными, раскрепощенными, умеющими видеть красоту вокруг себя и себя со стороны; способными и посмеяться над собой, и сделать решительный шаг, осуществить акт выбора. Дальнейшей счастливой жизнью, исполненной внутренней свободы и радости творчества, мы во многом обязаны Вячеславу Абрамовичу.

Нашими любимыми поэтами были Федерико Гарсиа Лорка, Наталья Горбаневская, Иосиф Бродский. Их влияние, аллюзии, реминисценции можно наблюдать в поэзии Татьяны Гаенко невооруженным глазом. Это нимало не убавляет яркости собственного видения мира, характерности авторского почерка. Ее стихи могут восхищать, могут раздражать, но они однозначно узнаваемы. Полагаю, что это не аберрация зрения поклонника и исследователя ее творчества, а объективный факт.

В самиздате неоднократно публиковались как отдельные стихи Татьяны, так и небольшие сборники - буквально по нескольку стихотворений, как правило объединенных одной темой. В начале 80-х был выпущен ряд номеров рукописного журнала "Просвет", где ее стихи соседствовали с произведениями других молодых поэтов. В конце 80-х - начале 90-х Татьяна была одним из постоянных авторов и членом редколлегии религиозно-просветительского альманаха "Соты". Подборка стихов, посвященных великопостным переживаниям, была опубликована в апреле 1999г. в газете "Русская Мысль".

Издать отдельно полноценную книгу поэзии Татьяны Гаенко было моей мечтой в течение многих лет. Как водится, осуществлению реального проекта мешала грандиозность замысла. В 1981г. мне так и не удалось выпустить сборник под названием "Вкус дороги", куда должны были войти стихи 1977-1981гг. В 1991г. столь же блистательно провалилось издание сборника "Ключ" - со стихами 1982-1991гг. Поскольку все это было делом чисто самиздатским, винить мне некого, кроме себя. Планы были чересчур обширны, а проклятый быт одолевал заботами. Искренне надеюсь, что на сей раз наша затея увенчается успехом.

В данной книге я сознательно пошла на то, чтобы представить творчество поэта максимально широко - исключив лишь безнадежно неинтересные или уж совсем непонятные постороннему взору произведения. Мне кажется важным дать читателю возможность погрузиться в этот мир целиком, увидеть его с разных сторон. Книга составлена с тем расчетом, чтобы показать внутренний рост поэта, его судьбу; однако стихи расположены не в хронологической последовательности, а в соответствии с некоторым смысловым узором, панорамой художественных образов.

Проблемы, которые волнуют автора - так называемые "вечные": правда и ложь, творчество и свобода, любовь и смерть, религия и жизнь по вере, воззвание новой реальности из небытия и ответственность художника перед сотворенной им вселенной - всё то, в чем мы можем и должны уподобиться нашему общему Творцу и Создателю. Благодарение, которое мы приносим Ему за всю нашу странную, страшную и дивную жизнь - красная нить всей книги. Если прочитавший ее исполнится хотя бы на миг тем же светлым чувством трепета и благодарности, то мы считаем свою цель достигнутой.

.Кира Румянцева.

2002

Несколько слов от автора

Принято считать, что стихи - едва ли не самая "непрактичная" вещь из нашего багажа. Между тем, разве не поэтические образы служат нам эталонами ценностей? Разве не из своих любимых "программных" стихов мы делаем выводы о смысле жизни и о нашем месте в ней?

Мы интуитивно ожидаем от поэзии, что в ней должны быть зафиксированы верно и истинно соотношения между самыми важными для нас вещами.

Действительно, поэтический дар - это инструмент обнаружения масштаба мира. С его помощью мы делаем шаг от известного в неизвестное, поскольку в загадочных, отстраненных от нас областях он открывает подобия того, что внятно нам, испытано нашим опытом. Причем форма передачи этого знания такова, что мы готовы воспринять то, что утверждает поэт, как наш собственный опыт - как если бы мы сами это видели или перечувствовали, - и, значит, в дальнейшем руководствоваться этим опытом с полным доверием.

Вот почему так важно, чтобы поэтический дар "работал" правильно, чтобы этот компас не врал. Общеизвестная тема - поэт и идеология, поэтический дар, по тем или иным причинам попавший в рабство к предвзятому отношению к людям, к миру.

Мне кажется, это - частный случай более общей проблемы: поэт и правда. Амбиции, страхи, конъюнктура могут заставить поэта отказаться увидеть и принять истину в масштабе личного опыта, в собственной жизни. Это вызовет смещение точки отсчета всего большого инструмента его дара и приведет к искажениям картины мира в самых отдаленных плоскостях. Такие стихи содержат клевету на мир, на его красоту, на человеческие отношения; могут в пределе ввергнуть в депрессию, в ненависть, толкнуть на преступление, на жестокость, на самоубийство. Знаешь по себе, что такие стихи бывают, и не так редко они интересны, впечатляющи, им трудно не верить - но есть какое-то напряжение общей картины, чувство перекошенности. Хорошо, если это явно отражается на качестве, фактуре стиха - тогда это сразу диагностический признак, сигнал тревоги для тебя самого.

В этом смысле можно сказать, что хороший стих - это честный стих, а плохой стих лукав. Но часто это вовремя улавливает только сам автор и, может быть, очень внимательный друг-читатель.

Для этой книги ("Обретение") отобраны, по мере нашего разумения, "хорошие" стихи. Как все, что выходит из человеческих рук, они не безупречны, то более, то менее удачны. Но все они действительно отражают мое мнение о мире. Я и правда так думаю, а значит, смею предложить читателю то, что увидела и пережила, как достоверный положительный опыт о мире.

Татьяна Гаенко

2002

ПО МОТИВАМ

125

Весть

В земле, в которой кровь легка

И над кострами в облака

Вздымается колонной,

Заместо красного цветка,

Заместо красного цветка

Расцвёл цветок зелёный.

В земле, где жажда как река

И запустенье как рука

На шее оголённой,

Заместо красного цветка,

Заместо красного цветка

Расцвёл цветок зелёный.

В земле, где вся земля горька

И где не заплатить пока

За муки за её нам -

Заместо красного цветка,

Заместо красного цветка

Расцвёл цветок зелёный.

20.07.80

126

* * *

Небо не в радость и в горле застой -

Видно, плохо заплаты нашиты.

Тогда ты идешь и садишься за стол,

И пьёшь с чужими, не нашими.

И сперва сидишь дурак дураком,

А потом уже - как получится,

И даже если начнешь о другом,

То как надо дойдёшь к полуночи.

И - как будто с их праха земля смелась,

Или кровь отсохла и слущена -

Ты говоришь о своих смеясь,

А чужие кивают и слушают.

И внезапные слезы дыханье рвут,

Ни сухих рукавов, ни выдержки, -

Чужаки воскресят, чужаки не врут,

Да уже воскресили - не видишь ты!..

13.03.82

127

* * *

Вы устали, вы чуть простыли,

Снег за воротом тает.

Вас принимают люди простые

Без давних заслуг и таин.

Не подумав о том, что вы супер

И не привыкли к каше,

Они вас накормят кашей и супом;

И чаем полечат кашель,

Не догадавшись, насколь вы болен,

Отёки приняв за тени;

И сухо опишут одну из боен,

Не вспомнив, что вы - затейник.

И все это будет так некстати,

Что вы, заходясь до крика,

Запросите вдруг, чтобы вас ни к касте

Не причисляли, ни к лику,

Что вы - со всеми!.. - Строгий как лекарь,

Хозяин сведёт вас в сени,

Польёт вам на руки, ткнёт коленкой

И спать уложит со всеми.

август 1981

128

Баллада на обыденный сюжет

Я работал. Не рад ли, рад ли,

Стыдно, нет ли - всё это муть.

Я был мастер. Но это вряд ли

Объясняет здесь что-нибудь.

Мне его привели однажды

Из подвального этажа:

Губы, слипшиеся от жажды,

След улыбки, как след ножа.

Зубы, ногти, спина - да что там,

Он обобранным был, как труп,

А к четвёртому дню работы

Не осталось и этих губ.

Но молчал он - Святая Дева! -

До финала и от начал.

Понимаете ли? Да где вам!..

Улыбался, да, и молчал.

Не тянул я и не убыстрил -

Всё как надо, наверняка.

Сдал его и услышал выстрел

На окраине городка.

Я теперь его помню смутно;

Лишь улыбку, под стать ножу.

И меня однажды возьмут, но

Чёрта с два я им что скажу!

И со мной будет так же, да, но

Улыбаться буду, пока

Не услышу свой, долгожданный,

На окраине городка.

1979

130

* * *

Был час на шестнадцать ночей и дён

Расчерчен решёткой и лучом.

А он вошёл и сказал: Пойдём,

Я буду твоим палачом.

Вот спички - бумаги свои сожги.

То есть я бы, наверно, сжёг.

И не дури, не считай шаги -

Нафиг это, дружок?

Святое причастие? Метишь в ад?

А чем тебе этот лес не собор!

Сорок просвирок несет автомат,

А вино у тебя с собой.

Расстегни рубашку и стой вот тут.

Я рук не связываю, угу?

Ничего, и меня сюда приведут.

Думаешь, не смогу?

Мне надо на двадцать шагов отойти.

Стоишь? Я бы, чёрт побери, не сумел!.. -

...Он стреляет навскидку, стреляет с пяти,

И губы дрожат. Лицемер.

1980

131

* * *

Как хорошо посёлкам выжженным -

Никто не плачет по домам.

Но, может быть, давайте выживем,

И обязательно вдвоём -

Мы клятвы сроду не даём,

Но я вас не предам.

Как хорошо до капли выжатым -

Но это блажь, но это мразь.

Так, может быть, давайте выживем,

Или рывком, или ползком -

Ведь, слава Богу, путь знаком

И смерть не в первый раз.

Ни долгих дел, ни долга высшего -

Лишь пепел стелется, как шёлк.

Но, может быть, давайте выживем

И заживём, и заживим;

Мы задолжали всем живым,

Но нам поверят в долг.

01.08.80

132

Войне конец!

Мы пили мир запоем,

С ладоней, как из чаш.

И Джен сказал: "Запомним?

Запомним этот час?"

И солнце уж за полдень,

И всё горит, лучась.

И Бим сказал: "Запомним,

Запомним этот час!"

Ребята вслед за Пони

Избрали эту часть.

И Син сказал: "Запомним!

Чего там - только час".

Все пили ром и ели джем,

Прозрачный, как рубин.

Набрался Син, напился Джен

И налакался Бим.

И командир им нагрубил,

Когда застал за сим:

"Мерзавец Джен! Скотина Бим!

Свинячье рыло Син!"

Но мигом сталью трёх ножей

Блеснула неба синь:

Проснулся Бим, очнулся Джен

И ухмыльнулся Син...

"Постойте, Господи спаси!

Я вас всегда любил,

Милейший Джен, добрейший Син,

Наш драгоценный Бим!

Но заедать вареньем ром!

Безумец да блажен,

Но вы не кончите добром,

О Бим! О Син! О Джен!"

А выходит, что я и блажен, и любим.

И выходит, всего я достиг.

Вот и братья мои: это Джен, это Бим.

А меня называют "Эй Синг".

Эти парни - с верхушек, а я - из трясин.

У меня хороши кулаки.

Вот у Джена, к примеру, есть Бинки и Син -

Всё равно как язык и клыки.

Эти парни - князья, а вот я - кошкин сын,

Я и рос меж рабов и ворюг.

Вот у Бима, к примеру, есть Джана и Син -

Будто сердце и рёбра вокруг.

Мы по лужам идем, то ли пьяные в дым,

То ли смерть ухвативши за пасть.

У Эй Синга, выходит, есть Джана и Бим -

Всё равно что две жизни в запас!

октябрь 1981

135

На циклы Киры Эр

Мы думали, право, что месяц застрелен,

И время впотьмах коротали.

А месяц, однако, и был менестрелем,

Охрипшим от пули в гортани.

Когда он лежал за потерянной хатой,

Мы выпили чаю с печалью.

А он появился - измятый, лохматый,

Щека с травяною печатью.

- Скажи нам, за что эта рана сквозная

В гитаре на кожаной ленте?

- Да я шизофреник - откуда я знаю!

Я лучше спою вам, налейте.

лето 1981

136

* * *

Из дружеских объятий

Уходишь ты в края те,

Где черви словно птицы,

Где корни как леса.

Приятель мой, приятель!

Нам надо бы проститься -

Помедли полчаса,

Помедли полчаса.

Твой пульс - удары гонга,

Но к чёрту эту гонку,

Где нет награды выше,

Чем "цел и невредим".

Коснусь тебя легонько.

Ты из азарта вышел -

Так просто посидим,

Так просто посидим.

Послушай, сколько раз мы

Смертям разнообразным

Бросали в пасти судьбы,

Чужие и свои?

Не бойся, это спазмы;

Никто тебя не судит,

Ты крика не таи,

Ты крика не таи.

Среди свистящих ядер

И в жарком винном яде

Мы шли сквозь ад и небо,

Но я был впереди.

Приятель мой, приятель!

Зачем же так нелепо!

Послушай, погоди!

Послушай, погоди...

21.03.80

138

* * *

Девочка моя, я просто шут.

Завтра о тебе и не вспомню я.

Мне моя душа - как парашют

В затяжном прыжке в преисподнюю.

Девочка моя, я просто свин,

Ты меня касайся с опаскою:

На моей душе три тыщи вин,

На рубашке - пять, и шампанское.

Девочка моя, я просто так!

Знаю, что по морде заработаю;

Девочка моя, я просто страх -

Сумасшедший страх за любовь твою...

1980

139

* * *

Когда коридорами мимо нас

Его проводили,

Мы взглядом ошалелых глаз

Его проводили.

Десять печатей по губам

Чёрного воску,

Десять эриний по пятам,

Пьяные в доску.

Вострепещи, на сие воззря! -

Больше ни звука:

Это эринии царя -

Царская мука!

30.09.82

140

Мари - звезда Ахилла

Он назывался Ахиллес,

И на заре зари

К нему сошла звезда с небес

По имени Мари.

За ней роились города

Семи её планет;

И Ахиллес сказал: "Звезда!" -

Ведь он был не поэт.

За ней текли её моря -

Провалы, свет и гарь;

И Ахиллес сказал: "Моя!" -

Ведь он же был дикарь.

За ней качался край озёр,

Её висячий лес, -

И Ахиллес стрелял в упор -

Ведь он был Ахиллес.

Он умер сразу же, найдя

Её меж валунов.

Он стал герой, она - дитя,

И разлучились вновь.

06.01.1981

141

* * *

Приправы накрошены, перец растёрт, -

Нас бросят, наверное, в суп.

Надежда одна, что у Нинки растёт

Большой восхитительный зуб.

Страна великанов, колдуний и фей,

Серебряный мох и листва...

Но с первым же зубом у Нинки моей

Отнимется дар волшебства.

И все наши земли потонут во сне,

А контуры эльфов и дам,

Как пёстрые тени к белёной стене,

Прижмутся к бумажным листам.

Скорей, моя Нинка, иначе беда -

У ведьмы котёл над огнём,

И мы никогда не вернемся туда,

Где с мамой и тётей живем.

Спеши, моя Нинка - иначе беда -

Из мира огня и теней!

И мы никогда не вернемся сюда -

Ну разве что с дочкой твоей.

17.06.82

142

Корвин Эмберский

Этот тип в серебристом и чёрном -

Лабиринтом мерцает тесьма;

Даже Каину-брату - не чёрт он,

И уж тем симпатичен весьма.

На развилке банального мира

Ловит миг, нестареюще-сед...

Греет сердце знакомая мина:

Точно - наш виртуальный сосед.

21.02.01

143

Супер-агент Лжедмитриев

Он экстрашпик и супермен

(И многое другое),

Все понимают: феномен! -

Но ценят за другое.

Он может спирт галлоном пить

(Да, это вам не шутка!)

И классно в зубы залепить

Вам - да, это не шутка!

Он раздобудет вам деньжат

(И многое другое),

Враги над ним так и дрожат,

Но ценят за другое.

Он извлечёт себе урок

Из каждой перемены

И превратит любой урок

В подобье перемены.

февраль 1983

144

Агния, дочь Агнии

Сперва я думал - всё это конец,

Теперь лишь темнота и крови гул.

А нынче вижу - тысяча коней,

Они бегут, навстречу мне бегут.

Я вижу их на небе и на дне:

Захлёстывает гривой конь воды,

На плечи дышат кобылицы дней...

Но ты, мой брат, веди меня, веди;

Хвосты и гривы застилают свет -

Ох этот ливень! Как бы я не слёг;

Зато сухая кровь отмыта с век -

Ты видишь, я прозрел от долгих слёз.

Ты понимаешь, кто мне шлёт коней? -

Так я прощен, и больше я не слеп!

И чёрный всадник - это не ко мне ль? -

Лицом смугла, и темнота вослед.

1981

145

Звезда и смерть Хоакина Мурьеты

В этом сердце боль,

Боже, Ты возжёг;

Квиты мы с Тобой -

Получай должок

С процентом:

Души в розах ран -

Господи, взгляни -

Я отправил в рай,

Ждут Тебя они

У стен там.

Кровь людей - рубин,

А душа их - тлен,

Ибо, кто любим,

Как и кто презрен -

Убиты.

За мечту, за быль

Не сочту обид.

Я Тебя забыл,

Я Тобой забыт -

Мы квиты.

Мне в последний миг

Изменила плоть:

Позабыл язык,

Как Тебя, Господь,

По имени.

На рубашке - кровь.

Под рубашкой - тишь.

Знаю, Ты суров.

Знаю, не простишь...

... Прости меня!

1979

147

Отрывок из ненаписанной поэмы

За эту глупость, злость и гордость

Пристал бы ящерицы голос

Душе моей - не речь никак! -

Однако, как мой путь ни кружит,

Я на словесных родниках

Одна из тех щербатых кружек.

Я догадалась наконец-то:

Словесный дар - отца наследство,

Серьёзного, как монолит,

Как я, беспамятного в важных

Вещах: увы, имен и лиц

Мы с ним всегда не помним ваших;

Но если б только подошли вы

В лесах карельских в день дождливый

К палатке - заглянув под тент,

Вы увидали б нас, лежащих,

С чужой вселенной тет-а-тет,

В горячем свете звёзд ближайших...

... И - лучевой удар в лопатку

Прямой трансляцией в палатку -

Я унаследовала дар

Ландшафты изменять словами,

Бесплотно наносить удар,

Сквозь пламя проноситься с вами,

Беседовать за три персоны,

Коль собеседник потрясённый

Безмолвно падает в проём,

Где шагу нет без провожатой,

Застыв с рукою, на моём

Запястье безотчётно сжатой...

1987

СОДЕРЖАНИЕ

Весть...............................................125

Небо не в радость и горле застой............126

Вы устали, вы чуть простыли................127

Баллада на обыденный сюжет................128

Был час на шестнадцать ночей и дён.......130

Как хорошо посёлкам выжженным..........131

Войне конец!......................................132

На циклы Киры Эр..............................135

Из дружеских объятий......................... 136

Девочка моя, я просто шут.................... 138

Когда коридорами мимо нас..................139

Мари - звезда Ахилла...........................140

Приправы накрошены, перец растёрт.......141

Корвин Эмберский..............................142

Супер-агент Лжедмитриев.....................143

Агния, дочь Агнии...............................144

Звезда и смерть Хоакина Мурьеты............145

Отрывок из ненаписанной поэмы.............147

Оставить комментарий © Copyright Гаенко Татьяна, Румянцева Кира (KiraTata2007@ya.ru) Размещен: 24/06/2009, изменен: 24/06/2009. 31k. Статистика. Сборник стихов: Поэзия		Ваша оценка:
Аннотация: "По мотивам" - шестая часть книги "Обретение". Сюда вошли стихи по преимуществу конца 70-х - начала 80-х гг. Книга "По мотивам" смысловым образом связана с предыдущей ("Вкус дороги") - обе они посвящены странствию по мирам, осознанию смысла этого странствия, а также конкретным лицам и эпизодам, так или иначе "зацепившим" по ходу дела.

Гаенко Татьяна, Румянцева Кира: другие произведения.

По мотивам