Аннотация: Сентябрь 2009 г. Фестиваль этнической музыки "Полуденная роса"
Нет ничего странного в том, что человека, родившегося среди лесных среднерусских пейзажей восхищают красоты юга. Туристы, писатели и прочие любители интересных мест стремятся увидеть Кавказские горы; не стала исключением и я. Поросшие лесами склоны и теряющиеся в облаках дымчатые пики обступили поезд сразу же, как мы пересекли границу Абхазии. Позже, прогуливаясь по дороге вдоль моря или лениво растянувшись на тёплой гальке, взгляд неизменно обращался в ту сторону, где за мглистым бархатом низких туч проступали очертания зелёных склонов.
Бесспорно, горы прекрасны, но Чёрное море я люблю сильнее − ласковое, бархатное, чистое... В наш приезд оно было именно таким. Лёжа на безлюдном пляже, перебираю камушки-воспоминания. Вот розовый мрамор - ялтинский пляж моего детства. Там я научилась плавать и никак не могла накупаться, наплескаться, наиграться с морем. С тех самых пор оно зовёт, не отпускает, находя для меня новые интересные местечки и города, лишь бы я возвращалась - изредка, ненадолго, но всегда с одним и тем же чувством величайшего откровения и растворения в тёплых дружеских объятьях... Вот зелёная галька - Коктебель - щемящая боль и тайна. Странное место, далёкое и родное, при воспоминании о котором хочется плакать. Слёзы скажут лучше слов о том чувстве наполненности и восторга, хрупкости и упругости, которое, наверное, испытывает каждый творец, создавший свой неповторимый мир. Не объяснить, не показать, это - полынь и зелёные камушки Коктебельских пляжей. Это - счастье!..
В Абхазии тёплая осень. По всему побережью цветёт ярко-розовым неведомый мне кустарник. Созрел инжир, скоро поспеет хурма. Мы гуляем среди брошенных садов, разглядывая диковинные растения и пытаясь угадать, что за плоды на них висят? Вот эти колючие кусты с кожистыми листьями и огромными шипами - мандарины? Те самые, без которых наш Новый год перестаёт быть нашим, превращаясь в западноевропейское Рождество? Сейчас на ветках висят только маленькие зелёные шарики с терпким запахом. А это что за гигантский шиповник? Неужели гранат?! Оливы - невысокие деревца, их листья и плоды более изящны, чем у облепихи, и всё-таки они очень похожи.
Переходя из сада в сад, смеёмся, рвём созревшие фрукты и ежевику, колючие ветви которой вьются по развалинам старых домов. Не так давно здесь жили люди, а та пустынная дорога, что отделяет сады от пляжа, была набережной - оживлённой улицей, полной гомона и суеты. Развалины тянутся на много километров вдоль моря - осколки былого величия, похожие на побитые ракушки. Действительно, архитектура местных домиков занятна, я с интересом рассматриваю и фотографирую. Бетонные перила и решётки террас украшены затейливым орнаментом. Дома, в основном, двухэтажные, но, судя по всему, первый этаж не был жилым. Позднее, гуляя по посёлку Агудзера, я с любопытством туриста подолгу останавливалась перед обитаемыми домиками ближайшей к морю улицы, находя в их конструкции подтверждение своим предположениям. Однако осовремененное дешёвым пластиком жильё полностью утрачивает черты величавого достоинства советской архитектуры, становясь похожим на одноразовую посуду: использовал, выбросил и забыл.
По дороге в посёлок нам попались развалины двух санаториев: один брошенный, другой, по всей видимости, даже недостроенный. Давно высохший фонтан, выложенный объёмными фигурками из цветных плиток, опутан вездесущей ежевикой. Морские звёзды, кораллы, глазастый скат по-детски наивны и очаровательны, - сверкает на солнце их разноцветная мозаика. Даже бетонные дельфины, кажется, подмигивают бликами, пробивающимися сквозь кроны смолистых сосен с длинными иглами и огромными шишками. Кругом то же безлюдное запустение, но за всё время лазания по развалинам меня ни разу не посетило чувство тоскливой безысходности или чего-то похожего. Здесь светло. Плещется море, цветут душистые розовые цветы и растут пальмы. Когда этот санаторий в последний раз принимал отдыхающих, я, возможно, была студенткой, и уж точно ни о какой поездке в Абхазию не помышляла! Могла ли я тогда предположить, что буду подниматься по винтовой лестнице на смотровую площадку одного из корпусов и сожалеть о том, что время господства советской архитектуры ушло безвозвратно?! Раньше она казалась мне неуклюжей, громоздкой, успевшей состариться ещё до рождения. Но в этой нарочитой серьёзности есть своя прелесть: так полный чистых мечтаний юноша хмурится, стараясь казаться взрослее. Да, конструкции зданий монолитны и тяжелы; да, резные перила и даже фигурки фонтана отлиты из бетона; но весёлые глаза мозаичных рыбок по-детски распахнуты морю и солнцу, а дизайн винтовой лестницы воплощает в себе целеустремлённую энергию молодости.
Для нас это обстоятельство стало особенно актуальным, ведь поводом приехать в Абхазию послужило не что иное, как фестиваль этнической музыки! В палаточном лагере, затерявшемся среди старых садов, никого не угнетало столь близкое соседство с многочисленными развалинами, возможно, по причине избытка собственной творческой энергии и молодого задора. Эти силы, волшебным образом преображая пространство, наполняли особым смыслом само наше пребывание на древней, щедрой земле: если здесь вновь отдыхающие, если звучит музыка и смеются дети, - значит, война закончилась навсегда!
![[]](/img/g/gajdukowa_l_a/abhaz09/gory.jpg)
![[]](/img/g/gajdukowa_l_a/abhaz09/ya.jpg)
![[]](/img/g/gajdukowa_l_a/abhaz09/frukty.jpg)
![[]](/img/g/gajdukowa_l_a/abhaz09/razvaliny.jpg)
![[]](/img/g/gajdukowa_l_a/abhaz09/sanatory.jpg)