Гайдукова Людмила Александровна: другие произведения.

Приключения менестреля

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Часть вторая. Невероятные приключения Сэма все до единого написаны по материалам реальных событий.
  Глава 1
  СОКРОВИЩА ГРАФА ВОРОНЦОВА
  
  - Налетай, перворожденные! Картошечка - самый смак!
  
  Алиэ, опустившись перед костром на колени, выгребала из золы печёную картошку.
  
  Ночь была тёмная, звёздная. Стоял конец июля. Уже несколько дней, как четверо друзей-эльфов разбили лагерь здесь, на пологом берегу реки Оки, под сенью векового, кряжистого дуба. Поросшие сосновым лесом береговые холмы защищали это место от ветров. Шоссейных дорог поблизости не было, не ходили сюда вездесущие дачники, и потому даже небольшое расстояние до города: всего шесть километров через поля, - не портило создававшегося впечатления, будто здесь с самого начала мира не ступала нога человека.
  
  Лето выдалось изобильным, так что голодная смерть эльфам не угрожала. Недалеко от лагеря протекал родниковый ручей, из которого они брали воду для питья; в реке водилась рыба и раки, а лес был полон грибов и земляники. К тому же, ребята договорились время от времени выбираться в город за продуктами, поскольку намерены были прожить здесь до тех пор, пока ночи не станут невыносимо холодными, или пока не польют затяжные дожди.
  
  Лас, Сэм, Итиль и Алиэ крепко сдружились за прошедший год. Немало этому способствовали события последней первомайской ролёвки. Тогда же эльфёнок по-новому взглянул на Семёна, всерьёз заинтересовавшись его личностью. Характер менестреля интересовал Назара тем больше, чем меньше он понимал причины, толкавшие Сэма на поиски необыкновенных, порой рискованных приключений. Пусть правда в его рассказах была сильно приукрашена, основой самых невероятных историй всё же служили реальные события, и находилось множество людей, готовых это подтвердить.
  
  Сэм был отчаянным. Не бесстрашным, а именно отчаянным. Но, осознавая всю степень риска в той или иной ситуации, он никогда не отступал назад. И, являясь незаурядным психологом, в компании друзей предпочитал скрывать свой тонкий ум и чуткое сердце под шутовской маской. Кто знает, признавался ли он в этом сам себе? Может, и была здесь некая доля бравады, Лас не мог бы сказать точно. Но противоречивый характер и неординарное поведение Семёна ни в коем случае не являлись следствием тяги к розыгрышам. Его внутренняя искренность никогда не ставилась под сомнение, а невинное лукавство всего лишь составляло часть того образа, который он сам себе создал...
  
  Покусывая кончик шариковой ручки, Назар отложил в сторону блокнот и задумался.
  
  Тёплый вечер настраивал мысли на романтический лад. Эльфы у костра притихли, залюбовавшись пламенем и игрой переливов цвета на горячих углях. Восхитительно пахли зрелые, влажные травы. Стрекотали кузнечики. От реки тянуло прохладой, а из-за прибрежных лоз доносился тихий плеск воды. Самих лоз, конечно, сейчас не было видно в темноте, но ребята знали, что там, за деревьями, в Оку впадает родниковый ручей, который они между собой окрестили Нимродэлью.
  
  Наконец, Итиль призывно хлопнул в ладоши:
  
  - Ну-с, начнём, что ли? А где наш эльфёнок?
  
  Все обернулись в сторону палатки, брезентовую стену которой изнутри освещал желтоватый луч фонарика.
  
  - Пишет, наверное, - заметила Алиэ, разливая чай по кружкам.
  
  Итиль сложил ладони рупором.
  
  - Лас! - позвал он. - Давай сюда!
  
  Фонарик тотчас погас, и юный эльф выполз наружу на четвереньках. Сэм захихикал:
  
  - Ты похож на черепаху!
  
  - Да ну тебя! - шутливо отмахнулся Назар. - Я и не заметил, как замёрз. Есть, чем согреться?
  
  Зябко кутаясь в шерстяной плащ, Лас придвинулся ближе к огню. Итиль, посмеиваясь, натянул ему на голову капюшон.
  
  - Чай горячий и картошка. Нельзя столько думать, это вредно для здоровья, - наставительно изрекла Алиэ. Она теперь ловко нарезала бутерброды, отправляя в рот бракованные куски колбасы.
  
  - Слышь, эльфёнок, а что ты там всё пишешь? - поинтересовался Семён.
  
  Лас не замедлил с ответом:
  
  - Трактат о вреде любопытства. Специально, чтобы Сэм спросил.
  
  Эльфы рассмеялись.
  
  - Ну-ну, этому палец в рот не клади! - сказал Итиль. - Я вот, как простой бессмертный, даже не стремлюсь проникнуть в тайны, доступные лишь посвящённым.
  
   Поймав весёлый взгляд Ярослава, Алиэ подхватила:
  
  - А я знаю, что наш эльфёнок умеет гадать на рунах!
  
  Рука Ласа вместе с бутербродом замерла в воздухе, и его испуганные глаза вызвали у друзей новый взрыв смеха.
  
  - Откуда ты...? Я же никому ещё не говорил! Хвастать-то пока особо нечем...
  
  Озорно сощурившись, Наташа подмигнула Назару:
  
  - Руа сказала. Я просила как-то погадать мне, а она в ответ: "Скоро Лас вам гадать будет. У него после майских приключений сверхспособности открылись".
  
  - А Руа откуда...? - начал было Сэм, но тут же досадливо перебил сам себя. - Впрочем, она всё знает.
  
  Некоторое время друзья ужинали молча, однако теперь их мысли, взбудораженные воспоминаниями, обратились к пещерам. И никто не удивился, когда Алиэ завела речь о сокровищах графа Воронцова.
  
  - Я слышала, что спелеологи этими байками пугают туристов, особенно под вечер, - проговорила она таинственным шёпотом.
  
  Эльфы, как по команде, обернулись к Семёну, но тот в знак протеста замахал руками:
  
  - Не-е, Ярик, давай лучше ты. А то опять скажете, что я вру!
  
  - Ладно, - согласился Итиль, - хоть я всех подробностей тоже не знаю. Рассказывают, будто в восемнадцатом веке в наших местах жил знаменитый чернокнижник граф Воронцов. В молодости он, якобы, вылечил Петра Первого, за что тот пожаловал ему имение. Барский дом стоял высоко над самой рекой, а из подвалов на другой берег вёл тайный ход. Теперь уже никто не помнит, где это: лазы, через которые мы забираемся в пещеры - всего лишь остатки штолен. В конце девятнадцатого века здесь работала артель по добыче известняка. "Тарусский мрамор" - слышали о таком? После революции шахта перестала приносить прибыль, и артель закрыли. Входы частично были завалены, частично они осыпались сами. Но спелеологи говорят, что через старые штольни по карстовым ходам можно пройти очень далеко и глубоко, ведь пещеры тянутся на много километров вдоль берега. С ними связано столько невероятных легенд! И не известно ещё, есть ли там хоть маленькая доля правды.
  
  - Про кровавое озеро, например, - подсказал Сэм. - Меня не раз тянуло отправиться на его поиски.
  
  Алиэ скептически покачала головой:
  
  - Я бы, на твоём месте, не ходила. Сказки сказками, а заблудиться там очень даже просто. И обвалы часто бывают, всё-таки река: песок кругом, глина, где-то в разлив подмоет, - и поминай, как звали!
  
  - Но ведь спелеологи лазают! - возразил Семён.
  
  Ярослав усмехнулся:
  
  - Давай, давай! Может, найдёшь винный погреб графа! Пещеры уходят вниз на шесть кольцевых уровней. На первом - штольни, на втором летают огненные шары, на третьем, якобы, существует волшебное озеро. Если вода в нём красного цвета, то колдун ни за что дальше не пропустит: обязательно угодишь под обвал! А если зелёного - всё спокойно, лазить можно. На четвёртом уровне была тайная лаборатория, на пятом - сокровищница, а на шестом - винный погреб. С нижнего уровня на правый берег ведёт ход, и в нём - масса разнообразных ловушек, устроенных графом.
  
  - Ого! - удивился Лас.
  
  - Да, - подтвердил Итиль, - наш чернокнижник был не прост! Говорят, он укрывал у себя раскольников, организовавших свой скит. За занятия колдовством его арестовали, а дочь и жену бросили в реку, сочтя ведьмами. Самого графа привезли в Москву и долго пытали в застенках Тайного приказа. Но добиться ничего не смогли, а следов истязаний на его теле не оставалось. Воронцова решено было четвертовать. Однако дьявольская сила его была так велика, что палач четыре раза пытался отрубить ему ноги и руки, но промахивался. Срочно пришлось изменить сценарий казни и вести её не по правилам: сначала отрубили голову, а потом уже руки и ноги. Крови при этом было на удивление мало. Пока колдуна пытали, его дом стоял опечатанным. А позже царёвы люди не обнаружили там никаких сокровищ, хотя жена и дочь графа имели много ценных украшений. Если верить слухам, он спрятал их в ходах под Окой. После казни тело прибили к воротам, но ночью оно непонятным образом исчезло, и с тех пор призрак графа Воронцова бродит по пещерам, охраняя свои сокровища.
  
  Ярослав отхлебнул чаю из железной кружки. Эльфы, как зачарованные, смотрели на него.
  
  - Ну, ты даёшь! Даже я поверил! - восхищённо выдохнул Сэм.
  
  - А мне страшно стало, - призналась Алиэ.
  
  Лас молчал, наблюдая за ребятами. Новая волна впечатлений смешивалась в его сознании с образами, неизгладимо отпечатавшимися после собственных приключений в пещерах. А Сэм уже нетерпеливо ёрзал на бревне и довольно потирал руки, ожидая продолжения.
  
  - Но это ещё не всё, - заговорил, наконец, Итиль. - По легенде, после смерти графа остался манускрипт, в котором зашифрован путь к кладу. В восьмидесятых годах сотрудники КГБ приехали сюда в поисках тайной лаборатории. И вот группа из восемнадцати москвичей спустилась в пещеры на нижние уровни, даже, говорят, что-то там обнаружила, однако у графа с Тайным приказом были свои счёты! Их всех похоронил обвал. Живым удалось вытащить лишь одного человека, который тоже скоро умер в больнице, не приходя в сознание. Только вот какая штука: при нём нашли золотое женское украшение, - и ни знакомые, ни родня раньше этой вещицы не видели (1).
  
  Эльфы снова притихли, вслушиваясь в ночную тишину. Таинственный час и темнота располагали именно к таким историям: о сокровищах и привидениях. Отсветы костра бликами играли на встревоженных лицах ребят, отражаясь в их широко распахнутых глазах. Кузнечики уже стрекотали не так отчаянно, и шум воды казался ближе и звонче. Молчание нарушил Сэм:
  
  - Я вам, конечно, не рассказывал, как мы с Орлом Шестого Легиона в пещерах извращенцев пугали?
  
  Ярослав едва заметно вздрогнул и отвёл глаза, скрывая от друзей блеснувший в них огонёк. Это движение было настолько мимолётным, что увидел его лишь Сэм, не спускавший с Итиля пристального взгляда. В ответ на свои мысли менестрель решительно кивнул: если у него и возникли какие-то сомнения в том, нужно ли продолжать рассказ, то теперь они исчезли окончательно.
  
  - Когда это было? - беспечно спросила Алиэ.
  
  Вновь искоса взглянув на Ярослава, Семён небрежно бросил:
  
  - Весной, когда мы первый курс заканчивали. Два с небольшим года назад.
  
  Друзья Сэма знали, что, окончив первый курс университета, он серьёзно решил переводиться в духовную семинарию. Твёрдость его намерения удивила всех приятелей и родственников, которые просто не знали, что делать в подобной ситуации и как ко всему этому относиться. Родители Семёна в отчаянии решились на беспрецедентный шаг: настояли, чтобы их сын прошёл обследование у психотерапевта. К счастью, в конфликт вовремя вмешалась Руаэллин, тронутая просьбами Итиля помочь его другу. С тех пор Сэм стал толкинистом. Но, зная склонность менестреля к экстремальным вариантам решения любых проблем, его никто не расспрашивал о причинах возникшей ситуации: опасались, как бы Семён не выкинул ещё какой-нибудь номер. Виновник суматохи тоже не горел желанием изливать душу, и эльфы сильно удивились, когда их друг сам заговорил об этом.
  
  Однако волнение Итиля было вызвано не только удивлением: в его движениях Лас заметил лёгкую растерянность. А небрежный тон менестреля и тайная горечь в уголках его губ окончательно убедили наблюдательного эльфёнка в том, что отношения друзей складываются непросто. Но он был терпелив, и сейчас молчал, опасаясь сказать лишнее.
  
  Тем временем Алиэ уставилась на Сэма с откровенным изумлением:
  
  - Вот это да! И вместе с Андрюхой?! Ты его знаешь?
  
  - Лучше спроси, кто его не знает? - довольно ухмыльнулся Семён.
  
  Но Лас остановил их:
  
  - Я не знаю! Что за Андрюха?
  
  Ему ответил Итиль, непринуждённо улыбающийся и, по всей видимости, уже полностью справившийся с волнением. Назар в который раз отметил про себя, что у его друга железное самообладание.
  
  - Ещё та личность! Энциклопедист. Сейчас ему где-то под сорок, и закончил он всего девять классов школы. Но, бьюсь об заклад, такой обширной эрудиции, как у Андрюхи, нет ни у кого в городе!
  
  - Внешность его тоже необычная, - продолжила Алиэ, - ночью увидишь - испугаешься! Высокий, худой, сутулый, будто сейчас из концлагеря. Весь чёрной бородищей зарос, и волосы длинные, кучерявые.
  
  - Ничего себе! - удивился Лас. - А почему - Орёл? Да ещё - Шестого Легиона?
  
  - Это мы его в крымской экспедиции так прозвали, - сказал Ярослав. - Знаешь, песня такая есть... А у Андрюхи фамилия Синицын.
  
  Словно пытаясь отвлечься от преследовавших его навязчивых мыслей, Сэм задумчиво протянул:
  
  - Да-а, он такой - Орёл Шестого Легиона... Меня с ним Василий познакомил, спелеолог. Ты, эльфёнок, должен его помнить: он был в тот день у трещины вместе с Таней, своей сестрой.
  
  Назар кивнул:
  
  - Помню, хотя смутно. Я тогда не в себе был немного...
  
  - Василий - главный любитель постращать туристов разными байками. Рассказывает им, что в полнолуние призрак графа Воронцова бродит по пещерам, гремит цепями, или чем там греметь полагается. А если кого живого встретит - поманит своим проклятым золотом, и поминай человека, как звали.
  
  - Ну, и что туристы? - улыбаясь, спросил Итиль.
  
  - Кто-то верит, кто-то - нет. Но, сам же знаешь, людей хлебом не корми, дай страшилки на ночь послушать! Я вас тоже сейчас ужасами потчевать буду, время как раз подходящее.
  
  И, выдержав приличествующую хорошему рассказчику паузу, Сэм начал:
  
  - Вышло всё случайно. Лазили мы как-то по весне с Андрюхой в пещерах. Он мне ходы всякие показывал, гроты, подземные залы. Байки травил. Интересно, нечего сказать. То место, где ядовитая щель, ну, где девчонка провалилась, мы с зажатыми носами проползали. Дальше от щели ход ведёт в большой красивый зал, в котором можно стоять в полный рост, и спокойно поместятся человек двадцать. Одна стена зала гладкая, словно шлифованная, из чёрного блестящего камня. Это тем более удивительно, что во всех ходах: и в карстовых, и в шахтах, - сплошной известняк. Что за камень - не знаю, врать не буду. Только в свете свечей стена - как зеркало: переливается разноцветными блёстками и даже можно разглядеть своё отражение.
  
  Андрюха подвёл меня к самой ровной части этого камня и показывает на пол. А там, люди добрые, чего только нет! Свечных огарков видимо-невидимо, спички валяются, палки какие-то, железки, ремни. Словно кто их специально спрятал от чужих глаз. Орёл говорит: "Тут в полнолуние чёрт знает что творится! Раз увидишь, страху натерпишься на всю жизнь!" Мне, сами понимаете, интересно. Словом, выяснилось, что под чёрным камнем проходят оргии. То ли сатанисты, то ли извращенцы. Нанюхаются у ядовитой трещины, а потом ползут сюда и творят всякие непотребства. И всё с ритуальной точностью при свете свечей. Я спрашиваю Орла: "Ты откуда знаешь?" А он мне: "Сам видел". Оказывается, над большим залом есть грот, где щёлка в полу выходит как раз над самым гладким местом чёрного камня. Щель выполняет роль вентиляции, и, благодаря ей, воздух в зале всегда свежий. Но попасть в этот грот можно только из другого хода, который на сто метров ниже по реке. Спелеологи знают, конечно, а больше, думаю, никто. Туда туристов не водят, потому как в половодье через входное отверстие заливается вода, и всё лето до осени стоит страшная сырость. Выше-то вода уже не доходит, а над залом и вовсе божья благодать: сухо, тепло, двоим сидеть можно и дырка в полу. Вот я и предложил заявиться сюда в полнолуние, посмотреть, чем люди около камня занимаются, а заодно шутку придумал. Про призрак колдуна все знают, и если мы с собой цепи прихватим, погреметь, плёночку со звуками природы типа "вопли мертвеца", или что-то в этом духе, - то веселье будет знатное! Главное, не заржать в самый ответственный момент!
  
  Лас заметил, как дрогнула рука Семёна, державшая кружку, как опустил он глаза, избегая смотреть на друзей. Но отступать было уже поздно, и потому, безнадёжно махнув рукой, менестрель попытался улыбнуться:
  
  - Ладно... Значит, засели мы с Андрюхой в гроте в первый день полнолуния. Цепями запаслись, как положено, приготовили музычку со спецэффектами. Еду с собой взяли: знали, что до утра выбраться не удастся, ведь внизу слышен каждый шорох. Чтобы родители не волновались, я им сказал, что на дискотеку пошёл. А до этого мы всё проверили: входы-выходы, как звук идёт сверху, не видно ли света, если мы свечу оставим гореть, и так далее... В половине двенадцатого ночи начали подтягиваться люди. Мы по очереди смотрели в щёлку. Ну и жуть, скажу я вам! Сколько они у ядовитой трещины торчали, не знаю, только в зал вползали уже на четвереньках и штабелями валились на пол. Всего человек пятнадцать. В основном, малолетки: по пятнадцать - семнадцать лет, но были и старше. Все как один - в чёрном. Зажгли свечи, стали их выстраивать фигурами у зеркального камня. А как полночь наступила, завыли дурными голосами, поснимали одежду, и давай друг друга хлестать, чем ни попадя: верёвками, ремнями. Натурально, извращенцы! Мне аж дурно стало от такого шоу... А взгляда оторвать не могу: смотрю в щёлку, как приклеенный. Никогда не видел ничего подобного, и, надеюсь, больше не увижу!.. Кровь, крики, пена на губах, в лицах ничего человеческого... Если мне не верите, спросите у Андрюхи... Главное, там девчонки были, мелкие совсем, пацанята, вроде тебя, Лас, - а попадись им кто чужой в это время, разорвали бы!..
  
  Сэм замолчал. Эльфы сидели с широко открытыми глазами, пытаясь представить дикую сцену, только что описанную менестрелем. Разум отказывался верить в её реальность, но никто даже не попытался уличить рассказчика во лжи.
  
  - А я, например, думаю, что так и было, - нарушил молчание Лас, выразив тем самым общие мысли. - Кто знает, что им приглючилось у трещины? Там про всё забываешь, остаётся только...
  
  Сплетаясь в сознании в дивную, серебристую мелодию, далёкие колокольчики рождали слова, продолжая начатую фразу: "...то, что скрыто глубоко в душе, мой друг. То, что составляет тайную суть твоего существа. Ты стоял лицом к лицу с самим собой - не испугался и ничего не забыл. У других - иное. Поверь, не так просто глядеть себе в глаза..."
  
  - Лас?
  
  Эльфёнок вздрогнул. Он снова сидел среди друзей у ночного костра, а невдалеке по камушкам звенел невидимый ручей, так похожий на голос Руа...
  
  Итиль мудро улыбнулся:
  
  - Чувствую, это необычная ночь. Что-то случилось в подзвёздном мире. И Сэм давно не был так откровенен...
  
  Действительно, от прежней плутовской беспечности менестреля не осталось и следа. Он сидел, обхватив руками колени, весь как-то подобравшись и съёжившись. Из-под длинного, взлохмаченного чуба задумчиво поблёскивали глаза, и горькая усмешка порой, совсем не в такт разговору, кривила его тонкие губы с ямочками в уголках. Наконец он вернулся к прерванному рассказу:
  
  - А дальше было самое интересное... Лежу я, такой обалдевший, вдруг чувствую, Андрюха в бок пихает: пора, мол, чего застыл? Чуть не заорал от неожиданности, честное слово! Хорошо, Орёл мне вовремя рот рукой зажал, а сам на часы показывает. Медлить уже и правда было нельзя, внизу малолетки дошли до последней стадии исступления, и я сильно сомневался, услышат ли они что-нибудь вообще. Тут мы магнитофон включили, цепями забренчали... Сначала, действительно, эти бешеные не обращали внимания на посторонние звуки. Но как дурь маленько выветрилась, они насторожились, засуетились. Наконец, прозвучало заветное: "Призрак графа Воронцова!"
  
  Семён невесело усмехнулся:
  
  - Что тут началось, люди добрые! Глядя вниз, я просто счастлив был, что наш вход на сто метров ниже по реке и грязища там непролазная! Представляете, наши могильные завывания на их больное воображение и расстроенные нервы?! Думаю, этот глюк они на всю жизнь запомнили! Но и нам уже не до смеху было, тем более что пришлось просидеть в пещере до утра: боялись наткнуться в лесу...
  
  - Не завидую, - пробормотал Итиль.
  
  Алиэ подняла на него встревоженные глаза:
  
  - Кому? - было видно, что девушка находилась под сильным впечатлением от рассказанной истории.
  
  - Никому. Ни тем бедолагам, которые из пещеры удирали, ни Сэму с Андрюхой. Вам, поди, самим тогда хороший психотерапевт был нужен? - обратился Итиль к менестрелю.
  
  Тот попытался улыбнуться сквозь колотившую его мелкую дрожь:
  
  - Спасибо Руаэллин, иначе бы я тут с вами не сидел!
  
  Тишина вновь повисла над лагерем. В этот предрассветный час и в природе всё замерло, наслаждаясь последними каплями ночного отдыха. На траву начала оседать роса, кузнечики окончательно угомонились, и только невдалеке плескал бессонный ручеёк, тревожа своим воркованием мягкие струи Оки.
  
  Сэм положил на горячие угли сухую веточку можжевельника, которая мгновенно вспыхнула. В воздухе разлилось пряное благоухание.
  
  - Говорят, можжевельник хорошо злых духов отгоняет, - задумчиво заметил менестрель и, помолчав, добавил:
  
  - А знаете, ребята, у этой истории продолжение было. В том году.
  
  - Да ну? - удивился Лас.
  
  - Верно говорю. Я когда ходил к бабушке в больницу, с сестричкой познакомился. Милая такая девушка, скромная, приветливая. Аней зовут. И показалось мне ещё, будто где-то я её видел. Словом, начали мы встречаться. Только она о себе молчала, как я ни выспрашивал. Ну, вы тут все - люди взрослые, стесняться нечего. Дошло у нас до любви... Лас, ты чего краснеешь? Вижу, хоть и темно ещё пока! Не было у нас с Аней ничего. Только начал её раздевать, смотрю - вся спина в шрамах. Тут меня словно обожгло: вспомнил, где видел это милое личико! Покраснел, не хуже, чем наш эльфёнок. И признаться во всём не мог, и объяснить, почему на меня столбняк напал, тоже не получалось. Наверное, я так изменился в лице, что Аня с перепугу мне всё и рассказала. Молодой была, глупой, не хватало острых ощущений! Однажды они с приятелями до того доглючились, что примерещился им призрак графа Воронцова. Все - бежать! А Анечка моя обессилела так, что ноги от страха отнялись. Тут она вспомнила про Бога, взмолилась, если выберется живой из пещеры, до конца своих дней будет людям помогать и вести здоровый образ жизни. А сама ползёт, подтягивается на руках, поскольку ноги не работают. Так в её ладони перстень оказался. Аня решила, его кто-то из приятелей потерял, и сунула в карман, чтобы потом вернуть. Но когда она из больницы вышла, зараз вылечив ноги и голову, оказалось, что перстень-то ничей, причём антикварный и очень дорогой. Может, тоже из сокровищ графа, кто знает? Только Аня эту вещицу продала, не долго думая. Сказала, что не хочет к прошлому возвращаться. А сама в медицинский институт поступила и параллельно устроилась работать в больницу. Вот такие дела, ребята.
  
  - Ну и как у вас теперь? - полюбопытствовал Итиль.
  
  - А никак. Мы расстались почти сразу же. Не мог я быть с ней рядом после того, что видел, сами понимаете...
  
  Сэм вздохнул. Молчание дрожало в воздухе, словно рассветная тишина, изредка нарушаемая робким посвистыванием самых ранних птах. Ребята вдруг почувствовали на своих плечах всю тяжесть бессонной ночи, навалившуюся неожиданной усталостью. Эта усталость настойчиво толкала их в палатку, в тёплые спальные мешки, - и трое эльфов, перестав сопротивляться, вскоре пошли спать, а Итиль, взяв полотенце, решительно зашагал купаться.
  
  Светало. Над Окой дрожал густой, молочный туман - верный признак ясного дня. Слышно было, как в прибрежных лозах просыпаются птицы, и плещет рыба в реке. Белые кисточки случайно задетого дудника стряхнули на руку Ярослава свои прохладные капли. Наступало новое, прекрасное утро, и ночные рассказы уже казались сном, отдаляясь с каждой минутой.
  
  
  Глава 2
  СВЯТАЯ ЧУДОТВОРНАЯ
  
  - Люблю я, Сэм, твои чудесные истории! - лукаво заметил Итиль, когда эльфы, вдоволь намахавшись мечами и поужинав, расположились у костра.
  
  Вечер выдался на удивление тихим. Едва солнце успело скрыться за верхушками деревьев, как закатные полосы расчертили небо в красно-синюю линеечку. Быстро темнело, и ползущая от реки прохлада заставляла ребят ближе придвигаться к огню.
  
  Вообще-то, хвалить рассказчика считалось хорошим тоном, однако Ярослав нисколько не преувеличивал, говоря о таланте друга. Действительно, они пережили вместе множество приключений, но только в устах Сэма истории о них обретали очарование сказки. Неожиданно возникая из канвы беседы или спора, каждая была похожа на кружево, сплетённое искусным мастером из случайно подобранных нитей. Руаэллин как-то сказала, что Семён - настоящий скальд, ибо он удостоился чести испить мёда поэзии из рук самого Одина. И тем, кто слышал эту похвалу, не пришло в голову принять её за поэтическую метафору.
  
  В кругу друзей рассказы Сэма пользовались бешеной популярностью ещё и потому, что сам он ими совершенно не дорожил. Увлечённый новой сюжетной нитью, менестрель мог прервать повествование на самом интересном месте. Или вдруг убегал, спохватываясь о чём-то важном: "Заболтали вы меня совсем!" Не раз товарищи предлагали ему записывать свои приключения, но Семён неизменно отшучивался: "Что я вам - Иисус Христос, чтобы с моих слов Евангелие писать?" И потому в университетской среде его истории приобрели форму устного народного творчества, обрастая новыми подробностями и превращаясь в легенды.
  
  К просьбе Итиля присоединилась Алиэ:
  
  - Сэмчик, миленький, расскажи что-нибудь! Красивое такое, волшебное! Ладно?
  
  Лас только молча улыбался, догадываясь, что менестрель уже придумал, чем бы позабавить друзей.
  
  - Ну, хорошо, - наконец смилостивился Сэм. - Расскажу я вам историю - волшебнее не бывает! Из серии моих прошлогодних похождений. Кто не в курсе, объясняю: в том году, в конце августа, я внезапно обнаружил, что лето на исходе, а со мной ничего интересного так и не случилось. До начала учебного года оставалось недели полторы. Вы, дорогие мои друзья, - обернулся он к Итилю и Алиэ, - были заняты заботами поступления Ласа в нашу альма-матер. Тебя, эльфёнок, понятно, я ещё не знал. Боромир готовился к очередному фестивалю на Куликовке и не вылезал из своего клуба. Андрюха искал каких-то змеев под Питером. Словом, остался я один одинёшенек. И вот собрал добрый молодец Сэм свой походный рюкзак, положил туда карту местности и эльфийский плащ прихватил, чтобы по ночам не мёрзнуть. Тот самый, из светлой шерсти, что мне Руаэллин вышивала... И отправился я вниз по Оке. В Алексине был, в Поленово - столько насмотрелся, что и за месяц не расскажешь!
  
  - Как же ты передвигался? Пешком? - полюбопытствовал Лас.
  
  - Большей частью. А там, где на катере, где мужики на моторках подвозили. Получилось, что в Тарусе я оказался поздним вечером. Темнело уже. В этом городе у меня живёт дядька по матери, только адрес я не спросил, когда уезжал. Помню ещё с детства: у него частный дом на две семьи и огород. Однако, вот в чём штука: Таруса - городок небольшой и очень старый, частных домов с огородами там видимо-невидимо! Разве в темноте найдёшь нужный? Да ещё не зная адреса! Я и решил: переночую где-нибудь, а утром отправлюсь на поиски родичей. Забрёл во двор какого-то дома на окраине. А там словно меня ждали: в окнах темно, ни собак, ни хозяев, и сарай приоткрыт! Кто бы на моём месте от такого шанса отказался? Конечно, я не стал в дом ломиться, прямо в сарай пошёл. Сам думаю: ну, не убьют же меня за то, что я тут ночь посплю? Может, даже вовсе не заметят, если уйду на рассвете...
  
  Ярослав, представивший, что должно было последовать за столь многообещающим началом, вдруг прыснул, весело поблёскивая искорками глаз. Алиэ и Лас тоже улыбались, но Семён наставительно поднял вверх указательный палец:
  
  - Рано ржать начали! Хотя, тут ты, Ярик, прав: я и сам не ожидал такого продолжения. Значит, захожу в сарай, посветил фонариком... Батюшки мои, а там гробы кругом! Чуть не убежал сломя голову, честное слово! Только потом самому стало смешно: решил, что попал в мастерскую ритуальных услуг. И гробы-то, как оказалось, все либо бракованные, либо недоделанные. Иначе, чего бы сарай был открыт! Я нашёл в дальнем углу гробик поприличней, залез в него, в плащ завернулся и крышку сверху пристроил, чтобы меня не сразу нашли, если хозяева зайдут.
  
  Трое друзей уже смеялись во весь голос. Алиэ размазывала по щекам слёзы, её огромные голубые глаза превратились в узкие щёлочки. Лас, отвернувшись, закрыл лицо руками.
  
  - Как же ты дышал-то там, Сэм? - сквозь смех выдавил, наконец, Итиль. - Небось, сочиняешь!
  
  Менестрель напустил на себя серьёзный вид.
  
  - Не вру пока, погоди, - отмахнулся он. - Говорю тебе: гробов целых не было! Я взял широкую доску, что стояла в углу, и вместо крышки её приладил. А доска оказалась коротковата. Так и дышал... Слушайте дальше. Заснул я, наконец. Жестковато, правда, тесно, но выбирать не приходилось. Утешало то, что впервые в жизни довелось спать в гробу. Вдруг - шорох! Слышу, в темноте кто-то крадётся. Ну, думаю, конец мне: хозяева пришли! И рассказывай потом, что делал ночью в чужом сарае?! Я от страха, кажется, даже дышать перестал. Затаился, голову накрыл краем плаща, жду, что дальше будет. Только тут до меня дошло: ночь ведь ещё на дворе, а хозяин зажёг бы свет. Чего ему прятаться? Но эти двое крались по-воровски и говорили шёпотом. Я прислушался. Один спрашивает: "Ты уверен, что она здесь?" А второй: "Да здесь, точно, сам видел. Может, просто, её Костян куда переставил?" Полазили они ещё, кто-то споткнулся, выругался. А потом слышу: "Ты вон в том углу посмотри: видишь, гроб доской накрыт! Не она ли?" У меня внутри всё похолодело. Представляете, ситуация? В таких случаях полагается читать молитвы, я их много выучил, когда в семинарию готовился. Только ничего вспомнить не могу, крутится в голове: "Богородица, дева, радуйся!" - и всё!
  
  Вот вам сейчас весело, а мне тогда каково было?! Особенно, как один грабитель, здоровенный бугай, ухватил доску, которой мой гроб был накрыт, а вместе с ней - край плаща. Я тут же вскочил и с перепугу заорал дурным голосом. Эти двое как шарахнулись от неожиданности, а я ещё - весь в белом! Они так резво ломанулись к выходу, что опрокинули все гробы по дороге! И вопят: "Не погуби, Пречистая!" Так и убежали.
  
  - Теперь, сами понимаете, спать я уже не мог, - продолжил Семён через некоторое время, позволив друзьям вдоволь насмеяться. - И рад бы был, если бы хозяева пришли. Едва рассвета дождался. А чуть стало светло, разглядел, наконец, эту злополучную доску. На ней была написана икона, образ Богоматери с младенцем. Как это называется, когда щека к щеке?
  
  - Умиление, - подсказал Итиль.
  
  - Во-во! Но не церковная, насколько я в этих делах понимаю. Только всё равно, глянул я на икону и понял, что тайком отсюда уйти не удастся. Уж так просительно младенец смотрел и так он на меня был похож... Даже верилось с трудом! Потому я и решил в дом постучаться. Если, думаю, придут второй раз - уворуют обязательно, а мне отчего-то жалко. Надо хозяев предупредить, иначе совесть замучает.
  
  Сэм окинул развеселившихся эльфов удовлетворённым взглядом и, хитро подмигнув, начал подбрасывать в костёр дрова. Лас, Алиэ и Итиль с нетерпением ждали продолжения, но рассказчик не торопился.
  
  - Чем же дело кончилось? - не выдержал, наконец, Назар. - Не забрали тебя в милицию?
  
  Менестрель улыбнулся:
  
  - Нет. Даже не побили. Дверь открыл дядя Костя собственной персоной. Это, оказывается, я в его сарае ночевал! А сосед, с которым они дом делят - гробовщик, ритуальных дел мастер, - хранит там заготовки для своих шедевров. В общем, я даже рад был, что всё так получилось. Дядя Костя с тётей Леной отмыли меня после недели странствий, накормили по-человечески. А когда я им свои ночные приключения рассказал, смеялись, не хуже, чем вы сейчас. Икону, конечно, тут же в дом перетащили. Тётя Лена всё приговаривала: "Чудотворная ты моя! Людей от греха спасла, а дом - от воров!"
  
  Семён был очень доволен. Он плутовато поглядывал на друзей, и его улыбка выражала торжество мастера, создавшего нечто гениальное.
  
  - Ты мне вот что скажи, - попросил Итиль после того, как стало ясно, что менестрель закончил свою историю, - икона-то настоящая была?
  
  Сэм встрепенулся.
  
  - Чуть не забыл самое интересное! - воскликнул он. - У дяди Кости в Алексине живёт друг, художник. Иногда приезжает в гости. Тут, ясное дело, наливочка, самовар... Вот однажды подвыпили они, и художник говорит: "Хочешь, я твою Ленку-красавицу так нарисую, что хоть сейчас - в церковь рядом с образами?" И написал портрет тёти Лены на той доске. А поскольку детей у моих родичей нет, личико младенца было срисовано с детской фотографии вашего покорного слуги. Не зря я сразу почувствовал сходство! Когда художник уехал, дядя Костя стал всем соседям в шутку хвастать: мол, нашёл я в сарае старинную икону! Кто-то позавидовал, решил украсть и продать. Интересно, во сколько бы её оценили?
  
  
  Глава 3
  АНГЕЛ В КОЖАНОЙ КУРТКЕ
  
  С обеда зарядил дождь. Река сразу покрылась мурашками, а сосновый лес, погрустнев, нахмурился. Тёмные, тяжёлые облака густо облепили небо, и нашим друзьям оставалось надеяться только на то, что ночью поднимется ветер. Ливень временами усиливался, громко звеня листьями прибрежных лоз, или вдруг ненадолго прекращался, позволяя облегчённо вздохнуть травам, поникшим под тяжестью капель.
  
  Лас и Алиэ, лёжа рядом и высунув головы из палатки, с интересом наблюдали за безуспешными попытками Семёна и Ярослава развести костёр. Намокшие дрова упорно не загорались, а над рекой уже повисла чёрная туча, обещавшая вылить вниз целый потоп воды.
  
  Уже не первый раз Назар ловил себя на мысли, что его эльфийская стыдливость не распространяется на отношения с Алиэ. И дело было вовсе не в том, что Наташа являлась девушкой его друга. Конечно, это обязывало двух остальных эльфов соблюдать некую моральную дистанцию, чтобы не создавать неудобных ситуаций. Но подобные тонкости не казались слишком сложными, учитывая рыцарскую честность взаимоотношений, бывшую нормой для всех четырёх друзей. Наташа стала для Назара по-настоящему близким человеком, а духовная открытость и доверие придавали их взаимной привязанности тёплый, родственный оттенок. Поэтому рядом с ней эльфёнок вёл себя так, будто Алиэ была его старшей сестрой.
  
  - Двадцать минут возятся! Костровые! - посмеиваясь, произнесла Наташа.
  
  Лас кивнул:
  
  - Гляди, сейчас пойдёт дождь, и мы останемся без ужина. Может, хватит нам их мучить? Сказать, что под навесом лежат сухие дрова?
  
  Но девушка остановила его:
  
  - Погоди! Яр, похоже, догадался.
  
  Действительно, Итиль уже вытаскивал из-под навеса, где была оборудована походная кухня, вязанку сухого хвороста. Ещё через несколько минут костерок весело запылал, и ребята успели приготовить ужин до того, как ливень накрыл их маленький лагерь.
  
  - Мы сегодня герои! - похвалился Сэм, втаскивая в палатку горячий котелок. - Жаль, мокро, пострелять не удастся.
  
  - Можно искупаться, - предложил Лас.
  
  На это возразила Алиэ:
  
  - Ага, будете тут от холода зубами стучать!
  
  Наташа была невероятно практичной девушкой, любившей во всём порядок и точность. С доверчивым, романтичным Итилем они составляли прекрасную пару, замечательно дополняя друг друга.
  
  - А я бы пошёл, - пожал плечами Ярослав. - Когда в дождь купаешься, можно увидеть русалку.
  
  Его слова развеселили Алиэ.
  
  - Гляди-ка, дамский угодник! - проворковала она медовым голосом. - Кто ж тебе такую длинную лапшу на уши навешал?
  
  Великий лучник капризно надулся:
  
  - И помечтать теперь нельзя! А про русалок я от Фроди слышал, когда был у реконструкторов.
  
  - Угу, - скептически покачала головой Наташа, - она вам сказки рассказывала! Ты что, Фроди не знаешь?
  
  Сэм не участвовал в этом споре. Он молча сидел у входа и, приоткрыв брезентовую полу палатки, наблюдал, как тучи в небе медленно ползут к западу.
  
  - Ночью будет ветер, - тихо, словно про себя, сказал менестрель.
  
  - А я думаю, что это совсем не сказки, - вступил в разговор Лас. - Когда на улице дождь или туман, можно не только русалок, но и привидения, и даже ангелов увидеть. В физике есть такая теория о преломлении пространства.
  
  - Точно! - воскликнула Наташа. - Яр, прости! Не знаю, как называется это явление, но выглядит оно примерно так: капли преломляют пространство, и те формы жизни, которые имеют более разреженную, по сравнению с нами, структуру тела, становятся относительно видимыми.
  
  - Как это понимать: разреженную структуру тела? - удивился Итиль.
  
  Ему ответил Лас:
  
  - Это духи, во всяком случае, мы их так называем. Атомы относительно друг друга у подобных существ расположены на большем расстоянии, чем у людей. Поэтому наше зрение их не воспринимает.
  
  - Вот, значит, почему привидения ходят через стены! - догадался Ярослав. Он радостно захлопал в ладоши и совершенно по-детски зажмурился от удовольствия. - Физика, оказывается, полезная наука! Слышишь, Сэм? Хочешь ангела увидеть?
  
  С сожалением оторвавшись от созерцания дождя за стенами палатки, менестрель проворчал:
  
  - Не хочу. Видел уже...
  
  Когда поздно вечером эльфы лежали, упакованные в тёплые спальные мешки, и лениво перебрасывались ничего не значащими фразами, Лас вдруг вспомнил:
  
  - Сэм, ты говорил, что видел ангела!
  
  Ребята были не прочь послушать интересную историю на ночь. Но сегодня менестрель выглядел рассеянным и, по всей видимости, находился в лирическом состоянии духа. Он не заставлял друзей уговаривать себя, как обычно, и вообще было видно, что к шуткам Семён не расположен. Немного помолчав и вздохнув поглубже, словно собираясь с мыслями, он произнёс:
  
  - Расскажу-ка я вам на сон грядущий сказочку про жадность... Случилась эта история, когда мы заканчивали школу. Помнишь, Итиль, на майские праздники я ездил в Питер? К Ромику Терёхину? Ты ещё жалел, что не смог со мной поехать...
  
  - Помню, - буркнул Ярослав из глубины спального мешка. - Я тебе обзавидовался.
  
  Сэм обратился к Алиэ и Ласу:
  
  - Вы Ромика не знаете. Он учился в нашей школе на год старше. Удивил всех, когда поступил в Питер, в юридическую академию. А нас с Яром приглашал на Первомай в гости, обещал устроить в общаге, организовать экскурсию по городу. Но так получилось, что поехал я один. Встретив на вокзале, Ромик отвёз меня к себе и предупредил, что завтра они сдают последний зачёт, а потом будет мне культурная программа, как у интуриста. Поэтому на следующий день я отправился гулять по городу один. Деньги взял с собой, побоявшись оставить в общаге. Половина была рассована по карманам, половина - в рюкзаке.
  
  Эльфы притихли, проникшись настроением менестреля, который задумчиво лежал, подперев голову рукой. Его серьёзный взгляд был устремлён куда-то мимо друзей в глубину воспоминаний. По крыше палатки по-прежнему барабанил дождь.
  
  - Так вот, - неторопливо продолжил Сэм, - когда я ехал в троллейбусе в сторону центра, обратил внимание на девушку. Куколка! Красавица! Стройная, лёгкая, вся словно воздушная, светлые волосы по плечам струятся. Вижу, и она меня заметила, улыбнулась. А глаза тёплые, как весеннее солнышко! И выходить нам получилось на одной остановке.
  
  - Ты, надеюсь, не растерялся? - осторожно спросил Итиль. - Эту историю даже я не знаю.
  
  - Конечно! - усмехнулся Семён, саркастически скривив губы. - Если бы я тогда проявил себя героем, уже похвастался бы давно!.. Упустил я эту девушку в толпе. Потом долго ходил по Невскому проспекту, всё разглядывал и забрёл, наконец, под Арку Главного Штаба. Оттуда доносилась музыка, я, собственно, на звуки и пошёл. Вижу, моя красавица стоит, а с ней - два парня. Играют русский рок, и одеты в кожу, не хуже нашей Арвен. Студенты, подрабатывают таким образом. Девушка - ко мне, так и вьётся вокруг: мол, за десять рублей мы тебе что хочешь споём! И тут, братцы, я пожадничал. Смотрю ей в глаза, а сам думаю, паршивец: "Что я, миллионер, что ли? Деньги вам - щаз-з!" И пошёл дальше. Только в душе неприятный осадок остался. Скверно было, честное слово: девчонка такая красивая, и ребята здорово играли, а я десятки пожалел!
  
  - Угрызения совести, конечно, нужная штука, но увлекаться ими вредно, - заметил Назар, когда менестрель прервал свой рассказ.
  
  Семён согласно кивнул:
  
  - Да, Итиль всегда говорил, что у меня самооценка занижена. Только в тот раз некому было толкнуть в спину, сказать: "Ты что делаешь, болван? Поступай, как сердце велит, если голова не работает ни к чёрту!" А за подобные фокусы судьба, обычно, даёт по шее. Мне в тот же день где-то в городе порезали рюкзак, и все деньги оттуда вытащили. Может, девушка и вовсе ангелом была, посланным с небес, чтобы проверить мою честность! Но я не сдал экзамен, не созрел ещё для добрых дел. Одно хорошо: после этого случая стал учиться играть на гитаре. Как сказала бы Руа, включилась система сложных подсознательных ассоциаций.
  
  Семён замолчал, и в палатке стало тихо. Каждый думал о своём. Ласу никак не удавалось связать в единое целое образ беспечного, лёгкого, рыцарски великодушного Сэма, с тем слабым и неуверенным в себе подростком, каким предстал менестрель в этой истории. Оставив, наконец, безуспешные попытки разобраться в тонкостях сложного характера своего друга, эльфёнок стал слушать дождь. А ливень за стенами не унимался, монотонно шурша промокшей травой.
  
  
  Глава 4
  РЫЦАРЬ, ЛЕКАРЬ И НАСМЕШНИЦА
  
  За ночь ветер действительно разогнал тучи, и непогода прекратилась. На рассвете Итиль растолкал Ласа, как у них было условлено ещё с вечера. Потихоньку, чтобы не будить остальных, приятели выбрались из палатки.
  
  - Да здравствуют романтики! - прошептал Ярослав, вытаскивая из-под навеса удочки. - Пойдём русалок ловить!
  
  Было ещё очень рано и холодно. Высокие травы гнулись от обильной росы, а с узких листьев лоз стекали крупные капли, норовя попасть прямо за шиворот. Итиль, любивший утренние купания, закатав штаны до колен, шагал босиком. Его лицо озаряла светлая улыбка, и Лас не мог припомнить случая, который бы заставил друга надолго утратить бодрость духа. Никто не видел великого лучника мрачным или скучающим: даже если в его жизни и случались неприятные моменты, окружающим этого заметно не было. С самого первого дня знакомства эльфёнок восхищался той лёгкостью, с которой Ярослав шёл по жизни, и его железным самообладанием.
  
  Немного отойдя от лагеря, Итиль весело запел рассветную альбу, мотив к которой несколько дней назад они придумали вместе с Сэмом:
  
  - Вместо нежного привета
  Ей, царице всех услад,
  Чтоб забыться, песнь рассвета
  Я сложу на новый лад.
  Лунный свет забрезжил где-то,
  В птичьих трелях дремлет сад, -
  Так мне тяжко бденье это,
  Что заре я был бы рад.
  О боже, как
  Наскучил мрак!
  Как я жду рассвета!
  
  Брал я с бою замок грозный,
  Мне не страшен был медведь,
  Леопард неосторожный
  Попадал мне часто в сеть, -
  Пред любовью же ничтожна
  Мощь моя досель и впредь:
  Трепет сердца невозможно
  Ни унять, ни одолеть!
  О боже, как
  Наскучил мрак!
  Как я жду рассвета!(2)
  
  Пел Ярослав хорошо. Его голос словно был специально создан для того, чтобы исполнять эльфийские баллады или песни трубадуров. Не отличаясь особенной силой, своими тёплыми, ласковыми интонациями он напоминал Ласу утренние птичьи трели. Однако в кругу друзей первенство музыканта и сочинителя Итиль неизменно отдавал Семёну. Великий лучник не стремился стяжать славу скальда, хотя замечательно играл на гитаре, и даже иногда подбирал нехитрые мотивы для новых баллад менестреля.
  
  - Какая прелесть! - похвалил эльфёнок песню и исполнителя.
  
  Итиль, улыбаясь, поклонился.
  
  - Мне самому нравится, особенно припев, - сказал он. - Правда, там, в середине, есть ещё два куплета, но в них слишком много имён и латыни!
  
  Увлечением поэзией трубадуров всех своих друзей заразил Сэм - большой поклонник средневековой европейской литературы. Он мог часами говорить о короле Артуре и Сигурде(3), цитировать "Речи Высокого"(4) и пересказывать рыцарские романы(5). Лас удивлялся той серьёзной страстности, с которой менестрель описывал своих любимых героев, принимая их чувства слишком близко к сердцу. Самого эльфёнка в романах и сагах больше привлекали героические эпизоды, и он был полностью согласен с мнением Итиля, утверждавшего, что в хорошем произведении должен быть счастливый конец.
  
  Едва в конце тропинки показалась серая в утреннем тумане гладь Оки, Ярослав с радостным криком бросился в реку, не потрудившись даже снять одежду. Эльфёнок, поёжившись, тоже вошёл в холодную воду. Он не разделял восторга друга, но выглядеть перед ним неженкой не хотелось.
  
  - Опять я всю рыбу распугал! - спохватился Итиль, когда друзья, вдоволь наплескавшись и наплававшись, выбрались на берег. - Даже не подумал...
  
  Лас уже отжал волосы и теперь натягивал сухую рубашку, которую предусмотрительно снял перед купанием. С одежды и волос Ярослава струями стекала вода.
  
  - Ты не замёрзнешь? - поинтересовался эльфёнок.
  
  - Ерунда! Гляди, что у меня есть! - Итиль достал из дупла старой лозы коробок спичек.
  
  Скоро сухие ветки, нашедшиеся под корягами, весело затрещали. Маленький костерок почти не давал тепла, и, конечно, не мог высушить мокрую до нитки одежду великого лучника, но ребята были абсолютно счастливы.
  
  - Расскажи о Фроди, - попросил вдруг Назар. - Я вчера спрашивать постеснялся из-за Сэма.
  
  Проницательные карие глаза Итиля на миг сверкнули странным огоньком. Нет, не просто так интересуется Лас!
  
  - Ты тоже заметил?
  
  Ярослав многое видел, понимал, о многом догадывался, но обычно держал это при себе. Он разбирался в людях гораздо лучше, чем об этом думали многие, и, научившись доверять случайным впечатлениям, практически никогда не ошибался. Сейчас Итиль подозревал, что Назар пытается разрешить задачу, которая ему самому оказалась не по силам, но всё же откровенность давалась с большим трудом.
  
  - Сэму всегда неприятно, когда разговор заходит о Фроди, - начал Ярослав тихо и медленно, словно раздумывая о том, стоит ли продолжать, - он терпеть не может вспоминать день их знакомства. Это произошло после той истории в пещерах, в конце первого курса. Как раз на фоне скандала в его семье.
  
  Постепенно речь эльфийского принца становилась всё смелее, а голос - увереннее. Но у Ласа возникло ощущение, что его друг тщательно обдумывает каждую фразу, опасаясь сказать лишнее. А как бы он сам повёл себя на месте Итиля, отвечая на столь прямой и бестактный вопрос? И хотя смущение не покидало Назара, слушал он очень внимательно.
  
  - Никто от Сэма такого не ожидал, - продолжал Ярослав. - Родители боялись, что их сын повредился в рассудке, настолько странно он себя вёл. Ни с того, ни с сего, как им казалось, перестал общаться со всеми друзьями, сидел дома и читал божественные книги. А когда начал отказываться от еды и объявил, что переходит учиться в семинарию... Ну, сам понимаешь... Только после того, как Руаэллин уговорила его не менять место учёбы, тётя Юля - мама нашего друга, - со слезами на глазах стала умолять меня хоть чем-нибудь его отвлечь, чтобы вернуть назад к мирской жизни. Я оказался между двух огней. С одной стороны, не хотелось вмешиваться в личный выбор Сэма: неприятно ведь, когда тебе лезут в душу! А с другой - не мог отказать тёте Юле: я ей слишком многим обязан. К счастью, всё это случилось на заре нашего повального увлечения книгами Профессора. Не без труда, но Семёна тоже удалось заинтересовать. Это была первая победа. Я к тому времени уже познакомился с Боромиром, кстати, именно Фроди нас познакомила, и ходил к реконструкторам практиковаться в стрельбе. Когда же Сэм стал толкинистом, мы и его притащили в клуб, чтобы он овладел навыками боя. Конечно, до этого ни меча, ни лука наш менестрель ни разу в руках не держал!
  
  Ты, Лас, может быть, заметил, что самым слабым местом в характере Семёна является его самолюбие. Он очень болезненно воспринимает неудачи, и потому боится показаться неловким или смешным. Хоть это и странно звучит, если вспомнить, как он держится в компании... Но я Сэма знаю с детства, мы в школе за одной партой сидели. Он упрямый, будет в одиночку часами тренироваться, чтобы достичь успеха в каком-то деле. А потом представит это так, будто ему всё удаётся шутя и играючи. Многие верят, и никто не представляет, какого напряжения нервов и сил стоит Сэму эта кажущаяся лёгкость. Теперь понимаешь, что он чувствовал в клубе реконструкторов, когда перед множеством незнакомых людей предстояло обнаружить своё полное неумение владеть оружием? Признаться, я боялся, что он уйдёт, но здесь тоже помог случай.
  
  Когда мы подходили к кузне, перед ней на площадке как раз был поединок. У нашего друга сразу глаза загорелись! Представь себе: два дюжих молодца в полном русском вооружении времён Дмитрия Донского дубасят друг друга за милую душу! Мечом оба владеют мастерски. Мы с Боромиром застыли с открытыми ртами, чего уж говорить про Сэма, который видел это впервые в жизни! Силы поединщиков были примерно равны, поэтому никто бы не решился определить, кому достанется победа. Но вдруг один, поскользнувшись на мокрой траве, неожиданно упал, этим бой и закончился. Второй поединщик протянул ему руку, помогая встать, и мы услышали голос, насмешливый, звенящий, как у подростка: "Спасибо, Руслан! Жаль, что грохнулся не вовремя, а то бы я тебе ещё наподдала!" Оказывается, это Фроди с Русом Маровым, руководителем клуба, пробовали новые доспехи.
  
  Естественно, после такого зрелища Сэм не пожелал ударить в грязь лицом и перестарался, когда ребята стали обучать его приёмам боя. Он в первой же схватке получил травму: мечом по ключице! Хорошо - вскользь, кость осталась цела, зато рука сразу повисла и на глазах начала опухать. Реконструкторы ужасно перепугались, тем более что до этого в клубе не было серьёзных травм. Синяки и порезы не в счёт. Кто-то предложил: "В каморку его, к Фроди! Она же известная травница и знахарка!" - и мы повели Сэма в комнатушку в дальнем углу кузни. Там везде баночки со снадобьем, на стенах висят пучки трав, - ребята так и зовут эту комнату: "аптекарская". Пока Фроди оказывала Сэму первую помощь, мы ждали снаружи, и чем она его лечила, осталось тайной за семью печатями. Только после этого травмированная рука очень быстро отошла, даже в больницу не потребовалось обращаться. Конечно, нашему менестрелю пришлось несладко, а Фроди, насмешница, ещё на прощание дала напутствие, чтобы он за меч никогда не брался и тяжелее гитары ничего не поднимал. С тех пор Семён всякий раз скрипит зубами при одном только упоминании её имени. В клубе он больше не показывается, в центральную библиотеку, где она работает, - не ходит. Но зато и про семинарию тоже ни разу не заговаривал - как бабка отшептала!
  
  
  Замолчав, Ярослав принялся разматывать удочки. Тема была закрыта. Несомненно, Итиль рассказал далеко не всё, и для Ласа в этой истории по-прежнему осталось много неясного. Но, опасаясь показать себя недостойным доверия великого лучника, эльфёнок не задавал вопросов. Утро подарило ему достаточно информации для размышления, заставив совершенно по-новому взглянуть на отношения двух друзей. Собственное участие в них Назар представлял себе очень смутно, однако тонкое, едва уловимое чувство, зародившееся где-то в глубине сознания, советовало набраться терпения и ждать. Чего? Ответ на этот вопрос знала, пожалуй, только Руаэллин.
  
  
  Глава 5
  ЗАКОЛДОВАННАЯ ЗАЧЁТКА
  
  В летнем лагере эльфов Назар был абсолютно счастлив, но всё же, порой, он ловил себя на том, что скучает по своей прекрасной наставнице. Искренний в чувствах эльфёнок не без удивления замечал, как дорога ему стала эта женщина. Она учила никогда не лгать себе, осознанно воспринимать и оценивать любое случайное впечатление. "Наш внутренний мир состоит из мелочей, - говорила Руа. - Никогда нельзя недооценивать значение жеста, взгляда, мимолётного порыва души. Относись к ним сознательно, мой друг, и помни, что красота и богатство твоего мира зависят от того, как ты станешь воспринимать мелочи жизни".
  
  В университете говорили, что у них роман. Но Назар только посмеивался, слыша тонкие намёки и словно бы случайные замечания. Сплетням он не верил. И Руаэллин не давала ни малейшего повода усомниться в кристальной чистоте своих намерений относительно Ласа. Их объединяла сказка. Жизнь представлялась прекрасным образцом совершенства, чудом, радостью. Новое видение мира предполагало и новый тип взаимоотношений, не укладывающийся ни в одну известную Ласу схему. К тому же, Руаэллин была мудрейшим человеком, и эльфёнок по праву гордился своим ученичеством у неё.
  
  Что касается приятелей Назара, то его дружбу с преподавательницей они воспринимали по-разному. Рассудительная и не склонная к мистицизму Алиэ видела в ней просто деловое партнёрство, полезное общение. Сэм, напротив, усматривал нечто глубокое, тайное, невысказанное, оттого немного трагическое и ужасно притягательное. Однако ближе всех к истине находился Итиль, подозревавший, что Лас избрал Руаэллин своим духовным наставником. На все попытки друзей прояснить ситуацию в этом вопросе, Назар неизменно отвечал шутками, заставлявшими его смущаться и краснеть, что, в свою очередь, создавало определённую почву для слухов о его неразделённой любви к Руа.
  
  Когда за вечерним чаем Сэм предпринял новую попытку навести разговор на этот щекотливый вопрос, эльфёнок даже не удивился. В последние дни, часто вспоминая о Руаэллин, Лас охотно допускал мысль, что он - далеко не единственный, кому загадочный образ эльфийской владычицы не даёт спокойно спать.
  
  - Слушай, правду говорят, что Руа умеет читать мысли? - таинственный шёпот менестреля вызвал у Назара улыбку.
  
  - А ты сам как думаешь?
  
  Семён пожал плечами:
  
  - От человека, который всерьёз интересуется староскандинавской магией и гадает на рунах, всего можно ожидать!
  
  - А мне кажется, зря болтают, - вступила в разговор Алиэ. - Просто она - хороший психолог: только глянет на нас, как ей всё ясно.
  
  - Может, и так, - согласился Сэм, - но я всё-таки думаю, не обходится у неё без сверхъестественных штучек. Где бы Руа ни появилась, там сплошные необъяснимые явления!
  
  - Чем докажешь? - поинтересовался Итиль. До сих пор он скромно сидел в стороне, обматывая кожаным шнурком рукоятку ножа.
  
  Сэм через пламя костра сощурил на него плутовские зелёные глаза:
  
  - Помнишь плащ, который она мне подарила? Именно в нём я был, когда обнаружил в сарае у дяди Кости чудотворную икону... А в пещерах на Первомай? Почему при такой дозе яда в крови девчонка жива осталась? И Лас слишком подозрительно быстро выздоровел. Я уж про мелочи не говорю...
  
  - Эльфёнок крепким оказался, и девочка... - заступилась Алиэ. - Всё вполне объяснимо с медицинской точки зрения.
  
  Но Назар молчал, закусив губу. Он очень хорошо помнил тот взгляд Руаэллин, благодаря которому его психика сумела преодолеть наркотическую амнезию. И голос - неземной, прекрасный, наполнивший замкнутое пространство ядовитой трещины свежим ветром... Это не было галлюцинацией! Эльфёнок знал, что подобные вещи возможны, хотя и впрямь похожи на сказку.
  
  Бросив быстрый взгляд в сторону Ласа, Итиль заметил, насколько ему неприятен этот разговор. Видимо, Сэм слишком далеко зашёл в своих предположениях.
  
  - Ладно, Шерлок Холмс, успокойся, - заговорил он мягко, - напугаешь Ласа до смерти, а ему на втором курсе экзамен по философии сдавать.
  
  Однако тема была настолько интересной, что менестрель не собирался так просто заканчивать её обсуждение.
  
  - Ну и что, если напугаю? - спросил он, увлечённый новой мыслью. - Вот объясни мне, например, почему одна Руа не собирает зачётки перед экзаменом?
  
  - Может, не верит в эту чертовщину? - предположила Алиэ.
  
  Семён укоризненно покачал головой и ехидно заметил:
  
  - А остальные преподы верят? Нет, я думаю, Руа и смотреть не надо, чтобы понять, у кого синяя зачётка. Она нас насквозь видит! Это я вам говорю!
  
  - Ты скажешь... - протянул Итиль.
  
  Назар обвёл лица друзей вопросительным взглядом:
  
  - Вы мне голову морочите коллективно, да?
  
  Сэм, Итиль и Алиэ, переглянувшись, дружно расхохотались. Но поскольку Ласу была непонятна причина их веселья, Ярослав поторопился объяснить:
  
  - Как же ты две сессии-то сдал, если до сих пор не слышал университетскую легенду? Вот скажи, какого цвета твоя зачётная книжка?
  
  Эльфёнок удивлённо пожал плечами:
  
  - Красная. А что?
  
  - А то, - подхватил менестрель, - что их уже лет семь красными делают. Но раньше зачётки были синими, в твёрдых корочках. И рассказывают, что училась в нашем вузе одна девушка. С первого по пятый курс в её зачётной книжке не было ни одной четвёрки - круглая отличница! А когда она получила свой заслуженный красный диплом, преподы повесили её зачётку в рамочку под стекло в кабинете ректора. И долго висела там эта достопримечательность, пока однажды не нашли кабинет открытым, стекло разбитым, а зачётку - пропавшей! Того, кто стащил реликвию, так и не поймали. Но с той поры ходят упорные разговоры, будто синяя зачётка отличницы появляется иногда перед экзаменами у разных студентов. У кого - не угадаешь. Только если вдруг привидится, что твоя зачётная книжка синяя, можно вообще ничего не учить: на экзамене язык сам будет говорить то, что нужно.
  
  Лас недоверчиво покачал головой:
  
  - Обычные байки!
  
  Но на это совершенно неожиданно возразила прагматичная Алиэ:
  
  - Ты за преподами понаблюдай! У вас перед экзаменами зачётки собирали?
  
  - Ну.
  
  - Кто?
  
  - Да все. Разложат на столе, полюбуются, и лишь после этого приглашают нас тянуть билеты.
  
  - Ага! - воскликнул Сэм. - Одна Руаэллин так никогда не делает. Единственная!
  
  - Точно, - подтвердила Наташа, - мы на всех факультетах узнавали. У них вроде как - традиция. Но поговаривают, что преподы тоже видят синюю зачётку. И студента, кому такое счастье выпало, лучше не спрашивать: позора не оберёшься!
  
  - Это месть отличницы за то, что не уберегли её сокровище! - произнёс Семён зловещим голосом.
  
  - Кстати, я тут одну историю вспомнил! - вдруг хихикнул он, спустя некоторое время. - Весьма поучительную и с моралью.
  
  - Давай!
  
  Эльфы расселись поудобнее, и менестрель начал рассказ:
  
  - В июне, после сессии, решили мы с ребятами отметить сдачу. Ты, Алиэ, помнится, тоже вместе с Арвен там тусовалась.
  
  Наташа улыбнулась:
  
  - Было дело. Только мы рано ушли, не дожидаясь, пока вы общагу разнесёте.
  
  - Да ладно тебе! - слегка обиделся Сэм. - Мы, филологи, народ мирный. А шумно стало только после того, как историки набежали!
  
  - Думаю, вы все друг друга стоите, - заметил Итиль, никогда не участвовавший в студенческих пирушках.
  
  Семён повернулся к другу, и в его плутовских глазах зажёгся непривычно тёплый, ласковый огонёк.
  
  - Молчи, трезвенник, и слушай, что за чудеса с людьми происходят! Когда все уже собирались расходиться, заявился Денёк Мальцев с пятого курса исторического. Тот ещё алконавт! Он уже был под мухой, и с собой что-то принёс. Мы попытались, конечно, воззвать к его совести, поскольку назавтра Денёк готовился сдавать последний дипломный экзамен. Но совести у него не оказалось, и наши увещевания пропали зря. "Э, что тут! - безнадёжно сетовал наш гений. - Мне не жалко! Я всё равно на лекции не ходил, и учить ничего не собираюсь. Давайте, ребята, лучше выпьем за то, как меня завтра попрут из родного вуза!" В этот момент кто-то вдруг и ляпнул про синюю зачётку, в том смысле, что только чудо может Дениса спасти. Как он обрадовался, если бы вы видели! Выложил на стол свою зачётную книжку и сказал, что будет пить до тех пор, пока она синей не станет. Теперь всем стало интересно, чем дело кончится. Расходиться мы раздумали, притащили выпивку, закуску и организовались по второму кругу. К утру я отключился, как и следовало ожидать, а когда проснулся, гляжу, Денёк тут же, рядом, в зеркало смотрится, глаза протирает и бормочет: "Синяя... Синяя..." "Что? - спрашиваю. - Морда у тебя? Так это точно!" Он только пальцем у виска покрутил. "Дурак, - говорит, - зачётка ночью была синяя, сам видел!" Потом и остальные ребята проснулись. Затолкали мы Дениса в холодный душ, привели немного в чувство и на экзамен отправили, так сказать, в последний путь. Даже панихиду спели, не удержались!
  
  Дальше вот что было. Пришёл наш герой на дипломный экзамен: лицо опухшее, мозги ничего не соображают и перегаром разит на три метра! А там целая комиссия преподов под председательством Рюрика. Собрали у всех зачётки, разложили на столе, шепчутся. Вдруг Рюрик как рявкнет: "Мальцев! Позорище рода человеческого, ко мне!" Денёк, пошатываясь, к нему. А ваш грозный Сан Палыч весело посмотрел на него и ла-асково так предлагает: "Мы сейчас сыграем с тобой в русскую рулетку: я задаю один вопрос - всего один! Ответишь - будешь аттестован и диплом получишь, как полагается. Не ответишь - вылетишь из университета без разговоров. И считай, что пять лет зря сюда ходил. Идёт?" Денёк перед ним стоит, икает. Согласился, конечно, выбора-то нет! Не знаю, что за вопрос Рюрик задал, только этот паршивец ответил правильно. Как он сам потом рассказывал, не помнил, что говорил. Мелет что-то заплетающимся языком, а преподы в комиссии всё бледнее и бледнее становятся. Кончилось дело тем, что аттестовали нашего студента и отпустили с миром. А он после экзамена прямиком в больницу угодил с сильным алкогольным отравлением. Вот такой печальный финал!
  
  Последние слова менестреля утонули в дружном, громком хохоте.
  
  
  Глава 6
  МОМЕНТ ИСТИНЫ
  
  В походной жизни лесных эльфов наступил знаменательный день: у них закончились продукты. После долгих и горячих споров решено было так: Итиль и Алиэ пойдут в город за провизией, Сэм останется присматривать за лагерем, а Лас - за Сэмом.
  
  Свежим, росистым утром, когда сонное солнышко только что выглянуло из-за дальних холмов, окрасив верхушки сосен в золотисто-розовый цвет, неразлучная парочка собралась в путешествие. Закинув за спину самодельные вещмешки, и даже не потрудившись сменить зелёные одеяния эльфийских пограничников на костюмы, более соответствующие концу ХХ века, Наташа и Ярослав простились с друзьями.
  
  - Эльфёнок, остаёшься за старшего! - помахала рукой Алиэ.
  
  - Ждите нас к полудню! - добавил Итиль и, весело посвистывая, зашагал в сторону дороги, ведущей в город.
  
  Сэм растерянно глядел ему вслед. Странное выражение на секунду омрачило его лицо, так, что казалось, даже веснушки на щеках потускнели, скрытые тенью невесёлых мыслей. Лас это заметил.
  
  - Что у вас с Яром? - тихо спросил он, положив руку на плечо застывшего в меланхолической неподвижности Семёна.
  
  Менестрель вздрогнул, но головы не повернул. Какое-то время он стоял так, собираясь с мыслями, и эльфёнок почти физически ощущал бурю противоречивых эмоций, владевших сейчас его другом. Слова Ласа были подобны пощёчине, резко и больно хлестнувшей именно в тот момент, когда Семён не был готов ответить ударом на удар. Наконец, повернувшись, он медленно произнёс с удивлением и горечью:
  
  - Не знал я тебя, Назар. И недооценил. Ты слишком похож на него...
  
  Один беглый взгляд дал Сэму понять, что Лас догадался обо всём: о муках его больного самолюбия, о титанических и безуспешных попытках найти своё место в этом мире... Даже о том, что дружба с Ярославом значила для него слишком много. С самого детства Итиль был единственным человеком, к мнению которого Семён внимательно прислушивался и которому старался подражать, часто забывая, насколько различны их характеры. Это стремление, наконец, создало трагический, почти непреодолимый раскол в его собственной личности. Тяжело признаваться себе в том, что ты неспособен разрешить проблему взаимоотношений с лучшим другом, и вдвойне больно оттого, что уже не можешь этого скрывать. Семён не видел выхода.
  
  Сейчас он стоял, устало потупив глаза, понимая: откровенного разговора не избежать. Отпираться было бесполезно, а смотреть правде в глаза - невыносимо. Но эльфёнок словно и не нуждался в объяснениях. Улыбнувшись светло и ласково, так, наверное, как ему самому улыбалась Руаэллин, Лас заметил:
  
  - Ты всегда будешь ему другом, Сэм!.. И мне тоже.
  
  Менестрель со вздохом отвернулся. Ох уж это внутреннее благородство! Они оба сумасшедшие! Откуда взялся этот солнечный эльф, так похожий на его друга... и так непохожий?! Тонкая, иронично-горькая усмешка скользнула по губам Семёна:
  
  - Вот и Яр мне всегда говорил, что чувство собственного достоинства не зависит от внешних обстоятельств. Он на своей шкуре это испытал! Кто бы сейчас поверил, что наш эстет, красавец и денди - мальчик из неблагополучной семьи?! Мы росли, как братья, и, пожалуй, из всех знакомых ребят только я знал, как ему тяжело. Сколько раз он приходил ко мне с портфелем на ночь глядя, просился переночевать - и всегда улыбался! Представляешь?! Лицо разбито в кровь, в глазах слёзы, - а он смеётся! И верит в людей, в мечту, в удачу... Искренне верит... Я уже тогда, в детстве, чувствовал огромную разницу между нами! У меня было то, чего не было у Яра: дружная семья, собственный дом. Среди многочисленной взрослой родни я оказался единственным ребёнком, и потому каждый мой каприз удовлетворялся моментально... Потом всё изменилось. Когда мы учились в старших классах, Итиль познакомился с Фроди, и, сбежав от отчима, года полтора жил у неё. А ещё через некоторое время вернулся из Америки его родной дядя - брат матери. Он разыскал племянника, купил ему квартиру, помог поступить в университет. Теперь уже Яр воспитывался в духе высшего света научной аристократии, намереваясь стать учёным-историком, как дядя, преподававший в Гарварде. А я по-прежнему пытался себе что-то доказать, пока не понял: это может длиться бесконечно...
  
  Лас был потрясён. Итиль никогда не рассказывал о своём детстве, он вообще мало говорил о себе. Весёлый менестрель тоже предстал теперь Назару совершенно иным. И картина взаимоотношений двух друзей вдруг развернулась перед ним совершенно отчётливо. Здесь было всё: привязанность и чувство вины, благодарность и отчаяние, желание помочь и невозможность принять эту помощь. Ярослав считал себя виновным в постоянных неудачах друга, в его неосуществлённых мечтах, поскольку знал, что всё это проистекает единственно из желания Сэма походить на него. Семён, в свою очередь, тоже страшно мучился, чувствуя, насколько он недостоин чистой привязанности благородного сердца Итиля. Этот узел затягивался всё туже, грозя в ближайшем будущем превратиться в серьёзный конфликт.
  
  Тем временем, приятели вышли на берег Оки. Солнце уже стояло довольно высоко, его горячие лучи почти полностью высушили росу на прибрежных травах. Опустившись на крупный щебень, намытый волнами со дна реки, эльфы смотрели на её сдержанно-спокойную поверхность, скрывающую под собой могучую силу потока. Было очень тихо.
  
  - А ты не пробовал всё начать заново? - спросил вдруг Назар.
  
  Глаза Сэма лихорадочно блестели, полускрытые длинными ресницами. Лас прав: это предельная черта, которую не растянешь до бесконечности. Слишком много усилий потрачено на борьбу с самим собой. Сейчас Семён не чувствовал ничего, кроме смертельной усталости. Но чтобы что-то поменять в своей судьбе, ему нужен серьёзный стимул, нечто необыкновенное, способное заставить раз и навсегда твёрдо поверить в себя. Менестрель грустно усмехнулся.
  
  - Мотивации не хватает... - сказал он и, поднявшись, медленно побрёл по тропинке вдоль берега. Эльфёнок проводил его задумчивым взглядом.
  
  
  Глава 7
  ПРАЗДНИК ПЕРУНА
  
  Время давно перевалило за полдень, а Итиля и Алиэ всё не было. Эльфы нарубили дров, прибрали поляну, даже успели найти немного грибов в березняке на склоне ближайшего холма. К утреннему разговору они больше не возвращались. Сэм был равно благодарен Ласу за то, что он вызвал его на откровенность, заставив, наконец, посмотреть правде в глаза, и за то, что сейчас эльфёнок тактично молчал, предоставляя менестрелю следовать течению собственных мыслей. Со стороны сложно было сказать, о чём думает Семён: беспечно и весело улыбающийся, он порой замирал, недовольно хмурился, покусывая губы, потом неожиданно в его зелёных глазах загорались искорки победного торжества и веснушки вспыхивали под ярким солнцем, словно приглашая Ласа разделить с ними игривое праздничное настроение.
  
  Сам Назар к обеду просто измучился от мыслей и предчувствий. Нельзя сказать, чтобы они были тревожными. Пожалуй, суетливыми и беспокойными. Эльфёнку хотелось действия, ожидание становилось невыносимым. Как призывно поблёскивает кованый меч! Устроить бы сейчас поединок! Но с Сэмом нельзя: он не может держать удар травмированной рукой. В лагере менестрель дрался только посохом, которым неплохо владел, однако их тренировки всё равно больше напоминали индийские фильмы, где орудие боя почти никогда не достигает цели. Зато стрелял Семён великолепно и, находясь в ударе, вполне мог соперничать с Итилем - лучшим лучником среди городских толкинистов. Но сейчас менестрель был очень далёк от мыслей о поединке, поэтому Лас решил оставить его в покое.
  
  Бесцельно побродив по лагерю и не придумав, чем бы заняться, эльфёнок поймал себя на том, что ему нестерпимо хочется свернуть палатку. Просто руки чешутся! Да что же это такое происходит?! Не в силах больше бороться со своими бредовыми ощущениями, Лас опустился на бревно и обхватил голову руками.
  
  - Руа, Руа, - прошептал он, - где же ты? Твой верный эльдэ, кажется, сходит с ума!
  
  Подошедший в этот момент Семён со вздохом присел рядом.
  
  - Слушай, Лас, я вот уже битый час думаю о том, куда провалились эти бездельники? Есть хочется, да и тревожно что-то, не пойму отчего...
  
  Эльфёнок кивнул, но обменяться замечаниями они так и не успели: на тропинке показалась лёгкая фигура Итиля. Великий лучник ещё издали приветственно помахал рукой:
  
  - Эй, рыцари, заждались?
  
  Ярослав был один. И без мешков, набитых провизией. Лас с Сэмом удивлённо переглянулись, чувствуя, что их опасения начинают сбываться.
  
  - На вас что, разбойники напали? - поинтересовался менестрель. - Где Алиэ? И еда?
  
  Но лицо вернувшегося эльфа сияло торжествующей улыбкой:
  
  - Бери выше! Мы встретили реконструкторов. Вон за тем лесочком, в излучине реки, нас ждут обед и приключения!
  
  - Что-о?! - Сэм вытаращил на друга полные ужаса глаза, в которых ясно читалось: "Ах ты, предатель!"
  
  На это Ярослав только по-королевски повёл бровью, давая понять, что возражения не принимаются.
  
  - На большой поляне целая толпа народу: и воины, и славяне-ролевики, только эльфов не хватает, - объяснил он. - Поэтому мы все официально приглашены на праздник Перуна, который начнётся за два - три часа до заката и будет продолжаться... ну... Руслан советовал прихватить с собой палатку!
  
  Лас облегчённо вздохнул: пожалуй, он поторопился с выводами о собственном сумасшествии! Все предчувствия объяснялись просто: на этом празднике их ждало нечто необыкновенное. Несомненно, для каждого эльфа судьба уже приготовила сюрприз. И хотя Семён всем своим видом показывал, что идти не собирается, Итиль уже посвящал друзей в подробности:
  
  - Котелки давно кипят, мясо жарится на вертелах! Свои мешки мы тоже там оставили. Алиэ помогает готовить пиршество. Впрочем, и для нас работа найдётся: вечером намечаются ратные игры и турнир лучников в честь прекрасных дам. А в полночь Фроди будет класть требу Перуну. После этого Руслан с Добрыней обещали сюрприз! Ну? Что вы стоите? Сматываем лагерь!
  
  Лас, конечно, был "за" двумя руками. Но Сэм, всё это время исподлобья глядевший на Итиля, вдруг насмешливо поинтересовался:
  
  - Ты правда думаешь, что я пойду?
  
  В воздухе запахло ссорой.
  
  - У тебя нет выбора, - спокойно ответил Ярослав, глядя в презрительно-зелёные щёлочки глаз своего друга. - Фроди лично передала приглашение, сказала, что ей было бы очень приятно видеть Сэма-скальда. Если мне не веришь, можешь у неё спросить.
  
  Дважды задетый за живое, Семён взбесился.
  
  - Ты... - прошипел он с искренней злостью, едва подбирая слова, - ты... что сделал?! Мы не виделись два года, с того самого раза... Я думал... она...
  
  И рука его вдруг взметнулась, готовая нанести удар. Семён никогда бы не простил себе этой пощёчины, но сейчас он совершенно не владел собой, плохо понимая, что говорит и делает. Ярослав, внимательно следивший за каждым движением Сэма, знал это прекрасно. Стремительным жестом он успел перехватить руку менестреля, и, крепко сжав её, медленно отвёл от своего лица. Ласу даже показалось, что Итиль не столько защищается от удара сам, сколько защищает от него Семёна.
  
  - Остынь, - тихо сказал лучник, - биться будем на турнире. А Фроди помнит тебя, и всегда помнила. Пошли!
  
  Бледный и испуганный, Сэм всё же нашёл в себе силы посмотреть прямо в глаза Ярославу так, что тот, не выдержав, отвернулся. Однако эта попытка сопротивления была последней, и вскоре менестрель молча присоединился к Итилю и Ласу, которые начали разбирать лагерь. Они вместе быстро свернули палатку, и, побросав в мешки свой нехитрый скарб, зашагали к большой поляне, где вечером должен был состояться праздник Перуна.
  
  Чтобы добраться до излучины реки, им пришлось пересечь широкий прибрежный луг, поросший клевером. Здесь важно гуляли разморенные жарой коровы, и несколько коз ощипывали листья с густой поросли ивняка. Пастух, сидевший тут же, в тени высокой ивы, не обратил ни малейшего внимания на трёх парней в зелёных костюмах.
  
  Немного пройдя по тропинке вдоль берега среди огромных валунов, принесённых сюда, наверное, ещё ледниками, друзья, наконец, оказались прямо напротив места, где Ока делала крутой поворот. Здесь-то и располагался лагерь реконструкторов, спрятанный в сухой береговой низине и окружённый высокими холмами. Великолепные смолистые сосны - остатки древней, самой южной полосы хвойных лесов - тянули к небу свои шершавые стволы, а на склонах холмов привлекали взгляд несколько старых, раскидистых дубов, неизвестно как поселившихся тут.
  
  Поляна была достаточно большой и ровной, чтобы устроить на ней помимо всего прочего площадку для турниров. Эльфёнок удивлённо отмечал про себя, насколько грамотно реконструкторы выбрали место и организовали лагерь.
  
  Справа от большого кострища, обнесённого кругом брёвен-скамеек, брезентовые домики образовывали жилой сектор. Сейчас там было тихо, и только из крайней от леса палатки доносился плач младенца вместе с ласковым женским голосом, мурлыкавшим колыбельную. Зато слева, где был натянут навес для продуктов, жизнь кипела вовсю! Несколько девушек и женщин постарше, в группе которых Лас заметил Алиэ, готовили праздничное угощение. Им помогал проворный подросток лет тринадцати, одетый в белую славянскую рубаху. Назар, посмеиваясь, отметил про себя, что паренёк просто бестолково путается под ногами, вызывая у женщин громкие весёлые восклицания. Ему, несомненно, хотелось поучаствовать во всех подготовительных этапах, сунуть свой любопытный нос всюду, где это только возможно.
  
  - Отдай сюда сыр, иначе он не доживёт до полуночи! - высокая загорелая девушка с длинной русой косой шутливо попыталась схватить мальчика за полу его длинной рубахи. Но тот ловко увернулся, продолжая отщипывать от свёртка, который держал в руках.
  
  - Не дам!
  
  - Пашка, рассержусь! Тебе что, больше нечем заняться? - девушка притворно строго сдвинула красивые брови.
  
  Но тут за расшалившегося подростка заступилась Алиэ:
  
  - Оставь человека в покое, Мирослава! У него, может быть, личная драма: ему Руслан не позволил пилить дрова!
  
  Девушки рассмеялись, а Лас только сейчас обратил внимание на звук, доносившийся с дальнего края поляны: там жужжала бензопила и стучали молотки. Лагерь был наполнен весёлой суетой - верной предвестницей праздника. Мужчины сбивали мишени, натягивали верёвочные ограждения, отделяющие площадки для турниров от зрительских мест. Кто-то пилил дрова, кто-то носил воду из родника, наполняя огромные канистры, - словом, каждому здесь находилось дело. Это маленькое подобие муравейника выглядело тем более живописно, что все люди были одеты в костюмы, стилизованные по древнеславянскому обычаю. Полотняные рубахи, обильно украшенные вышивкой и тканой тесьмой, кафтаны с коваными застёжками, меховые шапки. Даже кожаная обувь была скроена так, как её носили наши далёкие предки!.. Сейчас, в жаркое время суток, все тёплые детали одежды вместе с доспехами и оружием лежали в тени некоего подобия плетня, ограждавшего лагерь со стороны дороги.
  
  Этот плетень привлёк к себе особое внимание юного эльфа именно потому, что ничего подобного он раньше не видел. На ореховых колышках, воткнутых в землю и переплетённых несколькими прутьями, красовались два черепа: лошадиный и коровий. Здесь же был укреплён флаг с гербом клуба, а по центру, на специально устроенной небольшой площадке, стоял деревянный идол, изображавший Перуна. Где, когда и кем был вырезан идол, а также, насколько точно он соответствовал славянским образцам, Лас даже не попытался узнать. Его воображение поразило другое.
  
  Все эти люди: взрослые мужчины и женщины, девушки, парни, подростки, - сейчас самозабвенно играли, отрешившись от мира, который они называли "реалом". Для них не существовало городской суеты, этот маленький палаточный посёлок в старославянском стиле казался центром вселенной. Даже поклонение силам природы приобретало здесь совершенно особый смысл. За время своей многовековой истории человек слишком отдалился от первоосновы - Земли с её всеобъемлющей любовью и нежной красотой. Люди стали забывать, насколько дивно возвышенными могут стать они сами, приблизившись к природе и впустив её гармонию в свою жизнь. А здесь, на зелёном берегу, переодевшись в старинные костюмы, можно было перенестись в другую реальность, почувствовать себя человеком другой эпохи, прикоснуться к истокам мудрости, ощутить чистоту взаимоотношений.
  
  Назар так увлёкся созерцанием собственных мыслей, что не заметил, как кто-то подошёл им навстречу.
  
  - Опа-ньки, эльфы прибыли! - вдруг раздался весёлый, пронзительный голос, похожий на голос мальчика-подростка. Лас от неожиданности вздрогнул. Уже собираясь шуткой ответить на задорные слова паренька, он повернулся и... остолбенел.
  
  Голос принадлежал не мальчику, а высокой, крепкой женщине средних лет с царской осанкой и приветливой, детской улыбкой. Её когда-то чёрные, теперь же густо посеребрённые сединой волосы были коротко острижены и схвачены золотой тесьмой. Карие глаза блестели молодо, их острый взгляд оставлял впечатление глубокой, идущей от самых корней мудрости. Мужской древнеславянский костюм очень подходил воинственному виду незнакомки: широкая рубаха и штаны из тонкой шерсти, крашеные в блекло-сиреневый цвет и расшитые золотой тесьмой. На кожаном поясе гордо красовался охотничий нож вместе с неожиданно изящным, вышитым золотом и бисером кошельком. Бросалось в глаза отсутствие украшений, даже тех, что обычно носили мужчины: шейных гривен и браслетов, поддерживавших длинные рукава.
  
  - Будьте как дома! - вновь заговорила женщина, приветливо улыбнувшись каждому эльфу. - Вы с палаткой? Очень хорошо! Сэм, здравствуй, голубчик! Рада тебя видеть!
  
  Но в ответ Семён только холодно кивнул, торопливо прошагав мимо. Нарочитая небрежность его движений выдавала внутреннюю скованность, вызванную сильным волнением; однако незнакомка, казалось, не заметила этого: взгляд её остался столь же ласковым, а выражение лица - суровым. Зато Итиль, смущённый вызывающим поведением друга, виновато опустил голову.
  
  - Не обижайся на него, Фроди! Он ведь пришёл...
  
  Фроди?! Эта женщина - Фроди?! Назар не ослышался? Он представлял её молодой, стремительной, весёлой - этакой богатыркой с длинными русыми косами в славянском стиле. Теперь же Лас пришёл в такое замешательство, что даже на секунду отвернулся, чувствуя, как предательский румянец заливает его щёки. Фроди, внимательно наблюдавшая за эльфёнком, насмешливо сверкнула белозубой улыбкой.
  
  - Как я выгляжу, синдэ? - обратилась она к Ярославу. - Неужели, так страшно? Сегодня все мужчины шарахаются от меня, как чёрт от ладана!
  
  Сердце Итиля вдруг трепетно дрогнуло, словно хрупкий стеклянный шарик, готовый упасть с высоты. "Синдэ..." Как бы сложилась его жизнь, если бы не эта мудрая атани? Даже представить страшно! А ведь для неё он - всё тот же маленький ласковый синдэ, и ничего не изменилось...
  
  Объятый внезапным порывом, Ярослав вдруг опустился на одно колено и благодарно обхватил обеими руками жёсткую ладонь Фроди.
  
  - Жрица народа эдайн великолепна! И я по-прежнему её верный рыцарь!
  
  Растроганная женщина по-матерински нежно улыбнулась ему.
  
  - Выучила на свою голову! - проворчала она, стараясь скрыть волнение под маской суровости. - Придётся принять твою клятву верности!
  
  Эльфёнок наблюдал эту сцену с открытым ртом. Вот как! Жрица... И у Итиля, оказывается, тоже всё серьёзно: он эльф, настоящий сумеречный эльф, далёкий от игры с переодеванием как сам Назар, как Руаэллин. Почему раньше Лас не замечал этого?! Радостное эхо отдалённых колокольчиков заполнило поляну и всё его существо, подхватило, закружило звёздной мелодией. А рядом в ослепительном сиянии стоял молодой рыцарь в сером плаще с лунными узорами, тонкая серебряная скань венца временами вспыхивала отблесками драгоценного алмаза, искусно вплетённого в её прихотливый рисунок.
  
  Итиль положил руку на плечо притихшего Ласа.
  
  - Ты видел мой камень? - шепнул он. - Молчи! Это секрет!
  
  И Ярослав, почтительно поклонившись Фроди, оставил её наедине с Назаром. Эльфёнок совершенно не представлял, о чём они будут разговаривать. Окинув Ласа изучающим взглядом, женщина удовлетворённо кивнула. Её пристальное внимание не вызывало неловкости, а взгляд... Руаэллин тоже иногда так смотрела на него.
  
  - Ты прав, малыш, что не задаёшь вопросов, - наконец, сказала воительница, - всё станет ясным в свой срок. Быть учеником Руа - большая честь!
  
  Улыбнувшись в ответ, эльфёнок мысленно поблагодарил жрицу за то, что она избавила его от необходимости самому рассказывать о себе. Наверное, Фроди знала о нём больше, чем он сам, во всяком случае, у Ласа создалось именно такое впечатление.
  
  - Я не пойму только одного, - медленно заговорил юный эльф, подозревая, однако, что Фроди известен ход его мыслей. - Зачем Итилю было нужно, чтобы Сэм непременно сюда пришёл? Боюсь, это плохо кончится...
  
  Жрица едва заметно покачала головой. Лас-эл-Лин Анариэ! Совершенно такой, как рассказывала Руа: искренний, порывистый, действительно похожий на солнечный луч. Когда-то давно Владычица Звёзд Варда предсказала ей, что это случится: ночь и день встретятся, а в пограничном сиянии зари родится новая реальность. Однако, эльфёнок ещё слишком мал, нужно дать ему окрепнуть, подождать, пока он придёт к осознанию великой силы своего духа. Не стоит торопиться говорить об эльфийской мудрости: истина не преподносится готовой, она постигается. Солнечному рыцарю Анариэ даны огромные возможности, но раскрыть их он сможет только сам.
  
  - Кончится так, как задумаешь ты, - осторожно ответила Фроди, глядя прямо в доверчиво распахнутые глаза Ласа. - А синдэ сейчас разрывается между привязанностью и благодарностью. Для него это очень трудный выбор.
  
  Назар глянул на площадку, предназначенную для будущего турнира. Там вместе с другими мужчинами Ярослав устанавливал мишени и готовил почётные места дамам-участницам. Он безмятежно смеялся, перебрасываясь весёлыми шутками с молодыми реконструкторами, и по выражению лица Итиля было совершенно невозможно догадаться, что происходит у него на душе. Поискав глазами Сэма, Лас обнаружил его на другом краю поляны беседующим с Боромиром и худеньким чернявым пареньком в меховом жилете. Менестрель был мрачен и тих, время от времени он энергично тряс головой, видимо, от чего-то отказываясь.
  
  Фроди внимательно наблюдала за эльфёнком.
  
  - Я слышала, ты неплохо стреляешь? - вдруг спросила она лукаво. - Будешь участвовать в турнире?
  
  Игривый тон воинственной девы насторожил Ласа: в её вопросе эльфёнок заподозрил подвох. Конечно, он с удовольствием выступил бы, если бы его партнёршей оказалась Руаэллин: наверное, из всех возможных дам, только перед ней Ласу было не стыдно проиграть. Ещё перед Алиэ, но Наташа уже занята: за честь её имени собирается стрелять самый меткий лучник, неоднократный победитель всевозможных городских состязаний. А прекрасной королевы нигде не было видно, и Назар ответил:
  
  - Пожалуй, Фроди, ты преувеличиваешь мои достоинства: я не отважусь позорить даму своей стрельбой.
  
  Понимающе усмехнувшись, жрица склонила голову набок:
  
  - Ясно! В настоящий момент дама сердца отсутствует в лагере. Но она обязательно появится к турниру, не сомневайся!
  
  Эльфёнок покраснел, как альпийский мак. Теперь он начал понимать, за что Семён так сердит на Фроди: хотя жрица была мудрейшим, проницательным человеком, деликатность у неё совершенно отсутствовала.
  
  - Эй, малыш, что случилось? - насмешливо поинтересовалась дева-воительница. - У тебя даже уши горят!
  
  Собрав всю свою храбрость, всю силу воли, Лас твёрдо глянул в весёлые глаза Фроди и ответил с достоинством, которого сам от себя не ожидал:
  
  - Рад слышать, что Руаэллин будет здесь! С удовольствием выступлю за честь её имени... если она позволит, конечно.
  
  Женщина перестала смеяться. Её чёрные брови удивлённо поползли вверх.
  
  - О-о! Ты далеко пойдёшь, помяни слово старой волчицы! Подобная смелость дорого стоит!
  
  От этой похвалы Лас ещё больше смутился и, чтобы окончательно не потерять присутствие духа, попытался переменить разговор:
  
  - А за тебя кто-нибудь будет стрелять?
  
  Дева-воительница издевательски хмыкнула:
  
  - Наши рыцари стреляют не в пример хуже меня, потому и боятся, что засмею их после турнира. К тому же, глянь, разве я похожа на прекрасную даму? Скорее - на прекрасного Илью Муромца или Алёшу Поповича!
  
  Действительно, мощная, атлетичная Фроди выглядела очень грозно. Позже, во время состязаний, Лас с восхищением наблюдал, как она билась на мечах и кидала копьё. Эльфы тоже продемонстрировали своё мастерство, немало удивив реконструкторов, которые перед началом турнира, посмеиваясь, говорили, что в алюминиевых доспехах невозможно показать хороший бой. Раздуваясь от гордости за своих учеников, Боромир принимал заслуженные комплименты. Итиль, Лас и Алиэ участвовали в нескольких поединках, причём эльфёнку из-за его невысокого роста доставались партнёрами, в основном, девушки. Своей стремительной и изящной манерой боя Назар в одночасье покорил столько женских сердец, что любая молодая славянка с радостью согласилась бы выступить с ним в паре на турнире лучников. Такого успеха у дам Лас ещё никогда не имел!
  
  - Здорово дерёшься! - похвалила эльфёнка Мирослава, когда он, сняв шлем после очередного поединка, вытирал рукавом мокрое лицо. - Кто учил?
  
  - Боромир, - ответил Лас. - А фокусы разные Алиэ показала.
  
  Славянка одобрительно закивала головой:
  
  - Серёга - мастер! И Наташину манеру я знаю. Жаль, только с тобой сразиться не получится, было бы интересно.
  
  Эльфёнок глянул снизу вверх на статную, крепкую девушку и с сомнением проговорил:
  
  - Можно, конечно, попробовать... Но ты меня всё равно побьёшь!
  
  - Воистину дивный народ! - рассмеялась Мирослава. - Посмотришь на вас, и самой в эльфы хочется податься: такие вы все необыкновенные! Только менталитет не позволяет: вятич я по крови и духу!
  
  К ним подошёл Итиль.
  
  - Ну что, Славушка, готовь свой клинок! - весело воскликнул он. - Подойду я тебе вместо Ласа?
  
  Кокетливо поправив кольчугу, славянка задорно тряхнула длинной косой.
  
  - Гляди-ка, как подраться, так он первый! Пошли, я тебя сейчас на раз-два-три уложу!
  
  Схватка вышла очень упорной. Сошлись два равных противника: там, где Мирослава уступала в силе, она брала хитростью и неожиданностью выпадов. Итиль тоже был лёгок и увёртлив, потому бой, начинавшийся столь шутливо, затянулся уже по серьёзному. Для обоих являлось делом чести не уступить сопернику, чтобы не дать повода к насмешкам в свой адрес. Сгрудившиеся около верёвочных ограждений зрители с интересом наблюдали за поединком, по ходу перебрасываясь замечаниями:
  
  - Кто кого уложит, как думаешь?..
  
  - Ого, идут на рекорд!..
  
  - Да, такого длинного боя сегодня ещё не было!..
  
  Заметно уставшие противники двигались всё медленнее и тяжелее. Зрители притихли, предчувствуя скорую развязку. И точно, во время очередной схватки Итиль с Мирославой как по команде вместе рухнули на траву.
  
  - Ой, не могу! - хохотала девушка, снимая шлем. - Уморил ты меня! Ничья, что ли?
  
  Она лежала на площадке и размазывала по раскрасневшимся щекам весёлые слёзы. Ярослав сидел рядом, тоже не в силах подняться.
  
  - Давай, ничья! - смеялся он. - Не начинать же заново!
  
  Семён в поединке мечников не участвовал. Он дурачился, примеряя на себя доспех, и казался вполне довольным жизнью. Лишь иногда, отыскивая в толпе зрителей Фроди, по лицу менестреля пробегало мимолётное облачко. На Ярослава он вообще старался не смотреть, и в продолжение вечера ни разу не заговорил с ним.
  
  Развлекаясь в своё удовольствие, Лас всё же не оставлял без внимания эту игру взглядов, чувствуя, как обманчиво нервное веселье Сэма. Да и в олимпийском спокойствии Итиля эльфёнок не был уверен до конца, а потому так или иначе стремился быть рядом, подозревая, что в любой момент может потребоваться его помощь.
  
  Гроза грянула почти сразу после поединка Итиля с Мирославой. Великий лучник приводил себя в порядок, умываясь в тени раскидистого старого дуба, и Алиэ поливала ему на руки воду, когда к ним подошёл Сэм с двумя посохами в руках. Менестрель был настроен очень решительно.
  
  - Ты обещал мне бой, - начал он без предисловий. - Сейчас наши силы равны, думаю, не стоит откладывать.
  
  Ярослав с достоинством выпрямился и хмуро глянул на друга. Драться ему не хотелось, тем более теперь, когда, утомлённый сражением со славянкой, он не рассчитывал силу удара. В серьёзной схватке Сэм мог повредить больную руку, и тогда ему неминуемо грозила бы операция. Хотя, конечно, этот упрямец всё понимает, требуя именно серьёзного поединка. Любые попытки отказа тут же воспримутся новым оскорблением. Жалости и сочувствия Сэм не терпит, впрочем, как сам Итиль... Остаётся - драться? Отказ отправит Семёна в больницу куда вернее, чем не рассчитанный удар...
  
  Словно отгоняя последние сомнения, Ярослав медленно провёл рукой по лицу и начал перевязывать тесьмой растрепавшиеся волосы. Его спокойствие удивило Сэма, не думавшего так просто получить согласие на бой. Конечно, Итиль понял его... Он всегда его понимал лучше других!.. В который раз за один сегодняшний день этот эльф доказывал своё превосходство! Теперь поединок уже ничего не решит, надо немедленно просить прощения! Но... гордость? Может у него тоже быть гордость?! И уже безразлично, чем закончится схватка... Сердце менестреля обливалось кровью от сознания собственной подлости: он поставил друга перед таким выбором, которого тот был сделать не в состоянии. Да и сам Семён совершенно не знал, как поступить дальше.
  
  Наташа, не посвящённая в причины ссоры приятелей, с тревогой следила за их приготовлениями. Девушка была уверена, что драки можно избежать, какой бы сложной не казалась проблема. А в существовании серьёзного конфликта она теперь не сомневалась, с замирающим сердцем наблюдая, как вспыхивают, свившиеся тугим жгутом, взгляды двух застывших в напряжении парней.
  
  - Итиль, не смей! - прошептала Алиэ в предгрозовой тишине, повисшей под старым дубом, так что каждое слово эхом зазвенело в его тёмной листве.
  
  - Не смей!
  
  Лучник на секунду закрыл глаза, подавляя страстное желание повернуться, броситься успокаивать любимую девушку, уверяя её в том, что всё хорошо, и они не будут драться. Но вместо этого, скрипнув зубами, Ярослав обратился к другу:
  
  - Прости, Семён, я страшно виноват... Понимаю тебя: так больше продолжаться не может!
  
  Кивнув благодарно и решительно, менестрель подал ему посох. "Ты подлец, Сэм, и сволочь последняя! - мелькнуло в голове незадачливого упрямца. - Теперь иди до конца!" Эта мысль тут же обернулась глупой, беспомощной улыбкой...
  
  Спасение неожиданно пришло в тот момент, когда казалось, что поединка не избежать. Лёгкая, маленькая фигурка вдруг вынырнула из-за широкого дубового ствола, разбив напряжённую преграду, повисшую между стоявшими в позиции эльфами. Лас всё это время скромно ожидал в стороне и не привлекал внимания к своему присутствию, в глубине души надеясь, что его помощь может не потребоваться. Однако ситуация приняла слишком опасный поворот, поэтому эльфёнок выступил из своего укрытия, удачно поймав последнюю паузу перед боем.
  
  - Погодите! - воскликнул он. - Сэм, можно тебя на пару слов?
  
  Изумлённый сверх всякой меры менестрель повиновался без вопросов. Они отошли в сторону, чтобы поговорить один на один.
  
  Глаза лучника сверкнули надеждой. Ярослав остался стоять на том же месте, осторожно переводя дыхание и стараясь успокоить сердце, колотившееся, как ему казалось, слишком часто и громко. Тихо подошедшая Алиэ молча обняла своего друга, спрятав у него на плече заплаканное лицо.
  
  Тем временем Назар с Семёном спокойно разговаривали.
  
  - Подумай, ведь ваш поединок ничего не решит, - заметил эльфёнок с точно рассчитанной небрежностью в голосе.
  
  - Знаю, - откликнулся Сэм. - Только если я уже сейчас - последняя скотина, надо быть ею до конца!
  
  - А как ты будешь смотреть в глаза Фроди? Именно ей придётся оказывать тебе первую помощь!
  
  Менестрель вдруг пристыжено потупился.
  
  - Что ты предлагаешь? - спросил он после короткой паузы, вызванной замешательством. Эльфёнок с готовностью ответил:
  
  - Быть мужчиной и проявить характер. Итиль не хочет драться, он извинился. Извинись и ты. Это будет замечательный, благородный жест - тебе он по силам.
  
  Семён на секунду задумался, потом с сомнением спросил:
  
  - Так просто? Извинился - и всё?
  
  Лас отрицательно замотал головой:
  
  - Если было бы - всё, я бы вообще не вмешивался. Ваша ссора произошла из-за Фроди? Так?
  
  Менестрель смущённо кивнул.
  
  - Вот тебе и поле для подвигов! Поговори с ней для начала.
  
  - А потом?
  
  - Потом... сам решай. Но на турнире лучников у вас с Итилем должна быть разная мотивация, чтобы тебе опять не пришлось себе ничего доказывать. Я правильно понял, Сэм? Ты этого хочешь?
  
  Семён вздохнул, собираясь с силами и мыслями, и вдруг порывистым, искренним жестом протянул Ласу раскрытую ладонь.
  
  - Значит, ты в меня веришь?
  
  Эльфёнок с чувством пожал её.
  
  - Верю! Давай!..
  
  ... Назар сидел на холме над лагерем и смотрел, как вечерние тени сосен удлиняются, делая большую поляну полосатой. Надо было немного прийти в себя, оценить новые ощущения - именно для этого он взобрался сюда по крутой тропинке, усыпанной сосновыми шишками. Мягкая хвоя хранила тепло солнечных лучей, пальцы безотчётно перебирали её ребристые иголочки, порой соскальзывая и натыкаясь на прохладные, мохнатые листья земляники.
  
  Лас испытал большое облегчение, когда Сэм и Итиль, наконец, пожали друг другу руки. Огромный груз моральной ответственности камнем свалился с души, и эльфёнок почувствовал, насколько тяжело ему далась эта дипломатическая миссия. Но наградой был благодарный, сияющий взгляд Ярослава и спокойная решительность Семёна, намеревавшегося во что бы то ни стало довести начатое дело до конца. Как получилось, что менестрель сразу же поверил ему? Этот своевольный, отчаянный упрямец, совершенно неуправляемый в минуты сильного волнения?.. Значит, права Фроди: Лас действительно способен справиться с любой поставленной задачей... Ведь нашёл же он сейчас нужные слова!.. Вспомнилось усталое, бледное лицо Итиля: спокойствие и здравый смысл ему дались очень нелегко. Один опрометчивый жест, один неверный взгляд - и он бы навсегда лишился товарища, к которому был искренне привязан.
  
  Эльфёнок повалился на тёплую хвою и стал смотреть в небо, где так же полосато, как тени, растянулись розовые облака.
  
  ...Вечереет. Солнце опускается к горизонту. Белые небесные корабли плывут в вечную гавань Альквалондэ - лебединый край. Жаркая степь кажется непреодолимой. За степью - горы, их высокие пики призывно сияют ослепительной белизной. Туда! Туда! Но каждый шаг уже даётся с трудом. Вдруг - всадник! Лёгкая пыль вьётся от копыт его белого коня. Эй, вестник, стой! Что говоришь ты, куда зовёшь? "Скорее, она уже ждёт! Твоя Владычица ждёт тебя!" Всадник передаёт ему повод, и вот он сам уже летит на белом коне сквозь бескрайние степи. Ветер бьёт в лицо, а горы... горы всё ближе!..
  
  Задыхаясь от быстрой скачки, Лас испуганно открыл глаза. Высокий холм над лагерем реконструкторов, земляничный пригорок, внизу - Ока. Это правда или ему почудилось, что Итиль зовёт его? Он говорил о Владычице... Неужели, Руаэллин приехала?!
  
  Татьяна Яковлева [бумага, акварель]
  
  Эльфёнок вскочил и, чувствуя внезапный прилив бодрости, помчался вниз по тропинке. Неудержимая радость захлестнула его существо! Сумасшедший восторг и сказочная лёгкость во всём теле предупреждали о том, что сердце не лжёт, и Владычица где-то рядом. Внезапно Лас остановился, словно натолкнувшись на невидимую, но очень мягкую преграду. Серебристая дрожь выгнала из мышц последние остатки усталости, и даже уши заложило от ощущения полёта! Она стояла среди тёмно-шершавых стволов, в вечерних сумеречных тенях, освещённая последними брызгами заката, и протягивала ему навстречу полупрозрачные руки в тонких золотых браслетах. Глаза слепли в мерцающем радужном сиянии, исходившем от прекрасной королевы, так что эльфёнок восторженно зажмурился. Волнуясь и робея, он медленно подошёл и, так же, как Итиль перед Фроди, опустился перед Руаэллин на одно колено, склонив голову в почтительном поклоне.
  
  - О, повелительница! Дозволь сложить к твоим ногам все стрелы, которыми я владею!
  
  Растроганно улыбаясь, Владычица взяла его за руки и притянула к себе.
  
  - Мой маленький эльдэ всё сделал правильно! Это было серьёзное испытание, но награда не заставит себя ждать! - и, заглянув в ясные, счастливые глаза эльфёнка, она добавила:
  
  - Пойдём, турнир начинается!
  
  Только теперь, когда ослепительное сияние пропало, Назар заметил, что одета Руаэллин в длинное платье алого шёлка, расшитое золотом. Широкие рукава в прорезях открывали красивые руки, перевитые тонкими золотыми цепочками. Такие же цепочки блестели в её светлых, распущенных волосах. Лас глубже вздохнул, потряс головой, снова зажмурился и открыл глаза: наваждение исчезло окончательно. Руаэллин рассмеялась:
  
  - А вы тут, как видно, не совсем одичали! Меня встретил Итиль, он по-прежнему галантен. И Сэм хорош, как никогда! Я увидела его беседовавшим с Фроди, но не стала им мешать. Хотелось поговорить с тобой до турнира!
  
  Со склона холма, откуда спускался Лас вместе со своей прекрасной наставницей, сквозь широкие просветы сосновых стволов разворачивалась замечательная панорама. По всему изящно очерченному изгибу реки разлилась тёмная пастель сумерек, на которой застыли жёлтые пятнышки бликов. Дальний берег вместе с кромкой горизонта был уже закрашен чёрной тушью, а там, где днём поле встречалось с небом, горела последняя роспись закатного художника - блекло-рыжая полоска с красной итоговой чертой. Она дрожала, угасая, оставляя свою палитру в тихих звёздочках рыбачьих костров, что мерцали на границе туши и пастели.
  
  Зато ближний берег был освещён и шумен. К вечеру большая поляна преобразилась. Посередине пылал огромный костёр, а семь разрисованных мишеней освещались укреплёнными сбоку факелами. В их трепещущих, густых огнях проворно двигались тёмные фигуры: реконструкторы завершали последние приготовления к турниру лучников.
  
  Руаэллин и Лас подошли вовремя, им осталось только уточнить правила у судей и занять свои места. Дамы-участницы расположились на специально устроенных скамейках, зрители толпились за верёвочными ограждениями. У мишеней, путаясь в свете факелов, сновали любопытные подростки. Собственная причастность к состязанию наполняла юные сердца гордостью турнирных бойцов: организаторы доверили им собирать стрелы и приносить их лучникам. Глядя на детей, эльфёнок улыбнулся: не так давно подобная помощь и ему казалась верхом блаженства!
  
  Наконец, призывно запел рожок. Это руководитель клуба Руслан - статный чернобородый воин в русском доспехе времён Дмитрия Донского и татарской лисьей шапке подал сигнал к началу состязаний. Семь парней-участников по очереди подходили к дамам и, кланяясь, произносили речь. Они выражали восхищение красотой своей избранницы, а затем, превознося собственные доблести, испрашивали дозволения сразиться за честь имени "божественной феи". В ответ дама давала короткое напутствие, как правило, подкрепляя его небольшим подарком, считавшимся своеобразным пропуском на турнир: платок, ленту или шарф рыцарю можно было укрепить на своём костюме перед тем, как судьи выдадут оружие и лучники займут свои места у мишеней. Лас получил в подарок алый шёлковый платок с золотой вышивкой, а Итиль - белый с серебряной. Друзья многозначительно переглянулись, прикалывая к одежде знаки внимания своих дам.
  
  Семён произносил речь последним. Выжидал ли он удобного случая или боролся с остатками нерешительности? Но одно то, что он выбрал в партнёрши Фроди - самую несговорчивую женщину среди реконструкторов, великолепно владеющую луком и потому считавшую себя вправе посмеяться над рыцарем, не добывшим ей победы, - уже одно это обстоятельство вызывало недоумение в рядах зрителей и участников. Как Сэм сумел уговорить Фроди стать его дамой на время соревнований? Разве он не боится насмешек, способных вывести из равновесия любого хоть немного самолюбивого лучника? Чудеса, да и только! Или он на сто процентов уверен в своей победе, или просто захотелось острых ощущений: в случае поражения воинственная дева ему спуску не даст!
  
  Но Семён сейчас был сосредоточенно сдержан, его взгляд, обращённый к Фроди, сверкал искренним восхищением. Всё же остальное менестреля мало заботило. Едва он начал речь, вокруг воцарилось вдохновенное молчание: затих даже лёгкий шёпот, порой пробегавший по рядам зрителей. Взволнованный, напевно звенящий голос рисовал удивительные картины, унося воображение далеко-далеко на север, в ту страну, от которой остались одни легенды. Не где-нибудь, а здесь и сейчас доблестный Сигурд отправлялся на поиски подвигов в честь прекрасной девы-воительницы - валькирии Брюнхильд(3). Он должен стать достойным её смелости, её чистой, хрупкой души, похожей на первый снег, застилающий берега фьордов. И он непременно добудет для неё голову дракона - доселе непобедимого чудовища собственных страхов и сомнений, глупых обид, несовместимых со званием столь доблестного рыцаря. Да, он торжественно клянётся именем прекрасной валькирии, памятью их первой встречи! - и исполнит эту клятву!
  
  Во время речи Семёна Фроди ни разу не улыбнулась. Она сидела прямо, с царским величием, сурово сдвинув чёрные брови и всем своим видом подтверждая, что выбор образов менестреля отнюдь не случаен. Сэм сейчас говорил правду и - разве можно сказать лучше?! Жрица, как никто, понимала, что пережил этот юноша, прежде чем решился просить её стать его дамой. Преодолевая себя, он являлся главным победителем этого турнира, и Фроди готова была вызвать на поединок любого, кто осмелился бы сказать, что это не так.
  
  Наконец, лучники встали у мишеней. Засвистели стрелы, направляемые верной рукой, закричали и захлопали зрители. В свете факелов события на турнирной площадке казались ожившими кадрами исторического фильма. Словно время повернуло назад и остановилось, залюбовавшись. Один за другим выбывшие рыцари покидали стрельбище и, согласно предписанию правил, занимали места у ног своих дам. На площадке остались только три участника: Лас, Итиль и Сэм.
  
  Эльфёнок по-прежнему находился в том состоянии радостной эйфории, когда ничего не видишь, ни о чём не думаешь, только чувствуешь сердцем и удивляешься непривычной внутренней красоте ощущений. Сердцем он чувствовал мишени и оружие, сердцем посылал стрелу, - она стремительно и точно находила цель. Но представить себя победителем Лас не мог даже на секунду: для него самой драгоценной наградой являлось уже участие в этом турнире за честь имени прекрасной Руаэллин.
  
  Вдруг его великолепная партнёрша поднялась со своего места и жестом попросила минуту внимания.
  
  - Почтенные зрители и судьи! - обратилась она ко всем в наступившей тишине. - Я вполне довольна успехами моего рыцаря и не желаю, чтобы он продолжал участие в турнире. Подойди ко мне, Лас-эл-Лин! Сегодня ты сделал всё возможное, чтобы порадовать свою даму!
  
  Правилами турнира не воспрещалось, чтобы дама снимала своего рыцаря с соревнований. Более того, она могла даже приказать ему проиграть. Но всё же поступок Руаэллин выглядел очень странно, поскольку Лас был одним из главных претендентов на победу. По рядам пробежал недоумённый шёпот. Удивило реконструкторов и то, что эльфёнок не выразил ни малейшего неудовольствия необычным поведением своей партнёрши. С прежней, счастливой улыбкой он передал оружие судьям, поклонился Руаэллин и устроился у её ног, приготовившись наблюдать за окончанием турнира. Склонившись к самому уху своего юного рыцаря, Владычица что-то коротко шепнула. Лас кивнул, не оборачиваясь, и устремил взгляд туда, где Семён и Ярослав готовились к последней схватке за призовое место.
  
  Волшебные звёзды Элберет сверкали в небе и в душе Итиля. Это внутреннее спокойствие ни с чем не сравнимо! Привязанность и благодарность... Разве нужно делать выбор между ними? Разве можно выбрать что-то одно? Он видел глаза Фроди... Так, как она сегодня смотрела на Сэма, она не смотрела ни на кого, никогда, сколько он её помнил! А может быть стоит хоть раз в жизни попробовать вспорхнуть на тоненькую веточку собственных ощущений и радостно пропеть рассветную песню? Как это делает Лас! Что получится?..
  
  На бархатной небесной подушке мягко поблёскивали далёкие бриллианты. Их свет сплетался в кружево, раскинув над рекой свои прихотливые узоры. Серебряные нити тянулись вниз, трепетно вздрагивали в ясном пространстве и без следа растворялись среди жёлтых огней факелов. Густой сумрак давно окутал поляну, лица лучников от зрителей и судей скрывала таинственная тень. Но зачем смотреть в ночь, если ярко освещены мишени, если факелы пылают так, что в их пламени теряется даже звёздный свет?.. Ярослав бросил взгляд в высокое небо, кротко улыбнулся и, закрыв глаза, начал натягивать тетиву.
  
  Секунда - и стрела великого лучника вонзилась в мишень: на полсантиметра выше маленького чёрного кружка, утверждая тем самым бесспорный факт поражения. Сэм был точен. Но поверит ли он в свою победу?.. Эльфы обнялись, и сквозь этот искренний жест отчаянной надеждой скользнули слова менестреля:
  
  - Ты ведь не нарочно?
  
  Итиль улыбнулся, вытирая тыльной стороной ладони по-настоящему влажные глаза:
  
  - Факелы слепили. Я не привык.
  
  Ближе к полуночи Боромир и Добрыня - тот самый худенький чернявый паренёк в меховом жилете, - занялись таинственными приготовлениями. Отойдя подальше от любопытных взглядов на край поляны, они над чем-то склонились, подсвечивая себе факелом. Яркий блеск выхватывал то огненную шевелюру Боромира и его круглое, сосредоточенное лицо, то резко-ироничные глаза Добрыни, внимательно изучавшие какие-то предметы, разложенные в траве. Эльфёнок тронул Итиля за плечо:
  
  - Что там?
  
  - Потрясающая вещь! Скоро будут чудеса!
  
  В самом деле, скоро со всех концов поляны начали подтягиваться реконструкторы. Они выстроились полукругом около того самого плетня, который так поразил воображение Назара. Место рядом с идолом осталось свободным. Некоторые девушки спешно прихорашивались, поправляя причёски и платья. Лас заметил, что Фроди тоже сняла доспех вместе с длинным бархатным кафтаном, придававшим её костюму колорит воина времён Московской Руси, и осталась в той славянской одежде, в которой ходила днём. Только золотую повязку на голове жрица заменила на белую, с символикой Перуна, похожей на шестилепестковые цветы. Когда к идолу с двух сторон подошли Боромир и Добрыня, сжимавшие в руках горящие факелы, по рядам пробежал восторженный шёпот:
  
  - Полночь! Полночь! Начинаем!
  
  Выступив в центр свободного пространства, и остановившись в двух шагах от идола, Фроди отвесила ему земной поклон. Теперь это была не суровая валькирия, а мудрая славянская жрица, исполненная непобедимой, неотвратимой силы самой Земли. Её высокий, мальчишеский голос с резкими нотками звенел среди замерших сосен и, отражаясь от задумчивой глади реки, улетал на другой берег. На двух языках звучала речь, обращённая к богу грозы: на древнем северном наречии, из которого слух выхватывал только отдельные слова, оставляя в стороне их истинный, забытый смысл; и на современном русском - понятном каждому, но утратившем былую напевность. Лас не запомнил эту речь, хотя она была совсем короткой, только чувства взметнулись искрами и замкнули круг сегодняшних ощущений в древней, мудрой истине: "единение".
  
  "Мать-Земля кормит нас и поит, солнце щедро посылает свой живительный свет всем, не деля людей по группам и признакам. Отче Перуне, даруй и нам разумение быть едиными с этим миром и питаться мудростью от истоков его!"
  
  Эльфёнок дрожал, как осиновый лист. Звенящий в ночной тишине голос; непривычный, певучий язык, на котором говорили наши далёкие предки; два молодых воина с факелами, застывшие, словно в почётном карауле; серьёзные лица реконструкторов - всё было искренним, настоящим. И люди вокруг сразу стали родными. Лас сердцем чувствовал каждого из них, ощущал их волнение, дыхание, биение крови в их жилах. Внутри него самого вдруг опрокинулось огромное небо с таинственным мерцанием предвечных звёзд, и зашумела река, передавая телу свою упругую, спокойную силу. Его подхватило, закружило, увлекло непривычное, нечеловеческое, то, о чём нельзя рассказать! Он растворялся в свете факелов, плыл в воздухе вместе с ароматами травы и звоном кузнечиков. Он был небом и рекой, землёй и деревьями, ветром, звуком, сиянием. Его душа теперь вмещала весь мир - это ли не чудо!
  
  Когда чувства достигли своего апогея, и Лас поймал себя на мысли, что его теперь нет, что он давно уже стал тем самым космическим эфиром, из которого рождается первооснова, - Фроди вдруг простёрла руки к звёздам и воскликнула:
  
  - Славе Перуне!
  
  - Славе!
  
  И снова всё словно оборвалось, канув в ночную тишину. На краю горизонта сверкнула зарница, далёкое эхо грома докатилось до неподвижно застывших на поляне людей. Их дружный восторженный вздох слился в новое, радостное:
  
  - Славе!
  
  А потом вперёд вышел чернобородый богатырь и с поклоном подал жрице посох, горящий с двух концов яркими огнями. Фроди легко подхватила его, и закружились, заплясали факелы в ловких, умелых руках! Их свет растекался по поляне, сплетался в тугие жгуты, отражаясь в сияющих глазах зрителей. Вслед за жрицей в центре круга появились Боромир и Добрыня. Искусство факельщиков было выше всяких похвал! Их синхронные движения повторяли жёлтые бегущие огни, и порой казалось, что обнажённые до пояса тела парней полностью охвачены пламенем.
  
  Восхищение Ласа не имело границ! Он даже на время забыл, что перед ним такие же мальчишки: действо с факелами подняло их на недосягаемую высоту. Фроди вообще виделась существом сверхъестественным: эльфёнок готов был поклясться, что зарницы и гром в эту ясную ночь вызвала именно она. Только оказавшись у костра за накрытым столом, Лас понемногу начал приходить в себя. Рядом звучали весёлые голоса, девушки разносили угощение. Теперь настало время песен...
  
  В эту ночь было много веселья, прекрасных песен и танцев, интересных историй, но ближе к утру реконструкторы стали расходиться по палаткам. Усталые и довольные, они покидали гостеприимный круг, так что, в конце концов, у костра осталось шесть человек: эльфы, Руаэллин и Фроди.
  
  Итиль с Алиэ сидели, обнявшись, накрывшись одним плащом, и о чём-то тихо разговаривали. Нежное, волшебное сияние окутывало эту пару, скрывая блеск глаз и игру улыбок. Склонив голову на плечо своего друга, Наташа порой сладко жмурилась, но очарование этих задумчивых предрассветных часов было сильнее желания уснуть, забравшись в палатку.
  
  Сэм осторожно перебирал струны гитары, извлекая какую-то старинную мелодию. Его зелёные глаза ловили отблески пламени, а ямочки в уголках губ придавали лицу трогательное выражение. Сидевшая рядом Фроди набросила на него свой бархатный кафтан: перед рассветом стало прохладно. Менестрель прекратил играть и удивлённо глянул на жрицу:
  
  - А ты?
  
  - Мне тепло, - в доказательство Фроди тронула руку Сэма своей - сухой и горячей.
  
  Как хорошо помнил он её руки, бережно касавшиеся больного плеча! Изящные очертания запястий, тонкие пальцы - полузабытая, старинная аристократичность. Одинаково ловко держали они тяжёлый меч и швейную иглу, аккуратно перелистывали страницы книг и внимательно отмеряли лекарство... Он боялся насмешек этой женщины больше всего на свете, и всё же не мог забыть её голос. А теперь...теперь, наверное, будет иначе...
  
  Назару смертельно хотелось спать. Впечатления этого дня разом обрушились на него, смешав в голове все мысли и рождая ассоциацию с пузырчато пенящейся газировкой. От большого счастья, оказывается, тоже можно устать! Эльфёнок настойчиво убеждал себя в том, что надо срочно ползти в палатку, иначе он уснёт тут же, на месте, но один вопрос, прорастая сквозь взрывы пузырьков, заставлял Ласа медлить. Наконец, изъёрзавшись на бревне и проклиная своё любопытство, он подсел ближе к Руаэллин.
  
  - Слушай, - позвал тихонько Назар, - есть одна штука, которую я никак не могу понять. Сэм как-то рассказывал нам про синюю зачётку...
  
  Эльфёнок смущённо умолк, но Руаэллин тут же продолжила его мысль. Можно было подумать, что она ничуть не устала, настолько весело и бодро сверкали озорные глаза!
  
  - Хочешь знать, почему я зачётки не собираю? Нет надобности. Это моя книжка гуляет среди студентов.
  
  Лас изумлённо захлопал ресницами.
  
  - А я думал - это сказки! Ты была той самой отличницей?! Разве можно так закончить вуз?
  
  Руаэллин, пряча улыбку, покачала головой: какой же он, в сущности, ребёнок! Милый, доверчивый... И как много предстоит ему совершить!
  
  Волшебница приглашающим жестом расправила свою пышную юбку, легонько кивнув Назару:
  
  - Ложись спать! Это будет твоя последняя сказка на сегодняшний день.
  
  Эльфёнок тут же забрался на бревно и, свернувшись клубочком, пристроил голову на коленях Руа. Не прошло и минуты, как он сладко спал, заботливо укрытый тёплым шерстяным плащом. Семён, видевший это, только вздохнул: вот и пойми их, настоящих эльфов! То у них всё сложно, а то - проще некуда!
  
  - Сэм, - вдруг позвала его Руаэллин, - пожалуйста, спой нам о зеркале Галадриэль!
  
  Менестрель поднял на неё полные изумления глаза:
  
  − А откуда...? Я ведь доделал её только сегодня! Ещё никто не знает!
  
  Эльфийская Владычица взглянула на него весело, не скрывая усмешки:
  
  - Сам же говорил ребятам, что я мысли читать умею! А теперь удивляешься?
  
  Семён улыбнулся в ответ. Обведя тёплым, благодарным взглядом лица друзей, он взял в руки гитару, и лёгкий вальсовый напев баллады закружился в предрассветном тумане:
  
  - Оглянись: за тобою ночь,
  Как серебряный звездный свет.
  Тяжесть сердца не превозмочь.
  Горек ран отравленный след.
  
  В мою чашу льется вода
  Из кувшина цвета зари.
  Что откроет тебе Звезда?
  Не противься судьбе, смотри!
  
  Шелестит золотой листвой
  Стройных мэллорнов хоровод.
  Этот путь изначально твой,
  По нему никто не пройдет!
  
  Твои мысли мечту таят:
  Чаек крики, морской простор...
  Взор опущенный отразят
  Сотни ласковых эланор.
  
  Как тебя защитить в пути,
  Скрыть могущественной рукой,
  От отчаяния спасти,
  Сердцу хрупкому дать покой?
  
  Каждой клеточкой существа
  Суждено тебе боль познать.
  Но сквозь искренности слова
  Будет в мире любовь сиять!
  
  Страх уйми: песней дальних звезд
  Буду рядом с тобой везде.
  Не увидит враг твоих слез,
  И не дрогнет сердце в беде.
  
  А когда заблестит заря,
  Ты увидишь морской причал...
  Почему же рука твоя
  Так волнительно горяча? ...
  
  Ты пока еще не герой,
  Не о славе твои мечты,
  Друг, хранимый моей рукой
  У волшебной чистой воды.
  __________________________
  
  
  ПРИМЕЧАНИЯ:
  
  (1) Легенды о графе Воронцове, владельце имения Горяиново (ныне село Кольцово Ферзиковского района Калужской области), записаны по материалам, предоставленным научным сотрудником Калужского краеведческого музея В.И.Абакуловым.
  
  (2) Эта альба XIII в. принадлежит перу французского трубадура по имени Ук де ла Баккалария (Зарубежная литература средних веков. Хрестоматия. - М: Просвещение, 1974).
  
  (3) Сигурд и Брюнхильд - герои древнескандинавского эпоса "Сага о Волсунгах".
  
  (4) "Речи Высокого" - произведение древнескандинавского эпоса.
  
  (5) Имеются в виду средневековые куртуазные рыцарские романы, в число которых входят: цикл о короле Артуре и рыцарях Круглого стола, повествование о Тристане и Изольде и др.
 Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Ю.Иванович "Оскал фортуны" А.Сухов "Меж мирами скользящий" О.Бондарев, Ю.Бурносов "Фолиант смерти" Ю.Набокова "Шерше ля вамп" Н.Андреев "Гром победы раздавайся!" А.Егоров "Пентхаус" О.Демченко "Докричаться до мира" Е.Малиновская "Кодекс убийцы" Е.Картур "Суровые вампирьи будни" А.Одувалова "Ожерелье Лараны" Д.Дашко "Гвардеец" П.Корнев "Последний город" Р.Хаер "Идеальное Дело" А.Глушановский "Путь Демона" Т.Форш "Игра Лучезарного" В.Коваленко "Камбрия - навсегда!" М.Палев "Кольцо Соломона" В.Куличенко "Клуб города N" В.Зыков "Владыка Сардуора" С.Бадей "Лукоморье. Каникулы боевого мага" В.Контровский "Остановившие Зло" С.Баталов "Новобранцы" Е.Клещенко "Птица над городом" И.Эльтеррус, М.Суворкина "Желтый меч" Д.Удовиченко "История Бастарда. Верховный маг империи" С.Птаха "Расшифрованный Исаев"

Сайт - "Художники"
Доска об'явлений "Книги"