Аннотация: Две небольшие зарисовочки, написанные с большим разрывом (несколько лет), зато в одном и том же состоянии - отходняк с перепою.
Часть первая.
Было мне в ту пору тринадцать лет, и пить я была не обучена. И не ведала тогда основного правила: "Если не хочешь быть пьяным - не пей!"
Я проснулась. Единственное желание - узнать где. В ответ на озвучивание мною сей прискорбной мысли раздается тишина. Дрожащей от дикой слабости рукой нащупываю на стене выключатель, и спустя мгновение помещение, в котором я нахожусь, озаряется тусклым светом шестидесятиватной лампочки, выкрашенной, к тому же, фиолетовой краской. Я облегченно выдыхаю - приятно все-таки обнаружить, что находишься дома.
Слегка приподняв от подушки голову, я окидываю комнату взглядом. Ничего нового заметить не удается. Стол у окна, на столе - классический бардак, составленный из книг, тетрадей, бисера, обрывков бумаги, ниток, бусин, кассет и тому подобной фигни. Фигни почему-то больше всего. Старательно пытаясь не упасть, я отрываю свое бренное тело от кровати, на которой оно возлежит.Под ногами обнаруживается пол, и это радует меня несказанно. Он весь заставлен пепельницами, переполненными окурками от "Явы" и апельсиновой кожурой. Еще там валяются две диванные подушки и стоит зеркало, разрисованное цветными маркерами. Оно выглядит очень весело, но узреть там собственное отражение почти нереально - рисунки мешают. Вот и вся мебель. Около кровати обнаруживается небольшой алюминиевый чайничек с кипяченой водой.И когда я решаю,что большего счастья быть не может,из кармана рубашки,одетой на мне, выпадает пачка "Союза", с ТРЕМЯ сигаретами! Кайф неописуемый, больше уже ничего не надо. Хотя, нет. Где-то глубоко в подсознании не умерла надежда на то, что мне удастся все-таки вспомнить, какое сегодня число, но похоже это бесполезно. Нетвердой походкой направляюсь к столу, на котором помимо бардака, обретается еще электрический чайник и банка кофе. Три ложки этого напитка, разведенные в двухста миллилитрах воды, делают почти невозможное - ко мне возвращается чувство времени. До сознания нехотя доползает мысль о том, что сегодня пятое октября. А вот год вспомнить так и не удается. Плевать.
В комнате стоит ужасающая духота. Часы возвещают мне, что сейчас - четыре часа утра.За окном - наипротивнейшая осенняя темень. Когда я пытаюсь его открыть, темень начинает радостно визжать, и настырно затекает в комнату. Это не радует абсолютно, поэтому выпихнув ее на улицу я со стуком захлопываю окно. Еще пару минут эта желеобразная субстанция обиженно бьется в стекло, а потом затихает. Из-под кровати на меня пытается повыть ее комнатная родственница, но она дрессированная, и достаточно просто топнуть на темень ногой, и она, испуганно повизгивая заползает обратно. Со стены мрачно смотрит на все это безобразие Моррисон, настойчиво призывая меня бросать курить, но
в его устах этот укор не звучит, поэтому сказав: "Обойдесся...", попросту перестаю обращать на рок-идола внимание. Попытка сообразить, что я сегодня делала, не дает никаких результатов. Вдобавок ко всему, лампочка над головой начинает предательски мигать. "Перегоришь - удавлю.", - возвещаю я электрический прибор, не совсем еще понимая, как это можно сделать. Но, видимо, угроза действует, потому что злостное мигание прекращается. Зато начинает дико болеть голова. Порывшись в залежах полезных ископаемых на столе, я обнаруживаю две таблетки спазмалгона, и немедленно употребляю их внутрь. На часах почти пять. Боль медленно ретируется. Докуриваю сигареты. Мысль о том, что через три часа в школу, рождает мысль о самоубийстве или злостном терроре. Пытаясь вспомнить расписание уроков, я понимаю, что никогда его и не знала. Зато мысль о контрольной по физике очень ясна, тем более, что в тетрадке имеется лишь запись зеленым маркером "КТО Я???". Ну и фиг,спишу, как списывала всегда. Номер школы - не помню, а вот на запрос о месте ее нахождения, в голове всплывает с десяток адресов, причем все, как на подбор, питерские. Размышляю я видимо долго, так как начинает надрываться будильник, заведенный на 7:00. Лучше бы я умерла. Ползу в ванну. К 7:30 ухитряюсь оттуда выйти, не утонув. К 8:00 собираю бэг. За окном почти рассвело. Распахиваю его настежь. Темень хочет вползти, но ее слишком мало. Я показываю ей язык и хватаю со стола плейер. Выходя из подъезда, включаю его, и в уши бьет радужно-оптимистическое "I tell you we must die." Хороший будет день !
Часть вторая
Свежачок-с. Основное правило я уже знаю, но кто Вам сказал, что я не хотела быть пьяной?!
Как же хочется спать! Я трясусь в полутемном, пропахшем мочой и пивом вагоне метро и думаю, а не вставить ли в глаза спички. Изумительное время я выбрала для возвращения домой, нечего сказать! Пол-шестого утра, суббота, все население моей страны делится на тех, кто еще спит, и тех, кто уже похмеляется, а я... Неотвязно вертится в голове пафосно-наивная песня: "Силы небесные, так пожалейте же бедную нашу страну..." Блин, почему все призывают жалеть что-то абстрактное - Родину, Эпоху, Идею... Меня бы кто пожалел! Сейчас бы аспиринчику - и под одеяло, там тепло, темно и безлюдно.
А где-то высоко-высоко, если пробить толщу подземки и посмотреть вверх, там - небо. И мне оно не нравится. Ни дневное, ни, тем более ночное. Мне не нравится ясное небо и небо, затянутое тучами. От него вечно приходится ждать какой-то пакости - то дождь падает, то снег, то самолеты. А если особо повезет - то и орбитальные станции. Хорошо хоть, не на голову, но это, жопой чую, временно.
"Силы небесные, так пожалейте же..." Пожалейте, а? Ну что вам стоит? И меня заодно? Я же не прошу мира во всем мире и безглючных виндов - я хочу домой, в коечку, и чтобы голова не болела. Дяденька Бог, а дяденька Бог, ты вообще есть или не очень? "Да нету меня, нету, спи давай!" Ну вот, так всегда, Всевышнему не до меня, у него какие-то очередные грешники приема ждут. А я, между прочим, почти и не грешу - разве что выпить лишку, да проснуться по утру в постели с чем-то неопределенного пола и возраста.
Рот раздирает неудержимая зевота. От нечего делать я начинаю разглядывать собственное отражение в темном стекле. Ой, как все нездорово... Если ночью приснится что-либо подобное - трусами не отмашешься и поленом не отобьешься. И кто мне теперь ответит, где и с кем я успела вчера подраться? Синяк на скуле выглядит не слишком-то живописно. Хорошо хоть не под глазом... "Проверь, все ли зубы на месте...", - загробно воет подсознанка. Как ни странно, все.
Боже-боженька, дай нам днесь аспиринчику... Домой. Мне надо домой. А дома - поле не меряно, овцы не считаны, посуда не мыта, и полный сарай дерьмоедов на продажу.
И что же это меня дернуло так нахрюкаться? Последний раз, если память не изменяет, а она мне никогда не изменяет, я находилась в состоянии нестояния на выпускном вечере. А это было... Похоже, что еще до Революции.
Уныло рокочет поезд. В вагон входит и садится напротив меня мужчина. Выражение его лица почти полностью копирует мое, я не удивлюсь ни чуточки, если у нас приблизительно одинаковый ход мыслей. В такое время в метро - все мы однополчане, потерпевшие поражение в борьбе со Змием. Зеленым, как бутылка "Спрайта".
Я выхожу из метро. Сверху, с исренним сочувствием смотрит трезвый Господь, снизу ухмыляется нетрезвый Сатана, и оба в один голос повторяют: "А тебя никто не заставлял!". Дома меня ждет холдный душ, крепкий кофе, и настырное требование выйти сегодня на работу.
P. S. Человеку, который надумает отнестись к сему "произведению" серьезно, могу посоветовать вспомнить себя в подобном состоянии :)