Аннотация: Это не трэш. Это не киберпанк. Это не фантастика. Это вообще про любовь!
Все-таки шанс...
"Это песня доходяг,
Наркоманов и бродяг,
Что за кубик черной влаги
Продадут родную мать...
Нас не перевоспитать и
Даже не пересажать,
Нас можно только уничтожить -
Лучше просто расстрелять."
(Умка)
"Я б на головы всех правительств
Положил бы свой хуй с прибором"
(Александр Галич)
*****
Как ни крути эту ситуацию, под какими ракурсами не рассматривай, все одно - виновата только я. Я всю жизнь виновата. Во всем. Впрочем, это только мысли, не более, а действие было куда проще и досаднее.
Я собиралась уходить. Покидала в рюкзак свой нехитрый скарб (смена белья, кредитка, пачка сигарет), проверила, хорошо ли работает крепление для стилета на запястье, отключила телефон. Дело оставалось за малым. Вот как вы думаете, что должен сделать нормальный человек, покидающий свое жилье на пару лет? Вы думаете, что он должен отключить все электроприборы и проверить состояние проводки. Ну, я-то ненормальная. А посему я включила свой компьютер, подождала, пока агрегат запустит очередную версию "Windows" и приготовилась отформатировать жесткий диск. Для меня это было самым важным.
И в то самое мгновенье, когда компьютер выполнил нехитрую операцию подключения к Сети, я поняла, что опоздала. Что все кончено. Абзац, чтобы не сказать грубее.
В мой почтовый ящик с мелодичным шорохом свалилось письмо от Дерека - единственного из нашей группы, с кем я общалась хотя бы изредка. Хотя бы по сети. Наши редкие диалоги в локалке касались самых отвлеченных и философских понятий - что не мудрено, информация с наших компьютеров считывалась, и даже я не смогла бы программу, делающую это, взломать. Так вот, наших диалогов с Дереком вполне хватило на то, чтобы понять, что мы друг другу симпатизируем. По сети. Ничего личного - просто два неглупых человека заимели, наконец, возможность говорить, не окрашивая диалог чувствами и эмоциями. Обмен информацией, интеллектуальный пинг-понг.
Отвлеклась, простите.
Так вот, письмо от Дерека выглядело приблизительно так
От: DeRe|{ Кому: $hizK@
Тема: "Перевод часов на летнее время"
"Перевели на час вперед, так что - распишись в получении"
Что это означало? Это означало, я выйти из дома я уже не успею, что через пару минут в мою квартиру ворвутся бравые молодчики элитного подразделения спецназа, что жить мне осталось максимум - пару часов, и эти часы будут для меня весьма неприятными. Потому что информацию из меня постараются выудить всеми возможными способами, а я, естественно, ничего говорить не собираюсь. Дерек - сообразительный малый, недаром является координатором группы по нашему городу: в нагрузку к письму он прислал мне восхитительный вирус.
Как известно, форматирование жесткого диска занимает достаточно долгое время. А у меня - максимум минут пять в запасе. Так вот, специально для таких случаев, увы, не единичных, написали мы в свое время еще с Валей мааахонький вирус. Полгода писали. Три компьютера загубили, опробуя его. Но результат превзошел все ожидания. Загружаешь его на жесткий диск - и через тридцать секунд от информации на твоем компьютере остается только радужное воспоминание. Еще тридцать секунд - и, если ты не вырубаешь питание - такие же воспоминания остаются от самого компьютера. Стенки системного блока выдерживают этот маленький взрыв, но уже никто и никогда не сможет починить твой агрегат. Я печально вздохнула и запустила вирус.
Себя все равно потопила, теперь главная задача - не потопить остальных. Я вколола себе в плечо четыре кубика "Фрайза" - жутчайшего обезболивающего. С производства он давно снят из-за леденящих душу побочных эффектов. Четыре кубика - предельная доза. Теперь где-то минут сорок меня можно хоть на мелкие кусочки резать - ничего не почувствую, а сознание при этом будет в полном порядке. Правда, потом у меня, скорее всего, начнется где-то получасовой эпилептический припадок, после которого я с вероятностью в 90% отправлюсь в мир иной.
Вы меня спросите, почему я сразу не наложила на себя руки.
Я вам отвечу - потому что хочу жить. 10% - тоже шанс.
На лестнице загрохотали, кто-то начал вышибать дверь.
Я вздохнула еще раз, заложила руки за спину и встала лицом к стене.
И одновременно с тем, как взорвалась начинка системного блока, дверь не выдержала.
- ВСТАТЬ ЛИЦОМ К СТЕНЕ, РУКИ ЗА СПИНУ!!!!!!!!!!!!!!!!!
По топоту, производимому "спецами", я сообразила, что их трое. Обнаружив, что я выполнила указанные требования, причем давно, они на мгновение застыли, потом кто-то схватил меня за плечо и швырнул на пол. Выставить руки вперед я не успела и потому хорошо проехалась лицом по линолеуму, мысленно пытаясь подсчитать, скольких зубов я недосчитаюсь на этот раз. К моему удивлению, все они оказались на месте. Видимо, с течением времени моя челюсть произвольно превратилась в титановую.
Я лежала на полу, глотала кровь и радовалась, что "Фрайз" действует мгновенно. Один из спецов подошел к компьютеру, попытался завести машинку и смачно выругался. Завернутая им матерная конструкция радовала цветистостью, а так же заставлял позавидовать мужской силе автора - судя по всему, на бренной нашей планете не осталось ни одного живого существа, с которым бы он не состоял в интимных отношениях. Кстати, со мной он, если верить его словам, вступал в половые отношения регулярно и во всех известных позициях.
Внезапно словесный фонтан раздосадованных "спецов" иссяк, и я услышала шаги. Не топанье, а именно шаги - тихие, осторожные. Так ходят только люди отслужившие в разведке не один год... У меня внутри все перевернулось. Ну, если за дело взялись такие ребята, то все не так плохо, как мне кажется. Все НАМНОГО хуже.
Я не удивлюсь, если они сумеют выковырять информацию и из взорванного компьютера.
Парень, пытавшийся реанимировать мой комп, зарычал, встал и двинул меня ногой по ребрам. Боли я не почувствовала, но по характерному хрусту сообразила, что сломал он мне как минимум три. Весьма правдоподобно охнув, я скорчилась на полу, одновременно пытаясь найти взглядом того, кто так тихо шел.
- Константин, неужели Вас не учили обращению с женщинами? - от этого голоса ко мне чуть не вернулась способность чувствовать боль. Отвратительный голос. Просто кошмарный. Тихий, вежливый и теплый. Согласитесь, что в данной ситуации это не могло меня радовать.
Тем временем мужик сел в кресло.
- Евгения, вставайте. Мы вас не будем бить. Пока.
Я поднялась на колени, оставляя руки за спиной и низко опустив голову.
- Эээ, нет, так не пойдет. Будьте добры, соберите волосы в хвост. Я же должен видеть лицо своей собеседницы.
Я подавилась смехом. Ну надо же, какие умные ребятки. Уже знают об этих маленьких штучках, которые крепятся за ухом, как наушник, и при этом отлично стреляют лазером. Интересно, откуда знают? Я, при моем абсолютном доступе к информации о вооружении, узнала о них только вчера... Впрочем, они зря перестраховываются. Очень зря. Нет у меня такой игрушки, и быть не может, а вот тому, что сейчас увидят, они вряд ли обрадуются.
Со спины я произвожу вполне благоприятное впечатление - и фигурка у меня неплохая, и волосы красивые, даром, что рыжая... Моя физиономия никогда особой красотой не отличалась - личико и личико, ничего особенного, все на месте, но не более. Однако всю войну я честно, от звонка до звонка, оттрубила в штрафбате. Там-то мне внешность изрядно изменили.
Я поднялась с колен и, взяв протянутую кем-то резинку, собрала волосы в хвост. Тишина воцарилась гробовая.
Все просто. У меня половина лица - шрам. Жуткий. От ожога. Мы как-то брали химбазу, и мою мордашку хорошо полило каким-то реактивом из взорвавшегося бака. До сих пор не понимаю, как уцелел глаз, но это мало что меняет - людей неподготовленных при виде моей физиономии перекашивает основательно. "Спецы" были ребятами закаленными, да и "тихоня" тоже, но такое они явно видели в первый раз.
- Осспади... - прохрипел один из "спецов". - Как же Валька жил-то с ней???
Я вежливо улыбнулась, от чего мальчиков перекосило еще сильнее.
- А он извращенец был.
"Тихоня" взял себя в руки первым.
- Евгения, садитесь. Нам надо с вами очень серьезно поговорить.
Я послушно плюхнулась на стул. "Спецы" не спускали с меня глаз, но молчали - очевидно, их умственные способности не располагали к тому, чтобы вести беседы. Да и не главные они здесь были. Главный - вот этот тихий и опасный дядечка лет сорока, в черном костюме с умным, интеллигентным лицом законченного садиста.
- Вы, конечно же, понимаете, что мы здесь не для того, чтобы обсуждать особенности вашей личной жизни. Нам нужно совсем немного информации. Константин, - обратился он к одному из "спецов", - компьютер восстановлению не подлежит?
Парень отрицательно мотнул головой. Это меня обрадовало - значит, они все же не всесильны.
"Тихоня" сокрушенно вздохнул.
- Евгения, вы существенно усложнили нам работу, а себе - существование. Ну да ладно. Основной компьютер - ваша голова, на данной стадии в целости и сохранности. Я не сомневаюсь, что в ней содержится необходимый нам минимум информации. Нам нужна информация о вашей группе. Имена, фамилии, адреса, IP-адреса. Словом, все, что вы помните.
- Дяденька! Так я ж ничего не помню! Я глупая-глупая, в этой квартире моя тетя живет, попросила приглядеть за хаткой, пока в отпуске... - я паясничала с одной целью - вывести "тихоню" из себя. Заставить его показать свое истинное лицо. Зачем? Мне просто было очень страшно.
- Евгения... Не надо с нами шутить. Это совсем ни к чему. - голос дядьки стал совсем тихим. - Это пока я добрый. А могу быть очень даже злым.
- Не сомневаюсь. - буркнула я, оглядываясь на дверь. А что, если действовать быстро, то "спеца" возле двери я успею уложить, а на лестничной клетке у меня будет хоть какой-то шанс...
"Тихоня" проследил мой взгляд и ласково улыбнулся.
- Нет, Евгения, ничего у вас не выйдет. Возле дверей еще двое моих мальчиков, и один на кухне...
Один на кухне! Черт! Я не успела выбросить ампулу от "Фрайза"...
- Ваших мальчиков? Так вы мальчиков любите? - продолжала я гнуть свою линию.
Это сработало. Не одна я, что ли, высказывала подобные подозрения?.. "Тихоню" перекосило, он быстро подошел ко мне и ударил в живот. Я картинно согнулась и закашлялась. Дядечка же схватил меня за подбородок и прошипел:
- Ну вот что, сука, ты нам сейчас все быстро и подробно выкладываешь. Тогда мы убьем тебя быстро. В противном случае тебе будет больно. Смею уверить, девочка, ты даже не представляешь себе, что такое настоящая боль.
И это он говорит мне! Вот нахал... Хотя сказанному я порадовалась - значит, несмотря на то, что они знают все о Вале, обо мне им почти ничего не известно.
В этот момент в комнату вошел еще один "спец", и лицо у него было расстроенным.
- Шеф. Задача усложнилась. - и протянул "тихоне" пустую ампулу от "Фрайза". - Впрочем, не намного. Это ж вроде баба? Тогда ее можно изуродовать...
Я расхохоталась. "Спец" обернулся, увидел мой "ангельский" облик, вздохнул, и на мою голову в очередной раз вылились потоки словесной грязи.
- Шеф! - я постаралась придать своему голосу как можно больше ехидства. - Кажется, я вас обштопала!
Время. Время. ВРЕМЯ! Мне надо было тянуть время, скоро действие "Фрайза" закончится и тогда они уйдут... Точно уйдут. Из всего населения планеты Земля о пресловутых десяти процентах возможного выживания знаю только я. Остальных уже убрали.
Все мое внимание сосредоточилось на стрелках часов.
А Шеф тем временем потерял всякое самообладание.
- Дрянь! Говори немедленно, когда укол сделала?!
Опа... Один из "спецов" достал из кармана шприц. Похоже, у них есть антидот... Умные ребята, предполагали возможные варианты. Впрочем, им это все равно не пригодится.
На мое сознание наползла душная ватная пелена, я еще успела почувствовать удар об пол и услышать:
- Так. Обломались мы, ребята. Кончай ее.
Последнее, о чем я подумала - это то, что перестраховка не всегда помогает.
***
Вместо вдоха у меня получилось хрип. На том свете мне бы хрипеть не дали. Усилием воли я собрала в кучу разбегающиеся мысли и пришла к выводу, что жива. Как бы это странно не звучало. Вариантов происшедшего было два - или меня все же решили не "кончать" и как только я открою глаза, мною займутся уже серьезно, или дюжим ребяткам из службы госбезопасности кто-то помешал.
Ситуация требовала фатализма. Делать мне было все равно нечего, и я открыла глаза.
Выяснилось, что я лежу на полу, причем у себя дома, что конечности у меня не связаны, что поблизости не находится ни "спецов", ни их шефа... А через пару секунд пришло осознание боли. Болело все: и голова, и руки, и ноги, а уж какие непередаваемые ощущения я испытывала от процесса дыхания!..
Возле меня, прислонившись к стене, дремал неизвестный мужик лет тридцати. Вид у него был такой, словно его кто-то спустил с лестницы.
Ничего еще толком не понимая, я предприняла попытку подняться. Безуспешную, естественно. Сделав глубокий вдох, я произвела при этом хрип столь жуткий, что мужик вздрогнул и открыл глаза.
- Ага... Живая, ты смотри!
Я подумала о том, что у меня пневмоторакс.
- Узнала?
Я подумала еще, и пришла к выводу, что у меня, возможно, клапанный пневмоторакс. Но, скорее всего - нет.
- Эй, ты меня вообще слышишь?
Я закончила исследовать состояние своего тела и с удовольствием отметила, что у меня целы руки-ноги и, кажется, даже нет сотрясения мозга. Возможно, по той причине, что сотрясаться особо нечему. Однако говорить я не могла. Я и дышала-то с трудом.
Мужик тем временем подошел ко мне, поднял и поставил на ноги, прислонив к стене. Как ни странно, я не упала. Сообразив, что вербальное общение на сегодня отменяется, мужик предпринял иную тактику ведения переговоров.
- Так. Евгения. Она же - Шизка.
Я кивнула.
- Ну что же, приятно познакомиться в реальной жизни. Станислав. Он же Дерек.
Я выпучила глаза и начала падать. Стас поймал меня и снова прислонил к стенке.
- Значит так, голуба. Времени у нас в обрез - долгонько ты в отрубе была. Слушай меня внимательно и запоминай. Группа по этому городу распущена на неопределенный срок. За отсутствием состава. Тебя я сумел отбить. Эти бравые ребятки частью смотались, частью покрываются трупными пятнами у тебя на кухне. К сожалению, больше я ничего для тебя сделать не могу - ты теперь, Шизка, внезаконник. Сейчас мы спустимся вниз, поймаем такси, и тебя отвезут за город. Дальше - справляйся как можешь. На связь выйти не пытайся, в город не возвращайся, если выживешь - вообще исчезни с горизонта. Меня не волнует, как ты будешь это делать.
Я кивнула, переваривая информацию.
Пока мы спускались на лифте, Стас закончил свою речь.
- Искать тебя будут все. Если найдут - сделай одолжение, убей себя сама и сразу. Валя мертв. Вероятность твоего выживания - чуть больше нуля.
Он впихнул меня в машину, сказал водителю адрес, и я в очередной раз вырубилась. Не от боли, и не от того, что мне было нечем дышать. От осознания, что Вали больше нет. Окончательно и бесповоротно.
*****
...Всю жизнь я прожила, будучи твердо уверенной, что "нет ума - считай калека". Поэтому в ту пору, когда друзья-подружки бегали по дискотекам, ходили в спортивные залы, прогуливали занятия и занимались тому подобной ерундой, столь необходимой для растущего организма, я как ненормальная штудировала учебники.
Мои родители такого подхода не одобряли, страстно желая выдать меня замуж, я же замуж не собиралась и единственным мужчиной в моей жизни, который хоть сколько-нибудь меня интересовал, являлся компьютер.
Мне было шестнадцать лет. Я окончила школу с золотой медалью, без всяких проблем поступила в институт на программиста, и наконец-то почувствовала себя в своей тарелке. Пожалуй, первые два курса были лучшим временем моей жизни - из нашего учебного потока постепенно образовалось небольшое сообщество абсолютно повернутых на информационных технологиях людей. Ну, что-то типа клуба по интересам. Периодически мы собирались где-нибудь чтобы пообщаться, выпить - нормальная студенческая вечеринка. Я завела тихий-спокойный роман с однокурсником и уже подумывала, а не выйти ли за него замуж, дабы порадовать родителей...
Но однажды на вечеринке меня отозвал в сторону какой-то паренек из параллельной группы и спросил, не хочу ли я подзаработать. Ну, нехватка денег - это известная проблема студенчества всех времен и народов, поэтому я кивнула и поинтересовалась, а что, собственно, надо делать. Паренек кивком указал мне на стоящего возле барной стойки мужчину, и сообщил, что это какой-то воротила из подпольщиков, которому прям-таки позарез надо научиться обращению с компьютером.
Я мысленно схватилась за голову, уже нарисовав себе в голове картину обучения тупого юзверя самым азам, и приготовилась отказаться. Однако за предложенную плату я согласилась бы учить даже динозавра.
Юзверь на проверку оказался не таким уж и тупым. А если быть совсем уж честной, то у Вальки просто был талант. Через полгода мне уже было нечему его учить, но он все равно продолжал приходить ко мне. Якобы на занятия. Я не сопротивлялась - мужик явно был не стеснен в средствах, платил исправно, и я наконец-то смогла позволить себе снять квартиру и жить отдельно. Но основная причина была даже не в этом - мне нравилось сидеть рядом с Валей, нравилось смотреть, как он корчит свирепое лицо, пытаясь найти ошибку в вычислениях, нравилось, что он называет меня Женей, в отличие от всех моих приятелей, именовавших меня не иначе как Шизкой - по сетевому нику.
Развязка наступила достаточно быстро, шила в мешке не утаишь. А уж такая вещь как любовь тем более рано или поздно станет известна.
Валя потом говорил, что это была любовь с первого взгляда. Я, смеясь, прибавляла - и до последнего вздоха. Роман с сокурсником полетел к чертям, да что там - все полетело к чертям. О таких чувствах только в книжках пишут, на деле такого не бывает. Но - было ведь!
Мы жили отдельно друг от друга. Почти не встречались на нейтральной территории. Мало что друг о друге знали. Но все это было совершенно неважно. Ну как мне объяснить, как перехватывает горло при одном только взгляде в глаза? Как мне объяснить, что в конечном итоге не нужно ничего - ни слов, ни рассуждений, ни даже секса - только коснуться руки и в очередной раз убедиться, что он - реальный, здесь, рядом...
Это сентиментальные бабские сопли. Но это правда. Было правдой.
К тому моменту, как началась война, я уже знала, что Валя основательно не в ладах с законом, причем не с официальной его стороной. Предвоенное время, тревожное и смутное, на самом деле тоже было войной. Информационной.
Знали о ней немногие, вели ее единицы. Вербовать меня пытались не раз, но мне каким-то образом всегда удавалось отмазываться. Точно так же мне везло и в сомнительных ситуациях, когда мои "невинные" хакерские проделки всплывали наружу. Мне всегда удавалось замести следы...
Валя же изначально стоял во главе одного из районных штабов "подпольщиков" - странной организации, преследующей еще более странные цели. Они знали все и обо всех, девяносто процентов их было хакерами, остальные десять - финансистами, как Валя. Но он с моей помощью начал совмещать оба занятия, причем весьма успешно. Никому неизвестно, что бы могли сделать "подпольщики", если бы не началась война, и в основном потому, что никто толком не знал, что же они хотели сделать.
Уже много позже я спрашивала Валю, для чего и кем были основаны "подпольщики". Он смущенно улыбнулся, и сказал, что это была просто игра. Не более, чем попытка разогнать обыденность и скуку.
Насколько же часто наши игры выходят из-под контроля...
И стала война.
Поначалу никто даже не беспокоился особо - ну, очередные вооруженные столкновения. Ну, страна на военном положении. Ну...
Мы же с Валей прекрасно знали, что будет дальше.
И гроза разразилась с неслыханной силой.
Ура! Мы ждали войны - мы получили войну! Апокалипсис сегодня! Сейчас! Не сходя с этого места!
Залп!
Мобилизация всего населения в возрасте от четырнадцати лет!
Залп!
Экономичесикй кризис, жрать нечего!
Залп!
Жить тоже негде, половина городов нашей страны стерта с лица планеты!
Залп!
Похоже, в этой войне погибнут все!
ЗАЛП!!!
Еще до того, как все это началось, мы с Валей попытались оградить от беды тех, кто был нам дорог. Не вылезая из Сети сутками, мы сумели переправить в тылы его родителей и мою сестру с ребенком. Мои родители уезжать отказались наотрез.
Мы уже успели начать править свои электронные анкеты, чтобы не загреметь в штрафбат, когда нас взяли.
Валю отправили в штрафбат как "главаря подпольной оппозиционной группировки", а мне просто припомнили пару взломов.
Финита.
Мы прощались без слез, прекрасно понимая, что не увидимся больше никогда. Штрафбат - это пушечное мясо, максимальный срок выживания в подобных воинских частях - три недели.
Первые два месяца мне казалось, что я всегда буду вот так ползти по грязи, озабоченная только двумя вещами - выжить и не допустить, чтобы грязь попала в ствол моей винтовки. Потом я стала замечать, что устаю сильнее, чем раньше. Еще позже я осознала, что при виде любоый пищи меня начинает выворачивать наизнанку. К концу третьего месяца я точно знала, что беременна.
...этот "тихоня" говорил, что я не знаю, что такое боль. Нет. Это он не знает, что такое аборт на четвертом месяце в полевых условиях.
Естественно, никто не собирался меня демобилизовывать.
Естественно, у нашего врача не было даже анальгина.
Естественно, я выжила.
Выжила.
Война длилась два года, и все это время я всеми силами опровергала статистические сводки, оказываясь в живых после таких сражений, когда от всего батальона оставалось три-четыре человека.
Я получила восхитительное украшение на лицо, три ранения, я четыре раза была в плену и дважды меня собирались расстрелять. Пожалуйста, не спрашивайте, почему я жива - я и сама не знаю. Наверное, Б-г все же есть... Однако у него странное чувство юмора.
Мы закончили эту войну, мы подписали чертово мирное соглашение... Я вернулась в свой город. Навела справки. Выяснила, что моя сестра жива. Что мои родители погибли. Что на том месте, где была наша улица - симпатичная воронка, ставшая братской могилой для жителей пяти домов.
А потом мне сказали, что Валя жив. Я помню, как стояла напротив зеркала в общественном сортире и впервые за два года ревела, как маленькая девочка, которую дернули за косичку. Любовь любовью, но всему есть пределы, а об особенностях своего лица я вам уже рассказывала.
Мне было некуда идти, да и незачем, а все, кто оказывается в подобной ситуации, рано или поздно попадают к аутсайдерам. Вот и я попала.
Следующих двух лет я почти не помню. Я знаю, что сидела на игле, пытаясь хоть как-то заглушить боль от того, что у меня ничегошеньки нет, хотя могло бы быть все. У меня во всем теле, кажется, не было ни одной вены - сплошные дороги. Когда нечем было колоться, мы пускали по венам воду - это немного помогало. Каким образом я зарабатывала деньги на очередную дозу? Не помню... Знаю точно, что не проституция - да оно и так понятно. Кажется, я кого-то убивала. А может и нет. Черт! Ничего не помню...
Трудно себе представить, в каком я была состоянии, когда Валя меня нашел... Достаточно того, что я на тот момент болела почти всеми видами трансмиссивных инфекций, весила тридцать пять килограмм, а мои мозги собирались отказать через пару дней.
Я не знаю, что он почувствовал, когда увидел, на что я похожа.
Я не знаю, где он достал деньги, за которые эскулапы спихнули меня с дорожки, ведущей в лучший мир.
Я не знаю, почему мои мозги не превратились в губку.
Только первое, что я помню после этих двух лет, это то, как Валя плакал, когда я открыла глаза.
*****
Второе дыхание никогда не будет столь же легким, как первое.
За те два года, которые я провела в безуспешных попытках уничтожить свой не в меру живучий организм, страна потихоньку ожила. Отстроили здания, более-менее наладили экономику, кое-как справились с мародерством и беспределом. На нас же с Валькой нашло какое-то остервенелое спокойствие. Нормальная семейная жизнь нам не светила - я не могла иметь детей, оба мы имели восхитительные букеты всевозможных психозов и держались друг за друга, как утопающие - больше держаться все равно было не за что.
Валя начал приходить в себя раньше. Осознав, что я не собираюсь возвращаться к наркотикам, кончать жизнь самоубийством и окончательно слетать с катушек, он начал потихоньку прощупывать почву.
Он заново собрал "подпольщиков". Когда он рассказал мне это, то был готов к тому, что я закачу истерику, был готов к длительному выяснению отношений... Однако я была только рада.
Пафосно звучит фраза - государство предало нас... Но это же правда! Нас отправили в расход за игру с информацией, мы выжили и по-прежнему не желали сидеть спокойно. Посмотрев на жизнь с самой ее изнанки, и расписавшись в принадлежности к оной, "подпольщики" стали организацией несколько иного характера, исповедуя подростковый принцип:
"мы нарост на вашем теле,
мы пока еще не сели,
вы нас очень не хотели -
мы вас тоже не хотим!"
Как бы поточнее обозвать нашу деятельность?.. Вредительство? Похоже на то. Все та же игра с информацией, но теперь уже имеющая четкую направленность - мы хотели развалить государство.
Наша работа на оппозиционную партию суть была просто плодом безысходности - надо же было делать это во имя чего-то? Задыхаясь в поствоенном, возрождающемся мире, мы были на постоянном прицеле у власти. Нам ничего не забыли, каждый наш шаг записывался и подшивался к учетной папке... Вы себе не представляете, что значит постоянно жить на прицеле.
Это порождает только два желания - увернуться от летящей в тебя пули и уничтожить того, кто целится. В нас целилась страна.
Конечно же, нам это было, по большому счету, нафиг не нужно. Более всего мы с Валей хотели уехать отсюда, но - клеймо политических преступников делало нас невыездными.
Кстати, от всей этой игры при желании можно было получить вполне съедобную порцию удовольствия: мы жили под несколькими паспортами, в нашей квартире стояли четыре компьютера с IP-адресами разных районов, я вообще не выходила из дома, а вот каким образом Валька ухитрялся координировать группы сразу по нескольким городам - для меня остается загадкой.
Всего лишь игра.
Она затягивала.
Она затягивалась.
Но развязка все же наступила.
Я помню, как мы с Валей тупо пялились в телевизор, слушая жуткие сводки новостей - в стране переворот. Революция, мать вашу! Мы выиграли маленькую информационную игру... Последствия оказались самыми что ни на есть непредсказуемыми.
Валя все равно был спокойнее меня. И, пожалуй, умнее. Он прекрасно знал, что победители не захотят сохранять свидетелей своей победы... Он любил меня.
Поэтому, до утра прослушав вместе со мной новости, быстро собрался. Я молча смотрела на все это, еще толком не понимая, что происходит.
- Женька. Мы вляпались, девочка. Мы в очередной раз вляпались.
Я кивнула.
Очевидно, он все же предполагал, что события могут развиваться и в этом направлении, потому что быстро включил компьютер, разослал по нескольким адресам какие-то письма и снова повернулся ко мне.
- Вот что. Сейчас за нами начнут охоту в особо крупных масштабах, причем с двух сторон. Поэтому слушай меня очень внимательно. Этой ночью почти всех ликвидировали, я удивляюсь, что нас до сих пор не нашли... Ты почти ничего не знаешь, есть небольшая вероятность, что за тобой не придут. Совсем маленькая - но это тоже шанс. А вот я - мишень крупная, поэтому меня они найдут любой ценой. Жень, ты единственный человек в этом мире, которого я люблю, и я бы очень хотел, чтобы ты осталась в живых. Мне это, увы, вряд ли светит. Поэтому - я сейчас смотаюсь так далеко, как только смогу. Смешаю им немного карты, постараюсь увести как можно дальше от тебя. Тебя же прошу только об одном - не геройствуй. Если придут - скажи им все, что знаешь. Если не придут - сиди тихо, как мышка. Умоляю тебя - живи.
И ушел. А я уже в захлопнувшуюся дверь прокричала
- А какой мне смысл жить без тебя???
В магнитофоне пророчески хрипела песня какого-то проекта, который слушал Валька. Не могу сказать, что мне эти песни нравились - да и не песни это были, а хрип под какофонию, но на этот раз слова ложились как пули опытного снайпера. В самую точку.
"Гравюры мастеров старых,
Шляпка надвинута трагично
На глаза. Серые тренчи, сливаясь с паром
Загружаются в вагоны. Статично
Гомон, шум, ажиотаж расставания.
Я уезжаю, жизнь - отсрочка.
Ты знаешь, ненавижу прощания -
Пустые формальности, точка.
Пустой перрон, меня ждёт поезд.
Небо унылое, оно тоже устало.
Колёса латунные в предвкушенье воют,
Уйти. Вот одно желание.
Я посмотрю в окно, может
Там увижу то, что утратил.
А пока эта земля гложет,
Извини - жизнь - не для меня.
Не маши платком вдогонку,
Не надо. Не тревожь ушедшее.
Я прихлебну в купе самогонки
И забуду нас, сумасшедших.
А поезд, стучит наркотически,
Зябко внутри, горько.
Этот мир и так слишком холоден.
Может, согреюсь я в аду..."
***
Собственно, на всякого умника найдется свой академик.
Валька просчитался - меня нашли, причем очень быстро, где-то через неделю после его ухода... Зачем Дерек-Стас отбивал меня от "спецов" - я не знаю, человеческая душа - тонкая материя, а я последнее время все больше начинаю верить в Бога.
Итак.
Я пришла в себя лежа в канаве. Сверху моросил редкий дождичек, я перебирала в памяти всю свою нелепую жизнь и жалела, что у меня все же не клапанный пневмоторакс, который обеспечил бы мне отправку в мир иной еще пару часов назад.
Что делать дальше - я не представляла. Жизнь не просто дала трещину, как это с ней не раз случалась, она каким-то волшебным образом ухитрилась трансформироваться в белый альбомный лист.