Аннотация: Сердце, cor, - полый мышечный орган массой 240 - 330 г. (Анатомия Человека)
Сердце, cor, - полый мышечный орган массой 240 - 330 г.
(Анатомия Человека)
Подруга, бывшая одноклассница, забегая иногда вечером попить чайку, порой смеясь, иногда плача, рассказывала Ей о своих многочисленных романах.
- Ты представляешь, он сегодня заявил, что сделает все что угодно, лишь бы не дать погаснуть свету моих глаз!
Она, если подруга плакала, утешала ее, если смеялась - вызывала на свое лицо нечастую гостью - улыбку. Подливала чая, давала простейшие житейские советы, сетовала на непогоду и бездорожье. Потом подруга уходила, а Она шла к зеркалу и недоумевала. Ей никто никогда не говорил о свете Ее глаз. Потом ехидно усмехалась, осознавая, что у Нее просто никогда не сияли глаза. Это сияние исходит из непонятной и неанатомической области - души, а у Нее как раз души-то и не было. У Нее даже сердце было не такое, как у подруги - у той это было вместилище всех переживаний, страданий и радости, а у Нее - просто мышечный орган. Четырехкамерный. Работающий исправно, как хорошие часы. Ее пульс редко перешагивал за грань шестидесяти ударов в минуту. У подруги все мысли шли из сердца, а Она думала самым банальным органом во всем теле. Она думала мозгами, и ни чем другим думать не умела. Правда, про подругу многие говорили, что та мыслит даже не сердцем, а совсем другой частью тела, расположенной много ниже, но Она не верила, считая подругу существом неземным и безусловно, высшим.
Она работала наемной убийцей. Неженская, конечно, работа, но что же делать? Стрельба и метание ножей получались у Нее лучше всего... На зарплату жаловаться не приходилось. Мрачные мысли приходили Ей в голову только когда соседка по лестничной площадке, парфюмерша, разливала где-нибудь в подъезде розовое масло. Она не любила розовое масло, вернее его запах, вызывающий стойкую мигрень, от которой не спасали даже ударные дозы анальгетиков. Если бы она прочитала Булгакова, то безусловно, улыбнулась бы скупо своему небольшому сходству с Пилатом. Но это был другой мир, и Булгакова там не издавали по причине его отсутствия.
В принципе, о Ее работе не знал никто, кроме заказчиков, а те умели молчать. Но однажды подруга, забежав вечером без звонка, обнаружила разложенный на кухонном столе арсенал, никак не походящий на средство самообороны. Подруга была далеко не дурой, все поняла и не стала задавать никаких вопросов, тем более что ответов на них все равно не добилась бы. Просто села рядом с Ней, обняла за узкие плечи и тихо заплакала, потому что ее сердце разрывалось от жалости к наемной убийце, которая была всего-навсего двадцатилетней девчонкой, когда-то окончившей школу с золотой медалью. Убийца молчала, не совсем понимая, по какой причине взялись слезы. Потом Она встала, налила подруге чай, и они заговорили о том, что надо бы нажаловаться управдому на раздолбанный асфальт во дворе. Ее сердце ровно отмеривало секунду за секундой, а подруге она дала валидол.
В тесном мире наемников, где никто никогда друг друга не видел в лицо, а имена были просто звуками, Ее звали Тенью, за неслышную походку и умение сливаться с ночной мглой. Однажды ей дали задание - убить какого-то мужчину. Тень никогда не стремилась узнать о своих жертвах больше, чем следовало: имя, фотография, где искать. Она была исключительно умна и нелюбопытна попусту.
Мельком глянула на фотографию, сразу же все запомнив - у Тени была абсолютная визуальная память. Дома тщательно проверила оружие, надела серые джинсы и серый свитер, забрала в хвост каштановые волосы и пошла на работу.
Тот, кто должен был стать ее жертвой, шел по ночной улице ни о чем не беспокоясь. Рядом с ним шла девушка, которой он счастливо повторял:
- Я сделаю все, чтобы никогда не погас свет в твоих глазах.
Девушка звонко смеялась, и Тень без труда опознала в этом смехе - смех своей подруги. "Боже мой, как же банально!" - подумала Она, невольно поморщившись. А потом вздохнула, и послала пулю в свое сердце, первый и последний раз переставшее быть четырехкамерным мышечным органом.