Аннотация: Дети и раненные видят комету. Больше никто. (Юнна Мориц)
Дети и раненные видят комету. Больше никто.
(Юнна Мориц)
Раньше я думала, что война - это когда много стреляют и бомбят людей. Теперь я умная, я знаю такое слово - политика. Война всегда бывает из-за политики, а люди и бомбы не при чем. И теперь мне интересно, а если люди не при чем, то зачем они воюют? Мама пыталась мне объяснить, но не успела - ее забрали на фронт и она умерла. А я плакала, но это скоро надоело, когда плачешь - очень устаешь, а я и так всегда устаю.
Потому что я теперь тоже на войне. Я воюю в госпитале - с крысами и вшами. Пробовала посчитать - кого больше, но сбилась, у меня плохо с арифметикой, а крыс надо еще и возводить в квадратный корень, иначе они кусаются. Я не умею возводить в квадратный корень. Я перестала считать крыс и вшей.
Я на войне и по ночам меня бомбят. Бомбы падают очень близко, но не попадают, наверное пилоты самолетов носят плохие очки. Наш госпиталь большой и в нем много раненных и мало врачей. Поэтому я теперь тоже воюю и перевязываю, несмотря на то, что меня бомбят и мне десять лет. А Тиму хуже чем мне, потому что ему еще нет десяти, а только восемь, но он тоже воюет, иначе не дадут есть. Хотя есть не дают все равно - почти совсем. Я теперь худая и доктор Бесс говорит, что по мне можно изучать строение скелета. Доктор Бесс не на много толще меня, и скоро нас поставят за стекло и будут изучать. И совсем перестанут кормить. Мы станем легкими, хрупкими и звонкими, и сможем летать. Если, конечно, на нас не сбросят бомбу.
Мы с Тимом стираем бинты - их всегда не хватает. Мы очень похожи, только я с косичками, а Тим - без косичек, потому что он мальчик. Он вырастет и будет мужчиной и ему дадут автомат, он выйдет из госпиталя и убьет всех врагов. Он не хочет, но я-то знаю, я-то старше...
Всем мужчинам, когда они вырастают дают автоматы и приказы, и они убивают врагов. А тем, которые очень умные, дают белые халаты и скальпели и они становятся врачами. Но Тим - дурак, он дергает меня за косички и все время говорит, что хочет есть. Хотя в этом нет никакого смысла - все хотят есть: и я, и доктор Бесс, и медсестра Лил, и раненные все... Только Ховард не хотел есть, хотя он тоже был раненный. Но он умирал и потому не был голоден. Ховард называл меня невестой и красавицей, но он врун - я очень худая и маленькая, и у меня косички. Красавицы и невесты не носят косички. Это глупо.
А вчера вечером прилетела синяя комета. Ее сначала Ховард увидел, и нам с Тимом показал. Мы тоже увидели. И еще несколько раненных, которые не спали, потому что ночь была. А доктор Бесс сказал что это галлюцинации и сделал Ховарду укол. Ховард уснул. А я и Тим до утра смотрели на комету.
А утром Ховрад и еще несколько раненных не проснулись, потому что умерли. Я думаю, это из-за кометы. Они улетели туда, потому что она очень быстро летит, и на ней можно только сидеть или лежать, а воевать не получется - сдует. Комета голубая и красивая. Доктор Бесс ее не видит, и Лил не видит, и многие раненные не видят. А те, кто сможет ее углядеть, ночью на нее улетают, чтобы больше не воевать. Еще видим мы с Тимом - но пока подождем, еще немного, и мы станем легкими, хрупкими и звонкими, и сможем летать не умирая и улетим на голубую комету. Мы будем там есть голубику. Мы улетим...
Если, конечно, на нас не сбросят бомбу.