...уже все равно.
Журнал "Самиздат":
[Регистрация]
[Найти]
[Рейтинги]
[Обсуждения]
[Новинки]
[Обзоры]
[Помощь]
|
|
|
|
Аннотация:
Сказка для Morifaire
|
Наливаешь в стакан бессонные ночи:
Все, что было надеждой, в ладонях - золой,
(Ниенна)
Вино было отвратительно кислым, и это явно не способствовало улучшению настроения. А уж от осознания того, что и хорошее вино на настроение никак бы не повлияло, становилось совсем погано. Ник подавил в зародыше малодушное желание взвыть в голос и вновь наполнил кружку. М-да. Вино из кружки в дешевой придорожной таверне - что может быть более безрадостным?.. Одно утешало - разум это пойло туманило отличнейшим образом, обрывая и без того весьма непрочные в последнее время связи с реальностью. Ник тихо вздохнул, залпом осушил кружку и откинулся на стуле, поставив себе сверхзадачу - созерцать потолок и ни о чем не думать. Последнее получалось у него не особенно хорошо.
...да и как ни о чем не думать, когда до сих пор невозможно отделаться от ощущения, что в спине, прямо между лопаток торчит рукоять ножа? И противнее всего было, что удара этого он не ожидал и, как следствие, оказался к нему совершенно неготовым. Хотя что уж могло быть проще? И ведь предупреждали же друзья-сослуживцы - готовься ко всему, два года дома не объявлялся, шутка ли... Бабы - они такие, им в нашем мире без мужика никак. А ушел воевать - считай, нет тебя.
Уу... Идиот. Домой возвращался - как на крыльях летел от осознания того, что уже позади осталась война, с ее бесконечной кровью, грязью, постоянной тяжестью кольчуги и лязгом стали о сталь. Шел по мощеным, не тронутым вражьими сапогами улицам своего города, твердо уверенный в том, что его - ждут. Шел рассказать, как идя в атаку, когда ничего не видишь и не слышишь, надеясь только на выучку и опыт, кричал ее имя. Как, валяясь в лазарете на мокром от собственной крови сеннике сухими, искусанными в кровь губами звал - ее... Как снова шел в атаку, в самую гущу сражения только затем, чтобы не добрались выродки-южане до их города, чтоб ничья рука не коснулась ее...
А выиграв эту войну, дойдя до дома, который считал своим - увидел вывешенные на просушку явно мужские портки да годовалого мальца, задумчиво копающегося в земле.
Он понял, что не сможет даже зайти во двор. Где-то внутри поднялась стеной жаркая, огненно-кровавая волна боли и ненависти, в один миг спалив то, что было его душой. Ник не стал подкарауливать в темном переулке своего удачливого соперника, не стал устраивать разборки в лучших традициях извечных историй про то, как "воротился муж домой". Он просто постоял несколько минут, прислонившись спиной к забору, подождал, пока выровняется дыхание, и быстро пошел прочь.
Тогда-то и появилось это ощущение рукояти ножа между лопаток. И, соответственно, лезвия в спине.
Легкое прикосновение к плечу заставило Ника, погруженного в свои мыли, вздрогнуть и в момент протрезветь. Не глядя, он мгновенно схватил человека, стоящего за спиной, за запястье и надавил на болевую точку. В ответ послышалось сдавленное "Ой" и Ник многословно выругался, сетуя, правда, больше на себя самого. Голос явно был женский. Мужчина выпустил руку, обернулся, невнятно пробурчал извинение и, задав наиболее волнующий его вопрос: "Че надо?", воззрился на нарушительницу спокойствия. Перед ним, потирая запястье, стояла тоненькая светловолосая девушка, до той поры тихо перебиравшая струны лютни, сидя возле стойки.
Девушка опасливо на него покосилась, отступила на всякий случай к стене и негромко пояснила, что таверна закрывается, а на ночлег здесь не оставляют. Ник, взглянув на трактирщика и поймав на себе его неодобрительный взгляд, молча положил на стол несколько монет, поправил перевязь и вышел.
Пройдя несколько метров, Ник услышал за своей спиной торопливые шаги и обернулся. Позади него на дороге стояла фигура, закутанная в длинный темный плащ. "Неужто решили ограбить?" недоуменно подумал Ник и на всякий случай положил пуку на рукоять меча. Из-под капюшона послышался тихий вздох.
- Ага, ты на меня еще мечом помаши! - давешняя девчонка из таверны откинула с лица капюшон и ехидно улыбнулась, - У тебя мания преследования, или ты просто маньяк?
Мужчина мысленно схватился за голову - докатился. Второй раз за несколько минут бабу невесть за кого принимает.
- Тебе чего надо? - вопрос он решил все же проигнорировать.
Девушка пожала плечами
- Да ничего мне не надо, чего ты нервничаешь? Просто если в эту сторону идти, то попадешь прямиком в болото. И хрен тебе оттуда выбраться - в нем и местные, бывает, тонут.
- Не бойся, не утону.
Ник развернулся и пошел в прежнем направлении. Однако шаги за спиной не прекратились.
- Ты что, следишь за мной? Сама ж сказала, что дальше болото.
Девушка поравнялась с ним
- Ты совсем дурак? А за болотом - деревня. И в этой деревне я сейчас живу. Уж извини, но нам по пути.
Ник глухо выругался - вот только попутчиков ему не хватало.
К счастью, девушка оказалась неразговорчивой, шла метрах в двух позади и общаться не пыталась. Тем временем стемнело окончательно, и на небо нехотя выкатился лимонно-желтый месяц, однако света он не прибавил.
- Эй! - в голосе девчонки явно слышалась насмешка, - Вояка, ты чего, ночью намереваешься через болото топать?
- Слушай, - Ник обернулся, медленно свирепея. - Я тебе в попутчики не набивался. Хочешь останавливаться на ночлег - останавливайся. Но я - не с тобой. И пойду дальше.
Девушка хмыкнула.
- Да иди, кто тебя держит? Я просто спросила...
Она огляделась и уверенно сошла с тропы, поправив поудобнее лютню на плече, а Ник отправился дальше. Однако через некоторое время остановился.
"Тоже мне, блин, вояка... Девка, одна, в лесу, ночью... Эээх, защитничек..." - и проклиная все на свете, мужчина повернул назад. Девчонку он нашел довольно быстро - она уже и костер успела развести, и теперь сидела возле огня, грея озябшие руки: в начале осени дни были еще теплые, а вот по ночам подмораживало. На Ника она посмотрела без тени испуга, только кивнула - садись, мол.
Он снял перевязь и молча подсел к огню. Через несколько минут девчонка все же не выдержала.
- Тебя хоть зовут-то как?
- Ник, - воин уже отогрелся, и это настроило его на более благодушный лад.
- Сора, - в свою очередь представилась девушка.
Она сняла с пояса небольшую плоскую флягу, сделала глоток и протянула мужчине
- Будешь?
- А что это?
Девушка пожала плечами
- Понятия не имею. Дрянь какая-то, но - крепкая дрянь, и это делает ей честь.
Ник помотал головой.
- Нет... Сегодня с меня, пожалуй, хватит, - и задал давно уже мучивший его вопрос - А чего ты в таверне ночевать не осталась? Поди, хозяин бы тебя не прогнал, ты же, как я смотрю, работаешь там.
Сора рассмеялась.
- Не прогнал бы. Только я с этим уродом старым и за сотню монет под одной крышей ночевать не останусь
Мужчина хмыкнул
- Ага... А в лесу ночевать, значит, безопаснее? Особенно с незнакомыми мужиками, которые чуть что мечами размахивать начинают?
Девушка подавилась глотком из фляги и откровенно расхохоталась.
- Ну да. Щас ты меня, значит, изнасилуешь, порубишь мечом на мелкие кусочки, что сможешь - сожрешь, а остальное закопаешь?
Ник от подобных кошмаров аж глаза выпучил.
- И не собираюсь. Однако фантазия у тебя...
Сора философски вздохнула
- Ну, вот видишь. Ты пойми, я же голь перекатная - сегодня здесь, завтра там. Бродячий менестрель, живая романтика это страны. Как спою - так и заплатят. А каждому ведь надо спеть - о нем самом. Вот и приходится разбираться в людях. А уж лихого человека от жертвы предательства я всегда отличу...
Ник вздрогнул.
- Что ты сказала?
- А то и сказала. Уж извини, да только я тебя насквозь вижу, не обессудь. Ты ведь воевал, да?
Ник кивнул, не сводя взгляда с лица Соры.
- Всю войну оттрубил, куда полегче не просился, с ее именем в атаку шел, так? А потом воротился домой - а там тебя не только не ждут, а уже и как звать-то забыли. Вот и получается - хрен ли воевал, хрен ли теперь жить, а руки на себя наложить совестно. И теперь ходишь по стране, пропивая то, что осталось.
Ник молчал.
- И скажи что я не права.
Он криво усмехнулся
- Ты что, пророчица что ли?
Девушка помотала головой
- Была б пророчицей - свихнулась бы уже. Нет, просто менестрель, нам так положено. Да к тому же у тебя знак предательства на лбу такой, что только слепой не увидит...
Ник дернулся и провел ладонью по лбу.
Сора грустно рассмеялась.
- Да расслабься, шучу я... Ладно, спать пора.
Она завернулась в плащ и свернулась клубочком чуть поодаль костра. Ник еще немного посидел, глядя в почти беззвездное небо, и последовал ее примеру.
А то, что потом приснилось, уже мало его удивило. С самого момента возвращения он не видел других снов. Высокая, ослепительно красивая женщина, чьи волосы по цвету напоминали огонь, и чья улыбка могла заставить остановиться сердце даже самого отважного. От всей ее точеной фигуры сквозило первобытным страхом перед небытием, ее тонкие, изящные пальцы с холодным спокойствием сжимали стилет, а в зеленых глазах не было ничего, кроме насмешки. Абсолютно нагая, в ореоле огненных волос она шла навстречу, из тьмы в тьму, и Ник с непередаваемой четкостью осознавал, что это всего лишь сон. Также он знал, что если не успеет проснуться до того момента, как Рыжеволосая дойдет до него, чтобы всадить ему под горло узкое трехгранное лезвие, то не проснется уже никогда.
Он почти привык к этому сну. Что, правда, не мешало ему вот уже третий месяц каждую ночь просыпаться от собственного крика.
Но в этот раз все было несколько иначе. С каждым шагом женщина была все ближе к нему, он кричал, пытаясь вырваться из липкой паутины сна, вот только без толку. И когда Ник понял, что сейчас произойдет, когда Рыжеволосая уже занесла руку... Кто-то с силой ударил его по лицу, одновременно зажимая рот.
Ник открыл глаза и судорожно дернулся, сбрасывая с себя чужие руки. Потом до него дошло, что он все же проснулся. Возле него, неестественно-бледная в зыбкой предрассветной дымке, сидела Сора.
- Только не ори. А то кто-нибудь пореальнее убивать явится, - сказав это, девушка села возле прогоревшего за ночь костра и принялась раздувать угли.
Ник даже не удивился.
Через пару минут уютно потрескивающий костерок разогнал последние остатки ужаса.
- Так ты, значит, и про... эту знаешь?
Сора уныло кивнула.
- Знаю. Хотя предпочла бы не знать. Это не только твой кошмар, Ник. Вот только не всех она находит в действительности - девушка вздрогнула и приложилась к фляге. - Но тебя - найдет.
- Радужная перспектива, - хмыкнул воин, - а с чего ты взяла?
Девушка поднялась, отряхивая плащ от налипших веточек.
- Она приходит за теми, кто перестает ее бояться. За теми, у кого внутри выжжено все. Пока ты боишься - ты еще жив. Перестанешь - ты в ее власти. Впрочем, на тот момент обычно уже все равно. Ладно, уже достаточно светло, можно идти. Уй черт, всю руку об твою харю отбила...
Кстати, Сора оказалась права - одному бы ему топь не пройти ни за что. После нескольких часов безостановочной ходьбы, они вышли к развилке. Девушка остановилась.
- Так. Если прямо - то там деревня. Свернешь - через пару дней выйдешь к городу.
Ник недоверчиво посмотрела на тропинку.
- Там еще болота есть?
Сора покачала головой.
- Нет, дорога нормальная. Ну все, прощевай, служивый.
- Подожди. - Ник слегка смутился. - Откуда ты про Рыжеволосую знаешь? Она что, и к тебе приходила?
Девушка усмехнулась.
- Я ж тебе говорила: таких как ты - насквозь вижу. Вместе с кошмарами. А ко мне она не приходила, и, скорее всего, никогда не придет. Она ищет тех, кого предали.
- А тебя, что же, не предавали?
- Никогда, - ее лицо было совершенно серьезным.
- И как, позволь спросить, у тебя это получилось? - Нику и впрямь стало любопытно.
- Рецепт прост. Никого не пускать сюда - девушка коснулась ладонью груди. - Удачи, вояка! - она взмахнула рукой и даже успела сделать несколько шагов. А потом воздух гулко запел, и Сора, захрипев, упала навзничь, сжав руки в последней попытке вырвать из горла белоопереную стрелу.
Ник беспомощно выдохнул и наугад метнул нож в сплетение веток ближайшего дерева. Раздался крик и глухой звук удара тела о землю.
"Повстанцы. Чертовы вездесущие повстанцы... Ее-то зачем?.."
Ник не стал искать тело, как не стал хоронить Сору - это уже не имело никакого значения. Он просто развернулся и двинулся по направлению к городу.
Он не давал себе уснуть несколько суток, но когда организм все же пересилил разум, воин не удивился, увидев знакомую точеную фигуру в ореоле бесконечной тьмы. Так же он не удивился тому, что страха не было.
Ник смотрел на Рыжеволосую, не пытаясь убежать в спасительную явь. Он позволил ей подойти вплотную и спокойно ждал завершающего удара. Однако женщина улыбнулась и легонько провела пальцем по его щеке.
- Ну что же... Ты долго боролся, но теперь тебе некуда отступать. Да ведь ты уже и не хочешь, так?
Ник кивнул.
- Жди, преданный. Я скоро приду.
При всем желании он не мог сказать, что его жизнь после этого сна сильно изменилась, разве что по ночам теперь снилась глухая, непроглядная тьма.
А так - все осталось по-прежнему. Вино, вино, снова вино. Иногда - женщины, дорогие шлюхи. Иные ему были не нужны - Ник хотел, чтобы все было честно. Товар - деньги. Самое незыблемое в этом мире.
А еще Ник ждал - без нетерпения, без страха, без интереса, ждал прихода Рыжеволосой и вспоминал слова недолгой своей попутчицы: "Перестанешь бояться - ты в ее власти. Впрочем, на тот момент обычно уже все равно".
Потом был приграничный город, совершенно обычный, ничем не отличающийся от сотен таких же городов его страны. Было нападение южан, тем более разрушительное, что оказалось оно совершенно неожиданным.
Была невероятная схватка со странным высоким воином, чье лицо надежно скрывала стальная маска. Даже не схватка - пляска на краю смерти. Ник был хорошим мечником, однако противник его явно превосходил в этом искусстве, и через несколько минут Ник уже лежал на холодном камне мощеной городской улицы, не имея никакой возможности дотянуться до выбитого из рук меча. Противник почему-то медлил, держа клинок у самого горла. Внезапно он резким движением убрал меч в ножны и протянул руку, помогая подняться.
- Иди за мной, преданный.
В прорезях маски холодно сверкнули зеленые глаза.
В темном, полуподвально помещении горело несколько свечей, но мрак они не разгоняли. На столе стояло два бокала, в которых искрилось темное вино.
- Садись. - Рыжеволосая сняла маску и указала Нику на стул. - Я знаю, тебе уже не интересно, однако я все же расскажу тебе, чьи интересы я представляю. Пей...
Ник послушно сделал глоток, отметив про себя, что вино превосходно. Женщина тем временем продолжала.
- Самое странное определение нас, которое я слышала, это "Воинство Милосердия". Впрочем, это не такая уж и ложь... Мы убиваем надежду. Нет, вернее сказать - мы добиваем надежду в этом мире.
Ник недоверчиво хмыкнул. Рыжеволосая села напротив.
- Поверь, это не так просто, как тебе кажется. Ее много, ее очень много. Пока в этом мире существуют те, кто способен прикрыть собственным телом друга
(Скаль, принявший на себя страшный удар южанина, предназначавшийся Нику)
Те, кто уведет свои отряды с бессмысленной сечи, зная, что впереди - трибунал и казнь за трусость.
(Эрик, командир. Отдал приказ отступать, чтобы сохранить своих людей, хотя и был приказ - ни шагу назад. Он даже на виселицу шел улыбаясь...)
Те, кто сумеет вытащить из водоворота кошмара, зная, какая будет за это плата.
(Сора... Так вот зачем...)
Пока они есть - мы никогда не останемся без дела.
Равно как и пока существуют те, кто способен предать, ударить в спину, пока еще есть белооперенные стрелы - мы не останемся без войска. Ты понимаешь?
Ник кивнул, тоскливо глядя в потолок, и спросил просто потому, что надо было хоть что-то сказать.
- Есть ли дорога назад?
Женщина поднялась, медленно подошла к нему и коснулась его лба.
- Для тебя - никакой. Знак предательства слишком сильно впечатан в кожу твоего лба. Нет, друг мой, ты безнадежен, - на мгновение Нику показалось, что на дне ее холодных глаз скользнуло что-то похожее на жалость.
- Поднимайся, преданный, и идем. Ты будешь хорошим солдатом.
Ник отставил бокал, положил ладонь на рукоять, и двинулся вслед за Рыжеволосой во все сильнее сгущающуюся тьму.
Саундтрек - жужжание кулера и пьяный мат за окном