А смысл?..
Журнал "Самиздат":
[Регистрация]
[Найти]
[Рейтинги]
[Обсуждения]
[Новинки]
[Обзоры]
[Помощь]
|
|
|
|
Аннотация:
Сказка для Madfibll'а
|
А в мире третьем он стиснул зубы, подался в сталкеры мертвых зон,
Сдирал дымящийся полушубок, пройдя сквозь огненный горизонт,
Ввалившись в прокуренное зимовье, рычал из спутанной бороды,
Что смысла не было, бля, не было, туды-растуды.
(Олег Медведев)
- Шел Иванушка-дурачок, и вдруг видит - посередь дороги лежит камень... А на камне том - написано...
- А под камнем - насрано. А за камнем - наблевано... - продолжил сказку хриплый мужской голос из темноты. Старик аж присвистнул.
- Глядите-ка, а вот и сам Иванушка. Живой, ты смотри, и даже целый.
Ребятня, до этого слушавшая рассказчика раскрыв рот, при появлении незнакомца быстро рты позакрывала и расползлась по углам, прятаться за матерей. Ну что же, недоверию и страху война учит прежде всего. Больше на эту тему Иван размышлять не стал, а плюхнулся на пол возле горящей печи.
- здорово, Старик! Ты чего это детям мозги пудришь, а не по окопам ползаешь?
Рассказчик развел руками:
- Да уж не от хорошей жизни, Ванька. Вишь, че война из меня сделала, - и, откинув замызганное покрывало, продемонстрировал культи. - Самовар, - тут он хохотнул, - зато - с краником. У иных, дружок, и этого нет...
Иван сухо кивнул и скрутил папиросу. А ведь он помнил Старика таким, каким тот на войну уходил - здоровый сорокалетний мужик, офицер, не один локальный конфликт прошедший, не чета им, сопленосам. А вот - не уберегся. Он почесал затылок и подытожил
- Жив - и то хорошо. Пить будешь?
Старик кивнул и крикнул
- Эй, мелюзга! Че попрятались? Выползай, не боись, свой это.
Однако никто не выполз, а тишина стала еще более звонкой.
- Боятся, - пожал плечами Иван. - Умные.
- Ну и хрен с ними. На них, умников, никаких страшилок не напасешься... Ты, Ванюш, пей, а я вот - по старинке. - Старик налил в алюминиевую кружку что-то, отдаленно напоминающее чай. - Веришь ли - после контузии даже от запаха выпивки воротит.
- Охренеть можно. - восхитился Иван, прикладываясь к объемистой фляге. - Ты это... Вот что, старик, ежели чего надо - говори сейчас, я здесь максимум на пару дней осяду.
Тот удивленно посмотрел на мужчину поверх кружки
- А чего это вдруг? - и, внезапно догадавшись, с силой хлопнул себя по лбу. - Ну, Ванька, ну ты даешь... На войну уходил Иванушка-дурачок, а вернулся, как я смотрю, совсем идиот. Ты хоть представляешь себе, что за дезертирство нынче светит?
Иван медленно поднялся и накинул на плечи вещмешок.
- Так. Все ясно. У меня одна только просьба - по старой дружбе стукни на меня не прямо сейчас, а через пару часов. Договорились?
Старик досадливо крякнул и махнул рукой.
- Да садись уже, герой... Портки с дырой. Никто тебя закладывать не собирается, здесь все свои. Просто я слабо себе представляю, как ты намерен из этого дерьма выбираться?
Со стороны послышалась возня.
- Эй! - голос Старика обрел сварливые интонации. - Да угомонитесь там уже, спать пора! Дайте, черти, с нормальным мужиком поговорить... Эх, - он брезгливо сморщился. - Одно слово - бабье.
Возня стала еще громче, и вскоре к ней присоединился низкий женский голос:
- Пап, хорош ругаться. Задолбал уже со своим шовинизмом.
В неровном свете костра возникла женская фигура в плохо подогнанном камуфляже.
- А, это ты... - голос Старика потеплел. - Садись, доча, садись, у нас тут беседа мужская, ну да тебе можно.
На пол рядом со Стариком плюхнулась молодая, стриженная "под ноль" женщина с резкими, почти отталкивающими чертами лица. Ласково ей улыбнувшись, Старик посмотрел на Ваню, судя по всему ожидая, что он женщину узнает.
- Хм... Видимо придется вас по второму разу знакомить. Вань, глаза разуй - это ж Нинка, дочка моя.
Ваня поймал челюсть. Нинку он помнил очень хорошо - ходило до войны по двору нечто такое невразумительное, в мышином платье и с испуганным взглядом из под неровной челки.
Поймав его недоуменный взгляд, женщина хрипло рассмеялась.
- Да не пугайся, не пугайся, это действительно я... Война не только тебя покалечила, - невесело добавила она, глядя шрам, пересекавший лицо мужчины. - Так, я на минуту прерву вашу серьезную беседу. Отец, территория чистая, мародеры еще с недельку от моей взбучки не прочухаются, так что любимое убежище может спать спокойно. А я, пожалуй, тоже вздремну. мне ваши наполеоновские планы слушать отчего-то неинтересно... - Нина щелчком отправила бычок папиросы в огонь, сладко потянулась и бесследно растворилась в темноте помещения.
Глядя на все еще пребывающего в некотором шоке Ивана, Старик пожал плечами.
- Вот так вот... Сам пойми - мужиков сейчас не хватает, вот и пришлось дочуру в срочном порядке на охрану натаскивать. А то обидят девку, а я ничего сделать не смогу.
Ваня задумчиво приложился к фляге.
- Она сейчас сама кого хошь обидит. Ничего себе, девочка-умничка.
- Ладно. - Старик посерьезнел, - не о ней сейчас речь. Давай, мил друг, колись, что у тебя в жизни произошло.
- Да ничего особенного, - пожал плечами мужчина. - В моей жизни произошло слишком много смерти.
Десять лет на фронте научили его предельному спокойствию. Он доподлинно знал, как, когда и в кого надо стрелять. Он в совершенстве овладел наукой сутками лежать не шевелясь, дабы не стать добычей невидимых, но вполне реальных снайперов. Он безупречно умел не глядя идти по трупам друзей, причем не в переносном, а в самом прямом смысле, потому что когда отступаешь (или наступаешь, что рядовому составу без особой разницы) - твои недолгие соратники валяются под ногами наравне с недолгими же врагами, а идти все равно надо.
А лучше всего он усвоил, что никогда нельзя оборачиваться, чтобы не увидеть багровое зарево пожара на месте того, что только что было твоей жизнью.
Не задавайся глупыми вопросами "зачем?" и "почему?". пушечное мясо не должно уметь думать, ибо в атаке от мозгов пользы по нулям, а только вред один. Мозги - они выживать мешают, но приходит страшный момент, когда до сознания наконец-то доползает страшная мысль: а зачем оно - выживать-то? Если все равно дальше будет все та же грязь, та же не слишком исправная винтовка, мат командующего состава и чужие лица под армейскими ботинками. Десять лет оказались достаточным сроком, чтобы осознать, что война не имеет никакой тенденции к окончанию, а вслед за этим пришлось смириться и с тем, что то, что сейчас происходит с ним - не более чем форма существования белковых молекул. Жизнью это назвать уже язык не поворачивался.
И тогда он ушел. Просто дождался ночи потемнее, прихватил флягу и вещмешок, и скрылся в лесу. Он был настолько незаинтересован в том, чтобы скрываться, что его никто не заметил. Уже позже, на свободную от философских изысканий голову, до него во всей красе дошло, что же он, собственно сделал. Немного испугавшись для порядку и с некоторой радостью осознав, что это всеж-таки перемена обстановки, Иван мобилизовал всю свою выучку и без приключений добрался до того, что когда-то было его городом. Поностальгировав над развалинами и войдя в курс дела, он дал себе твердое обещание, что на фронт не вернется даже под дулами автоматов. А потом пошел искать тех, кто помнил его
- Вот тебе и вся сказка, Старик. Только ты, да Нинка. Судя по всему, наше поколение подчистую отстреляли. На фронте сейчас такой молодняк в атаку ходит, что мы проиграли бы в момент, если б у противника не была такая же ситуация. Слушай, а какая сейчас средняя продолжительность жизни?
Старик посмотрел с укором.
- А то сам не знаешь. Что бы тебе посоветовать... Впрочем, идея есть.
В самом начале войны уходили под землю, страшась применения ядерного оружия. Уходили целыми семьями, пряча от вымирания "золотой фонд нации". А обернулось все очень грустно - оружия никто не применил, связь с "подземкой" прервалась по неведомым причинам, а где оттуда выходы - никто уже не знал, потому что всех знающих быстро лишили этого знания самым верным способом - вышибив мозги. Не учли одного - утечки радиоактивных отходов в почву. За что, как говориться, боролись...
И вот спустя десятилетие, "подземщики" откопались. Самостоятельно. В самых неожиданных местах. Впрочем, это были уже не "подземщики". И не люди. Вообще - черт знает что, с радиацией шутки плохи... Помянув недобрым словом Стругацких, обнесли Зоны внушительными, но маломощными заборами, расставили охрану из редких добровольцев, и на этом весь энтузиазм властей иссяк.
Зоны в принципе вели себя тихо, но иногда оттуда начинало переть такое, что не приведи Б-г в страшном сне увидеть. А вид тел охранников значительно снижал энтузиазм прельстившихся "непыльной" работой добровольцев.
- В общем, Вань, туда тебе и дорога. Им там военные во как нужны, да где ж их сейчас взять... И уж точно о том, что ты дезертир никто не проговорится. Документы тебе справят, жилье дадут... Если жив будешь.
Иван задумчиво почесал затылок и задал Старику самый сокровенный свой вопрос:
- Погоди... Старик, а смысл-то? Смысл-то какой, а?
- Смысл чего? - не понял тот.
- Да хоть чего-нибудь... - тоскливо протянул мужчина, уже понимая, что ответа ему не дадут.
Полночи Старик, тыча в карту пальцем и делая какие-то пометки, объяснял Ивану, как добраться до ближайшей Зоны, после чего пожелал доброго сна и захрапел.
Мужчина поднялся и вышел из убежища на воздух. Достал самокрутку, стал искать по карманам спички. Воле плеча сверкнул огонек - Нинка протянула ему зажигалку и задумчиво посмотрела в темный провал убежища.
- Топал бы ты отсюда, Царевич.
Ваня удивился, что женщина до сих пор помнит его дворовую кличку. С таким именем вполне могли и как-нибудь пообиднее окрестить, но убоялись кулаков.
- А что так?
- А то, что папа, считая баб товаром второго сорта, совершенно не думает, где и что можно говорить. Ни я, ни он ничего о тебе не сообщат, а вот за остальных я отнюдь не уверена.
- Ага, ясно... - Ваня закинул за плечи вещмешок. - Спасибо.
Нинка фыркнула.
- Идем, я мимо постов проведу, ты сам ночью не справишься.
Мужчина коротко кивнул.
Отойдя на пару километров в лес, Нинка шумно втянула воздух.
- Скверно... Ты беспокоишься. От тебя пахнет тревогой. Мы все еще недалеко от постов, тебя собаки засекут на раз.
Иван развел руками.
- Значит - засекут, что поделаешь. Или есть какие-то предложения?
Женщина хрипло рассмеялась.
- Делов-то...
Делов действительно оказалось немного - минут на десять. Потом Иван застегнул ширинку, а женщина, потянув: "Неплохо...", приготовилась возвращаться.
- Постой. Значит, теперь все совсем просто? Очередное средство войны?
Нинка поглядела через плечо.
- Ну а ты чего хотел?
- Ничего я не хотел. Просто удивился - ты же вроде "правильная девочка" была. Идеалы там всякие, любовь...
В ответ раздался приглушенный смешок
- Мы не шагаем через идеалы, это сложно... Намного проще их трансформировать под уровень жизни. Я люблю каждого, с кем трахаюсь. "На веки вечные, до первого встречного"... Кстати, в городе, рядом с которым Зона, живет Элечка, если помнишь такую. Ты к ней загляни - привет от меня передай, это во-первых. А во-вторых - пообщаешься с ней и многое поймешь. Гуд бай, май лав. - Пропев последнюю фразу с самыми издевательскими интонациями, Нинка растворилась в предрассветном сумраке.
Иван сверился с картой и пошел дальше.
Собаки его не учуяли - видимо, средство и впрямь было верным.
Старик оказался прав - ответственные за Зону сочли его суть ли не даром Б-жьим. Документы выправили мгновенно, койкой обеспечили, спиртом - тоже. Выделили участок - сказали, что наиболее тихий, но от других охранников Иван потом узнал, что один из самых беспокойных. Но вот на это ему действительно было плевать. Две недели было спокойно - никаких эксцессов, никакого шума и возни. Вообще Зона выглядела невзрачно - пустырь и пустырь. Пара проржавевших машин, обломки каких-то труб. Никакой аномалии, ничего мистически-сверхьественного, все настолько обыкновенно, что Ваня даже слегка расстроился. Потом плюнул и на это.
Ощущение жизни так и не появилось.
Однако из головы так и не выветрились Нинкины слова про Элечку, и когда Иван все же решил ее найти, то с удивлением осознал, что волнуется. Это его заинтересовало, и мужчина с удвоенным энтузиазмом принялся "пробивать почву", что, впрочем, оказалось делом несложным. Получив адрес, Иван не стал искать встречи и караулить возле двери - в самом деле, что бы он ей сказал? "Привет, тебе привет от Нинки, а я Ванька-Царевич, помнишь, я был в тебя влюблен?"
Он не любил слово "помнишь" - война научила забывать слишком многое. Да и был ли смысл в какой-либо памяти?
Прислонившись спиной к полуобвалившейся из-за бомбежки стене здания, Иван сосредоточено наблюдал за другой стороной улицы. Смеркалось, и он знал, что Эля скоро должна возвратиться домой с работы - у него были сведения, что она работает телефонисткой.
Мужчина пытался найти в себе хотя бы тень того волнения, с которым он искал этот адрес, но его не было. И это был плохой знак.
Наконец в арке мелькнула тень, послышался звук торопливых шагов и, приглядевшись, Иван понял, что имела в виду Нинка. Волнение так и не пришло, более того - внутри не отозвалось ничего. Впору было ужаснуться, но в этом не было никакого смысла.
Она не изменилась. Совсем. Та же точеная фигура, та же светлая коса до середины спины. Движения, походка, манера держать сумочку - все по-прежнему. Эля обернулась возле двери, заметила его фигуру и помахала рукой, видимо приняв за какого-то знакомого. Иван круто развернулся и двинулся к общаге, оставив всякие попытки растормошить себя. Это было ни к чему, ибо и без того ясно, что пустота - это не лечится.
В середине третьей недели он увидел тех, от кого охранял город. Проигнорировав инструкции безопасности, он не стал разряжать обойму в возникшую на горизонте размытую тень, а сел на обломок какой-то трубы и закурил, лениво наблюдая за двигающимся к нему существом.
Бесспорно, это был человек. Чисто внешне. И, скорее всего, ребенок.
Однако столь странной пластики движений Иван не видел еще ни разу в жизни. Когда существо подошло поближе, мужчина разглядел, что оно неодето, несмотря на нежаркую погоду, но пол на глаз определить невозможно. Видимо, у этих существ различия находились где-то в другом месте. Ивану говорили о нечеловеческой силе обитателей Зоны, и он вполне допускал, что этот детеныш может одолеть его без особых усилий, но сбегать не хотелось.
Шагах в десяти от Ивана, существо остановилось и сосредоточенно принюхалось, не сводя с мужчины равнодушного взгляда бесцветных глаз. А потом в глазах засветилось торжество.
Иван уже догадался, что если бы от него шел запах страха - существо бы его уничтожило. Более того, оно уничтожило бы любого, у кого был бы запах хоть каких-то мало-мальски сильных эмоций. Но он испытывал лишь слабое любопытство, и, судя по всему, существо приняло его за своего.
Минут десять они стояли друг напротив друга, а потом детеныш запрокинул голову и что-то гортанно выкрикнул.
"Зовет с ним" - понял мужчина и, улыбнувшись, покачал головой.
Глаза существа выразили высшую степень недоумения. Иван сел на корточки, чтобы быть с детенышем одного роста, заглянул ему в глаза и медленно произнес:
- Я бы пошел, вот только... А смысл?
И, оставив изумленного дикаря смотреть на не охраняемый выход, Иван торопливо двинулся в город - вечерело, а он хотел успеть в военкомат до закрытия.
Саундтрек:
Олег Медведев - Солнце (...а смысла не было)
The Doors - I tell your we must die