Айс Детрейн. Городские Легенды

Иногда ночами страшный шум,

Ей не страшно засыпать.

Очень трудно потерять свой ум,

Если нечего терять.

(с) Дима Баулин, "Увертюры белых рек"

Городские сумасшедшие

(представление рассказчика)

Босиком по талому снегу - ну как же холодно,

В голове - чудовищный микс из всего, что сбудется,

Ты меня забыл в этом зимнем, пустынном городе,

И теперь твоя тень мне в каждом прохожем чудится.

Про меня болтают такое, что слушать боязно!

Я б смотрела в небо, но путаю звезды с лужами,

Я б отсюда уехала первым попутным поездом,

Но вокзал закрыт и вряд ли кому-то нужен он.

...Горожане смотрят из теплых квартир насмешливо,

Фонари ловят тень без малейшего сожаления,

Я бегу заснеженной улицей, дура грешная,

Форрест Гамп с поправкой на пол и место рождения

Anamnesis

Город, в котором ни звезд, ни мостов - не было,

Пишет анамнез: легко, от руки, набело.

Стерпится - слюбится, дело уже сделано.

Выживем - выучим. Сядем зубрить правила.

Черным по белому: рельсы вперед стелятся,

Белым по алому - в лентах бинтов волосы,

Вкруг голова. Завертела крыла мельница.

Впору кричать - но не слышно за шаг голоса.

Город мой. Страшная сказка. Экспресс в прошлое.

Dosis letalis^* асфальта, дверей, наледи,

Случай запущен, с прогнозом у нас - сложности,

Вылечат - выживешь. Тоже вопрос, знаешь ли...

Мир на предметном стекле из окна комнаты

Крайне нагляден - садись да пиши сказочки.

Будет тебе основной результат опыта:

Летопись - йодом по кафелю перевязочной.

* - dosis letalis (лат.) - смертельная доза.

Оказалось...

Почернели в волосах обрывки праздничных лент,

Ты-то думала - земля, а оказалось - цемент,

Оказалось, что закатан под асфальт листопад,

Начинаешь как стихи - а получается мат.

Все, что списано войною, возвратила весна,

Думала, что рядом с ним, а оставалась - одна,

Затянул водоворот, да в голове нет ума,

Опиралась на ладонь, но поднималась - сама.

Все хотела разглядеть во тьме спасительный мост,

Думала, что шла домой, а возвратилась - в форпост,

И развешаны штандарты, и патруль по углам

Дорисовывает блики вороненым стволам

И никто не виноват, что ночь залита в бетон;

Ставь на кон черненый крест да серебреный патрон,

Слушай старый, надоевший, наболевший мотив:

"Ждем врага. Хотя бы в этом да должно повезти..."

Сказка

А он пропил все что было, купил на последние деньги

Билет в какую-то даль, которой нету на карте,

Следом за ним шла тень, скользя по бетонной стенке.

Тень не любила весны, но по уши увязла в марте.

Я стою где-то внизу, я - сноска в этой легенде,

Бортовой проводник, тварь, смотрящая вслед вагону,

В моих жилах уже давно смесь героина с бренди,

Но я пишу эту сказку - граффити по бетону.

А он смотрит в окно и курит, размышляя о вечном,

Вспоминает "Москва-Петушки", обреченно смеется.

Я втравила его в сей эпос. Он сойдет на конечной,

Будет что-то искать. Что-нибудь да найдется.

А я придумаю, я смогу придумать ему такое:

Он полюбит, будет любим, и никто его не обманет.

Ведь это моя вина, что он едет сейчас в вагоне

В зимнюю злую муть с надеждой в пустом кармане.

Я придумаю хэппи-энд, сидя на мерзлых рельсах,

Куря дешевую шмаль, обрекая его на счастье,

Про которое даже он говорил себе: "Не надейся".

У меня огромная власть, над которой никто не властен.

Ну, вот и все - похоже на то. Он сошел, дальнейшее - ясно,

Где-то недалеко она, заплетает ленты в косички.

А у меня остается факт, что я - вырезана из сказки,

И пара минут, чтоб успеть на обратную электричку...

***

А здесь живет ветер, здесь больше некому жить,

И он поет песни, но их слушаю только я,

И то ли жить - не тужить, то ли саван ночами шить,

То ли плакать о тех, кто здесь был до меня.

Но мне привычно ломать: пальцы ли, ритм строк,

Ребра, шею - под ударами из темноты,

Я лежу на полу, ощущая ладонью песок,

За стеклом - темнота.

И мы переходим на "ты",

я и ветер. Я держу его за рукав,

Когда ему хочется от тоски шагнуть за окно,

А доктор пишет: "шизофрения". Он очень прав,

Да к тому же знает, что же там, за стеной...

А за стеной - что-то цветет и кого-то бьют,

Кто пьет, кто тянет ладони свои к костру,

Некоторым проще: иглы, сгиб локтя, жгут,

А мне сколько-то-там лет, я очень скоро умру,

И даже не зная, что хотела бы разглядеть,

Я прижимаюсь спиной к стене, я смотрю наверх,

Ии то ли жить-не тужить, то ли с ветром на пару петь,

То ли, ногти срывая, плакать о тех... о тех...

***

Вот ведь как бывает - и слезы в глазах от смеха...

Не ко времени подвернулась сия веха.

Но - чего таить - в этой мгле, ледяной, звездной,

Я тебя отыскала, но было уже поздно.

И теперь не спрашивай, кто так устало плачет,

Это просто чужая боль и ни никак иначе.

Это просто я променяла свою находку

На просроченный димедрол и плохую водку,

На пустые фразы с одинаковым смыслом,

На возможность всю свою жизнь разложить по числам,

На бессменный цикл из ломок, секса, похмелья,

(потому что средства много важнее цели)

На худой силуэт в полутьме возле барной стойки,

На способность решать проблемы посредством койки,

И уже на рефлексах, помимо любой воли,

Улыбаться тебе в глаза, не чувствуя боли,

С безмятежностью констатируя - не успела.

Это страшно. А впрочем, какое тебе дело...

Нервы

Писать про то, что не быть прощению,

Про наши тяжелые отношения,

Про то, что снова повод к запою,

А я, вчера, и опять - не с тобою,

Как... глупо. Но телефон отключен,

И дверь заперта - так, на всякий случай,

И зеркало не возвращает взгляда

И ты уже никогда - рядом,

Еще - касанья чужих ладоней,

И пей, в спиртном что угодно тонет,

К рассвету проще решить - не ровня,

Уйти, не простившись и не запомнив.

В водовороте извечных будней

Знать - ничего никогда не будет,

И цель всегда оправдает средство,

А бритва к запястью - вообще детство!

Не видеть снов, не писать писем,

Возвести все это в разряд истин,

Ложиться спать, лишь пробьет полночь,

И вздрагивать от вопроса:

"Помнишь?"

Сутки

Пар от чая смешан с дымом плохой сигареты.

Надо так немного, но даже этого - нету,

Если будет война, то мы в ней - персоны грата,

И ровно в восемь встречаемся возле военкомата.

Но пока не пахнет войной, а только зимою,

Есть стена за спиной, и что делать с этой стеною?

И ветра выпевают стройным, красивым хором

Грубый факт, по ком же звонят телефоны "Скорой"...

Я ладонью отогреваю окно маршрутки:

Год идет за два, но надо успеть за сутки,

Сделать все, что можно, в ритме больном и четком

Блюза, пущенного на быструю перемотку.

Только звон в ушах, только вой сирен "Неотложки",

Взгляд, копирующий презренье бездомной кошки,

Да пребудет с нами во веки веков отныне

Паранойя, возведенная в ранг святыни!

Нет вопросов, поскольку кончились все ответы,

Надо так немного, но времени больше нету,

Есть стена, и курс, и надо не сбиться с курса.

...моя жизнь спрессована в суточное дежурство...

Городская легенда

Хочешь сказок? Грустных легенд о вечном?

Что ж, садись и слушай, на старой кухне

По ночам услышишь и не такое...

Заходи, ты будешь мне первый встречный,

Отгорев, устало закат потухнет

Мы одни, хотя и вдвоем с тобою.

Этой сказке без году как неделя,

Этим людям время считает сроки,

Безупречный судия, как известно.

За окном кончалась пора апреля,

В полумраке лица их были строги,

Шел усталый спор об осаде Бреста.

Было очень много людей и масок,

Голосов, имен, телефонных трелей,

И хотелось выпить. И было душно.

А меж ними тихо бродила сказка,

И искала тех, кто в нее поверит

Прежде, чем бездумно и зло задушит.

Были двое - в разных углах гостиной,

(Это как на разных концах вселенной),

Он смотрел на стрелки. Она курила.

И тогда к ним сказка пришла с повинной,

Чтобы стать - во веки веков! - нетленной,

Вот такая, знаешь, у сказок сила...

В небе плыл глухой баритон рояля,

Завершая вечер в "высоком стиле"

И никто не знал, что легенда рядом.

А они друг друга почти не знали,

А они друг друга - пойми! - любили.

Даже не успев пересечься взглядом.

Я не знаю, где этот дом и город,

Мне неясны ни имена, ни даты,

Ни конечный пункт параллельных линий.

За окном темно и собачий холод,

Ветер носит сны и обрывки мата,

Я сижу на кухне, и кофе стынет.

Комментарии: 18, последний от 13/02/2008. © Copyright Айс Детрейн (militari@front.ru) Размещен: 29/01/2006, изменен: 17/02/2009. 12k. Статистика. Сборник стихов: Поэзия Иллюстрации/приложения: 1 шт.		Оценка: *8.5112** Ваша оценка:
Аннотация: - Меня зовут Бенджамин Буфорд Блю. Но все называют меня Бабба. - А меня зовут Форрест Гамп. И все называют меня Форрест Гамп. Иллюстрацию (уже в который раз и все так же превосходно!) сделал Ромка Щедрин.

Айс Детрейн: другие произведения.

Городские Легенды