Город спал. Погасли огни в окнах завзятых полуночников, разошлись по ночлежкам нищие. Даже неприкаянные бродяги, избравшие своей стезей дорогу, спят - в подворотнях, на постоялых дворах или еще где... Три часа ночи - сейчас только лихие люди бодорствуют, да совсем уж припозднившиеся гуляки. И тех и других заберет, если увидит, патруль - город на военном положении.
Ретгар шел в кабак - спать не хотелось, на улице стояла фантастическая духота и он уже два часа промаялся в собственной постели, пока окончательно не убедился, что сон не придет. В который раз посетила голову малодушная мысль - эх, срезать бы к чертовой матери погоны, положить на стол начальства рапорт об уходе и - дернуть куда-нибудь, неважно куда, только подальше от этого Богом забытого города. Редгар потряс головой и прибавил ходу.
В конце переулка, там где должна была начинаться большая и хотя бы частично освещенная улица, кто-то стоял и безуспешно чиркал зажигалкой, пытаясь прикурить. Ретгар нащупал в кармане спички, зажег одну и протянул незадачливому курильщику, не забыв, впрочем поинтересоваться:
- Ваши документы?
Нервно дергающийся огонек осветил лицо, знакомое очень хорошо и давно.
- Ред, ты совсем рехнулся? Уже у своих документы проверяешь?
- Сашка?
В ответ кивнули.
- Ах ты, черт, сколько лет, сколько зим...
За этой фразой последовали пожимания рук, объятья, тычки под ребра и все остальное, без чего никак не обойтись двум сослуживцам, которые не виделись два года.
- Куда направляешься? - поинтересовался Ред когда радость от встречи слегка поутихла.
- В кабак. Душно - спасу нет, да и горло промочить было бы неплохо...
Их с Сашкой синхронное мышление сохранилось несмотря на длительное расставание, и Ред ухмыльнулся.
- Я, как ты можешь догадаться туда же, и по той же причине.
В ответ раздался приглушенный смешок.
- В этом мире есть еще незыблемые вещи.
Кабак с поэтическим названием "Последняя Обойма" был неплохим, но не столько, чтобы старший офицерский состав стал бы коротать здесь ночи, а значит шанс быть замеченым в неуставно-пьяном состоянии минимален. В столь позднее время там почти никого не было, только за одним из столиков сидел полузнакомый летейнант наедине с бутылкой. За стойкой скучал бармен, неодобрительно косясь на обкамуфляженых людей - военное положение не прибавило доходов. Заметив Реда, летейнант попытался встать и уже открыл рот для неубедительных оправданий, но тот махнул рукой, и мужчина успокоенно сел.
- Бутылку водки и две стопки, - сказал Ред подошедшему официанту, и опасливо покосился на Сашу, - Если твои вкусы не переменились...
Ответом ему была ухмылка:
- В этом мире еще остались незыблемые вещи.
Первое время пили молча, собираясь с мыслями, потом заказали кой-какую нахитрую закусь, чтобы совсем уж в стельку не упиваться, ибо по завязавшемуся все же разговору было ясно, что одной бутылкой им не обойтись.
Тишину прервал Сашин голос:
- Черт бы побрал нашего комбата!
- А в чем дело?
- Скотина он. И войне понимает ровно столько же, сколько я - в балете.
- А вы с какой стороны к городу подходили?
- С севера.
- Ой-ой-ой... - только и нашел сказать Ред.
Вообще было до сих пор неясно, как же город удалось взять - их войскам задали такую трепку, которой дивились и "старики", а уж о новобранцах и говорить нечего - сколько их полегло... Не стоил город таких жертв, никому не нужна была эта атака, спокойно бы продержали пару месяцев в осаде, не пришлось бы отпралять столько похоронок. А на подступах с севера вообще была резня - отрядили туда, понадеявшись на "авось" изрядно потрепаный предыдущим сражением батальон, а вот нате вам - помимо действующей армии еще и народное ополчение... Народное-то народное, а вооружено до зубов, и не пукалками, а серьезным оружием. В общем, раскатали они батальон, как трактор лягушку, однако вопреки всем логическим законам удержать подступы так и не смогли. И очень сильно казалось Редгару, что оное нарушение логики сидит сейчас с ним за одним столиком и меланхолично жует маринованый огурец.
- Ты?
- Я.
Ложная скромность Сашке была не свойственна.
- И каким же, позволь спросить образом?
- Понимаешь, Ред, я, к несчастью руководства, очень люблю жить. А уж каким способом я буду оную жизнь себе обеспечивать, никто наперед сказать не может, и я в том числе. В этот раз действовали посредством банального энтузиазма.
Помолчали. Выпили еще по одной, не сговариваясь и не чокаясь помянули всех, кому уже глубоко плевать - поминают их, или не поминают.
- И вот наш комбат, когда уже ясно, что надо отступать, причем в быстром темпе, вместо того чтобы отдать должную команду или хотя бы вызвать подкрепление, отправляет в эту скотобойню мой взвод. А от него после предыдущего сражения рожки да ножки остались, да и я - три дня как из госпиталя, в башке бардак, рука работает с пятого на десятое... Короче говоря, посылает нас комбат в расход. И, самое главное, было бы зачем, и так ясно что проиграем.
- Но ведь выиграли. - пробормотал Ред, но получилось это у него как-то грустно.
- Выиграли. От моего взвода - четыре человека осталось. Зато комбат - цел и невредим, и честь свою командирскую сберег. Скотина...
Надо было разворачивать разговор на другую тему - по Сашкиному лицо ясно, что еще немного - возьмет именное оружие да и покончит разом с комбатом и его командирской честью. Н-да, нехорошо как-то получается, ничего себе - встреча двух сослуживцев. Куда, черт его дери, катится этот мир, если два человека, которые не видели друг друга два года, которые в свое время прошли вместе огонь и воду, не забывая, впрочем, о медных трубах, не находят для разговора иной темы, кроме как профессиональная безграмотность коммандующего состава...
Снова воцарилось молчание, и прервал его уже Ред, поднимая на поверхность тоже не самую приятную тему, зато от войны далекую.
- А от меня жена ушла.
Сашкины брови удивленно поползли вверх.
- Да ну?
- Угу. Алиса. Помнишь, я тебе рассказывал?
Улыбка. Хорошая улыбка, не чета уже, похоже, прочно прописавшейся на Сашкином лице ухмылке.
- Да ты мне не просто рассказывал, ты мне про нее все уши прожужжал: какая она красивая, замечательная, умная и так далее. Что же ты так, Редгар?
- Да вот... - он пожал плечами. И дернула же нечистая эту тему поднять - Сашка теперь с него живого не слезет, пока все не вывыдает, а, может оно и к лучшему, Сашина гражданская профессия вроде как психолог.
- Давай-ка по порядку.
Ну точно - психолог. Мгновенно меняется выражение лица, от легкого хмеля - ни следа. Профессиональная хватка. Эх, Сашка, Сашка... Чего тебе в мирной жизни не хватало?
- По порядку? Да нечего осбенно рассказывать. Аля как узнала, что меня сюда перебрасывают, сразу же ультиматум предъявила - или я отказываюсь и остаюсь с ней, или она на следующий же день после моего отъезда подает на развод.
- А...
- Ага. Я пытался ей объяснить, что у меня еще контракт не истек и что если я не поеду - обвинят в дезертирстве. Бесполезно, даже слушать не желает.
- Ред. Не еби мне мозги. Твой контракт истек еще год назад, ты его просто продлил.
Все. Абзац. Ничего от Сашки не скроешь, даже если смог скрыть от себя и от любимой женщины, и даже не потому, что Саша психолог, а потому что дружба - вещь крайне странная, никаким законам не подчиняющаяся и ломающя все мыслимые устои.
- Ну хорошо. - Ред выпил и со стуком поставил стопку на стол. - Хорошо. А если бы я не продлевал контракт, тогда - что? Да я с двадцати лет воюю, ничего другого знать не знаю, а семью-то кормить надо? Надо. Не было у меня другого выхода, Сашка, не было.
- Был. У тебя, равно как и у меня, есть профессия, которая подразумевает под собой нечто большее, чем пальба из автомата.
Теперь настал черед Редгара ухмыляться, вспоминая недолгие студенческие годы.
- Угу. Я вот прямо щас все брошу, и пойду в школу преподавателем математики работать. Ты как это себе представляешь?
- Представляю, как ни странно, у меня воображение хорошее. Но не в том дело, Ред, ты прекрасно понимаешь. Ты знаешь не хуже меня, что тебе вся эта военная кампания навязла на зубах хуже пареной репы, что тебе оно надо - как собаке пятая нога. В конце-концов, раз уж тебе дана в жизни такая редкость, как любовь - нельзя ее убивать просто так, из-за подростковых комплексов.
- Ну а теперь-то что поделаешь? - Реду вдруг стало невыносимо жалко себя, как маленькому ребенку, поранившему палец. Он даже удивился - вот те на, взрослый мужик, а распустил нюни...
- Что делать, что делать... Сухари сушить! - Боже мой, как изменился Сашкин смех, словно не человек смеется, а что-то неживое... - Ты что же думаешь, что женщина, которая ждала тебя три года, даже не зная, вернешься ли ты, вот так легко подаст на развод?
Ред тупо смотрел на Сашу, остро сознавая, что есть такие вещи, которых не понять, пока кто-то другой не ткнет тебя в них носом.
- У тебя контракт на сколько?
- На год...
- Эх ты, герой-любовник... Пиши своей единственной покянное письмо, а, возможно, и не одно. Она ждет от тебя писем, поверь мне, не первый день на земле живу. Потом - старайся выжить, возвращайся домой, заводи детей, раз любовь не удержала тебя, то дети это сделают.
Внезапно Сашино лицо потемнело, пальцы с силой сжали стопку, и Реду даже показалось, что толстое стекло протестующе хрустнуло.
- А вот меня - не удержали...
Ред ошарашено посмотрел на Сашу.
- Ты... Ты о чем?
- У меня дочь, Ред. В тылу осталась, с моими родителями.
Вот те раз. Ред знал Сашу настолько хорошо, чтобы с уверенностью сказать - единственной судьбой и смыслом жизни для этого человека была война, причем не важно в каком проявлении. А тут - ребенок. Когда успелось-то?
- А... Гм... А вторая половина наличествует?
Ну и смех, ей Богу, нечеловеческий. Сашка, что ты с собой делаешь?
- Какая, к чертям собачьим, вторая половина? Так, плоды случайного отпуска. Такие проблемы были - с ума сойти, мне трибунал светил. Отмазали.
- Сашка, тебя поразил маразм, да? Острый приступ дурости? У тебя же дочь, ей нужен хоть кто-то из родителей! Блин, еще и меня жизни учит...
- Я знаю, Ред. Я все знаю.
И - молчание.
Они еще долго потом молчали, каждый был занят своими мыслями, в основном - безрадостными. Хорошенькая получилась встреча, ничего не скажешь. Молча шла к своему финалу ночь, заканчивалась третья бутылка, а разговор постепенно свернул в самую наезжанную и безопасную колею - воспоминания, байки, анекдоты из реальной жизни. Постепенно стало совсем хорошо, водка - лучшее седативное средство. В семь утра они растолкали уснувшего за стойкой бармена и разошлись, весьма довольные друг другом и произошедшей встречей, каждый - к своей судьбе. Записали на каких-то обрывках адреса полевой почты, но так и не собрались черкнуть друг другу хотя бы пару строчек. Не о чем было.
* * *
- Ну, Редгар, твое здоровье!
Истекал последний день контракта. Ред все еще до конца не верил, что все закончилось, и что завтра - домой, к Алисе, милой, красивой, умной, которая все поняла и простила, и черт бы побрал погоны и сомнительную воинскую славу, плевать на все. Его ждали. В штаб вбежал какой-то мальчишка из новобранцев, передал кому-то свежую газету и стремительно вылетел наружу.
- Давай сюда прессу - последний раз почитаю о войне на войне. - Ред улыбнулся выдергивая газету из рук обалдевшего сержанта, и начал громко читать вслух передовицу.
"Вчера, при исполнении задания в городе N геройски погиб такой-то взвод такого-то батальона. Взоводом командовала Троевская Александра..."
Что-то оборвалось внутри. Сашка, дура... Сослуживцы, почувствовав что-то неладное, притихли. Ред выдохнул - завтра домой, его ждут, все хорошо, все слишком хорошо, чтобы быть правдой - и беспомощно проговорил:
- У нее же дочь...