Гальцов Михаил Михайлович. Убить блюзмена

УБИТЬ БЛЮЗМЕНА

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:

Босяк - бородатый мужчина 42 лет.

Сегун - стройный мужчина 34 лет.

Шнитке - упитанный мужчина 45 лет.

Баджи - невысокий мужчина 43 лет.

Кобра - жена Босяка.

Пожилой - мужчина лет 60.

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ

Комната в квартире Босяка, превращенная в место для

репетиций. Стены обклеены постерами популярных рок-групп

семидесятых годов, в углах стоят разномастные комбики

(усилители с динамиками), по полу змеятся провода.

Посредине комнаты, положив на колени электрогитару, сидит

Босяк, рядом с ним - небольшой журнальный столик, на

котором стоит початая бутылка пива. Из колонок громко орет

блюзмен Sonny Boy Williamson ("I m tearing little daddy" Данная композиция отличается тем, что вместо бас-гитары один из музыкантов изображает ртом звуки пердежа ).

Босяк смеется и трясет головой в такт ритму. Звонит мобильный телефон. Босяк достает телефон из кармана

джинсов и смотрит на экран.

БОСЯК. Алло.

(На том конце провода слышен шум улицы, гудки автомобилей и визг тормозов.)

БАДЖИ. Козел!!!

БОСЯК. И совсем незачем так кричать. Ты фитилек то притуши.

БАДЖИ. Босяк, это я не тебе. Меня тут чуть не задавили!

БОСЯК. Ну не задавили же. Говори.

БАДЖИ. Я опять твой адрес забыл. Веришь - нет?

БОСЯК. Верю. Посмотри в записной книжке, что висит у тебя в маленькой сумке на левом плече.

БАДЖИ. Босяк, ты голова! А я что-то не догадался.

БОСЯК. Бывает. Все, обрыв связи. Я тебя жду.

Босяк небрежно швыряет телефон на журнальный столик и

тянется к бутылке с пивом. Слышатся глухие и сильные

удары в дверь квартиры. Босяк с сожалением смотрит на

бутылку, кладет гитару на стул, подходит к двери и

открывает ее. В дверях он видит пьяного пожилого мужчину. Обувь и носки на ногах мужчины отсутствуют.

БОСЯК. Тебе кого, отец?

ПОЖИЛОЙ. Я муж!

БОСЯК. Понятно, что не жена. Я то здесь при чем?

ПОЖИЛОЙ. Я муж Альбины. Альбины Петровны.

БОСЯК. Альбина Петровна живет напротив.

ПОЖИЛОЙ. Я тут свои туфли оставлял. Хорошие. Чешские.

Добром прошу - верни!

БОСЯК. Не понял! Где - тут?!

ПОЖИЛОЙ. Здесь, под дверью. Я тут писал и ботинки снял.

БОСЯК. ( Босяк смотрит на пол перед дверью, потом - на Пожилого.) А не пойти бы тебе отец на... к Альбине твоей Петровне. Не стучи больше.

ПОЖИЛОЙ. Ботинки чешские. Кожаные.

БОСЯК. Уходи, мужик, а то я тобой весь пол тут протру!

Босяк закрывает дверь и возвращается на место. Он вытирает с лица пот и вожделенно тянется к бутылке. Слышится звонок в дверь.

БОСЯК. Убью гада!

Босяк поднимается со стула, быстрыми шагами подходит к двери и резко ее открывает, подняв для удара правую руку. На пороге стоят Сегун и Баджи, за спинами у обоих - кофры с гитарами. Сегун и Баджи удивленно смотрят на Босяка. Босяк медленно опускает руку. Баджи и Сегун проходят в комнату.

СЕГУН. Здорово, брат. Ты чего это тут в позе старого ниндзя?

БОСЯК. Да, так, рука затекла что-то. Решил размять.

СЕГУН. Понятно.

БАДЖИ. Прости, братка, прости старого мерина! Память уже никакая!

БОСЯК. Бог простит.

Босяк обнимает Баджи, затем - Сегуна. Баджи и Сегун садятся на диван.

БОСЯК. Баджи, опять зелья дьявольского вкусил?

БАДЖИ. Я ж немного. Для драйву.

СЕГУН (насмешливо) Я тебе говорю, он - дебил.

БОСЯК (оценивающе смотрит на Баджи) Не очень похож.

СЕГУН. А я тебе говорю - дебил. Он влюбился.

БОСЯК (удивленно смотри на Баджи) Это правда?

БАДЖИ. Да.

СЕГУН. Это с его то простатой.

БАДЖИ. О своей беспокойся. Босяк, ты представляешь, моя

малышка, она такая, такая... Вообще, таких больше нет!

БОСЯК. Угу. Конечно, нет.

СЕГУН.
Я сам люблю, к чему скрывать,

С хорошей бабою -- в кровать.

Но баба бабой остаётся...

БАДЖИ (трясясь от гнева) Заткнись!

СЕГУН. (Продолжает с ангельской улыбкой) Хотя, как бог она...

БОСЯК. Хватит. Видишь, хорошему человеку плохо. Значит,

что он должен делать?

СЕГУН. Ослу понятно. Он должен играть блюз. Расчехляем?

БОСЯК. Да.

Баджи и Сегун достают из кофров гитары , и проверяют настройку. Баджи, закрыв глаза, любовно проводит ладонью по гитарному грифу.

СЕГУН. Это, между прочим, фаллический символ. По Фрейду.

БОСЯК. Ладно тебе, при чем тут символы. Баджи просто

музыку любит.

БАДЖИ. Да, я люблю ее.

БОСЯК. Вот видишь - любит.

Сегун усмехается. Раздается дробный нервный стук в дверь. Босяк поднимается со своего места, подходит к двери и открывает ее. В комнату влетает запыхавшийся Шнитке, волосы у него всклокочены, в одной руке он держит кофр с синтезатором, в другой - с микшерским пультом, на одной из брючин ниже колена прилеплен магазинный ценник.

ШНИТКЕ. Привет! Я не опоздал?

БАДЖИ. Самую малость.

БОСЯК. Опоздал.

СЕГУН. Агасфер в вечном полете...

ШНИТКЕ. При чем тут Агасфер? У меня причина уважительная.

СЕГУН. Неужели?

ШНИТКЕ. Да. Умер котенок. Я жене помогал его хоронить. Копал яму.

БОСЯК. Обалдеть! Яма три на четыре? На глубину штыковой лопаты?

ШНИТКЕ. Почему? Обыкновенная ямка. Маленькая.

БОСЯК. Ну что я тебе на это скажу...

СЕГУН. Прежде чем выразить человеку свое мнение, подумай о том, в состоянии ли он его принять.

БОСЯК. Ладно, не буду я ничего говорить.

ШНИТКЕ. Еще, ребята, башка у меня так болит. Разваливается просто.

БОСЯК. Столяры в твоей голове?

ШНИТКЕ. Не понял?

БОСЯК. Похмелье, по-норвежски.

ШНИТКЕ. А-а. Так я вот это, с собой прихватил. (Открывает

один из кофров и достает оттуда литровую бутылку водки.)

БАДЖИ. Шнитке, ебаная шея, как я тебя люблю!

(Лезет в карман и достает оттуда три измятых червонца)

У меня тут деньги есть, ежели чего.

СЕГУН. Это - не деньги. Мы сегодня будем играть или нет?

БОСЯК. Пока нет. Я так понимаю.

ШНИТКЕ. Вот и ладушки! Вот и чудненько!

БАДЖИ. Шнитке, я тебя люблю! (Лезет обниматься к Шнитке,

тот вяло его отстраняет.)

ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ

Босяк, Шнитке, Сегун и Баджи сидят на стульях вокруг журнального столика, на котором стоит литровая бутылка водки, четыре серебряные рюмки и блюдце с фисташками. Все выпивают по рюмке и быстро стучат по три раза пустыми рюмками по столу.

БОСЯК. Я недавно бутылки сдавал.

ШНИТКЕ. И чего?

БОСЯК. Да так, смешно. Выгружаю "пушнину", а тетка-

приемщица меня и спрашивает: "Вы не из консерватории?"

(Шнитке, Сегун и Баджи дружно смеются)

"Почему вы так думаете?" - говорю. А она отвечает:

"Похожи. Они ведь тоже бутылки подолгу не сдают". Вот

логика. Шнитке, что ты фэйс кривишь? Водка не нравится?

Так ты ж ее сам принес.

ШНИТКЕ. Нравится. Не в этом дело.

БОСЯК. А в чем?

ШНИТКЕ. Нельзя мне ее пить.

БОСЯК. Вшился?!

ШНИТКЕ. Нет. Геморрой у меня.

БОСЯК. В мозгах?

ШНИТКЕ. При чем тут мозги? Настоящий.

БАДЖИ. Ни разу у меня его не было. Что это, вообще, такое?

СЕГУН. Ты не знаешь что это?

БАДЖИ. Нет.

СЕГУН. У тебя когда-нибудь зубы болели?

(Баджи передергивает от воспоминаний о зубной боли)

БАДЖИ. Со страшной силой.

СЕГУН. А вот теперь представь, что у тебя полная жопа больных зубов.

БАДЖИ. Жуть. (Одной рукой держится за челюсть, другой - за задницу.)

ШНИТКЕ. Вот и я говорю.

СЕГУН. Геморрой проходит, а музыка вечна.

ШНИТКЕ. У меня, наверное, хронический.

СЕГУН. Вы лучше, братия, меня послушайте.

ШНИТКЕ. Ну, понятно, Сегун у нас везде должен быть первым.

СЕГУН. Да при чем тут: первый - не первый. Иду я вчера по

Свердле и вижу такую картину: стоят два толстых негра с

гитарами, а с ними белый худосочный засранец. Песни поют

на английском.

ШНИТКЕ. Роллинг Стоунз?

СЕГУН. Ага, Лед Зеппелин! Про бога что-то. И гитары у них

клевые - "Ямахи". Натюрлих. Я подождал, пока они закончат,

подошел к белому и спросил : " Откуда такая гитара?"

ШНИТКЕ. А он по-русски- то понимает?

СЕГУН. Еще как.

ШНИТКЕ. И что он тебе ответил? Послал?

СЕГУН. Он ответил: "Гитара от Бога". Вот. А я опять его

спросил: "Он "Ямахи" всем раздает?" Оказалось что - нет.

Только тем, кто встал на путь исправления. Он, к примеру,

раньше вором-карманником был.

БОСЯК. Стало быть, брат, если ты не карманник - "Ямахи" тебе не видать?

СЕГУН. При чем тут карманник? У тебя что, грехов нет?

БОСЯК. Есть.

СЕГУН. Ну вот. Иди к неграм, покайся и получи "Гибсон".

БОСЯК. На хуй он мне. У меня уже есть " Фендер Телекастер". Мне хватает.

БАДЖИ. Нет. В этом что-то есть. В покаянии. Я недавно из

Москвы возвращался. Со мной в купе мужик ехал. Здоровый

такой, бородатый. В свитере на голое тело.

БОСЯК. И чего?

БАДЖИ. А вот чего. Сидел он напротив, долго на меня

смотрел, а потом и говорит: "Креста на тебе нет. Под бесом

ходишь. Нет за тобой ангела-хранителя с огненным мечом". Я

чуть с полки не упал и спрашиваю его : " А вы сами то

крещеный будете?" Он задрал к горлу свитер, и показал мне

свой крест. Золотой. На все пузо!

ШНИТКЕ. Интересно!

БАДЖИ. Еще как! "А чего ж это у вас крест такой большой?"

- спрашиваю. Он и отвечает: "Соответственно грехов наших,

сын мой".

СЕГУН. И ты креститься пошел?

БАДЖИ. Ага, прям в поезде. Покрестился я, когда приехал. В

Высоково. (Задирает к горлу рубашку, и друзья видят на его

груди новенький серебряный крестик) А мужик этот

художником оказался. Мы с ним всю ночь бухали. (Босяк

разливает по рюмкам водку, друзья чокаются, выпивают,

стучат рюмками по столу и занюхивают орешками)

СЕГУН. Вот это уровень! Я сегодня тоже ехал. На работу.

ШНИТКЕ. Ничего интересного. На работу все ездят.

СЕГУН. Я не о работе. Стою на площади Ленина. Курю, никого

не трогаю. Подходит какой-то мужик и просит закурить, а у меня в пачке одна сигарета. Извини ,говорю, последняя. Он меня жлобом обозвал.

БОСЯК. А ты?

СЕГУН. А я прошелся по всем его предкам от девятого

колена, включая все ответвления от генеалогического древа.

БОСЯК. А он?

СЕГУН. Он попытался меня ударить. Я увернулся и порвал ему

ухо. Вот здесь. (Хватает Босяка за ухо и делает

воображаемое движение. Шнитке с содроганием морщится.)

Крови много, она сразу глаза заливает. Мужику уже не до

грибов. Стоит и орет. На его ор еще пятеро прибежало.

БОСЯК. Я не вижу, чтоб тебя по лицу били.

СЕГУН. А никто и не бил. Они за него извинились и увели.

БОСЯК. Интересно девки пляшут. Значит, теперь пострадавшая

сторона извиняться должна?

СЕГУН. Всяко.

ШНИТКЕ. Жестокий ты, Сегун, мог бы просто шею ему сломать,

а ты ведь к голове свои ручки приложил. Изуродовал.

БАДЖИ. Ну вас. Я вот помню хипповал. Волосы были до жопы,

а вот тут (проводит рукой по голове) косичка.

БОСЯК.(Проводит рукой по голове Баджи.) Сомневаюсь, чтоб на этом лысом черепе росли какие-то косички.

БАДЖИ. Щас как дам в борхес!

БОСЯК. А не рановато задембелевал?

БАДЖИ. Перебивать не надо. Я один раз шабашил, крышу

суричили на коровнике, чтобы не ржавела. Спер дома литр

медицинского спирта и принес его на крышу.

СЕГУН. Вот это по-нашему. Литр на крышу! Полный отвал башки.

БАДЖИ. Точно. Выпили мы этот спирт на троих, и я

поскользнулся. И знаете что?

БОСЯК. Нет. Не знаем.

СЕГУН. (Разводит руками в стороны и с пафосом декламирует)

В ботинках кожи голубой,

В носках блистательного франта,

Парит по воздуху герой

В дыму гавайского джаз-банда.

Внизу - бокалов воркотня...

БАДЖИ. Ага, воркотня! Внизу была куча говна два метра высотой, я в нее и попал.

ШНИТКЕ. Вот это да!

БАДЖИ. Да. Пришел домой пьяный, в сурике и в говне.

БОСЯК. Ты это к чему рассказал?

БАДЖИ. К тому, что постричься пришлось налысо.

СЕГУН. Из-за говна?

БАДЖИ. Нет. Из-за сурика. У меня с тех пор на него

аллергия, и волосы плохо растут.

БОСЯК. А на спирт?

БАДЖИ. На спирт пока нет. (Сегун иронично улыбается и качает головой)

БОСЯК. Да, деревня она и в Африке деревня. Навоз и пейзане

- картина вечная. Я тут лет десять назад ездил в одно

село... (Босяк разливает водку по рюмкам)

СЕГУН. Не чокаемся. За тех, кого с нами нет.

БОСЯК. Да, их уже много.

Все выпивают, не чокаясь, и тихо

ставят рюмки на столик. Слышится удар по двери, и в

комнату вваливается Пожилой. Он все также бос и еще более пьян.

СЕГУН. Брат, кто это у тебя тут летает?

БОСЯК. Дед Мороз. Сейчас я этому гаду кураж с конвульсиями устрою! (Порывается встать, но Шнитке его останавливает.)

ШНИТКЕ. Только уши ему рвать не надо!

БОСЯК. Ну, ладно.

ПОЖИЛОЙ. Я тут туфли оставил. Чешские. Кожаные.

БАДЖИ. Отец, садись, выпей с нами!

Пожилой подходит ближе, достает из кармана граненый стакан и тихо ставит его на столик.

СЕГУН. Вот это школа!

ШНИТКЕ. Только полный не надо!

БОСЯК. Не тряси воздух (Показывает Шнитке три пальца, сложенных вместе.) Вот, на три пальца налью и хорош. Он мне и так весь коврик рядом с дверью обоссал!

ПОЖИЛОЙ. Благодарствую. (Быстро пьет водку, судорожно дергая кадыком).

БАДЖИ. Смотрите, как человека придавило. Ничего, отец, сейчас полегчает.

БОСЯК. Шнитке, а как по-еврейски "похмелье"?

ШНИТКЕ. По-моему, в иврите такого слова нет.

БОСЯК. А на идиш?

ШНИТКЕ. Ну, ты загнул. Идиш - это ж древний язык. Его почти никто не знает.

БОСЯК. Понятно. (Пожилой незаметно исчезает из комнаты, слышно только, как он тихо притворил дверь квартиры.)

СЕГУН. Босяк, а кто это был?

БОСЯК. Соседки бывший муж. Пришел, видать, прошлое вспомнить, а ее дома нет.

СЕГУН. Так что ты там про село говорил?

БОСЯК. Говорил, что ездил туда лет десять назад. Зима.

Зусман собачий. Посадили нас троих в "Волгу": меня, одну поэтессу местную и поэта без определенного места жительства. Едем. А ехать далече - километров двести.

Мы с поэтом переглядываемся - надо вмазать. А поэтесса по

нулям. Знай себе, гонит ( Делает унылую гримасу и говорит

писклявым голоском): "Вы знаете, у литераторов в жизни

есть такие периоды, когда они отдаются только литературе!"

Вот блядь! Мы с поэтом на измене, хотя у меня всегда с

собой фляжечка, сижу, помалкиваю. В салоне даже курить

нельзя, потому как поэтесса эта ярая противница никотина.

Мы с поэтом молчим, а она продолжает: " Когда нас

распределяли с "Х", я сказала, что хочу быть ближе к

слову, а "Х" сменила четырех мужей и имеет все!" Я молчу,

а поэт голос подал : "Вероника Васильевна, а вот по этой

самой дороге Пушкин ехал в Болдино?" Ее прям распирает от

знаний и она ему отвечает: "Да, несомненно".

- Прямо вот, где мы сейчас с вами едем?!

- Ну, может быть, метров пятьдесят правее...

Тут я не выдержал и говорю: "Неужели Александр Сергеевич

за всю дорогу так ни разу и не помочился?" Поэтесса руки к

груди прижала - изображает шок. А я ведь ничего такого и

не спросил. Благо водила оказался вменяемым - засмеялся и машину остановил.

Выбежали мы с поэтом и - в лес! На волю! Достал я заветную фляжечку с бальзамом, коим мы души свои грешные и окропили. Я потом еще мочой под елкой свой автограф написал, красиво получилось.

СЕГУН. Чудесная повесть.

БОСЯК. Во-первых - это не повесть, а во-вторых - я еще не все рассказал.

СЕГУН. Не факт. Может мне тебя слушать неинтересно.

ШНИТКЕ. Ты здесь не один.

БАДЖИ. Да, старый, не один. Тебя слушают, и ты послушай.

СЕГУН. Хорошо. Чаще всего люди полагают, что делают другим добро, когда говорят им нелицеприятные вещи. Если после этого к их замечаниям относятся без должного понимания, эти люди думают, что ничем не могут помочь. Это неправильное мнение. Делать так -- все равно, что наставлять человека, упрекая его в слабоумии. При этом ты заботишься только о том, чтобы облегчить себе душу.

ШНИТКЕ. Задолбал ты своим "Бусидо"!

СЕГУН. Я еще никого из вас не долбал. Как начну - ты почувствуешь.

ШНИТКЕ. Извини, старый, был неправ. Вспылил.

БОСЯК. Я уж и забыл, что рассказать хотел.

БАДЖИ. Зато я вспомнил. Был у меня кенар, ну, старый такой уже. И у него такие длинные когти отросли, что он везде ими ходил и шкрябал, даже на палочке не мог удерживаться! А папка взял, и постриг ему когти. Он через неделю помер, но не от этого, а от старости.

БОСЯК. Что это ты про природу то завел?

БАДЖИ. А мне, Босяк, в нашей стране только природа и нравится.

СЕГУН. Вот заливает! А как же твоя любовь?

БАДЖИ. Любовь... Чуваки, мне сорок три, а моей малышке двадцать три, но я так ее люблю! Я так никогда никого не любил.

ШНИТКЕ. (Вкрадчиво) Ты и стихи, наверное, написал?

БАДЖИ. Да. Вот, послушайте (Закрывает глаза и начинает читать) :

Помню я тепло твоих губ,

Блеск твоих доверчивых глаз...

СЕГУН. Он поцеловал ее в губы, она сжала колени и сломала ему очки.

Баджи резко вскакивает с места и неумело пытается ударить Сегуна. Сегун легко парирует удар и движением одного пальца укладывает Баджи на пол.

БАДЖИ (Сдавленным голосом.) Самурай ебаный.

СЕГУН (Поднимает Баджи с пола, делает вид, что отряхивает ему одежду и аккуратно сажает его на стул.) Я же вам говорил, что он дебил. Влюбился, блядь, в дочурку.

БОСЯК. Я ведь тоже влюблен был в свою жену. До потери пульса. А что такое любовь - не понимал.

ШНИТКЕ. Так-так, больной, продолжайте!

БОСЯК. При чем тут больной? Она мне кепку джинсовую сшила. Хантер. Все руки исколола. Подарила мне, а ее в шкаф положил. Сказал, что это не хантер, а лажа.

СЕГУН. Какой, на хрен, "хантер"?

БОСЯК. Темный ты, Сегун, хантер - кепка охотничья. С длинным козырьком.

СЕГУН. Не суть. А при чем тут любовь?

БОСЯК. При том что она меня любила, когда кепку делала, а сейчас не любит. Совсем.

ШНИТКЕ. Не горюй, Босяк, все мы через это проходим. У меня один басист знакомый был. Как узнал, что его жена с барабанщиком из его группы трахается, так решил повеситься.

СЕГУН. Какой пассаж!

ШНИТКЕ. Так вот. Снял он с потолка люстру, привязал веревку за крюк и поставил магнитофон на запись.

СЕГУН. Мазохист, однако.

ШНИТКЕ. Ну да, на запись, чтоб его жена пришла, послушала запись и поняла, как он мучался.

БОСЯК. По- моему, это и без записи понятно.

ШНИТКЕ. В общем, просунул он голову в петлю (Жестами изображает манипуляции басиста.) и сам табурет оттолкнул. А весил этот басист нехило. Крюк из потолка его весом и вырвало. Он как наебнулся! Всю задницу себе отшиб! (Все присутствующие громко смеются)

СЕГУН. (Хлопает в ладоши) Зачет!

ШНИТКЕ. Да. Все его повешение от начала до конца записалось. Там особенно в конце интересно. Я слушал.

БОСЯК. И что же там в конце.

ШНИТКЕ. Мат. Высокохудожественный.

БОСЯК. А жена как отреагировала?

ШНИТКЕ. А никак. Они развелись, и он уехал из города, в котором жил.

СЕГУН. Слышь, равви, а ты не про себя это рассказываешь?

ШНИТКЕ. (Отрицательно трясет головой) Нет-нет, старый, я же не басист!

СЕГУН. Ясное дело - не басист. "Не стреляйте в пианиста - он играет, как умеет!" Где у тебя дырки от пуль?

ШНИТКЕ. Я хорошо играю.

СЕГУН. Понятно. А почему твой басист на веревке решил повеситься?

ШНИТКЕ. А на чем же ему еще надо было вешаться?!

СЕГУН. Все басисты вешаются на самой толстой струне от бас гитары.

ШНИТКЕ. Не знал, старик, не знал. А пианисты что же - на рояльной?

СЕГУН. Вестимо.

БОСЯК. (Разливает по рюмкам водку) Хорош вам. Развели бодягу. Давайте лучше выпьем! (Все чокаются, выпивают и дружно стучат рюмками по столику)

БАДЖИ. Все- таки зря вы так. Басисту просто одиноко было. Ученые установили, что человек хуже всего переносит одиночество с двадцати до двадцати двух ноль-ноль. Я текст сочинил. Музыки нет пока. Вот:

С двадцати до двадцати двух ноль-ноль

Самый гиблый отрезок пути.

Слышен шелест каленой стрелы, и я чувствую боль.

Одиночество бьет прямо в сердце. Никуда от него не уйти.

Зависаю на мачте среди миллионов других.

SOS! Рваный ритм телеграфных тире и точек.

Каждый час, как жестокий удар поддых.

Запасаться терпеньем вместо воды - участь всех одиночек.

С двадцати до двадцати двух ноль-ноль

Самый гиблый отрезок пути...

Сегун, Босяк и Шнитке, затаив дыхание слушают Баджи. Когда он заканчивает, Сегун ласково гладит его по голове.

СЕГУН. Гений. Музыку я тебе напишу.

ШНИТКЕ. (Тяжело вздыхает) А я после развода все фотографии жены из альбома вырвал и сжег.

БОСЯК. Проще было весь спалить.

ШНИТКЕ. Нет. Там же и мои фотографии были, и мамины.

БОСЯК. Понятно, если мамины, то оно, конечно, правильно. Не надо жечь.

ШНИТКЕ. Ясен пень, что не надо.

СЕГУН. (Обнимает Баджи) Нет, Баджи, ты все- таки гений.

БАДЖИ. Ты тоже. (Обнимает Сегуна)

ШНИТКЕ. А мы?

БОСЯК. Да, ладно вам. Гений не гений. Какая разница? Я вот о чем подумал. Людей на Земле несколько миллиардов живет и все, в основном, серые.

ШНИТКЕ. Глобально мыслишь, старик. А люди, они, все-таки, не серые, а черно- белые. Как зебры.

БОСЯК. Пусть будут как зебры. Но почему среди них интересных-то мало?!

СЕГУН. Потому что девяносто процентов всего сущего - дерьмо.

ШНИТКЕ. Мне кажется, уважаемые, тут пахнет мизантропией.

СЕГУН. А мне кажется, что это - жесткая аналитика.

ШНИТКЕ. Да-да, конечно, мой юный друг. В вашем высоком IQ никто и не сомневается.

СЕГУН. Шнитке, а ты знаешь, на какие группы распределяли офицеров вермахта?

ШНИТКЕ. В смысле?

СЕГУН. По уму.

ШНИТКЕ. Расскажи.

СЕГУН. Первая группа: умные и ленивые.

Вторая группа: умные и инициативные.

Третья группа: не умные, но инициативные.

Четвертая: неумные и ленивые.

ШНИТКЕ. Я, конечно, в четвертой?

СЕГУН. Как скажешь. Хотя, ты, даже, и не офицер вермахта.

БОСЯК. Сегун, мы с тобой уже столько лет знакомы, а ты все такой же гаденыш. Ни фига не меняешься.

СЕГУН. А ты все такой же дубовый. Мы с тобой не "знакомы", мы с тобой - дружим! Разница есть?!

БОСЯК. Согласен. Кстати, насчет умных: иду я вчера по Свердле, а там два мужика палатку поставили и сидят, вещают.

СЕГУН. И что говорят?

БОСЯК. Да, так. Всякое. Один монетку в воздух подбрасывает, а второй ловит и зевакам показывает: " Вот - монета. Одна сторона - орел, другая - решка. Материальное и духовное. В одном набираешь, теряешь в другом!"

СЕГУН. Нашли чем удивлять.

БОСЯК. Они никого и не удивили. Одна баба слушала-слушала, потом плюнула рядом с их палаткой и сказала: "Да ну вас! Сами, вон, банку для денег поставили!"

ШНИТКЕ. Да, народ наш на философию не разведешь. Босяк, ну а ты то чего там делал?

БОСЯК. Ничего. Стоял и на витрину смотрел.

ШНИТКЕ. Какую?

БОСЯК. Догадайся с трех раз.

ШНИТКЕ. Витрина винного магазина.

БОСЯК. Правильно. Там стоит огромный баттл виски на маленьком таком лафетике с колесами. Как пушка.

ШНИТКИ. А виски какое?

БОСЯК. "Чивас Регал". Посмотрел я на эту бутылку и так вмазать захотелось! Жестоко!

СЕГУН. (Копируя интонацию Босяка.) "Жестоко!". Это, брат, называется психологическим онанизмом. И часто ты так?

БОСЯК. Не понял?

СЕГУН. Часто на витрины смотришь?

БОСЯК. Каждый день. Доволен?

СЕГУН. Да. Вопросов больше нет.

Пока Сегун, Босяк и Шнитке увлечены разговором, Баджи наливает себе рюмку водки и быстро выпивает.

БАДЖИ. К чему вся эта агрессия? Я сегодня хокку сочинил. Послушайте:

Я брился лениво,

В зеркало посмотрел.

По щеке стекала слеза.

Такса пропала.

Коричневый мальчик.

Нашедшего просят звонить.

СЕГУН. Я просто сижу и мочусь слезами! Ты мне это неделю назад по телефону читал, когда нажрался. Он, когда нажрется, всегда мне по телефону стихи читает про "коричневых мальчиков" и "шоколадные глаза"!

ШНИТКЕ. А что? Классный верлибр.

БАДЖИ. Это хокку.

ШНИТКЕ. Да, ладно. Какая разница? Все равно здорово. Я тут недавно запись Одинокого Сержанта свел. Улет!

СЕГУН. Брат, ты ее целый год сводишь. Сержант за это время уже, наверное, как ноготь ороговел.

ШНИТКЕ. Ничего не ороговел. И вообще, писаться долго нельзя - уши замыливаются.

СЕГУН. Во, блядь, какие у нас нежные уши!

ШНИТКЕ. Да, нежные. В отличие от некоторых (Смотрит на уши Сегуна). А Сержант он чего? Придет, запишет одну песню, поиграет с моим питбулем и уйдет.

БОСЯК. Поиграет с питбулем?! Вот это крейза!

ШНИТКЕ. Да, а что здесь такого? Питбуль у меня добрый, только бревна грызет. Людей - не особо.

БОСЯК. Сомневаюсь, что бывают такие питбули. Вот ризеншнауцер точно может добрым быть.

ШНИТКЕ. Это почему же?

БОСЯК. Потому что я недавно у одного чувака на даче был. Пиво, девки, рок-н-ролл и все такое. А у хозяина пес - ризеншнауцер. Посмотрел я этому псу в глаза, и он мне понравился. Сидим, бухаем,я псу то ветчины кусок, то колбаски. Гости рожи кривят и выражают свое неудовольствие :" Какого хрена ты его балуешь? У него и так жратвы полная миска!" Подходит момент, чувствую - вырубаюсь. Взял я со стола бутылку водки, положил ее в валенок и в кладовке спрятал. Утром открываю глаза - тяжело. А пес стоит рядом и держит в зубах тот самый валенок - опохмелиться принес.

СЕГУН. Вот это уровень!

ШНИТКЕ. Да-а. Мой Филби вряд ли валенок принесет. Скорее кота с оторванной башкой. Он их не любит.

СЕГУН. Живодер твой Филби. Ты, вон, на поэта нашего посмотри - весь в холодном поту.

БАДЖИ. (Показывает друзьям средний палец правой руки)

Вот это видели?! Мой кот клал на всех ваших собак вонючих. Он сам кому хочешь башку отгрызет!

ШНИТКЕ. А у тебя кот правда весит двенадцать килограмм?

БАДЖИ. Неправда. Восемь с половиною. Но такого ни у кого больше нет.

ШНИТКЕ. Кастрированный... Наверное, вообще, еле двигается.

И как вы с ним только живете?

БАДЖИ. Нормально. Жена с котом, я - с телевизором.

СЕГУН. А как же малышка?

БАДЖИ. Ну, это ж не дома. И ,вообще - я всегда с собой призики ношу.

(Достает из кармана пачку презервативов и трясет ее в руке.)

СЕГУН. Замечательная логика.

ШНИТКЕ. А мы с моей хорошо живем. Не ругаемся. Сегодня меня мудаком обозвала.

БОСЯК. Мы сегодня играть будем или нет? У меня пальцы уже чешутся!

ШНИТКЕ. Это к дождю. Точно, к дождю. А я даже зонт не взял.

СЕГУН. При чем тут дождь. Это - аккупунктурный массаж.

ШНИТКЕ. Чего?

СЕГУН. Точечный массаж шиацу. У нас на пальцах есть разные точки, связанные с внутренними органами. Прижимаешь струны и лечишься.

БОСЯК. Точно. Музыка очищает, как антиоксидант.

ШНИТКЕ. И от чего она тебя чистит?

БОСЯК. От вселенского дерьма.

СЕГУН. Может тебе, брат, клизму поставить? Теплую, со скипидаром...

БОСЯК. Не надо. Я лучше на гитаре поиграю. (Берет гитару, подходит к усилителю и включает его)

СЕГУН. Погоди-погоди. Последняя фишка и - будем играть. Только послушайте:

Целый день стирает прачка,

Муж пошел за водкой.

На крыльце сидит собачка

С маленькой бородкой.

Это же гениально, блядь!

ШНИТКЕ. Сам написал?

СЕГУН. Нет - Заболоцкий.

ШНИТКЕ. А что здесь гениального? Собачка с маленькой бородкой? Это - ризин маленький, и бородка у него такая же. Угадал?

СЕГУН. При чем тут собачка? Прачка стирает целый день, а муж пошел за водкой. Ушел на весь день, и - все дела! Это же гениально!

БОСЯК. У меня так тоже бывает.

БАДЖИ. Ты пишешь такие стихи?!

БОСЯК. Нет. Ухожу на целый день. (Слышится звук ключа, поворачиваемого в замке, все четверо поворачиваются в сторону двери.)

ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ

В комнату входит растрепанная Кобра. Видно, что она пьяна.

Баджи, Босяк, и Сегун делают вид, что настраивают гитары. Шнитке возится с микшерским пультом.

КОБРА. О! Вся компания в сборе!

БОСЯК. Здравствуй. Что-то рано ты сегодня.

КОБРА. Здравствуй-здравствуй, хрен мордастый! Рано? Когда хочу, тогда и прихожу! А вы тут опять лопаете?!

БОСЯК. Не лопаем, а репетируем. Разница есть?

КОБРА. Пошел ты со своей разницей. Нищий. Жене не можешь пальто кожаное купить!

БОСЯК. А зачем? Сейчас ведь лето.

КОБРА. Затем, что мне надо! Я не хуже других! Вот шеф - деньги сумками носит, а вы тут сидите, соплю жуете. Репетируют они! Права была моя мама - не выйдет из тебя толку! Всю жизнь с гитаркой своей обнимаешься! А шеф обещал денег на квартиру дать! (Кобра о чем -то вспоминает, гримаса омерзения пробегает по ее лицу и она машинально одергивает юбку.) Сейчас в маршрутке ехала, там наклейка над дверью была "Убей бобра!"

БОСЯК. При чем тут бобры?

КОБРА. При том что жалко мне их. Я бы там другие слова написала.

БОСЯК. И какие?

КОБРА. Убей блюзмена! Убей музыканта! Убей художника!

СЕГУН. Жесть.

БОСЯК. Зачем ты так?

КОБРА. Затем, что никчемные вы люди. Бесполезные. Права была мама!

БОСЯК. Какие есть. А ты помнишь, я песню написал? Давно. Она тебе нравилась.

КОБРА. Пошел ты со своими песнями!

БОСЯК. Ладно, пошел. Ребята, давайте сыграем "Баян". Вы готовы? (Баджи, Сегун и Шнитке молча кивают головами.) Тогда - поехали.

ШНИТКЕ. Раз-два-три-четыре! (Все дружно вступают, и Босяк поет.)

На воздушном шаре по волнам.

Увидеть сверху искрящийся снег,

Потрогать руками летающих птиц,

Да, просто покурить в тишине.

REF:

Но я возьму с собой баян! (3 раза)

Возьму с собой друзей!

Погулять на высоте!

Погуляем на потеху всем!

Поверь, немного прошу.

Поверь, немногим буду рад.

Да, заведу свой аэроплан

И с вольным ветром по волнам!

REF

Я буду петь и плакать с тобой.

Ты будешь читать мои мысли вслух,

И я буду верить, что новый герой

Не найдет повода для старой войны.

REF

Дверь тихо открывается, и в квартиру входит Пожилой. Он надевает первые попавшиеся под ногу туфли, которые велики ему на несколько размеров и исчезает за дверью. Кобра прислонилась к стене и слушает песню, закусив губу. По ее щекам текут слезы.

ЗАНАВЕС

Песня " Я ВОЗЬМУ С СОБОЙ БАЯН" (слова отца Константина, музыка Шуры Яковлева)

Охраняется законом РФ об авторском праве.

Постановка пьесы невозможна без согласия автора.

Гальцов Михаил Михайлович

E- mail:bocza@yandex.ru

Оставить комментарий © Copyright Гальцов Михаил Михайлович (bocza@yandex.ru) Размещен: 28/11/2011, изменен: 28/11/2011. 45k. Статистика. Пьеса; сценарий: Драматургия		Ваша оценка:

Гальцов Михаил Михайлович: другие произведения.

Убить блюзмена