Гарбакарай Матвей: другие произведения.

Путь из Стрелковой Пади

"Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Ссылки:
Конкурсы романов на Author.Today
Загадка Лукоморья
 Ваша оценка:

  Стрелковая Падь.
  Такое агрессивное название. Воинственное. И историческое.
  Перед глазами возникает падь в виде оврага и, соответственно, стрелкИ - в красных кафтанах (стрельцы, стало быть), но с ковбойскими револьверами в руках. Сидят эти стрелки в овраге и ждут, когда я приеду. А я и не доеду - мне выходить на 380 километре. По крайней мере, так мне сказал Петр Александрович, объясняя как доехать до военного городка.
  Не, я не военный. Мне просто надо пересидеть, ожидая "истечения срока привлечения к уголовной ответственности". Пересидеть, чтоб не сидеть, так сказать.
  Я в розыске; очень важно не получать повестки и телефонные звонки. Еще одно условие: в месте, где я буду пережидать, не должно быть отделов полиции.
  "Пережидать" и "пересидеть" это такие специальные слова, которые я использую, чтобы не травмировать свою ранимую психику (ну, иронию, я надеюсь, вы уловили). Я в бегах, в действительности.
  Страшно? Не пугайтесь, я совсем не страшный, когда трезвый. А трезвый я всегда - с момента, когда произошли определенные события - и до конца моих дней. Ну, я так надеюсь.
  Знаете, чем хороши междугородные автобусы? Для покупки билета не нужен паспорт. А если знаешь местные условия, то уехать, пересаживаясь с одного на другой можно очень далеко. Например, куда-нибудь в сибирскую тайгу. Туда, где рыже-белые степи прерываются черно-белым лесом. Белый цвет обязателен для этих мест. Ноябрь же.
  Выхожу.
  Черная дорога уносит автобус, а я ухожу по серой - примыкающей. Не похоже, что по ней часто ездят. Идти очень просто: там, где асфальт - снег сдут ветром, а там где ямы - красивые белые пятна. Очень удобно и гостеприимно. А что? Надо ко всему относится с оптимизмом. Дорога плохая, разбитая и "неезженая"? Ничего, могли ведь просто сказать - "выходишь на 380 км, идешь на северо-северо-запад 26 километров до лисьей норы, оттуда на северо-запад 12 километров до стоянки оленей, а там уж подбросят".
  Молчание. Тишина. В лесу тишина. Предполагаемые стрельцы-ковбои, если они сидят вон в том, например, сугробе, могут услышать только мои шаги и пыхтение.
  Начинается длинный подъем на гору.
  Кар-карр... Вороны? Где-то впереди вороны. Значит город рядом. Ну, городок...
  Полуразрушенное здание, появившееся справа от дороги, подтверждает догадку. Прямо посреди леса, хоть и около дороги, серо-желтые развалины без крыши и окон, тонкие деревья растут вплотную к стенам, не проявляя никакого уважения к человечьему творению... И дальше, уже рядами, стоят панельные пятиэтажки (полуразваленные стены не дают сосчитать количество этажей, но вроде пятиэтажки), точнее остовы от них; и эти ряды и слева и справа от моего пути. Десятки домов посреди леса, нет, бывших домов, сейчас это просто останки; такое ощущение, что весенний паводок размыл кладбище домов и бесстыдно выставил их кости на обозрение... для кого? Здесь никого нет, кроме меня и ворон.
  Вороны и я - бродяга, вот и все, что осталось от человеческого мира здесь. Куда же я пришел?
  Останавливаюсь, достаю сигарету, и вместе с чиркающим звуком зажигалки, улавливаю посторонний звук. Да, дальше по моему пути и чуть в стороне, кто-то возится, пытается завести мотоцикл. Матершинная скороговорка, на вполне человеческом языке.
  С облегчением бегу туда. За угол очередной развалюхи... Это какой-то дед в телогрейке. Да, он пытается завести мотоцикл, и да, ожидаемо, - мотоцикл с люлькой. Стоит спиной ко мне.
  - Здравствуйте, помощь нужна?
  Продолжает возиться у мотоцикла.
  -ЗДРАСЬТЕ!
  Медленно поворачивается.
  Седая борода, голубые глаза, весь скрюченный.
  - Тебе чего?
  - Помощь нужна?
  Показываю на мотоцикл.
  - Нет...
  Моему появлению дед не удивлен. Все, что его интересует - мотоцикл.
  - Я прибыл сюда для инвентаризации имущества. Где мне можно устроиться на время работы?
  Дед коротко оглядывается и машет рукой по направлению к серому зданию неподалеку. Похоже на Дом культуры или клуб. Высота - где-то три этажа; есть даже не разбитые окна. Там где стекол нет, оконные проемы забиты фанерой.
  Дверь, обитая дерматином. За ней фанерная. Местные знают, как обращаться с холодом.
  Холл, бывшая гардеробная, превращена в огромную кухню. Поскольку здесь нет ни одного целого окна, освещение исходит только от ламп дневного света. Интересно, откуда у них электричество? По пути сюда я не заметил линий электропередач. Здесь трое человек: старуха, тетка и пацан на инвалидной коляске. Кода я вхожу, реагирует только пацан - ловлю его любопытствующий взгляд. Тетка - полная, средних лет, наверное. "Наверное" потому, что она сидит, закрыв лицо руками. Старуха возится у электроплиты, стоящей около дальней стены кухни.
  - Здравствуйте.
  Тетка не реагирует, пацан:
  - Привет!
  Старуха подходит ко мне, вытирая руки полотенцем.
  - Я приехал для проведения инвентаризации имущества, мне надо где-то разместиться...
  - Ну разместись. Я - Любовь Александровна. Иди вон туда, там тебе место...
  Показывает рукой на дверь во внутренне помещения.
  Никаких других вопросов. Вполне возможно, что местные хозяева такие же хозяева, как я - инвентаризатор.
  Ну, ладно. Прохожу в указанную дверь. Ух, ты.
  Высоченная комната. Квадратная по периметру, в высоту она на все три этажа. Высоко - выше головы - находится гигантское окно, состоящее из стеклянных блоков. Улицу через него не видно - блоки пропускают свет, а все остальное искажают. На полу и на стенах - старая керамическая плитка. По низу стен - трубчатые батареи отопления. В углу комнаты находится черная металлическая дверь, ведущая, судя по всему, на улицу.
  Какая интересная комната. Для чего ее использовали раньше?
  Трогаю батареи - теплые. Совсем интересно. Централизованное отопление.
  Оставляю рюкзак здесь и возвращаюсь на кухню.
  - Вам чем-то помочь?
  Любовь Александровна, в отличие от старика с мотоциклом, мое формальное предложение помощи принимает.
  - Да, надо натаскать угля в котельную. Вовка, покажи человеку - где че.
  Это она к пацану на кресле обращается.
  Тот с энтузиазмом катится к выходу. Ну, пошли.
  Помогаю парню открыть дверь, вторую, вываливаемся на улицу. Старик все также возится с мотоциклом.
  Идем с пацаном (я иду - а он катится) вокруг здания. Вовка ловко управляется со своей повозкой, несмотря на рыхлый снег под колесами. На вид ему лет 15-16, ноги есть. Или иллюзия ног - темные брюки их закрывают.
  - А что вы собираетесь инвентаризировать?
  - Имущество. Тут же видишь, сколько всего, - рукой обвожу окружающие нас развалины.
  - А-а. Так это же развалины!?
  - Ну, для тебя развалины, а для министерства обороны - имущество. Ты сам-то местный, живешь здесь?
  - Не, мы позавчера приехали.
  - В гости?
  - Да нет. Мать все ищет лекарей для меня. Никак не может успокоиться, - показывает руками на ноги.
  "Мать" он произносит с заботой и брезгливостью одновременно. Понимаю его. Пацан в таком возрасте даже в инвалидном кресле с восторгом приветствует наступление взрослой жизни. Поэтому, да, "мать", я ценю твою заботу и не могу без нее обходится, и нет, "мать", не позорь меня перед другими людьми своим кудахтаньем и гиперопекой.
  - А что, здесь есть лекари?
  - Ну конечно! Любовь Александровна!
  - Колдунья-эктресенс, что ли?
  - Типа того.
  В какое интересное место я попал.
  - А у вас дети есть?
  Вова заходит на запретную территорию. Я могу с юмором и оптимизмом относиться к моему нынешнему положению только не оглядываясь назад - на мою прошлую жизнь. От нее меня сейчас отделяет стена, которую я сам возвел; не оглядываться назад, только вперед. Иначе - каюк.
  - Есть, сын.
  Я всем лицом показываю Вове, что не желаю продолжения разговора на эту тему. Он понял, хотя и разочарован, наверное.
  Обойдя здание, мы натыкаемся на большую заснеженную кучу угля.
  - Вон туда таскать надо, - Вова показывает на дверь в подвал.
  Ладно. Рядом с кучей два ведра и лопата. Нагружаюсь и тащу ведра в подвал. Здесь темно, две двери - вот котельная - темная комната, освещаемая сполохами огня из прорезей в дверце топки. Да, куча угля здесь просит добавки.
  На обратном пути любопытствую, что за второй дверью. Комната хорошо освещена... Матерь Божья, они здесь совсем не бедствуют. Новый японский генератор. Бочки с топливом. Понятно, откуда у них электричество.
  Если прикинуть, услуги Любовь Александровны пользуются популярностью. Это же сколько денег нужно, чтоб купить такое.
  В своей прошлой жизни я сталкивался с "проблемами ЖКХ" в таких городках и поселках. Местные власти стремятся не брать их на баланс, потому что живут в таких местах две-три семьи, а денежные расходы как на целый поселок. Так что приобрести такой генератор можно только на свои деньги.
  Приступаем к работе. Часа два я таскал уголь, стараясь сильно не испачкаться в пыли и крошке. Все это время Вова сидел на улице, улыбался и разглядывал окрестности.
  - Ну че, сколько?
  - Чего сколько?
  - Сколько насчитал ворон?
  - Да роты две, военные же вороны...
  - Ладно, пошли в дом, темнеет уже.
  И мы с ним пошли-покатились обратно.
  На кухне за столом сидит старик - ужинает, Любовь Александровна суетится около раковины (если отопление по трубам, то почему бы и водопровод с канализацией не сделать?), Вовина мама сидит на том же месте, что и раньше, плачет. Если не плачет, то так же закрывает лицо руками, а зачем это делать просто так, если не плакать?
  - Парень, у тебя деньги есть?, - спрашивает у меня, оглянувшись, Любовь Александровна.
  Странный вопрос. Я же лицо официальное. Как бы. Документов я никому не показывал (да их и нет), но все местные находятся здесь на тех же основаниях, что и я. То есть без оснований.
  - Ну да, а что? Кстати, меня зовут...
  - Неважно.
  Неловкая ситуация. Лучше бы они меня начали расспрашивать о том, зачем я приехал и что собираюсь делать. А так я просто торчу посреди кухни и не знаю, куда себя деть.
  - Иди спать. Я тебе там матрас бросила.
  Хоть бы покушать предложили. Есть-то не хочется, но хотя бы формально...
  Но кто их знает, экстрасенсов этих. Вдруг она прочитала мои мысли и знает обо мне все?
  Ухожу в свою комнату-пенал, и не раздеваясь заваливаюсь на хозяйский матрас. Ни помыться, ни поесть. Что за место?
  Петр Александрович, направляя меня сюда, говорил мне, что на местных внимания можно не обращать. Ну а как не обращать, если жить можно только у них? Хочешь - не хочешь, а общаться нужно. Ладно, с утра разберемся...
  ...
  - Эй, вставай!
  Разбудили меня раньше, чем наступило утро. Надо мной склонилась старуха. В руке свеча, в огромном пространстве комнаты - темнота.
  - Вставай, ты здесь разлегся, проехать мешаешь!
  Проехать? Старуха по ночам катает по дому на мотоцикле?
  Глаза, ослепленные при пробуждении свечой, привыкли к темноте. Нет, все проще. Лежа, я мешал проехать Вове на коляске. А куда?
  Вова сидит на инвалидном кресле в одних трусах. Ноги у него есть - тонкие палочки, не ноги. Толкает кресло его мать. Опять плачущая, причем. Старик здесь же. Он проходит прямо по моему матрасу - куда? - к той двери в углу комнаты... Зачем? Они собираются вывезти Вову на мороз? В этом суть лечения?
  Старик гремит ключами, открывает дверь. Вовина мать падает на пол и начинает рыдать вслух. Так что на улицу Вову вывозит старик.
  - И ты иди.., - это Любовь Александровна - мне.
  - Зачем?
  Молча смотрит на меня. Потом начинает рыться в карманах телогрейки. Достает несколько сотовых телефонов.
  - Здесь нет сотовой связи, - в прострации говорю я, наблюдая как она перебирает аппараты, пытаясь включить их. Большинство разряжены. Один удается включить.
  - Говори, - протягивает мне трубку.
  Это наверно экстрасенсорный трюк, сейчас меня на деньги разводить будут. Ну, посмотрим. Прикладываю телефон к уху.
  - Алло?
  Молчание.
  - Папа?, - шепот. Это шепот моего сына. Слава Богу, он жив. И не превратился в мясной овощ.
  Старуха вырывает у меня телефон. Это неважно. Слезы катятся по моим щекам. Стена в моем сознании отступает.
  Несколько дней назад мы с сыном возвращались в город от моей матери. Я был пьяным. В деревне Стрелковая Падь машину занесло на снежной прошлепине на дороге; мы врезалась в столб. С момента аварии и до этой минуты я не знал, жив сын или нет.
  - Иди.
  - Куда?
  Старуха молчит, раздраженно жуя губы.
  - Как зовут твоего сына?
  - Александр.
  - Как звали твоего отца?
  - Александр.
  - Как зовут тебя?
  - Петр...
  - Иди.
  - Зачем?
  Старуха опять роется в карманах. Теперь достает зеркало. Стаскивает с меня шапку.
  - Смотри, - сует зеркало мне и подносит свечу так, чтобы мне было видно.
  И что?
  В зеркале отражается мое лицо. Только у меня нет скальпа; все волосы содраны, лоб и темя - неопределенно-кровавое месиво.
  Стена рушится.
  Во время аварии меня выбросило из машины. Я пришел в себя, встал, увидел, что сына грузят в "скорую" и увозят... Вытер лицо снегом, нашел среди разбросанных вещей шапку и пошел. Дошел до города - до больницы и узнал, что Саня в реанимации. Я не мог находится в городе долго - законы жизни и смерти призывали меня в путь. И заканчивается мой путь здесь - на переправе для мертвецов, задержавшихся на этом свете. Или начинается.
  Да, пора мне идти.
  - Разденься до трусов. Нам твои вещи пригодятся.
  Раздеваюсь. Перешагиваю, через трясущуюся в истерике Вовина мать. И выхожу в черную дверь. Где меня встречают стрельцы в красных кафтанах. А в руках у них револьверы...
 Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Пленница чужого мира" О.Копылова "Невеста звездного принца" А.Позин "Меч Тамерлана.Крестьянский сын,дворянская дочь"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"