Хайдеггер стремился отделить мир предметного наличного сущего, сориентированного на сподручность, от мира истинного бытия, где сокрыты истинные феномены, а не вульгарно понятые, репрезентирующие эмпирическое, материальное. На наш взгляд, при встрече с предметами, репрезентирующими религиозный опыт человечества, в сознании человека рождается чувственный образ, способствующий воспитанию чувственности и создающий возможности чувственного суждения и визуального мышления. Это является предпосылкой возникновения во время интенционального акта определяющих категорий герменевтики, таких как настроенность и открытость, на допредикативном уровне сознания.
То, что будет происходить на экспозиционной площадке центра сравнительного религиоведения, - это не сценическая игра в исполнении актеров. На стыке религии, науки и искусства человеком овладевает трепет. Эстетическое незаинтересованное наслаждение францисканского типа, где свобода произрастает из аскетического самоограничения и искупительной самоотдачи, создает определенные условия, когда человек выходит из эмпирического равенства самому себе, в нем рождается человек возможный и в эту роль невозможно войти. Здесь нет субъектно-объектной расщепленности, поэтому Понимание Другого не строится на расчете, психологизме, действии оценочного характера.
Наш проект, в первую очередь, направлен на Понимание Другого, в нашем случае на проникновение в глубинные слои иного мира, иного религиозного чувства. Обращаясь к традиции, к истокам становления человеческого самопознания, мы не только следуем установке Гадамера: мол-де, чем дальше явление прошлого, тем интереснее оно для исследователя, т.к.очень мало у него живых связей и ассоциаций с нашим временем. Мы исходим из того, что истинное Понимание происходит на том же уровне сознания, на каком сфера вкуса постигается эстетическим созерцанием. К сожалению, на постмодернистском пространстве современного мира искусство сдает свои позиции. Символом эстетской игры с фрагментами прошлого, где лучшие стихи уже написаны, лучшая музыка уже сочинена и т./д.и т./п., является черный квадрат Малевича как траурная рамка по эстетическому созерцанию в сфере вкуса. Так что же может сохранить нацию, ее корни, менталитет, ее самобытность от разрушительного потока холодного и равнодушного временного абсолюта. Религия и религиозное чувство - это не одно и то же. Религиозное чувство, вера - это совершенно особый разговор, но религия, догмы, отстоявшиеся в бесконечной череде веков - не это ли настоящий оберег национального самопознания. Только вот догма, как и самая яркая мысль, костенеет, если она варится в собственном соку, если не обогащается новыми творческими импульсами извне.
Древние философы придавали большое значение Пониманию. Не слепая вера, данная как откровение, дает Понимание, а и нечто такое, что воплощалось мыслителями древности в Мистерии. Мистерии - священные драмы, исполняемые в определенные периоды, - выродились в настоящее время в низкопробную магию, а изначально представляли собой фрагменты религиозно-философских учений, выраженных в символах и чувственных образах. Предметность предполагает упорядоченность, создание структуры. Скорее всего слово, вербально-логические схемы, являются вторичным уровнем категориальности восприятия предметного образа, закрепленного перцептивными схемами, и жестко фиксируют первичную чувственно-деятельную категоризацию. Поэтому названное воспринимается уже иначе, нежели неназванное. Восприятие , включенное в контекст целенаправленной человеческой деятельности, культуры, в данном случае религиозного опыта Другого способно к мгновенному обнаружению сущности и ее фиксации через чувственную интуицию.