Гардова Екатерина Валерьевна. Не было печали...

Не было печали....

(роман)

Часть первая.

Где-то в далеком прошлом, этак в V-IV в.в. до н.э.

Глава 1.

Я была знахаркой...всю свою невеликую жизнь, а годков нынче мне справилось ровно девятнадцать. В деревне меня уважали, порой побаивались, клича за глаза "ведьмой", "ведуньей". Староста и тот, проходя через порог моей покосившейся хижины, сплевывал и начинал перебирать свои амулеты-обереги, бормоча заклинания от сглаза и порчи, которым я же его и обучила.

Живя уединенно на краю селения Драуреды близ речки Каменки, мне приходилось общаться с его жителями не часто, но уж если приходил кто, то не с пустыми руками и не просто лясы поточить. Иной раз придет ко мне матушка или чей-то батюшка и попросит на хворого ребеночка заговор сделать, снять сглаз или порчу. Женщины и молодухи тоже бывало захаживали, так те более за гаданием или зельем каким, приворотным ли, отворотным, а однажды так вообще одна ребеночка попросила скинуть помочь. Обрюхатил ее заезжий купец, а мужнин гнев, узнай он о прелюбодействе супружницы своей, был для нее страшен пуще потери ребеночка, мол и жизни мог бы изменницу лишить.

А мне то, что? Отказать я не вправе, таков закон знахарей. Пришел человек с бедой - помоги, а коли благодарность принес в котомке или корзинке, возьми, чтоб силы и знания не покинули ведающую. В пять лет выкрала меня у моей матушки моя наставница, знахарка Рельда, из рода сорматов, тех самых которые уж давно канули в Лету, но иногда проявляются на свет Перунов всходы сорматские. Смутно вспоминаю образ матушки и нежный ласковый голос, который поет мне колыбельную. Откуда я родом, кто мои сородичи и родители не ведаю, Рельда никогда не рассказывала мне об этом. На вопросы о моей семье, которые я начала задавать к семи годкам, била нещадно и заставляла собирать крапиву голыми руками. Вскоре я перестала задавать вопросы, неугодные и лишние, сосредоточившись только на тех знаниях, которые мне передавала знахарка. Когда мне исполнилось пятнадцать, летом, сразу после празднования 14 липня дня Стрибога (бога ветров) Рельда покинула меня, перейдя в царство Морана.

Я не плакала, но не от обиды, а от понимания сущности человеческой, тленности и несовершенства наших тел. В момент, когда старая знахарка испустила последний вздох, меня пронзила настолько мощная сила, что лишилась сознания. Придя в себя в кромешной тьме, я с трудом поднялась на одеревеневшие ноги, зажгла лучину от тлеющих углей в печи и занялась обрядом прощания с умершей. Когда языки огня лизали тело старой знахарки, ярко озаряя поляну за речкой, тело юной, но полной сил, знахарки исполняло танец жрицы, танец ведуньи, который открывал ворота в царство мертвых для духа наставницы.

С тех пор, молодая знахарка по имени Гроза, так назвала меня Рельда, вытравив из памяти мое первое имя, оказалась один на один с мирами духов, трав и людей. Если с первыми двумя я жила в согласии, то с местными жителями не сразу все сладилось. Староста, будучи мужчина весьма властный и громогласный, поставил передо мною несколько условий, выполнив которые я могла рассчитывать на его покровительство и крышу над головой. Первое, мне запрещалось покидать деревню и ее окрестности без сопровождающего, как я поняла позже, на знахарок велась негласная охота среди старост других селений. Знахарок было мало, а нуждающихся в них - много, вот и крали ведуний, стоило только зазеваться. Второе условие, как только придет время, а это определить мог только староста Герислав, я должна была принять выбранного им мужчину для продолжения рода ведунов и ведуний. Расхожее мнение о том, что дар знахарки мог исчезнуть при соитии с мужчиной, было ошибочным. В действительности я могла дать столь желанное для любой деревни потомство, которое гарантировало бы ему процветание и благополучие еще на долгие года, ведь дар мог перейти от матери к ребенку, а знания, полученные им при воспитании, удвоить силу дара.

И третье условие, которое оказалось для юного создания слишком тяжелым, почти невыполнимым - это обет молчания до первого соития с мужчиной. Я вдруг стала немой, мне даже мычать не полагалось. Ни звука, ни писка издать не смела. Полное молчание! Ни слезы, не мольбы юной Грозы не тронули старосту Герислава, одно твердил: "такой порядок вещей, не мною надуманный. Ты девка умная, справная, перетерпишь, как сможешь, пообвыкнешься, а мужик за тебя, молчаливую да смирную, мне мешок золота отсыплет, а то ты его в первую же ночь в лягуша превратишь. Кто тогда маленьких ведмаков зачинать-то будет? Я что ли?"

Злоба, страшная, лютая обуяла меня, толкнув на глупый и безнадежный поступок. К побегу долго не готовилась, собрала свои нехитрые вещички в узелок, надела лапти, платочком подвязалась, длинную черную косу за шиворот спрятала и пошла в сторону леса, прочь от речки быстрой, от людей, да их хворей. Но не тут то было. Староста, как ведал, парней отправил на перехват, да с собаками. Те быстро взяли след, а вскоре и меня заприметили. Повязали по рукам и ногам, забросили на плечо деревенскому кузнецу, да и в светелку старосты снесли. Там меня выпорол Герислав плеткой, да в холодную велел бросить, пока не одумаюсь, да в ноги не пожелаю ему броситься, прощения замаливать.

Рваные раны на спине долго не хотели заживать, трав мне было не собрать, отвары да зелья не приготовить. Каждое утро приносили воды колодезной, холодной до рези в зубах, да полголовки хлеба черствого. Продержалась я так недолго. Предстала вскоре гордая Гроза перед ясны очи старосты, в ноги бросилась и слезно прощения попросила. Юная была...да что с меня взять, отпустили в хижину знахарки. Одна из чернавок ухаживала за мною, мазала раны на спине, травы варила да утешала, чем могла.

Так и прожила я еще четыре зимы, четыре лета, бессловесная. Местные жители поначалу ко мне приходили, недоверчиво косясь на меня, однако вскоре и улыбаться стали, и гостинцы посылать, благодарственные. Жизнь вошла в размеренный ход, больше о побеге Грозушка не помышляла. Да и что я могла найти лучшее в чужой стороне? Новых людей с новыми хворями, другого властного хозяина, а может и в рабство угодить.

Говаривали, что не далее как прошлой зимой, под самый Стужень, объявились в славянской земле страшные и злые кочевые племена, которые сжигали целые деревни, уводили женщин, детей, скот, а мужчин убивали всех поголовно. Да только по весне, вестник прискакал от соседнего села, обнадежил, что можно спастись. Староста созвал всех сельчан и велел собирать откуп от набегов Волчьего племени. Так я узнала, как звалось воинственное племя кочевников, которое держала в страхе весь род Герислава.

Откуп был собран. Пять обозов ломились домоткаными коврами, глиняной посудой, медными и серебряными изделиями, мечами и щитами, доспехами и луками со стрелами, страшно подумать, что такое подношение могло бы обернуться против сельчан. Молодицы да женщины попрятались с малыми детками в домах, за закрытыми ставнями, да дубовыми дверями. Мужчины с тревогой вглядывались в сторону Веси, соседней деревни, приславшей вестника. Однако страшных гостей все не было.

***

Видимо мое безразличие к тому, что происходит в деревне, сыграло со мною злую шутку. Голод и необходимость запастись молодыми побегами трав погнали меня в лес. Обнаружив в расставленных мною давеча пару зайцев, я преисполнилась предвкушением вкусного обеда, а собранные травы грели мою душу.

Возвращалась я домой привычными тропами, не особо прячась. Посторонних звуков, подозрительных хрустов или шороха не слышала, да и чего бояться то? Гости должны были пожаловать с другой стороны деревни, моя хижина была бы последней, мимо которой они могли бы проехать, да и то вряд ли обратили бы внимания на покосившуюся, заросшую травой и мхом избушку. Ставень я никогда не открывала, двери тоже запирала изнутри, находясь дома. Поэтому входя в дом, я не думала, что мне может что-либо или кто-либо угрожать. Внутри стоял привычный травный запах, быстро привыкнув к темноте, глазами обшарила все углы, и, не найдя ничего опасного, прошла к печке. Зажгла лучину от углей, затем вставила в светцы. Отложив травы в миски, решила заняться зайчатиной. Следовало как можно скорее освежевать тушки, а мех мне пригодится на шубейку. Таких шкурок я насобирала уже достаточно, чтобы сшить себе одежку на зиму потеплее.

Резкий стук в дверь заставил меня замереть на месте, испуганно охнув. Прижав руку ко рту, я обругала себя мысленно за этот возглас. А вдруг за порогом староста, что он со мною сделает, если услышит?

Открыв дверь, я готова была тут же ее захлопнуть, так как то, вернее те, кого я увидела за нею, меня напугали больше, чем мог это сделать Герислав. Однако мне не дали даже возможности захлопнуть дверь перед самым носом незваных гостей.

- Да тут девка! - воскликнул грозный воин, ухватив меня за локоть и вытаскивая на свет. В дом, как я догадалась, он побоялся заходить. Чужой дом может оказаться полон духов и заговоров.

Вырываться и кусаться я не стала, решив вести себя смирно, но боязливо. Обведя глазами представших передо мною мужчин, коих было человек десять, в воинских доспехах, очень похожих на те, что носили наши мужики, когда собирались на вольный бой, я уставилась на восседавшего на белоснежном коне их предводителя. Определила я его по властному взору и гордой осанке, дорогому убранству доспеха и самоцветным каменьям на ножнах, пристегнутым к поясу. Черные брови были сведены к переносице, из-под них на меня взирали с некоторым пренебрежением черные глаза. Словно два омута, подумала я, вздрогнув от заданного вопроса другим всадником.

- Ты кто такая будешь? Где ваш староста? - хрипло произнес тот с заметным акцентом, осматривая меня каким-то прожигающим насквозь взглядом. Да и выглядел он более устрашающе, чем остальные.

Поверх хитона с короткими рукавами их железных чешуек, подобных рыбьей чешуе, был надет меховой безрукавник с металлическими клепками, при этом мех был точь-в-точь как у волка, на руках - кожаные наручи до локтя, черные облегающие штаны были заправлены в невысокие до середины икры кожаные сапоги. С пояса также свисал небольшой меч в ножнах, а за плечами расположились лук с камышовыми стрелами, короткое копье и плетенный щит. На лбу была повязка, концы которой свешивались по обеим сторонам лица. Черные волосы, не доходя до плеч, развевались от ветра. Острый взгляд из-под тяжелых хмурых бровей буравил меня, словно желая пронзить насквозь. Шрам, пересекавший лицо по правой скуле, создавал еще более устрашающий вид. Гордый, с горбинкой нос, и крепко сжатые губы завершали его облик, облик Волка.

Мне отчего-то вдруг показалось, что сарафан слишком облегает, а рубаха, поддетая под него, стала прозрачной, невесомой. Кровь прилила к моим щекам, сердце учащенно застучало. Противное ощущение неведомого страха проникло в сердце, вызывая желание бежать как можно дальше от этого Волка, как я назвала его мысленно. Воин вдруг соскочил с коня и подошел ко мне ближе, подавляя своим ростом и мощной статью. Я не могла даже дернуться, так крепко держал меня другой мужчина за руку. Ухватившись рукой за мой подбородок, Волк приподнял мое лицо и заглянул в глаза.

- Ведунья! - воскликнул он. Не понятно было, чего больше в этом возгласе - удивления или радости, а может мне показалось?

- Не может быть, ты уверен? - спросил предводитель, подъехав на коне почти вплотную ко мне.

- Более чем. Руку убери от нее, - вдруг прорычал Волк и так глянул на державшего меня воина, что тот враз посерел лицом и быстро исчез среди дружины.

- Знахарка, да такая молодая, - он протяжно произнес, оценивающе рассматривая меня со всех сторон, словно кобылу на смотринах.

Жаль я не могла и слова сказать. Не будь я молчаливой Грозой, превратила бы его немедленно в змея ползучего за такое отношение.

Опустив голову и сцепив руки в замок, я хмуро наблюдала искоса за Волком. Тот вроде бы даже стал обнюхивать воздух рядом со мною. Я отскочила в сторону, едва его лицо приблизилось ко мне вплотную, в опасной близости от моих губ.

- Пугливая, ароматная, невинная, - страшное лицо оскалилось, что могло означать улыбку. - Князь, ты обещал мне откуп, помнишь?

Его голос прозвучал как-то слишком громко, словно он призывал всю дружину в свидетели. Я почувствовала нервную дрожь, пробежавшую по телу, словно предчувствие чего-то ужасного и непоправимого. Медленно, пока на меня не смотрели эти стальные, серые глаза, пронизывающие своими стрелами насквозь, я стала отходить, шажок за шажком, в сторону леса. Бежать и быстро, куда глаза глядят. Паника и страх заполнял меня с ног до головы, этот мужчина опасен, кричало мое шестое чувство ведьмы.

- Помню, ты выбрал? - последовал многозначительный ответ.

- Да. Ты отдашь мне в качестве награды эту знахарку.

Волк повернулся, желая еще раз взглянуть на меня, а меня и след простыл. Мужской яростный рык я расслышала, находясь уже в лесу, отчего у меня волосы зашевелились на затылке. За мною началась охота, это я почувствовала всей своей женской сущностью. Спасайся, беги, не дай себя поймать, - кричали все шесть чувств. Однако вскоре я начала задыхаться, ноги то и дело попадали в ямки, цеплялись за корни деревьев. Остановившись, чтобы перевести дыхание, я испуганно вглядывалась в лес. Прислонившись в изнеможении к стволу дерева, я на секундочку прикрыла глаза, а когда открыла их, готова была завизжать от страха. Он стоял так близко ко мне, его дыхание было слегка прерывистым, ноздри шевелились от возбуждения. Едва я открыла рот, чтобы нарушить один из запретов старосты, а именно закричать что есть силы, как его мне закрыли мужской жесткой ладонью. Мой стан был обхвачен другой рукой и крепко прижат к мужскому телу.

Я стала вырываться, отталкивая руками, но безуспешно. Он стоял словно гранитная скала, только ехидная улыбка и жадный блеск в глазах говорили об его желаниях и помыслах. Мысленно я поздравила себя с тем, что не нарушила обет молчания, в противном случае староста мог бы отречься от меня и отдать со спокойной совестью этому дикарю. А так, была еще надежда, что его желание оставить меня в своем селении окажется сильнее обещания князя.

- Ты словно маленькая птичка, попавшая в силки..., - хрипло заговорил Волк, прижав мои руки к стволу дерева по обе стороны выше головы, отчего моя небольшая грудь приподнялась. - Не бойся меня, воробышек, я не причиню тебе вреда. Ты только скажи, что ты согласна пойти со мною, и староста отпустит. Он не сможет противиться воле князя. Ты такая сладкая, твой запах сводит меня с ума...

Бормотания мужчины, который находился в неком трансе, природу которого мне не удавалось понять, заставляли меня испуганно отворачиваться от него. Последние фразы, сказанные им, впились в мое сознание как иглы. Староста должен спросить меня, согласна ли я пойти с этим волком? Но ведь я обязана молчать, значит Герислав не услышит ответа...ни да, ни нет.

- Почему ты молчишь, воробышек? - спросил мужчина, прижав меня к стволу дерева всем своим могучим торсом. Грудь была безжалостно придавлена к мужской груди, отчего-то вдруг заныло где-то внизу живота.

Я бросала на него как можно более яростные взгляды, испепеляя на месте, едва не шипела как потревоженная змея. Так хотелось закричать и потребовать, чтобы он не прикасался ко мне. Но нет, нельзя, надо молчать!

Волк вдруг нахмурился, взгляд прояснился.

- Ты не можешь говорить?

Я кивнула. Хватка ослабла, однако меня все еще удерживали его руки.

- Ты немая? - удивленно спросил мужчина и посмотрел на мои губы.

Я случайно облизала губы, почувствовав, как в горле пересохло. Его жадный взор впился в них. Притянув снова меня к себе, Волк обхватил одной рукой мой затылок и придвинул ближе к своему лицу.

- Это может и не плохо, не будешь читать заклятия вслух...мммм...а губы у тебя что спелая вишня, так и манят попробовать, - хрипло произнес дикарь и вдруг впился в мои губы крепким поцелуем. Я задергалась, однако что может сделать маленькая птичка против матерого волка, ничего. Мои губы были раздавлены, затем, когда я не выдержала натиска и приоткрыла рот, язык мужчины проник вглубь. Опаляя, по-хозяйски, слишком страстно и неистово, он сметал мое сопротивление, подчиняя и властвуя. Я его уже люто ненавидела, и сама того еще не понимая, желала. Оторвавшись от меня, глядя на мое испуганно-удивленное лицо, он вдруг рассмеялся и поднял голову к небу. Затем подхватил меня и закинул на широкое плечо.

- Ты моя, воробышек, только моя, так что смирись.

Хлопнув меня по мягкому месту и слегка тряхнув, едва я стала колотить его по спине и пояснице, он добавил:

- Староста не сможет отказать... ему же нужна дружина для защиты от моего же племени, он ее получит, а я получу тебя.

Через несколько подскоков на мужском плече я решила вновь попытаться бежать. Нажав на шее у воина пару точек и добавив ударом локтя по ключице, я упала рядом с телом Волка, который повалился на землю как подкошенный. Встать, как он не пытался, у него не получалось. Глаза дико и злобно глядели на меня, руки, что клешни, тянулись ухватиться за подол сарафана. Я отскочила как можно дальше и присела напротив него, задумчиво глядя в яростные глаза.

- Что ты сделала, ведьма?! - с трудом прохрипел Волк, судорожно вдыхая воздух. - Так ты только сделала хуже, воробей, потому что когда я приду в себя, то буду очень и очень зол!

Я пожала плечами и впервые улыбнулась. Его глаза хищно сузились, затем его рот осклабился в жуткой улыбке.

- А ты знаешь ли очень красивая, особенно, когда улыбаешься...у нас будут красивые и сильные дети.

Я возмущенно запыхтела и вскочила на ноги. Замотав головой в знаке несогласия с данным утверждением, топнула ногой.

- И характер, что у кошки горной, - затем он вдруг как-то резко дернулся и поднял верхнюю часть туловища, усаживаясь вертикально. - Воробей, послушай, ты должна привести меня в боевое состояние. Если ты этого не сделаешь как можно быстрее, мои кочевники не получат должный сигнал, и нападут на твое село, понимаешь?

Я сердито сложила руки на груди и помотала головой. Он нахмурился и облизал губы. Затем стал рукой потирать заднюю поверхность шеи, там, где я нажала тайные точки.

- Убежать ты не сможешь, знахарка. Кругом дозорные, они очень дикие и голодные до женского тела, ты попадешь в еще худшее положение, чем могла бы оказаться подле меня.

Я недоверчиво стала озираться по сторонам, но не заметив ничего подозрительного, подошла к нему на расстояние вытянутой руки. Выкину в его сторону руку, я слегка прикоснулась к его лбу указательным пальцем. Легкий ветерок зашевелил волосы на голове мужчины, его зрачки расширились и он выпалил, сам того не ожидая:

- Мы пришли в ваши земли в поисках ведуньи из рода Нунгов, Сарматова племени. Ты оказалось проводником ее духа и сосудом ее силы. Истинно, цель нашего пришествия - ты, знахарка, как будущая продолжательница рода Волков-оборотней.

Я вздрогнула от пронзившего меня удивления и непринятия вылетевших из его уст слов. Спрятав руки за спину, хмуро наблюдала за Волком, который тряс головой.

- Ты опять колдуешь, ведьма! - сердито закричал мужчина и попытался подняться. Ноги его не слушались, все, что ему оставалось, это злобно смотреть в мою сторону и яростно бить кулаками по земле.

- Ведьма, ты не играй с огнем, можно так и сгореть в моем пламени. Если тебе дорога твоя жизнь и жизнь других жителей твоего села, не медли, подними меня на ноги! Осталось мало времени!

Я вздохнула, понимая, что возможно он и не обманывает меня. Смирившись, но не отчаявшись, подошла к нему на недосягаемое расстояние и жестами стала показывать, что прикасаться ко мне, хватать за руки и целовать в губы нельзя. Иначе я его убью.

Мужчина внимательно смотрел на меня, видимо, пытаясь понять мои смешные потуги объясниться. Его губы вытянулись в тонкую линию, брови нахмурились.

- Я понял, что ты не желаешь моих прикосновений, ведьма. Что? И поцелуев? Ну-ну...

Демонстративно отвернувшись, делая вид, что собираюсь уходить, я вдруг услышала:

- Договорились. Ты мне возвращаешь подвижность, а я к тебе не буду прикасаться и целовать, пока ты сама не захочешь. Что? Не согласна?

Я мотала головой и пыталась дать ему понять, что никогда этого не захочу. Показала на запястья и резко ими развела в сторону, тем самым говоря, что не хочу никаких уз и брачных браслетов. Волк выглядел разъяренным, ноздри его зашевелились, а из горла стал вырываться звук, похожий на звериное рычание.

Получив согласие на свои требования, я подошла к нему ближе, опасливо следя за его руками, которыми он опирался о землю, вновь прикоснулась к особым точкам на шее. Едва мужчина оказался на ногах и размялся, как вдруг он схватил мою руку и резко дернул к себе. Развернув меня спиной к твердой груди, он начал связывать мои руки сзади кожаным ремешком. Мои яростные дергания и мычание, он сопроводил словами, которые повергли меня в пучину отчаяния и страха.

- Ты, воробушек, глупая птичка, сама отказалась от брачных браслетов. Ежели бы я одел их тебе, ты стала бы моей повелительницей, моей равной половинкой. Но ты, упрямая ослица, сама вынудила меня взять тебя в качестве трофея и рабыни, теперь ты моя вещь, что хочу, то и делаю.

Развернув вновь меня к себе лицом, он какое-то время вглядывался в мое испуганное лицо, затем оскалился и добавил:

- Родишь мне сына, тогда и подумаю, изменить твое место в моем племени или нет. А теперь ступай вперед, да смотри под ноги. Мне нужна рабыня без синяков и ушибов, сегодня же ночью ты станешь моей женщиной, и никакой староста мне в этом не помеха.

Глава 2.

Едва завидев нас издали, староста Герислав вышел из своей избы и, нахмурившись, наблюдал за конным отрядом во главе с князем. Следом за ним двигались десять воинов княжеской дружины, взяв того в кольцо. Чуть поодаль на конях ехали воины-захватчики, явно превосходящие силой и количеством княжескую дружину. Узрев меня на одном из коней в объятиях их предводителя захватчиков, что нельзя было не понять по гордой осанке и дорогому убранству упряжи, староста еще более помрачнел лицом.

Едва конный отряд остановился возле старосты, который отошел от своего дома на десять шагов, как князь громко заявил:

- Гой еси, староста Герислав, здравия и благоденствия всему твоему Роду.

Герислав поклонился в пояс, и ответил

- И тебе, батюшка наш, князь, здравствовать, горя не знать. И гостям нашим доброго здоровьица, - при этом он приложил левую руку к груди и опустил ее, смотря в глаза Волку.

На меня Герислав больше даже не взглянул. От такого безразличия я несколько расстроилась, сникла. Ведь надеялась, что заступится, что не позволит дикарям решать мою судьбинушку.

Я сидела перед Волком, на его черном как ночь коне, который поначалу беспокойно косился на меня своим черным глазом, однако после легкого прикосновения хозяина к шее и пару слов на незнакомом наречии, успокоили животину. Волк крепко сжимал меня за талию одной рукой, удерживая в другой повод, при этом руки мои были привязаны уже спереди к луке седла. Никаких вольностей этот воин больше себе не позволял по отношению ко мне. Вел себя со мною так, словно я и не сидела перед ним на коне. Правда пару раз я замечала, что пока конный отряд продвигался по обезлюдившей деревне, его рука вдруг как бы вскользь прикасалась к моей длинной до бедер косе, словно поглаживал ее. Я боялась лишний раз показать ему, что чувствую его прикосновения, дабы не искушать на новые исследования с его стороны.

Меж тем, князь и староста обговорили размер откупа, после чего Герислав пригласил князя и вождя Волчьего племени в дом, отведать приветственные дары со стола.

- Князь, - вдруг произнес Волк, - негоже мне входить в дом старосты этой деревни. Не за тем я пришел в эту землю. Оставь откуп, собранный в обозы, нет в них нужды моей!

Князь покосился на свирепые лица воинов-кочевников, которые выглядели так, словно, готовы тут же броситься в бой.

- Что же я могу предложить в качестве откупа? - растерянно спросил Герислав, переступив с места на место.

- У тебя в деревне живет знахарка, - начал говорить князь и показал рукой на меня. - Кто она? Как зовут? И не обещана ли в невесты кому-либо из твоего рода?

Староста поджал губы. Хмуро посмотрев в мою сторону, он ответил:

- Знахарка? Она? Нет, ты ошибся князь, всего лишь сирота. Зовут ее Гроза, и обещана она в невесты моему среднему сыну, Севромиру.

Я удивленно вскинула брови и закусила нижнюю губу. Зачем врет староста, уж не выгораживает ли меня? Разве он не понимает, что может сильно поплатиться за высказанную вслух ложь и кому, князю? Да и с чего вдруг он упомянул про Севромира, ведь у него уже есть невеста.

Князь тем временем посмотрел на Волка, который сидел позади меня и не проявлял какого-либо беспокойства, только крепче сжал мой стан.

- Ты уверен в том, что говоришь, староста? - грозно произнес князь. Конь под ним всхрапнул и начал беспокойно пританцовывать на месте. - Я вынужден расстроить свадьбу молодых, ибо девица и есть откуп вашей деревни от уничтожения. Готов ли ты обменять жизнь твоих сородичей и селян на Грозу, которая к тому же нема как рыба?

Староста молчал. Видно он был сильно расстроен. Еще бы, ведь такую ценную девицу могут умыкнуть из-под носа: знахарка, молодая, красивая, да еще и немая. Я хмыкнула. Меня услышал Волк и вдруг намотал мою длинную косу на руку и рыкнул:

- Я не спрашиваю тебя, староста, я беру то, что мне нужно. Эта девушка моя добыча.

Тяжело вздохнув, Герислав посмотрел на меня уже более теплым и просительным взглядом.

- Грозушка, прости меня, коли сможешь. Не серчай и не обессудь. Свой обет ты сдержала, а я нет. Позволь тебе хотя бы отплатить за добро, которое мы выдели от тебя все то время, что ты жила с нами?

Я почувствовала, как защипало в глазах, а сердце сжалось от холодных тисков. Это что же выходит, он прощается со мною? Меня отдадут кочевниками, воинственным детям степей волчьего племени как какой-то обоз с добром? Я разве не человек? Нет, я никто, - поняла я, видя, как безразлично смотрит на меня князь и его дружина. Слезы потекли по моему лицу, капая на грудь и руки. Одна слезинка упала на мужскую руку, которая дернулась от этого, словно приложили к ней раскаленные угли, а другая рука еще крепче стянула косу.

Я уже почти не вслушивалась в то, что мне говорил староста, занятая своим горем и болью, однако едва в его словах проскользнуло имя Рельды и слово "матушка", я посмотрела на него.

- Твоя матушка родом из кочевого племени, которое носит гордое имя "гирканы". Вероятно, что наши гости знают это племя, если только сами не являются гирканами. - после этих слов Волк убрал руку с моих волос, и натянулся как стрела.

- Как ее звали? - хрипло произнес он, отчего у меня мурашки побежали коже.

- Я скажу только Грозе, - заупрямился Герислав и опасливо подошел ко мне. Поманил к себе пальцем, при этом не сводя настороженного взгляд со всадника, который крепко держал меня за талию. Я сердито откинула руку, которая не хотела меня отпускать, и быстро наклонилась.

То, что я услышала, меня удивило. Староста успел произнести шепотом:

- Я не знаю имени, Рельда не сказывала, только вот на руке у нее большое родимое пятно в форме головы волка...так ты узнаешь ее.

Меня настойчиво и довольно твердо посадили на место. После чего, Волк сердито сказал:

- Скажи спасибо, староста, что я не убиваю тех, кто откупился. Но наперед знай, что в следующий раз откуп может и не прийтись мне по вкусу! Дархерд, - крикнул он одному из своих воинов, - сообщи остальным, что отбываем как только наша знахарка соберет свои травы и вещи.

Взглянув последний раз на Герислава, я вынуждена была мысленно попрощаться с ним, так как тайны своей о том, что могу говорить, иноземцу выдавать не стала. Мое молчание могло сослужить мне неплохую службу, да и привыкла уже как-то помалкивать и мотать себе на ус. Опять же не станет засовывать в рот кляп, что не могло не радовать, так как я всегда смогу произнести нужное мне заклятье и освободиться, едва представиться возможность для побега.

Пожитки мои были собраны довольно быстро. Воины сновали то в хижину, то обратно, складывая все на один из обозов, которые уже были забиты всяким добром, видимо, сбор дани нынче у захватчиков удался. Мне даже не позволили спуститься с коня, так здорово, видать, напугала я Волка своим даром. Повесил мне на шею разных амулетов с изображением головы волка, как я догадалась, сдерживающих мою силу. Мысленно посмеявшись над такими потугами, я осталась внешне совершенно спокойная и равнодушная. Что мне их амулеты? Нет в них той силы, которая усмирила бы мою.

Едва конный отряд в количестве сотни всадников с гружеными обозами двинулся в путь, пролегающих между деревьев вдоль речки, Волк наклонился вплотную к моему затылку и жарко произнес:

- Грозушка, коли ты из моего рода-племени, я не смею взять тебя в рабыни, ты должна согласиться стать моей спутницей и супружницей, - я почувствовала, как его рука крепко сжала одну грудь, массируя и поглаживая. - Я сумею разжечь в тебе тот огонь, который полыхает во мне от одного твоего присутствия. Страсть и нежность подарю тебе, только согласись, не гневи Богов. Насилие не для тебя, боюсь, что переломлю как тростинку, ты такая хрупкая аки воробышек.

Я не шелохнулась, закусив губу, чтобы не закричать от бессилия и гнева. Как он смеет так прикасаться ко мне? Только попыталась отодвинуться от него на некоторое расстояние, да вцепилась в ненавистную руку. Затем быстро подняла ее к лицу и укусила острыми зубками.

Гневно воскликнув проклятие на незнакомом наречии, Волк снова намотал мою длину косу на руку и свирепо произнес:

- Ты все равно станешь моей, хочешь того или нет. Как только представится возможность, брачный обряд будет совершен и закреплен соитием наших тел. Сбежать ты не посмеешь, в противном случае я вернусь в Драуреды и истреблю всех от мала до велика, слышишь меня?!

Я напряглась, испугавшись. Представив себе картину, которую он нарисовал в моем воображении, содрогнулась. Что же делать? Я так надеялась, что смогу сбежать на первом же привале. А теперь? Бежать нельзя, убьет всех людей из деревни, он же дикий и злой, вождь волчьей стаи. Должна ли я воспользоваться зовом Любви, и приворотом? Чтобы с рук моих ел и дышал этим воздухом только ради меня? Либо отворотное зелье приготовить, да такое, чтобы ему смотреть на меня тошно было. Так ведь и убить может от отвращения. Думай, Грозушка, как спасаться, не навредив никому. Думай.

Мужские руки оставили мое тело в покое, только гневное пыхтении позади меня говорили о том, что он помнит о моем присутствии рядом. Размеренный аллюр коня сближал наши тела, заставляя меня то и дело опираться о мужскую грудь. Каждый раз, как происходило соприкосновение, меня словно разрядом молнии пронзало насквозь и дыхание сбивалось, я резко отдергивала себя вперед и напрягалась, чтобы не скатиться снова назад. Однако вскоре моему захватчику надоела эта молчаливая борьба, и он одним движением крепко прижал меня к себе и велел успокоиться, а не то он перекинет меня через луку седла и в таком виде я буду путешествовать всю оставшуюся дорогу до лагеря, а это три дня пути. Я вынуждено смирилась и позволила уже мягче обнять себя.

Вечерело. Стало холодать, весна еще не вступила в полновластие. Едва я задрожала и застучала зубами, потому как душегрея моя осталась в обозе, Волк заприметил и велел одному из воинов подать меховую накидку из волчьего меха. Надев ее на меня, он удовлетворенно пробормотал что-то на своем родном языке и крепче прижал меня к себе. Мне очень хотелось спросить, что он бормочет себе под нос, уж не заклинание, но мое решение держать язык за зубами заставляло мучиться от любопытства и досады.

Как только отряд отъехал на довольно большое расстояние от моей деревни, полсотни всадников, похватав с обозов некоторые мешки с вещами, отделились и умчались вперед, видимо подготовить лагерь для ночлега. А оставшаяся половина отряда продолжила путь не особо торопясь.

Небо окрасилось лилово-багряными оттенками, трава шелестела и нашептывала что-то, стайки ласточек и стрижей проносились высоко над нами, сообщая о приближении времени Мораны. Однако мне было не до красот природы. Чувство голода и желание справить естественную нужду усиливались с каждой верстой, а Волк и не думал останавливаться. Больше всего пугало не столько его упорное молчание, которое сопровождалось, крепкими объятиями, сколько приближение ночи в его обществе.

От голода и нарастающего напряжения, злости на него и страха, у меня в голове начал рождаться безумный план по избавлению от нежеланного брака и жениха, который вскоре начал воплощаться мною в действительности. С последними лучами солнца я увидела возле живописного озерца раскинувшийся лагерь кочевников. Кругом горели костры и возвышались дивные шатры. В темноте разглядеть чудные узоры на ткани шатров мне не удалось, тем более что вождь гирканов спешился и ссадил меня, ослабевшую и измученную долгой поездкой верхом, возле небольшого шатра, велел немедленно войти в него и находится внутри до тех пор, пока он не вернется с военного совета.

От такого обращения я изволила гневаться и шипеть, показывая жестами, что хочу есть и отойти по нужде. Вид у моего похитителя был после моих откровений несколько сконфуженный, он хлопнул себя по лбу и начал извиняться, что сам не додумался накормить своего воробышка. Крикнув снова своего соглядатая Дархерда, который всегда находился подле него, велел сопроводить меня по нужде и накормить вдоволь. Затем тут же развернулся и скрылся в одном из огромных шатров. Я довольно улыбнулась, глядя ему вслед, и решила начать воплощать в жизнь свой план мести.

Дархерд потоптался на месте, не смея обратиться ко мне первым. Отчего вдруг им завладела подобная стеснительность мне было и так ясно. Перед ним была поставлена нелегкая задача: отвести невесту вождя, о чем давеча Волк сообщил всей своей свите, в лесок, дабы там в спокойной и пристойной обстановке девица могла совершить необходимые действа. Я резко повернулась и бегом помчалась в лесок, который рос прямо возле самого озера. Дархерд кинулся за мною следом и едва не получил затрещину, когда вломился в кусты дикой вишни следом. Справив нужду, стараясь не шуметь и держа в поле зрения воина, прокралась к тихой глади воды. Зачерпнув немного в руки прохладной водицы, умылась. Затем заговорила тихим шепотом пригоршню воды и подошла к молодцу, стараясь не расплескать воду из ладошек.

Он резко обернулся, когда за его спиной хрустнула ветка. Я тут же, не давая ему опомниться, брызнула водой ему на голову и запела мелодичным и в тоже время соблазняющим голосом:

- Ой, ли ты, красный молодец, принявший из рук моих чисту воду, забудеши ты страх свой пред волчьим вождем, воспылаети ты ко мне, Грозушке, любовию сильною и верностью мне покланяся. Заговариваю тя, на службу мне долгую, до тих пор, покуда сама не отпущу и заговор не сниму.

Закрепила сказанное крепким поцелуем, приподнявшись высоко на носочках, да обхватив парня за плечи широкие, пока тот не опомнился. Ритуал следовало скреплять тесными соприкосновениями, что я и сделала. Да только что-то пошло несколько не правильно. Страсть обуяла воином, схватил он меня в свои ручищи, да чуть не раздавил, горячие и жесткие губы завладели моими.

В порыве вожделения и страсти у парня, видимо, пропали все запреты, которые накладывали на него слова "невеста вождя племени". Поцелуй отчего-то мне совсем не понравился, оттого, наверное, что вслед пошли более смелые притязания. Молодой мужчина шарил по моей спине руками, спускаясь ниже поясницы, властно и требовательно. Вскоре я вдруг оказалась опрокинута навзничь прямо на травушку-муравушку возле озерца. Его губы, казалось, были везде, прожигая сквозь грубую ткань моей домотканой одежды. Меховая накидка была снята с меня едва ли не сразу, как только Дархерд вцепился в меня мертвой хваткой.

- Довольно, Дархерд,- прохрипела я, чувствуя, как его рука задирает подол сарафана. - Я велю тебе, остановись!

Парень замер. Возможно, в этот момент взгляд его прояснился, а затуманенная страстью голова просветлела.

Резко сев на колени, он некоторое время смотрел на меня, но в темноте я не могла различить выражения его глаз. Затем он произнес севшим голосом:

- Госпожа, прощения прошу, злой дух разум мой помутил, не сердись...виноват, не сдержался, так хороша ты, Грозушка, аж силы нет. Совсем голова моя одурманилась, прости, велико прошу тебя.

Я поднялась и отряхнулась. Затем немного подумав, ответила:

- Я не стану говорить вашему вождю о твоем нападении на меня. Но при одном условии...

- Каком? - выпалил парень и схватил меня за руку.

Дрожь пронеслась по его телу, что я ощутила мгновенно. Да, что же это такое, что я сделала не так? Он теперь будет впадать в любовный дурман каждый раз, как прикоснется ко мне? А Дархерд тем временем снова потянул меня к себе, тяжело дыша.

- Велю тебе, не трогай меня!

Воин резко отскочил в сторону и стал трясти головой, словно желая сбросить наваждение.

- Одно условие, Дархерд, ты будешь моими ушами и глазами в отряде, как только мне нужна будет твоя помощь, ты мне ее окажешь! И никому и никогда не сообщишь, что я могу говорить!

- Я согласен..., - грустно произнес он, и попросил следовать обратно в лагерь.

Дойдя до шатра вождя, он приподнял полог, и, едва я переступила порог, тихо спросил:

- Госпожа, смею ли я надеяться, что если свадебный обряд не состоится, ты выберешь меня?

Я удивилась. Заговор не должен был настолько сильно подействовать, так неужели я и вправду ему понравилась и без заговора, что он готов рискнуть своей головой ради меня?

- Дархерд, ответь честно...я тебе люба?

Он засопел в темноте, затем ответил:

- Как только тебя увидел там, возле хижины, я понял, что ты моя мечта. Но вождь вправе избрать себе невесту без моего совета, и он наш вождь, наш покровитель, поэтому я не смею и посягнуть на то, что принадлежит ему.

Я фыркнула и заявила, что никому не принадлежу.

- Если б это было так, я был бы просто счастлив. Я принесу тебе еды, госпожа, как велел Гундар, - вот я и узнала имя своего захватчика.

Он тихо исчез, опустив полог шатра. Выглянув следом наружу, удивилась. Воины сновали по лагерю, не обращая внимания на мой шатер. Никакой охраны, иди куда хочешь. Однако, закрыв полог и замерев на месте, прислушиваясь и принюхиваясь, я удрученно размышляла. Гундар настолько уверен в том, что я не подамся в бега, что даже охрану не выставил. Уверен, степной волк, что никуда я не скроюсь, ведь на кону моя деревня. Тяжело вздохнув, я огляделась. Шатер был невелик, но и не маленький, внутри спокойно можно было сделать десять шагов от входа до другой стены. В центре тлели угольки в каменном очаге, едва освещая внутреннюю часть шатра. На земле были расстелены шкуры, присмотревшись, я различила и шкурки барса, и волчьи, и даже медвежью. Было тепло и уютно. Полог вдруг открылся и я испуганно обернулась.

Однако тут же выдохнула, стоило только заметить, что возле шатра, преклонив колено, сидит Дархерд и не смеет глаз поднять.

- Я принес еды для госпожи, - тихо произнес он, и бросил один взгляд на меня, от которого мурашки побежали по коже. Столько в нем полыхало чувств и едва сдерживаемого огня, что меня отшатнуло вглубь шатра.

Что же я наделала? Гундар убьет его, стоит только тому выдать себя. Я не смогу так быстро снять заклятие, ведь оно должно проработать дней семь, пока ослабнет и можно будет разорвать мои путы, наложенные на молодого воина.

Я кивнула и опасливо показала на порог шатра. Дархерд поставил глиняный горшок, не входя внутрь, и тут же закрыл полог, скрывшись снаружи. Я подошла к горшочку и приподняла крышку. Она была холодной, а вот то, что было внутри, оказалось горячим. Рядом лежал сверточек из хлопковой ткани, развернув который я обнаружила странный предмет. Он был из металла и выглядел как маленькая рогатина, на длинной ножке два острых зубчика. Оружие? Подумав, я пришла к выводу, что этим очень удобно доставать из горшочка вареные овощи и кусочки мяса.

Как интересно, а это что? Наевшись и отставив посуду в сторону выхода, я вытащила из шкурок большое металлическое нечто, круглое и такое гладкое, что повернув его к себе, вдруг узрела свое отражение. То, что это была я, не сомневалась, так как я и раньше видела себя как бы со стороны, но это было в основном отражение в воде, в бадье ли, в запруде.

Это, наверное, зеркало, я как-то слышала о таких вещах, что можно увидеть себя в неком предмете, которое не обманет и покажет тебя себе такой, какая есть. У старосты такое зеркало было, но он никому его не показывал, только один раз обмолвился мне, что ежели я видела б себя в нем, то поняла, насколько красива, а значит, поняла бы, как должна оберегаться от мужчин.

Света было недостаточно, чтобы разглядеть себя во всех подробностях, но и то, что я увидела, несколько обескуражило. Такой я себя не представляла. Лицо в форме сердечка, черные брови вразлет, что крылья птицы, чуть раскосые глаза цвета горных фиалок с длинными ресницами, таинственная игра света и тьмы рисовала тени на верхних веках, создавая глубину и таинственность. Чуть припухлые, правильной формы губы, приоткрытые от удивления, которые я растянула в улыбке и заметила маленькие ямочки на щечках по обе стороны. Густые черные волосы блестели и были немного растрепаны. Красная с черной змейкой лента разместилась на голове, проходя вдоль лба, а тяжелая небольшая подвеска в форме ярила спускалась аккурат между бровями, там и замерев. Заметив в волосах сухие травинки, я вдруг испугалась, что если этот беспорядок заметит Гундар, о чем он может догадаться? Быстро начала расплетать косу, чтобы привести себя в порядок, попутно вынимая застрявшие травинки. Я не была худая, но и не полная. Ростом я была ниже обычного мужчины, от того наверное и казалась хрупкой. Однако силы во мне было достаточно, чтобы суметь дотащить валежник до своей избушки или тушку оленя.

Глава 3.

Расплетенные волосы заструились каскадом по плечам, спине, спадая спереди по груди. Расчесав запутавшиеся локоны пальцами рук, начала заплетать косу заново. Размышляя о том, как пройдет эта ночь, придет ли Гундар и что мне делать в случае, если он снова начнет целовать меня и обнимать, я пропустила тот момент, когда в шатре появился виновник моих невеселых дум.

Почувствовав на себе чей-то тяжелый взгляд, я подняла глаза и вздрогнула. В шатре стало сразу тесно. Его могучая фигура возвышалась надо мною, сидящей на шкурах, а в глазах отблеском мерцал огонь из очага.

- Оставь, не заплетай, - произнес он вдруг охрипшим голосом, заставляя меня замереть как истукана на месте.

Мой испуганный взгляд метнулся в сторону, а руки сами собой опустились на колени. Холод сковал меня, даже огонь от углей не согревал испуганного и взволнованного воробышка.

- Вижу, ты поела, - снова заговорил он отрывисто, присаживаясь напротив и безотрывно разглядывая меня. - Нашла зеркало? И как тебе?

Я вскинула глаза, не понимая вопроса.

- Понравилась себе? В отражении? - было такое ощущение, что слова ему даются с трудом, словно он пытается снять собственное напряжение.

Я пожала плечами в неопределенном ответе. Мужчина стянул через голову меховую безрукавку, затем пластинчатый металлический хитон, оставшись в одной нательной рубахе. Я занервничала еще больше. Он раздевается для того, чтобы устроиться на ночь? Здесь? Со мною?

Гундар вдруг протянул руку и коснулся кончиков моих волос.

- Ты очень красивая, ведунья, настолько, что боюсь, мне придется сражаться за тебя с другими вождями. Такие как ты, сами по себе очень ценны для нашего народа, а уж с такой красой как у тебя и подавно. Скажи, ты правда была невестой Севромира? Ты любишь его?

Я мотнула головой, отметая такое предположение. Кто его знает, вдруг он решит убить соперника? Его лицо немного смягчилось, что было само по себе очень необычно.

- Ты еще и правдива, ведунья. Это еще одно твое достоинство, - пробормотал мужчина и вдруг придвинулся почти вплотную ко мне.

Я отстранилась, взволнованная его мужским запахом. Он не соизволил помыться, однако кроме запаха пота я различила еще аромат какой-то травы, очень знакомой. Гундар, не отрывая от меня своего взора, достал из-за пояса гребень.

- Это тебе, подарок, - произнес он. Затем, не спрашивая разрешения, ухватился за прядь моих волос и начал расчесывать их.

Меня словно подбросило на месте, еще никто не смел касаться моих волос. Я сердито стала заплетать косу, отползая к краю шатра. Мужчина хмуро следил за моими передвижениями. Вздохнув, он развалился на меха, вытянув ноги.

- Я только хотел сделать тебе приятное, - сказал Гундар, поманив меня пальцем.

Опять нахмурился, стоило мне помотать отрицательно головой. Отчего-то все время пальцы путались в волосах, и они не хотели заплетаться.

- Я не обижу тебя...не бойся. Прости, что напугал, я не беру женщин силой, - тио произнес мужчина, и снова сел, скрестив ноги. - Возьми гребень, он из слоновой кости, такой не у каждой женщины из нашего племени есть. В твоих вещах не было ничего подобного.

Он рылся в моих вещах? Я расширенными глазами посмотрела на него, затем поджала губы. Коса наконец-то заплелась, после чего была откинута за спину. Скрестив руки на груди, я еле сдерживалась, чтобы не высказать ему все, что я думаю по поводу такой бесцеремонности. И что это он там говорит, не берет силой? А сам меня запугивал, что буду его в любом случае. Эх, жалко, не было со мною моего любимого ритуального кинжала, хоть какая-то защита. И почему это я ему не верю?

- Ты мне не доверяешь? - угадал он мои мысли. Я настороженно наблюдала за тем, как он поднялся и подошел ко мне, немного наклонившись, чтобы не задеть купол шатра.

Мужчина вдруг подхватил меня на руки и донес до середины шатра, поближе к углям. Я начала вырываться, больно прикусив себе нижнюю губу от испуга. Мое сопротивление было быстро пресечено, а тело прижато к шкурам на земле, руки разведены по обе стороны от головы. Гундар разместил свое тяжелое тело таким образом, чтобы не задавить меня, но и не выпустить.

- Успокойся, я только хотел быть поближе к тебе. Я ничего не буду делать, только полежи рядом, - его голос приобрел усталые нотки. Вокруг его глаз появились маленькие морщинки, губы растянулись в кривой улыбке.

- Ты, как маленький воробышек, перышки свои нахохлила, боишься, но будешь бороться до конца, верно? - спросил он, разглядывая мои губы. - Маленький и глупенький воробышек...тебе надо выспаться, завтра предстоит длинный и утомительный путь, мы движемся к племенной стоянке, где состоится Верховный совет.

Так хотелось высказаться, а еще лучше закричать и столкнуть его с себя, но не было сил справиться с такой массой, да к тому же, побоялась сейчас раскрывать свою тайну. Может мое молчание его остудит, а то вдруг он из тех мужчин, которые бьют и истязают кричащую женщину. Мне о таких представителях сильной половины человечества рассказывала в свое время Рельда, убеждая, что все мужчины такие жестокие и эгоистичные.

Гундар меж тем, перехватив мои руки в одну, другой достал из-за пазухи маленькую бутылочку. Откупорив ее зубами, он велел мне открыть рот.

Что это?! Я замотала головой.

- Это всего лишь сонное зелье, его варил Верховный ведун. Оно безопасно, ты просто поспишь до утра...- начал увещевать меня мой похититель. - Выпей, я просто хочу быть уверенным, что утром проснусь живым и невредимым. Я не трону тебя, поверь.

Я не верила, да и как можно было бы поверить, если каждый взгляд и каждое прикосновение этого мужчины ко мне были наполнены такой животной энергетикой, что я ее не могла бы почувствовать только, если бы была мертвой.

Брови мужчины сошлись у переносицы, весь его облик принял угрожающий вид.

- Пей, - жестко сказал он, - или я отрежу тебе косу, тогда уж точно будет о чем посудачить всем волкам. Ну!!!

Я закрыла глаза и открыла рот. Жидкость втекла тонкой струйкой. Я узнала состав, он действительно был всего лишь снотворным. Мужская хватка тут же ослабла, он скатился с меня, а через мгновение укрыл мехово шкурой.

- Грозушка, - услышала я словно сквозь пелену, - если бы ты только сама согласилась стать моей, все могло бы быть по-другому,...а так, я вынужден... спи.

Улетая в царство снов и Мораны, я вспомнила, что за запах преследовал меня рядом с ним. Запах одной болотной травы, которая употребляется в качестве основы для отворотного зелья или для уменьшения вожделения. Улыбнувшись, сонная и расслабленная, я поняла, что Волк принял его, чтобы не взять меня сегодня силой, что не могло не успокаивать. Засыпая, я почувствовала легкий поцелуй, подаренный моим губам с пожеланием сладких снов.

***

Проснулась я от ощущения, что задыхаюсь, а грудь моя раздавлена чем-то тяжелым. Ой, милостивая Леля, где же это я? Память упорно не хотела просыпаться. И кто это рядом со мною, рукой тяжелой, богатырской придавил к земле матушке, да так, что, кажется, ребра все переломает. Кряхтя, я с трудом скинула руку мужскую, да затем уж и взглянуть смогла на ее хозяина. Едва лицо со шрамом увидела, как вихрем память ворвалась в голову, чуть не расколола на две части. Ой ли, моя головушка, отчего же так дурно-то?

Оперевшись руками о теплые меховые шкуры, встала на колени, пошаталась чуток. Волк, ах ты сын моранов, что же ты зелье такое наваристое мне подсунул, как плохо-то. На воздух, быстрее. Тошнота то поднималась, то исчезала, голова кружилась. Доползла до выхода из шатра, и со стоном выбралась. Там меня вдруг подхватили руки заботливые, только успела ахнуть. Подняли повыше, да понесли прочь.

Сфокусировав взгляд, я вдруг узнала Дархерда. Он был хмур и выглядел каким-то сердитым, насупившимся.

- Дархерд, - решила я уточнить направление, - а далеко ли ты меня несешь? Уж не утопить ли собрался, в качестве подношения Перуну в его неделю?

Он слегка скосил глаза в мою сторону и, крепче прижав к себе, еще быстрее прибавил шагу. Молчит. Как странно. Я забеспокоилась, да что это с ним? Несет меня в сторону озерца, а и вправду, вдруг утопит, а? И где Гундар? Отчего он не проснулся?

- Дархерд, отвечай, велю тебе! - строго прошипела я, не пытаясь вырваться, так как боязно было, вдруг ноги подведут.

- К озеру, умыться тебе надобно, госпожа Гроза, так полегчает.

- А отчего полегчать должно? - не поняла я, разглядывая его застывшие черты лица. Красив, оказывается. Широкие скулы, длинные темные, но не черные, волосы до плеч, густые брови, прямой нос и красивые губы, однако не девичей красой, а мужской, да прищур зеленых глаз, все это было в Дархерде. Руки, что держали меня, были сильными и жилистыми, а тело отличалось крепостью, да статью.

- Не каждая девица легко отделывается после ночи, проведенной с вождем Гундаром, - хрипло и хмуро ответил мужчина.

Я задумалась. Он что имеет ввиду? Он думает, что я и Гундар...? О, милостивая Леля, это что же, теперь все так в отряде думают? Мне загрустилось, слезинка вдруг вытекла из одного глаза. Зоркие глаза мужчины заметили, лицо его исказилось гримасой страдания.

- Убью его, - прошипел воин сквозь зубы и бережно опустил меня на молодую травку, зеленым неуверенным покрывалом рассыпавшуюся вдоль берега.

Я огляделась, место было здесь тихое, березками белоствольными от глаз людских укрытое. Камыш шептал, ветерком волнуемый, мелкая рябь бежала по водной глади.

Наклонившись к водице, зачерпнула рукой и брызнула на лицо себе. Ох, и студеная вода-то, хорошо-то как. Отвернувшись от Дакхерта, я намочила подол рубахи и протерла шею, верхнюю часть груди, слегка отодвинув ворот. В голове прояснилось, отчего я правда почувствовала себя лучше. Поднявшись на ноги, откинула косу за спину и повернулась к воину.

Ветерок вдруг пробрал до костей. Только теперь сообразила заметить, что на мне надето. Зардевшись, прикрылась рукой. Одна рубаха нижняя, без верхнего сарафана. Гундар, волчья твоя морда, - подумала я, едва не заревев от досады, - раздел меня до исподнего, а как же обещание не трогать!

Дархерд смотрел на меня с сочувствием, и каким-то излишним вниманием. Должно быть, рубаха слишком сильно облегала под воздействием ветра, ничего не скрывая.

- Ты ошибаешься, - не уверенно произнесла я, не желая слышать у себя за спиной пересуды. - Не было ничего...он отворотное зелье принял. И мне холодно, отведи меня обратно в шатер.

За спиной у молодого воина хрустнула ветка, он быстро обернулся. Позади стоял злой Гундар, сжимавший кулаки. Непокорная черная челка трепетала на ветру, митры на голове не было.

- Я и сам тебя отнесу, знахарка, - прорычал он.

Быстро подойдя к Дархерду он одним мощным ударом опрокинул парня на землю. Удар кулаком пришелся точно в солнечное сплетение, заставив испытать сильнейшую боль. Ухватив за волосы, он грозно сказал:

- Еще раз прикоснешься к ней, я переломаю тебе руки, не посмотрю на то, что ты в моей дружине самый лучший. Я тебе все сказал! Никогда не смей смотреть в ее сторону!

Подойдя ко мне, он без слов подхватил меня на руки. Обеспокоенный взгляд мужчины пробежался по моему лицу, задержавшись на губах, которые дрожали от обиды и испуга, затем по моему телу, укрытому лишь тонкой материей. А испугалась я знатно. Он слышал, как я говорила с его воином. Я, которая, по его мнению, должна быть немая от роду. Судя по его сузившимся глазам, которые смотрели на меня так, словно заморозить хотели, ничего доброго от него ждать не приходится.

Быстро зашагав со мною на руках, больше на меня не даже не взглянул. Влетев в шатер, опустил меня на меха и укутал ими. Сосредоточенность не сходила с его лица, словно он думал о чем-то, что-то мучило его и не давало покоя.

- Обманула, значит, - буркнул он и отошел от меня к очагу в центре шатра. - Зачем? Что хотела выведать? - сердито спросил он, голос его был напряженным.

- Зачем ты меня раздел, вождь? - спросила я в ответ. Пальцы на ногах защипало, едва кровь стала бежать в ногах быстрее от тепла, даваемого шкурами зверей.

Мужчина что-то колдовал возле очага. Не поворачиваясь, он замер на какое-то мгновение, затем пожал плечами.

- Так надо, - коротко ответил он.

Я нахмурилась.

- Это не ответ! - упрямо проворчала я. - Зачем ты это сделал, ведь ты же обещал меня не трогать!

Отставив в сердцах котел с огня, он резко повернулся. Как-то неожиданно он оказался подле меня и навис надо мною всем телом сверху, вызвав желание бежать или свернуться калачиком, спрятав голову. Однако, я была не из робкого десятка. Я поджала губы и уперлась ему в грудь руками, отталкивая от себя.

- Я тебя и не трогал..., - рявкнул мне в лицо, легко сломив сопротивление, зажав обе руки в тисках по обе стороны от головы. - Хотел только посмотреть, за что бороться буду?

- Что? - зашипела я, сузив глаза. - Я не товар, чтобы меня разглядывать! Как ты посмел, Волк!

Вместо того, что бы ответить, он улыбнулся ехидно. Меня это еще больше рассердило.

- Если и вправду мою судьбу будет решать Верховный совет, так знай, - зло бросила я, желая вцепиться ему в лицо коготками, - выберу я не тебя!!

- Все в руках богов, - ответил он и резко поднялся, оставив меня в покое. - Все вы, женщины, говорите сначала нет, а через пару всходов ярила другие речи заводите.

Затем он с чувством пнул одну из шкур.

- Твой обман, Грозушка, тебе еще боком выйдет. Я не из тех мужчин, которыми можно помыкать и вертеть, как хочется.

Ой, матушка моя, как не понравился мне его снисходительный, слишком уверенный взгляд, да и слова его тоже. Не уж то мстить будет, ах, как же я глупо раскрылась, тайну не уберегла. Что ж, не буду больше с ним разговоры водить. Немая стану, обиду копить буду.

Я поднялась, кутаясь в мех, и под внимательный взгляд, словно говорящий, что волк готов к броску в любой момент, стоит только зазеваться, отошла в противоположный от него край шатра. Села, поджав к груди ноги, обняв их руками. Весь мой вид выражал неприступность и обиду.

Недолго мне дали побыть в гордом одиночестве. В шатер вскоре просунулась лохматая голова и что- то проговорила Гунадару на чужом языке, языке волков. Тот гаркнул в ответ, и повернулся ко мне, почесывая рукой подбородок, затем подошел к своему вареву и зачерпнул плошкой.

- Ешь, - сказал он, ставя передо мною горячее варево и кладя рядом металлическую ложку.

"Надо же, - удивилась я, - у них и ложки такие же, что и рогатина для мяса. У меня только деревянная всю жизнь была".

- Лагерь собрали уже, пора в дорогу, - поторопил он меня, - привал будет только к вечеру, ежели не успеем доехать до племенной стоянки. Там соединимся еще с двумя, после чего двинемся в родные края. Ну, ешь же, это всего лишь похлебка на бараньем мясе, она придаст тебе силы.

Отойдя от меня, он тут же налил и себе в плошку. Откусив большой кусок от каравая хлеба, мужчина начал быстро принимать пищу. Видя, что ест и тот, кто приготовил, я тоже взялась за похлебку.

Наевшись, почувствовала, что снова клонит в сон, но это было от сытости, а не от зелья. Вдруг в полог шатра просунулась чья-то рука со свертком, который осторожно положила на порог.

Волк поднялся и прошел к свертку. Когда тот был развернут, я увидела, что это одежда. Но не привычная моему телу, а чужая, иноземная. То, что это была женская одёжа, была понятно по длинной юбке.

- Одевайся, - бросил мне Гундар и вышел из шатра.

Я подняла брошенную им на шкуры одежду. Внимательно разглядывая наряд, размышляла, что означают вышитые узоры на рукаве белоснежного шугая (кофты), богато украшавшие рукава возле запястья и ворот. Такие узоры мне еще не приходилось видеть. Они напоминали гадальные руны, но более сложные и мудреные. Решив выяснить значение вышивки позже, надела через голову, затем натянула на ноги штанишки до щиколоток, как у тюрков. Поверх одевалась длинная юбка из плотной ткани синего цвета с такими же узорами по низу подола и двумя разрезами по бокам до бедра.

Но что больше всего меня удивило и возмутило, так это наличие понёвы, которые носили замужние или просватанные девушки. Как мне показалось, понева не была составляющей женского наряда племени гирканов, а являлась частью одежды племени, в котором я жила с Рельдой. Он чем он только думает? Я не какая-то глупая и покорная девица, я - знахарка и ведунья, а значит сама себе хозяйка. К тому же он знает, что я не рабыня ему, спасибо, старосте Гериславу, объявил меня из волчьего рода-племени, подарил свободу. Если бы не страх за односельчан, меня бы уже не было рядом с Гундаром. Хм, надо больше узнать о Верховном совете, что ожидать от него, чем он мне грозит.

Облачившись в принесенную одежду, но отложив поневу, и накинув меховой жилет, обратила внимание на обувку. Это были настоящие кожаные полусапожки, темно-коричневого цвета, расшитые шелковой ниткой и бусинами. Такую красоту я еще никогда не носила. Что-то задарил меня вождь волчьего племени, неужто думает, что подарками меня купить можно? Как бы не так! Я аккуратно завернула в холщовую тряпицу свою старую одежу, и вдела ноги в сапожки.

Откинув полог, я вышла на свет и удивленно заозиралась. Весь лагерь исчез словно и не было здесь шатров и костров, отряд был в сборе, всадники в полной экипировке носятся по поляне, гикая и покрикивая, боевой дух поднимая. Гундара нигде не видно, да мне-то что, так даже спокойнее. А вон и Дархерд, на вороном скакуне гарцует, взгляды хмурые на меня кидает. И чем это мой вид ему не понравился? Пожав плечами, взяла косу и стала перебирать пальцами кончики волос, воинов разглядывая. А хороши-то все, как на подбор, стройные, крепкие да жилистые, все дикие, необузданные. Даром, что кочевники, волки степные. На всех телогреи да жилеты меховые, на задней стороне шапок хвосты волчьи приделаны. Волки, настоящие...что-то там про оборотней говаривали деревенские. Неужто правда, или так, брехали, чтобы пуще страху нагнать.

Вдруг весь вид перегородил черный мощный конь. Я подняла глаза и увидела всадника.

- Насмотрелась? - сердито бросил Волк, окидывая меня целиком собственническим взглядом. - Почему не всю одёжу надела?

Я выгнула бровь дугой и встала в боевую позу, уперев руки в бока и расставив ноги пошире.

- А я сама решаю, что мне носить! - дерзко ответила я, испытывая приятное чувство мести. - Ты, вождь, мне не указ, нет у тебя на меня прав.

Он посмурнел, поджал губы. Конь беспокойно переступил под ним, но присмирел, едва всадник сжал сильнее его бока.

- Руку давай, - резко бросил Гундар, вытягивая левую руку ко мне.

- Зачем?

- Со мною поедешь, - ответил Волк, удивляясь видать моей непонятливости.

А мне вожжа под хвост попала, - стану перечить, уж и не знаю, что за дурь взыграла на глазах у всей его дружины спорить.

- Не поеду с тобой, коня дай, одна верхом поскачу.

Ой, Леля, прибьет наверное прямо сейчас. Вон как ручища в кулаки сжал, да брови свои густые нахмурил. Взглядом буравит, словно в душу влезть хочет.

- Нет свободных коней, дорога длинная, не выдержишь коня вести, перевал впереди, - каждое слово он произносил хлестко, словно с воином разговоры ведет.

- Тогда вон на обозе любом поеду! - стояла я на своем.

- Я сказал нет, - прорычал вождь.

Я тряхнула головой, как непокорная кобылка, и перекинула косу за спину.

- Уж лучше пешком пойду, но с тобой не поеду, - топнула я ногой.

Пребывая в упоении от своей дерзости да глупости, я не обратила внимания на то, как сузились его глаза, как скривились его губы в усмешке.

- Иди, - бросил он, мстительно.

Вот так просто, "иди" и всё?... Я несколько испуганно посмотрела ему вслед. Вождь больше не взглянул на меня, повернул коня и велел отряду трогаться в путь. Оглянулась. Шатра уже не было. Тяжело вздохнув, я пожала плечами, словно успокаивая себя, что осилю долгую дорогу и пешим ходом, и двинулась вслед унесшимся вперед всадникам, а за мною не спеша следовали двое кочевников, должно быть оставленные за охрану.

Глава 4.

К полудню я уже не чувствовала своих ног, голова раскалывалась на маленькие кусочки. Светило начало припекать так, словно решило меня наказать за строптивость и неуступчивость. Я упорно шла следом за одним из сопровождающих всадников, второй следовал за мною. Они не разговаривали со мною, видимо не знали языка, на котором могли бы со мною общаться, а может вождь запретил вести со мною разговоры из страха, что я смогу каким-либо образом повлиять на них. Какое-то время мы двигались по полю, затем по изъезженной дороге, после свернули в лес и углубились в его чащу.

Изредка, то в кустах, то среди деревьев, мелькала странная серая тень, которая пугала меня и вынуждала озираться, оглядываться. В какой-то момент, когда идти стало совсем невмоготу, я присела на поваленное дерево отдохнуть, а мои стражники спешились невдалеке, не обращая на меня внимания. С болью и едва не плача, я попыталась снять сапожки. Отчего же такая резкая боль в ступнях? Закусив губу, чтобы не закричать, я сдернула рывком один сапожок и едва не упала в обморок. Мои маленькие ножки были истерты в кровь, и выглядели просто жалко.

Вцепившись зубами в левую руку, правой стянула второй сапожок с левой ноги. Боль и кровь уже не удивили, но доставили дополнительные страдания. Тяжело выдохнув воздух, я сползла на землю. Пошарив рукой в молодой поросли травы, обнаружила маленькие листочки подорожника. Нарвав те, к которым смогла дотянуться, приложила к кровоточащим ранам. Оторвала кусок ткани от подола юбки, нисколько не сожалея, что испортила подарок Гундара, и обернула полосками ткани израненные ноги. Затем снова взобралась на валежник. Земля в лесу была прохладнее, чем казалось. Постанывая, я собралась было надеть сапоги вновь, ведь идти предстояло еще неизвестно сколько, правда, не знаю, как я теперь осилю этот путь, как вдруг боковым зрением заметила мелькнувшую среди деревьев тень.

Повернув голову в ту сторону, я едва слышно охнула. На меня смотрел серый волк. Большой, матерый, с умными, удивительно серо-синими глазами, словно смотрящими в душу. Не успела я что-либо предпринять, как он скрылся среди деревьев. Я, наконец, отмерла. Испуга не было, только удивление и какое-то волнение, пробежавшее от его взгляда по всему телу. Так вот что за тень следовала за мною по пятам. Повозившись еще какое-то время с сапогами, я все-таки смогла натянуть их, но вот встать у меня не получилось. Едва поднявшись на ноги, рухнула вниз. Земля приняла меня не слишком ласково. Что ж, значит, я свое отходила сегодня и придется свою гордыню заставить замолчать на время. Прекратив спорить с собой, я приподнялась над валежником, и собралась было позвать одного из кочевников, чтобы просить посадить меня на коня, как вдруг удивленно замерла. Всадников было трое, двое мои стражи, а третий - кто бы мог подумать и откуда только взялся - вождь волчьего племени Гундар.

Резко отвернувшись, так что коса хлестнула меня по бедрам, я постаралась унять странное чувство возбуждения. Не понимая, что со мною и отчего я так взволнована, подумаешь, вождь явился проверить - не сдалась ли я еще, а вдруг брошусь к нему в объятия, хотя я готова была броситься в объятия к кому угодно, лишь бы не идти более пешком. Игнорируя его присутствие, я уставилась на свои несчастные ноженьки. Ах, как же я сглупила и не обмотала их тряпицей сразу. И он тоже хорош, дарит сапожки, а о том, что ни могут натереть обнаженные ступни, подумать не соизволил. Варвар, одним словом!

Едва я услышала, как ко мне сзади подошел спешившийся вождь, хрустнув при этом веткой, вполне возможно намеренно, дабы дать о себе знать, я сложила руки на груди крест на крест и поджала сердито губы. Не стану с ним говорить, ни за что не стану!

- Отдыхаешь? - раздался мужской голос с хрипотцой почти рядом со мною.

Он что, встал прямо за моей спиной и так близко? Я почувствовала, как мурашки побежали у меня по спине, однако я сдержалась и не удостоила его ответом.

Обойдя меня со стороны и встав передом мною, Волк расставил ноги и уперся руками в бока и стал разглядывать меня с каким-то пристальным вниманием.

- Нравятся новые сапожки? - вдруг серьезно спросил он.

Я бросила в его сторону сердитый взгляд и еще плотнее сжала губы.

- Не нравятся? - казалось, он был удивлен, но не расстроен. - Тогда снимай.

Тут уж я не выдержала и в упор посмотрела ему в лицо. Он был серьезен и хмур. Его взгляд блуждал по моему телу, словно оно уж принадлежит ему. Я вспыхнула от негодования и бросила в ответ:

- Нет, не сниму.

Однако воин не смутился, только хмыкнул. Затем он быстро подошел ко мне и ловко стянул с меня один сапог, я даже глазом моргнуть не успела. Вот это сноровка по стягиванию сапог с чужих ног, и где это он так наловчился. Я хотела было перехватить обувку, как моя рука была схвачена и отведена в сторону. Вождь присел на одно колено и аккуратно развернул намотанную мною тряпицу, которая отстала вместе с подорожником, так как не успела еще присохнуть к коже вместе с кровью.

Затем он также уверенно проделал то же самое и со второй ногой. Ни мои гневные взгляды, не попытки помешать, не оказали должного эффекта. Такую самоуверенность, как у Гундара, еще поискать!

- Что же ты наделала, знахарка? - воскликнул мужчина, глядя на меня снизу вверх, не поднимаясь с колена. - Глупая гордыня. Почему не надела войлочные носки?

- Какие носки? - удивилась я.

- Войлочные, они лежали вместе с одеждой в свертке.

- Я не заметила их, - промямлила я, боясь признаться, что не знаю такой части одежды.

Он внимательно вглядывался в мое лицо, затем сердито бросил, вскочив на ноги.

- Ты не знаешь, что это такое?! Верно!?

Я опустила голову, готовая провалиться сквозь землю, но вдруг подумала, да кто он такой, чтобы стыдить меня.

- Знаешь ли, Волк, у меня не было сладкой жизни. Я носила только то, что мне давала Рельда, и откуда мне было знать, Перун тебя забери, что под сапогами носят какие-то носки, у меня и сапог-то никогда не было, - в конце фразы мой голос сник, а из глаз вдруг брызнули слезы обиды и горечи.

Гундар какое-то время стоял и смотрел на меня, затем вздохнул и наклонился. Подхватил меня на руки и понес, как малого ребенка, к своему коню.

- Глупый ты воробышек, красивый, гордый и глупый. Ну, не реви, вылечим тебя. Еще станцуешь в новых сапожках, - голос его был нежен, как ветер, ласкающий мои волосы, а крепкие руки были бережны.

Странно, после его слов у меня пропало желание спорить и что-то доказывать. Усадив меня на седло боком, так что ноги свесились с одной стороны, он ловко вскочил в седло, и мы тронулись в путь. Стражники мои ускакали догонять обозы, повинуясь повелению вождя.

Какое-то время я молчала, пытаясь успокоиться и не раскиснуть в мужских объятиях, что было бы просто неприемлемо для меня, но усталость и боль в ногах делали свое дело. Сил бороться за личное пространство на одном седле с Волком уже не было, меня все сильнее клонило в сон.

Очнулась я неожиданно, от ощущения сырости на ногах и чужих прикосновений к моим лодыжкам. Я резко села, это значит, что до этого мое тело находилось в горизонтальном положении. Разлепив с трудом глаза, осмотрелась настороженно. Я находилась в крытой кибитке, которую покачивало из стороны в сторону. Значит, кибитка движется! Затем скосила глаза в область ног и удивленно замерла. Мои израненные ступни находились в какой-то металлической посудине, а рядом на коленях сидела молоденькая девушка и смывала кровь с моих израненных ног. Делала она это очень осторожно, словно боялась причинить боль.

Почувствовав, что я смотрю на нее, она подняла глаза и улыбнулась.

- Ты кто? - спросила я слегка охрипшим голосом.

Девушка замотала головой и приложила указательный палец к губам.

- Нельзя говорить? - шепотом спросила я.

Девушка замотала головой и хлопнула себя ладошкой по губам, затем стала издавать какие-то звуки, похожие на птичий клекот.

- Я ничего не понимаю, - проговорила я.

Нахмурившись, более внимательно стала рассматривать девушку.

"Хм, чуть раскосые, даже узковатые глаза, цвета ночи... широкие скулы, две толстые черные косы за плечами, одежда какая-то иноземная, с монистами на груди и синяя юбка с воланами, жилет облегает фигуру, пышные рукава, замысловатая вышивка на костюме, да к тому же еще и головной убор какой-то интересный, маленькая круглая шапочка расшитая серебром...не сарматка, не из волчьего племени, слишком диковинно выглядит...кто же она?"

- Ты понимаешь меня? - решила уточнить я.

Девушка снова заклекотала, смешно коверкая язык.

- Нет, - я помотала головой, она повторила. Не понимает, это уже и так ясно.

Девушка перестала отмывать мои ножки и вынула их по очереди из воды, завернув в полотенце. Затем отползла в уголок кибитки и затихла там, следя за мною любопытным взглядом. Я вздохнула разочаровано, размышляя, что Гундар решил снова надо мною посмеяться, раз подсадил ко мне девочку, с которой и пообщаться то нельзя. Чего он боится? Что я начну задавать вопросы? На которые мне могут ответить, да не так, как ему того надобно?

Ой, благословенная Леля, покровительница моя среди Богов, как же мне быть? Что делать? Должна ли я бороться за свою свободу? Что мне ждать от Верховного совета? Как я смогу отыскать свою родную матушку?

- А где мои гадальные руны? - воскликнула я и стала перебирать вещи, которыми была забита кибитка. Моих же вещей в ней не оказалось. Я еще больше расстроилась. "Ничего мне не оставил, - едва не плача запричитала, молча глотая обиду, - даже гребня нет, волосы не расчесать, косу не переплести, варвар!"

Погоди же, вождь волчьего племени! Сейчас я сойду из кибитки и сама найду свои пожитки. Я села в позу лотоса, обхватив руками колени. Закрыла глаза и сосредоточилась. Мерное покачивание повозки мне не мешало. Почувствовала, как сила заструилась по моим венам, заставляя кровь бежать быстрее. Покалывание и пощипывание пронеслись от рук к ногам, затем к ступням, исцеляя и затягивая раны. Я впала в транс. Сколько времени так просидела, не знаю, но очнулась я от легкого прикосновения к руке.

Открыв глаза, уставилась на девушку-иноземку. Та охнула и испуганно отскочила обратно в свой угол, зарывшись в ворох одежды. Прикрыв снова глаза, я мысленно заставила кровь потечь в прежнем темпе, уняла бешеное сердцебиение, и открыла свои очи.

Должно быть, мои глаза светились ведьминским огнем, который и напугал иномирянку. Такое я не раз наблюдала у Рельды, только меня это никогда не пугало, а, напротив, завораживало. Откинув полотенце с ног в сторону, с удовольствием потянулась и резво вскочила на ноги. Кибитка была вместительной, так что я спокойно поместилась во весь свой невысокий рост.

Девочка удивленно смотрела на мои ножки, гладенькие, без одного шрамика и без мозолей. Затем она вдруг бухнулась мне в ноги и затараторила на своем языке, стараясь попасть при этом губами на мои обнаженные ступни.

Я спокойно отодвинула девушку в сторону и стала искать в вещах то, во что можно обуться. Найдя пару женских сапожек и примерив их, поняла, что размер мой. Повернувшись к иноземке, посмотрела на ее ноги. На ней были такие же. Хм, Гундар что ли и ей обувку подарил? Интересно, а для чего ему нужна была эта девушка? Для утех? А сапожками откупился, что ли? Отчего-то эта мысль мне совсем не понравилась, словно коготки дикой кошки зацепились и стали скоблить меня изнутри.

Кусая губы от досады, я подошла к девушке и, подняв подол ее юбки, быстро стянула с нее один сапог. Так и есть, на ножках-то под сапогом оказались те самые войлочные носки, о которых мне втолковывал вождь. Дав понять иноземке, что мне нужны точно такие же, облегченно выдохнула, когда та поняла мое требование. Девушка быстро разыскала среди одежды носочки и для меня. Обувшись, я решила выглянуть наружу.

Приоткрыв полог с задней стороны кибитки, увидела обоз с тюками, а по сторонам множество всадников. Двигались все довольно быстро. Да сколько же их, гирканов? Когда выезжали со стоянки, было раза в три меньше. "Это, должно быть, присоединились и другие отряды, о которых говорил Гундар", - подумала я. Сзади меня потащили вовнутрь, цепко ухватившись за юбку. Закрыв полог, я сердито повернулась.

Девочка казалась взволнованной, можно сказать даже напуганной.

- Не виходить...нильзя..., - с трудом проговорила она, стараясь не исказить слова.

- Ты говоришь на моем языке? - спросила я тут же.

Та замотала головой, мол "нет".

- Гундар...не виходить...нильзя, - снова повторила она.

Вот оно что, вождь запретил, - догадалась я. - Но почему это нельзя? Может мне нужно на воздух.

- Много...гм, - снова заговорила девушка, - глаз...видеть...нильзя.

- Что? - удивилась я. - Меня могут увидеть? Нельзя чтобы меня видели другие воины? - догадалась я.

Девочка быстро закивала головой, затем вдруг затихла, прислушиваясь. Я тоже замерла. Снаружи явно что-то происходило. Какие-то крики и мужские грозные голоса, спорят о чем-то. Кибитка остановилась.

Девушка вдруг потащила меня вглубь кибитки и, усадив, стала забрасывать вещами. Укрыв меня с головой, шикнула. Да уж поняла, что надо молчать и не высовываться. Да что же происходит?

Я услышала, как она вскрикнула. Затем голос Гундара сердито начал что-то говорить, не ясно только к кому он обращался. Ага, вот и второй голос, мужской. Злой, резкий, словно требует что-то. Не знаю, как долго длился спор, но я уже точно вспотела, да и нога вдруг так сильно зачесалась, что просто сил не было терпеть. Еле сдерживаясь, я прикусила еще и нижнюю губу, что не издать ни звука. Я отчетливо услышала, как заплакала девушка-иноземка. Затем спор затих. Прислушиваясь, поняла, что осталась одна. Совсем одна.

Откинув вещи в сторону, посмотрела на полог. Он был зашнурован, так что при желании я вряд ли смогла бы его открыть изнутри. Иномирянки не было. Куда ее увели и зачем? О чем спорил Гундар и с кем? Неужели я сделал что-то ужасное, и девочку теперь накажут. Сказать, что я расстроилась, значит, ничего не сказать. Мне стало страшно и одиноко. Что же происходит? Почему Гундар ничего не объяснил мне? Когда он появится?

Хмыкнув, я посмеялась над собой, что уже жду с нетерпением его появления. "Но кто-то же должен ответить на мои вопросы!"- сердито возразила я себе.

Промучившись от неведения и безделья, прилегла, надеясь, что могу уснуть. Однако не тут-то было, совесть замучила. Я переживала за иноземку: что с нею сделали, почему ее забрали? К тому же в животе стало посасывать и урчать. Давненько у меня во рту не было и маковой росинки. Еще когда я успела выглянуть наружу, то заметила, что Ярило вскоре зайдет за горизонт. Может, все-таки скоро кочевники встанут лагерем на ночную стоянку и меня уже покормят?

Провалявшись на спине какое-то время, я вдруг поняла, что кибитка остановилась. Крики и топот, шум и грохот прекратились. Были слышны отдельные зычные голоса, но вскоре и они стали еле слышны.

Я подлезла к переднему краю кибитки и попыталась разглядеть хоть что-нибудь в щелочку. Снаружи, как и внутри была кромешная тьма, хоть глаз выколи. Ничего не видно. Вздохнув, я на ощупь поползла к другому концу кибитки. Едва я доползла, как вдруг полог откинулся и в нее кто-то проник.

Я испуганно забилась в дальний угол. В свете загоревшейся масляной лампы, я увидела лицо Гундара, хмурое, усталое и какое-то обеспокоенное. Заметив меня, он потушил лампу. Раздался шорох, затем его руки ухватили меня за запястье. Потянув меня к себе, он прижался ко мне так, что аж кости захрустели. Я не стала вырываться, лучше не будить в нем зверя, не сейчас.

- Что случилось? - шепотом спросила я. - Где та девушка, которая была со мною в кибитке?

Он тяжело вздохнул, поцеловал меня в висок, затем зарылся лицом волосы, которые выбились из косы и пребывали в беспорядке.

- Для тебя ее больше нет, - тихо ответил он.

- Что это значит? - забеспокоилась я. - Как это нет? И как ее зовут?

- Не шуми, - шикнул он. Его рука вдруг соскользнула с моего плеча, задев грудь. Я дернулась было, но была снова крепко сжата в тисках его рук. - Тс-с-с, не злись, я случайно.

Я успокоилась. Мне было приятно и как-то уютно в его объятиях, словно я начинала привыкать к его знакам внимания.

- Ее звали Айше, - произнес Гундар, поглаживая меня по голове своей мозолистой рукой. Речь его была непривычно длинная, хоть и с небольшим акцентом. - Ты опрометчиво открыла полог кибитки, знахарка, к нам примкнули еще два клана под предводительством своих вождей, - тяжело вздохнув, он продолжил. - Увидев тебя, они потребовали показать им и совершить традиционный обмен добычей...лучшей его частью. Айше из племени башкортов, что в переводе "голова волка", дочь главы поселения. Ее пленили хазраки, в последнем столкновении с ними мой отряд отбил девушку. Я собирался вернуть ее отцу... теперь это стало невозможным.

- Но почему? Ты не можешь ее забрать? - я начинала понимать, что поставила жизнь Айше под угрозу, от этого мне стало совсем плохо.

В темноте слышала дыхание мужчины и тяжелый вздох. Он молчал.

- Нет? - уточнила я, не веря в его бессилие.

- Ты не знаешь наших традиций, Грозушка, - тихо прошелестел мужчина, - либо она, либо ты. Я выбрал тебя.

Меня начало трясти от негодования.

- А что ты получишь взамен этой бедняжки? Лучшего скакуна?! - мой голос повышался от чувств, сарказм начал пробиваться наружу. - Или обоз дорогих безделушек, драгоценное оружие? Что, ее жизнь так мало стоит?

Его рука вдруг зажала мне рот, а в ухо раздалось свирепое: "Молчи".

Я уже собиралась закричать или укусить его за руку, как вдруг отчетливо расслышала шорох снаружи.

Волк прошептал "тихо" и подполз к шнуровке на стенке кибитки. Прорычав нечто на своем родном языке и услышав в ответ что-то, Гундар быстро расшнуровал полог и вылез наружу, задернув ткань за собой как можно плотнее. Я спряталась среди мешков с вещами, усиливая свой слух до предела. Разобрав спокойный разговор двух мужчин, и сама немного пришла в себя от страха. Честно признаться, я боялась этих дикарей, которыми были для меня вожди других племен. Гундар уже меньше пугал, хотя и был загадкой и все также казался опасным. Однако по сравнению с теми, кто забрал Айше, этот вождь волчьего племени уже не вызывал во мне дикого ужаса и желания драться до смерти.

Вскоре полог откинулся, и мужчина снова влез в кибитку, по которой тут же разнесся умопомрачительный запах еды. Я вспомнила, что страшно проголодалась.

- Это что? - спросила я, сглатывая слюну.

В темноте кибитки сложно было разглядеть, что именно принес Гундар.

Тот тихо посмеиваясь, спросил:

- Мой воробышек голоден? Открой рот, я тебя покормлю.

Я замотала головой.

- Вот еще, дай сюда, и сама справлюсь, - возразила я, не желая, чтобы его пальцы прикасались к моим губам.

- Так ты же не видишь в темноте, глупенькая, - услышала я его хитрый голос, - еще обожжешься. Ну же, я не укушу тебя.

Что ж, можно ведь и по-другому.

- А ты лучину зажги.

- Нельзя, она осветит кибитку и те, кто рыщут снаружи, заметят тебя...хм, твои формы отразятся в тенях, а их сложно не заметить. Ты боишься?

- Вот еще, - злобным шепотом ответила я и придвинулась ближе. Натолкнувшись на его тело, я едва не рухнула назад, однако заботлива крепкая рука придержала меня за талию, потом придвинула ближе.

Не отпуская меня, другой рукой мужчина протянул что-то вкусное к моему рту. Я принюхалась, ага, пахнет мясом, приправками, так, а это что? Попробовав пищу с его руки, я поняла, что это какое-то новое блюдо.

- Мм-м-м. - промычала я, проглатывая, - что это такое?

Тот явно был доволен, так как тут же протянул мне еще.

- Это плов, готовится из мяса баранины и риса с приправами.

- Дай мне, - потребовала я плошку. - Ишь ты, решил меня с рук приучить есть, я тебе не животное. Ну же!

Он тяжело вздохнул, но в мои руки все-таки вложил деревянную плошку.

Я стала подхватывать руками рис и отправлять его в рот. Наевшись в полном молчании и облизав пальцы, подумала, что неплохо бы и вздремнуть.

- Благодарю за пищу, вождь, а теперь можешь оставить меня, - величественно произнесла я, глядя на его силуэт, который уже могла различить в темноте.

Он отчего-то молчал и не двигался.

- Я сказала, что можешь идти, спать хочу.

Я произнесла слова, а у самой отчего-то сердце екнуло. Что он молчит? Заснул что-ли?

- Я не уйду.

Эти слова меня насторожили. Что, значит, не уйду? Он здесь спать собрался?

- Не поняла.

- Я говорю, что не уйду. Я должен спать здесь, в кибитке, это моя кибитка, и другие вожди удивятся, почему я покинул ее...нельзя вызывать подозрение. Так что я сплю здесь...с тобой.

"Ищите дурную голову", - мысленно возразила я.

- Ты верно шутишь?

Волк в считанные секунды оказался подле меня, и прикоснулся почти нос к носу. Меня обдало его мужским запахом и силой. Задрожав от страха, я попыталась отстраниться, но его руки уже обхватили меня и прижали к мощному телу. Затем так же уверенно он положил меня на пол кибитки, устланный мягкими шкурами, и, не отпуская, тихо проговорил:

- Спи, воробышек, со мною тебе нечего бояться...есть вожди, которые не церемонятся со своими рабынями...

Я фыркнула, вырываясь.

- Я тебе не рабыня, вождь, а ну, руки убери!

- Да тихо ты, а то свяжу по рукам и ногам, и кляп в рот вставлю! - шикнул мужчина, обхватывая меня не только руками, но и ногами.

Я зашипела, как дикая кошка. Мой яростный вопль потонул в поцелуе, которым закрыл мне рот мой похититель. От такой наглости я даже замерла на миг, затем стала испуганно отталкивать мужчину от себя. Его язык, казалось, опалял меня изнутри, а жесткие губы вдруг стали мягкими и волнующими, заставляя стонать от острого восторга.

Мое сопротивление продолжалось еще несколько мгновений, после чего я затихла и как-то обмякла. Воздух в легких закончился, а голова закружилась. Почувствовав мое состояние, Волк отстранился и прижал мою голову к своей груди. Его сердце стучало в такт моему, бешено и неистово.

- Ты просто сокровище, ведунья, - прохрипел он, успокаиваясь, - твой рот подобен меду, а тело слишком нежно и желанно, чтобы сдерживаться. Ты постоянно меня искушаешь, провоцируешь. Берегись, Гроза, мое терпение не может быть безмерным.

Я молчала, опасаясь снова вызвать в нем ту бурю, которая только что разразилась в небольшой кибитке. Однако, мое молчание не смутило его. Гундар продолжил:

- Ты должна стать моей, Грозушка. Это предначертано! Я тебя никому не отдам, даже если Совет решит иначе, ты должна это понять и принять. Ни твои мольбы, ни возражении не остановят меня...я не беру тебя силой только потому, что знаю, тебе нужно время привыкнуть ко мне, а когда привыкнешь, то сама примешь меня, без насилия...

- Никогда! - я вырвалась из его рук, воспользовавшись тем, что он расслабился, и резво поползла в противоположную сторону кибитки. Кусая губы от обиды и досады, что не могу выскочить отсюда и убежать, куда глаза глядят, я зарылась в мешки с вещами.

Однако мне недолго дали там прятаться. Ухватив меня за лодыжку, Гундар настойчиво и уверенно потянул меня к себе

- Пусти, - шипела я, отбрыкиваясь. - Пусти, а то закричу!

- Ну, давай, и ты до утра станешь утехой любого другого вождя, кто первый добежит до этой кибитке и заявит права на лучшую часть моей добычи...а поутру подарит мне свою рабыню, более сговорчивую и ласковую, - ехидство и обидные слова добили меня окончательно.

Я тихо заплакала. Гундар и не думал сдаваться. Подтащил за ногу к себе и снова прижал к своему огромному телу. Однако его нательная рубаха быстро стала мокрой от моих слез.

- Вот, глупенькая, прекрати плакать, а то тебя услышат. Не бойся, я же сказал, что не применю к тебе насилие, - тихо проговорил он, ослабляя хватку. - Я привык держать свое слово.

- Неужели? - сквозь слезы, сострила я. Вот глупая правда, ну чего опять напрашиваюсь. И тут же почувствовал легкий шлепок по части тела, ниже пояснице.

- Не дразни меня, воробышек, а то пожалеешь, - хриплый голос смутил меня, как и его рука, которая стала поглаживать то самое место, по которому недавно шлепнула.

Я услышала, как Гундар втянул сквозь зубы воздух, а рука, поглаживая, стала подниматься выше по спине, заставив замереть. Услышав, как мужчина снова втянул воздух, но уже через нос, я совсем превратилась в истукана. "Не двигаться, не искушать, меня тут вообще нет", - мысленно говорила я.

А мужчина тем временем уткнулся носом в мою шейку, вдыхая запах моего тела, затем прошелся языком, влажным и горячим вдоль нее, вызвав множество мурашек. Я боялась оказывать сопротивление, его поведение не соответствовало его словам, а вдруг он только и ждет, чтобы я спровоцировала его.

Его руки снова спустились ниже моей талии и стали разминать поясницу, затем, поглаживая мои бедра, Волк издал какое-то утробное рычание. Мне в этот момент показалось, как его зрачки блеснули в темноте красным огнем.

-Ой, - пискнула я сдавленно.

Мой возглас разорвал тишину кибитки и словно отбросил мужчину от меня. Тот уселся на корточки и стал трясти головой. Я не двигалась и не издавала ни звука, удивленно наблюдая за ним. Вокруг его тела полыхали какие-то сгустки энергии. Я прищурилась, и замерла от восхищения. Да это же его ауэрия, его дух. Как странно, она слишком прекрасна, чтобы быть правдой. Я никогда такого не видела у других людей, только серые и темно-синие, иногда зеленые переливчатые, но такое: со всеми цветами радуги, еще никогда.

Он оборотень? Настоящий! Не может быть. Рельда говорила, что то миф, что оборотень -ни что иное, как тотемное животное, которое покровительствует человеку. А может я ошибаюсь? Может это всего лишь отражение его духа, а не вторая ипостась?

Гундар успокоился. Затем безошибочно определив мое местонахождение, медленно продвинулся ко мне.

- Боюсь, что сегодня мне и вправду лучше поспать снаружи, - тихо проговорил он, собирая вокруг меня шкуры. - Заодно и покараулю. Мои-то люди нас не выдадут, а вот чужим я не доверяю. Я ухожу. Спи.

Волк выпрыгнул наружу, не произнеся больше ни слова и захватив с собой несколько меховых шкур.

Глава 5.

Я лежала с открытыми глазами, не в состоянии заснуть. Столько мыслей путалось в голове, сшибая друг друга на полном скаку, что даже хотелось взвыть, как волк. Одни только вопросы, и ни одного ответа: как помочь Айше, как сбежать, как не навредить своим побегом односельчанам, что делать с Гундаром и его требованиями, и правда ли он оборотень, спросить ли у него, али не надо, что ждать от Верховного Совета, и где моя мать, жива ли, узнает меня или нет, а главное, признает ли матушка меня, горемычную и потерянную много зим назад?

Мысленно послав всё к Перуну, села, прислушиваясь. Снаружи были слышны голоса, разговаривали несколько мужчин, иногда раздавался смех. Сидят, должно быть, у костра. И что им не спится, а может это дозорные? Эх, милостивая моя покровительница Леля, как тошно мне и тоскливо. Подползла к краю кибитки, который был ближе к возничему, и снова попыталась раздвинуть укрывную ткань. Сквозь маленькую щелку разглядела отблески костров, движущиеся силуэты, спины волов, которые были распряжены и, должно быть, дремали рядом с кибиткой. Так, а это кто?

Я заметила как нечто или некто скользнул к стене кибитки, за которой я устроилась для подглядывания, и так же, только с наружной стороны прислонился ухом к пологу. Отпрянув, я испуганно забилась как можно глубже в разбросанные вещи.

- Грозушка, - расслышала я мужской шепот, - ответь, только тихо, ты там?

Ох, ты ж, похоже Дархерд отыскал меня, и что ему понадобилось?

Я подползла в темноте поближе и так же тихим полушепотом - полушелестом ответила:

- Говори.

- Я предупредить хотел, скоро перевал, а после него войдет в Аракаримскую долину, там наше родовое гнездо, будем аккурат к Лельнику...Верховный Совет состоится поутру после него, Ярило Вешний в помощь жрецам придет, и судьба твоя решится, чьей спутницей жизни станешь.

Я молчала, понимая, что Леля может встать на мою защиту, явить свою милость, только если смогу совершить особый обряд. А для того чтобы его совершить, мне нельзя познать мужчину. Но как же удержать Гундара на должном расстоянии, и не вызвать в нем желание снасильничать?

- Дархерд, - прошептала я, - а тебе-то что?

Он помолчал, затем приглушенно ответил:

- Моей ты стать должна, Грозушка, жизни мне нет без тебя. Прошу, как придем в долину, и заберут тебя к себе жрицы, приди на погляд, что девушки племени устраивают тайно, встреться со мною...коли скажешь на совете, что была со мною, не станут тебя неволить, и мы свадьбу справим.

Я ахнула, вот что удумал. Ой ли, дурная моя головушка, что же я наделала. Нужно снять с него это заклятье любовное, дурман рассеять. Да только не смогу теперь-то, а вот коли встречусь с ним наедине, как он просит, так и сниму заговор свой необдуманный.

- Я встречусь с тобой, обещаю, - прошептала я в ответ, не желая мучить молодца, пусть надеется покуда.

Едва расслышал мой ответ, как скрылся в темноте.

Вздохнув, я улеглась, укрывшись шкурами, да вскоре и задремала.

Поутру проснулась от мерного покачивания кибитки. Мы снова были в пути, меня никто не беспокоил весь день. Я то спала, то маялась, вздыхая и осыпая голову вождя мысленными упреками. Все бока уже отлежала, от скуки не знала, куда себя девать. Войлочная ткань, которой была обтянута кибитка, плохо пропускала воздух, но, в то же время, не позволяла Ярилу слишком озорничать. В кибитке было прохладно, что в тени в знойный день.

За неимением другого дела, стала перебирать вещи, которые находились внутри. Среди них я обнаружила и женскую, и мужскую одежу, сшитую добротно, с красивыми узорами и вышивками от разных племен. Я решила выбрать что-нибудь из одежды и для себя, а то моя уже вся помялась, да к тому же подол юбки был мною оторван еще в лесу.

Самое страшное, что я поняла, когда переодевала штаны, было появление у меня кровных дней. Теперь я точно проваляюсь дня три с болями внизу живота. У ведуней, как говорила Рельда, кровь не желает покидать тело, дабы кто не смог какое зло свершить через нее, оттого и боли сильные, тело-то сопротивляется. Но с другой стороны, мне еще повезло, ведь я могу отлеживаться, пока обозы двигаются, и Гундар меня скрывает от посторонних глаз.

Глядишь, и легче будет, не сглазит никто.

Среди дня мне закинули еды, да так словно вещи какие складывали. Не таясь, но и не показывая меня. Развернув тряпицу, обнаружила краюху хлеба, большой кусок вяленого мяса, да лук с зеленым хвостиком. Бутыль с молоком обнаружила там же. Наевшись и напившись, подобралась со стороны возницы. Приоткрыв полог на палец, увидела на козлах Дархерда.

Гундар доверил править этой кибиткой ему? Сопернику?! Или он ему все-таки доверяет больше чем другим? Но почему? Сколько я не думала на эту тему, так и не поняла мотивов его поступка. Ближе к ночи, сквозь дремоту, я услышала шорох, и почувствовала, как в кибитку забрался Гундар. Запах его тела я бы не спутала ни с чьим другим. Делая вид, что сплю, стала наблюдать за ним сквозь ресницы, насколько позволяла темнота. Благо, что я уже успела привыкнуть к ней и стала различать очертания предметов, да и Волка видела отчетливо.

- Спишь? - произнес он устало, прижавшись своим телом к моему.

Отпихнув его, отвернулась стенке. Тут же открыла широко глаза, навострив ушки.

- Я знаю, что ты не спишь....поговорить надо, - прошептал Гундар, обнимая меня аккуратно за плечи и поворачивая к себе.

- О чем? - мой голос выражал всю степень моего недовольства.

- Завтра идем через перевал, - продолжил он, - в кибитке оставаться опасно, слишком крутые склоны и повороты будут. Ты умеешь надевать личины?

Ого, откуда он знает про это, или он и сам это умеет. Как интересно!

- Что ты хочешь сказать? - переспросила я, немного отодвигаясь от него. И зачем он так близко ко мне пристроился, подозрительно как-то.

- Ты куда, - он ухватил меня за талию и довольно уверенно привлек к себе поближе. Втянув носом воздух, мужчина неожиданно обнюхал меня с ног до головы, остановившись лицом в области интимного места. Я вдруг заметила, как полыхнули огнем его глаза, и мужчина выдал судорожный с просительным урчанием вздох.

- Ты ...хм, у тебя...начались, - запнулся он, не зная видимо как спросить о кровных.

- Тебе то что?! - ответила возмущенно, почти оттаскивая его голову за волосы от своего тела.

- Это опасно, они тоже почуют ... как же не вовремя, - прохрипел он, поглаживая зачем-то мой живот.

Его рука казалась раскаленной, даже сквозь двойной слой одежды, штанов и верхней юбки.

- Кто? - спросила я, напряженно следя за движением его руки, которая вдруг остановилась, устроившись в опасной близости от небольшого холмика между ног.

- Остается два варианта, тебе выбирать, Грозушка, воробышек мой сладкий..., - его голос приобрел бархатный тембр, расслабляющий и завораживающий одновременно.

Я сглотнула, стараясь не поддаваться панике раньше времени.

- Какие варианты?

- Мы либо отстаем от общего каравана, либо ты сегодня же становишься моей женщиной, что мне даст полное право защищать тебя, как свою супружницу, от любого, кто рискнет заявить на тебя какие-либо права.

Честно скажу, я впала в панику. Отбросив его руку, подскочила и забилась вглубь кибитки подальше от него.

Ни первый, и, уж тем более, ни второй варианты меня не устраивали.

- Это означает нет? - в голосе Волка проскользнули жесткие нотки.

- Ты правильно понял, - резко ответила я. - Совсем с дубу навернулся...С чего это вдруг кому-то может быть дело до моего самочувствия? Что мешает мне продолжить путь в личине, кстати, я могла бы попробовать ее сделать, только я не уверена, что получится, никогда не пробовала...и уж тем более у меня нет никакого желания оставаться с тобой один на один и без других людей, пусть даже я их и не вижу!

- Я не могу тебе пока всего объяснить, глупенький воробышек, - он даже не рассердился, а только стал подбираться ближе ко мне, что я смогла увидеть во тьме. - Поверь, другие вожди, если узнают, что в моей кибитке находится еще одна девушка, и почуют твою кровь, озвереют, а они ее почуют, будь уверена, как только ты явишься им в личине, это их не обманет ....мне придется биться со всеми сразу, мой отряд не сможет оказывать долго сопротивление, так как наши традиции не на моей стороне, если только ты сама мне не поможешь защитить тебя....

Я молчала, обдумывая ситуацию. Если мы отстанем от каравана, как он это сможет объяснить? И как он это себе представляет: я и он, или еще кто-нибудь?

- Предположим, - неуверенно произнесла я, - только предположим, что я соглашусь на первый вариант...

- А может все-таки второй, - его голос был слишком вкрадчив и нежен, что немного меня настораживало, - я буду с тобой нежен, воробышек. В жемчугах да самоцветах ходить будешь, беречь и лелеять тебя стану. Неужто, мой шрам тебе настолько мерзок, что ты не видишь выгоды для себя?

В темноте кибитки слова мужчины показались мне опаснее искры огненной, как если бы она вспыхнула на торфянике. То он стращает меня, то заманивает. Я понимала, что нужна ему не столько из-за самой себя, сколько из-за моего дара, к тому же тела моему Волку восхотелось. Нет уж, не будет тебе - ни малины, ни меда на хлеб.

- Вождь, - тихо произнесла я, приготовившись биться с ним любыми средствами. - Запомни, я не буду твоей по доброй воле, покуда не уверюсь, что меня ты выбрал потому, что люба тебе, а не потому, что Дар мой понадобился твоему племени или твоему величию, а тело для утехи возжелал. И я сама решу, кому сердце свое отдать.

Повисшее молчание в ответ заставляло нервничать и теребить кончик косы. Затем я расслышала его голос, который мог бы заморозить и воду в жару.

- Неволить не стану. Нет мне надобности вырывать клещами милостыню, коли за гордыней своей не видишь дальше кончика носа своего, знахарка, а девиц можно найти и посговорчивее.

Затем я увидела, как приоткрылся полог, и в свете огня от костров его профиль, показался мне величественным, гордым и, как это не странно, красивым. На прощание Волк тихо произнес: "Утром караван двинется дальше, мы же уйдем в горы к полудню. Готовься, впереди перевал, будет холодно". Затем закрыв за собой полог, вождь оставил меня в одиночестве. Не ясно только, отчего на душе стало как-то тоскливо, а сердце, словно крапивой, обожгло.

***

Проведя беспокойную ночь, утром навалилось еще больше забот. Разбудили меня крики и громкие возгласы, вероятно, это собирались в путь кочевники. Пару раз я слышала, как Гундар разговаривал на чужом языке с другими мужчинами, следует заметить, что разговор был достаточно эмоционален и резок. Однако ко мне в кибитку никто не заглядывал, так что все, что происходило вовне, так и осталось для меня тайной. К полудню, когда солнце взошло достаточно высоко, чтобы даже в прохладе кибитки стало душно. Одно меня радовало и внушало пусть небольшое, но все же чувство удовлетворения. Я наконец-то смогу выйти на воздух, прочь из этой клетки, в которую меня заточили, не спросив моего мнения. И не важно, что мне придется провести достаточно много времени в обществе загадочного и опасного вождя волчьего племени, главное, что я снова смогу вздохнуть вольным воздухом, увидеть степи и леса, узнаю, как выглядят горы и водопады среди них.

Я была уже собрана, когда полог кибитки был откинут в сторону уверенной рукой Гундара. Внимательным взглядом он окинул мой наряд, который состоял из кожаных узких в обтяжку штанов, короткой, перетянутой поясом куртке со стоячим воротником, надетой мною поверх нательной рубахи, и с коротким плащом за плечами.

Брови мужчины взлетели как крылья ястреба, выражая недоумение или, может быть, недовольство. Затем нахмурившись, он еще раз более медленно обвел меня взглядом снизу вверх, едва не раздевая.

- Ты решила надеть личину мужчины? - спросил он хрипло, при этом взгляд его внезапно полыхнул огнем, едва не опалив мои стройные ноги. - Переоденься, знахарка, или ты вздумала мою дружину перессорить меж собой?

Причем тут его дружина, или я что-то неверно поняла? Я хотела было возразить, но передумала, лишь спросила:

- Чем мой наряд тебе не по нраву, вождь? Дорога дальняя, верхом поскачу, да и в горах, ты это верно давеча отметил, холодно.

Гундар аж потемнел от слов моих. Да что же это такое. Что не скажу, все поперек.

- Дружина идет с нами, - резко бросил он в ответ.

- Пропусти, - потребовала я, намереваясь выйти на свет.

Прорычав нечто в ответ, мужчина резко отошел в сторону, позволяя мне спрыгнуть на землю. Притопнув сапожками по земле, я огляделась. Кроме десятка воинов да вождя, кибитки да коней быстрых под всадниками, не было вокруг ни души, словно и не топтало степь своими варварскими ногами несметное количество кочевников.

- Убедилась! - сердито произнес Гундар, который остался подле меня, а я-то подумала, что он уже на пути к коню.

- В чем? - я подняла бровь, выражая крайнее недоумение.

- Как это в чем?! Ты одета как какая-то сарматка, но ты забываешься, они - он указал рукой на группу мужчин, восседавших на великолепных скакунах, - не сарматы, они дикие и воинственные, для них ты всего лишь женщина, не важно, знахарка или нет, и твой вид - это вызов для их мужского начала.

Я едва не рассмеялась, когда поняла, что Волк просто ревнует меня, ему будет неприятно, что мои стройные ноги увидит другой мужчина. Вот оно, твое слабое место, вождь...я отомщу тебе. Только бы не переборщить, а то еще прибьет от ревности, кто его знает, вождей-оборотней.

- Я не стану одевать другую одежду. Мне удобно в этой. Верхов в юбке опасно.

Я снова стояла в позе упрямой ведьмы, руки в боки, брови сведены к переносице, непокорная коса закинута за спину. Глядя в его серо-синие глаза, я испытывала странную дрожь, поднимавшуюся от ног. Его грозный взгляд буравил меня, широкие сильные руки сжимались и разжимались, а желваки на лице нервно подергивались. Ой, Леля, что же я делаю, на свою глупую головушку волка рассердила, но как еще отстаивать свое мнение прикажете. Лаской и хитростью, нет уж, не обучена, не привито мне использование таких методов. Пустить в ход свои женские чары? Чур меня, еще что надумает себе, доказывай потом, что не специально.

Задумавшись, я не сразу отметила, как изменился его взгляд. Гневливость исчезла, сменившись каким-то животным голодом. Я аж заморгала от трепета, так он поедом меня ел, что аж мурашки побежали. От созерцания друг друга нас отвлек мужской голос, который спросил:

- Мой вождь, мы готовы. Ждем только твоего повеления.

Я быстро повернулась, удивленно воззрившись на говорившего. Дархерд, и ты здесь?

Преданно глядя на Гундара, воин даже ни единого взгляда не бросил в мою сторону, как будто и нет меня вовсе рядом. Ах вот как!

- А где мой конь, Дархерд? - обратилась я напрямую к нему, чем несказанно смутила парня.

Побледнев, затем покраснев, этот гиркан бессовестным образом сорвался с места, не соизволив мне ответить. Я фыркнула, схватив кончик косы. Перебирая волосы пальцами рук, перевела взгляд на вождя. Его лицо уже снова было холодным, спокойным, только глаза слишком пристально следили за мною.

- Не вздумай применить к моим воинам свои ведьмовские штучки, Грозушка, - обманчиво мягко произнес Волк. - Не разговаривай с ними, они тебя не поймут, а Дархерд к тебе не посмеет больше приблизиться, так и знай. Не смей пользоваться своими чарами, ты поняла?

Я передернула плечами, отбросив в сторону косу.

- Чего уж тут не понятного..., -пробурчала я недовольно, - но и ты тоже не смей ко мне приближаться, Волк, не стану я твоей, не надейся.

- Это мы еще посмотрим, - ответил он тихо. - Можешь не переодеваться, верхом поскачем. Умеешь?

Я кивнула. Глаза мои должно быть заблестели от предвкушения, когда я увидела это быстроногое чудо. Черный, как ночь, конь фыркал и перешагивал на месте, удерживаемый под уздцы крепкой рукой одного из воинов. Подведя коня к вождю, мужчина отпустил скакуна и вернулся к своему, лихо вскочив тому на спину.

- Это Рангар, - представил мне скакуна Гундар, - он достаточно резв и ловок, но и послушен, думаю, что с ним ты управишься.

Я погладила коня по морде, прошлась рукой по гриве, затем уцепившись за луку седла, и вставив одну ногу в стремя, ловко запрыгнула в седло. Услышав одобрительный возглас от Гундара, я улыбнулась одним уголком губ. Может я и не знала сапог и богатых нарядов, но с лошадьми управляться я всегда умела. Я понимала их лучше, чем людей.

Вскоре весь отряд был на конях. Большинство вещей приторочили к лукам седл, но так, чтобы не затрудняли и не мешали ходу коней. Кибитку оставили на месте, более не было в ней нужды. Наш кочевой отряд двинулся в путь, впереди нас ждал суровый горный перевал.

Глава 6.

Передвигаться приходилось то по равнине, которая едва начала обретать зеленое покрывало разнотравья, то по лесу, дивным образом сочетавшим в себе и белоствольные красавицы березки, и строгие, а порой и дикие, необузданные сосны, да ели. Иной раз деревья росли так близко друг к другу, что приходилось спешиваться и вести коней в поводу. Из-за моего самочувствия, которое, то улучшалось, то ухудшалось, часто делали привал.

С Гундаром и другими воинами я старалась особо не общаться, не было у меня желания с ними разговоры водить. Вождь, не смотря на то, что я готова была его закидать всем, что под руку попадется, проявлял удивительное терпение, либо понимание. Те боли, которые мне приходилось испытывать, стоило только спешиться и продолжать путь пешим ходом, заставляли меня скрипеть зубами, да морщиться. Видимо сжалившись надо мною, Волк вернул мне мои скромные пожитки, которые, оказывается, все это время были приторочены к луке седла на его коне. Там же я обнаружила и бесценный запас трав и снадобий. Отыскав столь желанный пузырек, я залпом выпила зелье, которого наварила побольше месяц назад, словно предвидела, что не смогу сварить свежий. Боли тут же отступили, вернув моему лицу здоровый румянец, а глазкам довольный блеск. Что ж, вот теперь я могла и полюбоваться на природу, да понаблюдать за кочевниками, окружавшими меня.

То, что они уважали и слушались беспрекословно своего вождя, я отметила сразу. Дархерд, оказывается, и правда на меня совсем внимания не обращал. Как странно, неужели приворот перестал действовать или он был мастером притворства? Поджав губы, я прислушалась к своему внутреннему голосу. Отчего это я должна быть недовольна? Вот уж воистину собака на сене...мне-то этот кочевник и вправду без надобности, ан нет, кошки то скребут на душе, что так быстро меня позабыли. Вон и Гундар тоже, не ластится и не требует внимания, все больше с воинами общается. Насупившись, я еще больше расстроилась. Точно собака на сене, ведь твердо решила не быть женой вождя, и опять туда же, недовольная, что более не тянет его ко мне. Ведь сама прогнала, оттолкнула. Промаявшись от раздиравших меня на части противоречивых чувств, я плюнула на всех мужчин, решив, что и без них жилось неплохо.

К вечеру поднялся ветер, набежали хмурые, тяжелые тучи. Закат окрасился в багряно-аметистовые цвета, что говорило о приближающихся холодах. Я накинула под плащ меховую курточку, а голову повязала суконным платком, соединив его концы на затылке под косой. Подъехавший на своем черногривом коне, вождь одобрительно осмотрел меня и бросил коротко, что скоро встанем на ночлег. Я промолчала, да и вряд ли он ждал ответа, так как тут же ускакал вперед отряда.

Незадолго до захода светила, был разбит лагерь в небольшой низине, окруженной высокими деревьями и кустарниками. Ветер не проникал к месту ночлега, а дозорные, устроившись среди деревьев, не позволили бы врагу подкрасться незамеченным.

Я устроилась на импровизированную лежанку чуть поодаль от костра, закутавшись в меха и подложив под голову согнутую в локте руку. Сон не шел ко мне. Тело ныло и требовало отдыха, а вот голова была отчего-то слишком бодрой. Сытый желудок да тепло от мехов должны были сморить меня, но какое-то смутное беспокойство, которое незаметно стало подкрадываться после того, как наш отряд обосновался на привал, не оставляло меня в покое. Глядя на костер, я старалась не обращать внимания на мужчин, сидящих вокруг него. Гундар что-то чертил в золе небольшой палочкой, произнося слова на своем родном языке, а другие внимательно внимали ему. Видимо обсуждали план дальнейшего перехода.

Между прочим, сейчас удобный случай, пока все мужчины заняты, проверить их ауэрии на предмет - оборотни ли и они. Я медленно села, прижимая к телу меха, скрестив ноги, и закрыла глаза. Настроившись и ощутив легкий порыв ветра, услышала шепот в ушах. Шептали на разных языках и разными голосами. У меня от этого звука побежали мурашки по коже. Словно меня о чем-то спрашивали и требовали ответа. Шепот нарастал, настигая меня с разных сторон. В какой-то момент, когда я уже потеряла счет времени и, не видя выхода из транса, услышала со спины четко заданный вопрос, который был мне понятен:

- Кто ты, раз услышала нас?

Я хотела было обернуться, но мне не позволили. Я не могла не то, что повернуться, но и палец бы двинуть не смогла бы.

- Я, Гроза, ведунья, из села Драуреды, словенского рода.

- Нет, - прошелестел в ответ голос, - не словенского....кто ты?

Я вздрогнула.

- Возможно я из рода Волчьего племени, - неуверенно ответив, вздохнула.

- Что ты делаешь на земле предков всех народов мира?

"Народов Мира? Как странно, я об этом никогда не слышала", - подумала я.

- Никто не слышал, все забыли. Помнят избранные.

"Вы читаете мои мысли?"

- Это не сложно. Ты сама открылась нам. Поэтому и не больно.

"А это должно быть больно?"

- Да, если не от доброй воли. Вижу, ты не знаешь своих корней. Это многое объясняет.

- Что именно?

- Твоя сила необычна...по крайней мере для нынешнего времени. Она сродни той, что существовала у ведов и ведуний много веков назад. Ты, должно быть, избранная. Мы найдем тебя еще.

Голос исчез, а меня кто-то стал тормошить за плечо.

Я с трудом открыла глаза и встретилась с серо-стальными глазами вождя.

- Чем это ты тут занимаешься? Ты странно себя ведешь.

Я моргнула, невольно облизала языком пересохшие губы. Затем вгляделась в его силуэт и едва не вскрикнула. Как это возможно, я вижу его ауэрию без погружения в высшие уровни своего духа. Вот эти всполохи красного, оранжевого и изумрудного, ах еще и фиолетовый...точно, оборотень, причем сильнейший оборотень. Ой, благословенная Леля, с кем я связалась, что будет со мною, если он принудит меня с ним вступить в близость?

Испуганно дернувшись от его руки, которую тот протянул, намереваясь вновь меня потрясти, я выпалила.

- Ничем...оставь меня в покое.

Мужчина прищурился, затем поднялся во весь рост, не спуская с меня взгляда.

- Ты странно себя ведешь, мне это не нравится. Что ты видишь?

Я хранила молчание. Едва вождь поднялся с корточек, я быстро оглядела тех мужчин из отряда, которые были в зоне видимости. Двое оборотней...ах ты ж...Перун тебя забери, и Дархерд тоже.

Так, надо кое-что выяснить.

- Ты, - я тоже поднялась во весь рост и выставила вперед руку с указательным пальцем, - ты - оборотень!

Обвинительный тон утверждал, а не спрашивал.

Мужчина скрестил руки на груди, наклонив голову в сторону. Из-под черных бровей полыхнул огонь.

- Ты откуда знаешь, знахарка?

- Я вижу вас..., - решила я не скрывать от него правду. - Скажи, что тебе нужно от меня? Ты оборотень высшего порядка, а я просто ведунья, нам не суждено быть вместе. Мы разные...слишком разные. Ты хочешь обратить меня?

Волк как-то успокоился и подошел ко мне ближе, обнял. Затем потянул вниз, заставляя присесть с ним рядом, а после и вовсе уложил обратно на меха, не отпуская из объятий. Какое-то время лежали молча, мне было лень шевелиться, а еще больше было приятно чувствовать его рядом с собой, пусть и через толстый слой меха. Как странно, думалось мне, вот противоречивая моя сущность, ведь не хочу близости с ним, а как только прикоснется ко мне, млею от удовольствия и едва не мурлычу. Может, он какие чары ко мне применяет. Надо бы проверить, но не сейчас, так хорошо и спокойно рядом с ним...вот опять эти странные мысли, откуда только берутся. Нет, тут точно без магии не обошлось. Я прикрыла глаза, настроилась и обратилась к своему внутреннему взору. Вот и разгадка. Увидев, как тонкие серебристые нити тянутся ко мне, опутывая все тело тонкой вуалью, я даже расстроилась. Зачем он это делает? Магия его не продержится дольше ночи, да и я могу ее развеять прямо сейчас. Неужели он этого не знает? Это было заклинание подчинения, которое должно было меня расположить и успокоить. Присмотревшись внимательно к своим рукам, я увидела на них какие-то алые знаки и всполохи, складывающиеся в определенные символы. А это еще что такое?

- Ты, сын волчицы, - воскликнула я в негодовании, открыв глаза и попытавшись отползти от вождя как можно дальше. - Что ты со мною сделал? - мой голос, как и мое тело, отказался мне повиноваться, перейдя на тихое шипение.

Я не то, что отползти не могла, а вообще даже пальцем пошевелить не получалось. Второй раз за вечер меня обездвижили!

- Что ты так шумишь, - прошептал мне на ушко Волк, проведя влажным языком по нему. - Ты такая сладкая, м-м-м-м...не бойся, это только до утра, тебе выспаться нужно, как следует, а я рядом побуду.

- Как ты это делаешь? - прошептала я, уже спокойнее. - Твоя магия ...она не должна была на меня так подействовать, как и моя, впрочем, не может действовать на тебя в полную силу. Ты провел какой-то ритуал? Но когда?

Волк молчал, исследуя языком уже мою шею. Мурашки побежали по телу, заставляя вздрагивать.

- Прекрати!

Вздохнув, мужчина повернул меня к себе лицом. В свете костра он стал изучать мое лицо, находясь в задумчивости. Согнув руку в локте, он уперся головой в ладонь.

- Ты самое ценное, что у меня когда-либо было, - хрипло произнес он, проведя пальцем другой руки по моей щеке. - Я не могу рисковать. Понимаешь, ты слишком вспыльчива, неопытна и своенравна, чтобы пускать все на волю богов. В первую ночь в шатре, когда ты спала, я раздел тебя и провел ритуал единения наших судеб.

- Что? - моему возмущению не было предела и, если бы я сейчас могла бы двигаться, то этот оборотень сейчас был бы уж мертв. - Как ты посмел?!

Волк меня словно и не услышал, продолжая откровения.

- Твое тело приняло его. Ты знаешь, что это означает? Такой ритуал проводится только между двумя людьми, которые созданы друг для друга, между мужем и женой, и если бы это было бы не так, то у меня ничего бы не вышло. Только я не завершил его окончательно. Увы...

- А как оно должно быть завершено? - решила я уточнить, понимая, что лучше вытащить из него всю правду сейчас, пока он готов говорить.

- Близостью мужчины и женщины. После первой соития ритуал будет завершен, и уже ни один маг, ни один жрец не сможет разъединить нас. Наши жизни и судьбы соединятся между собой на века.

Сказать, что я была в панике, значит, ничего не сказать.

- Ты ненормальный, Волк...это определенно. А мое мнение во внимание не принимается? А если я не хочу быть твоей нареченной!? Как снять эти знаки? Отвечай!!!

Гундар наклонился ко мне и поцеловал, медленно, словно смакуя, и досаждая мне.

- Никак ты эти знаки не сотрешь, воробышек, потому что я этого не позволю...ты моя, только моя!!!

Я тихо зарычала, зверея.

- Ах ты, подлая тварь. Морда волчья, я тебе такую жизнь устрою, ты еще пожалеешь. Слышишь, ты, недоразумение природы, я тебя ненавижу!!!

А он, гад такой, улыбался...

- Я тебя тоже люблю, воробышек, детки у нас будут загляденье, вот только дай срок...хм, моя волчья натура жаждет начать их делать прямо сейчас. Твои лестные высказывания возбуждают мой аппетит посильнее, чем сопротивление, хотя сопротивляешься ты тоже соблазнительно.

- Да ты ... да я....ах, ... Я тебе слово больше не скажу....

Я закрыла глаза и велела себе перейти за грань реальности, там, "текли молочные реки вдоль кисельных берегов", так сказывала Рельда в сказаниях. Так иногда можно избежать неприятного общения, плавно перейдя в сон. Видеть его не желаю, и слышать тоже.

***

Проснулась я от того, что кто-то или что-то щекотал мне нос, затем губы. Чихнув, я открыла глаза и тут же закрыла. Уж лучше бы я спала и дальше. Тем более, что только начало светать. Мне никогда, видимо, не избавиться от его присутствия. Гундар лежал на боку, оперевшись головой о согнутую в локте руку, и разглядывал меня. В другой руке у него была тоненькая веточка, которой он и будил меня. Застонав от разочарования, я оттолкнула мужскую руку. Волк тяжко вздохнул, но даже не сдвинулся с места.

- Знаешь, Гроза, - задумчиво произнес он, откинув в сторону веточку, - я вот гляжу на тебя и думаю, какого дэва я проявляю столько терпения? Давно бы уже мог сделать тебя своей маоринэ*.

Он помолчал какое-то время, не дождавшись ответа, принюхался.

- Воробышек, - хриплым голосом прошептал Волк, - тебе надо в кустики...а то половина лагеря сейчас сбежится на запах твоей крови.

Я покраснела, как спелая земляника. Обувшись и поднявшись на ноги, хмыкнула. Снова могу двигаться, уже хорошо. Не обращая внимания на приподнявшегося Волка, словно готового к прыжку, я подняла с земли свою холщовую суму и направилась в лесок.

- Не в ту сторону..., - услышала я голос Гундара за спиной. - Там дозорные, иди вон туда.

Он махнул рукой в противоположную сторону той, куда я направилась, и поднялся. Пока я шла в нужном направлении, пару раз оглянулась. Мужчина стоял, широко расставив ноги и сложив руки на груди. Хмурый взгляд буравил мне спину. И что это он такой хмурый? Рассердился, что не разговариваю с ним? Не дождется. Я изволю сердится и гневаться.

Найдя подходящее место за кустом можжевельника и справив все свои потребности, я вдруг услышала, как хрустнула ветка за спиной. Неужто кто-то подглядывает? Испуганно заозиравшись, никого не заметила, разве что вот этот узкий проход между деревьев и кустарников.

Оправив брюки, я двинулась по узкой тропке. Пропетляв немного среди деревьев, вышла на берег озерца. Ох, ты ж, красота-то какая! Озеро было плотно окружено березками, вдоль берега рос камыш, да кувшинки. Водная гладь была невелика. В таких местах по преданиям должны были водиться водяники да водяницы. Оглядевшись, нашла спокойный, чистый берег. Спустившись к краю, наклонилась и зачерпнула водицы рукой. Холодная, но как бодрит. Умывшись, я поблагодарила водяного поклоном и словом за то, что вывел меня к озеру. И лешего тоже благодарностью одарила, что не заплутал меня.

Я стояла, закрыв глаза, и слушала природу, птиц, которые щебетали, ветер, шевеливший мои волосы, шелест листвы и плеск воды, и все страхи и переживания отступили. Однако мой покой был неожиданно грубо нарушен, когда меня резко развернули и мои губы оказались в плену мужских жестких губ, а мой стан стиснут крепкими руками. Я от испуга даже крикнуть не успела. Узнав же напавшего на меня, задохнулась от негодования.

Уперевшись руками в грудь мужчины, я с трудом сумела чуть отодвинуться и освободить свое лицо, которое было осыпано обжигающим поцелуями.

- Дархерд, что ты делаешь?! Отпусти меня!

Взглянув ему в глаза, замолчала. Они отливали красным. Ноздри мужчины трепетали, грудная клетка ходила ходуном, словно ему самому не хватало воздуха.

- Я следил за тобой, ведьма, - прохрипел он, - видел как ты пошла к озеру, просто удача какая-то, что Он не пошел за тобой...Давно хотел обнять тебя, поцеловать. С ума схожу, сил больше нет терпеть эту пытку. Что ты со мною сделала?

Вот это да? А сам-то внимания не обращал, даже словечка не сказал до сего момента.

- Отпусти! Приказываю! - я удивленно посмотрела на его руки, которые ухватились за мои запястья и завели мои руки за мою же спину. Он и не думал подчиняться!

- Почему ты не слушаешь меня? - воскликнула я, пытаясь отвернуться от его ищущих губ.

Не тут-то было. В мужчину словно демон вселился. Как он смог стянуть с меня курточку, затем вытащить рубаху из брюк, чтобы засунуть руки под нее, и это притом, что я все время ему мешала своим яростным сопротивлением. Вскоре мы как два борца катались по травушке-муравушке, однако бой был неравным и скорым. Оказавшись поверх меня, зажав мои ноги своими, а руки прижав по обе стороны от головы, безумный оборотень укусил меня за губу, из которой тут же потекла струйка крови.

- Ты...сын Мары, немедленно отпусти меня, - зашипела я и врезалась лбом в его переносицу.

Оказавшись на свободе, я стала быстро поправлять рубаху и натягивать куртку, при этом не забывая поглядывать на Дархерда, который держался за разбитый нос и постанывал при этом.

- Ты, пес шелудивый, а ну отвечай! Какого лешего тут устроил? Совсем с дубу навернулся!

Вытерев рукой сочившуюся кровь из губы, я вдруг поняла, что коли Дархерд оборотень, то он тоже мог оказаться не подвластным моим чарам. Тогда что же выходит? Он все это время притворялся?

Мужчина поднялся и, хмуро глядя на меня, стал снова приближаться.

- Уйди прочь, - закричала я и припустила бегом, подхватив по пути сумку.

Правда убежать далеко не получилось, так как его рука поймала мою длинную косу и дернула ее на себя. Я врезалась спиной в мужчину, который начал вновь заламывать мне руки.

- Я хочу поговорить, Гроза, - прошипел мне на ухо Дархерд. - Если ты постоишь спокойно и послушаешь, я не сделаю тебе больно.

Я кивнула, боясь шелохнуться. Таким его я увидеть не ожидала, жестоким и безжалостным. Он развернул меня к себе лицом, и внимательно всмотрелся в мои глаза. Нахмурился, затем вздохнул.

- Я прошу прощение, Грозушка, что был жесток... Когда тебя увидел там в кустах, и почуял тебя, у меня словно пелена на глаза набежала...Ты не знаешь, кто мы, и я не вправе тебе объяснять что-либо о нашем племени, но поверь, иногда такое случается с некоторыми из нас. Мы словно звереем, а уж когда рядом оказывается женщина, к которой мы не равнодушны, то единственное, что может остановить зверя внутри, то это хороший удар между глаз.

Дархерд вдруг тихо усмехнулся и выпустил меня из рук. Проведя большим пальцем правой руки по рассеченной губе, он расстроено спросил:

- Больно? Прости.

- Ты оборотень. Я знаю, - ответила я.

- Откуда? - явное удивление промелькнуло на его лице. - Понятно, ты же не простая знахарка...особенная.

Он взял меня за руку, и провел пальцем по ладони, заискивающе поглядывая мне в глаза.

- Ты меня не возненавидишь теперь?

Я молчала, обдумывая, как вдруг услышала другой голос.

- Что же ты молчишь, Гроза, отвечай! - Гундар приближался быстрыми широкими шагами, весь кипя от негодования.

Поравнявшись с Дархердом, который слишком быстро выпустил мою руку из своей, Гундар внимательно осмотрел мой внешний вид, бросив при этом лишь короткий взгляд на своего воина. Помрачнев, Волк крепко сжал губы.

- Это что еще такое? - грозно произнес он, указывая на мою рану на губе.

Я покосилась на Дархерда, который потирал переносицу. Залечивает что ли? Пусть сам объясняется, не я же виновата в происшедшем. Я пожала плечами.

- Молчишь?! - взревел Гундар и выхватил нож из голенища сапога.

Доля мгновения, и он словно вихрь переместился за спину Дархерду, приставив тому нож к горлу.

- Я ведь тебя уже предупреждал, Дархерд! У тебя всего несколько вздохов, чтобы объяснить, почему на одежде моей маоринэ клочья земли и трава, а из губы течет кровь? И что с твоим лицом?! Живо отвечай!

Дархерд сглотнул, глаза его смотрели на меня так, словно это я на него напала и едва не снасильничала. Я уже собралась было ответить за него, как Гундар рыкнула на меня:

- Я не тебя спрашиваю, знахарка, с тобой я отдельно поговор-р-рю, - последнее слово получилось у него словно утробное волчье рычание.

Захлопнув рот, я в раздражении пнула кочку, и стала приводить свою одежду в порядок, поглядывая на прелюбопытную картину, вождь и его воин в столь тесной близости друг к другу, да еще и ножиком балуются.

Мысленно послав призыва помощи всем духам этого места, я решилась заговорить:

- Гундар, прекрати! Дархерд просто обучал меня нескольким приемам, а я поскользнулась и упала, вот и запачкалась, да еще когда поднималась, стукнулась лбом об его нос, а губу я прикусила себе сама.

Ах, моя добрая душа, как мне еще эта ложь отзовется в последствии. Дархерд почувствует свою безнаказанность и подумает, что я к нему неравнодушна? А Гундар станет еще пристальнее наблюдать за нами? Надо бы выяснить, действуют или нет мои чары на Дархерда? В моей голове все больше зреет желание сбежать, только вот с чьей помощью, если Дархерда, то я должна быть в нем уверена. А то попаду из огня, да в полымя.

Гундар отнял нож от горла своего воина, затем спрятал его в голенище сапога. Подошел ко мне и, приподняв подбородок рукой, хмуро стал разглядывать мое лицо. Затем развернулся, не выпуская меня, тем самым заставляя сдвинуться с места, чтобы я оказалась спиной к Дархерду. Быстро приблизившись к моему лицу, он слизнул капельку крови с моих губ, после чего приник в крепком поцелуе. Его глаза при этом были устремлены не на меня, а мне за спину, в ту сторону, где находился другой оборотень.

Интересно, он проверяет реакцию другого мужчины таким образом? Гундар явно мне не поверил, но больше не сказав мне ни слова, крепко ухватил за руку и потащил прочь от озера к лагерю. Я успела мельком глянуть на Дархерда, который стоял как соляной столб, крепко сжав руки и сцепив от злости губы. Всем своим видом он кричал о том, что сцена с поцелуем его задела.

Когда мы подошли к лагерю, то я увидела, что все всадники уже верхом на своих скакунах, костер затушен, вещи собраны. Посадив меня на коня, Гундар постоял некоторое время рядом, хмуро вглядываясь в мое равнодушное выражение лица, которое я с трудом удерживала, так как очень хотелось рассказать ему правду о Дархерде. Одно меня останавливало, вдруг я смогу все-таки с его помощью сбежать, при условии что он окажется подвластен моей силе.

На поляне появился и он сам, быстро взлетел в седло и, не оглядываясь, рванул с места.

Гундар проворчал что-то неразборчивое, затем скомандовал всем трогаться. Отойдя от моего коня, он тоже вскочил в седло, и тронув коленями круп животного, заставил того двигаться. Я тронулась следом, размышляя как долго нам еще ехать до следующего привала? В пути я намеревалась разработать план побега, странно только, что он стал навязчивой идеей после того, как я прогулялась к озеру. К чему бы это?

*маоринэ супруга на языке кочевников - версия автора.

Глава 7.

До заката наш отряд продвигался с завидной скоростью, пересекая то равнины, то возвышенности, минуя небольшие речушки, да озера. Подгорная территория изобиловала водоемами разной формы и размеров, однако, вопреки моим ожиданиям, нам так и не встретились водопады. Всю дорогу я ни с кем не разговаривала, находясь в каком-то странном состоянии. Словно в дурмане. Времени разобраться в этом не было, вот будет привал, тогда я и посмотрю, кто тут магией балуется.

То, что это была чья-то магия, и ежу было бы понятно. Вопрос в том, чья она и что этому шутнику надобно от меня, горемычной? К вечеру в голове стало немного проясняться, видимо, моя сила наконец-то обуздала чужеродное вмешательство. Заработало так сказать "природное противоядие". А не слабо так меня накачали, что только к вечеру полегчало. Сразу стали появляться здоровые мысли, вот скажите на милость, где носило Гундара, когда на меня напал Дархерд? Еще вспомнилось, что-то об особенностях оборотней, о которых когда-то давно мне рассказывала Рельда, что, мол, эти недолюди умеют считывать сведения по капле крови человека. Только вот какого характера эти сведения могли бы быть, не помню. Может он так пытался увидеть, что произошло возле озера между мною и Дархердом, или мои эмоции и чувства прочесть?

Привал было решено устроить у подножия гор, простиравшихся в обе стороны могучими исполинами. Снежные шапки и крутые склоны вызывали трепет и восхищение. Спешившись, я устало уселась на один из валунов, щедро разбросанных вокруг ожидаемой стоянки.

Стараясь не смотреть в сторону обустраивающихся мужчин, я закрыла устало глаза. Так попробуем разобраться...Вот же, красные линии заклинания, извиваются в области груди, поднимаясь выше, наверное, опутали мою бедную головушку. Ухватившись за один конец, я что есть сил потянула извивающуюся змейку, затем мысленно представила, что та распадается и осыпается, как песок, сквозь пальцы. Сразу стало легче. Кто же это такой уверенный в себе, что посадил на меня заклятие "дурмана", шепчущего и навязывающего чужие мысли. Неужели Дархерд? Не может быть...хотя, наверное, все-таки он. Ведь чтобы сотворить подобное, надобно прикоснуться ко мне, ага, вот значит для чего он приставал ко мне возле озера. Рубашку-то задрал мое кверху, да грудь руками облапил. К тому же эти навязчивые мысли о побеге, такие сильные и желанные, что я и сама поверила в них.

Едва я осознала, кто мог со мною такое сделать, сразу пришла злость. Значит он маг, вот сын Мары. Заставил меня поверить, что поддался моим чарам. Зачем? Что ему дало такое притворство? И что вообще ему от меня надобно? Неужели и вправду возлюбил, да так, что в достижении желаемого все средства хороши?

Сил сплести какое-либо защитное заклинание не было, мой резерв был явно истощен борьбой с чужой магией. Поэтому я решила, что должна оказаться как можно ближе к Гундару, ведь он должен был почувствовать мое состояние. К тому же он все время в пути скакал рядом со мною, даже в кустики ходил следом. А вот Дархерд в мою сторону даже не смотрел, да и вообще старался мне на глаза не попадаться. Он находился среди проводников, с какой только целью мне не известно.

- Грозушка, - полушепот, полувздох, раздавшийся рядом заставил открыть глаза, - иди ко мне, ты совсем без сил.

Волк поднял меня на руки, и пронес к ...о-о-о, шатру! Он поставил шатер, а говорил, что в пути не будет крыши над головой.

- Тебе надо подкрепиться, и выспаться, - произнес он, внося меня внутрь.

Уложив, словно малого ребенка, в меха, вождь подал мне миску с какой-то похлебкой.

- Поешь. Я скоро вернусь, поговорим. Только ни куда не выходи! Поняла? Это очень важно!

Я через силу кивнула. Поднявшись, Гундар еще раз окинул меня задумчивым взглядом и вышел из шатра.

Еле ковыряя ложкой, я заставила себя поесть, ведь силы-то восстанавливать надо. О чем со мною собирался поговорить Волк? Какой-то он заботливый...к чему бы это? Больше мысли в голову не лезли, потому что я вдруг повалилась на меховое покрытие и заснула.

***

Мир Мораны, Хранительницы снов, слишком велик, в нем можно затеряться, но можно и найти то, что при жизни не сыщешь. Я брела по зеленому лугу, срывая на ходу васильки, да лютики, полной грудью вдыхая аромат свежескошенной травы, и млея от щебетания птиц. На моей буйной головушке яркий венок из одуванчиков и ромашек, в который я вплела красные ленты, при этом распустив свои волосы. Черное, шелковистое покрывало из волос закрывает спину, спускаясь ниже бедер. Я оглядываюсь. Меня вроде как кличут. Кто? Ни кого не вижу.

Иду дальше, на ногах лапти, поэтому ступаю я мягко, почти не сминаю траву. Стрекоза пролетела перед лицом, с огромными синими глазами. Странно как-то она на меня посмотрела, словно узнала. Хм, уж ее я точно вижу впервые. Так, ладушки, не отвлекаться. Иду дальше, вот обошла муравейник, затем пенёк, перескочила через тонкий, серебристый ручеек. Снова меня кличут, только вот имя мне не знакомо...Зорайна...Зорана...нет, не так, Зарина....а, Дарина. Имя какое у меня чудное, Дарина. Дар Богов, значит. И кому достался такой подарочек?

Я задумалась и не заметила, как набежал туман, застил всю землю. Плотный, осязаемый.

- Что угодно, хозяину леса от меня? - спросила я, поклонившись в пояс.

Тишина, даже жуки перестали копошиться, птицы умолкли и ветер затих.

- Пришла...пришла...,- раздался шепот вокруг. - Сама приш-ш-шла.

Я замерла на месте, не решаясь шевельнуться.

- Где я? - спросила, понимая, что мне могут и не ответить.

- В Мире сновидений, и в стране духов, и там, куда не попасть и не пройти...

- Как-то туманно, - ответила я, озираясь. Мне вдруг показалось, что вокруг меня движутся тени, слишком быстро, но я отчего-то не боялась. Мною завладело другое чувство, любопытство.

- Я и есть туман, - раздалось совсем рядом. - Спрашивай.

- Что? - удивилась я.

- Ты странная...не знаешь...зачем тут? Странная... интерес-с-с-но.

Я пожала плечами и стянула венок с головы. Едва венок упал к ногам, как волосы оказались заплетены в косу. Подумав немного, я все же решилась спросить.

- Кто звал меня по имени Дарина?

Шелест и легкое дуновение в ответ. Затем вздох. Туман рассеялся, а передо мною оказалась женщина с седыми, как снег, волосами, но моложавым лицом. Очень красивым лицом без единой морщинки. Голова не была покрыта платком, или кокошником. Передник был вышит незнакомыми узорами и рунами.

Она смотрела прямо на меня, но ее глаза не выражали ни одной мысли, только губы шептали что-то.

Я прислушалась и то, что поняла, меня напугало:

- Берегись...берегись, он ждет тебя ... не должна попасть к нему, Дарина... не беги, укройся в волчьей стае.

Морок рассеялся, и вот я вновь стою на зеленом лугу, птички щебечут, ветерок играет волосами, ласкаясь, и никого вокруг.

***

- Гроза, а ну, стоять! - громкий рык заставил очнуться и вздрогнуть от испуга.

О, Леля пресветлая, что я делаю среди лагеря кочевников, да еще и с ложкой в руке. Это я заснула с нею, а потом решила еще пойти поужинать, да только вот очи свои открыть забыла. Несколько пар мужских глаз с алчным любопытством взирали на меня, а сердитый Волк стоял с другой стороны костра, едва не рыча на меня.

- Ой, а я вот прогуляться надумала...на луну посмотреть..., - нерешительно промямлила я, пряча за спину ложку.

Как бы случайно бросила взгляд на ночное небо, а ведь и вправду, Луна-то, вон какая огромная. Чур меня, полнолуние...а я среди оборотней. Ой, что будет!!!

Волк быстро перескочил через костерок, ничего себе, а костер-то мне по грудь будет, вот это прыжок. Метнулся в мою сторону, схватил меня и забросил на плечо. Гирканы стали было подниматься со своих мест, как грозный рык вождя заставил их замереть на месте. Провожали нас до шатра голодные взгляды, вот только что это был за голод? Я постаралась не думать об этом.

Внеся в шатер, Гундар посадил меня и присел на корточки рядом. Взгляд его был пронзителен и несколько напряжен.

- Слушай меня внимательно, Гроза, из шатра не выходить до утра. Вокруг него возведен защитный купол, никто из оборотней, кроме меня, не сможет войти, если только ты сама их не впустишь.

- А ты собрался уйти? - икнула я от испуга.

- Не надолго, но мне очень надо, иначе тебе же хуже будет. Рано на заре вернусь, продержишься?

- Не выйду...а никто точно не войдет? - решила я уточнить. И куда интересно Волк собрался? Уж не по лесу ли бегать да зайцев ловить?

- Не войдет, не бойся. Уговаривать кто будет, гони прочь. И, вот еще, Грозушка, Дархерда впустить не вздумай.

- А где он? Я его не заметила возле костра, - а сама подумала, что Волк все знает.

- Ушел в лес, как только стоянку разбили...не верю я ему в последнее время. Странный стал, сам не свой. Беду сотворить может. Ты все поняла, знахарка?

Я кивнула, затем на ложку посмотрела. Чего ты ко мне пристала? Отложив в сторону, подняла голову, чтобы спросить что-то...а Волка и след простыл.

И чем мне заниматься? Может снова в сон уйти. Хотя, какой тут сон, по ту сторону шатра оборотни в своей второй ипостаси бродят, а я тут спать буду. Боязно-то как. Вдруг защита не сработает? Чего же ты нюни развесила, ведунья ты или так, чернавка несмышленая?

Выпустив на волю свою силу, я стала плести заклинание, оберегающее от нечисти да оборотней, что Рельда в меня палкой вбивала. Вот уж не думала, что когда-нибудь вспомню об этом без злобы и сожаления, а с благодарностью. Интересно, а Рельда поди знала, что я из волчьего племени-то, вот и учила как защищаться от них. Ох, Лелюшка, неужто и я тоже оборотиться смогу? Хотя нет, это вряд ли...что-то помниться кто-то мне говорил, мол, надо обряд некий пройти, Обряд посвящения. Что ж, это не может ни радовать, а то вот не хочется что-то оборотницей становиться.

Опять отвлеклась, а пальцы и губы меж тем свое дело делали, завораживали, да заговаривали. Вот он, купол-то защитный, не только вязь Гундара, но и моя всеми цветами радуги сияет. Хм, а что это вдруг цвет меняться стал? Присмотревшись, я ахнула. Рисунок моей магии слился воедино с волчьим. И что сие значит? Про то не ведаю. Вот Волку-то похоже подарочек будет поутру. Я ехидно захихикала, и стала расплетать косу. А что, теперь можно и собой заняться. Найдя подаренный гребень, который лежал в моей суме, заботливо оставленной в шатре Гундаром, начала расчесывать расплетенные волосы.

Что же сон странный означает? Неужто мне видение было? Кто та женщина, прекрасная как весна, и седая, что зима лютая? Сон я помнила полностью, словно и вправду я побывала на том лугу, разговаривала с туманом, и видела ту, что предупредила. Кого же я должна опасаться? Кто меня ждет и где?

Вздохнув, я посмотрела на руки. Они немного дрожали...отчего вдруг? Совсем рядом, за шатром, раздался протяжный вой, затем ему стали вторить еще несколько голосов. Волчата балуются, улыбнулась я. Да уж, волчата, а окажись с ними один на один, раздерут вмиг, даже имени своего вспомнить не успеешь.

- Грозуш-ш-шка, - вдруг услышала я со стороны полога.

Испугалась я знатно. Сжавшись в комок, посмотрела в сторону звука широко раскрытыми глазами и приложила к дрожащим губам руку.

" Впус-с-сти".

Я замотала головой. "Молчи, Гроза, ни слова не произноси", велела я себе. "Сиди тихо, нет тебя в шатре".

Следующий звук мне не понравился еще больше. Они там подкоп делают? Подскочив, я стала вплетать еще узоры и в землю. Нет, не то...не поможет, вся магия в землю уходит...Что же делать? И кто там такой умный? Кто может знать о тонкостях магии ведуний, если только не сам маг? Дархерд! Что б тебя Мара забодала.

Так, я должна земле отдать что-то, и потом только вправе просить ее защиты. Но что же она примет? Материальные вещи не в счет. Волосы мои, или слезы...нет, лучше кровью окропить. Раскидав меха да шкуры, я погладила рукой примятую траву. Чем же разрез нанести на кожу руки? Начала в панике рыться в вещах, но как назло ни одного острого предмета. Это же просто издевательство, едва не плача, я стала кусать губы.

Между прочим, там снаружи делают подкоп, а Гундар, волк пристукнутый, умотал, не знамо куда, да еще и для защиты не соизволил оставить мой ритуальный нож.

Ну, я тебе это припомню.

Рычание за пологом становилось все громче, пыхтение и звук падающих комьев земли стали чаще. Затем вдруг все стихло.

Ой, моя дорогая Леля, сейчас что-то будет...не к добру эта тишина.

От раздавшегося грохота, визга и рычания, я подпрыгнула на несколько локтей. Затем приземлилась на мягкое место, при этом в него что-то впилось довольно ощутимо. Шаря рукой по земле в поисках того предмета, который заставил меня поморщиться от боли, я обратилась вся в слух. Драка, и не просто обычная человеческая. Дерутся двое, а может и более оборотней. Из-за меня? А может кого-то еще в лагерь приволокли? Добычу или ...не хотелось думать, что они могли найти в округе кого-нибудь из двуногих прямоходящих, людей имею в виду.

Спохватившись, что, мол, чего это я расселась, поняла, что нашла под собой гребень, и ощупав его края, осталась довольная. Острые, не то, что нож, конечно, раны будут рваные, начала экзекуцию над своей рукой. Ладонь не трогаем, а вот на предплечье можно немного кровушки пустить. Зажав во рту кусок какой-то ткани, резко полоснула себе по коже. С криком повалилась на землю, боль была дикая.

Рука словно в огне была, однако, сквозь пелену боли я смогла заговорить ее, так что жжение убавилось. Дождавшись, когда на землю попадут первые капли крови, зашептала скороговоркой заклятие:

- Матушка сыра земля, прими дар мой, трижды кланяюсь, три капли крови ведающей: первая, дар на плодородие, вторая - дар против хвородьбы, третья - на защиту прошение прими.

Чудно, как кровь, впитываясь в землю, засветилась. Нежный свет разлился по всей земле внутри шатра, прикоснулся к моим магическим рисункам на стенах и слился с ним воедино. Шатер осветился изнутри, затем свет погас. Даже камни, которые до этого спокойно горели в камельке, посреди шатра, потухли.

Я не заметила, как стихли звуки драки снаружи. Волчий вой был слышен уже вдалеке. Ушли. Благодарю тебя, земля-матушка, защитила свое чадо, знахарку Грозу.

Устало легла на спину, не поднимаясь, что-то силы иссякли окончательно, медленно перевязала руку. Прикрыв глаза, наслаждалась тишиной и покоем.

- Зр-р-ря ты так, Грозушка, - раздалось сердито со стороны полога.

А вот и не стану я более бояться, улыбнулась я в темноте. Не достать теперь меня никому. Куда же подевались гирканы, которые не оборотни? Вот такая мысль пришла мне в голову. Я открыла глаза, недоумевая, а ведь возле костра-то были только оборотни. Люди ушли в горы, должно быть. Знают, с кем дело имеют.

- Я люблю тебя...р-р-р, за что ты так меня мучаешь? Чем же вождь лучше меня? - вот пристал, леший тебе в жены.

- Отстань, поди прочь, - громко ответила я, не открывая глаз.

- Не могу...привязан к тебе, сама заговорила, али не помнишь уже...Впусти, не трону тебя, только р-р-рядом побуду....

- Поди прочь, окаянный.

Прислушалась. Ага, мечется там, места себе не находит. Ох, а спать-то как захотелось. Зевнув, я повернулась на ту сторону, где рука здорова была, подложила под голову ее.

- Все р-р-равно моей будешь, слышишь... Гундар не всегда с тобой рядом будет...попадешься еще мне...

- Поди прочь, волк недоделанный.

Бессовестно зевая, я решила, что лучше уж посплю, чем препираться с этим оборотнем. Что ж, утро вечера мудренее.

Глава 8.

Проснулась я словно от толчка, резко вскинулась, оглядываясь. Никого в шатре не было, даже Гундара. Очаг давно потух, но мне не было холодно. Выбравшись из меховых шкур, села и стала осматривать руку. Судя по тому, что я смогла разглядеть в полумраке шатра, рана на левом предплечье заживала без особых осложнений. Да и на ощупь боль была не слишком сильной. Хм, странно это. Заговор не мог так сильно подействовать. Он мог снять боль, но не заживлять. Может все дело было в этом месте, внутри шатра? Защитное заклинание вполне могло сработать и как лечащее, ведь оно должно было оберегать меня, мое здоровье и жизнь.

Сварог с ним, потом подумаю. А вот снаружи что-то слишком тихо. Приоткрыв слегка полог, не переступая порожка, осмотрелась. Вокруг стелился плотный, сизый туман. Сказывали старцы в деревне, что туман имеет сердце и дух, который мог облагодетельствовать, а мог и поглотить, свести в царство Мораны. То был скорее леший или водяник, смотря, что оказывалось ближе, лес или водоем.

Меня, как ни странно, туман не столько напугал, сколько смутил. Не видно не зги, однако, ясно, что утро, светило уже встало и заявило свои права на природу.

- Эй, есть тут кто? - тихо позвала я, готовая в любой момент спрятаться внутрь шатра.

Кто его знает, что тут ночью произошло? Может оборотни ушли, оставив меня одну, а может перегрызли горло друг другу. И где носит моего Гундара? Отчего его нет подле шатра, разве он не обещал вернуться на ранней заре. Я вдруг поймала себя на мысли, что назвала вождя своим. От этого впала в легкое смущение. Вот те раз, с чего бы это? Разве он мой? Совсем нет, ведь я не желаю нашего соединения. Так отчего вдруг проявляю собственнические замашки и беспокойство о нем?

Тряхнув головой от досады, еще раз всмотрелась в туман.

- Гундар, ты здесь? - уже громче позвала я.

И все-таки выйти за порог шатра я не решалась, что было бы равнозначно разрыву круга защитного заклинания и его снятию. Я должна убедиться, что поблизости нет врагов, или Дархерда. Что-то мне никак не удавалось причислить его к друзьям.

Тишина. Даже птиц не слыхать. Да, похоже, про меня забыли. Ой, что-то есть захотелось. Вон как в животе урчит. Хм, может в шатре что-нибудь найду. Собравшись уже закрыть полог, я вдруг краем зрения заметила движение тени. Вцепившись взглядом в то место, никого не увидела. Странно. И страшно. Да что вообще здесь произошло? Где все-то?

Закрыв полог, почти на ощупь нашла огниво и от него разожгла огонь в небольшом очаге, располагающемся посреди шатра. Чтобы дым не заполнял его изнутри, в верхней части имелось отверстие, служившее дымоотводом.

Света сразу прибавилось, однако, сколько я не рылась в вещах, съестного так и не обнаружила. Сколько же мне тут находиться, когда уже объявятся кочевники. И вообще о чем Гундар себе думает, что я буду сиднем сидеть в шатре, его дожидаючи?

Ну, уж нет! Пойду, осмотрюсь. Вскочив на ноги, я решительно подошла к пологу и откинула его. Туман. Ох, милая Леля, чего-то боязно выходить, но и сидеть в шатре не знамо сколько, тоже терпения нет. Да и в кустики вот понадобилось.

Решив окинуть округу "внутренним взором", как я его называла, сильно удивилась. Вокруг наблюдалось много движущихся, довольно хаотично, неких существ, не ясно только - люди или нет. Возле шатра двое...Сварог вам в печень. Кто же это? Оборотни? В какой ипостаси, человеческой или звериной? Но как возможно, если второе, ведь утро уже. Или я чего-то про них не знаю? Что же я была такой невнимательной, когда Рельда про оборотней рассказывала.

Что же делать? Вот выйду, а они как набросятся...так, погоди, припоминаю, Рельда сказывала, что поутру, вроде как, после удачной охоты могут впадать в ступор или спячку...может, они там все спят?

Вернувшись к очагу, выбрала самую длинную хворостину с горящим концом. Захватив с собой свою суму, переступила через порог шатра. Выставила перед собой импровизированный факел, теперь в руках была хоть какая-то защита, ведь волки огня-то боятся.

Идти было неудобно, приходилось то и дело подключаться к "внутреннему взору", дабы не наткнутся неожиданно на кого-нибудь. Первым делом решила проверить, кто же это шатается рядом с шатром. Держа обеими руками факел, рассекая им плотные сгустки тумана, я вдруг оказалась лицом к лицу...ах, ты ж, Дархерд!

Я была уже готова бежать, как вдруг он увидел меня и ринулся в мою сторону. То, что он был в человеческом облике, я уловила уже позже. Слишком была напугана, что бы сообразить, что он не станет в этом виде убивать или калечить.

Поймал он меня снова за косу. Отрежу сама, что б не хватали тут всякие. Я начала отбиваться, ой, дура, факел где-то обронила с перепуга. Расцарапав в кровь его лицо, а что бы ни одним сломанным носом поминал, оказалась с заведенными за спину руками прижата крепко к мужскому торсу.

- Гроза, что ты творишь! - зашипел на меня Дархерд. - Прекрати. Я не обижу тебя.

- А зачем ты кинулся на меня?! - рыкнула я ему в ответ.

- Знал, что не станешь меня слушать, да ты и сама вон как припустила...мне помощь твоя нужна.

- Это еще в какой такой нужде? - подозрительно глядя на строгое мужское лицо, которое отчего-то сильно хмурилось.

Он пристально смотрел в мои глаза, словно пытался повлиять на меня. Ах, что же я, надо же защиту поставить! Вокруг моей аурелии разом вспыхнула огненная стена, которая должна была причинить сильную боль любому оборотню, который решится влезть в мою голову.

Дархерд скривился, его хватка немного ослабла, чем я и воспользовалась, толкнув его от меня, что есть силы. Отступая к шатру, я заметила еще двух гирканов, которые вынырнули из тумана. Они остановились.

- Гроза, послушай, помощь нужна не мне, а вождю...да, послушай же!

Дархерд почти выкрикнул последние слова, при этом остановив других кочевников повелительным жестом, словно веля им скрыться с глаз долой. Те, нерешительно потоптались на месте, но послушались. Мы снова остались одни с Дархердом.

- Где он? - спросила я. - Э-э-э, не подходи ко мне...стой, где стоишь.

Видя, что мужчина снова двинулся в мою сторону, я стала отступать, благо, что шатер оказался в нескольких шагах.

- Не глупи, ты уже разорвала круг. Более он не подействует, - произнес Дархерд, остановившись и приняв расслабленную позу, ноги широко расставлены, руки скрещены на груди.

- Ага, - воскликнула я, - я так и знала, что ты не просто кочевник! Ты же ведун! Или как там у вас называют таких, как ты? Маг, жрец?

Мужчина хмыкнул.

- Об этом после. Гундар ранен. Один из оборотней напал на него. Ему срочно необходима твоя помощь.

Замерев от неожиданного известия, не понимая, от чего так сильно забилось сердце, а затем страшный холод побежал по венам, впрыскивая в кровь яд страха за вождя, я несколько раз моргнула. Затем сделала один шаг по направлению к Дархерду, вцепившись в косу. Не может этого быть! Это не правда! Он обманывает меня. Не могли кочевники напасть на своего вождя, это же позор для них.

- Ты лжешь мне! - крикнула я в гневе. Не верю ему.

- Пока ты, знахарка, тут стоишь, там, - мужчин мотнул головой куда-то в сторону, - Гундар истекает кровью. Он не может сам себя излечить, хотя это и в его власти, раны, нанесенные другим оборотнем заживляются долго и болезненно...

- Почему же его не принесли в шатер? - спросила я, немного успокаиваясь. - И кто на него напал?

Дархерд сжал губы плотнее, брови сошлись на переносице.

- Не веришь! Я давал клятву, что стану оберегать вождя.

- Я припоминаю другие слова, что ты убить его готов был, - возразила я упрямо.

Если же он сказал правду, так надо быстрее бежать к Гунадару, а если лжет, то не попаду ли я ему в руки...ох, вдруг он выкрасть меня пытается.

- Я был под властью странных чар...должно быть тех, что ты на меня наложить смогла, но теперь я излечился, когда ты мне по носу ударила...не знаю. Поверь мне, ему очень ТЫ нужна. Пойдем со мною.

Будь что будет, решилась я, но если Гундару и впрямь нужна моя помощь, а я время тяну, то плохая из меня знахарка.

- Хорошо, я пойду с тобой, но видят боги, если ты лжешь, то страшно поплатишься за это, - ответила я, подходя к нему.

Выражение облегчения на лице и улыбка должны были, наверное, меня обезоружить. Вздохнув, я махнула рукой, мол, веди.

Идя следом за Дархердом, мягко ступающим по мокрой от росы траве, удивлялась, как он не плутает в тумане, ничего не видно же. Шли мы недолго, но при этом все время обходили то валуны, то неожиданно выступающие кустарники да березки. Несколько раз мужчина оборачивался, словно хотел убедиться, что я иду за ним, а не скрылась в тумане. Слава богам, больше он не пытался ко мне прикасаться или подходить слишком близко. Мне в какой-то момент стало казаться, что он специально водит меня за нос, плутает, что тебе заяц, заметающий следы от лисицы, при этом держится настороже, все время оглядываясь по сторонам, и, словно, прислушиваясь или принюхиваясь.

- Эй, - зашипела я ему вслед, - слышишь меня?

Мужчина замер на месте. Затем повернулся и кивнул:

- И не только я.

Я хмыкнула, не переставая хмуриться.

- Что случилось с Гундаром?

Дархерд вдруг оказался рядом со мною, нависнув словно туча.

- Не нужно так громко говорить, Гроза...у тумана есть уши, - и, наклонившись ко мне так близко, что, едва не касаясь моего лба своими губами, зашептал, - ночью на наш лагерь напали оборотни из другого племени, завязалась битва, вождь уходил в горы...вернувшись, оказался лицом к лицу с их вождем, ты не знаешь, Гроза, как могут драться старшие оборотни, до смерти. Мы так и не узнали, что подвигло другое племя оборотней напасть на сородичей, и, боюсь, теперь уже не узнаем.

- Почему? - раскрыв широко глаза, я облизнула губы, вмиг пересохшие от волнения. Надо же, пока спала себе в шатре, а за его пределами шла настоящая бойня между оборотнями.

Я не обратила внимание на то, как Дархерд пожирал мои губы глазами, задумавшись о ночном происшествии, лишь удивлено вскинула на него глаза, когда он заметно охрипшим голосом ответил:

- Из напавших никто не выжил.

Я резко отстранилась от него, испугавшись голодного взгляда. Вот снова, да, что же такое, сейчас же вроде бы утро, он уже в человеческом обличии, а смотрит так, словно съесть готов. Ох, не нравится он мне....с таким взглядом.

- Веди же скорее к вождю...что ты стоишь столбом, - мрачно заявила я, поправляя сумку на плече. - Он один остался или за ним смотрит кто?

Дархерд раздраженно посмотрел на меня, словно ему не понравились мои слова.

Я оглянулась, всматриваясь в туман. Куда же он меня привел? Деревья, да валуны.

- Сама скоро все увидишь....иди следом.

Бредя за мужчиной, который более не оглядывался и не вступал со мною в разговоры, все думала, а что если он лжет, и ведет меня сейчас не к Гундару, а, наоборот, подальше от него? С Дархерда станется и выкрасть меня, вон как ночью под шатром завывал, да требовал его пустить. Представив себе, что окажусь вскоре в его руках, да без защиты вождя, мне аж дурно сделалось. Перепрыгнув через поваленное деревце, я сама себе дивилась. Как такое возможно, я предпочла бы общество Гундара, а не этого оборотня, так же как и ни кого другого.

Неужели мне нравится вождь настолько, что я сейчас слишком яростно хотела бы увидеть его живым и невредимым, чтобы он обнял меня и погладил по голове, произнося "мой воробышек, не бойся, я тебя никому в обиду не дам".

Из раздумий меня вывел голос Дархерда, произнесший:

- Вот и пришли. Входи.

Я подняла голову и увидела низкий проход в пещеру. Нет...я не могу туда войти. Во мне поднялся странный, панический страх, аж зубы застучали. Я сделала пару шагов назад, выставив руки вперед.

- Я...не могу..., - замотала я головой, отступая, - нет.

- Там тебя ждет Гундар, - возмущенно произнес Дархерд и вцепился в мою руку.

Я стала тянуть на себя, стараясь высвободиться, а мужчина упирался и втягивал меня под свод пещеры.

- Пусти, - шипела я, вдруг поняв, что не могу туда войти, ни за что! - Не пойду, нет его там...ты солгал, пусти!

Дархерд услышав меня, рассвирепел. Схватив меня за талию, резко приподнял и уставился в мои глаза. Я от страха не успела выставить мысленный щит, чем и воспользовался маг-оборотень. Дикая боль пронзила меня между глаз, словно иглу воткнули. Теряя сознание, последнее, что я увидела и запомнила, было его лицо, наполненное удовлетворением и неким злорадством.

***

Приходила я в себя пару раз, буквально на несколько ударов сердца. Сквозь пелену тумана, застилавшего глаза, видела своды пещеры, которые двигались над головой, и чувствовала объятия чужих рук, словно меня несли на них. Лица того, кто нес меня на руках, разглядеть я не успевала, как и вспомнить, где я и что со мною. Вновь и вновь проваливаясь в темноту, испытывала необъяснимый страх. То ли пыталась вырваться, то ли, напротив, льнула к чему-то теплому и твердому одновременно, должно быть то была мужская грудь и руки.

В последний раз пришла в сознание, а после медленно открыла глаза. Сфокусировав взгляд, огляделась. Хм, некая комната, словно каменный мешок, без окон, и с одной деревянной дверью. Я сама нахожусь на грубо сколоченной деревянной кровати, укрытая меховыми одеялами. Рядом с изголовьем кровати стоит столик, а на нем кувшин. Сразу захотелось сильно пить. Потянувшись, достала кувшин. Молоко, и свежее! Как странно. Ничего не помню. Где я?

Что со мною случилось? Попыталась подняться, сначала спустила ноги на пол. О, он тоже каменный. А ножки мои необуты, замерзнут. Так, а с одёжой что? Нижняя сорочка, а где все остальное. И кто меня раздевал и, главное, зачем?

Потрясла головой...не помогло. Все равно ничего вспомнить не могу. Так, спокойно, как меня зовут - Гроза. Уже что-то. Откуда я родом... Не знаю, но жила в деревне Драуреды. Молодец! Хм, что-то вертится на языке некий Гундар.

Гундар, мужское имя. Иноязычное. Так, попей-ка деточка еще молочка. Вот так лучше.

Гундар, ага, волк...почему волк? Тоже не помню. Дальше... ага, шатер, Гундар, поцелуи...объятия. Ах, вот оно! Где же он?

Вспомнив почти все враз, я вскочила на ноги. Пошатнулась и снова упала на кровать. Да что со мною такое? Опоили что ли чем? Но Кто? И Зачем?

Спрятав ноги под мех, схватила косу и стала перебирать пальцами ее кончик. Так я обычно делала, стоило только оказаться в растерянности. Дверь неожиданно открылась, и в нее вошел...вошло...кто это?

Стройное, худое тело, облаченное в светлую, домотканую рубаху штаны простого покроя, белоснежные волосы ниже плеч, бледное, без единой кровинки лицо, на котором дико смотрелись голубые, как топазы, внимательные глаза.

Я молча смотрела на...женщина или мужчина? Так сразу и не разберешь. Хотя в штанах, опять же, я тоже носила штаны. Тем временем, заметив меня, сидящую на кровати и уставившуюся во все глаза на это существо, Оно или она, или он, кивнули, после чего мелодичным голосом произнесло на понятном мне языке с легким наречием:

- Очнулась, голубица, более нет темноты и страха вокруг. Он будет доволен. Я пошлю весть.

- Кто вы? Кто будет доволен? И где я? - выпалила я на одном дыхании.

- Он придет, жди. Не должна боятся, ведунья, никто не обидит. Мы счастливы, что нас ты посетила и одарила.

Бледное лицо пошло рябью, что могло означать улыбку.

- Кого это я одарила? Вы про одежду мою? Где моя одежда?

- Он не велит...позже.

И эта бледная немощь посмела меня снова запереть в комнате одну. А когда поесть-то можно будет? Ничего не сказав об этом, заперли меня.

Откинувшись на подушку, сердито поджала губы и сложила руки на груди. Надо сосредоточиться. Закрыла глаза, нащупывая путь извне своего сознания. Камень отчего-то не пропускал меня наружу, через стены. Выход был закрыт не только для тела, но и для духа. Плохо.

Осмотрев себя "внутренним взором", не заметила каких-либо узоров от чужих заклятий, лишь красные письмена по всему телу, горящие, что пламя в костре. О, моя благодетельница Леля, да это же ритуальные письмена Гундара. Где же ты, вождь, почему бросил меня одну? Почему я очутилась в этом странном месте? Вспоминаю, что должна была тебя от чего-то спасать, или помочь. Кто-то просил за тебя. Вот и пошла, доверилась. Имя...вспомни имя этого просителя!

Нет, не выходит. Такие запретки на памяти, что и не сломать так сразу. Мне бы поесть, да отоспаться, вот тогда я снова буду в форме. Беспокойство за Гундара не оставляло, забивая медленно и со скрипом кол в сердце. Неужто он мне стал не безразличен? После...все после, разберусь со своими чувствами после, дайте срок выбраться отсюда.

Снова открылась дверь, без шума и скрипа. В комнату вошла бледная немошь, неся в руках еду. Еще кувшинчик, так, а в другой руке что? Аромат разнесся приятный, бодрящий, заставивший сглотнуть голодную слюну. Мясо! Точно, прожаренное и с приправами.

- Что это? - подозрительно принюхиваясь, спросила я. А вдруг приправлено приворотной травкой или еще чем похуже.

- Это нежнейшее мясо птицы, ведунья. Оно хорошо прожарено, как и было велено. Нет крови. Ешь

Передо мною прямо на меха разостлали грубые холщовые полотенца, опять же без единой вышивки. Поверх поставили блюдо с мясом и сунули в руки кувшинчик с молоком. Возле блюда положили два больших куска черного хлеба.

Растворившись за дверью, это бледнолицее чудо снова заперло меня. Я отчетливо слышала звук запирающегося засова снаружи. Ну и Перун с вами! Есть хочу. Обнюхав еще раз сей дар, отломила небольшой сочный кусочек мяса, лизнула. Вроде бы не чувствую ничего подозрительного, но опять же много специй. Может, хотели отбить вкус приворота?

Что же делать: есть хотелось со страшной силой, словно я давно уже лежу в этой комнате, не евши и не пивши. Молоко бы тоже проверить. Вновь осмотрев себя, я с радостным возгласом обнаружила на шее медальон. Мой любимый медальончик. Не стащили!

Нажав на тайную пружинку, вынула из него маленький камушек. Его давно мне подарила Рельда, заверив меня, что этот камень не простой. Он способен опознать в любой пище "злобу и грех". Так она называла привороты на еду, и яды тоже.

Бросив в молоко камень, стала ждать. Если отравлено, то не всплывет. Через некоторое время камушек показался на поверхности. Замечательно, можно пить. А как мясо проверить? Ах, ты ж, упыри объевшиеся! Не знаю. Сколько раз себе говорила, слушай внимательнее, запоминай, ан нет, все мимо ушей пролетало.

Махнув рукой, решила все-таки утолить и жажду, и голод, при этом подложила камушек в блюда, перемешала его с мясом, да высунула. Вытерев камень о край полотенца, вновь спрятала в медальон.

Когда мой живот был сыт и доволен, откинулась назад. Прикрыв глаза, устало зевнула. Либо снотворного добавили, либо так организм отреагировал на сытость, но мне резко захотелось спать.

Сквозь ресницы, еще борясь с приступами сна, я видела, как явилось оно и забрало у меня опустевшую посуду. Затем оно какое-то время стояло рядом. Смотрело на меня, чуть склонив голову на бок. Словно изучало или наблюдало. Странно. Едва двери закрылись за ним, я тут же провалилась в крепкий сон.

***

Первым делом, едва я вновь очнулась, я проверила, закончились ли мои кровные. Слава тебе Лелечка, хоть одно заботой меньше. Снова месяц тело мое не будет меня мучить. Надо бы встать, да пройтись по этой странной комнатушке. Потолок отчего-то сильно давит, так словно камень вот-вот обрушится на голову. Опустив ноги, я удивилась. Надо же, возле кровати стояли...как бы их назвать, шерстяные лапти. Одев их на ноги, аж зажмурилась от удовольствия. Мягко и тепло. Прошлась по комнатушке, чуток пошатываясь. Сколько же я уже тут?

Подошла к двери, задумчиво подергала на себя. Закрыто. Огляделась. Ни сумки моей, отчего-то я хорошо помнила, что она должна была быть со мною, ни одежды. Ан нет, вон, на скамье стопка какая-то лежит. Добрела. Ура, это моя одежка. Надо же, какая она чистая и пахнет приятно.

Едва я облачилась в свои кожаные штаны, да накинула курточку, обратила внимание на то, что в этих лаптях выгляжу смешно. Тяжко вздохнув, присела на скамью. Все равно далеко я отсюда не уйду, так чего же переживать из-за сапожек?

Дверь в этот момент открылась и явилось перед мои очи бледное чудо.

- Иди за мною, - велело оно, поманив рукой в сторону выхода.

Да я только рада, надоело уже тут сидеть и куковать в одиночестве. Засеменив за провожатой, лапти-то все норовили свалиться, я то и дело оглядывалась. Надо же, коридор вроде бы как тоже из камня, везде факелы горят, но не чадят. На всем пути до места, в которое меня должны были привести, нам больше не встретилось не единой души. Только изредка такие же двери попадались.

Вскоре мы вышли в большой...нет, огромный каменный зал, с высоченными сводами и колоннами, подпиравшими потолок. Сверху свисали ужасные каменные глыбы с острыми пиками. Казалось, что они сорвутся вниз, на мою бедную головушку. Вжав последнюю в плечи, я нервно стала осматривать зал.

Посреди находился круглый, широкий колодец. Чуть поодаль, ближе к противоположной стене стоял высокий трон, переливающийся разными цветами, которые отбрасывали драгоценные каменья, коих было великое множество в стенах, в сводах, колоннах и даже на самом троне.

Бледная немощь наконец-то вновь обратилась ко мне со словами:

- Ты удостоена чести видеть и слышать. Но говорить можешь только тогда, когда тебе позволят.

Я молчала, не зная, что сказать...да, видать и говорить-то не следует, только смотреть и слушать. Отчего-то мне не было страшно, ну почти. Так, совсем капельку.

Подойдя к колодцу, чуть заглянула внутрь, бр-р-р, лучше бы я этого не делала. Оттуда веяло замогильным холодом и сыростью. И на кого же я должна тут взирать и кому внимать? Вокруг стояла гробовая тишина. Ни кого!

Прошлась по залу, скользя в шерстяных лаптях. Ух, да тут каток устроить можно, вона как скользит. Заулыбавшись, я повернулась к трону, да так и застыла с улыбкой. На меня уставилось две пары голубых глаз, взиравших с не меньшим любопытством и интересом.

Глава 9.

На троне, чуть оперевшись левой рукой о поручень, а другую руку свесив с колена, восседал необычайно красивый молодой мужчина. Тонкие черты бледного лица выглядели благородно и в то же время не менее мужественно, вероятно, из-за сурового, несколько тяжелого взгляда пронзительных голубых глаз. Длинные волосы, заплетенные в косы, спускались по обе стороны на груди, тяжелый золотой венец венчал голову. Простого покроя рубаха с вышитыми золотой гладью узорами не скрывала, а подчеркивала изящную фигуру, не лишенную некоторой мускулистости. Широкие штаны синего цвета были заправлены в высокие кожаные сапоги.

Из-за спинки трона выглядывало еще одно лицо, также не отличавшееся румянцем на щеках. Молодая девушка, а то, что это была именно девушка, а не юноша, говорило за себя ее одеяние, с любопытством и некоторым вызовом смотрела мне в глаза. Золототканная со множеством драгоценных каменьев рубаха доходила до самых пят, будучи подпоясанной рушником. Светлые, почти белые волосы свободно рассыпались за спиной, создавая иллюзию покрывала.

Молчание успело затянуться, когда хозяин трона изогнул свою бровь, видимо удивляясь моему спокойствию. Когда он заговорил, я поняла, как должно быть, звучат голоса богов. Мягко, с легкой хрипотцой, обволакивающе, словно мед во рту тает.

- Милая девушка, - произнес он, не меняя позы, однако мне вдруг показалось, что он прикоснулся к моей щеке, - позвольте узнать ваше имя?

Я, испытывая некое благоговение, вдруг засмущалась и опустила глаза.

- Вы знаете мой язык? - пролепетала я, вновь подняв на него глаза. - Ох, меня величают Грозой из Драуредов.

Какая я глупая, ведь мне же велено молчать, и лишь отвечать на вопросы.

Бледноликая девушка хохотнула, толкнув мужчину в плечо.

- Посмотри, какие чудные у нее щеки, - голосок был тонок, но не писклявый.

- Я вижу, кровь с молоком. Давно не видел ничего подобного, - спокойно ответил мужчина.

Я мысленно хмыкнула, подумав, что не мудрено, раз вокруг все бледные словно снегом отморожены.

- А можно я...

- Нет.

- Но все-таки...

- Нет, я сказал.

Я удивленно воззрилась на этих двух, что это за спор они ведут. И отчего этот бледненький красавчик так меня пристально рассматривает? Ему мои брючки не нравятся? Ой ли, напротив, похоже слишком нравятся, вона как глазки-то блестят. Не зная куда девать свои руки, которые вдруг захотели прикрыть все что только можно, я вспомнила о необходимости закрыться мысленными щитами. Возведя защитные стены вокруг себя, я вновь обратила внимание на мужчину. Тот отчего-то нахмурился, вперился в мое лицо еще пристальнее, и даже привстал.

- Гроза, - произнес он мое имя, так словно смаковал его, - из Драуредов...отвечай, как оказалась в наших чертогах? Кто был с тобою? Друг, брат или любый?

Я подумала, что вопрос интересный, мне бы и самой хотелось бы знать ответ на него. А что, со мною кто-то был? Не успев обдумать все, как следует, выпалила:

- По правде говоря, не помню. А где я? Вы кто такие будете?

Хлопнув себя по губам ладошкой, вздрогнула, едва услышала раскатистый мужской смех, отразившийся от сводов каменного зала, эхом пронесшийся по коридорам и туннелям. Девушка тоже захихикала, выскочив из-за трона и подходя ко мне ближе. Движения ее были несколько размыты, словно смотришь сквозь водную гладь, покрытую рябью. Я крепко зажмурилась и, открыв глаза, снова посмотрела на девушку. Странно, контуры тела все также нечеткие.

- Брат, позволь мне поиграть? - протяжно заныла она. - Позволь! Ты уже сто лет мне не дарил подарков, таких, как она...ну, позволь....

Я скосилась на мужчину, хм, брат значит. И что это еще за игры такие? Не нравится мне эта затея.

- Не смей. Ты знаешь правила. Ты знаешь требование Великих Древних. К тому же девушка слишком хороша для тебя, - его голос натянулся словно стрела, а тело при этом выглядело расслабленным.

Мне что, чувствовать себя польщенной?

- Что ж, как знаешь. Только помни, если она не подойдет, то ты отдашь ее мне, - капризно надув губки, девушка вдруг исчезла.

Вот только, что крутилась вокруг меня, и вдруг исчезла. Что же это за существа такие? Неужели те самые, настоящие дэвы...хозяева подгорной страны, или как их еще в народе называют, дивные люди. Говарили, что под горной грядой Камень, через которую так хотел перейти Гундар и его волчье племя, тянутся длинные и неведомо большие подземные пещеры в которых обитают древние племена. И зовут их в народе, дивы, дэвы...кто как, но обладают они силой немереной, а еще есть у них свое светило, которое дает им света не меньше, чем то, что восходит и заходит на небе.

Только вот, что-то я сильно сомневаюсь, что я узнаю сейчас истину. Да и полупросьба, полутребование сестрички мне очень не понравилось. Что она хочет от меня? Что им обоим надо от меня, горемычной?

Мужчина меж тем наконец-то соизволил подняться с трона и с легкой грацией и с большой толикой уверенности в себе, заложив руки за спину, стал круги выводить вокруг меня, разглядывая со всех сторон.

- Если память тебе открою, скажешь правду? - спросил он, остановившись позади меня.

Что? Что он там разглядывает? Я быстро повернулась, но ухватила взглядом лишь тень, скользнувшую вбок. Он со мною в прятки играть изволит?

- Что даст тебе правда? - ответила я вопросом на вопрос.

- Ты смелая? Отважная...не боишься меня?

"Ехидство у тебя в крови?" - хотелось ответить, но я произнесла другое: "А следует?"

Он хмыкнул, материализовавшись вдруг прямо передо мною. Не касаясь меня, прожег своим взглядом ... зеленых глаз? Зеленых! Были же голубые глаза?! Глаза-хамелеона, он точно из тех самых...дэвов.

Ой, Леля, куда ж меня занесло-то? Где же ты, Гундар! Это все ты виноват, да еще один ..хм, кто? Я нахмурилась, пытаясь вспомнить, но нет, не вышло.

- Не пытайся, не получится, - произнес мужчина, вдруг проведя пальцем по моей скуле, очертив ее, спустился к губам.

Исследовав подушечками пальцев их поверхность, бледный красавчик чуть хрипло произнес:

- Ты дивно, как хороша. Думаю, что ты подойдешь...да, обязательно, - после этого слова он облизал свои губы, и алчно добавил, - обязательно подойдешь.

- Для чего? Ответь мне! Где я и кто ты?

Растворившись передо мною, он вновь оказался на троне. Как он это делает? Отчего очень захотелось оказаться подле Гундара, такого прямого и знакомого. Где же ты, вождь волчьего племени, что с тобой, раз ты не со мною...а может, это Гундар был со мною рядом, когда я попала сюда, тогда что с ним случилось. Этот бледнолицый должен знать, как бы его разговорить?

- Экая ты любопытная...ну так уж и быть, кое-что я объясню, - снисходительный тон и легкий прищур настораживал.

- Меня зовут Эйдар-Эзра-Роун...хм, ты можешь обращаться ко мне Высший. Наше племя живет в подземных пещерах гор с последнего Всемирного потопа, мы не выходим без надобности на поверхность, мы лишь Следящие и Ведающие. Те, кто спускаются к нам, остаются с нами до конца своих дней...так, что Гроза, мне искренне жаль, если там, - он показал рукой наверх, - кто-либо ждет тебя, но ты более не сможешь их увидеть...таков Закон, он един для всех.

Я молчала, не решаясь опровергать или что-то требовать, надобно было обдумать свое положение, выяснить, что этим Высшим нужно от меня, а выбраться, как мне думается, я сумею из подземелья...или нет?

- Что вам от меня нужно, Высший? - наконец спросила я, едва собралась с духом. Мужчина, восседавший на троне, наклонился вперед, изучая мое лицо. Что он в нем нашел интересного? Ищет страх, панику или негодование?

- Узнаешь ...позже, когда настанет время, и ты будешь готова принять это. А сейчас пройди к колодцу, который позади тебя.

С этими словами он поднялся. В его руке появился посох, а на лице проступили рисунки синего цвета. Ветряной вихрь пронесся по залу, разметав белоснежные волосы Высшего, выросшие на глазах. Оказавшись возле мрачного колодца почти одновременно с мужчиной, с любопытством и неким восторгом стала вглядываться в кружево его магии. От посоха с наконечником в виде такого же светила, как и у меня на лобовой подвеске исходило зеленое сияние, с легкой дымкой проникающее в нутро колодца.

Вдруг из недр каменного рукава вырвался столб света, нет...это не свет, я прибегла к внутреннему зрению, это нечто жуткое, словно, вылетают призраки, освещая собой пространство.

Я стала пятиться. Однако остановилась, услышав:

- Подойди, Гроза, к колодцу, узри Истину, познай Тайну, прими Грядущее.

Любопытство вспыхнуло во мне с новой силой, поборов страх и отчаянное желание убежать куда-нибудь. Оперевшись руками о бортик колодца, я чуть прикусила нижнюю губу от волнения и всмотрелась в бурлящий в нем зелено-синим цветом туман.

***

- Спрашивай! - услышала я рокот нескольких голосов, волна чужих эмоций пронеслась сквозь меня.

Я осмотрелась. Кругом не видно не зги, все заволокло туманом. Опять туман? Что же ты преследуешь меня?

- Спрашивай!

- О чем? - спросила я, обхватывая себя руками, не зная бояться мне, или успкоиться.

- Истина.

Что такое Истина, кто знает? Может то, то лежит в истоках всего сущего, или быть может то, что противоположно лжи? Истина - сущее, в отличие от мнимого, не существующего.

Вопрос в том, какая истина имела бы для меня значение? О ком или о чем? Гундар! Где он, что с ним случилось?

- Вопрос принят! - вновь меня стали пронзать призрачные стихии,наполненные сотнями, тысячими эмоциями, которые словно маленькие иголочки впиваясь в мое тело, лицо.

Я прикрыла глаза, не вынеся рези в них. Вихрь закружил и вот я стою на той самой поляне, где раскинут шатер для меня.

Вижу, как из шатра выходит Гундар, сосредоточенный, недовольный...обеспокоенный?

Появляются два война, которым он отдает приказ охранять меня. О, а ведь я поняла, что он им сказал на языке волчьего племени. Затем вдруг останавливается, его голова поворачивается в сторону гор. В какой-то момент я уже вижу его в ипостаси волка, большого с человека ростом,с красными дикими глазами на волчьей морде со сверкающими острыми клыками, по спине проходит гряда шипов, завершаясь хвостом с лезвиями на конце.

Вот ты каков - вождь волчьего племени! Не успеваю выразить свое восхищение, как неожиданно из-за валунов выскакивают другие оборотни. Чужие! Стая не менее дикая, необузданная, опасная, во главе с другим матерым волком. В страшной схватке под протяжный вой, Гундар уводит напавших прочь от подножия гор, ему в том помогают оборотни его клана.

Я хочу бежать за ним, но не могу сдвинуться. Словно должна остаться на поляне возле шатра. Меня никто не замечает и не видит, я, словно призрак, кружусь в воздухе на одном месте.

- Грозуш-ш-шка, - вдруг услышала я со стороны шатра.

Я вновь испугалась, как та, другая я, находящаяся в шатре.

Всмотревшись, различила очертания еще одного оборотня. Такого же высокого, с крепким телосложением, красными глазами и острыми клыками во рту. Однако вид его был несколько жалок, словно он вымаливает кусок мяса. Хвост (без кинжалов, как интересно) поджат, весь припал на передние лапы, носом чуть ли землю не роет под шатром.

" Впус-с-сти".

Я замотала головой. "Молчи, Гроза, ни слова не произноси", велела я мысленно той, другой себе. "Сиди тихо, нет тебя в шатре".

Память стала просыпаться, все события той ночи встали перед глазами. "Дархерд! Что б тебя Мара забодала", - вот что мне тогда подумалось. Я тебя вспомнила, оборотень-ведун. Ты меня завел в эти подземелья.

А оборотень меж тем начал и впраду рыть землю своими когтистыми лапами, комья земли летели один за другим в сторону от шатра, как вдруг на него налетел другой оборотень со спины, повалил, едва не вцепившись в шею клыками. Ох, кто же это? Не Гундар...кто-то поставленный за охранника? Только вот силы оказались не равными, Дархерд не долго с ним бился, воспользовавшись еще и магическими силами. Разорвал волчонка в клочья, после чего тяжело дыша замер, прислушиваясь. Волчий вой донесся издалека. Через какое-то время вернулся к шатру и продолжил рыть подкоп.

Но, слава Дадждьбогу, богу солнца и явьего света, не позволил оборотню войти в шатер, укрепил мою руку и силу, идущую чрез нее в землю-матушку. Шатер воссеял, опалив шкуру волка. Зарычав злобно, Дархерд начал метаться из стороны в сторону.

- Зр-р-ря ты так, Грозушка, - прорычал он. Через несколько метаний, добавил: -- Я люблю тебя...р-р-р, за что ты так меня мучаешь? Чем же вождь лучше меня?

- Отстань, поди прочь, - услышала я свой голос со сторноы шатра. Прозвучал он странно, словно несколько искаженно. Видимо слышать себя со стороны, не то же, что самой говорить.

- Поди прочь, окаянный.

Снова вихрь, захватив мой призрачный силуэт, вынес меня к скалам. Что я здесь должна узреть? Оглядываясь, вдруг заметила узкую тропку. Пронеслась по ней беззвучно и вылетела на полянку. Зрелище, открывшееся моему взору, оказалось невыносимым.

Окровавленные, растерзанные тела людей, оборотившихся после гибели, лежали на земле, одно ужаснее другого. Я пронеслась над ними в поисках того, кто бы напоминал Гунадара в его боевой или человеческой ипостаси. Неужели я могу чувствовать такое к нему? Чувство животного, сводящего с ума страха и желание проснуться и понять, что это был только сон, что вот он, вождь, рядом со мною в шатре спит, вновь обхватив мой стан своими ручищами.

Не найдя Гундара, замерла на месте. Полувздох, полувскрик со стороны, и я уже лечу на этот еле слышымый зов. За небольшой скалой нашла израненного, обессиленного оборотня, который кашлял и плевался кровью, при этом умудрялся сдавливать когтями шею человека, находящегося под ним. Видимо, умирающим под ним и был вождь напавшего племени оборотней.

Гундар оборачиваться не спешил в человека, или быть может не мог, не хватало сил? Еле поднявшись на четыре лапы, он постоял немного пошатываясь, потом дернул хвостом и издал протяжный вой. Что означал этот звук я вряд ли бы смогла понять, тем более, что оборотень вдруг оттолкнулся о задние лапы и в несколько прыжков преодолел высоту скалы, скрывшись за нею. Должно быть, как мне подумалось, решил отправиться на поиски места для залечивания ран.

Опять Туман. И Тишина. Я судорожно вздохнула, понимая, что все это было не во сне. На яву. Гундар, должно быть, пришел в себя, вернулся к шатру, а меня нет. Что он сделает после этого? Будет искать меня? Волнуется? Переживает? Ты любишь меня, Гундар?! Кричала я, никто не слышал, тогда найди меня и вытащи отсюда!!!

- Спрашивай! - голос из тумана был безлик и в то же время полон иронии.

- О чем? - повторилась я, расстроенная и опустошенная.

- Тайна!

Значит тайна? Сокрытое, утаенное, неизвестное или еше не ставшее известным. Так? Ну поглядим, что они мне на этот рах поведают.

- Тайна рождения! - выкрикнула я, ударив себя кулаком по груди.

***

В жарко натопленной бане тепло, пар поднимается от печки. Посреди стоит большой дубовый стол, на котором кричит роженица,вся в поту и крови. Ведунья, принимающая роды, спокойна и сосредоточена. Ловко приняв новорожденное дитя, она аккуратно окунает его в приготовленный чан с теплой водой, заворачивает в мягкую, теплую ткань и кладет матери на грудь.

- Кто? - хрипло спрашивает обессиленная женщина.

- Девочка, - грустно и несколько нервно отвечает ведунья.

Я сижу в самом темном уголке бани, рядом с выходом. Чтобы не сильно упариться, решила перебраться поближе к входной двери. От страха за матушку, сгрызла почти все ногти. Мне плохо видно, что делается на родильном столе, но отчетливо слышно, как матушка кричит от боли, как стонет, потом плач ребенка. Матушка перевела взгляд с младенца, который уснул, насосавшись груди, на меня, такую несчастную и жалкую, напуганную пятилетнюю дочь.

- Дарина, подойди, - проскрипела она севшим от крика голосом.

Я с трудом поднимаюсь на ноги, и подхожу к столу. Ведунья уже убрала всю кровь, отмыла стол, и прикрыла кровавый подол льняно рубахи на матушке. Я не замечаю как горькие слезы текут по лицу. Судорожно ухватившись за такую родную и любимую руку, я целую родимое пятно в форме волчьей морды.

- Дарина, - матушка с трудом выговаривает слова, ее начинает клонить в сон, - ты должна пойти с Рельдой. Если бы у тебя родился брат, я могла бы не опасать за тебя, но...

- Милая, - вдруг обратилась ко мне ведунья, - ты поедешь со мною далеко и надолго, простись с матушкой.

- Нет, не хочу, - поджимаю я губы, сердито глядя на эту ужасную женщину.

- Так надо, дорогая, - голос матери почти безжизнен, - мы снова встретимся, когда придет время. Поверь мне.

Я плачу так громко, что Рельда одергивает меня, требуя, что бы я замолчала.

- Прекрати, ты хочешь, чтобы тебя услышали и пришли за тобой те...жрецы?

- Не пугай ее, Рельда, просто забери с собой, сегодня же, сейчас же...пришли ко мне Энту, она поможет с младенцем. Собери все необходимое для Даринушки, и вот, сними с меня медальон, отдашь доченьки как придет время.

- Ты уверена, что правильно поступаешь, о, Повелительница? - с легким поклоном обратилась Рельда к матушке, едва спрятала медальон.

- Они заберут ее, дар моей старшей для них слишком важен, они выпьют всю ее силу, заберут ее дух и сделают из нее куклу для исполнения их желаний. Ты знаешь закон клана, если второй рождается дочь, старшую забирают жрецы...Пусть я Повелительница, но он, жрец Видар, имеет больший вес и закон на его стороне. Не важно то, что я была вынуждена стать его женой, имея уже Дарину, у него тоже есть сын от наложницы, не важно, что он убил моего мужа и нашего Повелителя, завладев властью и нашим кланом, важно то, что ЗАКОН на его стороне, Рельда. Понимаешь?

Как я могла забыть эти моменты своей жизни, как? Я просто запрятала их далеко-далеко в своей памяти, закидала хламидой, да и Рельда выбила силой. У меня значит есть сестра, сводный братец, и матушка. Та, что являлась мне в тумане. Она помнит, она любит, беспокоится обо мне и ждет меня.

Я должна вернуться к Гундару, что бы вновь увидеть матушку. Оглядевшись, вновь ощутила и увидела этот противный, липкий туман. Что это было, воспоминание? Или лишь иллюзия, дающая надежду? Нет, все-таки это и вправду со мною было. Чувствую сердцем.

- Спрашивай!

Я вздрогнула, грозный голос вывел меня из задумчивости. Высший обещал, что я должна принять Грядущее. То, что еще не свершилось, но может по воле Богов свершиться, или нет. Могу ли повлиять и изменить то, что еще только грядет? Закрыв глаза, увидела мелькающие, как в детской игре с цветными стеклышками, видения. Их мелькание приостановилось.

Вот я в пылких, жарких объятиях мужчины, кто он? Со спины похож на....Гудар?! Я покраснела, закусила губу, наблюдая за интимной сценой между нами.

Снова видение сменилось.

Теперь я вижу матушку. Она обнимает меня, целует гладит по голове, сестренка, совсем на меня не похожа, робко жмется неподалеку, виновато опуская глаза...знает ли? О том, что виновна в моем изгнании? Сожалеет ли? Гундар обнимает меня и гордо представляет своей маоринэ...матушка плачет...от счастья? Или нет? Ах, поздравляет, и желает долгих лет счастья и потомства крепкого.

Миг и видение сменилось. Ночь. Но вокруг меня светло от горящих факелов. Гундар с оружием отбивается от нападения, потом меняет ипостась, кого он защищает? Меня. Я прячусь за его спиной, мне страшно? Нет? Люди в темных одеждах слишком близко и их слишком много, они требуют выдать меня им. Гундар отбивает натиск, разрывая на куски первых в строю, но их тьма. О, Леля милая, что же делать? Оборотень вдруг поворачивается ко мне и говорит: "Не отдам тебя им, лучше сам убью".

В следующее мгновение его лапа с острыми кинжалами вместо ногтей вспарывает мою грудину. Я падаю, умирая.

***

Пришла в себя я только в своей новой опочивальне, в той же позе под меховым одеялом, что и в первый раз. Комнатушка без окон, каменный мешок. Что со мною было? Вроде бы разговаривала с Высшим, потом...что потом. Не хотелось вспоминать, но придется. Заставила таки себя, разнесчастную.

Вскрикнув, начала шарить по груди, там где его руки...лапы, причинили невыносимую боль. Я умру? Гундар убьет меня? НЕТ!!!! Этого не может быть...не должно так случиться, ведь он ...он же...любит меня? Или нет? Гундар! Если ты слышишь меня, прошу, вытащи меня из этого ужасного места.

Я не замечала, как слезы струятся по моему лицу, капая на грудь. Не замечала вообще ничего вокруг, и поэтому вздрогнула, услышав рядом шипящее: "Не горюй, милая, то, что Зеркало показывает, лишь возможно к свершению в грядущем".

Дернулась от испуга и разглядела сквозь слезы бледную немощь, кототорая навещала меня давеча.

- Ты кто? Откуда знаешь, что я узрела? - икнув, спросила я.

Бледное существо подошло ближе и наклонилось ко мне. Проведя худой рукой по моей черной косе, в контрасте с которой вообще показалось лишь тенью, вздохнула.

- Как же не знать-то, раз слезы льешь да горюешь, и то, неведаль, догадливая я...повидалась значит с Высшим...вона как. Судьба твоя горюнушка непутевая видать, да ты не плачь, не убивайся так, оно может и к лучшему. Ему, Зеркалу-то, виднее, что для тебя уготовить, может в другой жизни сладится.

От сказанного шелестящим голосом и немигающего взгляда белесых глаз у меня аж мурашки по коже побежали, да сердце ледяной коркой покрылось.

- Что тебе надо? Уходи, - прошептала я, комкая одеялов руках.

- Пришла приготовить тебя к ритуалу, - снова вздох.

- Какому ритуалу? Как тебя зовут?

- Величают меня Римму, а ритуал-то не простой, венчальный.

Я вскочила на кровати и крепко сжала губы, аж до синевы.

- Что?! Это с кем же? Не с Высшим ли? Не бывать этому!!! - закричала я, в не себе от гнева.

Римму плавно подплыла ко мне, интересно, она вообще-то по земле передвигается, или п воздуху, и, наклонив голову набок, уставилась на меня своими жуткими глазами.

- Не сказали, значит? Все Римму должна делать, ах, разнесчастная я...Жених-то твой, Эйдар-Эзра-Роун, из клана Высших сосватал тебя, да повелел обрядить, причесать и уму разуму поучить.

- Не жених он мне, есть у меня уже жених, - рычала я, отталкивая ее руки, - Гундаром зовут, слышишь...на мне его знаки, смотри!

Закатала рукава рубахи и выставила их перед прислужницей подземного владыки. Руны волка вспыхнули ярче факела, ослепив на миг Римму. Так вскрикнула и прикрыла руками глаза, затем выбежала вон.

Я перевела удивленный взгляд с захлопнувшейся двери на свои сияющие руки. Ой ты, Лелюшка, что это с ними? Так руны сияли лишь в шатре, когда я заклинания творила в воссоединении с волчьими.

Улыбнувшись, повертела руками перед собой, полюбовалась ими, затем вскочила на ноги. Ой, а пол-то холодный! Запрыгнула обратно на кровать, не обращая внимания на на то, что коса расплелась и волосы рассыпались по спине, а на мне была одета лишь одна рубаха. Стоя во весь рост, задрала подол рубахи до бедер и стала разглядывать свои ноги. Те же знаки, сияют, словно порошком фей обсыпаны. Как необычно и красиво. В нетерпении скинула рубаху и, укрытая лишь россыпью черных волос, прошла к зеркалу, которое стояло прислоненное к стене напротив кровати. Хм, раньше его тут не было... Забыв о холодном поле, повертелась возле зеркала. Все мое тело было покрыто неземным сиянием, словно я звезда, случайно упавшая с небес. Нет, настоящая богиня! Крутясь перед зеркалом, не смущаясь своей наготы, ведь никто больше не видит меня, я рассмеялась от восторга. Я просто восхитительная.

- Ты богиня, Грозушка, - вдруг раздалось за моей спиной.

Резко развернувшись, отчего сияние вокруг меня вспыхнуло с еще большей силой и волосы описали круг, обнажив больше, чем следовало, я ахнула.

В дверях стоял Высший, пожиравший меня взглядом, таким ужасным и в то же время завораживающим, что я попятилась в сторону кровати. Нервно оглядевшись, сдернула покрывало и попыталась укрыться. Но не тут-то было, Эйдар-Эзра-Роун вмиг переместился ко мне и выхватил его из рук. Затем схватил меня за кисть руки и отвел ее в сторону. Внимательный, пронзающий насквозь взгляд мужчины пробежался вдоль моего тела, исследуя письмена рун, сияющие настолько ярко, что Высший вынужден был прищуриться.

- Это невероятно! Я не думал, что ты ведунья...мы тебя проверяли, пока ты была в беспамятстве, ничего подобного не заметили. Но это...эти письмена просто невероятные, я такое не видел вот уже...более трехсот лет. Кто ты?! - его голос стал требовательным, резким.

Я попыталась вырвать руку. И оказалась в крепких мужских объятиях. Обнаженная! Какая же ты глупая, Гроза, что разделась...должна была догадаться, что Он примчится на крики Риму.

Чувствуя, как мужская рука начала свои исследования вдоль моей спины, ниже к пояснице, где и остановилась, крепко сжала губы. Как он смеет так прикасаться ко мне?! Сверкнув глазами, оскалилась.

- Руки убери от меня! Не смей прикасаться!

- А то что, ведьма? - мужской голос с легким любопытством выражал издевательство. Его светлые глаза потемнели, ноздри чуть дрогнули. Провел рукой по мои волосам, следуя от головы, далее по плечам, спускаясь к груди. Эти поглаживания были мне не приятны. А уж когда рука Эйдара замерла прямо на одной груди, затем крепко ее сжала, я и вовсе зарычала.

-Прочь!

С силой оттолкнула мужчину от себя, и отбежала за кровать. Схватила свою рубаху и надела ее через голову. Перекинув волосы за спину, сердито взглянула на Высшего. Тот стоял в расслабленной позе, оперевшись плечом о стену, скрестив руки на груди и смотрел на меня с внимательным прищуром.

- Ты меня не боишься, ты прекрасна словно богиня, ты ведьма, - начал он перечислять вслух, словно размышляя, - твое тело украшено символами и знаками сильного мага, заявляющими, что ты его нареченная...очень необычно и ...интересно. Сестра утверждает, что ты девушка.....значит обряд не был завершен.

Он разглядывал ногти на пальцах одной руки с выражением удовлетворения на лице.

- Что ты об этом знаешь? - бросила я, кутаясь еще и в покрывало. Пол действительно был ледяным, ноги замерзли и покрылись мурашками.

- Не важно. Ты сегодня же станешь моей супругой, милая моя. Ты отлично подходишь для продолжения моего великого рода. Рода Высших. Мой сын станет наследником всего Подгорного царства, а твоя сила придаст ему еще большее величие. Он сможет властвовать даже на поверхности. Ты, - он ткнул пальцем в мою сторону, сверкнув глазами, - готовься к свадьбе! Ты должна стать моей как можно скорее, иначе...

Высший развернулся, взметнув плащом, и вышел. Не успела я вздохнуть с облегчением, что он ушел, как в эту тесную каморку вплыли пять бледных немощей. Ужас! Что им нужно от меня? В руках у одной из них я увидела подвенечное белоснежное платье, расшитое драгоценными камнями и жемчугами. Другая несла венец, сотканный из тончайших нитей и усыпанный маленькими самоцветами.

- Нет! Я не надену это!!! Не смейте ко мне прикасаться...

Глава 10.

Легко было сказать, не смейте ко мне прикасаться, но справиться с этими немощными на вид созданиями оказалось просто невозможно. Меня оставили на несколько мгновений в каморке одну, в подвенечном наряде. Глядя на себя в зеркало, я была близка к тому, чтобы разорвать все в клочья, однако, это не спасло бы меня от участи более худшей - идти под венец в чем мать родила. Так мне было сказано. Черная коса была перевита жемчугами и алыми лентами, головной венец сверкал не хуже моих рук. Те, отчего-то, сиять стали еще сильнее. Интересно, а что это означает? Может, так руны пытаются защитить меня от чужого посягательства?

Гундар, отчего же ты не слышишь и не чувствуешь меня? Ты так нужен...я даже была бы рада принять тебя, со всеми твоими странностями и желаниями, нежели этого холодного и чужого мужчину. Готова даже умолять тебя, волк, сделать меня своей маоринэ, лишь бы не быть здесь. Стискивая руки в кулаки и сжимая плотнее губы, пыталась нарастить свой гнев и вспомнить заклинания, которые могли бы мне помочь.

- Не старайся, не сможешь ты творить свои заклятья, ведьма, - раздалось ехидное от двери.

Это у них семейное - появляться бесшумно и без стука? Я повернулась к сестре Высшего, которая величественно прошла по комнате, осматривая меня ...хм, завистливым взглядом? С чего бы это?

- Ты не впростой каменной норе находишься, здесь проходит жила аударита, особого камня, который закрывает все потоки чужеродной нам магии, - самодовольно улыбаясь, светлоокая и светловолосая красавица, встала напротив меня. - Ну, и каково тебе быть его невестой?

Я пожала плечами, размышляя, зачем она пожаловала, поизмываться или выведать что?

- Не сладко? - хмыкнула она понимающе. - Ничего, тебе понравится, он страстный и умелый любовник.

- Тебе откуда знать-то? - удивилась я.

Та ощерилась.

- Он мой..слышишь, он всегда был только моим, и будет так впредь, - у девицы появились маленькие острые зубки из-под верхней губы, я уставилась на нее как на очередное чудо. - Не обольщайся, ведьма, ты не сможешь завладеть им, твоя роль только в продолжении рода, ибо я не могу родить наследника от брата, но его любовь принадлежит только мне!

Я рассмеялась, желая позлить эту маленькую стерву.

- Ты уверена, я красивее тебя, я настоящая, страстная, я ведьма, наконец, - мой смех заставил ее зарычать, - что ты можешь против моих ведьмовских чар?

Девица потянула ко мне свои руки, словно желая растерзать, но опустила их.

- Что ж..мы тогда квиты, я твоего полюбовничка совратила, он теперь молится только на меня.

- О ком это ты? - мое сердце екнуло, неужто Гундар здесь

- О том, с кем ты по нашим пещерам шла, да только вот не дошла...куда вы так бежали, интересно? - задумалась на миг сестра Высшего, закусив нижнюю губку. - Не важно, так вот, он в моей опочивальне все это время провел, братец его мне на потеху отдал.

Наморщив лобик, я пыталась вспомнить и понять, о чем она говорит. Щелчок, и вся картина ожила в моих воспоминаниях. Так это она о Даркхерте? Рассмеявшись, откинула косу в сторону и пожала плечами.

- Совет вам да любовь, - бросила небрежно ей в ответ, - да только это был не мой полюбовник, я и сама от него избавиться желала. Дарю тебе его, наслаждайся.

- Что? - ее раскосые глаза округлились. - Кто же он?

- Ба, да ты никак не разговаривала с ним? Поди да узнай у него, коли так надо тебе.

Та задумалась, уставилась в пол. Потом прошлась вновь подле меня, пытаясь что-то рассмотреть на моем лице.

- Ты не лжешь, я это чувствую...что ж, значит, он тебе не нужен, его судьбу решит мой брат.

- Послушай, - вдруг решилась я на мировую, - давай не будем ссориться, я тебе не враг. Мне не нужен этот брак так же, как и тебе, помоги мне исчезнуть отсюда, и ты снова станешь единственной в жизни Высшего.

- Нет, не стану, - горько улыбнулась она, - ему нужен наследник...Значит он его получит. Ты станешь его супругой, но хочу тебя предупредить, как только ты родишь наследника, умрешь. Это я тебе обещаю.

Вот ведь гадина, чего удумала. Плюнув в ее сторону, отвернулась, сложив руки на груди.

- Я бы тебе с удовольствием плетью высекла, - зашипела сестричка подзменого владыки, - да только пока еще не время...ничего, будет еще и на моей стороне веселье да потеха, есть у меня любимый способ доставить себе удовольствие, тебе понравится...плеть и крючья. Знаешь, такой есть способ, подвешиваешь жертву за кожу на спине на острые крючья и можно делать, что пожелаешь.

Женщина мерзко рассмеялась. Меня аж передернуло всю от отвращения.

- Не нравится? Нет, - ехидно спросила она, затем вдруг нахмурилась и уставилась на мои руки, которые сверкнули рунами на запястьях.

- Это еще что? - прошипела она. - Как это...чужая магия? Здесь?! Я должна сказать брату...надо торопиться...осталось мало времени, - голос женщины перешел на шепот, а глаза сузились еще сильнее.

Что это с нею? Она испугана? Или ошеломлена?

- А что не так с этими рунами? - спросила я тихо.

- Всё...всё не так...о, Великие Дэвы, быть беде, - и она вихрем унеслась из моей каморки.

Быть беде? Для кого? Для дивьего люда?

***

Сколько бы времени не прошло между моим облачением в подвенечный наряд и тем моментом, когда за мною пришли, было все одинаково мало...так мало, что бы придумать путь спасения. Грозушка, не быть тебе счастливой, не быть тебе любимой, и ...не быть тебе с Гундаром. Как поздно я поняла, что не безразлична к нему, что он лучший, даже может тот единственный, кто уготован мне Лелей.

Следуя по полуосвещенному факелами коридору, зажатая со всех сторон бледными сопровождающими, я не скрывала своих слез. Это все, что было у меня, право скорбеть по своей свободе. Из рассказа Римму, знала я об обряде венчания все, что, видимо, должна была знать. Я и Эйдар должны пройти вокруг Священного колодца, держась за руки, затем бросить внутрь часть своих волос и произнести ритуальные фразы. Только вот произносить их я не собиралась, но было опасение, что заставят. Мало ли есть трав и зелий, способных лишить воли, подчинить. Вот именно, я сама знала, что есть такие. Только найти их было трудно, да этим-то что, дивьим людям, коли они так сильны, что имеют свой источник тепла и света.

Выйдя из коридора, прошли под высокими сводами пещеры и вскоре оказались в том самом зале, в котором была недавно и я. Вот и Священный колодец. Высший, спустившись с трона, подошел ко мне ближе, улыбнулся и протянул руку.

- Дай мне руку, Гроза, принимая мою, ты выражаешь расположение и радость сим обрядом, свидетелем которого станет Священный колодец.

Поджав губы, я упрямо спрятала свою конечность за спину. Куда уж там, вывернул мою руку и вцепился в нее с такой силой, что кость затрещала. Морщась, я только шипела в ответ.

Наклонившись ко мне ближе, Эйдар-Эзра-Роун многообещающе прошептал мне на ушко:

- Предвкушаю, как укрощу тебя, строптивица, ты такая сладкая, что готов тебя съесть не доходя до обряда...не дергайся, хуже будет...потом.

Я отшатнулась в сторону и окинула взглядом зал. Увидела сестрицу, которая пребывала в злющем настроении, несколько вельможных лиц, что определить не составило труда по богатству нарядов да убранства, много...очень много бледных немощей, ах и этот тут, змей...Даркхерд.

Он стоял возле сестры Высшего, закованный в цепях и с кровоподтеками на лице, глаза только горели живым огнем, да тоской. Сожалеет ли он о своем поступке, что завлек меня в сети Высших, или о своей судьбе печется? Что же мне делать, как спастись? Я готова была почти сломаться, упасть ниц и умолять отпустить меня на волю...только моя природная гордыня не позволяться согнуться перед этими людьми.

Меж тем Высший повел меня вокруг колодца, один раз, второй...третий. Мне пришла в голову совсем последняя и шальная мысль, а что если? В тот миг, как падали наши волосы в тьму колодца, я выкрикнула, что есть силы, так что аж эхо пронеслось в рукав колодца и вернулась оттуда с легким вихрем "ГУН-ДА-А-АР!!!! ПРИ-И-ИДИ".

Высший что-то закричал, ударил меня по лицу. Затем началось какое-то умопомрачение, все носились по залу с криками, хватаясь за головы. Эхо носилось меж колонн, отталкиваясь от стен и потолка, затем прогремел нарастающий звук взрыва, воздух заколыхался, пошел рябью. Факелы замерцали и время словно замерло. Как в замедленном движении я поднялась с пола, пытаясь разглядеть, что это за дыры появились в разных концах зала. А уж когда из этих дыр посыпались оборотни-волки черным роем, сметая всех на своем пути, я вообще ахнула. Откуда? Как? Вскоре все вокруг были кто прижат к полу, кто с перегрызенным горлом, а Высший оказался в воздухе, зажатым в лапах матерого серого волка...моего Волка?!

- Гундар!? - не веря своим глазам, я сорвалась с места и бросилась бы к нему в объятия, если бы не его воинственный с красными бешеными глазами вид.

- Гундар, это же я...Гроза, твоя Гроза, - дрожащим голосом пролепетала я, со страхом прикасаясь к нему. Проведя по шерсти, почувствовала, как он вздрогнул. Затем Волк резко опустил Высшего на пол. Тут же его уволокли к остальной кучке дивьего люда два монстра поменьше.

Гундар обнюхал меня, втягивая ноздрями воздух, затем осклабился и сверкнул глазами. Лизнул меня шершавым языком в шею, закинул аккуратно так за спину, что я едва не свалилась с него. Ухватилась за шею руками, крепко прижалась к нему, испытывая непомерное чувство счастья.

- Стой, - закричал вдруг Высший, поднимаясь на ноги, - ты не уйдешь с моей невестой отсюда...Нет!

Он скинул с себя двоих оборотней, и выхватил из воздуха посох. Вожак стаи резко повернулся к нему. Я едва не слетела с его спины, но успела заметить, как их посоха полетел синий свет и влетел в колодец. Едва свет померк внутри, как из колодца стали вылетать ...призраки? Духи? Все оборотни враз зарычали, ощерились. Тишину разрушил дикий смех, это смеялась сестра Высшего. Черная лицом, словно Морана, и с седыми волосами...она превратилась в демона? Вихрь пронесся от колодца к ней, окутал ее и проник через глаза, нос, рот в тело.

Оборотни отодвинулись все подальше, фыркая и шипя. Я не решалась слезть со спины Гундара, чувствуя вибрацию его тела. Он начал трансформацию?

Пришлось сползти на пол, начав читать заклинание защиты. Руны на руках зашевелились, потянулись к телу Волка. Тем временем, брат с сестрой творили свое колдовство, страшное и незнакомое. Свет в зале померк, все присутствующие кроме меня, Гундара, двух Высших застыли на месте, не шевелясь и не моргая. Заморожены.

Плетя свое кружево заклинания, я усилила его покачиванием из стороны в сторону, чувствуя, нет, видя, как защитный кокон накрывает меня вместе с Волком, заверившего свою трансформацию. Он что-то шептал, наращивая плотность и яркость моей защиты.

Мы оказались в защитном куполе, вдвоем. Волк подал мне руку и поднял с пола, крепко прижал к себе, вглядываясь в мое лицо. Затем улыбнулся, так любяще и обордряюще, что я поверила...мы выберемся.

- Гроза, доверься мне, все будет хорошо.

Я кивнула.

- Нет, - раздался жуткий голос, исторгнутый изо рта Высшего. - Для тебя уже хорошо не будет. Духи, повелеваемые родом Высших, поглотите тела оборотней, приказываю вам!!!

- Слушай, - крикнул ему в ответ Гундар, - ты все еще не успокоишься?

- Убей его, уничтожь, - шипела сестра Высшего. - Всех убей, мне нужны их страдания, давно столько не пила, как сладко-то...

- Вот дрянь, - рявкнул вождь волчьего племени, и выставил в ее сторону руку. - Ты так юна, Эйя, и столь же глупа...Айно-дург, ан хорзэ вердо, ЛОК!!!!

- Не-е-ет, - закричала в страхе девица, падая в жуткой ломке, выскабливая когтями каменный пол.

Духи или призраки вдруг присмирели, оставили в покое мучимых ими оборотней и скрылись в колодце, пронесся за собой: 'Истинный...Ведающий...подчиняемс-с-ся'.

Из посоха Эйдара полетел зеленый луч в нашу сторону, который рассыпался искрами о купол защиты, растекаясь жижей по полу и впитываясь в него.

- Кто ты, оборотень? - вскричал Эйдар, посылая все новые и новые волны силы в нашу сторону. - Кто ты? Нет никого сильнее меня...не может быть...если только ты не Тот.

Удерживая меня подле себя, Гундар стал двигаться в сторону противника. Он впитывал мою энергию, я ощущала это, нет сомнений. Неужели он берет мои силы? Но как?

- А ты подумай, Эйдар-Эзра-Роун из рода Высших...подумай, - спокойный голос вождя нарастал с каждым шагом. - И ты поймешь, что совершил ошибку, большую ошибку...Не я ли тебя предупреждал не далее как сто пятьдесят лет назад, что никогда...ни под каким предлогом не смей брать то, что является моим?!!!

Выронив посох из рук, Высший согнулся пополам и захрипел, с ненавистью глядя на Гундара.

- Так значит это все-таки ты? Почему я не понял этого раньше...я должен был убить ее...хр-рр, - хрипел он, хватаясь за горло.

- Жадность и корысть, вот ответ на твой вопрос. За твою ошибку, заметь, во второй раз, - вождь начал выписывать руками некие па, и произнося заклинание на древнем языке, - я накладываю на тебя и все твое племя, Эйдар-Эзра-Роун из рода Высших наказание на тысячу лет ... не выйти вам на поверхность, не видеть солнца и света, не быть среди людей, да будет так. ЛОК!!!

Эйдар рухнул без чувств, в то время как все оборотни ожили. Вскоре стали появляться дыры переходов, принимая волчью стаю.

- Гундар, - прошептала я, удивленно и несколько напуганно, - кто ты? Я тебя не знаю...кто ты?

Мужчина вздохнул и обнял меня за талию.

- Я все объясню, только не здесь...пойдем, надо спешить, пока проходы не закрылись. Их надолго не хватит.

Он потянул меня за руку, увлекая к одной из дыр, но вот мой взгляд зацепился за поднимающегося ...Дархерда.

- Постой, Гундар, а как же он? - спросила я, показывая на побитого волка.

Ругнувшись на своем волчьем языке, вождь остановился как вкопанный.

- Надо бы его оставить в подгорном царстве, чтобы больше не вредил...да вот только нельзя без него возвращаться. Все-таки сын Правителя Видара и один из сильнейших шаманов волчьего рода, - проворчал Гундар.

- Что? Он сын Правителя.. Дархерд? - я обернулась, вглядываясь в лицо ...моего сводного брата.

- Позже решу, что делать с ним...эй, вы двое, этого не забудьте, - крикнул Гундар своим волкам, втягивая меня в проход.

***

Вышли мы точнехонько к предгорью на стоянку, где мирно паслись кони, стояли шатры и горели костры под присмотром нескольких кочевников-людей. Все оборотни, появлявшиеся из переходов, претерпевали изменения, после расползались по шатрам, должно быть одеваться и восстанавливаться. Подробностей я не видела, так как Гундар внес меня на руках в свой шатер и закрыл за собой полог.

Стоя в полный рост, скрестив руки на груди, он с каким-то диким взором смотрел на меня, присевшую словно от усталости на меха. Я медленно стягивала с головы венец, не решаясь смотреть на вождя. Столько хотелось сказать, поведать, а рот что смолой смазали.

Вздохнув, подняла на него глаза, и вздрогнула. Его глаза говорили за него. Неприкрытое, дикое желание, едва сдерживаемое им самим, могло в любой момент обрушиться на меня. С трудом дыша, мужчина не двигался с места.

- Гундар, - произнесла я, несколько приглушенно, - спасибо, что выручил меня. Без твоей помощи, боюсь, пропала бы...не держи на меня зла, что не послушалась тебя, и вышла из шатра...

Мужчина судорожно вздохнул, затем несколько спокойнее тряхнул головой. Подошел ближе, присел. Взял мою руку в свою и потянул к себе. Я, как маленькая птичка, попавшая в тиски, не могла сопротивляться, да и...не хотела. Потянулась в его объятия, устраиваясь. Оказавшись в его руках, замерла. Гундар прижался к моей спине своей грудью, усадив меня к себе на колени.

- Воробышек, как же ты меня напугала, - наконец произнес он в мю макушку, чуть шевеля волосы на затылке своим дыханием. - Так боялся не успеть...боялся, что не позовешь. Без твоей помощи мы бы не прошли сквозь Дивьи пещеры. Ведь ты же позвала, да?

Я улыбнулась.

- Да...позвала...очень громко позвала, Гундар, - прошептала я в ответ, теснее прижимаясь к нему, слово ища опору, - я скучала по тебе.

Волк, мой волк, замер на миг, затем развернул к себе лицом. Вглядываясь в мои глаза, что-то увидел или прочел по ним, но вдруг улыбнулся и приник к моим устам своими.

Поцелуй был упоительным, настолько сильным и проникновенным, что я почти забыла где я и кто я. Оторвавшись друг от друга на мгновение, мы посмотрели друг другу в глаза, и ... Гундар с тяжелым вздохом вдруг отодвинул меня от себя и пересел в сторону.

Я удивленно взирала на него, не понимая его поведения.

- Что? Почему ты..., - я вдруг испугалась, что он сейчас встанет и выйдет из шатра, так как его лицо омрачилось. Одной рукой он провел по шраму, проходящему через щеку.

- Почему я что? - тихо спросил он, не поднимая взгляда. - Прости, но быть рядом с тобой, прикасаться к тебе и ...знать, что не нужен тебе, это слишком больно...ты мое искушение и моя боль, Гроза. Что я должен сделать, чтобы ты не просто скучала по мне, а любила меня?

Я молчала некоторое время, обдумывая его слова, но мое молчание Волк истолковал по-своему. Он вдруг поднялся на ноги и направился к выходу. Ох, Леля, он сейчас уйдет и между нами снова будет непонимание. Я резво ринулась к нему, вцепилась руками в его ногу и прижалась всем телом, не позволяя сдвинуться с места. Надо было видеть лицо вождя, когда я прикоснулась к нему. Он словно окаменел, затем медленно посмотрел на меня, словно не веря в то, что я его удерживаю за ногу.

- Не уходи, Гундар, - произнесла я с нежностью, - не оставляй меня...прошу.

- Ты просишь? Меня...остаться? - не верил он своим ушам. Присел подле меня, вглядываясь в мое взволнованное лицо.

- Да, поверь, мне было не легко понять, что ты единственный человек...хм, оборотень, я хотела сказать.., - запуталась я от волнения.

- Продолжай, - поощрил он меня, вновь усаживая к себе на колени.

Я посмотрела на угли в очаге, которые весело и ярко горели, затем обвела взглядом шатер, удивляясь, что чувствую себя в нем, как дома, привычно.

- Не молчи, воробышек...я слушаю, что ты хотела сказать? Не бойся, - легкий поцелуй в ушко породил массу мурашек.

- Я не сразу поняла, что ты единственный близкий мне по духу в этом мире, не спрашивай, что меня подвигло к этому пониманию, я и сама не знаю... но когда меня назвали невестой Высшего, мне до боли ...гм, - я потерла кончик носа, чувствуя, что готова расплакаться, - мне очень сильно захотелось оказаться рядом с тобой, Гундар...пусть ты и злишь меня, а иногда мне даже хочется тебя просто придушить...что ты смеешься?

Я попыталась разглядеть, что там за звуки у меня за спиной, но мне не позволили сдвинуться с места, крепко удерживая в объятиях.

- Не смеюсь, тебе показалось...не отвлекайся, - его голос чуть дрожал, словно он и правда сдерживал смех.

Хмыкнув, продолжила:

- Ты не идеал, если честно, у тебя просто ужасный характер, ты все время со мною споришь и ....э-э-э...смотришь на меня голодным волком..., - от звука возмущения, раздавшегося рядом, едва не подскочила.

- Я вообще-то и есть волк...ты же и сама знаешь, и действительно изголодался, - прохрипел Гундар мне на ушко, прижимая к себе теснее. - Ты вообще меня постоянно искушаешь, воробышек.

- Даже в мыслях не было, - немного слукавила я. - Не отвлекай меня...о чем это я? Ах да, ты упрям и несговорчив, и ты украл меня, да-да, украл, захватил силой, обманул и сделал своей ...как там маоринэ, провел ритуал без моего согласия...но при этом заботился обо мне, оберегал и ...спас меня от Высшего, ни разу не причинил мне обиды телесной...

- Так ты хочешь сказать, - вдруг прервал мое объяснение вождь, - ты хочешь сказать, что ты испытываешь ко мне благодарность? Но мне не нужна твоя благодарность, Гроза!!!

Я вздрогнула от его рычания. Крепкие мужские руки развернули меня и я оказалась лицом к лицу с разгневанным волком.

- Не кричи, - прошептала я, нахмурившись. - Это ты сказал, не я...да, я испытываю к тебе благодарность, что тут такого...никто и никогда так не заботился обо мне...правда, недавно я вспомнила, что меня нежно любила моя мама, она заботилась и оберегала меня, но это было так давно....Никто, слышишь, не любил меня, не давал ни малейшей крупицы этого чувства, не взращивал во мне женственность и желание быть любимой!!!

Вывернулась из его рук и вскочила на ноги. Отошла на другую сторону от очага, и стала срывать с себя венец, при этом произнося быстро то, что хотелось высказать:

- Что ты хочешь от меня, любви? Но я не знаю, что значит любить, меня ростила женщина- ведунья, и если ты знаешь, ведуньи никого и никогда не любят, их сердца на замке, а тело неприкосновенно. Так учила меня Рельда! Она много зим и лет вбивала в меня розгами недоверие и нелюбовь к мужчинам, особенно, к таким, как ты...таким сильным, независимым, решительным, непреклонным, упрямым и ...в то же время добрым, надежным, притягательным, мужественным. Ты являешь собой того, кого меня учили ненавидить и не доверять, но ты стал мне близок...пусть не телом, но вот здесь, - подняв на него глаза, стукнула себя по груди, - здесь все во мне рвется к тебе, и это я поняла, находясь в Подгорном царстве. Я сказала все, что хотела...

Наконец справившись с брачным венцом, бросила его в огонь вместе с накидкой. Затем посмотрела на Волка, сидевшего на корточках напротив и внимательно следившего за моим лицом. Что уж он там прочитал, не знаю, но вот наконец отмер и двинулся к выходу. Я тяжко вздохнула, думая, что он не услышал меня, или не захотел понять.

Однако мужчина откинул полог и что-то гаркнул на языке своего племени, затем подошел ко мне.

- Сними, - велел он, указывая на подвенечный наряд.

Я испуганно посмотрела на него, но не решилась ослушаться. Его лицо выражало такую решимость и силу, что я стала дрожащими руками стягивать с себя одежду. Мои губы дрожали, глаза готовы были пустить дорожки слез. Когда я осталась в одной нижней рубашке, Гундар усадил меня на меха, затем накрыл другим мехом и укутал в него с огромным тщанием.

- Ты устала, тебе надо поесть и поспать, - хрипло произнес он, чуть улыбнувшись уголками губ. - Сейчас принесут похлебку и жаркое, обязательно все съешь, и ложись спать. Мы поговорим с тобою утром... многое надо прояснить. Да еще и с Дархердом потолковать надобно. Я рад, что ты была со мною предельно честна.

- Ты не держишь на меня зла? - удивилась я.

- За что я должен быть зол? Воробышек, ты и правда еще ребенок, если думаешь, что меня можно обидеть или оттолкнуть твоими словами о благодарности и ..., - он замешкался, бросив на меня несколько робкий взгляд, - ведь ты почти призналась мне, что неравнодушна ко мне...ты хоть сама-то поняла это?

-Кто? Я? Призналась? - нахмурилась, пытаясь вспомнить, когда это я такое говорила.

- Вот тебе и ответ, - хмыкнул Волк, затем прикоснулся губами к моему лбу. - Воробышек, настоящий воробышек, счастье ты мое и горе...

Поднялся и пошел к выходу из шатра. Задержался, произнеся напоследок:

- Не пугайся, если я ночью приду и лягу рядом с тобой, так безопаснее, - он улыбнулся и исчез за пологом.

Я уставилась на огонь, мысли в голове путались, живот дал о себе знать протяжным урчанием. И, верно, есть очень хочется. Глаза слипаться начали сразу, как только я насытилась принесенной мне одним из войнов пищей. Завалившись на бок, я сыто и счастливо улыбнулась. Значит, сказала, что неравнодушна к Волку? Он это понял и растолковал мне, ведунье горемычной. Глупая я, коли сама не поняла, что вождь задел мое сердце, ой, Лелюшка, глупая Грозушка-то. Во сне я почувствовала, как ко мне прижался кто-то, погладил по спине, по волосам, затем обхватил меня своими сильными ручищами и прошептал голосом Волка:

- Спи, счастье мое, спи, тшшш....

Глава 11.

Утром совершенно не хотелось просыпаться. После стольких потрясения сон был лучшим лекарем, но кое-кто решил иначе. Легкое щекотание по щеке, затем чуть заметное прикосновение к губам, глазам и носу...меня так целуют, что ли? Приоткрыв один глаз, сердито посмотрела перед собой. Ну что нужно? Однако то, что я успела увидеть, прогнало напрочь все сновидения. Маленькая, сверкающая, словно роса поутру, бабочка порхала над моей головой, норовя присесть мне на лицо. Вести? От кого? Знамение? О чем?

По преданиям, бабочки, порхающие над просыпающимся человеком, знаменовали некие события в жизни, которые могли быть как хорошими, так и плохими. А может это и не бабочка вовсе. Может это дух?

- Кто послал тебя, чудо порхающее? - шепотом спросила я, не шевелясь.

Бабочка вдруг испуганно замахала крылышками и..бумкс...испарилась, осыпав меня серебрянной пылью.

- Та-а-ак, - возмущенно проворчала я, приподнимаясь на локтях. Огляделась. Гундара не было, очаг потух. - И что значит это "бумкс"?

Поднялась, укутавшись в меха, что-то прохладно. Прошла к очагу, расшевелила палочкой угли, которые тут же замерцали. Выходит, потух огонь недавно. Гундар, должно быть, подбросил дров и вышел. А, вспомнила, он хотел с Дархердом потолковать. Хотелось бы и мне знать, о чем...да только вот одеться не во что. Огляделась, нет одежды не видно. Придется сидеть, дожидаться возвращения Волка.

Когда в очаге весело затрещали дровишки, я заулыбалась. Тут же вспомнился вчерашний разговор с Гундаром. Как мне теперь себя вести с ним. Надо же было быть настолько глупой, чтобы открыться ему. Теперь и не оставит меня в покое, ни за что! Единственное, что не хватает до завершения обряда единения, так это ...я краснею, но вспоминаю то видение, которое показывал мне Колодец Судьбы. Я видела себя в объятиях вождя волчьего племени, обнаженной и страстной. Неужели этому суждено сбыться?

О, великий Перун, но как же моя свобода? Как же то, что я себе поклялась не быть его наложницей, его женщиной? Если бы не желание видеть матушку, могла бы я сбежать, переступив через свое влечение к мужчине? Ответа я не знала. Нет, не лги, - сказала я себе строго, - ты хочешь быть с ним, но не желаешь признаваться себе в этом. Неужели моя гордыня сильнее моего чувства?

Вздохнув, взяла косу и стала ее расплетать, аккуратно вынимая все жемчужины, вплетенные в волосы. Вскоре передо мною собралась небольшая горка жемчуга. За него, должно быть, можно выручить много денег? Во что бы его ссыпать? А, оторву от подола рубахи.

Одним рывков оторвала кусок ткани и переложила в него все жемчужины, затем взяла небольшой ремешок, которым был связан кончик косы, и перетянула им импровизированный мешочек.

Волосы попыталась расчесать руками, ничего не вышло, только спутала еще больше. Перекинула их за спину, и тут ощутила спиной холодный воздух от полога. Повернулась и покраснела. Гундар! Он закрыл за собой полог и взглянул на меня так, что я готова была провалиться со стыда под землю. Вот, охальник, чего ж так меня смущать-то?

- Очнулась, воробышек, - нежно сказал он и подошел ко мне. - Позволь тебе помочь, волосы расчесать. У меня твой гребень.

Он достал из-за пазухи меховой безрукавки тот самый гребень, что дарил мне давеча. Я кивнула, подумав, что все равно в его присутствии не смогу расчесаться и не показать при этом свои трясущиеся от волнения руки. Мужчина улыбнулся так радостно, словно я ему леденец разрешила съесть.

Млея от его прикосновений к моим волосам, припомнила, как точно на такую же просьбу отреагировала в первый раз. Как кошка дикая! Улыбнулась, вспомнив, как кидалась от него в сторону, а теперь-то, гляньте-ка, чуть не мурлычу от удовольствия. Чудна твоя женская сущность, Грозушка, ой, диво, как чудна.

- Завтрак будет, поешь? - спросил мой заботливый вождь. Я кивнула.- Хорошо. Дархерда пытался разговорить, молчит. Только сказал, что с тобой будет говорить...даже не знаю, пускать тебя к разговору с ним или нет.

Повернула голову и посмотрела на Гундара. Мое лицо оказалось как раз со стороны шрама, который в настоящий момент был бледнее обычного. О, да, вождь гневается.

- Отчего бы не пустить, а? Ты же рядом будешь? Может, что и скажет, - ответила, отвернувшись.

После моего ответа его рука замерла на время, затем возобновила процесс расчесывания, которое протекало совершенно безболезненно.

- Я подумаю, - буркнул мужчина.- Не нравится мне это...все-таки он сын Правителя, чародей к тому же, что ему от тебя нужно? Зачем выкрал тебя? Ведь это он сделал...Неужто и впрямь воспылал, а?

Я пожала плечами, не зная, что ответить, что бы не вызвать ревности.

- Я это давно заприметил, еще, когда он унес тебя на руках к речке на первой стоянке. Видать, не всю дурь выбил из него. Потом вот на озере, чем вы там занимались, твоя кровь молчит, как это ни странно.

Фыркнув в ответ, дернула головой. Резкая боль в волосах заставила меня вскрикнуть.

- Прости, - заволновался мужчина, - не двигайся, еще немного осталось. Волосы у тебя ...густые, черные, как сама ночь, шелковые ...и пахнут ...м-м-м...

Он их там нюхает, что ли? Я попыталась оглянуться, но мне не дали, обхватив голову обеими руками. Потом я почувствовала, как его губы подарили поцелуй моему затылку, а руки обняли меня за плечи так крепко, что я даже поморщилась.

Когда принесли завтрак: крупяную кашу, кумыс и лепешки, я уже сидела причесанная, с заплетенной косой и одетая. Гундар принес мне еще и одежду. Теплые штаны, тунику с вышивкой, короткую меховую безрукавку, сапожки и...носочки. Вот это меня совсем обезоружило, причем одевал меня он сам, словно, я малый ребенок. Никакие мои возражения не принимались, все слова пресекались на корню - поцелуями, так что вскоре я поняла, что лучше молчать и делать, что мне велят. Поднять или опустить руки, встать или сесть, ага, еще и ноги дать...по отдельности, это на меня штаны когда надевали. К концу облачения я была вся красная как вареный рак, сердитая, как гусыня, и голодная, как стая воробьев в зиму.

После завтрака выходя из шатра, чувствуя приятную тяжесть в животе от еды, щурясь, прикрыла глаза от яркого солнышка. Лагерь был полон кочевников, которые суетливо собирали шатры и складывали вещи на коней.

- Откуда столько воинов? - удивилась я. - Было же меньше...

Гундар, державший меня за локоть довольно крепко, словно боялся, что я исчезну или меня снова украдут, хмыкнул.

- Вернулись все мои воины, которые сопровождали караван. Они должны были вернуться, как только дошли до племенной стоянки.

- Сколько же времени я была в Подгорном царстве? - встрепенулась я, едва не споткнулась о камушек. Гундар удержал меня, не позволив упасть.

- Седьмицу, - был ответ.

Семь дней и ночей?! Не может быть, а было такое ощущение что всего-то ...ну, конечно, ведь я какое-то время была без сознания.

Мы прошли в другой большой шатер, окунувшись во мрак. Слабый свет шел от тлеющих углей в очаге. Пятеро воинов повскакивали с места, едва полог был откинут сильной рукой вождя. Он кивнул им, успокаивая, затем впустил меня, прорычав нечто на родном языке...Дархерду.

Тот был закован в кандалы, на лице сохранялись кровоподтеки, запекшиеся в сухую болезненную корку. Все губы разбиты в кровь, оба глаза заплыли, и, меня даже передернуло, похоже, еще и рука сломана, ибо он укачивал ее, аки младенца.

- Гундар, что это с ним? - спросила я испугано. - Вчера он не был в столь плачевном состоянии...это ...ты сделал? - мой голос сошел на шепот от потрясения.

Тот бросил несколько сердитый взгляд на меня, потом хмуро посмотрел на воинов.

- Вон...все, - рыкнул Гундар им.

Те быстро ретировались.

- Гундар, мне нужна моя котомка с травами, - твердо произнесла я, внутренне трясясь от напряжения. А вдруг откажется от того, что бы я помогла страждущему.

- Это еще зачем?

Я поджала губы.

- Я знахарка, если ты не забыл. Мой долг хворым помогать, пусть принесут, - ответила решительно.

Дархерд замер, прислушиваясь к нашему разговору. Только головой чуть сильнее дернул, услышав мой голос.

- Нет, - резко ответил Гундар. Ревнует?

Я решила сменить тон, подошла к нему ближе и положила руку на мощное плечо. Поглаживая, заглянула в сердитые глаза.

- Гундар, - мягко, но настойчиво обратилась к вождю, - пойми, я не потому хочу помочь, что мне жаль его, он виноват, правда, но я дала обет, слышишь, обет помогать любому, друг он или враг, если в том есть нужда. Прошу тебя, если я сейчас не облегчу его боль, то нарушу данный обет.

Гундар внимательно слушал меня, вглядываясь в мои глаза. Потом его взгляд переместился на мои губы, он сглотнул.

- Хорошо, но если только он позволит себе лишнего...., - вождь откинул полог и гаркнул кому-то на "волчьем" языке, затем подошел к Дархерду, и грозно произнес: - Ты все слышал, пес, дай только повод....

Я покачала головой, удивляясь такой свирепости. Ой, Леля, что будет, если Дархерд и вправду себе чего позволит, кто знает, что у него на уме...надо быть самой на стороже.

В полном молчании мы дождались, когда мне принесли мою котомку, потом я стала вынимать все травы, горшочки, мази...ссыпала в деревянную из белоствольной березки выточенную мисочку горсточку толченого подорожника, зверобоя, да крапивы с кровохлебкой, потом влила несколько капель настоя. Когда мазь была готова подошла под зорким взглядом вождя к Дархерду и сказала ему:

- Дархерд, не имеет сейчас значение, в чем ты виновен. Мой долг помочь тебе.

Он кивнул, поморщившись от боли. Сначала я обработала его треснувшие губы, затем щеки и лоб, аккуратно намазывая палочкой мазь. После медленно растерла подушечками пальцев.

- Мне нужна теплая вода с костра, - обратилась я к Гундару, который, о, Леля, взирал на мои прикосновения к лицу поверженного врага ревнивым взглядом.

Вздохнув, словно я его прошу о невозможном, он выполнил просьбу. Когда принесли кувшин с теплой водой, я сыпнула в него пригоршню других трав, и прочитала заговор, склоняясь к самому горлу кувшина.

После начала промывать глаза сводному брату, все время читая исцеляющий заговор, который должен был подействовать вскоре и снять отеки с век и прочистить глаза от гноя и крови.

Когда я было прикоснулась к его руке, мужчина вдруг испуганно дернулся.

- Не тронь, - прошипел он.

- Молчи, - шикнула я. - Я смогу помочь, поверь мне.

- Тебе обязательно так к нему прикасаться, - вдруг раздалось у меня над самым ухом.

Я возвела очи к небу и бросила в ответ короткое "да, не мешай", решительно взялась за руку Дархерда. Затем закрыла глаза, принимая позу лотоса.

Впадая в легкий транс, ощутила, как кровь по венам побежала быстрее, мое тело разогрелось. Все мои думы направились к моим рукам, которые удерживали пострадавшую от допроса руку мужчины. Вливая силу в него, я понимала, что если он сильный чародей, то сможет ухватить мой посыл энергии...

И он ухватил, да так сильно, что меня слегка тряхнуло. Поток моей энергии начал залечивать его кости, суставы. Однако он не отпускал меня, даже когда моя помощь была уже не нужна.

"Отпусти. Уже все" - мысль, сдобренная резким заклинанием, должна была его остудить.

"Гроза, прости, но не сейчас" - услышала я в голове.

"Почему?"

"Нужны силы...много сил. Прости".

"Ты хочешь мне навредить?"

"Нет"....потом помедлив, легкое удивление "ты моя сестра? Я не знал..."

"Не смей хозяйничать в моей голове!"

Пришлось возводить дополнительные запретки.

Вдруг меня словно вырвали с корнем из земли, это Гундар решил прервать нашу беседу простым движением - просто вырвал меня из рук Дархерда.

Я повалилась без сил, словно всю выпил ...вампир. Бр-р-р, ужас. Правда, когда открыла глаза, то вынуждена был закричать:

- Гундар, что ты делаешь, ты же убьешь его. Отпусти немедленно.

Вождь отдернул свои руки от шеи поверженного Дархерда, который еле дышал...сипло и прерывисто.

- Он тебя же...да он...а ты?! - возмущенно пыхтел Волк, зрачки его стали красными, на руках я увидела вместо пальцев острые и длинные когти.

- Успокойся, - уже мягче произнесла я, - он увлекся немного, но ты же спас меня.

Я прикоснулась к лицу Гундара и ласково провела по лбу рукой, потом пощекотала за ушами и чмокнула в нос. Зрачки снова стали черными, а вот на лице появилась какая-то дурашливая мина, словно ему по лбу стукнула, а не поцеловала. Мужчина почесал кончик носа, затем хмыкнул и обернулся к пленнику.

- Ну, ты,...говорить будешь? - пнул он его слегка по ноге. - Думал, что ты мой верный друг, а ты гадом оказался.

- Так уж вышло, - просипел Дархерд, открывая оба глаза, между прочим выздоровевшие.

Должно быть сильно он подпитался моей энергией, коли так быстро заговор да лечебный настой подействовали.

- Не лги, ты давно задумал недоброе, - присел возле него Гундар, сердито сжимая кулаки. - Кто призвал "гиургов" в наш лагерь? Не ты ли? А Грозу кто похитил, да к Подгорному Владыке доставил, тоже не ты?

Дархерд насупился, но ответил:

- Чего не ведаю, того не ведаю...гиурги не моих лап дело, а вот насчет второго...

- Что?! - рыкнул вождь и вскочил на ноги.

- Я не знал, где ты и что с тобой...должен был кто-то ее спрятать, может племя гиургов за нею пришло? Может Айше выболтала, что у тебя еще одна девица спрятана была?

Странные слова он говорит, как это так. Гиурги - это тоже волчье племя, которое Айше забрало с собой? Но тогда зачем же он меня сознания лишил?

Последнее я высказала вслух.

- Что он сделал?!!! - снова зарычал вождь, зверея.

- Да, я вынужден был это сделать, она сопротивляться хотела, кричать, мало ли кто в тумане скрывался, это было бы опасно, будь рядом кто из гиургов, - прерывисто затараторил Дархерд, словно испугался гнева вождя. - Я только хотел спрятать ее в одной из пещер, да подождать немного, а потом отправиться на твои поиски, а тут налетели на меня со всех сторон эти бледные ироды....

Он зажмурился словно от боли. Я не могла ему поверить, сердцем чую, что неправда его.

Почему же он не скажет правду? Да и я сама тоже...почему не признаюсь Гундару, что Дархерд мой сводный брат, что наложила чары на него, дабы приближенный к вождю помог мне бежать? Закусив губу, я с досадой вздохнула.

- Это не могла быть Айше... . Я уверен, она не могла осознанно причинить мне вред, - услышала я Гундара.

О чем говорит мой Волк? Айше влюблена в него? Не может быть. Сердце царапнуло, неприятно и болезненно.

- Отчего же ты, - заговорила теперь я, пытаясь нащупать брешь в его словах, - убеждал меня, что отведешь меня к Гундару?

Дархерд не смотрел на вождя, его взгляд буравил меня.

- Гроза, может ты не так поняла меня? - с легким нажимом в голосе спросил он вместо ответа. - Ты же знахарка и должна была видеть, что на мне чары были наложены...только вот кем, не ведаешь?

Я сжала губы, желая испепелить его на месте. Он теперь мне будет мстить? За что? За то, что я его сводная сестра, и он не имеет прав на меня? Или за то, что он попал к сестре Высшего на потеху? Или быть может он так пытается запугать меня?

Ох, сын моранов, этот пес шелудивый, на что же ты меня толкаешь?

- Про то не ведаю, - тихо произнесла я в ответ, и заметила, как сверкнули глаза Дархерда, да довольная улыбка мелькнула на его лице.

- Так говорил тебе Дархерд, что ко мне ведет тебя или нет? - ох, и въедливый же ты вождь.

- Должно быть, ошиблась, - пожала я плечами, желая провалиться сквозь матушку сыру землю от стыда.

Гундар потер костяшки одной руки ладонью другой, затем стукнул руку об руку.

- Так какого шакала, ты, Дархерд, не объяснил мне все до того, как я...тебя...хм!!!

- Тебе объяснишь, вождь, когда ты не желаешь слышать, - обиженно произнес он, потирая шею.

Кусая губы, слушала их разговор, который уже начал обретать дружественные нотки, а у самой кошки на душе скребли. В жизни не лгала, а тут на тебе... обвели вокруг пальца. Дархерд вполне способен стребовать что-нибудь за свое молчание, да вот только, и он зависит от меня. Ежели он обронит про меня, то и я не смолчу. Вопрос в том, кому поверят? И что нужно Дархерду от меня?

- А зачем же тебе Гроза нужна была? - вдруг снова став подозрительным, спросил Гундар. - Почему сказал, что при ней будешь только говорить?

Я глянула на Дархерда в ожидании ответа. Как так получилось, что на нем уже и кандалов нет и сидим мы втроем вокруг костра, который весело разгорелся в очаге? Опасный чародей, не то слово. Даром, что сын убийцы. Сын того, кто убил моего батюшку. Я от злобы, которая поселилась в моей душе, даже прутик разломила, который в руках вертела. Резко бросила его в огонь, услышав ответ на прозвучавший вопрос.

- Надеялся, что излечит меня добрая знахарка. Велико прошу, прости, вождь за столь малую хитрость с моей стороны, ибо страшен твой гнев, но ты великодушен и справедлив, когда доверяешь. Надеюсь, что я вернул твое доверие?

Я резко вскочила с места, и собралась было выйти, так как более не могла вынести этого лицедея, как меня вождь ухватил за руку:

- Ты куда?

- Устала, хочу на солнышко выйти, погреться, да свежего воздуха вздохнуть, - затем глянула на Дархерда, который поедом меня ел, пока вождь не видит, добавила, - здесь слишком дурно пахнет.

Вождь поднялся и прошел со мною к выходу из шатра.

- Иди, только далеко не отходи, - затем гаркнул одному из воинов, велев сопровождать меня. - Головой отвечаешь, - пригрозил напоследок тому.

Не оборачиваясь, я быстро направилась в сторону кустов, что хиленько росли у самого подножия горы. Дав знак сопровождающему отвернуться, присела за кустом. Справив нужду, оправила одежду и вышла. Осмотрелась. Огромные валуны, да поменьше были привольно раскиданы у отвесных скал, словно Боги покидали их сверху для устрашения. Растительности почти не было, только шиповник да крапива, что с ней станется. Сорная трава везде выживет.

- Скажи, - обратилась я к воину, - а есть ли тут поблизости родник?

Тот покачал головой.

- Нет? Или не понимаешь? - решила я уточнить.

Тот снова головой качает. Вот чурбан непонятливый.

Взобралась на один из камней, отпихнув при этом руку, которая хотела меня сдернуть, да перепрыгнула на другой. Затем и еще один, а там уж и приноровилась. Слышала недовольное сопение позади себя.

Когда лагерь скрылся от меня за поворотом горы, уводя в узкий рукав, прислушалась. Не журчит ли где водица подземная, не просится ли к солнышку ярому, засверкать, заискриться в его лучах. Ан, нет, молчит... спустилась на каменистую землю и осторожно ступая, боясь пропороть острыми гранями сапожки новые, двинулась вдоль рукава скального. О том, что за мною следует соглядатай, и забыла вовсе.

Бродила я, вслушиваясь и принюхиваясь, как вдруг чихнула. Леля, спасибо, покровительница моя, заступница и помощница! Зажурчал в ушах сладкой песней, нерешительный новорожденный родничок, струясь вниз с отвесной скалы неуверенно да меленько. Мой дар будет тебе, мать сыра земля, за спасение дщери неразумной, за помощь неоценимую да силушку Волку, что Гундаром звать. Ума бы еще ему, да очи дурманом закрытые очистить, дабы увидел он суть мрачную, предательскую Дархерда.

Умылась я чистой водицей, да отпила ее. Затем достала из котомки бутыль пустой и водицы набрала со словами: "Гой еси, сырая земля, матерая! Матери нам еси родная, всех еси нас породила, прими сей дар от ведуньи Грозушки, в благодарственность, да быть посему в сем ущелье и вокруг него благодатной земле, плодородной и водой не обделенной".

Капнула пару капель на землю, и отошла. В том и силушка ведающей, что может она по зову духа своего обогатить или погубить землю матушку. Только в первом случае та отплатит добром, а в другом - никогда не примет более даров и подношений, коли вдруг вздумается просить чего нужного.

Направляясь в сторону лагеря, я заметила шалый взгляд воина, что шел за мною. Обернулась, и увидела то же, что и он узрел. Родник на глазах увеличился, силушку набрал, да озерцом у подножия раскинулся. Нет. Не родник, водопад настоящий.

Травушка муравушка заколосилась вокруг жемчужного озерца, не мешкая, потянулась к солнышку.

Я ухватила парня за руку и потащила прочь. Негоже мужчине взирать на муки роженицы, пусть это и земля матушка.

В лагерь воротиться не было желания. Присела на один из валунов, большой, можно и полежать. На солнышке погреться. Растянулась на спине, лицом к небу. Залюбовалась облаками витиеватыми, идущими по лазоревому морю суденушками в стройный ряд. Прикрыла глаза, разомлела. Как вдруг услышала шорох совсем рядом.

- Это я, - голос вождя прозвучал тихо, испугать не хотел видимо. - Куда ходила?

Я подняла бровь, не открывая глаз. Что он себе думает, может теперь требовать с меня постоянного отчета?

- Гроза, что с тобой? - спросил он озабоченно. - Ты какая-то странная стала...после разговора с Дархердом.

Вздохнула, и прошипела, не разжимая губ.

- Оставь...хочу просто погреться, и помолчать.

- Ладно, воробышек, погрей свои перышки, замерзла видать в подземном царстве, - ласково ответил он.

Ласково? Что вообще с ним самим? Отчего столько заботы, внимания и ласки в голосе? Нахмурилась, когда вдруг осенило. Ой, Леля, да он меня охмуряет что ли? Вот я дура набитая, растаяла от его внимания. Он обряд завершить желает?

- Не хмурь свои брови, - прошептал он, проведя пальцем по моим бровям, - что тебя мучает?

Открыла глаза и села. Не глядя на Гундара, стала кусать губы. Я не знаю, хочу быть его маоринэ или нет? Вот именно, сейчас не знаю. Когда была в подгорном царстве, готова была согласиться хоть на что, лишь бы он меня вытащил оттуда, а теперь... что же ты Гроза, такая непостоянная?

Дархерд тут еще воду мутит. Ему-то что теперь от меня надобно, коли он знает, что я его потерянная сестра, сводная? Отцу поди сдаст, и что со мною сделает Правитель? Надо бы, наверное, Гундару сказать. Испугается али нет тогда? Но могу ли я и ему доверять, что Волку от меня вообще надобно, помимо тела моего? Может дар его мой прельщает, али тоже, что знает про меня?

Эта мысль засела в голове, давя не хуже каменного груза.

Посмотрела на него испытывающе, стараясь не обращать внимания на голодный взор, да блеск в его глазах.

- Скажи, Гундар, - решилась я спросить, - зачем ты искал знахарку Рельду? Что тебе от нее нужно было?

Его глаза изучали мое лицо, задерживаясь на губах, скулах, бровях, избегая только моих глаз.

- Отчего молчишь? Скажи мне правду! - потребовала я, и уже более просительно: - Скажи, прошу, не утаивай от меня... от твоего ответа многое зависит. Верить тебе хочу, слышишь.

- А ты сама, что скрываешь от меня, - произнес он, чуть прищурившись. - Я тоже не слепой, Грозушка. Что с Дархердом тебя связывает? Почему он так лжет иступлено?

Сердце на миг замерло, а затем понеслось, что тебе заяц. Это как же он понял-то? Неужто, и вправду сильный ведун? Кто же ты, Волк? Маг ли, али кто еще посильнее? Что-то нехорошо мне стало, словно меня за нос водят, да в душу лезут мохнатой лапой. Я хмуро глядела на вождя, кусая губы. Затем подумала, что должна приоткрыть ему тайну, пусть не всю, зачем все ему рассказывать... а после выведать, кто он таков сам будет, да что скрывает про меня?

- Будь по-твоему, - осторожно молвила я, не отводя взгляда. - Скажу тебе правду, ежели ответишь мне на вопрос - зачем нужна была тебе Рельда?

Он хмыкнул. Улегся на бок, подложив под голову руку, оперевшись ладонью в щеку. Помолчал какое-то время, размышляя, затем заговорил размеренно:

- Сказывали старые люди в моем племени, что жила среди нас одна ведунья из племени сарматов рода Нунгов...сильная была, много ведала и умела, вхожа была и в хирту ...то есть в дом самого Повелителя. После она исчезла, никто не знал почему. Да только вот знаний своих она никому из племени не передала, а должна была. Клятву давала, страшную, на крови, что оставит после себя преемницу. Да вот не сдержала. Мой отряд был отправлен на поиски, благо и кампания по сбору дани наметилась. Повелитель дал мне указание, разыскать Рельду и вернуть в лоно племени.

Я взволнованно слушала его, опасаясь, что Повелитель отправил его на поиски не Рельды, а с повелением разыскать беглую Дарину, дочь Повелительницы волчьего племени.

Рассматривала свои руки, затем сапожки, да что угодно, только бы не смотреть в его глаза, не увидеть в них ...что? Что не увидеть?

- Вы не смогли бы ее найти, - шепотом произнесла я, - она теперь за Гранью. В царстве Мораны.

- Да, Рельду мы так и не нашли, а наткнулись в одном поселении на девушку-знахарку, которая, как утверждал староста, и не знахарка вовсе, а немая сиротка...как же, - мужчина усмехнулся, сел и скрестил ноги. - Обмануть пытался, значит, а зачем спрашивается? Да вот еще и имя Рельды произнес, сглупил видать.

Я бросила настороженный взгляд на вождя, который изучающе разглядывал мое лицо.

- Едва тебя увидел, сразу силушку твою учуял, да чистоту и непорочность. Давно искал ту, что сможет высечь искру в моей груди, а тут вот он, воробышек, дрожит, такой испуганный, глаза недоверчивые, и шипит, что тебе кошка горная, - он улыбнулся, странно, как то по-доброму, мне даже теплее стало. - Зацепила ты мое сердце, Грозушка, с первого взгляда на тебя, а уж когда узнал, что ты преемница дара Рельды, так и вовсе голову потерял.

- Почему это? - буркнула я смущенно.

- Ну как же...думалось мне, вот привезу тебя в племя, заберут ведь сразу от меня. Жрицы в оборот возьмут, уму разуму учить, а вскоре и женихов соберут по всему свету, - он тяжко вздохнул и провел рукой по волосам, - вот и решился совершить обряд до того, как прибудем на племенную стоянку. Никому тебя отдавать не желаю, и не отдам.

При последних словах лицо вдруг его преобразилось и стало каким-то свирепым, волчьим. Только я отчего-то и не испугалась вовсе, а сердце сладко так защемило, кровь молодая забурлила, к лицу прилила.

- Хм, - прочистила я горло, - зачем вашему племени преемница Рельды? Судя по тому, что вы оборотни, да еще и владеете большей силой, чем я, не понимаю...зачем я вам?

Глава 12.

- Зачем? - переспросил Гундар, задумчиво. - Не ведаю, что надобно Повелителю было от Рельды, должно быть, чтоб сила ее не пропала, а в племени осталась...а может и другое.

Замолчал, глядя на небо, на стрижей, летающих низко над головой. Нахмурился.

- Вставай Гроза, - вдруг бросил он резко, - пошли в шатер. Твоя родственница сейчас нагрянет.

- Кто? - испуганно переспросила я, вскочила на ноги и стала озираться.

Гундар уже был на ногах, ухватил меня за руку и потащил по камням.

- Ты чего так переполошилась? Я вообще-то грозу имел ввиду, посмотри на небо, видишь, тучи налились...идем быстрее.

Почувствовав облегчение, послушно поплелась следом.

- Только не думай, Гроза, - произнес с нажимом Волк, когда снимал меня с последнего валуна, прижал к себе как можно теснее, - что ты отвертишься от ответов на МОИ вопросы.

Добежав до шатра, мы успели попасть под первые капли дождя. Едва закрылся полог за нами, как я услышала шум ливня и рокот грома.

- В горах бывают страшные грозы, нельзя находиться снаружи, - пояснил Гундар, едва я присела к огню, чтобы расшевелить угли.

Он прошел к другой стороне шатра, покопался в мешках, и вытащил ...что это? Я во все глаза смотрела, пытаясь разглядеть тот предмет, который он держал в руках, насколько вообще можно было что-то разглядеть в полутьме шатра.

- Бубен?! - воскликнула я, не сдержавшись.

- А-а-а, ты знаешь что это... бери, Гроза, он твой теперь.

- Зачем он мне? - спросила я испуганно. Что за подвох?

- Бери. Даю, значит бери. Он раньше принадлежал Рельде, так мне говорил Повелитель, и если ты ее преемница, то бубен примет тебя и услышит.

- Что я с ним делать стану? - да отчего же так страшно-то?

- Как что? Гроза должна задобрить стихию...свою тезку. Утром все должны быть уже в пути, нам предстоит пройти горный перевал...так что, ты должна исполнить ритуальный танец с бубном.

Я взяла в руки круглый, обтянутый кожей, украшенный фетишами и перьями, бубен. Приложила к щеке и прислушалась. Чуть стукнула кончиками пальцев по тугой поверхности. Звук раздался завораживающий. Бум-бум.... Эхом пронеслось в голове, разгоняя посторонние мысли. Закрыла глаза. Внутренне зрение и превосходный слух были моими проводниками, ведомыми в мир духов. Я не заметила, как поднялась, как сняла курточку, брюки, сапожки, осталась в одной длинной рубахе, доходящей мне до колена. Расплела волосы и раскинула их богатым покрывалом по спине. Гундар молчал, не мешая. Я не видела его глаз, но чувствовала его прожигающие взгляды насквозь.

Все свои действия сопровождала ударами по бубну, вплетая свой ритм и звучание. Рельда и правда учила меня пользоваться им. Учила и ритуальным песням, и заклятиям грозы...но я никогда не думала, что мне придется исполнять ритуальные песни и танцы в присутствии кого бы то ни было. Ибо это сильно мешало, если бы это был кто другой, а не Гундар. Он меня словно вдохновлял, его улыбка и одобрение на лице выжигали во мне искру.

Танцуя под звук бубна, и нараспев произнося слова песни, я вошла в транс. Особое состояние ведуньи, когда она переносится в мир Духов, общается с ними и повелевает ими.

Языки пламени в очаге окрашивали стены шатра в алые цвета, вспыхивая и двигаясь со мною в такт. Необузданная, чистая энергия танцевала вокруг огня, питаясь его теплом и светом. Должно быть, в полураздетом виде с распущенными волосами я выглядела как настоящая ведьма, страстная, дикая, яростная. Мое тело пело, творило. Ему стало жарко, очень жарко...появилось стремление освободиться от рубахи. Войдя слишком глубоко в транс, я не заметила, как скинула последние остатки одежды. Не слышала, как воздух вырвался изо рта Гундара, не видела, как ноздри его затрепыхали, а зрачки стали чернее обычного. Он сидел, не шевелясь, боясь спугнуть Духов, но глаза его жили своей жизнью. Если бы я остановилась и взглянула на него, я бы, наверное, убежала со всех ног, ибо в его взгляде был такой сильный голод, такое острое неприкрытое желание, что можно и испугаться.

Когда танец завершился, я опустилась на шкуры, прикрывшись волосами. Закрыв глаза, пыталась унять дико скачущее сердце, да буйную кровь, несущуюся по венам. Глубоко дыша, прошептала пересохшими губами:

- Это не гроза была, вождь... это чье-то сильное заклятие, страшное...воды дай.

Гундар поднес к моим губам кувшин с водой. Напившись, обратила внимание на то, что закутана в меха, а крепкие руки обнимают меня, баюкая, прижимая боком к телу мужчины.

- Я знаю. Только ты могла снять его, Грозушка. Это в силах женщины, но не мужчины, - произнес он в ответ, даря поцелуи моим усталым глазам. - Ты справилась, значит, и правда преемница Рельды.

- Сомневался? - усмехнулась я, подняв взгляд.

Встретилась с умными и внимательными серыми глазами, в которых яркими искорками вспыхивали отблески от огня в очаге.

- Нет. Но лучше было бы иначе.

- Почему?

Он печально улыбнулся.

- Отвечу, если ты скажешь правду, Гроза... что тебя связывает с Дархердом?

Вот и настал момент, видимо, не отвертеться. Да и нужно ли, он чует правду и ложь, сильный оказался оборотень. Вождь, как же ты поступишь, узнав правду? Чувствуя дрожь во всем теле, я с трудом проговорила:

- Есть две правды, одна древняя, другая молодая...какую тебе поведать?

- Что ж, - ответил Волк, оперевшись подбородком о мое плечо, - древняя может еще немного подождать, начинай со второй.

- Я приворожила Дархерда, - произнесла я быстро, прикусив губу.

- Ты что?! - вскрикнул Волк, и развернул меня к себе лицом. - Что ты сделала?!!

- Что, что...приворожила, говорю же, зачем же так кричать-то?! - фыркнула я, боясь глаза поднять.

Меня слегка потрясли, отчего с плеч слетела шкура, оголив их.

- Зачем? - прорычал Волк, яростно сверкая глазами, тряся меня уже сильнее. - Что ты хотела этим добиться?!

- Прекрати, - стуча зубами от безумной тряски, прохрипела я, - ты вытрясешь из меня весь дух....

С рычанием мужчина поднялся на ноги, оттолкнув меня в сторону. Волк заметался, снедаемый ревностью, расшвыривая все, что попадалось под ноги.

- Гундар, послушай, - быстро заговорила я, страшась не столько его гнева, сколько его мыслей, - я боялась тебя, сильно...и сейчас немного боюсь, мне нужен был верный мне человек во вражеском стане, пойми меня. Да, я хотела...то есть, думала, что смогу им управлять, когда мне понадобится помощь для побега...

Ох, Леля, зачем я это сказала?! Его глаза так полыхнули, что могли бы огонь высечь.

- Побег?! Так ты все же собиралась бежать от меня, знахарка, - он уже не рычал, а едва не шипел. - И когда же ты собиралась это устроить?

Его тело мгновенно переместилось ко мне, одним мощным рывком сильные руки подняли меня так, что ноги мои оторвались от земли, а вокруг талии сомкнулись волчьи лапы.

- Гундар, успокойся, - едва не плача, прошептала я, глотая слезы, - я не готовила побег, просто была сильно зла на тебя, хотела отомстить, что так легко играешь с моей свободой...да и как сбежишь, коли ты грозился все селение Драуредов вырезать...отпусти меня, что ты делаешь?

Я глазам своим не верила, да ведь он трансформируется, превращаясь в волка. Совсем с дуба навернулся!!! Вот зараза, так не пойдет. Я со всего маху треснула его по носу кулаком, и едва кубарем скатилась на пол, уже не кутаясь в меха, которые остались в его лапах, схватила бубен и еще им залепила в лоб вождю. А что б девушек не пугал!

- Ты что это собрался делать, а?! - закричала я, дрожа от испуга. - Не смей...слышишь...

Ох, Леля, я, похоже, окончательно его разозлила. Потряхивая головой, словно у него в ушах звенело или гудело, волк утробно зарычал, затем стал подкрадываться ко мне. Как ни странно, но он постепенно превращался в человека. Здорово, видать, бубен-то подействовал на него. Только вот взгляд мне его сильно не понравился, голодный такой взгляд-то, словно, я аппетитная дичь, добыча то есть. Отползая подальше от него, пыталась прикрыться тем, что под руку попадалось. Только вот отчего-то любая вещь, должная служить мне одеждой, оказывалась выдернутой из моих рук вождем.

- Прекрати, - прошипела я, не выдержав,- ты меня пугаешь! Ты рехнулся что ли от ревности?! Ополоумел?!! Оставь меня в покое!!!

Ползать мне вскоре надоело, и я вскочила на ноги, собравшись бежать от него из шатра. Да не тут-то было... Я оказалась схвачена и прижата к телу, разгоряченному охотой. Сильные руки крепко держали меня, когда укладывали на меха, горячие губы страстно обжигали поцелуями, перемещавшимися от лица, по шее, плечам, следуя к груди, которая была открыта вожделенному взору Волка.

- Ты сводишь меня с ума...это правда, - прохрипел мужчина, между ласками, - голову теряю, так жажду войти в тебя...Гроза, боюсь, что ты разожгла во мне такой огонь, что я не смогу сам его погасить.

- Чем это? - рискнула я спросить, покрываясь мурашками от его прикосновений.

- Твой танец с бубном, твое тело, - урчал волк, продвигаясь одной рукой по животу, спускаясь вниз, к плотно сомкнутым бедрам, - твои глаза, губы, волосы, - он прервался на миг, прильнув губами к бутонам на груди, чем вызвал у меня странный гортанный звук, возглас удивления и удовольствия. Оторвавшись на миг от смакования моей груди, сверкнул глазами.

- Твоя грудь прекрасна и сладка, - хрипло произнес он, накрыв при этом блуждающей рукой сокровенное женское местечко, - ты должна стать моей, Грозушка. Сейчас же... я больше не могу ждать...и не могу мысли допустить, что кто-то другой окажется на моем месте.

Я глазам не поверила, когда одежда на нем вдруг растворилась в воздухе. Он воспользовался магией? Обнаженный мужской торс был великолепен, крепкий, весь в мускулах, гармоничен. Ниже смотреть я не решилась, страшась увидеть его естество.

- Но я не хочу! - прошептала я, голос от страха осип и был едва слышен. - Прекрати меня мучить!

- Это не мучение, воробышек, - его голос вибрировал, соблазнял, - это удовольствие, которое я могу разделить с тобою. Не бойся, я не причиню тебе боли...может, чуточку.

Он не понял? Я, правда, не желаю быть его игрушкой, ведь он сейчас играет мною! Нет уж...э-э-э, зачем он раздвигает мне ноги своими ногами? А-а-а, завопила я мысленно...и нажала чувствительные точки у него на шее, снова обездвижив своего пленителя.

Быстро выбралась из-под вождя, который зарычал так свирепо, словно я ему нож в спину воткнула.

- Гроза, ты опять за свое!!! - его рычание смело меня подальше. Найдя свою одежду, быстро стала натягивать на себя, испуганно косясь на мечущегося вождя.

Облачившись в сапожки, довольно осмотрела себя. Узкие штаны, рубаха, жилет...

- Гроза, не смей так со мною поступать! - рычал Гундар, дергаясь верхней частью тела. Обездвижила я его только ниже пояса.

- Знаешь, - решилась я заговорить, - если ты так будешь дергаться, то боюсь, что ты не скоро сможешь восстановиться, как мужчина.

Вождь замер. Затем ухватился за веревки, свисающие со стен шатра, и подтянулся. Сел, укрылся шкурами, тяжело дыша при этом.

- Ты просто ведьма, Гроза, - прохрипел мужчина, бросая на меня сердитые взгляды.

- Что есть, то есть, - хитро прищурившись, ответила я. Страх отошел в сторону, уступая место веселью. - Я не позволю обращаться со мною так, словно я твоя рабыня, вождь.

Он угрюмо смотрел на меня, скрестив руки на груди. Расхаживая перед ним, начала перечислять:

- А теперь слушай меня, Гундар. Я человек, нет, я не просто человек, а ведунья, я личность, понял?!

Он кивнул. Уже что-то. Эй, а чему это он там улыбается, думает, я не заметила?

- Я не старалась привлечь твое внимание танцем, ты это знаешь. Мои глаза, губы, волосы и все прочее - только мое! И только мне решать, когда, кто и как ко мне прикасается, целует и обнимает, ясно?!

Нахмурился, не нравится?

- Ты моя, - вот упрямый осел. - Даже не думай больше ни о ком!

Сердито топнув ногой, я поставила руки на бока.

- Нет, ты не волк, ты просто ...ты...ты...уф-ф-ф, - сердито прошипела я, удивляясь такому упрямству. - Гундар, уймись уже ты со своей ревностью!

Он помотал головой, затем удрученно проговорил.

- Ничего не могу с собой поделать, словно в голове что-то вспыхивает, стоит мне только представить тебя и Дархерда вместе.

Он провел рукой по волосам, затем ударил кулаком об кулак.

- Зачем ты его приворожила?

- Ты не слышал, что я тебе говорила? - до меня вдруг дошло, что он и правда не слышал моих оправданий. - Это была безумная идея мести...больше ничего. Да и не подействовало мое заклятие на него, он же оборотень, маг... он мне сам об этом говорил. Не действует на вас такая волшба, как привороты и отвороты.

Гундар хмуро взирал на меня, размышляя и кусая губы при этом. Затем он вздохнул и понурил голову, одновременно возвращая свою одежду на место.

- Гроза, - уже спокойно сказал он, не глядя на меня, - верни мне силу. Я не стану принуждать тебя ни к чему. Обещаю.

Я поверила ему, сразу. Если уж вождь пообещал, то слово он сдержит.

Прикоснувшись к его шее, хотела было отойти, как вдруг мои руки оказались в его руках. Он прижался лицом к моим ладоням, вынуждая присесть рядом. Затем поочередно поцеловал обе ладошки, и заглянул в мои глаза виноватым взглядом.

- Не держи обиды, воробышек, - прошептал он, снова становясь самим собой, - прости ревнивого собственника.

Я чувствовала растерянность, не зная сердиться или простить. В конце концов, решила, пусть будет мир, а там поглядим. Улыбнулась ему робко и поднялась.

Выглянула наружу из шатра. Солнышко светит, птички летают, бабочки порхают, и никого. Вышла, а следом за мною Гундар показался. Пошел следом.

- Ты скажешь мне о древней правде, связывающей тебя и Дархерда? - спросил он, когда мы подошли к коням, пасшимся за изгородью из сплетенных веток.

Черный конь признал хозяина и подошел ближе, косясь в мою сторону глазом. Волк потрепал своего четвероного друга за гриву, не спуская с меня глаз. Я вздохнула, прислушиваясь к себе и удивляясь. Отчего нет смущения или подавленности после того, что было давеча в шатре меж мною и вождем, почему я чувствую себя так, словно и не было ничего. Нет, не правильно, чувствую себя так, будто так и должно происходить. Словно мы единое целое. Сорвав травинку, зажала ее в зубах.

- Что ж, - проговорила я, покусывая кончик травинки, - думаю, что лучше будет, если скажу тебе... я недавно сама узнала... он мой сводный брат.

- Что? - прошептал в волнении Гундар. - Как это сводный брат? Дархерд? Да ведь он сын Правителя!!!

Закусив сильно руку, Волк застонал.

- Что ты? - спросила я, отбрасывая травинку в сторону. Беспокойно глядя на мужчину, прикоснулась к его плечу.

- Значит ты...ты дочь...Повелительницы Рода Волчьего? Только не это!!!

- А что тебе не нравится?

Гундар заметался возле меня, затем подошел ближе и стал вглядываться в мое лицо.

- А ведь ты совсем на нее не похожа. Дархерд знает?

- Сегодня узнал, когда я его лечила.

Сердито пнув кочку, Гундар вцепился руками в свои волосы, яростно провел по ним и резко выпустил воздух сквозь плотно сжатые зубы.

- Эко как плохо-то, Дархерд знает, значит и Правитель узнает...скверно, очень скверно. Подожди, - словно запнулся на мысли, - а как же так вышло, что ты и Рельда...она тебя выкрала?

Я покачала головой, взглядом провожаю ласточку в небе.

- Нет, матушка велела ей забрать меня...у меня же есть сестра, верно?

Гундар ударил себя по лбу.

- Точно, младшая сестра, а старшая с Даром отошла бы Жрицам или быть может...еще хуже, Правитель продал бы тебя в другое племя. Твоя матушка пыталась спасти тебя?

- Ты так говоришь, будто не служишь вашему Правителю, - удивленно заметила я.

Отчего такая боль в его взгляде.

- Как это ни странно, но я впервые сожалею, что являюсь одним из вождей племени гирканов, которое присягнуло на верность и службу Правителю Рода, - он вздохнул и потер рукой мужественный подбородок. Хмурый взор вождя был обращен в сторону гор, словно он думал о чем-то неприятном.

Я не знала, что ему ответить на это. Меня до сих пор беспокоила его ревность, и удивляла мгновенная смена настроения. То он впадает в ярость, то пытается меня соблазнить, а сейчас вообще разговаривает так, словно и не домогался моего тела не так давно.

Что за странный человек? Нет, не человек, оборотень...так может в этом все дело? Когда он спокоен, он становится более человечным, нежели когда испытывает какие-либо сильные эмоции и чувства. Интересное наблюдение.

- Гундар, - нарушила я тишину, - что будет, если Дархерд расскажет обо мне? Что меня ждет в этом случае?

Мужчина заткнул пальцы за кожаный пояс, пристально разглядывая меня.

- Я так понимаю, что коли меня отправили искать Рельду, то, скорее всего, рассчитывали найти и дочь Повелительницы, которая по слухам, что ходила в роду, была украдена ведьмой. Правитель Видар имеет какие-то виды на тебя...это очевидно. Дархерд тоже неспроста был ко мне приставлен, - хмурясь, вождь кивал своим мыслям, - только из него не вытащишь всей правды. Надобно присмотреть за ним, понаблюдать, что он делать станет, думая, что я доверяю ему.

- Ты ждешь от него чего-то определенного? - решила уточнить я.

Гундар пожал широкими плечами, затем подошел ко мне и взял меня за руку. Я едва не отшатнулась от него, испугавшись решительного выражения на лице. Заметив мою непроизвольную реакцию, вождь окаменел лицом.

- Боишься меня..., - прошептал он опечаленно, - что ж...сам виноват. Воробышек, прошу тебя, доверься мне. Ты вправе думать, что угодно, но только не считай меня монстром.

Я закусила нижнюю губу, неуверенно глядя ему в глаза.

- Прости, но ты иногда бываешь таким...таким, - не могла я подобрать слов, - я в иной раз опасаюсь тебя... ты бываешь пугающе агрессивным.

- Я постараюсь сдерживать свою волчью натуру, - проговорил он, прикасаясь губами к моей ладони. - Но должен заметить, что ты умудряешься соблазнять меня одним только взглядом...

Я зарделась, испытывая смущение от такого комплимента, каким бы сомнительным он не был.

Он какое-то время любовался цветом спелой вишни на моих щеках, потом провел рукой по моим распущенным волосам. Ох, я забыла их заплести в косу!

- Ты так прекрасна, словно утренняя зорька, словно капля росы в солнечном свете.

- Ты меня смущаешь, - промямлила я, окончательно смутившись и опустив взор.

Он отошел от меня и вцепился руками в изгородь, за которой привольно паслись кони. Прочистив горло, вождь вдруг совершенно серьезным голосом произнес:

- Гроза, нужно решать, куда будем путь держать. За перевалом, - он махнул рукой в сторону гор, - Аракаримская долина...там стоянка Рода. Я не ведаю планов Правителя Видара относительно тебя, но думаю, что он не будет доволен тем ритуалом, который я провел.

Я вскинула голову.

- Ты о ритуале Единения?

- Да. Если он узнает, что ритуал не завершен, он постарается его снять, как снимают заклятие.

Гундар пристально рассматривал мое лицо, захватил мой взгляд своим строгим взором. Он не прикасался ко мне, но я чувствовала себя так, словно нахожусь в его крепких объятиях.

- Гроза, что ты чувствуешь ко мне? Скажи правду.

Я неуверенно подошла ближе, закусив нижнюю губу. Боязно, а что если, узнав правду, он привяжет меня к себе крепче, чем ремнями? Да и что есть правда, разве я люблю его? Что такое любовь? Я знаю привязанность, знаю боль от непослушания, но разве я могу знать, что есть любовь? Кто мне когда дарил ее?

- А ты, Волк, ты жаждешь обладать мною не только ради моего Дара и тела?

Он грустно улыбнулся, заложив руки за спину, словно не доверяя себе.

- Не могу ответить однозначно... но можешь быть уверенна, что я не вижу смысла в жизни без тебя, - слова давались ему с трудом, - когда я пришел в себя, после нападения гиургов и не нашел тебя ни в шатре, не на стоянке, то думал, что сойду с ума от страха... мне виделось, что ты в плену у них, поверь, это было бы для тебя хуже смерти.

Гундар отвернулся, глядя в сторону гор, прокашлялся и продолжил:

- Я погнался с приближенными оборотнями по следам уцелевших врагов. На первой же стоянке мы уничтожили их всех... но тебя среди них не было. Тогда я подумал, что ты где-то прячешься. Вернувшись, обыскал каждый куст, каждый камень и каждую пещеру, что попадались мне на пути. Тебя нигде не было. Не знал, что и думать...та ночь стала для меня сущим проклятием, как и все последующие ночи и дни, пока я не ощутил твой зов.

Повернулся, бросив на меня быстрый взгляд.

- Сначала подумал, что привиделось, но нет, он повторялся несколько раз. Я никогда не был так счастлив, как в тот момент, когда понял, что ты жива и зовешь меня. Собрав всех своих воинов вокруг костра, мы стали ждать.

- Чего именно? - решила я уточнить. Мне все еще не верилось, что он мог меня услышать и понять, однако, как-то же он пришел мне на помощь.

- Я не был уверен в том, что ты знаешь как сотворить проход, по которому я смог бы пройти к тебе... да и Ритуал Единения не был завершен. Понимаешь, сила такого Ритуала заключена в том, что два существа, которые им объединены, найдут друг друга, где бы они не находились, и...уж если говорить как есть, даже когда бы они не находились.

- Не поняла я что-то...что означает это "когда"? - воскликнула я, оперевшись одной рукой о плетенный заборчик, а другую руку прижала к бьющемуся, что вольная птица в клети, сердцу.

Он подошел ко мне, взял мою руку в свою, мозолистую и сильную, сравнивая. Моя рука казалась маленькой пташкой в его огромной лапе, которую нежно сжимали, поглаживая большим пальцем.

- Никто не ведает, как такое происходит, но есть предание, что только те, кто прошел через верный Ритуал, и завершил его с любовью в сердце, сможет соединиться в грядущем...настолько далеком, что и не сосчитать дней и ночей... Я хочу сказать, что ежели ты полюбишь меня и примешь в свои объятия, то мы встретимся вновь после смерти.

- На веки соединенные? - шепотом переспросила я, чувствуя головокружение. - Гундар, ты...любишь меня?

Не задумываясь, вождь ответил.

- Больше жизни. Я никогда не верил в любовь с первого взгляда... не считал, что мужчина может так поддаться чарам женским, что станет противиться своим желаниям, повелениям своего Правителя и даже своим привычкам. Я готов положить к твоим ногам весь мир и свое сердце, Грозушка, ты вправе растоптать и посмеяться надо мною. Я открыт пред тобою, мое сердце кровит, а дух мечется и стонет под давлением тех чувств, которые руководят мною. Но если ты, воробышек, найдешь в себе хотя бы малейшую крупицу чувств ко мне, прошу, не туши ее, не топчи...позволь, взлелеять и вырастить ее до настоящей любви?

Я покраснела, испытывая ни с чем не сравнимое удовольствие от его слов. Вызывало приятное удивление и его проникнутая глубокими эмоциями и чувствами речь. Не помню, чтобы он так много говорил. Чувствуя себя несколько странно, подошла к нему ближе и прикоснулась рукой к его щеке, заглядывая при этом в его взволнованные глаза. Волк стоял, не шевелясь, замерев от моих несмелых прикосновений, боясь спугнуть.

- Хорошо, Гундар, - вполголоса ответила я, борясь с искушением поцеловать его. - Я не стану отрицать, что испытываю к тебе смешанные чувства, не знаю, как их назвать....я тебе уже говорила, что не знаю чувства любви. Меня воспитывала Рельда, ты должен понимать, что это было за воспитание. Да, я боюсь мужчин и той власти, которую вы можете иметь над женщиной...но при этом, не стану говорить, что ты мне не нравишься, или не привлекаешь своей силой..., - я вздохнула, чувствуя острую боль в сердце, - потому что это не так.

- Гроза..., - выдохнул он мое имя сквозь стиснутые зубы. - Ты...

- Нет, молчи..., - приложила палец к его губам и тут же отдернула руку. Его губы были горячими, слишком горячими. Зрачки расширены...что это с ним?

Я отступила на шаг, затем еще...Волк сделал шаг мне на встречу. Неуверенность пропала с его лица, уступив место азарту...азарту охоты. Еще пару шагов в сторону от мужчины, который не отставал. Казалось, он стал вдвое выше, шире в плечах, распрямил спину, взгляд из под густых бровей прожигал насквозь, а многообещающая улыбка заставляла дрожать.

- Гундар, - топнула я ногой, не желая снова играть в его игры, - прекрати так себя вести! Ты опять делаешь это!

- Что делаю, воробышек, - и голос стал такой хриплый, глухой.

- Ты пугаешь меня...прекрати.

Я даже глазом не успела моргнуть, как вождь молнией подхватил меня на руки и, широко шагая, направился к стоянке.

- Не бойся, воробышек, я тебя никогда не обижу, - прошептал он мне в мои развевающиеся волосы на ветру, целуя при этом висок. - Ты дала мне шанс, так неужели я разрушу свои надежды собственными лапами, а?

Вернувшись в лагерь, он громким рыком заставил всех шевелиться, не обращая при этом внимание на тяжесть в своих руках. Да и остальные воины делали вид, что вождь каждый день носит на руках девушек. Разве только вот Дархерд, вышедший из шатра посмотреть на причину шума, бросил злобный, почти на грани ненависти, взгляд в спину Гундара. Этот взгляд я успела заметить, прежде чем мой сводный брат отвернулся в сторону, стиснув при этом крепко зубы.

Вскоре стоянка напоминала улей, полный бешенных пчел, так активно собирались воины, седлались кони и складывались шатры с инвентарем.

- Куда мы направляемся? - спросил Дархерд с едва заметным напряжением в голосе, когда вновь подошел ближе к нам.

Я сидела на коленях у Гундара, спиной к нему, а вождь расположился на камне. И что же он при этом делал? Заплетал мне косу. Это зрелище видимо и вызывало скрежет зубов у Дархерда.

Гундар помолчал какое-то время, жаль, я не могла видеть выражение его лица, так как сидела к нему спиной, а Дархерд стоял к нам лицом, предпринимая при этом усилия сделать его как можно более равнодушным.

- Ты знаешь, Дархерд, что наш путь ведет к перевалу. Думаю, что к вечеру уже будем там, - голос Волка, моего волка, был удивительно спокоен. - Ты поедешь первым. За тобой двое - Азнаур и Вран, затем Гроза, следом я...остальные замыкают.

- Почему это я впереди? - возмутился Дархерд, сжав кулаки и сверкнув взглядом.

- А ты желаешь быть последним? - мне показалось или за этими словами имелся какой-то смысл или вызов?

- Что ж..., - Дархерд вдруг перевел свой взгляд на меня, затем на мои волосы в руках вождя. Взгляд его помрачнел. - Пусть будет так.

Он резко развернулся и пошел прочь. Я коротко вздохнула, чувствуя себя неловко.

- Не переживай, воробышек, - прошептал Гундар, склонившись к моему уху, - он не сможет причинить вреда, если будет у меня на глазах, обещаю.

Я кивнула, не решаясь оглядываться. Мурашки носились по моей спине от его прикосновений, лишая голоса. Что же ты делаешь со мною, вождь волчьего племени?

Глава 13.

Когда коса была заплетена особым плетением, украшена охранными рунами, а я получила неожиданный поцелуй в затылок, мне велено было мигом собираться. Я почти вихрем влетела в шатер, с горящими, как ягоды бузины, щеками. Смущение, удовольствие и некое странное окрыление руководило моими движениями, когда я стала собирать в котомку разные баночки, скляночки, травки...ах, да, еще и бубен.

Затушив огонь в очаге, я аккуратно засыпала его песком, смешала с золой и осторожно, орудуя небольшой миской, зачерпнула получившуюся горячую смесь. Откупорила небольшой кувшинчик, стоявший рядом, и ссыпала содержимое миски внутрь. Закупорив кувшинчик, убрала в котомку, заговаривая очаг. Сей заговор имел большое значения для последующего мира и благоденствия того очага, в котором окажется зола из предыдущего. Почему я так поступила, как поступали все женщины до меня на протяжении множества веков, не знаю. Может, хотелось сделать приятное вождю, или тем самым пыталась убедить себя в чем-то... Ведь это жест хозяйки очага, его хранительницы. Неужто я захотела ею стать? Запретив себе думать, но не чувствовать, я улыбалась, выходя на свет.

Но не успела я сделать и несколько шагов, как меня вдруг кто-то грубо ухватил за руку и потащил по другую сторону шатра. Меня резко развернули и крепко сжали за талию стальной хваткой.

- Ты ополоумел? Отпусти немедленно, - зашипела я на Дархерда, который смотрел на меня не менее свирепо.

Он тут же отпустил меня, процедив сквозь зубы:

- Ты многого не знаешь о нем...сестричка.

- Не твое пёсье дело, - сверкнула я в ответ глазами, и пошла было прочь. Однако услышав следующие слова своего сводного брата, остановилась, не поворачивая головы, так как увидела Гундара, шедшего ко мне размашистым шагом.

- Вождь не тот, за кого себя выдает, - прошелестело мне в спину, - тебе не меня надо бояться, а его...я люблю тебя и не откажусь от тебя, слышишь?

Передернув в ответ плечами, хмурая и недовольная, пошла навстречу вождю. Каков, а? Дархерд, сын шакала и змеи, так и желает заронить в мое сердце и голову сомнения, неуверенность и страх. Словно, знает, что меня терзают мысли о вожде, кто он на самом деле? Откуда столько силы в нем? Сколько ему зим? Всегда ли он был, от рождения, оборотнем или нет? А сам Дархерд, тоже ведь оборотень, и ведун к тому же не слабый...но вот вождь в много раз сильнее будет. Что же это за племя такое, волчье? Откуда они пришли?

Улыбнулась, спрятав свою неуверенность поглубже, будет еще время поразмыслить, а Гундар уже почуял что-то, спрашивает, что со мною? Обидел кто? Мол, скажи, как есть. Я только головой покачала, да на коня запрыгнула, которого мне вождь подозвал. Котомка моя стукнула по пояснице, коса спину огрела, схлынула злость на глупого "братца".

Отряд наш тронулся в путь, всадники все налегке, без поклажи. Следом пошли две груженые телеги. Мохноногие и низкорослые тяжеловозы подходили лучше любой другой лошади в качестве тягловой силы. Только вот шли они медленнее, посему вождь выставил охрану из пяти всадников для обозов, а остальным велел не задерживаться.

Продвигаясь верхом вдоль подножия гор, петляя между огромными валунами и цепким кустарником, кони шли друг за другом. Долго ли так ехали, не ведаю, но в какой-то момент, Дархерд остановил своего коня, заставляя остановиться остальных. Гундар отъехал от меня, послав своего скакуна вперед. Они что-то обсуждали, посматривая на гору, затем Дархерд кивнул и направился по извилистому склону вверх. Когда мой конь подошел к тому месту, где меня ожидал Гундар, я увидела пологий склон, по которому вполне можно было бы подняться в гору даже с обозами.

Подъем был долгим и трудным, в какой-то момент лошади стали выдыхаться, спотыкаясь об острые камни. Многие спешились и вели коней в поводу. То ли я была легче любого всадника, то ли конь у меня был выносливее, но я одна осталась в седле. Да и Волк не разрешал мне ноженьки утруждать, да сапожки резать. Остальные оборотни, из коих состоял вообще весь отряд, одобрительно закивали, мол, негоже девицам ноженьки сбивать. Что ж, я что ли против? Путь и правда был не близок, я вполне могла бы и упасть без сил.

Меж тем тропка, если она была, вывела нас в небольшое ущелье. Высокие, почти исполинские ели и сосны возвышались по обе стороны от узкой каменной тропы, скрывая за собой отвесные скалы. Всадники все оказались на своих длинноногих конях, растянувшись в цепочку. Я удивилась, выразив свое недоумение Гундару, как здесь пройдут телеги. Да только зря волновалась, обозы пройдут другой дорогой, более длинной. В какой-то момент я обратила внимание на странно звенящую тишину, которая спустилась в ущелье. Всадники передвигались неспешно, опасаясь каменных обвалов, посему почти мерный стук копыт о камни был едва слышен. В этом каменном рукаве даже эхо звучало тише.

- Гундар, - тихо обратилась я к вождю, который ехал позади меня. Мне даже пришлось немного привстать в стремени и полуобернуться к нему.

Он сверкнул глазами, и приложил палец к губам в знаке молчания. Должно быть, он понял по моим глазам, что меня что-то беспокоит. Послав мне ободряющую улыбку, показал рукой вперед, мол, не оборачивайся, будь осторожна. Я снова села в седло, глядя перед собой. Что ж, подумала, чем не момент попытаться разобраться со своими вопросами. А их и вправду накопилось достаточно. Гундар?! Дархерд, Правитель Видар,....матушка, те видения, которые были мне подарены Колодцем, мои чувства и странные желания, поселившиеся как в сердце, так и в теле...как много вопросов и так мало ответов.

Что же ждет меня по возращению в родные края? Как меня примет матушка, сестрица родная? Что делать с Дархердом, ума не приложу... не мог же мой приворот так подействовать? Оборотни не чувствительны к таким заговорам, вот ежели физически точки там нажать разные, да исцелить, это, пожалуйте. А привороты, да отвороты - нет...неужто и вправду люба ему так, что готов и Гундара убить, да и меня погубить, ежели надежду потеряет? Ведает ли вождь о чувствах и помыслах своего бывшего подручного, али нет? Должно быть, знает, чего можно ждать от соперника-оборотня, коли не доверяет ему. Глядя перед собою, я изредка видела Дархерда, вернее его спину. Та была будто напряжена больше обычного, боится что ли чего? Первым и, правда, страшно ехать по такому ущелью, экую хитрую пытку придумал Гундар своему врагу. Того и гляди, выскочит перед конем пума или еще кто посильнее, или обрыв какой... да и в спину нож не воткнет.

А каменная тропа меж тем извивалась, то прячась за отвесной скалой, то за деревья забегая. Я и не заметила за своими думами, как мы выехали на крутой скальный склон, с одной стороны тропы скала, а с другой, ох ты ж, Леля спаси меня, страшный обрыв, уходящий вниз, словно в никуда.

Лошади, почуяв опасность, заржали испуганно и стали пятиться, выбивая из-под копыт каменную крошку. Всадники спешились, тут же стали прикрывать глаза четвероногих тканью. Едва закрылся от лошадей вид на ужасный обрыв, те успокоились и позволили повести себя по горной тропе в поводу. Гундар придержал моего коня, помог мне спрыгнуть из седла, крепко прижав на короткое мгновение мое тело к своей груди. Обдав меня жаром своего дыхания, он подарил мне поцелуй в лоб, скользнув губами и по щеке.

- Что ты хотела мне сказать, Грозушка? - прошептал он, прижав мою голову к своей груди и глядя поверх меня на остальных.

- Позже, на привале, - ответила я, робея.

Он помолчал, давая мне время что-либо добавить, затем вздохнул и отодвинул от себя.

- Иди осторожно, не оступись, повод не наматывай на руку, что бы конь в случае испуга не утянул тебя с собой в ущелье, - голос его стал строгим, суровым, я кивала, внимая его требованиям. - Скоро стемнеет, надо найти место для ночевки...думаю, что скоро это можно будет устроить.

- Было бы неплохо, - только и ответила я. От его внимания, заботы я готова была растаять, а его губы всколыхнули во мне ответные желания, обнять и раствориться в нем. Тряхнув головой, словно отгоняя наваждение, взяла повод в руку и пошла со своим конем по горной тропе.

Вспоминать тот путь мне бы не хотелось, ибо такого животного страха я еще не испытывала за свою небольшую жизнь. Когда впереди идущие воины обнаружили укрытое деревьями плато, достаточно вместительное, я готова была станцевать от радости даже с Дархердом.

Лошади были расседланы, обтерты насухо и поставлены в загон, устроенный на скорую руку непосредственно возле глухой скальный стены. Самое неприятное в этой ситуации было то, что места для всех всадников осталось слишком мало. На ночлег пришлось устраиваться почти вплотную друг к другу. Но прежде перекусили кусочками вяленого мяса и сушенными фруктами. Все, включая и лошадей, испили воды из запасов, набранных в том водопаде, который породила моя сила. Что ж, я привыкла к чувству голода, даже некоторые неудобства пути меня не заставили бы плакать, если бы не одно "но". Как можно чувствовать себя нормально в таком количестве потных, хмурых мужчин?

И самое обидное было то, что мне стало до икоты нужно в кустики, коих тут вообще не наблюдалось. Гундар устроил мне лежанку возле себя, почти под одним одеялом. Я была слишком напряжена, когда следила в темноте за его движениями, пытаясь справиться с настойчивым требованием своего организма. Когда Волк привлек меня к своему телу, стараясь укрыть при этом одеялом, я чуть не застонала.

- Что...что случилось? У тебя что-то болит? - вполголоса спросил Гундар, поворачивая мое лицо к себе.

Я обратила внимание на его глаза, которые отсвечивали в темноте. Такого раньше не замечала.

- Гундар, - шепотом ответила я, стараясь не слишком к нему прижиматься, - мне надо...отойти....

Он прикоснулся рукой к моим волосам, сверкнув зубами в улыбке. Ночь была звездная с молодым месяцем.

- Отойти, милая, но куда? Тебе не приятно мое общество? - что это за игривые нотки в мужском голосе.

Я слегка пихнула локтем ему под ребра, заворчав о мужской самоуверенности. Дружный храп мужчин, расположившихся поблизости, заглушил мои возмущения.

- Ох, воробышек, однако, - хохотнул Волк и поднялся. - Давай руку, помогу тебе.

Стараясь никого не раздавить, он провел меня ближе к лошадям. Затем поднял на весу одеяло, отгородив от спящих. Надеясь на то, что вождь отвернется и, понимая, что деваться все равно некуда, я быстро справила нужду, заправила рубаху в штаны, одернув при этом утепленную курточку. Когда Гундар убрал одеяло, повесив его на плечо, я вдруг заметила, как в темноте что-то блеснуло. Но что?

- Гундар, что это там? - тихо произнесла я, указывая рукой в ту сторону.

- Ни что, а кто...Дархерд спит на том месте, а что?

Я покачала головой, догадываясь, что вождь прекрасно видеть и в темноте.

- Показалось...

***

Утро было пасмурным, промозглым. К тому же едва я проснулась и, озябшая, удивленно стала озираться в поисках Гундара, пошел снег. Вождя я нашла возле небольшого костра, там же грелись и остальные оборотни в человеческой ипостаси. Дархерд сидел между Азнауром и Враном на валежнике, стиснутый с обеих сторон их мощными телами и лицо его при этом было таким сердитым.

Волк заметил, что я села, потирая глаза, и тут же подошел ко мне с дымящейся кружкой.

- Выпей бульона, это согреет тебя, - он окинул меня теплым взглядом, в уголках губ спряталась едва заметная улыбка.

Я взяла кружку, поеживаясь. Руки стали сразу нагреваться, передавая тепло всему телу. Пригубив горячего бульона, почувствовала, как изнутри приятно обожгло. Увлекшись едой, пропустила момент, когда Гундар принес мне меховую шапку и дубленую телогрею.

Облачив меня в обнову, покрутил из стороны в стороны, разглядывая. Затем кивнул головой, оставшись довольным моим видом.

- Гундар, - обратилась я к вождю вполголоса, посматривая при этом в сторону Дархерда, - а что случилось? Почему Дархерд сидит такой злой?

Волк передернул плечами, усмехнувшись. Затем бросил мне в ответ "не бери в голову" и отошел к костру. Отдав команды на своем языке, вождь расшевелил сонное царство. Воины повскакивали со своих мест и кинулись к своим лошадям. Едва костер был затушен, каждый взял подвод своего коня, прежде зашорив ему глаза, и наш отряд тронулся в дальнейший путь по узкой тропе, опоясывающей горы. Это и был настоящий горный перевал. Идти так предстояло долго, опасность подстерегала любого, кто мог оказаться менее осторожным. К тому же усилился ветер, бросая на путников снежные вихри, видимость стала хуже. Снег так и норовил залепить лицо. Я не стала наматывать повод на руку, помня наставления Волка, внимательно следя за тем, куда ступаю. Иногда каменистая тропа осыпалась, обрушивая в пропасть мелкую каменную крошку.

Мне стало казаться, что этому пути не будет конца, в ушах немного шумело, должно быть от высоты, да и голова стала слегка кружиться...слишком много горного воздуха. Гундар заметил, что меня стало немного пошатывать, окликнул. Я махнула рукой, мол, все хорошо. Видать не поверил, потребовал остановиться. Остановился весь отряд. Вождь поручил своего коня Сегуиру, шедшему позади него и протиснулся ко мне, стараясь не вспугнуть моего жеребца.

- Как ты? Голова кружится? - обеспокоенно спросил он, прислонив меня к своей твердой груди.

Я кивнула, не поднимая головы. Было так хорошо прислониться к нему, не смотреть на пропасть.

- Это из-за гор...слишком крутой подъем, тяжело дышится, я знаю...потерпи немного воробышек, скоро будет привал, а после пойдем лесом.

Я снова кивнула, чуть отстраняясь. Посмотрев на него, вздрогнула. Его глаза были красными, пристально всматривающимися в нечто вдали. Я проследила за его взглядом и побледнела.

- Что это? - спросила я вмиг охрипшим голосом.

На одной из горных вершин что-то двигалось и очень быстро...в пропасть.

- Это снежная лавина, кто-то или что-то согнал ее с горы. Азнаур, - позвал он вполголоса, и, заметив, что воин повернулся к нему, щурясь от ледяного ветра, произнес, - передай впереди, что здесь могут быт лавины, будьте осторожны. Присматривайте там...за ним. Не нравится мне все это.

Шум ветра заглушал его голос. Надеюсь, что Дархерд не мог слышать предостережения Волка. Мне вдруг вспомнилось, что я ночью видела нечто поблескивающее в свете месяца и звезд. Что же прячет мой сводный брат? Позже...попробую выяснить позже. Как бы не свалиться в пропасть, вот о чем сейчас нужно думать.

Немного отдохнув и придя в себя, я заверила вождя, что могу идти дальше.

- Мой храбрый, отважный человечек, - он поцеловал меня в лоб, погладив рукой по спине. - Вот, возьми-ка... твои руки совсем окоченели.

И он надел мне на руки свои меховые ...варежки? Нет, это что-то другое... каждый палец был отделен меховой шубкой от другого, а ладонь общая...я улыбнулась, удивленная. И тут же поморщилась, так как пересохшая нижняя губа лопнула. Облизав губы, я почувствовала кровь.

- Не облизывай губы, Гроза, - нахмурился вождь, - а то крови будет больше. Перчатки не снимай, губы не облизывай, дыши ровно и желательно носом, поняла?

Я кивнула, сверкнув глазами. Ох, Леля, вот когда он так на меня смотрит, я готова ему простить что угодно. Неужели я и правда влюбилась? Оборотень, вождь, мощный, сильный, отважный и решительный, пусть и не красавец, да я уже давно не вижу его шрама, как то глаза не замечают, но при этом мужественность и обаяние сверх меры...как уж тут устоять мне, не знавшей мужчин и не испытавшей на себе их способов обольщения? Одно меня останавливало, заставляя держаться настороже, это не знание его подлинной сущности, кто он, сколько ему зим и лет, чьих он кровей.

Я тряхнула головой, словно отгоняя наваждение и сбрасывая с себя его чары, поправила ворот телогреи, дабы снег не залетал, и отодвинулась в сторону. Гундар слегка прищурился, то от ветра, то ли размышляя о чем-то, глядя на меня.

- Ноги не мерзнут? - вдруг спросил вождь.

- Нет, - мотнула я головой.

Не стала выдавать своих знаний, как можно заговорить себя от холода, да мороза, не след мне, знахарке, все выкладывать ему. Так и продолжили путь, следуя друг за другом, сопротивляясь снежным вихрям и борясь с усталостью. В какой-то момент на неспешно двигающуюся колонну налетела внезапная сильная снежная буря. Я вздрогнула, услышав пронзительный крик позади себя. Обернувшись, почти ослепнув, заметила как что-то в конце колонны полетело вниз...спасите нас Боги, там кто-то сорвался. Потом еще и еще...Гундар что-то кричал мне, но что? Мой конь уже давно проявлял сильное беспокойство, дрожа всем телом, он замерзал...его ноги слабели, вся морда была во льду, и это не смотря на мои заклинания, которые я накладывала на него. Что же это за непогода такая, словно мораново проклятие?

Конь дернул повод, вдруг взвился, дико заржал и повалился в пропасть...я едва успела разжать руку. Слезы замерзали на щеках, когда я с испугом жалась к стене позади, в то время как наш отряд терпел потери. Почти все кони оказались жертвами пропасти, половина оборотней из отряда, сред них был и Азнаур. Это мы уже выяснили позже, когда добрели до прохода в горе, ведущему в лесной массив. Целыми осталось две жеребца и, как это ни странно, хозяином первого был Гундар, а второго Дархерд.

Вьюга успокоилась, словно насытившись полученными жертвоприношениями. Вскоре снег совсем прекратился, что, однако не заметили уставшие путники, повалившиеся на валежники из ели и сосны, сооруженные на скорую руку. Костер развели тут же. Сил идти дальше не было, я заснула едва моя голова коснулась меха, подложенного заботливой рукой вождя.

Очнулась я резко, словно от толчка, враз прочувствовав сильную боль во всем теле. Резкие звуки спора донеслись до моей тяжелой головы. С трудом разлепив глаза и сев, я посмотрела в сторону спорщиков. Гундар, Шеври и Дархерд стояли в воинствующих позах друг против друга, между ними потрескивал костер, при этом искры, летящие из глаз спорящих, были ярче искр от огня. Что они не поделили?

Заставив себя подняться, я осмотрела место вынужденной стоянки. Плато овальной формы в обрамлении высоких, тесно растущих сосен и елей, с одной стороны открывался вид на горы и ущелье, с другой буйно растущий темный лес. Тем временем спорщики перешли на знакомое наречие. Я не стала подходить к ним, делая вид, что поправляю одежду, однако внимательно прислушиваясь, бросая изредка взгляды на них. Мой Волк стоял ко мне спиной, Шеври в полоборота, а Дархерд смотрел в мою сторону из под густых волос, кривя губы.

- Я уже устал говорить, что моей вины в том нет, - прорычал оборотень, потерявший доверие вождя, - Гундар, скажи ты ему...я не враг. Мы же из одного рода, как я могу причинить вам вред.

Вождь махнул рукой в сторону видневшегося ущелья в проеме между скалами.

- Мы потеряли половину наших, почти все кони сейчас лежат там же, вполне можно понять сомнения выживших. Они не верят тебе, сколько бы я их не убеждал в обратном. Ты сам должен им доказать, что ты не причастен к гибели сородичей.

Раздраженно фыркнув, Дархерд снова посмотрел в мою сторону.

- И как я должен это доказывать? Кинуться следом за погибшими в ущелье? Вы все ополоумели, коли не хотите замечать очевидное. Это не наша стихия, оборотни не владеют снежными бурями.

- Да ну? - ответил Гундар. - А как же твой отец, а, Дархерд? Он-то очень даже умеет управлять любой стихией, не припоминаешь?

Шеври ругнулся, плюнул на землю и, возмущенный, отошел к оставшимся в отряде. Я насчитала пятерых, когда вспомнила о столь же внезапной грозе, обрушившейся на нашу стоянку в низине.

- Я не в ответе за него, - буркнул Дархерд, проведя рукой по волосам.

Гундар повернулся и заметил, что я проснулась, и даже поднялась. Не закончив разговор, он тут же подошел ко мне.

- Грозушка, как ты? - взгляд его был озабоченным, брови насуплены. - Ты слышала разговор, мы потеряли много воинов из отряда.

- Жить буду. Нет ли какого шанса спасти пропавших? Я могу попробовать их поискать на расстоянии...

Гундар мотнул отрицательно головой, сжав плотно губы.

- Нет. Они все мертвы. Поверь, я чувствую каждого из своих воинов...Пошли, сейчас костер разожгут. Ты сможешь сделать отвар для укрепления сил для всех?

Я радостно закивала. Быть полезной, хотя бы в этой малости, тем, кто сражался за меня в Подземном царстве, было счастьем для меня. Понимала я, что они сами могут себя залечить, вот и не предлагала свою помощь. А снадобье варить волки не стали бы, тут и Грозушка пригодиться может.

Пока я колдовала над небольшим котлом с бурлящей водой, поочередно кидая в кипяток травы да коренья, чувствовала спиной чей-то пронзительный взгляд. Осторожно оглядываясь по сторонам, видела, что Гундар сидит ко мне спиной с другими воинами и что-то чертит перед ними на земле палочкой. Среди этого круга не было только Дархерда. Его я обнаружила сидящим рядом с лошадьми на валежнике. Опираясь спиной о ствол дерева, он, казалось, был погружен в невеселые думы, волосы разметались по плечам, закрывая лицо спереди челкой.

Одна рука покоилась на согнутой в колене ноге, другая играла маленьким кинжалом, подбрасывая его в воздухе. Клинок иногда вспыхивал от лучей солнца. Не его ли я заметила на предыдущей стоянке, когда увидела нечто, блеснувшее в темноте. Закинув косу за спину, которая так и норовила попасть в котел, невольно обратила внимание Дархерда на себя.

Его темный взгляд впился мне в лицо, словно голодный ястреб. Что ему нужно от меня? Вздрогнула и отвернулась. Ну и пущай смотрит, лишь бы не прикасался ко мне. Гундар не даст меня в обиду. Еще больше вздрогнула, когда услышал голос подле себя.

- Гроза, - выдохнул Дархерд, оказавшись неожиданно возле костра, - я не виновен в их гибели, поверь...

Я искоса посмотрела на Гундара, тот не видел, что Дархерд подошел ко мне. Однако один из воинов что-то шепнул вождю, после чего Гундар резко развернулся и грозно посмотрел в нашу сторону. Дархерд усмехнулся, пожал плечами, затем обошел костер с другой стороны и удалился в лес.

Хмурясь, старалась почувствовать и понять, что мне не нравилось в поведении сводного брата. Зачем он подошел ко мне на виду у всех, что он хотел сделать или сказать такого, но не сделал и сказал. А может ...да нет, мне могло показаться, что пока смотрела на Гундара, он спрятался за мною рядом с котлом.

Когда отвар был готов, все изволили его испить. Не явился за отваром только Дархерд, который так и не появился с кружкой, как остальные. Некоторое время все выглядели достаточно бодрыми и повеселевшими, но вскоре я поняла, что с отваром что-то не то. Чувство сонливости нагрянуло нежданно. Один за другим волки падали словно подкошенные, засыпая на месте. Я едва успела понять, что происходит и кто в этом виноват, как тоже провалилась в глубокий сон.

Глава 14.

Пробуждение было мерзким. Голова кружилась как в дурмане, во рту словно пустыня песками обсыпала, горло болело, а руки и ноги стопудовыми стали. Не подняться.

Приоткрыла глаза, огляделась. Дощатый потолок, стены вокруг из грубо сбитого бруса, клеть какая? Али изба? Нет, оконце махонькое, свет скудненько так пробивается, так что всего и не разглядишь. Сама я находилась на топчане широком, выстланном мехом. Хотела руку к лицу поднести, смахнуть волосы в сторону, да не вышло. Подергала...ох ты ж, Лелюшка, да я никак повязана. Руки, ноги раскинуты к углам топчана, не вывернуться. Всхлипнула от испуга, еще пуще заозиралась. Где же тот, кто пленил меня так сурово?

Нет никого. Только вздохнула, глотая слезы, как заскрипела дверца и в светлом проеме увидела его...Дархерда. В страхе я следила за его движениями. В тусклом свете от оконца разглядела, как он подошел к столу, сбросил на него меховой жилет, оружие, затем стянул и кольчугу, провел по рассыпавшимся волосам рукой, почесал подбородок. Когда он глянул в мою сторону и заметил мой дикий взгляд, мне вдруг показалось, что он еще более помрачнел, взгляд стал острым как лезвие его ножа, который он взял в руку.

Я словно язык проглотила. Ни сказать, ни закричать не могу. А мужчина меж тем, подошел ко мне, и оперевшись одним коленом, наклонился надо мною. Его дыхание вдруг коснулось моей шеи, он провел губами вдоль бешено пульсирующей венки. Что же это за заклинание такое, сковывающее мой рот? Так хочется завизжать, высказать все ему да плюнуть в лицо, а не могу. Скосила глаза вниз, с трудом удалось рассмотреть то, что повергло меня в еще больший ужас. Я была в одной исподней рубахе, раздетая.

Дархерд раздвинул кончиком кинжала верхний разрез рубахи, обнажая мою грудь. Отодвинулся, хозяйским взглядом любуясь ее молочной белизной. Ненависть полыхнула во мне, помноженная на страх, и я мотнула головой, замычав что-то.

- Не нравится? - словно удивился сводный братец, голос его при этом был низким с чувственной хрипотцой.

- А мне весьма... Да, ты сладкая, что спелая земляника. Боюсь, что времени у меня мало. Посему буду менее ласков, - он вдруг протянул свою руку к правой груди и сдавил ее крепко, - ты давно во мне огонь распалила, не затушить другой женщине. Грозушка, глупенькая, приняла бы меня сама, по-другому все было бы.

Я чуть дернулась, легкий звук протеста вырвался меж губ. Дархерд усмехнулся и, ухватившись за мой ворот обеими руками, зажав при этом кинжал меж зубов, одним резким движением разорвал рубаху вдоль моего тела. Едва последние клочки одежды были закинуты за спину, глаза оборотня загорелись красным огнем, животная страсть полыхнула в них. Ноздри мужчины затрепетали. Он стал быстро скидывать одежду с себя, обнажаясь.

Я лихорадочно соображала, как же мне спастись? Где Гундар? Почему он не спасает меня?

- А-а-а, ты о вожде вспомнила? - услышала я его возбужденный голос в темноте, в которой я видела отблески от его тела. - Не поможет он тебе теперь. Не жди. Добротно его усыпил, как и остальных тоже, ты, видать, мало выпила, раз так быстро пришла в себя...да и далеко я тебя унес от лагеря. Очень далеко, следы замел, не найти ему нас. В моей ты власти...

Холодный пот заструился по телу, я стала творить заклинание. Борись, девонька! Вереск и огонь супротив репья и льда...напряглась... "не обращай внимания на его руки, которые шарят по твоему распростертому и беззащитному телу". Дархерд явно пытался меня напугать. Его ласки не вызывали во мне трепета, только отвращение. Влажный рот оставлял мерзкие следы со слюной на тех местах, где прикасались его губы, словно он метил меня.

- Знаешь ли ты, как я сгорал по ночам в одиночестве, когда он был с тобой в шатре? Ты настоящая ведьма, коли так приворожила меня своей красотой. Когда ты произнесла возле озера тот приворот, я ушам своим не поверил. Думал, что полюбила ты меня, ан нет... хитрая лиса. Обмануть пыталась! Зачем?

Я вздрогнула, так как его зубы оставили отметину на моей груди. Больно и страшно, слезы потекли ручьями по щекам. Еще немного и я смогу говорить. Вязь заклинания незаметно опутывало мое тело, заставляя кровь бежать быстрее, выводя с потом зелье сонное, да заговор инородный. Кисти рук затрепетали, пальцы сжали мех. А Дархерд все изливал мне свои обиды, да гладил мой живот и бедра, не решаясь прикасаться к сокровенному местечку.

- Ты сама обманулась, Грозушка, так с оборотнями не поступают. Мы никогда не отступаем, коли чего захотим...Ты станешь моей, вождь не сможет мне помешать. А после уж нужна ли ты будешь ему? Вряд ли. Мое семя будет посеяно в твоем лоне, а законы оборотней-волков гласят, что неприкосновенна самка для другого, коли носит плод под сердцем.

Мне бы только руки освободить, а там будь, что будет. В голове прояснилось, язык смог шевелиться за крепко сомкнутыми губами.

Дархерд перестал говорить, занявшись внутренней стороной моих бедер. Его ладони двигались вверх по ноге, прошлись по густым завиткам.... затем он вдруг переместился весь так, что его голова оказалась меж моих ног. Что он задумал?! Паника заставила меня вскрикнуть:

- Что ты? Окстись!

Голова мужчины тут же поднялась, красный огонь полыхнул во тьме.

- Как? Ты сняла чары мои?

Непредсказуемость его поведения могли свести меня с ума. Он в одно мгновение поднялся и лег поверх меня, придавив крепко.

Выпустив сквозь зубы воздух, я взбрыкнулась.

- Бороться вздумала? - его горячее дыхание обжигало мое лицо. - Не советую. Я с трудом удерживаю свою звериную сущность.

- Слезь с меня, мне тяжело, - выдохнула я, заставляя свой голос звучать как можно мягче.

Он помолчал какое-то время, но все-таки послушался и перекатился на бок. При его передвижениях я отчетливо почувствовала бедрами, как что-то твердое упирается в меня сбоку. Понимание того, что это могло бы быть, заставило испуганно съежиться. Словно через пелену я заметила странную картину. Мое тело начало постепенно светиться.

- Что это за руны?! - вскричал мужчина и резко отодвинулся от меня. Он быстро поднялся и стал внимательно осматривать меня, рыча от злости. - Гудар провел ритуал Единения?! Сын шакала....и почему я не догадался?!

Он схватил кинжал и попытался срезать у меня локон, да только руку обжег. Рык его стал еще более страшен, а свечение моего тела более ярким. Голодными глазами он шарил по моему телу, освещенному и доступному его взору. По глазам я видела, что он обдумывает, как обойти эти руны. Я не ведаю, что он может сделать, а что нет. Поэтому надо идти на хитрость.

- Гундар совершил ритуал пока я спала, без моего ведома, - прошептала я, капризно скривив губы. - Я так зла была на него...так зла!

Дархерд слушал внимательно, аж весь подобрался. Я старалась не смотреть на ту часть его тела, которая была ниже бедер, продолжая говорить:

- Дархерд, ты же знаешь, что Ритуал можно завершить только при взаимном согласии? Я не давала ему такого согласия, знаешь почему?

Мужчина мотнул головой. По-моему, он вообще сейчас не мог уловить то, что я ему говорю, пребывая в неком трансе. Что это с ним? Это вид моего светящегося обнаженного тела так на него действует?

- Потому что ты мне всегда больше нравился? Понимаешь?!

Дархерд моргнул, выныривая на поверхность сознания.

- Я не верю тебе! Ты всегда на меня смотрела дикой волчицей, гнала прочь.

- А как я еще должна была себя вести, - перебила я его скороговоркой, - коли рядом был вождь? Если бы ты не был мне люб, то я не стала бы лечить тебя, поверь мне...

Он присел рядом, сжимая в руке кинжал.

- Ты же можешь ощущать эмоции...мои эмоции, попробуй, и ты почувствуешь, что я правду говорю. Я негодовала из-за этого Ритуала, не соглашалась на него. Это правда!

Дархерд наклонился над моим лицом и впился взглядом в мои глаза. Что уж там он увидел, не ведаю, но он вдруг улыбнулся и кивнул.

- Я чувствую. Ты говоришь правду. Но ты меня боишься.

Хмыкнув, ответила:

- Ты напугал меня. Я всего лишь человеческая девушка, как же не испугаться, ты пытаешься применить ко мне насилие. Да, мне страшно.

- Если ты согласишься, то я могу разрушить чары Ритуала, - вдруг прохрипел мужчина, жадно оглядывая меня с ног до головы.

- Как?

Дархерд потер переносицу, потом провел рукой над моим телом, повторяя его изгибы.

- Соитием по обоюдному желанию. Если я правда тебе люб, то Ритуал распадется.

Я сверкнула глазами должно быть, так как его лихорадочный взгляд снова впился мне в лицо.

- Развяжи меня и я заставлю эти руны исчезнуть, я сама отдамся тебе, любимый.

Казалось, он колебался, не доверяя мне. Я вдруг вспомнила, как Рельда учила меня, мужчины любят глазами, и страстно зашептала:

- Разве мое тело не влечет тебя к себе, что ты так долго раздумываешь? Разве ты не говорил, что у нас мало времени? Посмотри на мою грудь, она ждет твоих губ, а лоно готово принять тебя... Ну же, решайся!

Мужчина тряхнул головой, затем кинжалом в два движения отрезал веревки от моих рук, затем и ноги освободил. Я села в позу лотоса к нему лицом, закрыв глаза, услышала, что Дархерд тяжело задышал. Должно быть, моя поза так на него подействовала.

Сосредоточилась на своем организме, внушая ему, что опасности нет, что страх отступает. Свечение рун затихло, а когда я открыла глаза, то и руны сами тоже исчезли. Темнота вновь обступила со всех сторон.

- Ты не обманула, - выдохнул жарко мужчина и, крепко ухватившись за мою талию, резко дернул на себя.

Соприкосновение наших тел заставило меня стиснуть зубы, чтобы не закричать. Если я хочу избежать насилия над собой и нежеланного соития со сводным братом, то должна собраться и проявить необходимое мужество. Я заставила свои руки обнять мужчину за шею, медленно сползая с его колен на свои собственные. Села на свои пятки, перехватывая жадные мужские руки, которые намеревались меня снова усадить на него верхом в опасной близости от мужского естества, затем стала поглаживать мощную шею, мускулистые плечи, нащупывая нужные мне точки вдоль позвоночника.

Дархерд что-то бормотал страстное, словно подбадривая меня, и я понимала, что мне надо торопиться, ибо мужчина еле сдерживается. В тот момент, когда его терпение иссякло, и он стал поднимать меня над собой, дабы овладеть, я наконец-то определилась, куда следует нажать. Несколько точных движений, и Дархерд повалился кулем в сторону.

Я едва успела отскочить от него, как вдруг дверь с грохотом слетела с петель, и во времянку влетел огромный, просто страшный монстр. Оборотень в полной боевой готовности.

Страх парализовал меня, заставил окаменеть и не двигаться с места. Стоя возле стены, к которой я успела отскочить, укрытая рассыпавшимися из косы волосами, испуганными глазами следила за монстрюгой. Оборотень тоже не двигался, его бешенные глаза, казалось, пытаются осмыслить картину, которую он видит. На топчане валяется обнаженный мужик, раз, возле стены замерла обнаженная дева, два, никто не шевелится, три, и бежать не собирается, четыре, нападать тоже...Леля, спаси меня! Похоже, на этом его мысли собрались в одну точку, он двинулся от двери, шерсть дыбом, глаза горят алым, из пасти и носа валит пар.

Я боялась поверить, что это Гундар, не привыкла я к такому зрелищу. Подошел к Дархерду, обнюхал, слюной его заляпал с головы до ног, ощерился, зарычал. Дархерд в ответ полыхнул огнем во взгляде. О, так я ему еще и речевые точки нажала?! Он и говорить не может, ну, Грозушка, ты и молодец! Перестаралась, видать с перепугу.

Я нервно фыркнула. Оборотень тут же повернул голову в мою сторону. Оскалился и двинулся тяжелой поступью, да, что там, сделал-то всего пару шагов и уткнулся своей мордой прямо в мою промежность. Забыв, что надо дышать, замерла. Жаром опалило так, словно через костер перепрыгнула. Это меня так обнюхали, облизали, гм, там же в промежности...ага, а вот что было после, расскажи кому, не поверят.

Я бы и засмеялась, да голос пропал. Оборотень уселся на задние лапы и завилял хвостиком, лыбясь во все свои клыки, язык высунул из пасти, уши опали, а глаза такие заискивающие... ну просто собачка ручная!

Шевелиться и просто трогать это чудовище я не решалась, мало ли зверья по лесу шастает. Опять же самец, не спутаешь, может ему самку надобно? Нашел, обрадовался, давай заигрывать, благо потенциальный соперник валяется без сопротивления...

- Э-э-э, - протянула я неуверенно, - Гундар? Это ты?

Хвостом энергичнее забил и лицом мое стал вылизывать...бр-р-р...шершавым и мокрым языком.

- Фу, брось...отстань, - зашипела я, отталкивая от себя огромную пасть.

В этот момент Дархерд зашевелился и попытался сесть. Оборотень тут же оказался возле него и зарычал так, что у меня мурашки по спине побежали.

- Гундар, если это ты... будь добр, стань человеком, а? - попросила я, не особо надеясь на результат. Вот глупая, могла бы в свое время и узнать, понимают ли оборотни в своем истинном обличии речь человеческую?

Меж тем волк начал оборачиваться в человека, процесс этот был, нельзя сказать, что очень уж приятным. Однако, когда передо мною появился мой вождь собственной персоной, да еще и в одежде, как и в прошлый раз, когда видела его превращения в Подгорном царстве, я вздохнула свободнее. Хотела было кинуться к нему в объятия, да только осталась стоять на месте, так как в мою сторону был брошен такой взгляд, словно Гундар пообещал мне жестокое наказание.

- Отойди-ка подальше, знахарка, - прорычал он, испепеляя меня взглядом, - да, так лучше.

Он сдернул с топчана шкуру и бросил ее мне с требованием прикрыться. Я тут же закуталась, как-то враз почувствовав, что окоченела уже. Гундар встряхнул Дархерда, затем ударил его прямо по лицу.

- Ну, чего разлегся, трус! Вставай, пошли, выйдем, потолковать надобно!

Я вдруг встрепенулась:

- Он не может...

Вождь еще раз встряхнул ненавистного соперника.

- Гундар, - неуверенно произнесла я, - он не может двигаться... я его обездвижила.

Вождь вдруг хрипло рассмеялся, посмотрел на меня и сказал:

- Охотно верю в твое мастерство, Гроза...если бы не это, худо пришлось бы не только ему.

Повернулся к поверженному, подхватил его под руки и кулем свалил на пол.

- Иди сюда, - поманил меня, похлопывая по топчану.

Я помотала отрицательно головой. Мне и тут неплохо, а то кто его знает, что на уме у этого оборотня.

- Иди, не съем тебя, - усмехнулся Гундар, - замерзла ведь.

Неуверенно двинулась в его сторону, аккуратно обошла Дархерда, который сверлил меня взглядом во тьме, наверное, рисует себе картины расправы со мною. Бр-р-р, страшно чего-то. Гундар странный какой-то, этот, что валяется на полу, планы мести строит, а я тут беззащитная, раздетая.

Мою руку схватили и подтащили к лежбищу, закинули одним движением и еще одной шкурой сверху прикрыли, так, что и ноги в тепле оказались.

- Так-то лучше, - голос Гундара был задумчивым. - Ну, теперь рассказывай, что произошло. Ничего не утаивай, а я решу уж после, кто и в чем виноват.

Я сглотнула, вдруг до меня стало доходить, как можно было бы истолковать превратно все события в его глазах. Кто варил зелье, от которого все заснули, правильно, Гроза. Кто исчез из лагеря, правильно, Гроза, да еще с кем? С Дархердом! Которого, как призналась Гроза, сама и приворожила, защищала его, умоляла позволить вылечить! Почему на мне нет светящихся рун? Верно, сама их и затушила. А то, что мужик валяется обездвиженный, как это объяснить? Только это явление и говорит в мою пользу.

Пересказала ему все, что знала, о том, что Дархерд подсыпал нечто в зелье, когда подходил ко мне на стоянке, о том, что хотел насилие надо мною свершить, да не вышло.

- Не вышло ли? - прищурился Гундар. - А почему руны не светятся?

Я помолчала, не зная как объясняться с ним. Недоверие в голосе, обидно.

- Сняла, значит сама, сумела. Зачем? Можешь не отвечать, сам догадаюсь. Чтобы поверил, что люб тебе, обездвижить его хотела, верно?

Кивнула, голос пропал от смущения. Гундар молча изучал мое лицо, благо, он и в полумраке хорошо видит. Затем взял меня за руку, крепко сжал ее и произнес тепло:

- Ты смелая, отважная девушка, но глупая. Спокойно!

Это я попыталась выдернуть руку от возмущения. Надо же, меня еще и глупой обозвал?!

- Глупая, что не доверилась Ритуалу и рунам. Они были бы для тебя лучшей защитой от интимного посягательства другого мужчины, неужели ты не догадалась?

- Ты не предупреждал об этом, - обижено фыркнула я, чувствуя, что готова заплакать.

Вождь тяжело вздохнул и потянул меня на себя. Обнял, крепко-крепко, стал баюкать как ребенка.

- Испугалась?

Я кивнула, чувствуя, что уже на грани извержения потока слез.

- Ну-ну, успокойся, все теперь будет хорошо.

Посидели так некоторое время, пока я не перестала всхлипывать, и пока Дархерд не начал мычать что-то.

- Что, мразь, замерз уже? - проворчал Гундар и пнул того ногой. - Слушай теперь внимательно, - наклонился он к нему поближе, - я сейчас попрошу Грозу вернуть тебе силы, только не радуйся, не все, физически ты будешь способен принять бой, а вот магии у тебя больше нет... Давно надо было лишить тебя сил волшбы, все надеялся, что я ошибся.

Вождь поднял с пола обнаженного Дархерда и усадил того передо мною спиной.

- Гроза, верни ему способность двигаться, будь добра.

Не понравился мне тон, каким он попросил меня, словно о великой услуге.

- Что ты собираешься делать? - голос мой выдал обеспокоенность.

- Не бойся, это будет честный бой.

Я вздрогнула. Он ума лишился? Биться собирается, а если Дархерд победит?

- Нет, этому не бывать, - словно мысли мои прочел, - только никто не сможет сказать, что я убил беззащитного, не дал ему шанса отмыться от грязи, в которой он сам себя и испачкал.

Послушалась и нашла нужные точки и уверенно нажала их. Гундар не стал дожидаться, когда противник придет в себя, закрутил тому руки за спину и заставил подняться. Вывел Дархерда из времянки, напоследок велев мне не высовываться, и даже не сметь глядеть на них.

Ослушаться я не осмелилась, хотя и порывалась выскочить всякий раз, как слышала звериный рык или крики боли. Искусала все губы, признаваясь перед собой, что неравнодушна я к вождю, молила всех Богов заступиться за него, уберечь. Очередное дикое рычание, потом повизгивание, затем звук столкновения двух тел, снова рычание. Оборотни бились не на жизнь, а на смерть. Не долго. Вскоре все стихло.

Я в нетерпении следила за проемом двери, надеясь, что сейчас войдет Гундар и улыбнется мне. Но он все не шел. Подождав еще некоторое время, недоумевая, что могло его задержат, если он устоял и одержал победу, не утерпела-таки, да и выскочила наружу, в ночную темень, забыв накинуть на себя что-нибудь.

Глянула в небо. Ох, ты ж, Луна вновь полная, круглолицая, печально взирает на место побоища. Два звериных тела лежат бездыханно, не двигаясь. Я вскрикнула и кинулась сначала к одному, затем к другому. Как я поняла, кто из них Гундар, сама не ведаю, да только сердце подсказало. Присела возле вождя, ухватилась за шерсть на шее и попыталась перевернуть. Слава тебе, Сварог, жив мой вождь, дышит. На другого даже не оглянулась.

- Гундар, очнись, любый мой, приди в себя, обернись в человека, - умоляла я его.

Он как-то тяжело дышал. Откидывая свои волосы в сторону, я вдруг заметила, что мои руки в крови. Гундар ранен и довольно сильно.

- Сейчас, милый, сейчас, я помогу, - зашептала я, растирая руки друг о дружку, заставляя кровь бежать быстрее в замерших пальцах.

Когда появилось пощипывание, нашла рану на боку и прижала ее крепко руками. Призвала все свои силы знахарские, все потаенные запасы, заструилась силушка по рукам, понеслась, что речка бурная, в оборотня, заживляя и восстанавливая ткани. Повалилась на земь, едва исчерпала всю себя. Звезды подмигивали, словно играючи. Полежала, потом решила подниматься. Окоченела совсем, аж зубы стучать начали друг об дружку. Тьфу, глупая, и верно, чего ж без одежды выбежала.

Прислонилась к теплому боку оборотня, прислушалась. Дышит, ровно, глубоко. Скоро должен очнуться. Так, надо встать и пойти одеться. Осторожно поднялась, перед глазами все плыло, саму меня шатало из стороны в сторону. Еще бы, такой отток сил! Почти дошла до вросшей в землю времянки, как вдруг краем глаза уловила некое движение. Что это? Повернула голову и испуганно вскрикнула. Второй оборотень поднялся и неуверенно шатаясь на месте, смотрел прямо на меня, выдавая клубы пара из пасти. С такими жуткими клыками, от вида которых мои глаза увеличились, а волосы, должно быть, встали дыбом.

Зверь двинулся в мою сторону, алые глаза не предвещали мне ничего хорошего. Мамочка моя, что же делать? Нельзя во времянку! К Гундару нельзя, он еще не пришел в себя, в лес нельзя - замерзну, дура голая!!!!! Мама!!!!

От перепугу кинулась таки внутрь, к теплу, ага, вспомнила, там меч где-то был. Пока искала, пропустила момент, когда оборотень ввалился внутрь, нюхая воздух. Меч, между прочим, зараза, тяжелый оказался, не поднять мне. Кинжал! На топчане где-то остался лежать.

Метнулась к лежбищу, оборотень оскалился и стал подкрадываться ко мне ближе. Луна, любопытствуя, заглянула в проем, осветив широкой полосой пространство, в котором двигался оборотень. Шаря рукой по меху, я снова вскрикнула, когда разглядела ЭТО...мама дорогая, оборотень был сильно, ну сильно возбужден, а его ... его...орган был страшно огромным, да он убьет же меня вот ЭТИМ!!!! В этот момент рука нащупала искомый предмет, я от радости даже последние умные мысли растеряла, потому как взяла и выставила кинжал прямо перед собой.

Оборотень на какое-то время остановился, разглядывая меня, затем одним резким движением передней лапы выбил из моей дрожащей руки оружие, и тут же повалил меня навзничь. Придавив передними лапами мои плечи, задними как-то сумел раздвинуть мои ноги, а в голове я услышала голос Дархерда, полный злобы: "Сама виновата, не хотела по доброй воли...будешь моей. Только моей".

- Нет!!! Гундар!!! - закричала я, бешено сопротивляясь, не чувствуя боли от его когтей, которые впивались мне в плечи, разрывая плоть.

Проваливаясь в бессознательное состояние от испытанного страха, боли и отчаяния, я уже не видела, как нечто, такое же огромное, что и напавший на меня оборотень, влетело в землянку и снесло с меня Дархерда. Не видела и не слышала я борьбы и страшных звуков, ее сопровождающих, хруста позвонков, ломаемых мощными клыками. Не видела, как победитель приобретает черты Гундара, и как он склоняется надо мною, осматривая мои раны на теле, как нежно кутает в меха и привязывает к своей спине крепкими веревками, а после оборачивается в волка и покидает землянку, ставшей последним пристанищем моего сводного брата, унося меня на себе.

Все это я узнаю намного позже, уже находясь в шатре, столь полюбившемся мне, в тепле и уюте, накормленная, залеченная до икоты, обласканная вниманием и заботой со стороны вождя, который будет крепко сжимать меня в своих объятиях и шептать мне на ушко слова любви.

Я вздрагиваю, когда его руки расчесывают мои спутанные волосы, когда заплетают толстую косу, и краснею от удовольствия, когда мужчина просит меня стать его полноценной женой. Понимая, что окончательно и бесповоротно покорена и влюблена, не нахожу в себе ни силы, не желания отказывать, тем более, что мое тело само поет свою песню о любви.

Его руки, которые с легкостью ломают кости и хребты врагам, оказываются ласковыми и нежными, его губы, которые умеют сжиматься в тонкую линию, становятся жаркими и страстными, а глаза, которые могут убить одним взглядом, становятся зеркалами его души и отражением его любви...как можно отказаться от всего этого? Я не смогла.

А наутро, обновленная и полная сил, проснулась в объятиях любимого мужчины, моего вождя. Мы снова неистово занимались любовью, даря друг другу счастье и наслаждение. После кормили друг друга с рук и говорили, говорили...

Столько планов и надежд на будущее, совместное, наше и наших детей. Одно тревожило и заставляло задуматься, предсказанное Колодцем Судеб. Мог ли Гундар правда убить меня? Или это было только предостережение? Тогда о чем? Нет, не желаю омрачать свое счастье! Впереди меня ждет встреча с матушкой, которую я так давно не видела. Мы все же надеялись, что наш союз не сможет разорвать ни один Совет, ни один Правитель. Он подтвержден завершенным Ритуалом и моими рунами, проявившимися на запястьях после первой ночи любви и признаний.

Оставшийся отряд из пяти оборотней, во главе с вождем племени гирканов со своей маоринэ двинулся в путь, который лежал в Аракаримскую долину. Путь домой.

Конец первой части.

Продолжение следует

Комментарии: 915, последний от 21/05/2012. © Copyright Гардова Екатерина Валерьевна Размещен: 25/03/2011, изменен: 04/05/2012. 336k. Статистика. Глава: Фэнтези, Любовный роман Не было печали... Иллюстрации/приложения: 21 шт.		Оценка: *8.9559** Ваша оценка:
Аннотация: - Ты словно маленькая птичка, попавшая в силки..., - хрипло заговорил Волк, прижав мои руки к стволу дерева по обе стороны выше головы, отчего моя небольшая грудь приподнялась. - Не бойся меня, воробышек, я не причиню тебе вреда. Ты только скажи, что ты согласна пойти со мною, и староста отпустит. Он не сможет противиться воле князя. Ты такая сладкая, твой запах сводит меня с ума... Начало нового романа, ничего серьезного, но и не юмор, в основном о любви и страсти, верности и преданности...короче, это только чтобы автор могла иногда отвлечься. ЧАСТЬ 1 ЗАВЕРШЕНА!!!!! Вторая часть выкладываться пока не будет, до ее завершения. Дабы не слышать и не видеть недовольных. С кем из героев останется Гроза? Гундар Дархерд кто-то третий одна результаты этого опроса сделайте свое голосование! www.memos.ru : www.memos.ru

Гардова Екатерина Валерьевна: другие произведения.

Не было печали...